Kitabı oxu: «Символы Таро. Философия оккультизма в рисунках и числах»
© Оформление. ООО «Издательство АСТ»
Таро Успенского – философская машина в эпоху перемен
Успенский читал Таро по-своему. А мне так можно?
В 1915 году Петр Успенский собирал в Санкт-Петербурге больше тысячи слушателей на свои лекции о философии и эзотерике. Его книги изучали художники-футуристы. В 1930‐е годы в поместье Лайн-плейс под Лондоном приезжали бизнесмены и литераторы, многие из которых оставались жить под одной крышей с учителем.
Одну из первых книг Успенского вспоминают реже прочих. Это небольшая работа – «Символы Таро» (1912). И она легко может смутить – или даже разозлить – современного эзотерика.
Этот короткий текст – редкий пример самобытного взгляда на карты Таро из России. В книге старшие арканы (22 «главные» карты) не получают конкретных значений; есть лишь самые общие принципы обращения с колодой; их названия и порядок изменены без видимых на то причин. А читатель, погруженный в тему, сразу обратит внимание на рисунки конкретных арканов: все они взяты из колоды Райдера – Уэйта. И только один аркан – из более ранней колоды Вирта. (Зачем?! За такое его бы изгнали с любого современного форума тарологов.) В своей книге Петр Успенский предложил читать карты Таро попарно. Каждую пару он снабдил художественным описанием. Все это больше похоже на арт-проект, чем на работу оккультиста: Успенский даже не претендует на истинность собственной системы.
Человек, который планирует предсказывать будущее с помощью карт Таро, с удивлением обнаружит, что в своей работе Успенский о гадании обмолвился лишь в одном предложении. Но тогда зачем ему вообще колода из 78 карт? Для тренировки ума, самопознания и терапии. Но чтобы его метод стал полезным инструментом, нужно познакомиться не только с книгой, но и с историей жизни автора, другими его работами, и по-новому взглянуть на сами карты Таро.
Кто такой Петр Успенский?
Петр Демьянович Успенский родился 5 (17) марта 1878 года в Москве. Его дед был иконописцем, отец – Демьян Петрович – чиновником-геодезистом, которого в равной степени увлекали и геометрия, и мистика. Мама Петра – Екатерина Семеновна – была художницей; именно она привила сыну любовь к литературе. В начале 1880‐х годов Успенские посетили в Париже Елену Блаватскую – эзотерика и ключевую фигуру европейской теософии. Смутные воспоминания об этой встрече сохранились у Петра Успенского на многие годы.
Вообще, тема прошлого постоянно всплывает в творчестве Успенского. В автобиографии он писал о самом раннем детстве: «Я помню Москву-реку примерно в тридцати милях к западу от Москвы. Помню там реку, лодки с запахом дегтя, холмы, покрытые лесами, старый монастырь и т. д. Помню выставку 1882 года в Москве и коронацию Александра III в 1883 году, главным образом иллюминации»1.
Петр учился во Второй Московской мужской гимназии. Как и многие дети его времени, он терпеть не мог уроки греческого и латыни, которыми была перегружена школьная программа. Зато с ранних лет интересовался чтением. Быстро от художественной литературы он перешел к книгам по естественным наукам. Еще в школе его привлекла тема сновидений, тогда же были изучены и первые научные тексты по психологии. А в шестнадцать лет он открыл для себя работы немецкого философа Фридриха Ницше. Постепенно он объединил ницшеанскую философию с мистицизмом Пифагора и восточным эзотеризмом. На этих основаниях возникло его собственное учение.
В своей главной художественной работе – романе «Странная жизнь Ивана Осокина» (1905) – Успенский выразил свой взгляд на мир в форме фантастической истории. Главный герой этой книги переживает личные и финансовые трудности. И, чтобы справиться с ними, просит волшебника перенести его в прошлое на одиннадцать лет. Магия срабатывает: герой вновь проходит все этапы жизни, но, увы, повторяет те же самые ошибки. В итоге забывает даже, ради чего отправлялся в путешествие во времени.
Жизнь отдельного человека – в целом и на отдельных этапах, – как и вся история, по мнению Успенского, представляет собой череду самоповторов. Никакой реинкарнации, никакой награды или наказания. Человек не превращается в зверя, не становится богом после смерти. В мире все воспроизводится точь-в-точь. Но повторить старые ошибки можно механически, а можно находиться в моменте осознанно, наблюдать себя и собственное несовершенство и делать выводы: это подтолкнет к развитию, пускай и медленному, постепенному. Мир не изменится, но изменится отношение к нему.
В финале Осокин оказывается перед выбором: доверить свою жизнь мистическому гуру-волшебнику, который обещает выход из дурной бесконечности; рискнуть проложить свой уникальный путь в жизни или отдаться механическому повторению, бездумно проедая и просыпая жизнь. Иронично, что в последующие полвека сам автор романа опробует все три способа.
После окончания Московской гимназии Петр много путешествовал: посетил с матерью Всемирную выставку в Париже в 1889 году; побывал в отдаленных монастырях Кавказа и на севере Российской империи. Он занимался самообразованием и посещал вольнослушателем лекции в нескольких российских университетах, а также в парижской Сорбонне.
Петр решил стать журналистом и переводчиком. Его первая известная публикация – перевод с английского рассказа «Герой» американского писателя Брета Гарта (1900). В качестве внештатного журналиста он работал в начале XX века сразу в нескольких газетах. Например, в московском издании «Утро».
В 1905 году случилась Первая русская революция. Масштабные протесты по всей стране сопровождались терактами, грабежами, политическими убийствами. В том же году царь Николай II провел реформы. Так в страну пришла свобода печати и вероисповедания, была учреждена Государственная дума. События 1905 года потрясли все общество и оставили неизгладимый след на русской интеллигенции: началась эпоха «безвременья». Несколько лет скандалов, споров и глубокого самоанализа. Революционеры ставили под сомнение идеалы социализма, священники критиковали церковь, монархисты – царя, художники – искусство, ученые – университет. Культура декадентов родилась в эпоху, когда старые ценности перестали работать, а итоги революции никого не смогли удовлетворить. И в этот период ученые, поэты и другие общественные деятели обратили внимание на непознаваемое, незримое, еще не высказанное. Писатель Валерий Брюсов увлекся эзотерикой, химик-органик Александр Бутлеров стал изучать и популяризировать спиритизм. Люди искали язык, чтобы описать новый мир, которого все очень ждали.
Петр Успенский всегда дистанцировался от политики. Но революция стала для него личной трагедией. В августе 1906 года полиция арестовала его сестру Маргариту. Девушка была членом партии социалистов-революционеров, участвовала в распространении нелегальной литературы и помогала хранить оружие. Петр успел несколько раз посетить сестру в Бутырской тюрьме, но вскоре та заболела и умерла в заключении. Возможно, именно личная трагедия обострила духовные поиски Успенского. Впоследствии он писал, что в этот период работа журналистом, все актуальные новости стали для него незначительными: «Дипломаты и политики всех стран соберутся и будут о чем-то толковать, газеты выразят свое одобрение или неодобрение, симпатию или враждебность. И все останется таким же, как и раньше, или даже станет хуже»2. Столкновение со смертью заставило его искать ответы на самые базовые философские вопросы.
Следующий этап жизни Петра Успенского связан с заграничными путешествиями. В 1908 году он общается в Константинополе с исламскими мистиками – суфиями – из орденов Мевлеви и Руфаи. Одни искали откровение в экстатических танцах, другие – в суровых практиках самоистязания и голошения. После он посетил Грецию и Египет в поисках духовной традиции, которая могла бы открыть ему доступ к сверхъестественным явлениям.
В 1913 году при поддержке нескольких редакций Петр Успенский отправляется в кругосветную экспедицию. Он посещает английских эзотериков в Лондоне, где знакомится с издателем Альфредом Оражем; потом путешествует по Франции и Италии; затем вновь едет в Египет. На Цейлоне Успенский встречается с реальными носителями буддийской традиции. А в Индии проводит много времени в штаб-квартире Международного теософского общества в Адьяре. Это был центр интеллектуальной эзотерики тех лет.
В Россию он вернулся после начала Первой мировой войны. Там проводил много времени в среде художников и литераторов, стал завсегдатаем кабаре «Бродячая Собака». В этом петербургском кафе часто отдыхали Анна Ахматова, Владимир Маяковский, Николай Гумилев и другие. Именно здесь создавался художественный язык будущего, который должен был вывести общество из культурного кризиса и апатии.
В 1915 году Петр Успенский совершенно не терялся на фоне именитых авторов. Он собирал полные залы на свои лекции об оккультизме, философии и религии. Читателями книг Успенского были поэт Алексей Крученых, художник и композитор Михаил Матюшин и другие деятели искусства того времени.
Что изучал Успенский?
«Четвертое измерение» – так в Европе и Российской империи в конце XIX века называли смутную область неведомого. В этот период на интеллектуальный мир Европы огромное внимание оказывали открытия математиков. Николай Лобачевский, Янош Бойяи и Бернхард Риман доказали, что аксиомы классической геометрии можно менять, чтобы описывать обобщенные «воображаемые» пространства. Мы можем представить мир, где параллельные прямые пересекаются, где измерений больше трех, где пространство изгибается. И более того, если последовательно и внимательно описывать такой мир, он будет непротиворечивым и логичным. Для математиков это был новый инструмент в работе. А для мистиков неевклидова геометрия стала доказательством, что человеческий разум может оперировать понятиями, которые никак не связаны с видимым миром. Если Лобачевский расписал правила, по которым работает мир с искаженным пространством, то почему нельзя так же описать рай? Он не похож на то, что мы можем увидеть глазами, но это не значит, что его нет. В романе «Братья Карамазовы» Федора Достоевского Иван Карамазов именно в математике находит основу своей веры в Бога. Еще один пример: популярный прозаик Серебряного века Федор Сологуб, будучи по профессии учителем математики, после смерти жены провел неделю за интегральными уравнениями и в конечном итоге доказал через математику существование загробной жизни.
Четвертое измерение – это то, что существует, но не может быть зафиксировано (хотя, конечно, очень хотелось бы). Спириты XIX века надеялись, что взаимодействовать с ним могут особенные люди или новая техника (фотоаппараты, энцефалографы и т. д.). Священник Павел Флоренский и футурист Велимир Хлебников делали ставку на изучение геометрии. Философы Николай Бердяев и Василий Розанов верили в возможность встречи с неведомым через искусство: театральные и музыкальные практики, мистерии.
Петр Успенский подошел к теме осторожно и прагматично. Для начала он попытался сформулировать, что стоит относить к четвертому измерению, а что – нет. Такой рациональный подход выделял его среди публицистов-мистиков. Книга Успенского «Четвертое измерение» была одним из главных экспонатов научного отдела «Выставки произведений печати» в Санкт-Петербурге в 1909 году. И быстро обрела популярность у образованной публики. Успенский не отрицал науку, но ограничивал зону ее ответственности.
Для Успенского четвертое измерение – это область работы времени, сознания, психических явлений. А вот существование невидимых сущностей и посмертного опыта он лишь допускает. Ему куда интереснее внутренняя работа человеческого сознания, возможность мышления вырваться за пределы автоматизма восприятия материального мира. В этом смысле Успенский – типичный философ-гностик. Он считал, что материальный мир несовершенен, враждебен человеку, что органы чувств если и не обманывают, то ограничивают восприятие.
Эта философская традиция ведет свое начало из античного мира. Еще Платон писал, что тело – темница души. Гностики первых веков нашей эры развивали эту идею. В определенном смысле вся европейская философия испытала на себе влияние гностицизма. Многие авторы обращают внимание на то, что сами свойства материи, само устройство мира мешает нам его познавать. А ключом к преодолению этого ограничения (частично или полностью) является человеческий разум.
Гностики предлагали разные способы пробиться через «завесу» материи. В конце XIX и начале XX века большие надежды европейский мистицизм возлагал на электрический ток, магнитные поля, радиоактивность. А кто-то даже пытался фотографировать на пленку явления, недоступные органам чувств. Успенский скептически относился к возможности фотографировать призраков. Куда больше перспектив он видел в телесных и эстетических практиках.
«Впереди всех других человеческих способов проникновения в тайны природы идет искусство», – писал Успенский в «Четвертом измерении» и добавлял: «искусство идет впереди науки, точного знания и даже впереди философии, но не служит им, не прокладывает для них путей, а идет своим путем, открывая свои горизонты»3. Поэзия, живопись, музыка оперируют объектами, которые преодолевают ограничения трехмерного мира. В них раскрываются человеческие эмоции и интуиции, которые не всегда удается выразить четко. Искусство позволяет говорить о том, чего не существует в материальном мире, но что, несмотря на это, оказывает существенное влияние на людей. В отличие от телесных (в том числе йоги) и экстатических, психоделических духовных практик, изменяющих состояние сознания, искусство позволяет делиться с другими собственными открытиями в сфере четвертого измерения. Да, медитация или молитва могут дать человеку опыт сверхъестественного, но обыденного языка не хватит, чтобы рассказать об этом тому, кто не медитирует и не молится. И уж тем более католическая аскеза не научит монаха делиться открытиями с индуистским гуру или американским спиритуалистом. Здесь на помощь приходит искусство, которое создает не строгие, а открытые к трактовке и доступные многим символические высказывания.
Ouspensky, P. D. Autobiographical Fragment. Reproduced in Remembering Pyotr Demianovich Ouspensky: A Brochure and Exhibition… New Haven: Yale University Library, 1978, p. 9.
[Закрыть]
Успенский П.Д. Новая модель вселенной. СПб.: Издательство Чернышева, 1993. URL: https://www.lib.ru/URIKOVA/USPENSKIJ/newmodel.txt (дата обращения: 01.03.2026).
[Закрыть]
Успенский П.Д. Четвертое измерение. 3‐е изд. Петроград: издание М. В. Пирожкова, 1918. С. 96.
[Закрыть]
Pulsuz fraqment bitdi.