Kitabı oxu: «Петр Чайковский: Дневники. Николай Кашкин: Воспоминания о П.И. Чайковском»

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2024

Петр Чайковский
Дневники

Дневник № 1

ДНЕВНИК № 1заключает в себе описание поездки за границу летом 1873 года и начинается прощанием с Киевской губернией, где Петр Ильич расставался с родственниками; затем пребывание его с семьей Юргенсона в Бреславле и Дрездене; путешествие по Швейцарии – Цюрих, Люцерн, Берн, Веве, Женева; оканчивается дневник Миланом и Комо.

Весь дневник, за исключением трех дней, написан карандашом. В конце листки книжки оборваны.

1873

Notes¹. 1873. Куплен 11 июня в Киеве. Вчера по пути от Ворожбы в Киев после долгого охлаждения к музыке во мне вдруг ни с того ни с сего все заиграло и запело. Один эмбрион в B-dur’e воцарился в голове и внезапно увлек меня до покушения на целую симфонию. Вдруг было решено бросить неклеящуюся Стасовскую Бурю²и посвятить лето симфонии, долженствующей затмить все мое прежнее. Вот этот эмбрион ³:

как я думал наслаждаться этим летом и как…⁴

18 июня. Уже неделя прошла с тех пор, как я писал предыдущие строки. Я все еще болен и не вижу предела моей болезни. Собирался выехать… завтра – но… ⁵

27 июня. 13‐я Рота⁶. Прекрасный завтрак. Бублики. Чистая Баба! Московский Кремль на стене и вечер в Венеции. Прощай, Киевская губерния. Как вообще прекрасна природа!

4 ч[аса] утра. Бирзула. Расстался в Елизаветграде с Сашей, Лёвой и Модей ⁷. Очень грустно. Желудок что-то плоховат. Вагоны полны. Насилу нашел себе местечко. Написать Саше, чтоб непременно ехала в 1‐м кл[ассе]. Не знаю, отчего стоим на месте. Когда-то доеду. Тоска!

По дороге от Trsebinia. Что [может быть] скучней железной дороги и навязывающихся спутников. Какой-то неимоверно глупый итальянец до того мне надоедает, что не знаю, как отделаться. Он никак не может понять, куда ему ехать и как менять деньги (Karbovance). Денег разменял у жидов в Кракове. Скука. Часто думаю о Саше и Моде, и сердце сжимается! В Волочиске ужасная возня и расстройство нервов. Спутники, за исключением итальянца, сносные. Ночь почти не спал. Старичок ех-военный, с оригинальными баками. В эту минуту спутник-итальянец уже пристает к какой-то даме. Боже, как глуп. Нужно будет отделаться хитростью.

29июня /11 июля. Просидев четыре долгих часа в Мысловице, наконец еду в Бреславль. Мой итальянец в полной уверенности, что я еду с ним в Лижию. Вот-то надоел до тошноты, вот-то глуп. В Мысловице с грехом пополам пообедал и ходил гулять по весьма сносному городишку. Воображаю, какую рожу состроит, какими восклицаниями разразится мой итальянец, когда я исчезну в Бреславле. Пожалуй, он останется и сам. Деньги так и плывут и тают!

Jean Procho. Constantinople⁸.

Бреславль. Не хватило духа обмануть итальянца. Я признался, что останусь в Бреславле. Он чуть-чуть не прослезился и дал мне свое имя – выше красующееся. Теперь сижу на вышке отеля Zum goldenen Ganz⁹.

30 [июня] утром. Спал хорошо. Ранним утром была сильная гроза. Я решаюсь провести здесь день. Мне лень опять стремиться на железку. Притом же мне что-то такое здесь нравится. Пью кофе. Из окна, кроме крыш, ничего не вижу.

Как я изредка люблю одиночество. Признаться, я и остался в Бреславле, чтоб не очутиться в Дрездене сразу в обществе Юргенсонов¹⁰. Сидишь себе, помалчиваешь да подумываешь!

12 часов утра. Шлялся по Бреславлю. Город хоть куда! Ужасно устал.

После обеда¹¹. Была ужасная гроза и сильный град. Теперь свежо. Обед настоящий немецкий; мне нравится.

1/13 июля. Вечером был в Liebigs – établissement¹². Довольно паскудный оркестр играл порядочную программу. Очень скучал. Купил отличный бинокль. Через час еду.

(Тема для 1‐гоАll. Интродукция из нее же, но в ⁴/₄¹³.)

2/14 июля. Дрезден. Вчера приехал в 6 час[ов]. Взяв №, побежал в театр. Давали Жидовку –весьма хорошо. Нервы – ужасны. Не досидев, пошел в отель искать Юрг[енсона]. Ужинал. Пошел с Юрг[енсоном]. С ним пил чай на террасе. Сегодня брал ванну. Шлялся с Ю[ргенсоном] по городу. Обедали в table d’hôte¹⁴. Сейчас едем в Сакс[онскую] Швейцарию. Расположение духа – сносное.

Bastei. 3 июля. Совершили прелестную эскурсию в Сакс[онскую] Швейцарию. Подымались ³∕₄ ч[аса] по восхитительной дороге. Особенно любопытен мост близ гостиницы. Вечер прошел очень приятно, погода превосходна, и только оркестр чехов омрачал удовольствие. Легли спать рано. Мешали ужасно (пьяный Феттер и 2 Базы [?]). Ночью видели превосходный восход солнца. Я спал хорошо. Юрг[енсон] и С. И ¹⁵. – скверно. Теперь погода ужасная; тучи висят над головой, и мы решаемся ехать в Дрезден.

Эпизод. Неосторожно выроненный счет!

Дрезден. Погода испортилась, и мы решили возвратиться, предприняв спуск через другую дорогу посреди громадных скал. Отдыхали в кабачке среди дикой местности (Felsenthor). Завтракали на берегу Эльбы (ommelette confitüren¹⁶)и приехали в Др[езден] на пароходе. Наши №№ уже заняты, и нам отвели другие, – мне отвратительный… ¹⁷

6/18 июля. Кёльн. Видели в Дрездене Волшебную флейту. Я чувствовал себя скверно и потому мало наслаждался. На другой день ходили в Галерею (Гольбейн), а в 6 часов уехали в Кёльн (Винденбург, переполох в Галле и т. д.). После почти суточного путешествия приехали в Кёльн, остановились на вышке Hôtel du Nord.Ходили искать Валь[зек]… ¹⁸

(Hôtel Bauer au Lac.)

Цюрих. 12 ч[асов] веч[ера]. Рейнский водопад превосходен. Переезд через реку – страшен. Но ожидание поезда в Дахсене скучно, дорога до Цюриха тоже, по причине усталости. В Цюрихе, надеясь на дешевизну, остановились в Schvert, но насилу нашли место, и то втридорога. Я зол.

4/19 [июля]. Близ Майнца. Плыву по Рейну. Милое путешествие. Пароход отличный. Здоровье хорошо. Вчера… ехали очень покойно. Решено тяжелые вещи отправить в Париж. Мы едем далее налегке. Гуляли по Базелю. Купил Sac-υoyage¹⁹. Сейчас едем в Шафгаузен.

9/21 [июля]. Люцерн. Спал превосходно. Цюрих – прелесть. (Baugarten, Hohe promenade.) Сейчас едем на пароходе на Риги-Кульм.

10/22 [июля]. Берн. Поездка на Риги-Кульм – удачна. Железная дорога изумительна. Насилу, на наше счастье, нашли мы в переполненном отеле комнату. Вставать было тяжело. Холод пронзителен, и после восхода солнца я чувствовал себя скверно. На возвратном пути 2 часа ждали парохода в Фицнау и прескверно обедали. В Люцерне шлялись (Лев, Lowes-denkmal). Сюда ехали во время сильной жары. По совету какого-то соотечественника остановились в отвратительном отеле de France.Все мерзко, но ужин превзошел всякие ожидания. Гниль и мерзость.

12/24 [июля]. Веве. Вчера, погулявши по Берну и пообедавши в Casino,разъехались Ю[ргенсон] в Интерлакен, я сюда. (Разговорчивый швейцарец-политикан.) Как только приехал и остановился в Monnet,отправился искать пансиона для Саши. Нашел весьма подходящее в Paradis.Побежал телеграфировать – и напутал. Ужинал. Гулял по набережной в тщетной надежде! Читал газеты. Спал плохо. Гроза гремела, и было душно.

13/25 [июля]. Веве. Был в пансионе у Mis Peile.Она мне понравилась. Сейчас же написал и отправил письмо Саше. Завтракал. Совершил через Terrasse des Panoramasглупейшую, хотя и отдаленную прогулку без цели, хотел попасть в замок Hauteville,да не удалось. Ездил в Montreuxи Chillon;осматривал последний. Обедал в T. d’hôteсреди моря американцев и англичан. Попал в цирк. Желанья у меня непомерные – да ничего нет!

Веве, вечером. Ездил смотреть Pisse-vacheи Gorges de Trident.Подымался на какую-то неизвестную гору, где на вершине нашел двух кретинок. Обедал в Gr[and] Hôt[el] des G[or]ges de Trident.Меня прорвало, и деньги просто тают. Жду ответной телеграммы от Саши. Среди этих величественно прекрасных видов и впечатлений туриста я всей душой стремлюсь в Русь, и сердце сжимается при представлении ее равнин, лугов, рощей. О милая родина, ты во сто крат краше и милее этих красивых уродов гор, которые, в сущности, не что иное суть, как окаменевшие конвульсии природы. У нас ты так спокойно прекрасна! А впрочем – там хорошо, где нас нет.

26 [июля] /14 августа.А телеграммы все нет! Сейчас воротился по жел[езной] дор[оге] из Montreux,куда ходил пешком по страшной жаре. Удовольствия мало. Завтракал в Hôtel du Cygne.По правде сказать, я не знаю, куда деться со скуки.

27 [июля] утром. Проскучал целый вечер и наконец дождался телеграммы. Сегодня в 12 часов еду в Женеву. Квартиру не нанимаю.

28 [июля] /16 [августа]. По дороге из Женевы. Женева. Юргенсон без шапки. Гулянье. Совещание вечером о дальнейшей поездке. Сон, прерванный соседками. Сегодня купанье в Роне. Шлянье. Завтрак. Отъезд. Осмотр вещей и паспортов в Bellegarde.Давыдов Коко ²⁰с женой. Lac Bourget.Еду в Италию неохотно. Жаль денег.

Милан 30 [июля] /18 [августа]. Тоннель. Боль в брюхе. Рано утром Турин и жестокая боль в брюхе. Я остаюсь в Турине; меня приводят в омерзительный Albergoи дают № с постелью в 3 сажени. С трудом достаю касторку. Сон. Отъезд с кур[ьерским] поездом. Милан. Галлерея Викт[ор] Эмман. – Сегодня посещение Brera(Мадонна Sassoferatd). Прогулка в Giardino publico. Я все еще не вполне поправился. Взял в аптеке лекарство. Сейчас едем все в Сото²¹.

Cadenabio (Сото). Путешествие неближнее и, начиная от парохода, весьма приятное. Остановились в великолепном Hôtel Belle-vue.Ходили гулять.

Дневник № 3

ДНЕВНИК № 3(в альбомном переплете, без нумерации страниц, с вырванными первыми листами) обнимает время, проведенное Петром Ильином в 1884 году в имении Давыдовых Киевской губернии Чигиринского уезда, с 12 апреля по 9 июня включительно.

Весь дневник написан чернилами.

1884

12 апр[еля]. Еще спал до самой Фундуклеевки. Резкий, холодный ветер. Никто не встречал, но, приехавши, я застал Лёвушку ²² вставшим. Беседа, чай. (Я в периоде бешеной страсти к чаю.) Письма. Посещение старушек ²³. В большом доме самая сердечная встреча. Милые они!!! Сидел там долго. Письма Таси. Пришел Лёва, и вместе с ним я был у Ник. Вас ²⁴. Видел там похудевшую, милую Варю ²⁵ с Акселем. Обед втроем: Лёва, Сестрица ²⁶ и я. Сестрицыны россказни и жалобы на Пелагею Осип[овну] ²⁷ за и после обеда. Прогулка в Дубков-яр. Фиалки. Холод. Дома чай, письма к Моде, Толе ²⁸, Над. Фил ²⁹., Юрг[енсону], Кондр ³⁰. Ужин вдвоем с Лёвой. Флегонт ³¹ пришел, и мы сыграли 4 робера в винт с покупкой. На дворе воет холодный северный ветер.

13 апреля. Встал поздно. Холод продолжается. Напившись чаю, пошел к Лёве, который вскоре уехал, а я остался бренчать и кое-что новое выдумывать. Наткнулся на идею концерта для ф[орте]п[иано]³², но вышло уж слишком жалко и не ново. Погулял по саду. Обедал вдвоем – сестрица нездорова. Играл Иродиаду Massenet. Гулял недолго по дороге к Покр[овской] Экономии. Пил чай дома. Очень долго сидел в большом доме сначала в столовой за обедом, потом у Ал. Ив ³³., которой снес свой портрет. С Лёвой домой вернулся. Читал Отто Яна ³⁴. После ужина настоящий винт с Ром. Ефим ³⁵. и Бистерфельдом ³⁶.

14 апр[еля]. Поздно встал опять. Визиты к о. Александру ³⁷, у коего видел выросшую как каланча Любу и милого его больного сынишку, и у Плесских, где не застал Влад. Андр ³⁸., но видел Бориса, Мишу, Долю, Юл. Ив ³⁹., Англичанина с Григи ⁴⁰, Гришу и Лёву ⁴¹. Первые трое играли. За обедом была сестрица и Сабанеев ⁴². Сестрица получила письмо от своего должника-полковника и очень забавно отзывалась о его честности, а потом мне пришлось писать для нее ответ ему. Ужасный, невероятный северо-восточный ветер продолжает дуть, но я геройски отбыл прогульную повинность по Николаевскому полю. Дома писал письма (брату Коле, Левицкому, Тане ⁴³, Танееву ⁴⁴), читал записки Лопухина. Винт после ужина втроем с Лёвой и Флегонтом. Ужасно не везло. Продолжаю бездействовать и не иметь ни малейшего вдохновения.

15 апр[еля]. Воскр[есенье]. Погода немножко поправляется, однако ж утром я все же с трудом совершил свою прогулку в Дубков-яр. Завтрак дома с ветеринаром и гостем из Смелы. Сидел дома, читал по-английски, грелся у камина. Приходил Никол[ай] Вас[ильевич] с Лёвой. Обед в больш[ом] доме. Было как-то скучно и тяжело. Причиною тому, вероятно, Вера Вас ⁴⁵. Все были усталые и унылые. Англичанин напугал меня предложением уроков. Винт дома с Флегонтом и Сабанеевым. Я выиграл. К обедне сегодня не попал, но Даньку встретил после прогулки и дал ему привезенную библию и книги.

16 апреля. Встал в 9 час[ов]. Погода светлая, и хотя все-таки ветер, – но все же весна. Был у меня Вл[адимир] Андр[еевич], коего увидел в первый раз после его болезни. Все время до обеда провел в Тростянке ⁴⁶, собирая фиалки и глубоко наслаждаясь. Даня увидел и принес мне цветов. За обедом сестрица потешала своей изумительной странностью. И в Тростянке, и дома после обеда пытался положить основы новой симфонии, – но все недоволен. Приходили ко мне Лиз[авета], Алекс[ей] и Вера Вас[ильевна]. Гулял по саду и изобрел семя будущей не симфонии, а сюиты ⁴⁷. За ужином ветеринар и Ник[олай]. Винт втроем с Флег[онтом]. Колоссальное мое несчастье.

17 апр[еля]. Утром, несмотря на лютый холодный ветер, ходил в Тростянку, где нашел относительное затишье. Кое-какие мыслёнки записал. Обедали вдвоем. Музицировал. Английский язык. Винт вчетвером с Романом Ефимовичем и Флегонтом. Мне очень не везло.

18 апр[еля]. Опять Тростянка и записыванье жалких мыслёнок. За обедом Вл[адимир] Андр[еевич] был. Визит в большой дом и к Μ-те Круаза ⁴⁸ (во время урока Флегонта). – Английский язык после чая. Прогулка к мельницам. Погода сегодня гораздо лучше, даже хороша. У меня сидел Флегонт. За ужином Ник[олай] Вас[ильевич], Ром[ан] Еф[имович] и Флегонт. Винт. Отъезд Лёвы в Елисаветград.

19 апр[еля]. Не совсем здоровым проснулся – с насморком и лихорадочным состоянием. Совершил прогулку через скалы к станции и домой. Завтракал один у себя. Гулял опять (погода наконец великолепная), пил чай, долго играл (без толку), обедал в большом доме, полубольной вернулся домой, ходил в сад смотреть на даль при чудном закате, читал, пил чай и играл в винт вдвоем с Флегонтом в кабинете Лёвы. Злился на неудачи. Очень недоволен собой по причине казенности всего, что в голову лезет. Выдохся я, что ли? С трудом писал Над[ежде] Филар[етовне].

20 апр[еля]. Погода чудная. Все утро в Тростянке. Сердился, возвратившись домой, что завтрак не готов. После завтрака читал по-английски, устал и дремал. В доме играл и кое-что отметил в записной книжечке. Обед в большом доме. После обеда разговоры о Шопенгауэре, Толстом и т. д. Я делаюсь все глупее и глупее. Как только серьезный разговор – голова пуста совершенно. Дома писал Толе. Получена депеша о выезде Саши из Москвы. Известил Лёву. Винт вдвоем с Флегонтом. Везло, – но какая скука.

21 апр[еля]. Великолепный, слегка серенький денек. Ходил вдоль линии к Косаре. Лёва, возвратившийся из Елисаветграда в 7 час[ов] утра, спал до 12. Возвратившись, ходил поздравлять с именинами Алекс[андру] Ив[ановну]. Обедал с Лёвой, Сабанеевым и г. Обручевым. Занимался английским языком и не успел оглянуться, как пришлось 2‐й раз идти обедать в большой дом. Были кроме нас Стали ⁴⁹. Вечером винт вчетвером с Флег[онтом] и Сабанеевым. Приходил Ник[олай] Вас[ильевич] и раздражил мне болтовней нервы до крайности.

22 апр[еля]. Воскр[есенье]. Мимо ярмарки по Смелянской дороге и полем за Тростянкой пошел на станцию встречать наших. Сидели в садике в компании в ожидании поезда. Радостное свидание. Боб ⁵⁰. Шел с Натой ⁵¹ пешком домой. Боб у меня. Обед. Очень долго читал прелестную вещь (Shefferd-pacha). Немножко скучал потом и не знал, как убить время. Ходил на Николаевское поле; сидел на обрыве у канавы; собирал, т. е. уничтожал, бурачных жуков, которые по насыпи совершают теперь какое-то переселение. Собирал дома автографы для поднесения Моде к дню рожденья. Григи и Боб заставили смотреть на свое стреляние. Броун. За ужином Саша рассказывала про священника о. Ивана ⁵², совершающего теперь чудеса в Петербурге. Винт впятером: мне не везло, и я злился ужасно. Читал сейчас 1‐ю книгу Царств.

23 апр[еля]. Узнал утром, что у Лёвы ночью сильно голова болела, так что за доктором посылали. Далекая прогулка на Поля за Тростянкой. Засуха, пыль. Обед с гостями – лысым и доктором. Сестрица Наст[асья] Васильевна. Ходил в большой дом поздравлять Алекс[андру] Вас[ильевну]. Сидели в гостиной. Саша рассказывала про придворные новости, а Вера Вас[ильевна] попала в обычный свой тон. Чай дома. Прогулка без приятности и сидение у Кирпичного завода. Письмо к Эмме ⁵³ в ответ на ее признания. Ужин. Вера Вас[ильевна] и Стали. Бутаковское гонение на винте. Винт в два приема. Было много Z. Ах, какой я урод человек!

24 апр[еля]. 11 часов. Сейчас стукнет 44 года. Как много прожито и, по правде, без ложной скромности, как мало сделано! Даже в моем настоящем деле: ведь, положа руку на сердце, ничего совершенного, образцового нет. Все еще ищу, колеблюсь, шатаюсь. А в другом? Ничего не читаю, ничего не знаю. Только на винт трачу бездну золотого времени. Но думаю, что и здоровью не поздоровится от него. Сегодня я так злился, так раздражался, что кажется, еще миг – и безобразную сцену ненависти и злобы готов сделать. Вообще сегодня я много злился, и период спокойной, ничем не смущаемой, тихой жизни миновал. Много суеты, много коробящего, много такого, чего маньяк моих лет равнодушно переносить не может. Нет, пора жить у себя и по-своему.

Все утро прошло в приятной прогулке. В канаве у Ребедайловского поля нашел целые гнезда каких-то особенно душистых фиалок, таких, что комната моя от маленького букетика весь день переполнена ароматом. После обеда сидел в гостиной и смеялся выходкам сестрицы. Ее удивленье, что у Кат[ерины] Андр[еевны] Алексеевой⁵⁴ большой сын, – великолепно. Едва успел вечернюю прогулку (к мельницам) совершить, как позвали ужинать, – это новый распорядок. Я страдал от голода и от невнимания ко мне. Оно мелочно, – но к чему скрывать, что и такой пустяк может злить меня. Потом винт и злость без конца. Приходила Бутакова. Елисаветградский пьянино оказался пуфом; я сижу без ф[орте]п[иано]. Посылал Алёшу ⁵⁵ с Василием искать, – как будто есть надежда. Боб весь день восхищал мои взоры; как он несравненно мил в своем беленьком костюмчике. Юрий ⁵⁶ свалился с лошади и ушибся сегодня утром. Получил расчет из кассы музыкант[ов] в Петерб[урге] и сейчас же написал просьбу о ссуде 300 р.