Kitabı oxu: «Чучело не буллили. психологический разбор повести В. К. Железникова «Чучело»»

Иллюстратор Пётр Галигабаров

Дизайнер обложки Пётр Галигабаров

© Пётр Галигабаров, 2026

© Пётр Галигабаров, иллюстрации, 2026

© Пётр Галигабаров, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0071-3944-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие: Вы ощущали на себе, что такое буллинг?

Согласно данным ВЦИОМ, более трети россиян знакомы с этим явлением лично: 25% сталкивались с травлей в школьные годы, а 19% сообщают о подобном опыте своих детей и внуков [1]. О личном опыте столкновения с буллингом заявляют 53% молодежи от 18 до 24 лет. Социологические данные подтверждают, что абсолютное большинство инцидентов (89%) инициируется сверстниками, при этом 82% всех случаев агрессии происходит именно в стенах школы [1].

Буллинг — это травля, принимающая формы от вербальной агрессии до физического насилия, разрушающая психологический климат в школах, вузах, учреждениях, корпорациях. Травля наносит долгосрочный ущерб психическому здоровью всех участников. Не только жертв. Но и другим ролям, о которых мы поговорим чуть позже на конкретных примерах. А сейчас я признаюсь…

Я тоже считал себя жертвой буллинга. В школе. В 9 и 10 классах. Я ассоциировал себя с Леной из фильма «Чучело», снятого по одноимённой повести В. К. Железникова [2]. А ещё в школьные 90-е годы ХХ века, я понятия не имел, что такое моббинг. Поэтому и ошибался!

Мне стоило сначала прочесть прозу. Повесть «Чучело». Вероятно, тогда бы я понял. Понял, что ошибаюсь. Как осознали суть травли прочитавшие упомянутую книгу и оставившие отзывы на сайтах «Литрес», «Читай-город», «Лабиринт» и других. Далее вы познакомитесь с их идеями. Они проанализированы. У читателей произошло переосмысление понятия «буллинг». И у меня произошло. Но про моббинг мы не вспомнили. А зря.

Меня не травили. Буллинг — это не конфликт с одним вторым одноклассником или одноклассницей. Буллинг — это не жестокое обращение со стороны преподавателя вуза или руководителя компании, в которой вы трудитесь. Буллинг гораздо страшнее и Лена Бессольцева, главная героиня повести «Чучело», по мнению большинства читателей, прошла через него. Выстояла! Стала сильнее! Но Лену не буллили.

Лена Бессольцева, списанная В. К. Железниковым с родной племянницы, подвергшейся агрессии одноклассников, ощутила на себе, что такое травля. Как и некоторые мои клиенты — подростки. Увы. Им тоже пришлось испытать настоящий буллинг, а кому-то моббинг. Я же в школьные годы просто не сумел выстроить взаимоотношения с парой человек, не объединённых в группу. Став практикующим психологом, я понял разницу между травлей и тем, что было со мной. Вы тоже поймёте, в чём разница, дочитав этот психологический разбор повести «Чучело» до конца.

Знаете, 84% россиян, подавляющее большинство, уверены, что игнорирование травли недопустимо, и ситуация требует обязательного вмешательства взрослых [1]. В сентябре 2026 года в России впервые за травлю подростка в интернете суд приговорил буллера к 12 годам исправительной колонии строгого режима [3]. Да — это кибербуллинг, и про него мы тоже поговорим далее. Этот опыт даёт юридическую опору для профилактики травли. Со своей стороны, консультируя родителей и подростков — жертв травли, я вижу результаты применения административного воздействия. Они работают. Но не решают проблемы глубоко. Они не отменяют необходимости внутренних изменений у того, кого травили. Таких изменений, какие произошли у Лены Бессольцевой. Из книги они понятнее, чем из фильма.

Разовые беседы часто не приводят к глубинной перестройке ценностных установок тех, кто травит. В книге подобные изменения тоже не у каждого в классе из повести «Чучело» произошли. Если читали, то вспомните Шмакову: она понимает что делает, и зачем она это делает. К этому персонажу мы ещё вернёмся.

Согласитесь, что назрела необходимость поиска профилактических обучающих инструментов, способных работать с ментальными схемами и эмоциональным интеллектом подростков.

В связи с этим особый интерес представляет интеграция методов когнитивно-поведенческой арт-терапии (КПАТ) в образовательный процесс [4]. Одним из ключевых модулей КПАТ является библиотерапия — целенаправленное использование художественной литературы для рефлексии над внутренними конфликтами [5]. Названный подход отвечает задачам профилактики, поскольку смещает фокус с внешнего порицания на внутреннюю работу читателя с ценностными установками.

Повесть «Чучело» В. К. Железникова является эффективным обучающим материалом для профилактики буллинга и моббинга посредством когнитивной библиотерапии, способствуя изменению разрушительных установок и формированию моральной самостоятельности личности. Но!

Далее мы с вами не ограничимся изучением литературного материала. Исследования неравнодушных к проблеме травли учёных помогут нам ответить на вопросы:

Что такое буллинг?

Чем буллинг отличается от моббинга?

Почему Лену Бессольцеву не буллили?

Что такое кибербуллинг?

Каковы последствия травли?

Как распределяются роли в буллинге и моббинге?

Как распознать, остановить и защитить себя и близких?

Давайте проверим, действительно ли повесть «Чучело» раскрывает глаза на буллинг и моббинг, на поведение агрессоров? Или есть те, кто продолжает ожесточённо обвинять в травле саму жертву — Лену Бессольцеву? Забегая вперёд, скажу: «Да, такие есть. Они посчитаны в процентах».

Чтобы понять, действительно ли книга меняет читателя, обратимся к тому, что люди сами о ней пишут — к их отзывам. Собрано 224 искренних, содержательных отзыва с шести разных площадок: «Литрес» (n=40), «Читай-город» (n=73), books.yandex.ru (n=58), LiveLib (n=3), Labirint.ru (n=6), Otzovik.com (n=44).

Как практикующий когнитивно-поведенческий психолог, я хотел увидеть самое главное — тот самый когнитивный сдвиг: момент, когда после чтения у человека что-то меняется внутри. Меняется взгляд на мир, приходят новые мысли, рождаются новые установки. Проще говоря — оставляет ли книга след и сдвигает ли она что-то в душе.

В процессе работы над настоящим разбором стало очевидно — он больше, чем просто психологический анализ повести «Чучело». Он впитал в себя пугающие и обнадёживающие исследования проблем буллинга и моббинга. Шокирующие и одухотворяющие научные данные будут раскрыты в связке с изучением мыслей тех, кто прочитал повесть В. К. Железникова «Чучело».

Начнём!

P.S. В процессе работы я решил, что электронную версию настоящего разбора в интернете размещу бесплатно.

Чтобы жестокости в мире стало меньше, а добра больше.

Чучело не буллили: Что такое буллинг на самом деле?

Начнём с упомянутого выше исследования отзывов читателей повести «Чучело».

У подавляющего большинства, оставившего отзыв о книге, произошла переоценка феномена травли — когнитивный сдвиг. Читатели переходят от восприятия буллинга как «детской шалости» к пониманию его групповой динамики. В отзывах используются формулировки: «стадный инстинкт», «козёл отпущения», «толпа», «слепо следовать за большинством», «инстинкт толпы», «изгой среди подростков». Сводная частота упоминания данных механизмов по всем площадкам составила около 72% (161 из 224 отзывов). Показательна формулировка одного из рецензентов: «самое ужасное — быть не таким, как ВСЕ!».

Итак, 72% читателей повести «Чучело» заметили, что у буллинга есть групповая динамика. Но так ли на самом деле? Что говорят проверенные учёными факты?

Чтобы разобраться в том, как устроен буллинг, был проведён анализ ряда исследований. И постепенно проступила общая картина: буллинг (от английского слова «bully», которое переводится как «хулиган», «задира», «драчун») — это не просто «ссора» или «плохой характер» отдельных детей, а устойчивый социальный механизм, который живёт по своим законам. Учёный В. М. Ганузин называет его систематической агрессией, где обязательно есть неравенство сил и жертва, которая не может себя защитить. Он же показывает, что у этого механизма есть страшная цена — суицидальные мысли, депрессия, а у детей 7—12 лет, перенёсших жестокое обращение, — первые попытки членовредительства [6]. Другой автор, К. В. Чистяков, добавляет к этому юридическую оптику и подчёркивает: буллинг отличается от конфликта длительностью, намеренностью и односторонним дискомфортом — страдает только жертва, а обидчик нередко остаётся безнаказанным, потому что дети боятся рассказывать [7]. К. Р. Кирушин и Дж. С. Нагапетян приводят цифры: за девять месяцев 2024 года в аппарат детского омбудсмена поступило свыше 240 обращений о детской травле, и это только вершина айсберга [8].

Но самое важное — почему этот механизм вообще запускается?

Здесь авторы сходятся в одном: буллинг — это про группу, а не про отдельного «злого ребёнка». О. Б. Крушельницкая с соавторами прямо пишут, что травля — это системная проблема, в которой участвуют не только преследователи и жертвы, но и свидетели, и весь класс, и вся школа. Более того, описывается концепция А. Бочавер, где буллинг понимается как совместная копинг-стратегия школьного сообщества: вытеснение одного ребёнка на периферию помогает остальным снизить собственное напряжение [9].

С. В. Дюков развивает эту мысль через теории У. Биона и Р. Жирара: группа ищет «козла отпущения», чтобы разрядить внутреннее напряжение и укрепить ощущение собственной безопасности [10]. А те же О. Б. Крушельницкая с соавторами добавляют к этому семейный след — исследование Zhang et al. (2025) на 2132 школьниках Китая показало, что физическое насилие в семье и конфликты между родителями провоцируют подростков к травле сверстников. То есть механизм буллинга — это не изолированная школьная история, а эхо того, что происходит в семье, в группе и в обществе [9]. И подтверждение «семейного следа» вы увидите далее, когда мы обратимся к ролям участников буллинга.