Kitabı oxu: «Мармелад, Апельсины и Йолки. Сказочка. Часть первая»
Глава первая. Генеральная уборка
Ранним субботним утром 24 августа 1996 года, часов около восьми, в квартирах № 157 и 158 дома номер 30, корпус 2, по улице Руднева, немолодые Мартин и Крендель проснулись от холода, свиста пылесосов, запаха хлорки и порошка.
«Генеральная уборка», – подумали оба. Так оно и было.
Створки антресолей распахнулись, и псу Кренделю в глаза ударил горячий свет.
–О… А это на кой? Леночка! Тебе надо это? Лее-наа! Лее-ен!
Леночка с недовольной миной оторвалась от плеера.
– Мам, ну хватит дергать-то меня уже! Выбрасывай вообще всё нафиг!
Крендель, не веря подслеповатым глазам, изо всех сил таращился на хозяйку, изящно орудовавшую пылесосом. Он видел лишь солнечные пыльные столбы и не мог понять ровным счетом ничего.
А в это время в соседней квартире свистнули деревянные дверцы кладовки, и от ёжика Мартина отлетел последний, самый сладкий остаток утреннего сна.
– «Какого черта!», – подумал ёж,– «всю неделю пашут, так еще ведь и в субботу неймется».
–Ой, Даша, это ежик твой здесь лежит…Нужен он тебе?
–Вот ещё… – Даша едва заметно покраснела.
–Тогда вот сюда давай его, в пакет…
Не успел Мартин толком сориентироваться, как его плотно стиснули душные полиэтиленовые стенки.
«Вот и пенсия» – только и подумал он.
Глава вторая. Страшное ЖКХ
Часов в 11 Мартин и Крендель встретились на помойке, в большом ржаво-коричневом баке.
Салют, дворняга! – еле слышно сказал Мартин.
–Здорово, колючий! – невесело отозвался пес, – Что, генеральная зачистка?
–Ну. Видишь, вот мы и на пенсии. А ты все говорил – “не доживем”. Дожили.
–Да. На свою голову.
–А из этого бака нужно быстро сваливать. А то сам знаешь, что будет.
–Да, это точно,– пес насторожился, – И лучше прямо сейчас!
Как назло, возле помойки, фырча и громыхая, затормозила сине-красная мусорная машина. Из кабины вылез дядька в нахлобученной на уши кепке, поёжился от сырости и принялся возиться с какими-то рычагами. Тут же крюк и прицепленные к нему тросы вздрогнули и зловеще поползли к баку, где оказались ёж и пес.
Сваливаем!!! Спасаться надо, бежим!! – выкрикнул пес.
Завалило меня тут! – дергаясь, прохрипел Мартин – Помоги!
Короткие мягкие лапы ежа запутались в куче железной стружки; острые спирали впивались в потрепанную ежиную мочалку. Крендель отчаянно рванулся к ёжику, сгреб его в пасть, позабыв про колючки, и, стараясь не сильно трепать приятеля, стремглав понесся прочь от помойки. Ежик сдавленно попискивал в собачьих зубах, все тряслось и прыгало у него перед глазами -
–Кусок пасмурного неба-
желтеющий боярышник-
–пустая детская площадка –
большая грязная лужа-
облезлая кирпичная стена!!!
Здесь тряска прекратилась, и Ёжик мягко шлепнулся на землю.
Глава третья. Новоселье
– Ну что, Мартин Аристархович, натерпелся страху? – пес, высунув язык, тяжело дышал, – Будет, что вспомнить теперь!
Не до воспоминаний, милый мой,– приходя в себя, нехорошо улыбнулся Мартин, – Спасибо.
– Да, второй раз сейчас родились. Поздравляю…
–Хотя можно и из печки вернуться, и со свалки. Но уж это я потом тебе расскажу, лохматый. А сейчас пойдём искать себе новые квартиры, – Ёжик перевернулся со спины и с трудом потянулся. – Ну и намял ты мне бока, сосед. Сил-то еще полно, рановато тебе на пенсию.
Пес грустно усмехнулся и побрел рядом с ёжиком.
– Как видишь, не от нас зависит. Вот помню, была такая песня – «жизнь невозможно повернуть назад», чего-то там в этом роде… А я щенячьим своим умом не мог допереть – зачем её назад-то поворачивать? Она ведь каждый день одинаковая! И сегодня, и завтра. А теперь вот оказывается, что нет.
Пока Крендель произносил эту речь, ёжик пристально осматривал подслеповатыми глазами окрестности. Место вдруг оказалось знакомым. Это был желто-серый детский сад. Ёж остановился.
– Слушай, друг – сказал Мартин, – а зачем, собственно, куда-то идти? Чем здесь-то плохо?
Пёс Крендель поднял переднюю лапу и принюхался. И чем дольше он принюхивался и присматривался, тем отчетливее вспоминал это место. Запахи мокрых деревьев, сырого песка и резины напомнили ему золотую юность. Он узнал песочницу, где часто гулял с хозяйкой, узнал высокие облезлые радуги резиновых шин, под которыми он мог часами её дожидаться. В одной из этих облупившихся радуг он, кстати, познакомился с ёжиком, тогда ещё новеньким и абсолютно наивным.
Крендель в тот раз преподал ему первый урок житейской мудрости: «Если хозяйка забыла тебя во дворе, а сама пошла домой, надо поскорее спрятаться в какое-нибудь укрытие, лучше всего – под навес, чтобы не намокнуть.
А то тебя могут подобрать другие хозяева, и они обязательно подумают, что ты заразный и грязный, а потому обольют тебя кипятком или постирают в машине. Это очень вредно и неприятно.
Но еще хуже, если тебя найдет дворник. Он сунет тебя в мусорный бак, а потом приедет мусорная машина, увезет тебя на завод или на свалку, а уж там тебя обязательно сожгут – в специальной печке или на костре. Так что прячься понадёжнее!!!»
На молодого Ёжика это произвело сильнейшее впечатление. Неделю подряд ему снилась огромная гудящая пасть печи. Крендель же приобрел в глазах Ёжика репутацию опытного и толкового пса.
-Эй, Мартин! Смотри-ка. До чего колесо удобное. Как раз с тобой поместимся, давай, залезай скорее!– Крендель уже выглядывал из-под полукруглой крыши.
–Ох, и сентиментальным же ты стал под старость, сосед – ухмыльнулся ёжик, – Я так и подумал, что ты в это самое колесо залезешь. Я его как увидел, тоже сразу узнал. То есть, память у нас еще не пенсионерская!
-Еще повоюем… -отозвался пёс. Он сгреб к стене кучку сухой травы и, фыркая, улегся на неё брюхом. Ёжик топтался и крутился в своем углу, тоже застилая сырой песок травой.
С огромного полукруга шины срывались тяжелые холодные капли. Вскоре тишину нарушил Крендель:
–Сосед, а сосед!
–Оу!
–Ты вот никогда не замечал, что бытие определяет сознание?
–Чево?
–Ну…в смысле, что раньше, например, я целыми днями сидел на шкафу и смотрел на улицу через квадратное окно. И шкаф был квадратный. И у хозяйки кубики были квадратные, с квадратными буквами. А вот был я как-то раз на кухне, так там стояли плита, холодильник, разные банки – всё квадратное. Так всё хорошо друг с другом складывалось. Я все думал: в сущности, до чего же просто устроен мир! Всё, что в нем есть, можно сложить в один большой кубик, или разобрать на много маленьких кубиков. Да. А теперь у нас полукруглые окна, и небо полукруглое, и лужи…Грустно, сосед.
– Брось, Колючий. Кто знает, какая пасть у печки – квадратная или полукруглая? Да и не один ли хрен…
Друзья вздохнули и хмуро уставились на проясняющееся небо.
Глава четвертая. Кто такие Люди
Начались унылые, промозглые дни. Мартин и Крендель не думали раньше, что сырость – это настолько неприятная вещь. Конечно, им иногда приходилось подвергаться купанию и чистке, но всё это не шло ни в какое сравнение с многодневными дождями. Время от времени друзьям удавалось подсушиться у какого-нибудь костра, чаще всего на той самой помойке, откуда они так удачно бежали. Впрочем, стояла осень, и в садике постоянно тлели груды облетевших листьев. И ёжик, и пёс чувствовали, что расклеиваются, но каждый делал вид, что все в порядке.
Что им оставалось делать? Искать сухие места, а пригревшись и подсушившись – вспоминать прежнюю жизнь.
– Зимой, когда за окном все становилось особенно четким и квадратным, к нам приходило огромное колючее дерево. А с ним – бородатый человек с мешком. Он появлялся только один раз в год, почему-то в один и тот же день.
– И у нас так. Только дерево не всегда приходило с человеком. И не всегда дерево был таким же, как и в прошлый раз. Вообще я слышал, что люди могли где-то найти это дерево, не выходя из дома. Тебе такого никто не рассказывал, Колючий?
– Да, слышал я такое, – заметил Мартин, – Мне рассказывали. что люди умеют извлекать Деревья прямо из шкафа. Они все блестят и извиваются, эти Деревья! Но Люди их не очень-то ценят, им больше нравятся зеленые.
– Странно… – задумчиво проговорил Крендель.– А вообще-то много чего непонятного вокруг этого…как его?
– Нового Года.
– Да, Нового Года. Например, Тимофей говорил, что человек с мешком – это тот, кого ты видишь по сто раз на дню, и без всякой бороды. Даже Хозяева об этом знают. Хотя, с другой стороны, вроде как для них это все и делается.
(Тимофей работал настоящим котом в той же квартире, что и Крендель).
– Ну, может, и так, – сказал Мартин, – Кто знает? В любом случае, в доме творится что-то странное и непонятное. Лично мне всегда это было интересно – помнишь, Крендель, сколько под Деревом всегда было мандаринов, апельсинов…
– Бананов!!! – застучал хвостом Пес.
– Да, и бананов. И еще я раньше удивлялся, как это Люди на Новый год вливают в себя столько воды.
– И не размокнут ведь! Неужто у них столько губки внутри? – удивился в свою очередь Пес, – Вот у тебя много губки? То-то и оно. Мне однажды кот наплел, что Люди внутри пустые, а губки, мол, в них и вовсе нет.
– А ведь так оно и есть, сосед – с необычайной важностью и серьезностью заявил ёж, – только несколько сложнее.
– Колючий, ты с дуба рухнул, что ли? – Крендель расползался в улыбке, – умеешь же ты голову дурить!
– Нечего ржать!!! – вдруг заорал Ёжик, – Все так и есть!!!
Крендель сполз от смеха на землю.
– Гы-гы-гы!!! Пы..пы..п…профессор хренов!!!
Ежик через силу попытался улыбнуться, но вдруг весь посуровел.
– Я сказал, прекрати. Я… я умею читать, и я видел Книгу.
– Да?! – Крендель моментально стал серьезен, – А чего же ты раньше не говорил?! Как у тебя получилось? Чего, там правда обо всем написано?
– Как-как. Да вот так. Хозяева однажды на столе оставили, а я рядом был.
– И чего? – разволновался Крендель.
– А того, что они – Люди – вырастают из Хозяев, как деревья из шишек. Ты что, не заметил, что наши Хозяева уже стали слишком похожи на Людей?!! И не задумывался, почему вдруг нам пенсия вышла?!
– Значит, они растут, – проговорил Пес.
– Значит, растут. – ответил Мартин.
– Значит, у них внутри пусто и нет мочалки.
– Типа того. И поэтому-то они и растут.
– И значит, ты знал, что скоро будет нам пенсия и мусорник. И молчал.
– А что, надо было сказать? И тогда появились бы какие-нибудь варианты?!
– Нет, – вздохнул Крендель, – не надо, Мартин. Так мы хоть до пенсии спокойно дожили..
– Ну это кто как, – хмыкнул ёжик.
– Да. Мне повезло. – проговорил пёс, – не хочу я на самом деле ничего этого знать. Хочу спокойную старость и сухие антресоли. А теперь у меня ни того, ни другого.
Глава пятая. Зачем нужны Апельсины
По мере того, как Крендель узнавал от Мартина свою родословную, ему становилось все страшнее.
– Да ничего тут страшного нет, – ухмыльнулся ёж, – Таков уж мир. Газ-батюшка, нефть-матушка, ну. Почти всё, что мы видим, сделано из нее. И мы тоже.
– А правда, что Книг есть несколько штук?
– Правда.
– А зачем?
– Это слишком уж философский вопрос, – криво ухмыльнулся Мартин, – Я считаю, что магистр Природоведения Четвертой степени, то есть я – …
Пес изумлённо присел на задние лапы.
– …То есть, я – и так знает больше, чем ему нужно. Больше, чем может понять. – продолжал ёжик, – Вот ты, Крендель, спрашиваешь – «а зачем другие Книги?». А я у себя сейчас тоже спрашиваю – а зачем эта Книга? Как она поможет мне сейчас, мокрому, бездомному? – проговорил Еж и отвернулся.
Друзья долго молчали.
– И зачем ты меня вытащил тогда из помойки? – сказал наконец Мартин.
– Ну ты уж это…ну уж… так-то не стоит!! Брось, Колючий!! Мы-то – да не проживем?
– Все равно не жизнь это, а маета, – ёжик остекленело смотрел в полукруглое окно.
Наступил сырой, гулкий вечер, и в просвете туч показалась лунная глыба. Пес вздохнул, вытянул голову и уставился на белокаменный шар. Он сам не заметил, как сначала где-то в глотке, потом в мочальном брюхе, а потом и во всем теле родился и разросся тоскливо-надсадный звук, обращенный к Луне. Ёжик, казалось, не слышал друга. Он по-прежнему равнодушно созерцал вечерний космос.
– Да погоди ты, брат, – сказал он наконец, – Ты дослушай сначала.
Крендель положил голову на лапы и умолк.
– Вообще я к чему разговор-то этот затеял – продолжал ёж, – мол, приходит Дерево с бородатым дедом, и так далее. Я же говорю, в это время очень много странного происходит.
Короче, как раз в тот день, когда Новый Год – на Московский вокзал приходит поезд. Объясняю: поезд – он ровно в 48 раз больше того, что ты всю жизнь видел у Хозяев, и он весь железный.
– А Московский вокзал – это далеко? – поинтересовался Крендель, – Дальше 12-го дома?
– Ох, далеко. – вздохнул Мартин, – Наша с тобой галактика называется Выборгская. А Московский вокзал – в Центральной. Поэтому надо точно знать, что конкретно ты там ищешь, и точно знать, как это найти.
Ну так вот. Этот поезд будет короткий – всего из трех вагонов. Первый всегда – ВСЕГДА – забит Йолками.
– Чем?
– Йолками. Это истинное название Дерева. Во втором привозят мармелад.
– Эх! Целый вагон! – крякнул Лохматый.
– Да, целый вагон. Подожди, не перебивай. А в третьем вагоне – самое интересное: апельсины.
– Кстати, по мне уж лучше мармелад. – вставил пес.
– Я же говорю: мармелад, Йолки – это все баловство. Самое интересное – апельсины. Они (Ёжик понизил голос и посмотрел в сторону) только с виду обычные. А на самом деле необычные. Они могут изменять углеводородные структуры. Так что, строго говоря, и не апельсины это вовсе.
– А что же?
– Не знаю.
Пес напряженно слушал.
– Ну?
– Что ну?
– Выводы? – нетерпеливо кивнул ёжик.
– А какие выводы?
– Ты что, не слышал про Молодильные Яблочки? Люди еще втирают Хозяевам про них всякие басни! Типа, съел яблочко – и тебе снова 18 лет..? Так вот, Апельсины эти – те же яблочки, только для таких, как мы с тобой, для синтетических!
– Для каких?..
– Если найдем апельсинчики, считай, вернулись в молодость!! Будем снова пушистые и красивые. И тогда уж сможем вернуться к Хозяевам – в крайнем случае, к другим, если свои не возьмут. Здоровье, бодрость, и тэ пэ.
– Так чего же ты, зараза, молчал? Ну и хитёр!!! – Крендель от радости мёл хвостом по земле.
– С одной стороны – а смысл было раньше говорить? – флегматично отозвался Ёжик, – До Нового Года еще аж 12 недель. Но с другой стороны – ты прав, выходить надо сильно заранее. Я имею в виду – прямо завтра. Мало ли, что в пути произойдет. Вчера видел толпы Хозяев с букетами? Это у них называется «День знаний». (Прям как у нас с тобой сегодня). То есть, до прихода поезда – 3 месяца, 12 недель.
– А как мы доберемся до Вокзала? – озадачился Крендель.
– У Людей существуют особые устройства для этого. – ответил ёжик – На самом деле, расстояние от нашей галактики до Центральной огромно даже для Человека. Причем наша Галактика и так считается довольно отдаленной.
– Понятно, – усмехнулся Пес – Поезда, машины… что-то вроде этого. Но поезда здесь не ходят, а машины едут не пойми куда. Так ведь?
– Так. – подтвердил ёж.
– Да и как мы незаметно сядем в машину? Придется топать пешком. И выходить уже сегодня. Идти-то далеко..
– Не смеши меня, Лохматый! – улыбнулся Мартин, – Ты меня, как всегда, не дослушал. У людей есть такие подземные Норы гигантской длины, по которым носится нечто вроде поездов. За полдня можно попасть в любую из галактик. Но это опасно. И добраться до Нор тоже трудно. Зато от ближайшей к нам Норы до Центральной галактики можно добраться за полчаса. А до самой Норы отсюда дня два ходу.
– Того стоит! – живо отозвался Крендель.
– Ещё бы. Теперь такой момент. Главная проблема – спуск в Нору. Там гигантская движущаяся лестница, которая кончается острой гребенкой, и если удастся перескочить тебе эту гребенку – считай, повезло. Если нет – тебе отрежет лапу или хвост. Тогда всё пропало, и ты пропал. И еще. Нужный нам выход из Норы так и называется – Московский вокзал. Названия выходов объявляет человеческий голос.
Пес задумчиво помахивал хвостом.
– Слушай, Мартин. Да ведь это, наверное, очень опасно. Там есть дворники?
– А ты как думал. И там их целая армия. И ходят они там не только рано утром, а целый день. Лучше лишний раз не попадаться. Страшненько. Да только я думаю, сосед – не будет у нас другого билетика на повторный сеанс. Ты посмотри на меня… да и на себя тоже, чего там греха таить.
Крендель растерянно оглядел мочалку, выбившуюся из-под шкуры и свой куцый хвост.
– Была – не была, – махнул он, наконец, лапой, – айда за апельсинчиками!
Ночью ему снилось, что вместо Луны в небе вращается, звеня и сверкая, огромный каменный апельсин. Крендель немного повыл на него, а потом прыгнул, схватил апельсин зубами и сразу ощутил, как густая маслянистая жидкость растекается по телу, впитывается в него, каплет по нижней челюсти и по груди. Невообразимая легкость наполняла пса. Он почувствовал, что снова молод, а впереди что-то новое и светлое. И понесся навстречу мармеладно-апельсиновому ветру, который качал где-то внизу огромные Йолки.
Глава шестая. Тяжелое начало пути
Утро было ясное и холодное. Друзей разбудил грохот мусорной машины, как бы напоминая, что дела не терпят отлагательств.
Первым из радужного полукруглого дома вылез Крендель. Почесываясь и отряхиваясь, он озабоченно смотрел на небо.
– Подъем, сосед! – протявкал он, – Царствие Небесное проспишь!
– Уж оно-то от нас не убежит, не беспокойся, – зевнул ёжик. – А ты, Лохматый, знаешь, что это такое – Царствие Небесное?
– Не-а.
– У людей подслушал?
– Ага.
– Башка мочальная… Ладно. Собираться пора.
Крендель растерянно оглядывал свое жилище. Он аккуратно расправил соломенную подстилку, и, повозившись с минуту, вырыл вокруг колеса неглубокую канавку.
– Мало ли, зальёт.
Они двинулись через песчаные дюны детского садика, через сырые асфальтовые пропасти, возле которых уже ворочались рычащие экскаваторы, мимо бетонных скал и дышащих бензиновым теплом автомобилей.
Наконец перед ними раскинулась огромная холмистая равнина со свинцовым водоёмом.
– Ну вот, – сказал Мартин, – Плато Ивана Фомина. Здесь можно передохнуть, надо нам только забраться наверх.
Ёжик и пёс пробирались к вершине холма, поминутно запутываясь в желтеющей траве, которая скрывала Кренделя по грудь, а Мартина почти с головой. Где-то через час, окончательно выбившись из сил, они преодолели половину пути. Еще через полтора, когда солнце поднялось в зенит, друзья стояли у своей цели, и, тяжело дыша, осматривали округу.
– Да-а… – восхитился Крендель, – Красотища!!!
– Ага! – восхитился и ёжик – А самая-то красотища вон где, – и он указал далеко вперед, – Видишь, квадратная скала, а на ней синий зигзаг?
– Вижу.
– “Метро “Просвет” называют его Люди. Представляешь, сколько туда переться?
– Дня два, наверно.
– Если еще не больше. Тем более, что дороги, такие, как там, придется переходить только ночью. А днем будем спать.
– И можно позагорать. – Крендель с наслаждением брякнулся на землю и растянулся пузом вверх. Мартин последовал его примеру.
Остывающее сентябрьское солнце понемногу выпаривало из них сырость, делало их сухими и легкими. Так продолжалось часа три, а потом вдруг потянуло морозцем.
Ёжик резво поднялся, принюхался и толкнул в бок Лохматого. Тот приподнял голову.
– Пора. – сказал Мартин, и, не дав псу опомниться, быстро засеменил по склону холма.
Сонный пёс двинулся за ним, проклиная ежиную взбалмошность и торопливость. С трудом продирая глаза после солнечных снов, боковым зрением увидел он белесое пятно, двигавшееся им наперерез. Крендель помотал головой, встряхнулся, и снова увидел это пятно, теперь уже выросшее до размеров огромного бультерьера. Да, это была самая настоящая бойцовая собака. Она неслась к друзьям огромными прыжками.
Крендель остолбенел. И, прежде чем кто-либо успел что-то понять, бультерьер с рычанием смял Колючего; раздался глухой удар, треск синтетики, сдавленный писк, и в ту же секунду ёж затрепыхался в собачьей пасти, с хрустом раздиравшей неподатливую игольчатую шкурку. Через мгновение Мартин выпал из желтых клыков, все еще ничего не понимая. Бультерьер, скалясь и капая слюной, стоял прямо над ним.
– Бакс, фу! Как тебе не стыдно? Ко мне!!! – Собака умчалась на звуки незримого женского голоса.
Крендель, закипая бессильной яростью и уже не сдерживая злые слезы, бросился к другу. Тот лежал, странно раскинув полуоторванные лапы; его единственный уцелевший глаз был рассечен трещиной пополам.
– Отвоевались, – выговорил Мартин, тяжело дыша.
– Да слышь… да ты так не говори!! – в отчаянии метался вокруг него пес – Ты..ты только держись давай!! – уже кричал он в голос – Потерпи до Московского вокзала!!!
– А там что? – слабо, через силу улыбнулся Мартин.
– Ну неужели же у них там ни одного апельсина нет?!! Ведь должны быть! Может, остались с того года? Да ведь, Колючий?! – пес умоляюще смотрел на ёжика, – А вдруг уже новые привезли?!!
Тот из последних сил помотал головой.
– Нет, Лохматый. Не привезли. Это я все сам выдумал.
– САМ?!! – на пса было жалко смотреть, – А как же Мармелад? А Йолки?!! Ну как же так?!
Он ткнулся в землю и завыл.
Ёж молчал. Треснувший пластмассовый зрачок мутнел.
– Не езди никуда, – выдавил Мартин из последних сил и умолк.
Крендель понял, что все кончено. Ужасаясь тому, что приходится делать, он собрал веточки, высохшую траву, и выкопал ёжику неглубокую могилу. Зная, что будет часто возвращаться сюда, пометил место высокой корявой веткой. Затем ему не оставалось ничего иного, как броситься на землю и завыть от безысходности. Так продолжалось несколько часов. А когда на небе показался изгрызанный бледный апельсин, Крендель встал и упрямо направился к синей изломанной линии, светившейся на квадратной скале.
(Продолжение следует!)
