Kitabı oxu: «С друзьями по Санкт-Петербургу. Между Фонтанкой и Литейным»

Name: С друзьями по Санкт-Петербургу. Между Фонтанкой и Литейным
Author: Пивоваров Виктор

Пивоваров Виктор

Şrift:

Прогулка первая

По набережной Кутузова

В 1711 году по указу Петра I на левом берегу Невы был создан Литейный двор, удаленный «пожарного страха ради» от адмиралтейской верфи на значительное расстояние.

На Литейном дворе, в составе которого были кузница, лафетная, токарная, паяльная и другие мастерские, главным делом было изготовление пушек, а также их хранение – Арсенал. Рядом возникли литейная и пушкарская слободы «работных людей», а, со временем – рынок и церковь. Все это занимало территорию от Невы до Сергиевской улицы (ныне Чайковского) и от Фонтанки до Воскресенского проспекта (теперь Чернышевского), в створе которого через Неву был перекинут наплавной мост. От Литейного двора до Большой першпективной дороги (современный Невский проспект) была проложена просека – сегодняшний Литейный проспект.

В 1764 году начинается строительство набережной, которая в те годы являлась частью Дворцовой и носила то же название. В конце XVIII века её стали называть Гагаринской – по существовавшему с давних времён перевозу с Гагаринского пенькового буяна (по фамилии бывшего Сибирского воеводы – Матвея Петровича Гагарина). Затем именовалась Воскресенской набережной.

В 1902 году в одном из домов расположилось посольство Франции, и набережная стала Французской, а в 1923 году большевики переименовали ее в честь французского социалиста Жана Жореса, и еще раз в 1945-м – в честь победителя французов, фельдмаршала Кутузова.

В 1840-е годы литейное производство было перенесено на Выборгскую сторону, и бывшая литейная часть постепенно застроилась жилыми домами. К Литейному проспекту, который был продлён до Невы, перенесли Воскресенский наплавной мост, а в 1879 году соорудили постоянный Литейный мост с разводным пролетом.

От Литейного моста мы и отправимся на прогулку по набережной Кутузова. Все участки здесь сквозные, имеют второй адрес по Шпалерной улице.

Один из двух домов, обрамляющих начало Литейного проспекта (набережная Кутузова, 2), был построен в 1851 году для офицеров 1-й Артиллерийской бригады.

Наб. Кутузова, 2

Артиллерия, как самостоятельный род войск, появляется при Павле I. По указу императора бомбардирские роты гвардейских полков были сведены в артиллерийский батальон. В середине XIX века это уже бригада, казармы и штаб которой находились неподалёку от Преображенского собора. Об этом напоминают своим названием Артиллерийские улица и переулок.

Фасад украшен рустом и пилястрами ионического и коринфского ордера. Окна второго этажа имеют арочные очертания, что больше присуще дворцам.

Архитектор Александр Петрович Гемилиан, автор проекта и главный строитель этих домов, известен также постройкой Выборгского арсенала (ныне завод «Арсенал» имени М. Фрунзе), казачьих казарм, хлебных амбаров на Калашниковской (сейчас Синопская) набережной и Обводном канале и многих частных домов в Петербурге.

Наб. Кутузова, 4. Дом Писателей

Дом 4 отделяет от дома 2 короткий Кричевский переулок, названный в 1952 году в честь освобождения города Кричева Могилёвской области от немецко-фашистских захватчиков во время Великой Отечественной войны. Ранее этот переулок назывался Самбургским по искаженной фамилии царскосельского протоиерея Андрея Афанасьевича Самборгского, наставника будущего императора Александра I и его брата – великого князя Константина. Андрей Афанасьевич владел обширной территорией, включавшей и нынешний дом 2, с 1789 по 1798 годы, а затем продал его в казну. После сооружения офицерского корпуса артиллерийской бригады, в 1858 году участок снова попадает в частные руки. Владельцем становится отставной штабс-капитан, барон Борис Андреевич Фитингоф, для которого по проекту архитектора Егора Андреевича Тура имевшееся строение полностью перестраивается в барочно-ренессансом стиле. Фитингоф был известным в своё время композитором-любителем и в его доме часто собирались музыканты и литераторы.

В 1871 году в дирекцию Императорских театров были поданы одновременно две оперы «Демон». Их авторами были Антон Григорьевич Рубинштейн и Борис Александрович Фитингоф. С тех пор в музыкальной среде композиторов соответственно прозвали: Демон Антонович и Демон Борисович.

С 1883 года домом владел граф Александр Дмитриевич Шереметев, для которого архитектор Василий Агатонович Пруссаков и гражданский инженер Василий Григорьевич Тургенев полностью перестроили здание, превратив его в великолепный особняк. Внутренним убранством занимался архитектор Александр Иванович фон Гоген, создавший парадную лестницу, Готический и Мавританский залы, Красную, Золотую и Серебряную гостиные и роскошный Белый зал. Александр Дмитриевич был родным братом последнего владельца Шереметьевского дворца на Фонтанке, графа Сергея Дмитриевича Шереметева. Видимо поэтому некоторые интерьеры полностью повторяли помещения Фонтанного дома – вестибюль украсил фамильный герб и девиз Шереметевых – Deus conservat omnia (Бог сохраняет все).

В 1887 году «желая, чтобы малолетние дети мои чаще присутствовали при богослужении и приобщались Святых Тайн», Шереметев получил от Синода разрешение устроить в доме небольшой храм и молодой зодчий Гавриил Васильевич Барановский разместил домашнюю церковь над парадной лестницей, отделав её в русском стиле.

Граф Александр Дмитриевич Шереметев руководил Певческой капеллой, содержал Придворный симфонический оркестр и хор, состоящие из 70 музыкантов и 40 певцов, устраивал бесплатные общедоступные концерты с серьезной программой и даже сам сочинял духовную музыку. А ещё он остался в памяти потомков как большой энтузиаст пожарного дела. В своём имении Ульянка граф создал пожарный отряд, оснащённый самой передовой техникой, а также издавал журнал «Пожарный» – так иногда, за глаза, называли и самого Александра Дмитриевича.

В советский период, в 1934 году, бывший особняк Шереметева получило в пользование ленинградское отделение Союза советских писателей. Этот уютный дом стал местом общения литераторов – здесь проводили общие собрания, творческие вечера, отмечали юбилеи и «прорабатывали».

Из воспоминаний Сергея Анатольевича Попова – депутата первого демократического Ленсовета, созванного в 1989 году:
«Во все послевоенные времена этот дом был центром реакционных сил, которые травили Зощенко, Ахматову, Бродского. Наиболее ярко Ленинградское отделение Союза советских писателей проявило себя в эпоху «перестройки» в 1980-х годах, когда группа «Содружество» во главе с Марком Любомудровым в борьбе с ленинградскими писателями «русофобами» заявила о создании писательской организации Ленинградской области, противопоставив себя даже руководству КПСС. Под флагом сохранения национальных патриархальных традиций писатели «русофилы», рядящиеся в патриотов, подвергали критике те «расшатывающие устои» либеральные ценности, идущие с чуждого им запада, которые пытался привить нации тогдашний лидер страны М.С. Горбачев. Этот штаб сопротивления перестройке стал всероссийским центром объединения творческих и партийных консервативных кругов страны. Их активно поддержали ряд известных писателей «деревенщиков»: Валентин Распутин, Василий Белов, Владимир Солоухин. Они были идеологами выделения российской организации из Союза советских писателей, российской компартии – из всесоюзной партии коммунистов КПСС, российской республики – из Советского Союза, что стало серьезным шагом в развале СССР.
После победы демократии в 1991 году произошел раскол всего писательского союза, а в 1993 году оставшийся бесхозным роскошный дворец на набережной Кутузова сгорел в огне пожара, что было воспринято в писательской среде как символический конец антиперестроечного штаба».

Следующий дом 6 сохраняет существующий вид с 1867 года. Тогдашний владелец, военный инженер Константин Яковлевич Соколов, по проекту которого в нашем городе возведена Михайловская клиническая больница имени Я. В. Виллие, перестроил его в стиле раннего французского классицизма.

Здание много раз переходило из рук в руки. Так в конце XVIII века его приобрёл адмирал Григорий Григорьевич Кушелев, командовавший «гатчинской флотилией» у цесаревича Павла Петровича, а потом и всем российским флотом, когда цесаревич стал императором Павлом I. Кушелев владел домом более 30 лет, после чего продал его министру финансов, графу Егору Францевичу Канкрину.

Канкрин находился на посту министра финансов 20 лет. Ему принадлежит высказывание, не утратившее актуальности и сегодня: «… разоряются не от капитальных расходов, а от повседневных мелочных издержек, ибо первые делаются не вдруг, а по зрелом размышлении, тогда как на вторые не обращаешь внимание». Когда в 1840 году Егор Францевич запросился в отставку, Николай I ответил: «Ты знаешь, что нас двое, которые не можем оставить своих постов, пока живы: ты и я».

В 1903 году для старшего сына Дмитрия дом приобрёл граф Александр Дмитриевич Шереметев, владелец соседнего особняка.

В советское время в здании долгое время работало издательство детской литературы «Детгиз».

Рядом с бывшим домом Шереметева возвышается пятиэтажный дом под номером 8 в неоклассическом стиле. В тимпане фронтона можно разглядеть изображение ангелицы в окружение звёзд. Это фамильный герб последнего владельца, тайного советника Георгия Михайловича Петрова, для которого в 1912 году существовавший трехэтажный особняк перестроил гражданский инженер Николай Леонидович Захаров. Георгий Михайлович Петров был почетным опекуном и попечителем сиротского института и убежища на Малой Охте, носившего имя его родителей, Михаила и Елизаветы Петровых.

Наб. Кутузова, 8

Первое строение на «пустопорожнем» участке появилось в 1775 году, а в 1783 году его приобрела фрейлина Екатерины II Анна Степановна Протасова, приходившаяся двоюродной племянницей братьям Орловым, которые, как известно, стояли во главе гвардейского дворцового переворота, приведшего Екатерину на трон. Анна Степановна пользовалась постоянной благосклонностью императрицы, не разлучаясь с ней даже во время путешествий. Злые языки приписывали ей роль «дегустатора» потенциальных фаворитов при том, что Анна Степановна обладала малопривлекательной наружностью и сварливым характером.

В 1805 году Протасова продала дом вице-адмиралу Павлу Васильевичу Чичагову, сыну известного адмирала, героя русско-шведской войны 1788–1790 годов, увековеченного в числе других приближенных на памятнике Екатерине II в сквере перед Александринским театром. Получив в 1807 году чин адмирала и пост министра морских сил, Павел Васильевич увеличил флот, построил новые эллинги, постоянно следил за развитием техники и усовершенствованием морской тактики.

С 1818 года более 50-и лет особняком владели князья Долгоруковы, а в 1871-м дом перешёл их зятю – Николаю Владимировичу Воейкову, генералу от кавалерии и оберкамергеру. Сын Воейкова, Владимир Николаевич, был последним комендантом Зимнего дворца, генералом-майором свиты. В эмиграции он написал книгу воспоминаний «С царем и без царя», которая вышла в 1936 году.

В советский период здание занимали различные образовательные учреждения.

На соседнем участке 10 лицевое здание появилось только в 1814 году. Владелец особняка, князь Фёдор Сергеевич Голицын и, сменивший его в 1825 году князь Василий Сергеевич Трубецкой, любили устраивать здесь великосветские балы с участием императорской семьи. В 1842 году при новом хозяине, генерале Александре Васильевиче Пашкове особняк был кардинально перестроен по проекту известного зодчего Гаральда Эрнестовича Боссэ и с тех пор не менял своего облика, сочетающего элементы позднего классицизма и неоренессанса.

Пашков был известен не только боевыми заслугами на полях сражений с Наполеоном, но и своим увлечением протестантизмом. Его «Общество поощрения духовно-нравственного чтения» было извесно как «пашковцы». Отец Александра Васильевича, Василий Александрович, богатейший вельможа екатерининской эпохи, обер-егермейстер, владелец двух «Пашковых домов» в Москве на Воздвиженке и на Моховой.

Наб. Кутузова, 10

В 1892 году дом приобрело правительство Французской республики, и на долгие годы он стал резиденцией посольства. Французское правительство не скупилось – комнаты обили шёлком, стены закрыли громадными гобеленами, вывезенными из Трианонских дворцов Версаля, а обстановку доставили из музейного хранилища в Париже, где сохраняется мебель французских королей.

В 1918 году, вслед за советским правительством, в старую столицу переехали и дипломатические миссии, но дом французского посольства вновь стал собственностью СССР только в конце 1940-х годов.

В начале 1950-х в здании находился Институт полупроводников, созданный академиком Абрамом Федоровичем Иоффе. Об этом периоде жизни ученого свидетельствует мемориальная доска. Позднее Институт полупроводников влился в Физико-технический институт, а здесь разместился Институт прикладной астрономии РАН. До наших дней в бывшем особняке сохранилась отделка Парадной лестницы, Большого зала, некоторые фрагменты интерьеров на втором этаже.

Наб. Кутузова, 12

Участок дома 12, как и предыдущий, начал застраиваться в начале XIX века. Он сменил множество владельцев, прежде чем в 1885 году по проекту архитектора Василия Григорьевича Тургенева был перестроен в стиле эклектики. В это время дом принадлежал графине Марии Эдуардовне Клейнмихель – женщине умной, привлекательной и честолюбивой, имевшей заметный вес в обществе. Её дом на Гагаринской набережной был местом встреч дипломатов всех мастей и рангов, своего рода политический салон, что позволяло Марии Эдуардовне быть всегда в курсе важнейших государственных дел.

Последним хозяином дома с 1899 года стал адмирал Николай Матвеевич Чихачев, уволенный незадолго до этого с должности управляющего морским министерством.

В советское время, в период НЭПа, власти передали здание кооперативу, который организовали несколько друзей – коллекционеров и писателей. Одну из квартир, по сути – этаж, заняли Фридрих Эдуардович Криммер – видный советский служащий, возглавлявший различные банковские структуры и его жена Рашель Марковна Мильман – режиссёр, сценарист, организатор цеха монтажа фильмов. Какое-то время в доме жили писатели Константин Федин и Борис Лавренев, сценарист Алексей Каплер. Криммеру удалось собрать коллекцию картин видных художников своего времени, с которыми он поддерживал дружеские отношения: Марка Шагала, Сергея Судейкина, Александра Головина, Бориса Кустодиева, Бориса Григорьева, Константина Сомова. В число друзей Рашели и Фридриха входили Федор Шаляпин, Виктор Шкловский, Максим Горький, Владислав Ходасевич и многие другие известные люди. В 1930-е годы Фридрих Эдуардович был арестован и осуждён на пять лет.

Следующий дом в ансамбле набережной Кутузова под номером 14 – образец позднеклассической архитектуры.

Построенный в начале XIX века, он имел два этажа без всяких украшений, когда перешёл отставному гусарскому полковнику Сергею Петровичу Неклюдову, кавалеру многих наград за войну с Наполеоном. К 1826 году у Неклюдовых было уже девять детей и для разросшегося семейства архитектор Дементий Иванович Квадри надстроил третий этаж и придал зданию вид, существующий и поныне. В 1880-е годы дом, ставший доходным, приобрёл Владимир Александрович Ратьков-Рожнов – бывший управляющий лесоторговцев Громовых, которому перешла большая часть несметного громовского состояния.

Наб. Кутузова, 16

Соседний дом 16 был построен в 1807 году и имел вид классического особняка с колонным портиком и аттиком в виде завершения. Непродолжительное время хозяйкой особняка была Прасковья Михайловна Толстая, проживавшая здесь с многочисленным семейством. Кстати, Прасковья Михайловна была старшей из пяти дочерей фельдмаршала Кутузова. В 1815 году она продала дом подрядчику Андрею Ивановичу Косиковскому, разбогатевшему на снабжении армии продовольствием во время войны с Наполеоном. Дочь Косиковского, вступившая во владение после смерти родителей, решила перестроить особняк в доходный дом. Архитектор Павел Андреевич Чепыжников в 1859 году в духе тогдашней моды на эклектику придал зданию вид итальянского палаццо с витиеватыми украшениями, а вместо аттика устроил мезонин.

Последним владельцем дома 16 был купец К. И. Синебрюхов – содержатель общественных карет. Омнибусы курсировали между городом и ближайшими окрестностями, принося, несмотря на черепашью неторопливость и допотопность, немалый доход.

Две мемориальные доски, установленные около входа, посвящены Мстиславу Ростроповичу и Галине Вишневской. В 1994 году наши выдающиеся соотечественники выкупили дом для себя, для чего расселили бывшие коммуналки, предоставив отдельное жильё 42-м семьям. Позже здесь разместились архив артистов и коллекция произведений искусства.

Участок дома 18 во второй половине XVIII века принадлежал кассиру дворцовой канцелярии Александру Зедлеру. Трёхэтажные палаты, выстроенные предприимчивым кассиром, который владел ещё и кирпичным заводиком вблизи Колпина, облюбовали придворные актеры, благо до Эрмитажного театра по набережной рукой подать. Одним из проживавших был Сила Николаевич Сандунов, прославившийся, романтической женитьбой на примадонне того же придворного театра Лизаньке Урановой.

Сила Сандунов (Силован Зандукели) происходил из благородного грузинского рода, а настоящая фамилия его возлюбленной Лизы, вообще-то, была Федорова (Екатерина II настолько благоволила ей, что дала ей новую фамилию – Уранова, в честь недавно открытой планеты).
На беду влюблённых на красавицу Лизу «положил глаз» влиятельный канцлер Александр Андреевич Безбородко. Сластолюбивому вельможе всячески способствовали статс-секретари императрицы Александр Храповицкий и Петр Соймонов, ведавшие театральной дирекцией. Высокопоставленные интриганы как могли портили жизнь Сандунову, делая её невыносимой. От отчаяния Лиза бросилась в ноги императрице, когда после очередного спектакля была «пожалована к руке», и вручила Екатерине II челобитную о том, что ей препятствуют вступить в брак с любимым человеком. В ту же минуту из-за кулис выбежал Сила Сандунов и тоже распростерся перед государыней. Уже спустя три дня, 14 февраля 1791 года, влюбленные обвенчались в дворцовой церкви, причем императрица сама «убирала невесту к венцу».
Но даже законный брак Сандуновых не остановил Безбородко, продолжавшего строить козни, и молодым пришлось переехать в Москву.
В старой столице Елизавета продолжала выступать в московских театрах, а Сила Николаевич стал одним из любимых московских комиков. Драгоценности, преподнесенные Лизе петербургскими поклонниками, Сандунов отдал в пользу сирот из воспитательного дома и ещё осталось на постройку великолепного банного комплекса – знаменитые московские «Сандуны», благодаря которым, в общем-то, он и вошел в историю.

Наб. Кутузова, 18

В XIX веке зедлеровский дом, несколько раз переходивший из рук в руки, в 1835 году купил вышедший в отставку бывший министр полиции и петербургский военный губернатор Александр Дмитриевич Балашов.

Существует легенда о визите Александра Дмитриевича в ставку Наполеона, когда на вопрос Бонапарта каким путём ему лучше идти на Москву, Балашов ответил: «Есть несколько дорог, сир, одна ведёт через Полтаву».

С 1885 года домом, давно использовавшимся в качестве доходного, владели представители графского рода Орловых-Давыдовых. Для новых хозяев архитектор Николай Всеволодович Дмитриев, создавший в Петербурге много заметных домов и целых ансамблей, кардинально перестроил здание как снаружи, так и внутри, в стиле пышной эклектики. Фасад украшают каннелированные трехчетвертные колонны и пилястры, кариатиды и многочисленный лепной декор. В уровне третьего этажа виден вензель «ОД», за которым как бы присматривают два мальчугана-путти, а над карнизом возвышается скульптурная композиция – грифоны держат геральдический щит с графским гербом Орловых-Давыдовых.

Наб. Кутузова, 18, фрагмент фасада

Братья Орловы, сыгравшие главную роль в воцарении Екатерины II и получившие от неё многие милости, в числе которых и графский титул, не
оставили потомков мужского пола. В 1856 году высочайшим указом Александра II, внук графа Владимира Григорьевича Орлова – Владимир Петрович Давыдов – получил дозволение принять имя и титул деда своего и потомственно именоваться графом Орловым-Давыдовым.

Квартиры на парадной лестнице, стоившие очень дорого, нанимали крупные чиновники, преуспевающие адвокаты, модные врачи. Невероятно, но отделка многих помещений уцелела до сих пор.

Рискну предположить, что Орловы-Давыдовы, заказывая перестроение здания, ориентировались на соседний доходный дом 20. В нем с 1857 года уже существовали интерьеры в стиле, который можно условно назвать «купеческим барокко», рассчитанном на внешний эффект и, соответственно, повышенную цену найма.

Дом 20 принадлежал тогда купцу второй гильдии, владельцу лакокрасочной фабрики Афанасию Петровичу Яковлеву. По его заказу архитектор Александр Александрович Кулаков, добросовестно трудившийся на ниве рядовой застройки, создал внутреннюю отделку, перегруженную украшениями. Сам Афанасий Петрович, старовер-начётчик, жить в этих новомодных покоях не собирался, предназначая их для богатых съемщиков, а обитал с семьей в маленьком невзрачном флигеле среди милых его сердцу древних образов.

Угловой дом (дом 22), выходящий фасадом и на Гагаринскую улицу, в 1892 году купил на имя жены Владимир Александрович Ратьков-Рожнов. В это время Владимир Александрович уже имел чин тайного советника и почти достиг вершины своей карьеры – через год он займет должность городского головы Петербурга.

В 1900 году Ратьков-Рожнов задумал сделать дочери, Ольге Владимировне, вышедшей замуж за полковника М. А. Серебрякова, достойный свадебный подарок. Молодой, но уже известный архитектор, Борис Ионович Гиршович, снес старую постройку и соорудил новое здание с фасадом в духе раннего классицизма.

Наб. Кутузова, 22

Особняку Серебряковой повезло – в советское время его не стали дробить на коммуналки, а использовали для различных учреждений. Благодаря этому здание хорошо сохранились как снаружи, так и внутри.

Строение на другой стороне Гагаринской (дом 24 по набережной Кутузова) тоже было когда-то особняком, причём одним из самых богатых и красивых по своей внутренней отделке. Двухэтажное здание, построенное в последней четверти XVIII века, в 1827 году купил граф Александр Григорьевич Кушелев-Безбородко.

Александр Григорьевич был сыном Григория Григорьевича Кушелева, адмирала «гатчинской флотилии, о котором уже упоминалось в связи с домом 6, и Любови Ильиничны Безбородко – племянницы екатерининского вельможи, князя Александра Андреевича Безбородко. После смерти в 1815 году Ильи Андреевича Безбородко, брата канцлера, род Безбородко пресекся и тогда Александр I повелел Александру Григорьевичу Кушелеву «…въ уваженіе къ отличному служенію покойнаго князя Безбородко, на пользу и славу отечества всю жизнь посвятившему, именоваться впредь графомъ Кушелевымъ-Безбородко, дабы знаменитая заслугами фамилія сія съ кончиною послҍдняго в родҍ не угасла, но паки обновясь, пребыла навсегда въ незабвенной памяти россійскаго дворянства…»

Наб. Кутузова, 24

Желая превратить своё жилище в «храм искусств», новый владелец пригласил архитектора Василия Алексеевича Глинку, который, помимо традиционного набора парадных залов, гостиных и прочих комнат, предусмотрел устройство «… публичной галереи, открытой постоянно для художников и публики, допускаемых без стеснения в форме одежды». Превосходная коллекция картин, начало которой положил канцлер Безбородко, а потом значительно пополнили Александр Григорьевич Кушелев-Безбородко и его сын, Николай Александрович, была, впоследствии, завещана Академии художеств и в настоящее время хранится в Эрмитаже.

После смерти Александра Григорьевича особняк перешёл к старшему сыну, Григорию Александровичу. Архитектор Роман Романович фон Генрихсен в 1859-1860 годах полностью перестроил особняк, придав ему нынешний неоренессансный облик.

О том, как выглядели после перестроения внутренние помещения, можно судить по воспоминаниям поэта Афанасия Фета: «Беломраморная лестница, ведущая в бельэтаж, была уставлена прекрасными итальянскими статуями. В анфиладе комнат стены были покрыты дорогими картинами голландской школы. Не буду говорить о блестящий зале, диванной, затянутой персидскими коврами, и множестве драгоценных безделок…».

С Григорием Александровичем связаны местность Кушелевка на Выборгской стороне и Безбородкинский проспект (с 1918 года – Кондратьевский). Он также известен и как издатель. Вместе с Яковом Петровичем Полонским они издавали журнал «Русское слово», при котором, в качестве приложения, выходил «Шахматный листок» – первое русское шахматное издание (шахматы тогда только входили в моду).
В 1858 году по приглашению Григория Александровича в Петербург приезжал Александр Дюма – автор «Графа Монте-Кристо» и «Трёх мушкетёров». Знаменитого писателя граф поселил в Полюстрово на своей даче, известной по сей день, как дача Кушелева-Безбородко.

В 1892 году владельцем особняка стал тайный советник, купец 1-й гильдии Александр Григорьевич Елисеев, для которого архитектор Александр Карлович Гаммерштедт устроил в бельэтаже «барские покои» из 23 комнат и нескольких подсобных помещений. Из сохранившейся описи, сделанной в 1918 году, следует, что в хозяйской квартире было четыре спальни, кабинет хозяина, кабинет хозяйки, столовая, биллиардная, несколько гостиных, «галерея с 18-ю картинами маслом» и так далее.

Другие квартиры в доме сдавались внаем.

В 1883 году Елисеев решил полностью выйти из семейного дела – Торгового дома «Братья Елисеевы», так как состоял на государственной службе. В том же году он получил чин действительного тайного советника. Заслуги Александра Григорьевича на ниве благотворительности невозможно переоценить – перечень опекаемых им школ, училищ, общин, больниц занял бы не одну строку. Чины и награды, полученные им за успехи по службе и за внеслужебные отличия, давали ему право на получение потомственного дворянства. Однако, по принципиальным соображениям, он как старший в роду купцов Елисеевых, оставался до самой смерти в купеческом сословии.

Дом 26, изначально построенный в 1771 году и сменивший многих владельцев, в 1868 году перешёл в собственность графини Марии Ивановны Игнатьевой. Её супруг, Павел Николаевич, в чине прапорщика Преображенского полка в 1814 году вступил в Париж.

За годы службы он занимал многие должности, в том числе – петербургского генерал-губернатора и директора Пажеского корпуса. Сын Павла Николаевича, Алексей Павлович, также занимал ряд высоких постов, в частности, генерал-губернатора Восточной Сибири, а затем Киевского, Подольского и Волынского. При нем в 1897 году дом на Французской набережной был перестроен по проекту гражданского инженера Алексея Константиновича Максимова, приобретя довольно скромный, но, вместе с тем, строгий классический облик. В 1906 году Алексей Павлович был убит членами боевой организации партии социалистов-революционеров.

Последний хозяин особняка, Алексей Алексеевич Игнатьев, был в Париже военным атташе царской России, добровольно перешел на советскую службу и, много позже, стал широко известен по своей книге «50 лет в строю».

В молодости Алексей Игнатьев подружился с Карлом Густавом Маннергеймом – будущим маршалом и президентом Финляндии. В 1939 году Сталин решил использовать этот давний контакт, установив между ними негласную связь, но Маннергейм наотрез отказался общаться, в его понимании, с «предателем» Игнатьевым.

Наб. Кутузова, 28, 30

Скромный особняк Игнатьевых соседствует с домом, который по обилию украшений превосходит большинство зданий на набережной (дом 28). Таким он стал в 1882 году по проекту архитектора Николая Васильевича Набокова в соответствии с модой и желанием вдовы тайного советника Елены Александровны Александровской. Наследство покойного мужа, бывшего Пензенского губернатора, позволяли ей удовлетворять тягу к роскоши. Навес-зонтик с ажурными решетками, служащий одновременно балконом второго этажа, в настоящее время является редкостью. А когда-то их было в Петербурге видимо-невидимо.

В 1835 году дом приобрёл тогдашний петербургский обер-полицмейстер Сергей Алесандрович Кокошкин, о котором, лично его знавший, Александр Иванович Герцен говорил, что «он служил и наживался так же естественно, как поют птицы». Когда Николаю I доложили о корыстолюбии чиновника, тот невозмутимо ответил: «да, но я сплю спокойно, зная, что он полицмейстером в Петербурге». И действительно, не нашлось бы лучшего мастера уладить дело так, чтобы все было шито-крыто, замять любой скандал, или не допустить зловредных слухов до начальственных ушей.

В 1908 году здание выкупило под контору торговое общество «Мазут» и архитектор Борис Ионович Гиршович капитально перестроил два нижних этажа, практически не затронув внешний вид. Отделка нижних этажей частично дошла до наших дней, несмотря на многолетнее пребывание в доме коммунальных квартир.

Следующий дом (дом 30) сохранил в основном черты первоначальной постройки 1760-х годов – трёхэтажный, на высоких подвалах с портиком из четырёх сдвоенных колонн. Мемориальная доска повествует о том, что в этом доме жил фельдмаршал Михаил Илларионович Кутузов.

Во владении семьи Кутузова и потомков, которые носили фамилии Опочининых и Тучковых, старинный особняк находился сто двадцать лет – с 1798 по 1918 годы. История сохранила свидетельство народной любви к великому полководцу. Так в день отъезда главнокомандующего к армии вся набережная от Гагаринской пристани до Прачечного моста была заполнена народом. Михаил Илларионович сел в карету и поехал к Казанскому собору на торжественный молебен. А год спустя, 11 июня 1813 года, колесницу с прахом Кутузова жители встретили на окраине, выпрягли лошадей и сами провезли прах полководца через весь город к месту его упокоения в Казанский собор.

В 1830-е годы Опочинины здесь не жили, предпочитая сдавать особняк в наём. В это время в доме на набережной поселился князь Александр Сергеевич Меншиков, правнук ближайшего сподвижника Петра Великого – Александра Даниловича Меншикова. Александр Сергеевич дослужился до высоких постов начальника Главного морского штаба и финляндского генерал-губернатора, но в памяти потомков остался благодаря острому языку. «Когда отец уведомил его, что нашёл ему невесту, и просил приехать посмотреть её, сын, как всегда, отделался шуткой: «Мне нечего смотреть», – сказал он. – Я женился бы и на козе, если бы у неё были золотые рога и она могла бы родить Меншикова».

Последний владелец дома, Николай Николаевич Тучков, свято хранил реликвии, доставшиеся ему от предков. Среди них были два портрета Кутузова, его любимое кресло, табакерка и часы, находившиеся при фельдмаршале. К сожалению, все это бесследно исчезло в революционное лихолетье.

Наб. Кутузова, 32, 34

Соседнее здание (дом 32), обычное, каких тысячи в нашем городе – предпоследний адрес Александра Сергеевича Пушкина. Здесь, в доме Силы Андреевича Баташева, семья поэта и сёстры Натальи Николаевны проживали с 1834 по 1836 годы. Это был период в жизни Александра Сергеевича, когда трудности, прежде всего материальные, приводили его в угнетённое состояние, сопровождавшееся вспышками раздражительности. В один из таких моментов произошла стычка с управляющим дома, повлёкшая за собой переезд на набережную Мойки, 12.

Последняя хозяйка дома, вступившая во владение недвижимостью в 1889 году, незначительно перестроила свои владения – мезонин был превращен в полноценный этаж, изменились наличники окон, но балкон, на котором, возможно, отдыхал Александр Сергеевич, остался прежним.

А в историю дома 34 вписано имя другого литератора – Алексея Константиновича Толстого, который поселился здесь осенью 1867 года после возвращения из-за границы.

Накануне приезда графской семьи, в 1865 году, архитектор Роберт Андреевич Гедике, по желанию тогдашней владелицы, надстроил некогда классическое здание четвёртым этажом, придав фасаду черты стильной эклектики. В таком виде дом дошёл до наших дней.

В жизни Толстого очень-зима 1867-1868 годов были периодом большой творческой активности. Алексей Константинович заканчивал работу над трагедией «Царь Фёдор Иоаннович» и, перед постановкой на сцене, читал её перед специально приглашёнными гостями, среди которых были писатели, актёры и композиторы. Ни до, ни после в стенах дома не собиралось столько талантливых людей, как в ту памятную зиму.

Последний дом на набережной Кутузова (дом 36) представляет собой образец рядовой застройки конца XVIII века. С екатерининских времён к нему прочно приклеилось название «Баурский» – в память о выдающемся военном инженере Фридрихе Вильгельме (Фёдоре Васильевиче) Бауре. Его биография увлекательней иных романов, а перечень сделанного за небольшой срок настолько велик, что хватило бы на целую плеяду опытных строителей: углубление Фонтанки и строительство ее набережной, каменные гавани в Кронштадте, реконструкция Ладожского канала, участстие в прокладке Екатерининского канала, мощение улиц, устройство канализации Литейной части. Широкую известность Бауру принес проект Таицкого водовода, обеспечивший превосходной водой Царское Село. О нём говорили, что он «никогда и никакими трудами не утомляется», однако в 1783 году, на 53-м году жизни, мучительная болезнь свела его в могилу.

Наб. Кутузова, 36. Дом Баура

После смерти генерал-инженера Баурский дом был выкуплен в казну и в него стали селить придворных служителей.

В XIX веке одним из обитателей Баурского дома с 1841 года и до своей смерти в 1867 году был архитектор Роман Иванович Кузьмин – автор церкви при русском посольстве в Афинах, православного собора на улице Дарю в Париже и, к сожалению, несохранившейся Греческой церкви в Петербурге, на месте которой находится БКЗ «Октябрьский».

В этом доме у чиновника Сергея Ивановича Мережковского в 1866 году родился сын Дмитрий, будущий литератор. Здесь прошли его детские и гимназические годы. Много позже, в «Автобиографической заметке», Мережковский напишет: «Зимою мы жили в старом-престаром, еще петровских времен, Бауеровом доме, на углу Невы и Фонтанки, у Прачешного моста, против Летнего сада… Квартира казенная, огромная, со множеством комнат, жилых и парадных, в двух этажах. Окна на север; комнаты большие, мрачные; обстановка торжественно-чиновничья».

А в 1924 году в маленькой квартире на первом этаже у актрисы Глебовой-Судейкиной жила Анна Ахматова. Сюда приходили в те дни писатель Евгений Замятин, художник Кузьма Πетрoв-Βoдкин, поэты Сергей Εсенин, Федор Сологуб, Юрий Анненков, Осип Мандельштам. Через окошко (шестое окно от угла по набережной Фонтанки) подруги наблюдали страшное наводнение, второе по силе удара стихии. Отсюда Ахматова переедет в Фонтанный дом, а Глебова-Судейкина окажется в эмиграции, где скончается в 1945 году и будет похоронена на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Ольга Афанасьевна получила эту квартиру как служебную от фарфорового завода, где она тогда работала. Милое увлечение – делать кукол, позволило ей выжить в революционном Петрограде. Она делала танцовщиц, балерин, красоток, которые отправлялись иногда даже за рубеж, в частные коллекции. В настоящее время несколько кукол хранится в запасниках Русского музея.

Анна Ахматова и Ольга Глебова-Судейкина были невероятно близки – этим двум уникальным женщинам были отпущены разносторонние таланты, родство душ в ощущении мира, обоюдное чувство гармонии и тяга к прекрасному во всем.

В цикле «50 величайших женщин» Виталий Яковлевич Вульф, автор и ведущий программы «Мой серебряный шар», писал о Глебовой-Судейкиной:
«…классически правильное лицо кукольной красоты с фарфоровой кожей, огромные серые глаза, в глубине которых сияло, по выражению одного из современников, «священное спокойствие», роскошные светло-золотистые волосы, грациозное тело танцовщицы, безупречный вкус, многогранные таланты – она прекрасно рисовала, готовила, лепила, танцевала, делала кукол, вышивала, переводила стихи – и светлый, легкомысленный характер».
Став женой художника Сергея Судейкина, Ольга часто появлялась в необыкновенных, вызывающих платьях его работы и даже снялась в некоторых из них для открыток, став таким образом одной из первых русских манекенщиц.
Этой замечательной женщине посвящали стихи Александр Блок, Георгий Иванов, Федор Сологуб, Велимир Хлебников и другие поэты Серебряного века. Из-за роковой страсти к Ольге застрелился молодой поэт Всеволод Князев.
«Мне кажется, ее любят все, кто ее знает: это совершенно исключительная женщина» – воспоминал Игорь Северянин.
В эмиграции ее спасали от хандры и депрессии птицы. Кто-то из друзей оставил ей клетку с птицами, потом подарили еще нескольких. В ее парижской квартире одновременно жили до сотни птиц, которых хозяйка пускала свободно летать по двум крохотным комнатам. «Люди больше во мне не нуждаются, поэтому я занимаюсь птицами», – говорила она.

Однако, пришло время нам расстаться с Баурским домом и с набережной Кутузова, поскольку наш путь завершён.

Прогулка вторая

Соляной городок

Соляной городок географически – это квартал, ограниченный с запада и востока набережной Фонтанки и Соляным переулком, а с севера и юга – Гангутской улицей и улицей Пестеля.

Соляной городок ментально – это уникальное место Санкт-Петербурга, богатейшая история которого хранит как славные, так и трагические страницы.

Наш маршрут к Соляному городку мы начнём от дома 1 по Гагаринской улице, что стоит на перекрёстке с набережной Кутузова. В конце XVIII века набережная тоже была Гагаринской, по существовавшему с давних времён перевозу с Гагаринского пенькового буяна.

Слово «буян» в толковании словаря Брокгауза и Ефрона: «складочное место, обыкновенно островки на Неве, в Санкт-Петербурге, с городскими амбарами для выгрузки пеньки, льна, сала, соли и др.».

И буян, и набережная, и улица получили своё имя по фамилии сподвижника Петра I, главы Сибирской губернии Матвея Петровича Гагарина. В 1721 году Матвей Петрович был обвинён в лихоимстве и казнён, имущество конфисковано, а его изображения было приказано уничтожить. Но, как видим, стереть память о Гагарине не удалось.

Обширный угловой участок по Гагаринской улице в 1830-е годы приобрёл граф Александр Григорьевич Кушелев-Безбородко, который в дальнейшем разделил его между сыновьями. Старшему Григорию достался угловой дом 1, который в 1859-1860 годах был перестроен по проекту архитектора Романа Романовича фон Генрихсена в стиле неоренессанс.

В 1892 году владельцем особняка стал тайный советник, купец 1-й гильдии Александр Григорьевич Елисеев, для которого архитектор Александр Карлович Гаммерштедт устроил в бельэтаже «барские покои» из 23 комнат. Остальные квартиры сдавались внаём. Александр Григорьевич ещё в 1883 году вышел из состава владельцев Торгового дома «Братья Елисеевы», а в 1896 году полностью отошёл от фамильных дел, поскольку состоял на государственной службе.

Гагаринская улица, 1

В советское время бывший доходный дом стал обычным домом с коммунальными квартирами. С середины 1970-х здесь жил писатель и необычный человек Владимир Наумович Швейгольц, которому поэт Иосиф Бродский посвятил стихотворение:

«Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою

любовницу – из чистой показухи.

Он произнес: «Теперь она в Раю».

Тогда о нем курсировали слухи,

что сам он находился на краю

безумия. Вранье! Я восстаю…»

Швейгольц был человек действительно интересный и незаурядный. Проведя 8 лет в тюрьме, он вернулся больным и вскоре ему ампутировали обе ноги. Друзья выхлопотали ему комнату на первом этаже в этом доме со стороны Гагаринской улицы. Здесь он стал местной знаменитостью, так как про него говорили, что он живет в окне. Целыми днями он торчал на подоконнике и знакомые, коих было огромное количество, общались с ним прямо с улицы, играли в шахматы, ели-пили, благо первый этаж был низкий. Окрестные мамы оставляли на его попечение своих малолетних детей, которые гоняли по комнате на маленькой инвалидной тележке «дяди Вовы».

Вернёмся, однако, в середину XIX века, когда граф Кушелев-Безбородко разделил участок между сыновьями. Дом 3 достался младшему сыну Николаю, для которого архитектор Эдуард Яковлевич Шмидт перестроил существовавшее на тот момент строение в прекрасное палаццо в стиле итальянского возрождения.

Полуциркульные окна бельэтажа вписаны в более широкие полуциркульные арки, украшенные львиными масками. Стены в уровне первого этажа облицованы гранитом, выше – розовым мрамором.

Малый Мраморный дворец

Внутри здания всё поражало богатством и роскошью: парадная лестница, танцевальный и золотой залы в стиле барокко; отделанная дубом и тиснёной кожей бильярдная, освещаемая через стеклянный витраж на потолке; кабинет хозяина, представлявший собой копию кабинета Карла V в Брюгге, в котором хранилась коллекция рыцарского оружия и доспехов. Через курительную (турецкую) комнату можно было попасть в дворовые флигели, где находились зимний сад с фонтаном и бассейном, другие парадные залы, библиотека и театральный флигель.

В 1873 году дом был куплен для великого князя Николая Константиновича (старшего сына великого князя Константина Николаевича, внука Николая I), и с той поры особняк стали называть Малым Мраморным дворцом.

После гибели Александра II Малый Мраморный дворец было решено передать морганатической супруге погибшего императора – княгине Екатерине Михайловне Долгорукой (Юрьевской). По её желанию в одной из парадных комнат разместили церковь с иконостасом, воспроизводящим походный иконостас Александра II и ещё в двух – небольшой музей, открытый для широкой публики, где хранились личные вещи покойного императора, иконы, картины, фотографии, связанные с его жизнью.

В 1913 году княгиня Юрьевская продала дворец и навсегда уехала из России. Новые хозяева на месте театра, оранжереи и сада соорудили шестиэтажный дом с тремя флигелями для извлечения дохода.

С 1920-х годов здесь работало НИИ охраны труда. Со стороны двора были приделаны небольшие переходы, пристройки, дополнительные лестницы. В постсоветское время, до 2017 года в бывшем Малом Мраморном дворце был открыт негосударственный «Европейский университет в Петербурге», готовивший специалистов в области экономики, социологии, истории.

Соседний дом 5 по Гагаринской улице в 1911 году приобрёл председатель совета министров Петр Аркадьевич Столыпин – автор аграрной реформы, направленной на преобразование сельского общества в России с целью создания класса богатых крестьян. Архитектор Иван Ильич Бургазлиев надстроил существовавший двухэтажный дом третьим этажом, сделав фасад более строгим, классическим. Эркер с лучковым фронтоном был сохранен, между окон сделаны пилястры, а окна второго этажа получили полукруглое завершение. Декор фасада был выполнен в бетоне, имитирующем серый гранит. Кстати, особняки братьев жены Столыпина, урождённой Нейдгард – сенаторов Дмитрия Борисовича и Алексея Борисовича на Захарьевской, 31 и Кирочной, 40 были построены тем же зодчим.

Особняк Столыпина

Петру Аркадьевичу не довелось жить в новом доме – в сентябре 1911 года он был смертельно ранен в Киевском оперном театре в присутствии государя-императора.

После завершения отделочных работ Ольга Борисовна с детьми поселилась в своем новом доме, а в 1917 году Столыпины покинули его навсегда.

В советское время в доме 5 работали различные учебные заведения, а сейчас здесь элитный детский сад.

Мы подошли к перекрёстку с улицей Чайковского, от которого к набережной Фонтанки под острым углом отходит улица Оружейника Фёдорова – бывший Косой переулок, проложенный по трассе Косого канала. Канал устроили на территории Литейно-пушечного двора «пожарного страха ради» и для приведения в действие машин и механизмов. По другой версии – для использования энергии более быстрого (по мнению строителей канала) потока для питания фонтанов Летнего сада. Так или иначе, но в конце XVIII века канал засыпали за ненадобностью. В 1974 году бывший Косой переулок получил статус улицы и имя известного конструктора стрелкового оружия Владимира Григорьевича Фёдорова, чей столетний юбилей приходился как раз на этот год (детство будущего оружейника прошло в угловом доме на Фонтанке рядом с Училищем правоведения, в котором его отец занимал некую хозяйственную должность).

Улица Чайковского, 3

Огромный дом (Чайковского, 3), занимающий целый квартал между улицами Оружейника Фёдорова, Чайковского и Соляным переулком, выходит на Гагаринскую узким торцом.

Здание формировалось из отдельных строений на протяжении XIX века и в 1908 году приобрело законченный вид, сохраняющийся и поныне. Архитектор Петр Яковлевич Коленда выровнял по высоте все части дома и перелицевал фасады в стиле эклектики – появились эркеры, завершённые башенками, и декоративные щипцы.

В 1833 году у пожилого князя Луки Степановича Гедианова, проживавшего в этом доме с некоей молодой девушкой Авдотьей Антоновой, родился сын Александр, которого записали, как сына крепостного человека Порфирия Бородина, камердинера князя.

Александр Порфирьевич Бородин известен как выдающийся композитор, член знаменитой «могучей кучки», автор оперы «Князь Игорь», хотя музыка в его жизни была чем-то вроде хобби. Выпускник Медико-хирургической академии, он посвятил жизнь серьезной научной работе – в должности ординарного профессора заведовал в названной академии кафедрой химии. Несомненна и его заслуга в организации Высших женских врачебных курсов, на которых он преподавал с 1872 по 1885 год.

В конце 1860-х в этом доме жил врач-окулист Эдуард Андреевич Юнге, организатор клиники глазных болезней при Медико-хирургической академии.

Эдуард Андреевич создал школу русских офтальмологов, инициировал организацию кафедр глазной хирургии в медицинских учебных заведениях, ввел должности окружных военных окулистов. В 1888 году, выйдя в отставку в чине действительного тайного советника, он приобрёл земли в окрестностях деревни Кок-Тебель в Крыму, где занялся виноделием. Но в начале 1890-х Юнге распродал часть имения небольшими участками, что послужило началом формирования дачного посёлка. Одними из покупателей, в 1893 году, стали Павел фон Теш и его гражданская жена Елена Оттобальдовна Кириенко-Волошина, выстроившая на своей земле дачу, где вместе с ней поселился сын, поэт Максимилиан Волошин.

Улица оружейника Федорова, 15

В трехэтажной рядовой застройке улицы Оружейника Фёдорова выделяется бывший доходный дом 15, возведённый в 1871 году. Архитектор Михаил Алексеевич Макаров, считавшийся одним из «законодателей» зрелой эклектики, украсил здание арочными окнами, обрамлёнными колоннами. Привлекает внимание декоративный карниз – в арочки стилизованных «машикулей» зодчий вставил по декоративному цветку.

По улице Оружейника Фёдорова прогуляемся до Фонтанки и, свернув налево, окажемся на Гангутской улице. Это название существует с 1950 года в честь победы русского флота у острова Гангут (ныне Ханко) в 1714 году. Первоначальное название магистрали – улица Пустого рынка.

Сад Даниила Гранина

Оно связано с тем, что рынок, существовавший в литейной слободе с момента ее основания, в 1730-е был перенесён к церкви Воскресения Христова, что на углу Воскресенского (ныне Чернышевского) проспекта и Шпалерной улицы. Таким образом здешний рынок как бы опустел, стал «пустой». Конечно, несмотря на название, пустым рынок не оставался, здесь велась такая же активная торговля, как и на других рынках столицы. Сегодня на месте рынка разбит сквер, названный в честь замечательного писателя, почётного гражданина города Даниила Александровича Гранина (Соляной пер., 10).

Мы вплотную приблизились к Соляному городоку. В петровские времена на этом месте была Партикулярная верфь, на которой строились небольшие гражданские суда. Пётр I мечтал всех жителей Санкт-Петербурга научить ходить под парусом – для этого он устраивал ежевоскресные прогулки по Неве, так называемой Невской флотилии. После смерти основателя города верфь перевели на Выборгскую сторону, и в 1780 году по проекту архитектора Фёдора Ивановича Волкова вдоль берега Фонтанки было сооружено строгое, протяженное здание для хранения вина и соли. Именно с этого времени за территорией закрепилось название Соляной городок.

Спустя 90 лет было решено организовать здесь всероссийскую промышленную (мануфактурную) выставку. Бывшие амбары получили богатое оформление в стиле необарокко по проекту архитектора Людвига Францевича Фонтана.

Сразу после закрытия выставки представители Русского технического общества обратились к участникам с призывом пожертвовать экспонировавшиеся изделия для создаваемых музеев. Так Соляной городок превратился в музейный комплекс – центр науки, просветительства и культуры.

Улица Гангутская, 1

Со стороны Пантелеймоновской улицы (Пестеля, 1) был устроен Музей прикладных знаний и Педагогический музей. Сельскохозяйственный музей разместился в здании на Фонтанке (наб. Фонтанки, 10), а затем, в 1876-1879 годах, по проекту архитектора Иеронима Севастьяновича Китнера со стороны Рыночной улицы было построено для него специальное здание (Гангутская, 1). По красной линии Соляного переулка в 1888 году возвели здание для Лесотехнического музея с библиотекой (Соляной пер., 11; гражданский инженер Николай Фёдорович Савельев) и в 1902-1903 годах – здание Кустарного музея Министерства земледелия (Соляной пер., 9; архитектор Петр Павлович Трифанов).

Соляной переулок, 9

Повседневной жизнью музейного центра в Соляном городке стали постоянные и временные выставки, народные чтения, съезды, выступления деятелей науки и культуры. Здесь работали кружки, общественные организации, библиотеки, секции, школы.

В советское время часть музеев закрыли, экспонаты передали частично в Московский политехнический музей, частично в Эрмитаж и другие музеи страны.

В 1943 году помещения Сельскохозяйственного музея отдали под выставку "Героическая оборона Ленинграда", которую в 1946 году преобразовали в Музей обороны Ленинграда.

В 1949-м, после начала «Ленинградского дела», музей был уничтожен, поскольку был признан «плодом антисоветского заговора.

В вину создателям музея обороны поставили «выпячивание ленинградских руководителей партии». Вычислили, что портрет секретаря Ленинградского обкома Попкова равен по величине портрету Сталина, что портретов Сталина мало, а роль ЦК партии в «спасении» Ленинграда от блокады показана недостаточно. Директора музея Льва Ракова арестовали и вынесли ему смертный приговор, который впоследствии заменили на 25 лет лагерей. Раков отсидел 7 лет и был освобожден уже после смерти Сталина, в 1956 году, больным и измученным человеком. В 1954 году все расстрелянные участники «Ленинградского дела» были реабилитированы, но Музей обороны Ленинграда так и не открылся. По слухам, циркулировавшим в городе в шестидесятые-семидесятые годы, там было «слишком много правды о войне».

В 1989 году по инициативе ленинградцев Музей обороны Ленинграда был возрожден. Экспонаты, помещавшиеся более чем в 30 залах, теперь разместились в одном (Соляной переулок, 9).

Стоя перед главным входом в музей, окинем мимолётным взглядом ампирное здание с обелисками (Гангутская,14), построенное в послевоенные годы на месте разрушенного, и продолжим нашу прогулку.

Училище Штиглица

На территории Соляного городка в 1871-1875 годах по проекту архитекторов Александра Ивановича Кракау и Роберта Андреевича Гедике для «Центрального Рисовального Училища Барона Штиглица» (Соляной пер., 13) было сооружено неброское двухэтажное украшенное рустом здание с выступающей центральной частью.

Не умаляя заслуг Александра Людвиговича Штиглица и значения его финансовых вложений, необходимо сказать, что главными инициаторами создания Училища выступили приемная дочь отца барона – Надежда Михайловна Июнева и её супруг – действительный тайный советник, сенатор Александр Александрович Половцов.

Имя Половцова, страстного коллекционера и тонкого знатока произведений прикладного искусства, на протяжении многих десятилетий умышленно замалчивалось. Получив образование в Училище правоведения, он прошёл путь от рядового служащего Сената до государственного секретаря, члена Государственного Совета и статс-секретаря Александра III. Помимо инициативы в создании учебного заведения, способного готовить «ученых рисовальщиков» для развивающейся промышленности России, Александр Александрович способствовал образованию «Русского исторического общества» и на собственные средства осуществил издание энциклопедии выдающихся русских деятелей – «Русского биографического словаря».

Музей училища Штиглица

Первым директором Училища технического рисования был известнейший архитектор Максимилиан Егорович Месмахер. Считая, что студентов должны вдохновлять реальные предметы из мира прикладного искусства, он начал собирать в училище коллекцию таких артефактов. Когда коллекция переполнила 8 залов, родилась мысль создать музей, для которого по проекту Максимилиана Егоровича и было построено специальное здание (Соляной пер., 15). На фасаде архитектор поместил портреты и выложенные мозаикой имена выдающихся мастеров художественных ремёсел разных стран и времен. Ниши боковых ризалитов заняли фигуры покровительницы искусств Афины Паллады и бога-кузнеца Гефеста, покровителя ремёсел, а главный вход в здание украсили трехъярусные бронзовые фонари-торшеры. На пьедесталах фонарей уютно расположились мальчуганы-путти, олицетворяющие различные ремесла (по легенде – путти способствуют удаче, поэтому студенты приносят им цветы перед экзаменом).

Путти

Каждый из тридцати двух залов музея декорировался в определённом историческом стиле, причём все отделочные работы выполнялись исключительно силами учеников по эскизам Месмахера. Но особенно поражает своей грандиозностью (площадь 1196 квадратных метров) двухъярусный выставочный зал под двойным стеклянным куполом. Изначально в пространстве между куполами была устроена оранжерея.

Музей строился одиннадцать лет и в 1896 году был торжественно открыт в присутствии членов императорской фамилии и многочисленных гостей. К этому моменту количество экспонатов, приобретённых на международных аукционах, было уже свыше 15 000.

Пантелеймонавская церковь

Мы подошли к улице Пестеля, бывшей Пантелеймоновской, названной так по церкви (Соляной пер., 17), которая ведёт свою историю от часовни при Партикулярной верфи на Фонтанке. Пётр I задумал эту церковь как храм-памятник русскому флоту в честь двух морских побед при мысе Гангут (ныне Ханко) и при острове Гренгам в 1714-м и 1720 годах соответственно, одержанные в день Святого Пантелеймона (27 июля по старому стилю). Каменный храм, построенный по проекту архитектора Ивана Кузьмича Коробова – автора первого каменного здания Адмиралтейства, освятили в 1739 году. В 1835 году и позднее здание неоднократно видоизменялось, но сегодня благодаря проведённой реставрации оно снова имеет первоначальный вид в стиле анненского барокко.

В советское время помещение церкви использовалось как текстильный цех. В 1981 году здесь разместили филиал музея истории Ленинграда «Гангутская слава», а в 1994-м церковь вернули верующим.

Обратим внимание на некоторые дома, расположенные на нечетной стороне улицы Пестеля. В доме 5, некогда трёхэтажном, в 1833-1834 годах снимал квартиру Александр Сергеевич Пушкин, писавший обратный адрес на своих корреспонденциях: «У Пантелеймона, близ Цепного моста, в доме Оливье». Здесь он окончил «Сказку о рыбаке и рыбке», «Сказку о мертвой царевне», «Медного всадника», «Историю Пугачева». Живя в этом доме, Пушкин ежедневно бывал в Летнем саду, о котором писал жене: «…ведь Летний сад – мой огород. Я, вставши от сна, иду туда в халате и туфлях. После обеда сплю в нем, читаю и пишу. Я в нем дома…». В доме «У Пантелеймона» в 1831-1833 годах также жил поэт Николай Иванович Гнедич.

Главным делом жизни Николая Ивановича, потребовавшим двадцатилетнего упорного труда, был перевод «Илиады» Гомера, оцененный современниками как «первый классический, европейский подвиг в нашем отечестве».

Улица Пестеля, дома 7, 5

Дом 7 по сравнению с соседом выглядит аристократом – колонный портик композитного ордера, охватывающий по высоте четыре этажа, делает здание представительным и запоминающимся. Таким его спроектировал и построил архитектор Мариан Станиславович Лялевич в 1913-1914 годах. На портик опираются статуи «Марс» и «Венера», выполненные скульптором Василием Кузнецовым. Примечательно, что стены дворового фасада, в отличие от обычных дворов-колодцев, также декорированы колоннами и балконами с балясинами. На колоннах установлены массивные вазы, поддерживаемые вальяжно развалившимися путти.

Видимо, владелец доходного дома, банкир Михаил Альбертович Соловейчик, стеснённости в средствах не испытывал.

Улица Пестеля, 11

Дом 11, расположенный на изломе улицы Пестеля, во время Великой Отечественной войны был сильно разрушен. В 1946 году по проекту советских архитекторов торцевой фасад стилизовали под петровское барокко, превратив его в монументальную мемориальную доску, украшенную барельефом с морскими символами, знаменами и накладными надписями. Она посвящена красноармейцам, сражавшимся на полуострове Ханко в 1941 году.

В марте 1940 года, после Зимней войны, СССР получил от Финляндии в аренду на 30 лет южную часть полуострова с городом Ханко для создания военно-морской базы. В июне-декабре 1941 года Финляндия вернула все захваченные территории, в том числе и полуостров.

Улица Пестеля, 13-15

В соседнем доме 13-15 привлекает внимание прямо-таки «триумфальная» арка, открывающая въезд в парадный двор-курдонер. Этот огромный дом на сдвоенном участке был возведён по проекту архитектора Павла Юльевича Сюзора для Якова Владимировича Ратькова-Рожнова, старшего сына бывшего городского головы Владимира Александровича Ратькова-Рожнова. На пилонах по обеим сторонам арки зодчий разместил обелиски, украшенные скульптурой. Кроме традиционных воинских доспехов, здесь изображены носы кораблей и якоря (хозяин дома был владельцем крупного пароходного общества «Самолет»), а также кадуцей (жезл древнеримского бога торговли и ремесел Меркурия). Ещё на обелисках имеются сноп пшеничных колосьев и топор, что указывает на деятельность в сфере сельского хозяйства и строительства. Со стороны двора на тимпане арки помещены монограммы Ратькова-Рожнова в виде двух скрещенных букв «Р».

Улица Гагаринская, 21

С улицы Пестеля свернём на Гагаринскую и отправимся обратно. Среди довольно унылой рядовой застройки обращает на себя внимание протяжённое здание (Гагаринская, 21), украшенное портиком и треугольным фронтоном, сохраняющее классицистический облик после перестроения в 1835-1842 годах. С начала XIX века и по сей день здесь располагались учебные заведения: Пантелеймоновское народное училище, 3-я классическая гимназия, советская школа. В разное время в этих стенах «очищались от невежества» многие выдающиеся личности: педагог Виталий Стоюнин, литературный критик Дмитрий Писарев, поэт и философ Дмитрий Мережковский, театральный и музыкальный критик Иван Соллертинский, поэт Иосиф Бродский, врач-хирург Владимир Оппель, конструктор-оружейник Владимир Фёдоров. На страницах автобиографической повести «В начале жизни» выпускник 3-й гимназии Самуил Маршак вспоминал: «Эта столичная гимназия <…> сохранившая после недавней реформы полный курс древних языков, считалась гимназией аристократической. <…> здесь в мое время учились и графы Шереметевы, которые очень обижались, если их фамилию писали с мягким знаком после "т", и князь Вяземский, и сын адмирала Дубасова. Впрочем, были у нас ребята и не столь знатного происхождения – сыновья профессоров, инженеров, врачей, коммерсантов, но и они по большей части при встрече с новичками напускали на себя какую-то гвардейскую чопорность и надменность».

Гангутская улица, 16

За садом Даниила Гранина открывается вид на красивый шестиэтажный дом (Гангутская, 16), построенный в 1910 году по проекту архитектора Василия Васильевича Шауба для акционерного общества «Строитель». Шауб создал много зданий на Петроградской стороне в стиле модерн, и в этой постройке он не изменил себе.

Гагаринская улица, 16

Продолжим наш путь по Гагаринской и ненадолго задержимся возле дома 16, внешний вид которого почти не изменился с 1836 года, когда он был построен. В течение нескольких лет здесь проживали Екатерина Андреевна и Софья Николаевна Карамзины – вдова и дочь знаменитого русского писателя и историка. Салон Карамзиных посещали Пётр Андреевич Вяземский, Василий Андреевич Жуковский, Александр Иванович Тургенев, Карл Павлович Брюллов, Михаил Иванович Глинка. Здесь в апреле 1840 года перед отъездом во вторую ссылку на Кавказ Михаил Юрьевич Лермонтов написал стихотворение «Тучки небесные, вечные странники».

Последним владельцем дома 16 был архитектор Николай Всеволодович Дмитриев, успешно совмещавший строительную практику с обширной общественной деятельностью. Он состоял товарищем председателя (заместителем) «Товарищества по борьбе с жилищной нуждой», председателем «Oбщеcтва граждaнcкиx инженеров» и председателем «Oбщeства народных университетов», которое, кстати, размещалось в этом же доме. По проектам Николая Всеволодовича осуществлено много построек в нашем городе.

Перед перекрёстком с улицей Оружейника Фёдорова находится дом 11, построенный в 1886 году архитектором-инженером Вениамином Ильичем Корольковым. Мемориальная доска свидетельствует, что с 1946 по 1973 год здесь жил замечательный артист Николай Константинович Симонов.

Гагаринская улица, 8

Мы снова подошли к улице Чайковского. Обратим внимание на угловое здание, первый этаж которого практически врос в культурный слой (Гагаринская, 8). Оно было построено в 1820-е годы и является самым старым в этом микрорайоне. Колоннада коринфского ордера на скруглённом углу напоминает ротонду. Изначально над ней возвышался купол, через который освещалась парадная лестница. Хозяева дома сдавали помещения внаём под жилье и торговлю. Сохранилось объявление в Санкт-Петербургских «Ведомостях» за 1825 год, что «в доме Кокошкина на углу Сергиевской и Гагаринской продаётся лучшее чухонское масло» («чухонским» в то время называлось масло, взбитое из сметаны или кислых сливок).

И напоследок несколько слов о квартале между Гагаринской улицей и набережной Фонтанки. Во времена Екатерины II здесь возник Прачечный двор – комплекс построек для стирки придворного белья (память о нем по сей день сохраняется в названии Прачечного моста). Участок был выкуплен казной для нужд Дворцовой канцелярии ещё в 1750 году и постепенно застраивался по мере необходимости. В 1843-1844 годах по проекту архитектора Романа Ивановича Кузьмина был построен большой четырехэтажный дом на подвалах в стиле эклектики с элементами итальянского ренессанса (Чайковского, 2).

Улица Чайковского, 2

Здание вмещало более 500 квартир, которые заняли придворные служители (канцеляристы, камердинеры, курьеры, повара, лакеи, истопники). Там были семейные квартиры с кухнями и комнаты для проживания нескольких холостых чинов. В подвалах и пристройках размещались прачечные, лазарет, кладовые, сушилки, ледник, а во дворе – сараи для дров. В 1862 году здесь родился поэт Семен Яковлевич Надсон, отец которого служил в придворном ведомстве и занимал казенную квартиру.

Успех пришёл к Надсону в конце его короткой жизни (он умер от чахотки в возрасте 25 лет) на вечере, устроенном им в пользу Литературного Фонда. Рукоплесканиям не было конца, молодёжь устроила своему кумиру овацию и с триумфом вынесла его на руках на эстраду. Сборнику его стихов была присуждена Пушкинская премия Академии Наук, самая престижная литературная награда дореволюционной России. Надсон безошибочно угадал настроение эпохи – атмосферу неопределенности, «безвременья», полной разочарований и пессимизма.
«Как мало прожито – как много пережито!
Надежды светлые, и юность, и любовь.
И всё оплакано… осмеяно… забыто.
Погребено – и не воскреснет вновь!»
На рубеже XIX и XX веков горячие поклонники буквально сметали с прилавков книжных магазинов сборники стихов поэта. Однако, спустя некоторое время творчество Надсона стали переосмысливать, и сегодня о нем вспоминают все реже и реже.

Прогулка третья

От Шереметевского дворца к Пантелеймоновскому мосту

Этот маршрут будет состоять как бы из двух частей: сначала мы с одной точки осмотрим оба берега Фонтанки между Аничковым мостом и мостом Белинского, а затем по правому берегу прогуляемся к Пантелеймоновскому мосту.

Начнём от дворца графа Шереметева (набережная Фонтанки, 34), который с легкой руки Анны Ахматовой также называют Фонтанным домом.

Шереметевы – старинный боярский род, один из богатейших дворянских родов Русского царства и Российской империи. Генерал-фельдмаршал Борис Петрович Шереметев, один из ближайших сподвижников Петра Великого, в 1706 году первым в России был пожалован титулом графа.

Участок на Фонтанке, простиравшийся до трассы нынешнего Литейного проспекта, Борис Петрович получил от государя в качестве загородной резиденции. При нем здесь был заложен деревянный дом и служебные постройки. В дальнейшем, уже для сына фельдмаршала, Петра Борисовича, на территории усадьбы был вырыт большой пруд и появился дворец, перестроенный в начале 1750-х годов в стиле раннего барокко по проекту архитектора Саввы Ивановича Чевакинского и крепостного архитектора Федора Семёновича Аргунова. В саду вокруг пруда возвели беседку в китайском стиле, грот и другие павильоны. Центр главного фасада двухэтажного дворца, стоящего в глубине парадного двора, выделен пилястрами и мезонином, завершённым лучковым фронтоном. В поле фронтона помещён картуш с гербом Шереметевых, на котором выделяются «кумиропоклонный» дуб, боярская шапка, а также два льва, держащих в пасти лавровую и оливковую ветви, а в лапах – скипетр и державу. Парадные покои, представлявшие собой традиционную анфиладу, с течением времени приобретали новое оформление в соответствии с модой и вкусами хозяев. К этой работе в разное время привлекались известные зодчие: Иван Егорович Старов, Джакомо Кваренги, Андрей Никифорович Воронихин.

Шереметевский дворец

Сын Петра Борисовича Шереметева, Николай Петрович, большую часть жизни провёл в Москве, а в 1798 году перебрался в Петербург. Здесь, в Фонтанном доме, у него были свой театр и оркестр, набранные из наиболее талантливых крепостных людей. В 1801 году Николай Петрович женился на одной из таких крепостных, Прасковье Ивановне Ковалёвой (сценический псевдоним Жемчугова), которой ещё в 1798 году дал вольную. После смерти супруги Николай Петрович пожертвовал часть капитала на помощь бедным невестам и ремесленникам, а также начал строительство в Москве Странноприимного дома.

Странноприимный дом был одним из первых в Российской империи учреждений по оказанию бесплатной медицинской помощи бедным. Граф Шереметев оставил пожертвования, которые продолжали обеспечивать больницу после его смерти. Император Александр I в знак высокого уважения к покойному графу освободил медицинское учреждение «от всяких обывательских повинностей» и обеспечил военным караулом. С 1923 года в здании бывшего Странноприимного дома работает Институт неотложной помощи имени Н.В.Склифосовского.

С Фонтанным домом связано появление широко известного портрета А. С. Пушкина, о котором поэт писал: «Себя как в зеркале я вижу…». В 1827 году его с натуры написал живший здесь художник Орест Кипренский.

В 1848 году по проекту архитектора Иеронима Доминиковича Корсини дворец был отделён от набережной узорчатой чугунной решеткой на гранитном цоколе, украшенной золочеными бронзовыми деталями.

Последний владелец усадьбы, граф Сергей Дмитриевич Шереметев, в 1917 году добровольно принёс в Смольный ключи от дворца с предложением создать в нем музей дворянского быта. Став директором-хранителем музея, Сергей Дмитриевич проживал в собственном доме до своей смерти в декабре 1918 года.

В 1928 году во дворце, постепенно вытесняя музей, расположился Астрономический институт, а в 1935 году его сменил созданный по инициативе Якова Исидоровича Перельмана Дом занимательной науки.

Яков Исидорович Перельман – выдающийся популяризатор науки, автор более 1000 статей и заметок, опубликованных им в различных изданиях. И это помимо 47 научно-популярных, 40 научно-познавательных книг, 18 школьных учебников и учебных пособий. С 1918 по 1973 год его книги только в СССР издавались 449 раз, общим тиражом более 13 миллионов экземпляров.

После Великой Отечественной войны и до 1988 года во дворце находился научно-исследовательский институт Арктики и Антарктики, занимавшийся сложнейшими народнохозяйственными и оборонными проблемами и потому считавшийся режимным объектом. Прямо в здании был устроен особый ледовый бассейн, в котором, в специально смоделированных условиях, испытывались на прочность макеты корпусов первых атомных ледоколов СССР. У Анны Ахматовой, жившей в одном из флигелей дворца с середины 1924 до 1952 года, был пропуск, на котором значилось – «жилец». В 1989 году в честь столетия поэтессы в этом флигеле открылся её музей.

С 1990 года в Шереметевском дворце работает филиал музея театрального и музыкального искусства, в основе которого лежит крупнейшее в России собрание музыкальных инструментов со всего света.

Набережная Фонтанки, 36

Справа от Фонтанного дома находится протяжённое здание с колонным портиком (набережная Фонтанки, 36), построенное для Екатерининского института благородных девиц. Фасад напоминает Смольный, только проще, и это неудивительно, так как оба эти здания создавались для женских учебных заведений по проектам архитектора Джакомо Кваренги и практически в одно время – в 1804-1808 годы. В отличие от Смольного института, куда определялись девочки из богатых аристократических семей, Училище Ордена Святой Екатерины (или Екатерининский институт, как сокращённо его называли), был основан императором Павлом I для бедных благородных девиц. Каждая кавалерственная дама, имевшая орден Св. Екатерины, обязана была вносить на содержание заведения определенную долю от всего имеющегося у нее дохода.

Изначально этот участок начал застраиваться в 1717 году – здесь построили дворец для супруги Петра I, Екатерины Алексеевны, названный Итальянским. Историк Андрей Богданов в середине XVIII века писал: «Называется Италианский потому, что оной италианским маниром как снаружи, так и изнутри убранством состроен имеется». За дворцом разбили огромный сад, простиравшийся до Новгородского тракта (современный Лиговский проспект). В первой половине 1730-х годов дворец перестроили по проекту архитектора Михаила Григорьевича Земцова для герцога Эрнста Иоганна Бирона, всесильного временщика при императрице Анне Иоанновне. Площадь резиденции сократили: по территории парка проложили Литейную першпективу, а участок за ней передали Преображенскому полку. Однако следы огромного сада и сегодня прослеживаются в этом районе, а в саду бывшего Екатерининского института даже сохранилась прежняя регулярная планировка.

После Великой Отечественной войны в здании был размещен филиал Публичной библиотеки – газетный, нотный и юношеский залы, а также концертный зал. Филиал библиотеки, ныне Российской Национальной, продолжает свою работу по сей день.

Следующий дом по набережной Фонтанки под номером 38, построенный в середине XIX века по проекту архитектора Гаральда Эрнестовича Боссе, носит черты позднего классицизма и неоренессанса. Этот дом, равно как и соседний (набережная Фонтанки, 40), овеяны памятью о корифеях русского искусства. В доме 38 в 1854-1856 годах снимал квартиру Иван Сергеевич Тургенев, сотрудничавший в то время с журналом «Современник». В его квартире собирались Николай Алексеевич Некрасов, Иван Иванович Панаев, Алексей Константинович Толстой, Александр Николаевич Островский.

Набережная Фонтанки, 38, 40

Мемориальная доска с изображением Льва Николаевича Толстого напоминает о том, что великий русский писатель несколько месяцев в конце 1855 года жил в квартире Тургенева. Авторы мемориальной доски поместили скульптурный портрет пожилого человека, хотя в ту пору Льву Николаевичу всего 27 лет.

Довольно продолжительное время с 1891 по 1918 год в доме жил композитор Цезарь Антонович Кюи.

Нельзя не упомянуть и жившего здесь корифея врачебного искусства, доктора Карла Андреевича Раухфуса, чьё имя по сей день носит организованная им детская больница.

Дом 40 более ранний в сравнении с соседом, и ничем внешне не примечательный, но именно он вошёл в историю города как «Литературный дом». Возможно поводом послужило имя Виссариона Григорьевича Белинского, квартира которого в 1840-е годы была своеобразным центром литературной жизни. Здесь великий критик «благословил» на писательский труд молодого Федора Достоевского. Этот адрес также связан с именами драматурга и журналиста Федора Алексеевича Кони (отца выдающегося юриста Анатолия Федоровича Кони), критика Дмитрия Ивановича Писарева.

Перенесёмся взглядом на правый берег Фонтанки и бегло осмотрим обычные доходные дома между Аничковым мостом и мостом Белинского. В центре Петербурга в каждом доме либо кто-то жил из известных людей, либо происходило какое-нибудь важное событие, либо, что часто, и то и другое вместе. Так, в угловом доме (набережная Фонтанки, 29) с 1839 года размещалась старейшая в городе аптека.

Первая казенная аптека, называвшаяся «Главной», первоначально находилась в Петропавловской крепости. Затем была переведена в специально для нее построенное здание на углу Миллионной улицы и переулка, получившего, вследствие этого события, название «Аптекарский». В 1839 году здание аптеки передали для устройства квартир семейных офицеров Павловского полка, а саму аптеку перевели на угол Невского и Фонтанки.

Соседний дом 27 в 1825 году арендовал австрийский посол Людвиг Лебцельтерн, в квартире которого сразу же после поражения восстания на Сенатской площади был арестован один из руководителей Северного тайного общества князь Сергей Григорьевич Трубецкой (Трубецкой и Лебцельтерн были женаты на сёстрах – Екатерине и Зинаиде Лаваль). С декабристами связан и дом 25 – здесь в 1820-х жили Никита и Александр Муравьевы, активные члены тайного общества, авторы «конституции». Стены этого дома также хранят память о поэте Константине Батюшкове, художнике Оресте Кипренском, историке Николае Карамзине.

Набережная Фонтанки, 29, 27

А вот дом 23 знаменит музыкальным салоном Юлии Абазы. Здесь в 1879 году была впервые исполнена опера Чайковского «Евгений Онегин» в присутствии автора. Салон охотно посещали Достоевский, Тютчев, Рубинштейн и другие выдающиеся деятели русской культуры. Юлия Федоровна была в дружеских отношениях с Шарлем Гуно, Густавом Малером, Ференцем Листом. Она принимала непосредственное участие в создании петербургской консерватории, почетным членом которой позже стала.

Набережная Фонтанки, 21

Дом 21 выглядит нарядно, особенно в сравнении с соседями. Это неудивительно, ведь он строился как дворец и принадлежал представителям влиятельного и богатого рода Нарышкиных, устраивавших здесь блестящие балы и концерты. В середине XIX века Софья Нарышкина, наследница особняка, вышла замуж за Петра Шувалова и дворец стали называть Нарышкиных-Шуваловых. К свадьбе особняк перестроили в духе итальянского Возрождения и в таком виде он дошёл до наших дней. Среди интерьеров интересны вестибюль и парадная лестница с колоннами, Золотая, Синяя и Красная гостиные, колонный зал, украшенный скульптурными панно со сценами из Троянской войны.

В 1918 году национализированный дворец превратили в музей быта, который в дальнейшем сменяли различные общественные организации. В 1965 году здесь разместили Дом дружбы и мира с народами зарубежных стран. В постсоветское время, после проведённой в 2008-2011 годах реставрации, здание приспособили под музейно-выставочный комплекс. В настоящее время в залах музея экспонируется коллекция пасхальных яиц Фаберже и другие произведения искусства.

В доме 19 с 1847 по 1857 годы находилась редакция журнала «Современник», который редактировали проживавшие здесь же Николай Алексеевич Некрасов и Иван Иванович Панаев.

Набережная Фонтанки, 19, 17, 15, 13

Красивый облик дома 15 не что иное, как задний фасад здания Петроградского губернского кредитного общества, известного в советское время как Дом кино.

С домом 11 связана деятельность идейно-художественного общества «Мир искусства» – здесь находилась редакция одноименного журнала и здесь же жил вдохновитель общества – Сергей Дягилев, который прославился как организатор зарубежных выставок русских живописцев и зарубежных гастролей русских артистов. Знаменитые Дягилевские сезоны, благодаря которым русское искусство, особенно балет, прославилось на весь мир, стали неотъемлемой частью истории нашей культуры. В творческое сообщество «Мир искусства» входили ведущие художники рубежа XIX – XX веков: Валентин Серов, Михаил Врубель, Константин Сомов, Александр Бенуа, Мстислав Добужинский и многие другие.

Набережная Фонтанки, 11, 9

Задержимся взглядом на доме 7, богатая история которого с самого начала связана со знатными фамилиями. Портрет графа Артемия Ивановича Воронцова, первого владельца дома на этом участке, а также портреты членов его семьи кисти Дмитрия Левицкогого, и сегодня можно увидеть в экспозиции Русского музея. В середине 1790-х годов особняк перешёл супруге графа Павла Сергеевича Потёмкина, дальнего родственника фаворита императрицы Екатерины II. Павел Сергеевич вошёл в историю тем, что именно по его представлению в 1775 году река Яик была переименована в Урал, дабы стереть всякую память о пугачёвском восстании. После Потемкиных домом владели Скарятины, затем графы Мусины-Пушкины, а с 1836 года – князья Белосельские-Белозерские, для которых известные зодчие Альберт Катаринович Кавос и Андрей Иванович Штакеншнейдер осуществили перестроения, придав зданию существующий вид.

Набережная Фонтанки, 7, 5

В 1847 году Елена Павловна Белосельская-Белозерская переехала в отстроенный неподалёку дворец (Невский пр, 41), а этот дом приобрёл граф Виктор Никитич Панин – богатый землевладелец, получивший при Александре II пост министра юстиции. Последняя владелица дома – графиня Софья Владимировна Панина – жила в собственном особняке на Сергиевской (ныне улица Чайковского), а здесь устраивала музыкальные и литературные вечера с участием Фёдора Шаляпина и других выдающихся певцов, и музыкантов.

В советский период, с 1920-х годов и до Великой Отечественной войны, здесь размещался Дом работников печати – клуб журналистов и полиграфистов, а также Ленинградская ассоциация пролетарских писателей (ЛАПП). В стенах этого здания в марте 1930 года была развернута роковая выставка «20 лет работы Маяковского», привезенная поэтом из Москвы. Вскоре, после смерти Маяковского, здесь же состоялась гражданская панихида.

Угловое здание (набережная Фонтанки, 5), обращённое главным фасадом на предмостную площадь Белинского, было построено архитектором Леонтием Николаевичем Бенуа в 1899 году в качестве доходного дома для почетного гражданина Петра Александровича Фокина. Фокин владел мастерской, изготовлявшей предметы офицерского обмундирования и аксессуары, считавшиеся, не без оснований, лучшими в городе. Всё русское воинство, от поручика до генерал-лейтенанта включительно, отмечало, что «всего замечательнее были знаменитые фокинские фуражки, которые делались только на заказ и которые признавались в гвардейской кавалерии квинтэссенцией хорошего тона».

Перейдём по мосту Белинского на правый берег Фонтанки и остановимся перед первым в России каменным зданием цирка, построенного в 1877 году по проекту архитектора Василия Александровича Кенеля.

Цирк как вид искусства зародился в античные времена и имел мало общего с современным цирковым представлением. Он был местом проведения конских скачек и гонок колесниц. Цирк современного типа появился впервые лишь в конце XVIII века во Франции. Это были представления, состоявшие из различных упражнений на лошадях и акробатических этюдов. С конца XIX века установился единый во всем мире размер манежа – диаметр составляет 42 фута (13 метров). Его специально рассчитал основатель первого стационарного цирка и владелец высшей школы верховой езды Филипп Эстли. Во время бега лошади по кругу возникает такая центробежная сила, которая без труда удерживает стоящего на спине лошади наездника. При большем диаметре всадник не смог бы устоять на лошади, а меньший размер арены не позволил бы лошади сохранять спину прямой.

Ризалит главного входа богато украшен лепным декором: конские головы, маски, скульптурная группа на аттике. В арочных проёмах окон архитектор разместил скульптурные изображения муз: Мельпомены (муза трагедии) – в центре, Эвтерпы (муза лирической поэзии и музыки) – в левом и правом окнах и Эрато (муза науки и искусств) – в боковых окнах ризалита.

Цирк

В разработке принципиально новой сетчато-ребристой конструкции купола диаметром 49,7 метра без единой внутренней опоры принимал участие архитектор Рудольф Богданович Бернгард, уже построивший к этому времени несколько газгольдеров большого диаметра. Купол изнутри был обтянут холстом, расписанным изображениями из циркового мира, среди которых выделялся сам владелец цирка – Гаэтано Чинизелли, сидящий верхом. В свете роскошных газовых люстр блистали зеркала, малиновый бархат, золоченые украшения. Привилегированная публика имела право заглянуть в конюшню, которая была украшена аквариумами с золотыми рыбками, отделана мрамором и имела асфальтовые полы. Конюшня содержалась в парадной чистоте и благоухала духами.

Устройство зрительного зала предусматривало четкое разделение общества по классовой принадлежности: 1200 сидячих мест в ложах и в партере предназначались для состоятельной публики, а выше, за глухим барьером, была устроена террасированная галерея, вмещавшая 3800 стоящих зрителей. Для августейших особ была предусмотрена великолепно украшенная царская ложа, за которую Кенелю был «всемилостивейше» пожалован бриллиантовый перстень.

Здание цирка Чинизелли очень скоро вошло в число главных достопримечательностей города. Здесь выступали основатели русской школы дрессировки братья Анатолий и Владимир Дуровы, борец Иван Поддубный, в советское время – клоун Михаил Румянцев (Карандаш) и многие другие.

В советский период здание цирка несколько раз реконструировали. В 1928 году перестроили зрительный зал, уничтожив «классовое расслоение». Из проёмов окон исчезли музы, а потом и скульптурная композиция на аттике, вместо которой появилась световая реклама «Цирк».

В 1960-е годы внешняя одноэтажная галерея была надстроена на всю высоту, деревянное покрытие купола заменено железобетонной оболочкой, а царскую ложу переделали в оркестровую.

Последняя реконструкция с реставрацией была проведена в 2014-2016 годах, благодаря которой музы и скульптурная группа вернулись на своё место, а на куполе восстановили шпиль, «утерянный» в 1960-е.

Стараниями известного артиста Вячеслава Полунина, некоторое время возглавлявшего цирк, на здании снова появилась надпись: «Цирк Чинизелли».

Набережная Фонтанки, 32

Прежде чем отправиться по набережной к Пантелеймоновскому мосту, обратим внимание на угловое здание на противоположном берегу реки (набережная Фонтанки, 32), мимо которого мы недавно прошли, прежде чем подняться на мост Белинского.

В 1780-е годы видный зодчий Иван Егорович Старов спроектировал и построил на этом месте собственный трёхэтажный дом, украшенный колоннадой ионического ордера на скруглённом углу. Здесь, на Фонтанке, прошли самые плодотворные годы деятельности Старова, здесь бывали его коллеги и друзья: художник Фёдор Данилович Данилов, занятый росписями Таврического дворца и Троицкого собора Александро-Невской лавры, архитектор Фёдор Иванович Волков, скульптор Федот Иванович Шубин. В начале XIX века Старов продал дом, который потом много раз переходил из рук в руки. В 1879 году архитектор Пётр Станиславович Купинский надстроил здание до четырёх этажей. В угловой части появился эркер и купол на высоком барабане, а также фигурные щипцы, завершающие фасады по улице и по набережной. В 1960-е годы, во время начавшегося комплексного капитального ремонта жилого фонда Ленинграда, были утрачены эркер, купол и щипцы, и теперь на здании вновь некое подобие портика, как когда-то в доме Старова.

Церковь Симеона и Анны

Прямо напротив цирка, на левом берегу Фонтанки, выделяется высокий шпиль колокольни церкви Симеона Богоприимца и Анны Пророчицы (улица Белинского, 4). Это один из старейших храмов Санкт-Петербурга. Он возведён по велению императрицы Анны Иоанновны в 1731-1734 годах зодчим Михаилом Григорьевичем Земцовым в стиле раннего барокко.

По этой церкви до 1923 г. Симеоновскими назывались также улица и мост.

До 1960-х годов с Фонтанки был виден только шпиль и купол, так как церковь загораживали невзрачные постройки. После сноса этих строений вид на церковь открылся, а дом 30 стал угловым, и его фасад вдоль набережной стилизовали под классицизм.

Окинув взглядом панораму левого берега между мостами Белинского и Пантелеймоновским, нетрудно заметить пять домов, имеющих классические колонные портики и треугольные фронтоны, но только три из них были сооружены в XIX веке.

Таков, кстати, дом 26, созданный знаменитым зодчим Андрияном Дмитриевичем Захаровым в 1804-1806 годах. Этот дом строился для именитого петрозаводского гражданина К. Е. Мижуева, разбогатевшего на подрядах при строительстве Михайловского замка. Закруглённый угол свидетельствует о том, что во время строительства соседние участки были «пустопорожними».

Набережная Фонтанки, 26, 28, 30

С домом Мижуева связаны имена многих деятелей русской культуры, нередко его называют «Домом друзей Пушкина». Здесь в 1813 году родился Владимир Александрович

Соллогуб – писатель, поэт, драматург, о котором Белинский писал, что «это талант решительный и определённый, талант сильный и блестящий». Осенью 1823 года поселился знаменитый историк и писатель Николай Михайлович Карамзин, написавший в этом доме 10-й и 11-й тома «Истории государства Российского».В 1830-х годах жильцами дома были Пётр Андреевич Вяземский и Елизавета Михайловна Хитрово.

Весной 1813 года здесь, в квартире своего отца, поправлялся от раны офицер Павел Пестель – будущий руководитель Южного тайного общества.

Соседнее здание (набережная Фонтанки, 24) было возведено 1881-1882 годах в стиле эклектики как собственный доходный дом архитектора Людвига Федоровича Яфа. На третьем этаже бросаются в глаза огромные «брамантные» окна – здесь располагалась барская квартира хозяев, по сути, встроенный особняк. Боковые ризалиты завершены лучковыми фронтонами, в которых можно разглядеть буквы «П» и «К» – начальные буквы фамилии следующих владельцев дома – уральских предпринимателей Поклевских-Козелл.

Набережная Фонтанки, 20, 22, 24

Этот дом также овеян памятью о выдающихся представителях русской культуры, творивших в последние десятилетия XIX века. В 1888-1892 годах в квартире брата Модеста подолгу жил и работал Пётр Ильич Чайковский. С 1880-х по 1898 год (год смерти) здесь жил поэт Яков Петрович Полонский – автор слов известного романса «Мой костёр в тумане светит…». По пятницам в квартире Полонского собирались поэты, ученые и другие интересные люди: писатели Дмитрий Григорович и Фёдор Достоевский, историк Владимир Соловьев, юрист Анатолий Кони, композитор Антон Рубинштейн, поэт Семён Надсон и многие другие.

Дом 22 с колонным портиком и треугольным фронтоном был построен в 1949 году на месте двухэтажного ренессансного строения, сильно пострадавшего во время Великой Отечественной войны. В том старом здании, возведённом по проекту архитектора Егора Ивановича Винтергальтера, около 15 лет прожил выдающийся историк и бытописатель Санкт-Петербурга Михаил Иванович Пыляев. Здесь же во второй половине ХIХ века жил купец Василий Федулович Громов – крупнейший лесопромышленник, почетный гражданин Санкт-Петербурга, просвещенный коллекционер и щедрый меценат-благотворитель. В постсоветское время на фасадной стене были укреплены посвящённые им мемориальные доски.

Создавая послевоенное здание в стиле строгого классицизма, советские архитекторы, очевидно, ориентировались на облик стоящего рядом дома 20, созданного в 1787-1790 годах архитектором Фёдором Ивановичем Демерцовым. В то время особняк принадлежал обер-прокурору правительствующего Сената Петру Васильевичу Неклюдову – сослуживцу и другу поэта Державина. В 1811 году дом приобрёл новый владелец – министр духовных дел и народного просвещения князь Александр Николаевич Голицын, известный как «искоренитель вольнодумства, безбожия и революционной необузданности». По поручению князя особняк перестроили и заново отделали внутренние помещения. В 1815-1818 годах в доме жили директор департамента духовных дел и иностранных вероисповеданий Александр Иванович Тургенев и его младший брат Николай – известный экономист, идейный руководитель Союза благоденствия (предшественника Северного тайного общества). В квартире Тургеневых собирались члены литературного кружка «Арзамас»: Василий Андреевич Жуковский, Пётр Андреевич Вяземский и другие. Часто приходил Александр Сергеевич Пушкин, который, глядя в окно тургеневской квартиры на Михайловский замок, написал оду «Вольность»:

«…Глядит задумчивый певец,

На грозно спящий средь тумана,

Пустынный памятник тирана,

Забвенью брошенный дворец…»

Мы незаметно приблизились к возведенному в 1797-1800 годах Михайловскому замку – последней резиденции императора Павла I.

Главный парадный фасад огромного здания расположен с южной стороны. Въезд обрамлён обелисками тёмного камня и украшен арматурой из воинских доспехов. Дворцовая церковь образует полукруглый выступ на западном фасаде, обращенном к Садовой улице. Северный фасад производит впечатление загородной богатой усадьбы – на уровне второго этажа проходит терраса-балкон, поддерживаемый спаренными колоннами розового мрамора. Широкая лестница украшена статуями Геркулеса и Флоры. Относительно скромный восточный фасад имеет выступ, образованный стенами овального зала императорской столовой.

Проект грандиозного сооружения создал архитектор Василий Иванович Баженов, но из-за его преждевременной кончины строительство осуществил другой зодчий – Винченцо Бренна. При этом был разобран деревянный летний дворец императрицы Елизаветы Петровны из 160 комнат, украшенных зеркалами, скульптурой и фонтанами – помпезное творение великого Растрелли. В этом летнем дворце в 1754 году родился будущий император Павел Петрович, считавший Архангела Михаила своим небесным покровителем. Так новая резиденция императора получила название Михайловский замок.

И днём, и ночью при свете факелов трудились более 6000 тысяч рабочих, не считая мастеров и надсмотрщиков. Бесконечной вереницей вытянулись телеги, доставлявшие строительные материалы: кирпич с разобранной резиденции Екатерины II в Пелле (ныне посёлок Отрадное); мрамор с Исаакиевского собора; паркет с Таврического дворца.

Рвы, подъемные мосты и бастионы с заряженными пушками должны были обеспечить безопасность императора. Но только 40 дней прожил Павел в ещё не просохшем замке, как был убит заговорщиками.

«…Идут убийцы потаенны,

На лицах дерзость, в сердце страх.

………………………………………..

Молчит неверный часовой,

Опущен молча мост подъемный…»

(А. С. Пушкин, ода «Вольность»)

Михайловский замок

За короткое время своего правления Павел I подписал большое количество нелепых указов (о запрете передвижения офицеров в каретах, о запрете ношения круглых шляп, о запрете завязок на чулках и башмаках и так далее и тому подобное). По словам историка Николая Михайловича Карамзина «Павел господствовал всеобщим ужасом, не следуя никаким уставам, кроме собственной прихоти. Наказывал без вины, награждал без заслуги, отнимая постыдность у наказания и обаяние у награды. Безусых юношей производил в генералы. Такое производство потеряло уважение к оным, равно как и ордена: ибо он их не раздавал, а размётывал. Он ежедневно придумывал способы устрашения людей и сам всех более страшился».

Справедливости ради надо отметить, что Павел пресекал злоупотребления, казнокрадство и бюрократизм. Он заставил чиновников Сената работать с пяти часов утра до глубокой ночи, чтобы рассмотреть 11 тысяч дел, которые лежали без движения долгие годы. В Зимнем дворце в начале своего царствования Павел велел прорубить окошко в стене для анонимной подачи прошений. Он лично забирал их и накладывал резолюции, а ключ от комнаты, куда попадали прошения, Павел носил с собой и не доверял никому.

Для снижения цен на подорожавший хлеб император велел продавать его в казённых магазинах.

По инициативе Павла принимались меры для сбережения лесов, начались торговые отношения с Америкой, список можно продолжить.

Александр I, ставший императором после убийства отца, вернул резиденцию в Зимний дворец, а в Михайловский замок после нескольких лет забвения въехало Военно-инженерное училище. Через короткое время замок тоже стали именовать Инженерным. В разное время здесь учились писатели Фёдор Михайлович Достоевский и Дмитрий Васильевич Григорович, военный инженер и композитор Цезарь Антонович Кюи, электротехник Павел Николаевич Яблочков, физиолог Иван Михайлович Сеченов, советский генерал-фортификатор Дмитрий Михайлович Карбышев.

В 1820-х годах по проекту зодчего Карла Ивановича Росси были проведены обширные работы по переформированию микрорайона между Невским проспектом и Невой и между Фонтанкой и Екатерининским (ныне Грибоедова) каналом. Садовая улица была продлена до Невы, Летний сад со стороны Мойки ограничила Пантелеймоновская улица, южнее замка была пробита новая улица, получившая название Инженерной. В ходе этих работ были уничтожены окружавшие замок каналы и подъемные мосты.

В 1917 году Инженерный замок стал местом дислокации женского ударного батальона смерти.

Женские ударные батальоны были созданы Временным правительством главным образом с пропагандистской целью – поднять патриотический настрой в армии и устыдить собственным примером солдат-мужчин, отказывающихся воевать. В ряды «ударниц» записывались дворянки, курсистки, учительницы, работницы. В Петрограде женский батальон сформировала старший унтер-офицер Мария Бочкарёва, что послужило импульсом к формированию женских отрядов в других городах страны (Киев, Минск, Вятка, Полтава, Харьков, Симбирск, Смоленск, Иркутск, Баку, Одесса, Мариуполь). Один из женских батальонов смерти в октябре 1917 года вместе с юнкерами и другими частями принимал участие в защите Зимнего дворца, в котором находилось Временное правительство.

В советский период в здании находились различные учреждения, рядом с которыми продолжало работать инженерное училище.

В настоящее время это величественное сооружение является филиалом Русского музея. С начала 1990-х реставраторы ведут здесь кропотливую работу по воссозданию интерьеров.

Продолжим наш путь мимо Михайловского замка и вернёмся взглядом на левый берег Фонтанки. Дом под номером 18 так же, как и предыдущий дом 20, был построен в конце XVIII века для обер-егермейстера Василия Александровича Пашкова, богатейшего вельможи Екатерининской эпохи.

В старой столице Пашковым принадлежал усадебный дом на Воздвиженке, созданный предположительно по проекту архитектора Василия Ивановича Баженова – Пашков дом. Возведённый на холме напротив Боровицкой башни Кремля он сразу стал достопримечательностью Москвы и на протяжении многих лет вызывал восхищение как одно из самых красивых зданий города (ныне одно из зданий Российской государственной библиотеки). Но отец Василия Александровича, Александр Ильич, предпочитал старой усадьбе «второй дом Пашкова» на Моховой (ныне здание журфака МГУ).

От первоначального строения неизвестного архитектора сохранилась общая композиция фасада с портиком, характерная для классицизма. В 1836 году известный зодчий Альберт Катаринович Кавос перестроил здание для нового владельца – лейб-гусара, графа Василия Васильевича Левашова. Ионический ордер колонн был заменен более пышным коринфским, тимпан фронтона украсился графским гербом, появились эркеры и далёкие от классицизма лепные украшения.

Василий Васильевич в 1847 году приобрёл имение в Осиновой роще под Петербургом по Выборгскому шоссе. Фамилию графа сегодня носит посёлок Левашово и станция Финляндской железной дороги, которая до 1917 года называлась – платформа «Графская».

В 1884-1896 годах в доме жил анатом, автор научной системы физического воспитания Пётр Францевич Лесгафт.

В 1893 году Пётр Францевич на пожертвованные деньги создал в Санкт-Петербурге Биологическую лабораторию, при которой в 1896 году организовал «Высшие научные курсы подготовки воспитательниц и руководительниц физического образования», преобразованные, в дальнейшем в Высшую вольную школу. В 1905 году курсы были закрыты правительством, а Лесгафт был уволен после студенческих выступлений, как неблагонадёжный. В 1918 году школа была возрождена как Естественно-научный институт имени П. Ф. Лесгафта.

Набережная Фонтанки, 16, 18

Соседнее внешне малоприметное здание (набережная Фонтанки, 16) пользовалось в Петербурге дурной славой. Здесь с 1838 года помещалось III отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, а также штаб корпуса жандармов с внутренней тюрьмой. В 1880 году III отделение было преобразовано в Департамент полиции, но смена вывески не изменила к нему отношения – народ его боялся и ненавидел. Примечательно, что в военно-морские училища детей жандармов не принимали.

В этом здании располагалась служебная квартира, которую по должности занимали первые лица всесильного учреждения: Александр Христофорович Бенкендорф, Иван Николаевич Дурново, Вячеслав Константинович Плеве, Иван Логгинович Горемыкин и другие. Мемориальная доска посвящена Петру Аркадьевичу Столыпину, совмещавшему посты председателя совета министров и министра внутренних дел в 1906-1911 годах. Сохранились фотографии ателье Карла Буллы, сделанные в 1914 году, красноречиво свидетельствующие о роскоши интерьеров столовой, гостиной, зимнего сада, вестибюля и парадной лестницы.

В советское время в здании располагались суды различной юрисдикции, продолжающие свою работу и в наши дни.

Следующие два дома, имеющие один номер 14 по набережной Фонтанки, вошли в историю как «дома Олсуфьевых». В 1846 году для состоятельного помещика графа Василия Дмитриевича Олсуфьева, участника войны с Наполеоном, архитектор Андрей Иванович Штакеншнейдер перестроил имевшееся к тому времени строение, которое занимало только правую половину участка. На территории, остававшейся свободной, в 1860 году архитектор Фёдор Николаевич Соболевский возвёл для Олсуфьевых ещё один дом. В 1897 году во время своего последнего приезда в Петербург в одном из домов проживал Лев Николаевич Толстой.

Набережная Фонтанки, 12, 14

В начале XX века внук графа Василия Дмитриевича – Юрий Александрович Олсуфьев – пригласил молодого архитектора Алексея Викторовича Щусева и тот последовательно перестроил оба здания, придав им черты анненского барокко. В 1902 году он перестроил правый дом, украсив его пилястрами под лучковым фронтоном и изящными наличниками окон. Мансардный этаж «спрятался» под высокой кровлей с переломом на голландский манер.

Юрий Александрович Олсуфьев, искусствовед и реставратор, был председателем комитета по возведению храма в память о Куликовской битве (земля, на которой происходило историческое сражение волею судеб принадлежала Олсуфьевым). По всей видимости, перестройка дома на Фонтанке, ставшая первой самостоятельной работой Щусева, настолько понравилась владельцу, что Олсуфьев заказал именно Щусеву проект храма-памятника и тот создал вдохновенное произведение в неорусской версии стиля модерн.
В советское время бывший граф Олсуфьев, работая в мастерской академика Игоря Эммануиловича Грабаря, помог сохранить надвратные иконы кремлёвских башен несмотря на приказ властей их уничтожить.
В 1925 году Юрий Александрович был арестован по обвинению в «контрреволюционной деятельности в целях свержения Советской власти», но вскоре освобождён благодаря заступничеству Шусева, который к тому времени уже был официально признанным главным советским архитектором.
В 1938 году Олсуфьева обвинили в «распространении антисоветских слухов» и по решению «тройки», расстреляли на Бутовском полигоне.

В 1910 году Щусев реконструировал левый корпус, создав таким образом единый барочный ансамбль.

Алексей Викторович Щусев в советское время прославился сооружением Мавзолея Ленина и гостиницы «Москва», изображённой на этикетке «Столичной» водки. Неявная асимметричность главного фасада гостиницы до сих пор даёт повод для пересказа мифа о том, что Сталин якобы подписал проект ровно посередине чертежа, где были совмещены два варианта. На самом деле причиной явились непредвиденные обстоятельства.
Первоначальный проект гостиницы, выполненный молодыми архитекторами Л. И. Савельевым и О.А. Стапраном в постконструктивистском стиле, находился на стадии возведения основного каркаса, когда правительственным чиновникам (или лично Сталину) что-то не понравилось и Щусева пригласили в качестве соавтора, способного спасти проект. Проблема была решена добавлением лаконичного декора в виде восьмиколонного портика и аркад в центе фасада и в верхнем ярусе боковых башен.
В 1937 году публикацией в газете «Правда» началась компания против Щусева. Он был исключён из Союза архитекторов, отстранён от всех проектов, но ареста и ссылки не последовало, а когда вернулся к работе над гостиницей – одна башня была уже построена по старому проекту.
Алексей Викторович Щусев скончался в 1949 году и был похоронен на престижном Новодевичьем кладбище.

Завершает маршрут угловой четырехэтажный жилой дом (наб. Фонтанки, 12), построенный в 1947-1949 годах по проекту выдающегося ленинградского зодчего Евгения Адольфовича Левинсона в соавторстве с Андреем Александровичем Грушке. Архитекторы удачно вписали здание в окружение, поместив в центр фасада со стороны набережной изящный эркер и «кокошник», украшенный лепниной. Декоративное убранство напоминает о недавней победе в войне: в медальонах фриза помещены изображения воинов в касках и женщин-тружениц. Отдельно в уровне третьего этажа со стороны улицы Пестеля присутствуют медальоны с изображением Нарвских ворот – одного из символов подвига Ленинграда, часто изображавшихся на плакатах времен Блокады. Обращает на себя внимание несоразмерно мощный гранитный цоколь, давший повод местным острословам придумать прозвище «царь – цоколь».

Прогулка четвертая

Моховая улица

Моховая начинается от улицы Чайковского (бывшей Сергиевской) и проходит до улицы Белинского (бывшей Симеоновской). Она была проложена в 1720-х годах в слободе хамовников (так в те времена называли ткачей, занимавшихся выделкой парусины для нужд Партикулярной верфи и Адмиралтейства) и называлась Хамовой. Ближе к концу XVIII века её название трансформировалось в Маховую, а с 1826 года окончательно закрепилось – Моховая.

До середины XIX века на улице сохранялись небольшие домики, по сторонам тянулись деревянные тротуары и неглубокие канавы для отвода дождевой воды. Затем облик улицы стал интенсивно меняться, превращаясь в полноценный городской район. Появились живописные особняки и представительные доходные дома. В архитектуре зданий преобладает эклектика, но есть и дома в стиле модерн, а в самом конце улицы сохраняется ценный памятник архитектуры раннего барокко – церковь Симеона и Анны.

Во время нашей прогулки, которую мы начнём от улицы Чайковского, возле некоторых домов мы сделаем остановку, какие-то бегло осмотрим на ходу, а какие-то пропустим вовсе.

Улица Моховая, 2

Угловое здание в начале улицы (Моховая, 2) было построено в 1858 году придворным архитектором Ипполитом Антоновичем Монигетти для графа Павла Сергеевича Строганова – представителя богатого и знатного рода Строгановых, государственного деятеля и дипломата. О бывших хозяевах напоминает вензель из 2-х сплетённых букв «С», сохранившийся на балконе. Благородный облик особняка совершенно исказила надстройках двух этажей, проведённая в советский период, когда здесь размещались различные организации. Из интерьеров с графских времён сохранились только беломраморная лестница и Дубовый кабинет. В настоящее время здание занимает гуманитарный факультет Института информационных технологий, механики и оптики.

Улица Моховая, 4, 6

Фасад соседнего дома 4, возведённого в 1867 году по проекту архитектора Николая Фёдоровича Брюлло, украшает крупный аркатурно-колончатый пояс, в котором особенно выразительны витые колонки третьего этажа.

Этот новый для Петербурга архитектурный прием нашёл отражение и на фасаде следующего дома (Моховая, 6), который архитектор Михаил Алексеевич Макаров в 1869-1871 годах построил для тайного советника Александра Григорьевича Тройницкого, заведовшего статистическим комитетом Министерства внутренних дел.

Внук Александра Григорьевича, Сергей Николаевич Тройницкий, в 1908 году был принят на службу в императорский Эрмитаж, участвовал в работе комиссии при Временном правительстве по вопросу о государственном флаге и гербе, а потом стал первым выборным директором Государственного Эрмитажа. Но в 1927 году, когда начались гонения на, так называемых, «бывших» он был переведён в отдел прикладного искусства заведующим, а потом был «вычищен по первой категории» без права работать в Эрмитаже. С конца 1920-х Тройницкому пришлось участвовать в качестве консультанта и эксперта в работе печально известной конторы «Антиквариат», занимавшейся распродажей музейной коллекции. «Мы не продаем, а просто все отдаем за бесценок и без всяких гарантий» – писал он начальству. В 1935 году Тройницкого сослали на три года в Уфу, после чего он обосновался в Москве, где жил крайне тяжело. Знания опального искусствоведа неожиданно понадобились после войны – оказалось необходимым разобрать вывезенные из Германии коллекции, проконсультировать крупных военноначальников об их «трофеях». Сергея Николаевича приняли в Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина на высокую должность, но здоровье уже было подорвано и в 1948 году его не стало.

В этом доме жил замечательный хирург Николай Васильевич Склифосовский, который в 1893-1900 годах занимал должность директора Клинического института великой княгини Елены Павловны (ныне Медицинская академия последипломного образования, Кирочная, 41)

Улица Моховая, 10

Дом 10 был построен в 1780-х годах для графа Андрея Павловича Шувалова – разностороннего деятеля екатерининской эпохи, писателя и переводчика, ученика и корреспондента Вольтера.

По свидетельству князя Петра Андреевича Вяземского, друга А. С. Пушкина, «… он [Шувалов] исправлял грамматические письма императрицы к Вольтеру. Даже когда бывал он в отсутствии, например, в Париже, получал он черновую от императрицы, очищал ошибки, переписывал исправленное и отправлял в Петербург, где Екатерина, в свою очередь, переписывала письмо и таким образом в третьем издании посылала его в Ферней» (Ферней – городок, где жил Вольтер – В.П.).

В середине XIX века особняк был перестроен, и с тех пор фасад этого трехэтажного дома сохраняет черты эклектики с преобладанием элементов барокко.

Улица Моховая, 14

Участок дома 14 с двухэтажным строением в 1886 году приобрела жена доктора медицины Ольга Ивановна Либих, для которой в 1905 году вместо старого был выстроен пятиэтажный доходный дом по проекту архитектора Фёдора Ивановича Лидваля. Фасад имеет асимметричную композицию: справа – эркер, слева – ризалит. Украшением служит темно-серый рустованный гранит первого этажа, розово-серая штукатурка и немногочисленные светлые декоративные детали. В 1916 году наследники продали дом коммерции советнику Леониду Моисеевичу Вургафту, владельцу «Голубой дачи» на Каменном острове.

На месте домов 18 и 20 в первой половине XVIII века находилась обширная усадьба графа Андрея Ивановича Ушакова, генерал-аншефа, начальника Тайной канцелярии в 1731-1746 годах.

Ушаков выдвинулся ещё при Петре I участием в деле царевича Алексея. По мнению историка Дмитрия Николаевича Батыш-Каменского «Управляя тайной канцелярией, он [Ушаков] производил жесточайшие истязания, но в обществах отличался очаровательным обхождением и владел особенным даром выведывать образ мыслей собеседников».
А вот мнение советского исследователя Евгения Викторовича Анисимова: «Генерал Ушаков руководил тайной канцелярией при пяти монархах. И со всеми он умел договариваться! Сначала он пытал Волынского, а потом Бирона. Почему? Потому что между главой государства и начальником сыска есть некая связь. Они знают грязные тайны. А потому всегда находят общий язык. Ушаков был профессионалом, ему было все равно, кого пытать».

После Ушакова участок неоднократно переходил из рук в руки вплоть до 1917 года. В 1844 году архитектор Александр Петрович Гемилиан возвёл трехэтажный дом с двумя ризалитами, который с небольшими изменениями дошёл до наших дней.

В 1928-1937 годах здесь жил замечательный человек – морской офицер, писатель, переводчик, энтузиаст джаза Сергей Адамович Колбасьев.

Сергей Адамович собрал коллекцию джазовых пластинок числом более пятисот и с 1932 года вёл на Ленинградском радио регулярные беседы о джазе, рассказывая о таких музыкантах, как Луи Армстронг, Дюк Эллингтон, Ред Николз. В квартире на Моховой возник своеобразный джаз-клуб, где собирались исполнители и любители джаза. В 1937 году Колбасьев был обвинён по статьям 58-1а (измена Родине) и 58-10 (контрреволюционная агитация). Расстрел. О его смерти стало известно лишь после реабилитации, последовавшей 2 июля 1956 года. Мемориальная доска, установленная в 2007 году, выглядит как надгробная плита.

Улица Моховая, 22

Примечателен большой 4-х этажный дом 22, выходящий фасадом и на улицу Пестеля, который вошёл в городскую топонимику, как «Дом с грифонами». Мифологические существа с птичьими головами восседают на колоннах и «служат» опорами для балконов. Это собственный доходный дом архитектора Александра Христофоровича Пеля, построенный в 1835-1846 годах. Александр Христофорович прожил долгую жизнь (93 года), плодотворно трудясь на ниве рядовой застройки.

Улица Моховая, 24

На другом углу с улицей Пестеля находится обычный с виду дом 24, история которого является ярким примером того, как в Петербурге, создавался, так называемый, «архитектурный фон».

В начале XIX века это был двухэтажный особняк, авторство которого установить не удалось. Прошло время, сменились владельцы и в 1840 году архитектор Егор Тимофеевич Цолликофер надстроил 3-й этаж, превратив особняк в собственный доходный дом. А по прошествии ещё 30-и с лишним лет, в 1874 году, по проекту архитектора Августа Ивановича Аккермана дом стал четырехэтажным. Последнюю точку поставили советские архитекторы, надстроив ещё один этаж после Великой Отечественной войны. Сегодня фасад 5-и этажного здания выглядит цельным и трудно поверить, что формировался он на протяжении 150 лет.

История следующего дома 26 богата именами выдающихся деятелей культуры. В трехэтажном лицевом строении и дворовых флигелях, возведённых в начале XIX века, в 1831-1833 годах проживал богатый помещик Павел Васильевич Энгельгардт, у которого комнатным казачком служил крепостной Тарас Шевченко, рисовавший каждую свободную минуту. В этот дом приходили художники Карл Брюллов и Алексей Венецианов, взявшие на себя хлопоты о выкупе Шевченко из крепостной зависимости.

В 1833-1835 годах, вернувшись из поездки по Италии, здесь квартировал Михаил Иванович Глинка. В этот период он работал над оперой «Жизнь за царя», после премьеры которой в 1836 году, Глинка написал матери: «Публика приняла мою оперу с необыкновенным энтузиазмом, актёры выходили из себя от рвения… государь-император… благодарил меня и долго беседовал со мною…». Огромный успех способствовал назначению композитора капельмейстером Придворной певческой капеллы.

Мемориальная доска свидетельствует о проживании в этом доме ещё одного известного соотечественника – Владимира Васильевича Стасова – художественного и музыкального критика, историка искусства, этнографа и общественного деятеля.

В доме на Моховой Владимир Васильевич занимал просторную квартиру из 14 комнат, в которой часто собирались члены созданного им художественного объединения композиторов, названного им же «могучей кучкой» (Милий Алексеевич Балакирев, Модест Петрович Мусоргский, Александр Порфирьевич Бородин, Николай Андреевич Римский-Корсаков и Цезарь Антонович Кюи). Стасов с его всесторонними познаниями стал духовным лидером кружка и именно он индивидуально для каждого интуитивно подбирал темы для творчества.

В 1878 году Иван Сергеевич Тургенев написал: «Спорь с человеком умнее тебя: он тебя победит… но из самого твоего поражения ты можешь извлечь пользу для себя. Спорь с человеком ума равного: за кем бы ни осталась победа – ты по крайней мере испытаешь удовольствие борьбы. Спорь с человеком ума слабейшего… спорь не из желания победы; но ты можешь быть ему полезным. Спорь даже с глупцом; ни славы, ни выгоды ты не добудешь; но отчего иногда и не позабавиться? Не спорь только с Владимиром Стасовым!».

Фрагмент фасада, дом 26

Дом 26 существующий ныне вид приобрёл в 1913 году при последнем владельце – графе Александре Николаевиче Граббе, начальнике Собственного Его Величества конвоя. Архитектор Сергей Григорьевич Гингер полностью перестроил всё домовладение, повысив этажность и возведя дополнительные корпуса. «Барскую» 30-и комнатную квартиру владельца зодчий разместил на 3-м этаже. Поскольку окна квартиры выходили и на улицу, и во двор, дворовой фасад получил оформление в виде итальянского палаццо, украшенного скульптурными изображениями воинов и патрициев. На лицевом фасаде был помещён фамильный герб графа, изображающий двух казаков, попирающих голову в чалме.

В советское время здесь жил известный виртуоз – балалаечник Борис Сергеевич Трояновский – об этом напоминает ещё одна мемориальная доска.

Соседний участок (Моховая, 28) в 1877 году приобрёл архитектор, профессор, ректор Академии художеств Александр Иванович Резанов.

В Академии художеств Александр Иванович Резанов проходил курс наук в классе Константина Андреевича Тона и с 1838 года участвовал в качестве помощника во всех проектах своего учителя. Таковыми были строительство Храма Христа Спасителя (Резанов разрисовывал интерьеры храма), Большой Кремлевский дворец и Малый театр в Москве. В Петербурге авторству Резанова принадлежит здание дворца великого князя Владимира Александровича на Дворцовой набережной (Дворцовая наб., 26) и не сохранившаяся церковь Бориса и Глеба на Синопской набережной.

В квартире на Моховой проходили собрания членов Петербургского общества архитекторов, основателем и бессменным председателем которого он был.

Ученики профессора – Иероним Севастьянович Китнер и Виктор Александрович Шретер, построили на участке четырехэтажный дом без изысканных украшений. Строгий фасад оживляли эркер в центре и окна 2-го этажа, обрамленные полуколоннами и треугольными сандриками. В 1912 году дом приобрело страховое общество «Россия», по заданию которого архитектор Владислав Станиславович Карпович надстроил лицевой флигель на один этаж и возвёл во дворе несколько жилых шестиэтажных корпусов.

В этом доме с 1922 года и до дня кончины (1961 год) жил основатель и бессменный руководитель Ленинградского Театра юных зрителей, народный артист СССР Александр Александрович Брянцев.

Здесь же прошли последние 10 лет жизни (1937-1947 годы) врача и ученого Андрея Львовича Поленова, основателя отечественной травматологии и нейрохирургии.

На доме 30 установлена мемориальная доска, которая повествует о проживании (1843-1869 годы) композитора Александра Сергеевича Даргомыжского. Здесь он написал оперы «Русалка», «Эсмеральда», «Каменный гость», многие романсы. Кстати, памятная доска была установлена в 1911 году Музыкально-историческим обществом графа Александра Дмитриевича Шереметева.

Улица Моховая, 30, 32

В доме 32 прошла короткая, но творчески яркая жизнь (1941-1984 годы) проникновенного исполнителя романсов Валерия Агафонова, нашего современника. Об этом свидетельствует установленная в 2000 году мемориальная доска.

Ещё одна доска посвящена Василию Александровичу Сокову – основоположнику советской шашечной школы, мастеру шашечных композиций, погибшему в 1944 году в боях под Нарвой.

Мы подошли к одной из жемчужин Моховой улицы (Моховая, 34) – трёхэтажному зданию, отделанному мрамором, камнем и лепниной. Высокий щипец в готическом стиле имеет украшение в виде плюмажа, как на дворянском гербе. Мраморная парадная лестница обрамлена бюстами и статуями.

История застройки этого узкого и глубокого участка прослеживается с начала XIX века, но особого интереса не представляет. С 1874 года участок находился во владении гвардии поручика Владимира Александровича Стенбок-Фермора – одного из представителей многочисленного графского рода, имеющего шведские и шотландские корни. В 1902 году для дочери графа, Натальи Владимировны, по проекту архитектора Александра Игнатьевича Владовского началось строительство особняка. Наталья Владимировна была замужем за генералом Владимиром Михайловичем Безобразовым, поэтому на эркере над входом изображен фамильный герб Безобразовых, а под одним из окон вензель хозяйки – «Н» и «Б».

В сентябре 1914 года дом был куплен правительством для канцелярии Совета министров.

Улица Моховая, 34, 36

В советское время, в 1928 году в бывшем особняке расположился Техникум сценических искусств, который с годами оброс титулами и сегодня носит название Академии театрального искусства. Здесь преподавали Леонид Сергеевич Вивьен, Николай Павлович Акимов, Василий Васильевич Меркурьев, Георгий Александрович Товстоногов, Игорь Петрович Владимиров, всех просто не перечислить. Среди выпускников института: Борис Чирков, Николай Черкасов, Николай Симонов, Юрий Толубеев, Аркадий Райкин и многие другие выдающиеся артисты.

Соседний трёхэтажный особняк с богатой наружной и внутренней отделкой (Моховая, 36) построен в 1902-1903 годах по проекту архитектора Евгения Романовича Баха для графа Николая Сергеевича Строганова (брат Николая Сергеевича, Павел Сергеевич, владел особняком в начале улицы (Моховая, 2).

В 1919 году на третьем этаже обосновалось издательство «Всемирная литература», созданное Максимом Горьким для перевода на русский язык и издания избранных зарубежных литературных произведений. В большом зале два раза в неделю заседала редакционная коллегия, в работе которой активно участвовали Александр Блок, Корней Чуковский, Евгений Замятин, Анна Ахматова и другие известные литераторы.

Богатейшее книжное собрание издательства находилось здесь до 1950 года. Его основу составляли около семидесяти тысяч книг на иностранных языках, национализированных, а фактически реквизированных в пользу издательства в дворянских особняках.

С 1950-х годов уже многие десятилетия бывший особняк занимает Санкт-Петербургский музыкальный колледж имени М. П. Мусоргского, снискавший славу «второй консерватории». Среди его выпускников известные композиторы: Василий Соловьев-Седой, Никита Богословский, Георгий Свиридов, много народных и заслуженных артистов.

Дом 38 несколько казарменного вида был построен в 1840 году для глазной лечебницы по проекту архитектора Иосифа Ивановича Шарлеманя. На первом этаже размещалась амбулатория с отдельным входом и женское отделение, на втором – мужское отделение, на третьем – квартира директора. Со временем появилось детское отделение и флигель для платных больных.

Улица Моховая, 38

В народе эту больницу называли «лечебница Лерхе» – по имени основателя и директора Василия Васильевича Лерхе, который после окончания Дерптского университета участвовал в войне 1812 года полковым лекарем. В 1823 году он получил звание лейб-окулиста и добился разрешения на создание новой больницы. К 1834 году число больных превысило 7 тысяч в год, что и привело к сооружению нового здания для глазной лечебницы. После смерти Василия Васильевича пост директора занял его сын, а клиника превратилась в один из центров русской практической офтальмологии. Бюст Лерхе и сегодня встречает посетителей на главной лестнице.

В лечебницу обращались за помощью не только петербуржцы, но и жители других губерний. С 1890 года при больнице действовали трехмесячные курсы для земских врачей, в сельскую местность выезжали особые летучие медицинские отряды.

Как лучшее глазное лечебное заведение в России, больница в 1893 году участвовала во Всемирной выставке в Чикаго, а в 1900 году на Парижской выставке получила бронзовую медаль и диплом.

В советское время на базе больницы был создан Научно-исследовательский институт глазных болезней.

Улица Моховая, 44, 46

Дом 44 приобрёл существующий вид в 1882 году, когда был перестроен по проекту архитектора Сергея Александровича Баранкеева. Фасад в стиле эклектики в уровне 3-го и 4-го этажей украшают женские головки и причудливый декор в виде переплетенных музыкальных инструментов.

А вот угловой дом 46 был возведён раньше, в 1860 году, по проекту архитектора Дмитрия Степановича Черненко, как доходный при церкви Симеона и Анны. В 1901 году гражданский инженер Василий Антонович Косяков достроил его до шести этажей, придав фасаду черты модерна.

Церковь Симеона и Анны

Завершает четную сторону Моховой улицы церковь Симеона и Анны – один из старейших храмов в Петербурге.

Первая деревянная церковь с башенкой и шпицем над алтарной частью была построена на этом месте в 1714 году в память о рождении старшей дочери Петра I – Анны Петровны. Строение естественным образом обветшало и уже во время царствования Анны Иоанновны по проекту архитектора Михаила Григорьевича Земцова была возведена новая каменная церковь в стиле раннего барокко. Установкой шпиля над колокольней занимался искусный голландский мастер Герман (Нарман) ван Болос, которого называли «разных художеств мастер». Над южным порталом укрепили картуш с личным гербом императрицы. 27 января 1734 года в её присутствии церковь была освящена во имя Святых Праведных Богоприимца Симеона и Анны Пророчицы. Храм был объявлен придворным и здесь проходили особо торжественные богослужения, а прилегающие площадь, улица и мост через Фонтанку стали Симеоновские.

В 1938 году церковь закрыли и использовали как склад. Во второй половине 1950-х в ней разместили один из отделов института проектирования гидроэлектростанций, а в 1972 году передали для нужд метеорологического музея. С 1991 года в церкви возобновлены богослужения.

Улица Белинского, 5

На противоположной стороне улицы Белинского, напротив церкви, возвышается доходный дом братьев Латониных (Белинского, 5), построенный в 1911 году по проекту архитектора Ивана Петровича Володихина. Самая выразительная часть здания – центральный эркер с щипцом, напоминающим скатную крышу с дымовой трубой сбоку. Крайне необычно оформлена и входная группа: под, казалось бы, одной аркой, замаскирован проход-проезд во внутренний двор и вход в парадную. Визуально арка продолжается панорамным остеклением на втором этаже, а «замковым камнем» служит интересный маскарон, оформленный в стилистике северного модерна.

Улица Белинского, 11

Неподалёку от дома Латониных находится ещё одно здание в стиле модерн (Белинского, 11), возведённое в 1912-1913 годах архитектором Александром Львовичем Лишневским. В декоре дома использованы многочисленные рельефные изображения, имеющие, как обычно у Лишневского, самые невероятные позы и физиономии.

Мемориальная доска повествует о проживании здесь замечательного русского художника, «мастера живописи, рисунка и детской книги» Владимира Васильевича Лебедева.

В конце своего жизненного пути художник утверждал, что его творчество сформировала духовная атмосфера двадцатых годов. Его произведения этой поры, бесспорно, принадлежат к числу важнейших достижений русского авангарда. На протяжении всей своей жизни Лебедев работал как художник детской книги. В 1924 году в Петрограде он стал художественным редактором вновь созданного Детского отдела при Госиздате (литературным редактором отдела был Самуил Маршак).
Наиболее интересные оригинальные работы Владимира Васильевича находятся в Русском музее, Третьяковской галерее и в Музее изобразительных искусств им. А.С. Пушкина.

На углу улицы Белинского и набережной Фонтанки находится бывший собственный дом видного зодчего Ивана Егоровича Старова (Белинского, 1), построенный в 1780-е годы. Тогда он был трёхэтажным с колоннадой ионического ордера на скруглённом углу. В 1879 году архитектор Пётр Станиславович Купинский надстроил здание до четырёх этажей, украсив угловую часть эркером и куполом на высоком барабане, которые бесследно исчезли в 1960-е годы.

Перейдём на четную сторону Моховой улицы и отправимся в обратный путь, задерживаясь напротив интересных зданий, какие-то пропуская, а некоторые бегло осматривая на ходу.

Дом 45 стал пятиэтажным и приобрёл черты модернизированной неоклассики в 1912 году по проекту архитектора Андрея Васильевича Кащенко. На фасаде выделяются стилизованные изображения сов и парные фигурки путти.

Улица Моховая, 39

Домом 39 с 1840-х и до 1917 года владели купцы-старообрядцы Пиккиевы, по заказу которых в 1881 году гражданский инженер Сергей Александрович Баранкеев возвёл 4-й этаж и полностью изменил фасад в стиле эклектики. Здесь находилась единственная в Петербурге молельная Поморского согласия. В советское время это был обычный жилой дом с коммунальными квартирами.

В 1920-1930-е годы здесь жили драматург Евгений Львович Шварц и будущий балетмейстер Леонид Вениаминович Якобсон.

Леонид Вениаминович Якобсон не был ни политиком, ни борцом за права человека, но вся его жизнь – это сгусток трагической борьбы с властью. Его личность оказалась совершенно несовместима с тоталитарной советской системой. Балетный критик Нина Николаевна Аловерт написала об этом выдающемся
человеке: «Его мышление было абсолютно самобытным, его фантазия была неистощима. <…> Но он не сделал и половины из того, что мог бы сделать». Заглавие книги другого выдающегося балетмейстера Михаила Фокина «Против течения», как нельзя лучше отражает жизнь и творчество Леонида Якобсона. За огромнейшим успехом и самыми высокими государственными наградами (Сталинская премия за балет «Шурале» в 1951 году) следовала очередная опала, разгромная критика, увольнение из театра.
Перемены наступили только когда министр культуры Пётр Нилович Демичев взял Якобсона под собственную защиту. Но радость была недолгой – в октябре 1975 года Леонида Вениаминовича не стало.
Однако на Волковом кладбище хоронить Якобсона не разрешили. Вдове было указано: «Театр он сделал, а народного артиста он себе не сделал. А там мы хороним только народных артистов СССР». Великому балетмейстеру дозволено было упокоиться на Богословском кладбище.
Ныне хореографические работы Леонида Якобсона признаны мировой классикой, его имя носит балетный театр – Театр Леонида Якобсона.

Тенишевское училище

Мы подошли к красивому зданию бывшего Тенишевского училища (Моховая, 33-35), построенного в 1898-1900 годах по проекту архитектора Ричарда Андреевича Берзена. На фасаде бросаются в глаза открытые металлические балки, декорированные розетками из кованого железа. В лицевом корпусе располагались амфитеатр-лекторий, вмещавший 600 человек, и помещения для занятий, а в дворовых флигелях – галерея-оранжерея, обсерватория, лаборатории. Классные комнаты освещались через огромные окна, а в вечернее время «отражённым от потолка, рассеянным электрическим светом – дуговыми лампами с опрокинутыми абажурами» (журнал «Зодчий», 1902 г.)

Князь Вячеслав Николаевич Тенишев основал учебное заведения нового типа с целью дать молодым людям хорошее и максимально адаптированное к практической жизни образование.

Тенишев был одним из богатейших российских предпринимателей, этнографом и меценатом.
«Это был человек с железной волей, сильный духом. <…> Его считали крупным дельцом, умным, решительным человеком, создавшим много крупных коммерческих предприятий. В обращении он был добродушен, в манерах, туалете – более чем прост. <…> Для него не существовало ни предрассудков, ни препятствий в достижении раз поставленной цели. Редкий тип человека, настоящий самородок!» – так характеризовала своего супруга Мария Клавдиевна Тенишева, покровительница художников и общественный деятель, чья слава со временем затмила многочисленные, но совсем не публичные заслуги мужа.
Журнал «Босс» в 2012 году писал о Тенишеве: «Князь, человек умный и дальновидный, прекрасно видел, что представляет собой Россия на рубеже XIX и ХХ веков, и какие взрывы сулят бурлящие в ней политические страсти. Управлять такой огромной, неспокойной и социально разнообразной страной, чтобы сохранить стабильность, можно только если знаешь, кем управляешь – а эти бесценные знания дают этнография и социология. Ну и, конечно, во главе общества должны стоять образованные и толковые люди, а для этого их нужно правильно воспитать – это дело педагогики. Именно поэтому в 1897 году Тенишев открыл в Санкт-Петербурге Этнографическое бюро, а в 1898 году создал там же передовую привилегированную частную общеобразовательную школу, спустя два года преобразованную в училище.

Здесь не было классических языков, зато делался упор на английский и немецкий языки, математику, естественнонаучные дисциплины, а также законоведение, счетоводство, товароведение, экономическую географию и другие предметы. Обучение длилось восемь лет, и все это время учащиеся обходились без отметок и школьной формы. Особая роль отводилась общеобразовательным экскурсиям по Санкт-Петербургу и его пригородам, участию студентов во всякого рода научных экспериментах, физическому развитию и здоровому образу жизни.

Среди выпускников Тенишевского училища – поэт Осип Мандельштам и писатель Владимир Набоков.

В 1900-х годах в амфитеатре-лектории проходили литературные вечера, на которых выступали Валерий Брюсов, Владимир Маяковский, Сергей Есенин, Игорь Северянин, Николай Гумилёв, Александр Блок.

В 1914 году состоялось первое использования лектория в качестве театра – Всеволод Мейерхольд осуществил здесь постановки «Балаганчика» и «Незнакомки» по произведениям Блока, а в 1920-х на этой площадке надолго обосновались коллективы Театра Юных Зрителей и Театра Кукол. В 1970 году здание Тенишевского училища было передано Академии театрального искусства и используется как учебный театр по сей день.

Дом страхового общества Россия

Неподалёку находится бывший доходный дом страхового общества «Россия» (Моховая, 27-29), которое приумножало свои капиталы, вкладывая средства страхователей в строительство доходных домов. Архитектор Леонтий Николаевич Бенуа, которому Общество в 1887 году заказало проект нового доходного дома по этому адресу, писал: «Часть этого обширного места уже была застроена архитектором А.Ф. Красовским в стиле, как тогда говорили, «Генрих IV». Я спроектировал большой cur d'honneur, слева поставил флигель в характере французской архитектуры (камень с кирпичем), а главное здание – в стиле французского ренессанса (сгоревшего дворца Тюильри). Ансамбль получился богатый и интересный».

Внутреннюю отделку зданий и художественную ограду двора-курдонера создавал художник-архитектор Николай Дмитриевич Прокофьев, поместивший во дворе, напротив изящных ворот, метеорологический прибор (термометр, часы и барометр).

В 1900 году, сразу по окончании строительства, в новом жилом комплексе сняли квартиры зажиточные петербуржцы: министр финансов, а затем председатель Совета министров Владимир Николаевич Коковцов, первый министр торговли и промышленности тайный советник Василий Иванович Тимирязев, граф Иван Васильевич Стенбок-Фермор семья представителей дворянского рода Дурново. В 1910-х годах левый корпус здания занимало посольство Болгарии. Роскошные интерьеры квартир того времени и помещений посольства можно представить по сохранившимся фотографиям ателье Карла Буллы. После 1917 года квартиры именитых квартиросъёмщиков были превращены в коммуналки.

На соседнем участке (Моховая, 25) в 1862 году по проекту гражданского инженера Евгения Петровича Дмитревского для набожного царскосельского купца Тимофея Осиповича Туранова был выстроен трехэтажный каменный угловой дом. В левой части участка тогда же воздвигли часовню Иоанно-Богословского Череменецкого монастыря, просуществовавшую до 1931 года (место часовни выдаёт встройка, отличающаяся от основного здания). А жилой дом в 1878 году был надстроен четвертым этажом по проекту гражданского инженера Андрея Андреевича Бертельса, при этом фасады получили прихотливый лепной декор.

Улица Моховая, 15

За перекрёстком с улицей Пестеля привлекает внимание четырехэтажный особняк банкира Маврикия Валентиновича Штифтера (Моховая, 15), построенный по проекту архитектора Любомира Любомировича Хойновского в стиле модерн. Достаточно строгий асимметричный фасад дома облицован плитами серого камня и прорезан окнами разной формы. Левая часть завершена полукруглым фронтоном с овальным окном «бычий глаз». В картуше некогда красовалась буква «S» (начальная буква фамилии владельцев в латинском написании).

Внутри сохранилась мраморная винтовая лестница с изысканной решеткой и лифтом, а также интерьеры парадных залов и гостиных с аутентичными люстрами, каминами и наборными паркетами из драгоценных пород дерева.

Работы по внутренней отделке банкирского особняка были завершены в конце октября 1917-го, так что семейство Штифтеров так и не успело обжить свой дом.

В советский период в национализированном особняке располагались различные организации. В настоящее время – Международный благотворительный фонд имени академика Д. С. Лихачева.

Улица Моховая, 11

В доме 11, построенном в 1873 году по проекту архитектора Николая Павловича Высоцкого, в 1913-1917 годах размещался Императорский Всероссийский аэроклуб, который от имени государя-императора патронировал великий князь Александр Михайлович. Фотограф ателье Карла Буллы запечатлел великого князя в стенах этого дома среди участников 3-го воздухоплавательного съезда.

В советский период здесь какое-то время жила Валерия Сергеевна Срезневская – одноклассница Анны Ахматовой, дружба с которой продолжалась около 70 лет. Анна Андреевна нередко бывала у подруги, которой посвятила несколько стихотворений.

В 1940-е годы в доме 11 жила блестящая комедийная и характерная актриса Елена Маврикиевна Грановская, пик популярности которой пришёлся на дореволюционные годы. В легких комедиях и водевилях она представала то живой и легкомысленной, то лукавой и эксцентричной, то смелой и властной. В 1940-1950-е годы свои лучшие роли актриса сыграла на сцене Большого Драматического театра.

Внешне неприметный дом 7 хранит память о выдающемся океанографе, полярном исследователе, кораблестроителе и флотоводце вице-адмирале Степане Осиповиче Макарове, который жил здесь в 1892-1897 годах. Макарову принадлежит изобретение нового класса кораблей – минного транспорта (для доставки к месту боевых действий группы минных и торпедных катеров), разработка русской семафорной азбуки, а также инициатива использования ледоколов для освоения Северного морского пути.

В 1920-е годы в этом доме жил театральный режиссер и педагог Сергей Эрнестович Радлов.

Трагическое стечение обстоятельств привело к тому, что кавалер ордена Трудового Красного Знамени и Заслуженный деятель искусств РСФСР Сергей Радлов был на долгие десятилетия, вычеркнут из истории советского театра.
В марте 1942 года театр, созданный Радловым, был эвакуирован в Пятигорск, который уже в августе был внезапно занят фашистами. По требованию оккупационных властей театр возобновил работу и в дальнейшем был перемещён в Запорожье, затем в Берлин и, наконец, в Париж, где артистов освободили англо-американские войска. По предложению советской миссии в 1946 году Радлов с женой вернулись в СССР, но прямо у трапа самолёта, они были арестованы по обвинению в измене Родине и сотрудничестве с оккупантами. После освобождения Сергей Эрнестович обосновался в Риге (жена умерла в лагере), так как в Москве и Ленинграде жить ему было запрещено. Только в 1957 году Радлова реабилитировали, но через год его не стало.

Улица Моховая, 3

Дом 3, принадлежавший с середины XIX века тайному советнику и видному дипломату Михаилу Михайловичу Устинову, в 1857 году избрал для проживания известный писатель Иван Александрович Гончаров. Здесь он написал роман «Обрыв» и многие другие произведения. В «сумрачной», по словам писателя, квартире окнами во двор не раз бывали Дмитрий Васильевич Григорович, Алексей Константинович Толстой, Алексей Фиофилатович Писемский и многие другие. Иван Александрович прожил здесь более 30 лет, о чем повествует памятная доска, установленная через два года после смерти писателя в 1893 году.

В 1875-1876 годах по проекту архитектора Виктора Александровича Шретера фасад здания был богато оформлен в стиле второго барокко, что сделало его заметно похожим на находящийся неподалёку особняк Бутурлиной (Чайковского, 10), о котором речь впереди.

Особняк Устинова повторил судьбу многих своих собратьев, пройдя путь от блистательного жилища для персон из высшего общества до рядовой постройки, предназначенной для размещения различных служб и предприятий. В настоящее время здесь размещается Управление Северо-Западного округа Госгортехнадзора России.

Дом 1, расположенный на угловом участке, в 1770 году приобрёл Фридрих Виллимович фон Боур (Баур) – один из самых известных военных инженеров второй половины XVIII века. По его чертежам и под его непосредственным руководством проделан огромный объём работ как в Санкт-Петербурге, так и за пределами столицы. Бывший «Баурский дом» оставался в частном владении до начала 1840-х годов, когда его приобрело военное ведомство для размещения штаба генерал-фельдцехмейстера – начальника артиллерии.

В советское время в здании размещались различные учреждения, а в послевоенный период – онкологическая больница.

Вот и подошло к концу наше путешествие по Моховой улице, но, прежде чем расстаться, обратим внимание на здание, которое замыкает перспективу Моховой улицы – особняк статс-дамы Елизаветы Михайловны Бутурлиной (Чайковского, 10). Это здание, построенное в 1860 году и напоминающее пышные дворцы XVIII века, одна из лучших и наиболее ярких работ архитектора Гарольда Эрнестовича Боссе. Центральный и два боковых ризалита, завершённые лучковыми фронтонами, придают фасаду объемность. По второму этажу проходит широкая терраса, имеющая ажурное ограждение. К сожалению, не дошли до наших дней статуи и вазы находившиеся над карнизом, а также герб Бутурлиных над аркой ворот.

Улица Чайковского, 10

В 1878 году особняк приобрёл граф Пётр Андреевич Шувалов – шеф жандармов и начальник III отделения Собственной ЕИВ канцелярии, имевший такое заметное влияние на Александра II, что в обществе его называли «Петром IV». За глаза, разумеется.

Вместе с дворовыми флигелями в доме было 40 квартир, в которых в разное время проживало немало известных людей. Среди них учёный-палеонтолог Владимир Онуфриевич Ковалевский с молодой женой Софьей Васильевной – будущим математиком, князь Вячеслав Николаевич Тенишев – предприниматель и меценат, генерал-адъютант Пётр Александрович Черевин – начальник охраны Александра III и один из самых близких к нему людей.

В самом конце XIX века здание перешло в собственность австро-венгерского посольства. В первые дни после начала Первой Мировой войны посольство было разгромлено патриотически настроенной толпой, которая закидала его камнями и подожгла.

В советский период, в начале 1930-х годов, бывший особняк отремонтировали и превратили в многоквартирный жилой дом, который заселили партийно-советской номенклатурой. В годы большого террора опустевшие квартиры и отдельные комнаты предоставляли и обычным гражданам.

В 1940 году здесь проживал известный шахматист Михаил Моисеевич Ботвинник, уже трижды к этому времени становившийся чемпионом страны и завоевавший в 1948 году титул чемпиона мира.