Kitabı oxu: «С друзьями – по Санкт-Петербургу. Петербурга парадное лицо»

Прогулка первая

Парадные площади

Парадное лицо Санкт-Петербурга – это, безусловно, Адмиралтейство в окружении великолепных ансамблей центральных площадей: Дворцовой, Исаакиевской и Сенатской.

Ансамбль Дворцовой площади, с которой мы и начнём этот маршрут, формировался в течении почти ста лет.

В 1754 году по проекту выдающегося зодчего Бартоломео Франческо Растрелли начинается строительство Зимнего дворца императрицы Елизаветы Петровны. Величественное здание в стиле барокко длиной 220 и шириной 167 метров вмещало более тысячи разных помещений общей площадью более 45 тысяч квадратных метров.

В планы Растрелли также входило сооружение с южной стороны полуциркульной колоннады и установка в центре площади памятника Петру I, созданного скульптором Бартоломео Карло Растрелли – отцом архитектора. Но этим планам не суждено было осуществиться.

Конная статуя Петра I была создана ещё в 1747 году, но после смерти Елизаветы Петровны о ней надолго забыли. И только император Павел I повелел установить скульптуру перед фасадом Михайловского замка, снабдив ее надписью «Прадеду правнук».

Необходимо отметить, что если внешне дворец дошёл до наших дней без существенных изменений таким, каким его задумал Растрелли, то внутреннее убранство бесконечно менялось вплоть до начала XX века в соответствии со вкусами и потребностями императорской семьи.

Комплекс помещений для проживания одной персоны: спальные покои, будуар-уборная, ряд гостиных, кабинет и другие – в Зимнем дворце называли «половинами». Кроме «половин» императора и его супруги, имелись «половины» наследника, великих князей, великих княжон, министра двора, а также запасные «половины» для временного пребывания высочайших особ и членов императорской семьи. По мере увеличения числа членов семьи Романовых количество запасных половин также увеличивалось. Все эти «половины» располагались на парадном втором этаже. Первый этаж предназначался для многочисленной обслуги (числом более 500 человек), кухонь, кладовых, разных мастерских и прочих подсобных помещений. Третий этаж был отдан для проживания фрейлин. Был ещё подвал, в котором хранились несметные запасы вин, коллекционных коньяков, водок, настоек, ликеров и прочей элитной алкогольной продукции.

Дворцовая площадь

В начале ноября 1917 года винные погреба Зимнего дворца, где хранилась пятая часть всего алкоголя Петрограда, подверглись реальному штурму.

Охранявшие вход солдаты Преображенского и Павловского полков упились вместе с ликующим народом. Поставленные в караул большевиками питерские рабочие-красногвардейцы смогли продержаться трезвыми только сутки. Не выполнили свою задачу и броневики, посланные к Зимнему для наведения порядка. Посылали и пожарных, которые должны были залить винный погреб водой, но в результате те тоже напились сами.

Пьяное буйство вооружённых людей приобрело такой размах, что большевики учредили Особый комитет по борьбе с погромами, который 6 декабря ввёл в Петрограде осадное положение. Порядок навели латышские стрелки, расстреливавшие мародеров на месте, но только после того, как все запасы спиртного в городе были уничтожены.

Первым хозяином дворца в 1761 году был Пётр III со своей супругой Екатериной Алексеевной, которая, став вскоре Екатериной II, повелела рядом с дворцом построить здание Малого Эрмитажа для размещения коллекций картин. Автору этого здания, архитектору Юрию Матвеевичу Фельтену, удалось связать уходящее барокко с нарождающимся классицизмом.

Малый Эрмитаж

В 1837 году Зимний дворец выгорел в результате пожара, но практически все ценности удалось спасти. Царствующий в это время император Николай I распорядился восстановить дворец в кратчайшие сроки и тогда же созрело понимание о необходимости иметь специальное здание для размещения разросшихся музейных коллекций. В 1838 году при посещении Мюнхена император заинтересовался местной картинной галереей (в Мюнхене она называется Пинакотека) и пригласил ее строителя, архитектора Лео фон Кленце, в Петербург. Так появилось здание Нового Эрмитажа, построенное по проекту немецкого зодчего в стиле «неогрек», украшенное 28 статуями мастеров искусств древнего мира.

Главный вход в Новый Эрмитаж фон Кленце предложил оформить десятью фигурами атлантов и представил малую модель, выполненную по его эскизам. Скульптор Александр Теребенев, которому было поручено создание пятиметровых исполинов, привлёк к работе 150 каменотесов. В течении года, пока выламывались глыбы для статуй, Теребенев своих учеников обучал и натаскивал, а потом поручил каждому, в зависимости от способностей, определенный участок работы. Сам Александр Иванович занимался лицами и окончательной отделкой готовых атлантов. В 1848 году все они заняли свои места.

Александр Иванович Теребенев к 30 годам (1845 год) уже успел проявить своё дарование, особенно во время восстановления Зимнего дворца после пожара. Статуи Мудрость и Правосудие для Иорданской лестницы, гигантский барельеф

в кавалерийском зале, ангелы в дворцовой церкви и другое – выдвинули Теребенёва в ряд лучших скульпторов.

Атланты Нового Эрмитажа принесли ему звание академика, бриллиантовый перстень от государя, орден святой Анны 3-й степени и 17 тысяч рублей.

Многочисленные заказы позволяли Теребеневу вести широкий образ жизни, но с годами его стало покидать вдохновение. Он был уволен из Эрмитажа не дослужив до пенсии, разорился и в 1859 году скончался в нищете всеми забытый.

Двое из его бывших учеников организовали скромные похороны и только они шли за гробом на Митрофаньевское кладбище. Могила не сохранилась.

Главный вход в Новый Эрмитаж. Атланты

Новый Эрмитаж, торжественное открытие которого состоялось в 1852 году, стал первым в России музейным зданием, построенным специально для хранения художественных ценностей. Большинство из его 60 залов и кабинетов дошли до наших дней без изменений.

Существует поверье, что надо потрогать гранитный пальчик атланта и тогда вам будет сопутствовать счастье в личной жизни и удача в делах.

Давайте последуем этому поверью, а затем вернёмся на Дворцовую площадь.

Перед нами гигантская дуга здания Главного штаба со знаменитой аркой, созданные в 1819-1829 годы гением зодчего Карла Ивановича Росси в стиле ампир.

Мы привычно называем все здание Главным штабом, хотя военным оно полностью никогда не принадлежало. Если смотреть на арку со стороны Зимнего дворца – Главный штаб русской армии занимал правую часть дуги, а в левой находились министерство иностранных дел (окнами на площадь) и министерство финансов (окнами на Мойку).

В настоящее время правая часть, по-прежнему, принадлежит военным, а левая передана Государственному Эрмитажу и там организовано современное музейное пространство.

Здание Главного штаба

Криволинейные границы Дворцовой площади были утверждены ещё в 1765 году генеральным планом Адмиралтейской части, который разработал архитектор Алексей Васильевич Квасов. К 1819 году по «квасовской дуге» стояли несколько домов, которые последовательно выкупались казной.

Сначала Росси отстроил правую часть здания, затем левую и только потом проступил к сооружению арки.

Во время разборки лесов Карл Иванович, следуя давней традиции, уходящей корнями в античные времена, находился под аркой вместе с рабочими, тем самым внушая уверенность в надежности конструкции.

Затем состоялся парад войск гвардии, которые торжественным маршем прошли через новую арку.

8 июля 1945 года в Ленинграде состоялся Парад Победы, во время которого через арку Главного штаба торжественно прошли победители Великой Отечественной войны.

Основной темой украшения всего ансамбля стал триумф России в Отечественной войне с Наполеоном. Скульптурное убранство по рисункам Росси выполнили замечательные скульпторы – Степан Пименов и Василий Демут-Малиновский. Главное украшение триумфальной арки – колесница богини Ники, которая держит в одной руке венок победы, а в другой жезл с российским двуглавым орлом. Колесница запряжена шестёркой лошадей (крайних ведут под уздцы римские воины). Вся композиция выполнена из выколотной меди на чугунном каркасе.

Здание выглядит абсолютно симметричным, но это не так – портик в правой части имеет 14 колонн, в левой – 12.

В обоих частях были устроены домовые церкви: у военных она была освящена в честь Георгия Победоносца, а в левой части – в честь святого князя Александра Невского.

Обращает на себя внимание стеклянный купол над правой частью здания – таким вот образом Росси предусмотрел освещение библиотеки Главного штаба. Но конструкции купола более поздние – они появились после пожара, случившегося в библиотеке в 1902 году.

В 1834 году состоялось торжественное открытие Александровского столпа. В центре площади, по инициативе архитектора Огюста Монферрана, строителя Исаакиевского собора, была воздвигнута колонна в честь императора Александра I. Это стало возможным благодаря тому, что к этому времени уже был наработан опыт сооружения колонных портиков Исаакиевского собора (об этом речь впереди).

Гигантский монолит длиной более 30 метров и весом более 700 тонн обрабатывали и полировали 250 каменотесов. Под стать колонне был и пьедестал кубической формы весом 400 тонн.

Подготовка к подъему заняла несколько лет. Монферран написал подробнейшую инструкцию, где указал место и манёвр каждого участника уникальной операции. Четкие и слаженные действия более 2 тысяч человек позволили установить колонну на пьедестал за 40 минут.

Ствол колонны никаким образом не скреплён с пьедесталом и держится исключительно собственным весом.

Общая высота памятника составила 47,5 метров, что выше Вандомской колонны в Париже, установленной в честь побед Наполеона.

Существуют свидетельства, что при сооружении фундамента, архитектор неожиданно наткнулся на сваи, забитые еще Растрелли под конную статую Петра Великого. Это тем более поразительно, что место, где воздвигнут столп находится не в геометрическом центре площади – до Зимнего дворца 100 метров, а до арки Главного штаба почти 140.

Таков, видимо, гений места.

Пьедестал памятника украшают барельефы: фигура Победы, заносящая в книгу Истории памятные для нее даты «1812, 1813, 1814», аллегорические скульптуры Справедливости, Мудрости, Милосердия, Изобилия, а также различные воинские атрибуты. Две крылатые фигуры держат надпись: «Александру I благодарная Россия».

Венчает колонну фигура ангела с чертами лица Александра I, выполненная скульптором Борисом Орловским.

В 1925 году было принято решение заменить ангела на скульптуру вождя мирового пролетариата, но, к счастью, это осталось на бумаге.

И, наконец, здание штаба Гвардейского корпуса, построенное в 1843 году архитектором Александром Павловичем Брюлловым, завершило формирование ансамбля Дворцовой площади. Зодчему удалось найти архитектурное решение, связавшее барокко Растрелли с ампиром Росси.

Покидая Дворцовую площадь вспомним об одном событии из советского периода. В 1924 году на волне «шахматного бума», охватившего страну в 1920-е годы, на площади (в то время она носила имя председателя Петроградской ЧК – Моисея Урицкого) состоялось представление «живых шахмат». Бойцы Красной Армии, одетые в защитную форму, изображали «чёрных», а матросы Красного Флота, одетые в парадную форму – «белых». Брусчатку расчертили на 64 квадрата, по которым двигались живые фигуры – матросы и пехотинцы, короли со знамёнами, королевы в сарафанах, всадники, артиллеристы с пушками. Фигуры меняли позиции, получая указания от "командующих" – гроссмейстеров Ильи Рабиновича и Петра Романовского. Ходы конём действительно выполнялись конём, не было только слонов.

Представление, за которым следили восемь тысяч зрителей, длилось пять часов и закончилось вничью.

Оставим Дворцовую площадь и, пройдя вдоль Адмиралтейского проспекта, остановимся на углу с Гороховой улицей, откуда открывается прекрасный вид на башню Адмиралтейства. К сожалению, весь четырехсотметровый фасад величественного здания закрыт от нас купами деревьев, а когда-то Дворцовая, Адмиралтейская и Сенатская площади представляли собой единое открытое пространство с перекликающимися ампирными фасадами Главного штаба, Адмиралтейства и Синода с Сенатом.

Адмиралтейство, как кораблестроительную верфь, по велению Петра I закладывают на этом месте в 1904 году, через год после того, как Ингерманландия была отвоёвана у шведов.

Местность, где ныне стоит Санкт-Петербург, назвалась по-фински «Ингер-манлаа» – «прекрасная земля». Шведы добавили сюда еще свое слово «ланд» и получилась «Ингерманландия»—«Земля прекрасной земли».

Адмиралтейство

Стапели, на которых строились корабли, были окружены мазанковыми амбарами в виде буквы П, в которых располагались вспомогательные производства.

Вокруг верфи была построена крепость по всем правилам фортификационной науки – с рвами, бастионами и глассисом, то есть открытым пространством, чтобы издалека заметить приближающегося неприятеля. Первоначально гласис доходил до нынешней Большой Морской улицы.

После подписания Ништадтского мирного договора в 1721 году, надобность в крепости отпала и гласис начал застраиваться. Участки между Малой Морской и Адмиралтейским проспектом были отданы под застройку только в 1770-е годы.

Собственно, нынешние Дворцовая площадь, Александровский сад перед Адмиралтейством и Сенатская площадь – это остатки того самого глассиса.

Со временем мазанковые строения верфи сменяются каменными. Архитектор Иван Кузьмич Коробов, зная вкусы Петра, возводит в центре башню с часами, увенчанную высоким шпилем.

Строителем всех шпилей в городе, включая и шпиль Петропавловского собора, был искусный голландский мастер Харман Ван Болос. Также он строил купола, подъёмные и раздвижные мосты, водовзводные машины, водяные и ветряные мельницы, деревянные и каменные шлюзы. Современники заслуженно именовали его «разных художеств мастер».

В 1738 году новое каменное здание Адмиралтейства было окончено и сразу стало градообразующим центром. На генеральном плане города, составленном архитектором Петром Еропкиным, тремя лучами от Адмиралтейства расходятся Невская, Вознесенская и Средняя перспективы.

В начале XIX века начинается грандиозное перестроение столичного города Санкт-Петербурга – появляется то парадное лицо, которым мы восторгаемся и поныне.

Парадное ампирное лицо города начинает формироваться в 1801 году закладкой нового Казанского собора.

Затем последовательно перестраиваются: Стрелка Васильевского острова, Адмиралтейство, здание Главного Штаба, здание Сената и Синода и Исаакиевский собор.

То Адмиралтейство, которое мы знаем с детства, начинает возводиться в 1806 году по проекту зодчего Андреяна Дмитриевича Захарова, который создал грандиозное сооружение в стиле ампир, сохранив при этом коробовскую композицию с центральной башней и шпилем.

Кораблик, венчающий шпиль – один из символов нашего города. Он вознесен, как и в предыдущем сооружении Коробова, на высоту 72 метра. На его позолоту потребовалось 2,5 килограмма сусального золота.

Арка Адмиралтейства

Скульптурное убранство здания создавали замечательные скульпторы: Феодосий Щедрин, Степан Пименов, Василий Демут-Малиновский, Иван Теребенев (отец автора атлантов Эрмитажа) и другие.

В 1823 году все строительные работы были завершены, а спустя двадцать лет верфь была перенесена ниже по течению реки и в здании Адмиралтейства осталось только Морское министерство.

За все время существования верфи (1704 – 1844 годы) было построено около 300 военных кораблей.

В советское время здесь размещалось высшее военно-морское училище, а в настоящее время – Главное командование военно-морского флота России.

«С подъятой лапой, как живые…»

Продолжим движение по Адмиралтейскому проспекту и на следующем перекрестке нашему взору откроется вид на грандиозное здание с колонными портиками. Это знаменитый «дом со львами», построенный для князя Лобанова-Ростовского архитектором Огюстом Монферраном в 1819 году. Главный подъезд со стороны Адмиралтейского проспекта украшают скульптурные изображения сторожевых львов, изваянных итальянским мастером Паоло Трискорни.

Дом стал знаменитым благодаря упоминанию в поэме Александра Сергеевича Пушкина «Медный всадник», главный герой которой, Евгений, спасается от страшного наводнения, взобравшись на одного из львов:

Где над возвышенным крыльцом,

С подъятой лапой, как живые,

Стоят два льва сторожевые…

Лев – царь зверей и, как и положено царю, работой себя утруждать не должен, тем более работой в качестве сторожа. Поэтому, чтобы всё-таки лев охранял дом от злых духов и всякой нечисти, под лапу ему подкладывают шар, чтобы не дремал.

Дом со львами

Князь Александр Яковлевич Лобанов-Ростовский и его супруга, Клеопатра Ильинична, здесь не жили – они изначально намеревались использовать дом как доходный, сдавая помещения внаём. Но в полной мере это осуществить не удалось – доходы едва покрывали затраты на содержание огромного здания, поэтому решено было его продать.

Покупателя долго не находилось и тогда князь решил провести лотерею, призом в которой стало бы это здание, и выпустил миллион билетов по одному рублю. Но император Николай I, узнав об этой затее, вызвал Лобанова-Ростовского к себе и строго отчитал: дескать, не подобает лицу княжеского достоинства заниматься подобными сомнительными аферами и … выкупил дом в казну. Новым владельцем стало Военное министерство, которое располагалось здесь до 1917 года.

Гостиница «Англетер»

Обойдя дом со львами, проследуем на Исаакиевскую площадь и, прогуливаясь по скверу, расположенному в центре, рассмотрим окружающие площадь дома.

На углу с Малой Морской улицей находится здание гостиницы «Англетер», построенное неизвестным архитектором в первой половине XIX века как доходный дом и в 1870-е переоборудованное под отель. Тереза Шмидт, владелица отеля, назвала своё детище «Шмидт-Англия» – в память о далекой родине.

В начале XX века новые хозяева – граф и графиня Медем, отбросили слово «Шмидт», а «Англию» переиначили на французский манер. Так и получился «Англетер». В советское время гостиница называлась «Интернационал», затем – «Ленинградская», а с 1970-х – это единый комплекс с гостиницей «Астория».

Здесь в разное время останавливались Антон Павлович Чехов, танцовщица Айседора Дункан, основатель Юзовки (нынешний Донецк) британский подданный Джон Джеймс Юз. Мемориальная доска на фасаде со стороны Малой Морской напоминает о том, что «Англетер» навсегда связан с трагической гибелью поэта Сергея Есенина.

Здание гостиницы «Астория» было построено в 1913-1914 годах по проекту архитектора Федора Ивановича Лидваля – большого мастера «северного модерна», обратившегося, на этот раз к модернизированной неоклассике.

С первых дней своего существования «Астория» приобрела славу самой комфортабельной гостиницы Петербурга. Название происходит от имени американского бизнесмена Уильяма Уолдорфа Астора. Отели с таким именем существуют во многих городах мира.

Гостиница «Астория»

В разное время здесь останавливались Mихаил Булгаков, король Марокко Мухаммед VI, принц Чарльз Уэльский, американский президент Джордж Буш-старший, английский премьер-министр Тони Блэр, актёры и актрисы с мировым именем: Джина Лоллобриджида, Джек Николсон, Ален Делон и другие.

В 1957 году, после концерта в Доме ветеранов сцены, в номере гостиницы скончался Александр Вертинский.

По итогам конкурса, устроенного журналом «Форбс» в 2007 году, в номинации «самый романтичный отель мира», «Астория» находится на девятом месте.

Одновременно с «Асторией», на другой стороне Исаакиевской площади, по проекту немецкого архитектора Петера Беренса было возведено здание посольства Германии, грубая мощь архитектуры которого ассоциировалась у петербуржцев с германским милитаризмом. На аттике фасада размещалась скульптурная группа – обнаженные молодые люди, ведущие коней под уздцы. В июле 1914 года, после фактического начала войны, посольство было разгромлено патриотически настроенной толпой. Во время этого акта вандализма скульптуры были сброшены и впоследствии исчезли.

Бывшее германское посольство

Естественным продолжением площади является Синий мост через Мойку – самый широкий мост в мире (97,5 метров), за которым находится Мариинский дворец, построенный по проекту архитектора Андрея Ивановича Штакеншнейдера в 1839-1844 годах.

Мариининский дворец

Дворец называется Мариинским в честь любимой дочери императора Николая I – Марии, которая наперекор династическим традициям, существующим во все мире, заявила родителям, что, во-первых, выйдет замуж только по любви, а во-вторых никуда из Петербурга не уедет.

Дети королевской крови себе не принадлежали – их браки заключались, сообразуясь, исключительно, с политической целесообразностью. Причём девочки должны были ехать на родину мужа и там жить, по сути, в роли заложника добрососедских отношений.

По свидетельству современников Мария Николаевна лицом и характером походила на своего венценосного отца, поэтому пришлось императору раскошелиться на сооружение «представительства герцогства Лейхтенбергского в Санкт-Петербурге» – так официально именовался дом для молодой семьи – Максимилиана и Марии Лейхтенбергских.

В конце XIX века дворец был продан в казну и в нем разместили Государственный совет.

После прихода к власти большевиков дворец служил казармой для красногвардейцев, потом был общежитием Промакадемии на 1000 коек, затем в его стенах проходили занятия Высшей партийной школы.

После Великой Отечественной войны в здании разместили исполнительный орган городской власти – Исполком народных депутатов, а в настоящее время работает Законодательное собрание Санкт-Петербурга.

Ещё во время возведения Мариинского дворца Николай I принял решение о расширении Исаакиевской площади.

Архитектор Николай Ефимович Ефимов в 1844 – 1845 годах создал по сторонам дворца два похожих, но не одинаковых, здания для министерства земледелия и государственных имуществ. Здание справа предназначалось для министра, поэтому фасад выглядит наряднее, а в здании слева сидели простые чиновники – им можно и попроще. В 1868 году старшим помощником столоначальника здесь служил Модест Петрович Мусоргский, сочинявший в это время оперу «Борис Годунов».

С 1924 года оба дома занимает созданный академиком Николаем Ивановичем Вавиловым Институт прикладной ботаники и новых культур. Здесь же располагается и Санкт-Петербургская научная сельскохозяйственная библиотека, составляющая более миллиона единиц хранения на 26 языках. При институте находится коллекция семян и растений, насчитывающая 330 000 образцов. В начале Великой Отечественной войны эвакуировать коллекцию общим весом в несколько тонн не удалось. Учёные оберегали её от обстрелов, морозов, пожаров и полчищ крыс. 28 сотрудников института умерли от голода, но так и не тронули ни одного зерна или картофельного клубня.

В 1987 году, к 100-летию со дня рождения Вавилова, в бывшем доме министра был воссоздан его рабочий кабинет.

Бывшее здание Министерства земледелия

Бывшее здание Министерства государственных имуществ

Центральной доминантой площади является памятник Николаю I, установленный по проекту Огюста Монферрана в 1859 году. Конную статую, опирающуюся только на две точки изваял и отлил в бронзе Пётр Карлович Клодт, автор знаменитых композиций на Аничковом мосту.

Равновесие памятнику обеспечивают свинцовый балласт из дроби, засыпанной в круп лошади, а также колонны, уходящие в фундамент из-под копыт через весь пьедестал.

Памятник Николаю I

Николай I изображен в мундире Конногвардейского полка, шефом которого он и был. Пьедестал памятника, набранный из разных пород гранитов и белого мрамора, украшают аллегорические скульптуры Силы, Мудрости, Правосудия и Веры (лица имеют портретное сходство с лицами супруги и дочерей покойного императора) и четыре горельефа, отражающие важные вехи царствования: 1825 год – восстание декабристов; 1831 год – усмирение холерного бунта; 1832 год – награждение Сперанского за составление Свода российских законов и 1851 год – строительство Николаевской железной дороги.

Припоминается поговорка из советского времени: «дурак умного догоняет – Исаакий не пускает». «Умный» – это Пётр I, близкий большевикам царь-реформатор, «дурак» – Николай I, палач декабристов, жандарм Европы, притеснявший Пушкина.

Исаакий в этой поговорке – собор, построенный в честь Исаакия Далматского – небесного покровителя Петра I (Пётр родился 30 мая – в день святого Исаакия).

Первая деревянная Исаакиевская церковь была построена в Морской слободе для работников Адмиралтейства. В ней произошло венчание Петра I и Екатерины. Здание естественным образом обветшало и тогда, по указу Петра, было заложено новое каменное строение по проекту немецкого архитектора Георга Маттарнови, автора проекта Кунсткамеры.

Церковь построили поблизости от берега Невы (сейчас на этом месте Медный всадник) и, видимо, не вполне правильно рассчитали фундаменты. Здание пошло трещинами, а пожар, случившийся от удара молнии, довершил процесс разрушения.

Новый, третий по счету, храм начали строить только при Екатерине II, которая, как известно, себя позиционировала продолжательницей дела Петра Великого и не могла допустить, чтобы церковь в честь его небесного покровителя находилась в забвении.

Исаакиевский собор

Сооружение было поручено архитектору Антонио Ринальди, автору Мраморного дворца, который и в этом проекте предусмотрел сплошную мраморную облицовку.

После внезапной смерти императрицы Екатерины строительство было остановлено, Ринальди покинул Россию, а воцарившийся Павел I, повелел архитектору Винченцо Бренна упростить проект насколько возможно. В результате получилось уродливое сооружение, которое народ воспел в эпиграмме:

 
Сей памятник двух царств,
Обоим столь приличный -
На мраморном низу
Воздвигнут верх кирпичный.
 

Начало XIX века совпало в России с началом грандиозной перестройки центра города в стиле ампир. В это парадное лицо Петербурга третий Исаакиевский собор не вписывался никаким образом.

Наконец, в 1818 году начинается сооружение четвёртого Исаакиевского собора по проекту французского архитектора Огюста Монферрана и продолжается сорок лет – настолько колоссальным был объём работ.

За весь период в строительстве приняло участие более 400 тысяч рабочих.

Молодому неизвестному архитектору без протекций, Огюсту Монферрану, в 1815 году в Париже каким-то чудом удаётся получить аудиенцию у российского императора Александра I и заручиться его благосклонностью. Молодой человек представил альбом, в котором было около ста эскизов различных сооружений.

В 1816 году Монферран приезжает в Санкт-Петербург и побеждает в конкурсе проектов нового собора. Комиссия отдала предпочтение французу, потому что, в то время как остальные участники представили на конкурс по одному-два варианта, Монферран представил 12!

Гигантское здание в плане представляет собой квадрат со стороной сто метров. Высота собора – 101,5 метра.

В основание фундамента было забито более десяти тысяч свай, которые надо было спилить в один уровень (в начале XIX века ещё не существовало ни нивелиров, ни лазерных уровней). Решение, простое, как все гениальное, подсказал Августин Августинович Бетанкур – выдающийся инженер, который, к счастью, жил и работал тогда в России: свайное поле окопали, дождались заморозков и… по льду спилили. Благодаря инженерному гению Бетанкура, придумавшему хитроумные устройства, состоящие из канатов и блоков, были сооружены колонные портики собора. Каждая колонна весом 114 тонн устанавливалась за 45 минут. Этот опыт позволил в дальнейшем установить Александровскую колонну на Дворцовой площади.

Огромный вес крыши и купола воспринимают стены собора, достигающие в некоторых местах толщины 20 метров.

Несущую основу купола выполняет металлическая конструкция в форме конуса, которая внутри собора закрыта декоративной сферической поверхностью, а снаружи – параболической, покрытой золотом. Купол собора, видимый с далеких окраин, во время войны не был замаскирован и служил ориентиром, точкой отсчета немецким артиллеристам, планомерно обстреливающим город. Это обстоятельство позволило сохранить в подвалах собора ценности, вывезенные из пригородных дворцов Пушкина и Павловска, которые не успели эвакуировать.

Внутри собора могут свободно находиться 10000 человек.

Обойдём вокруг Исаакиевского собора и, перейдя через Адмиралтейский проспект, окажемся на Сенатской площади.

Сенатская площадь – площадь только по названию – это небольшой уютный сквер, являющийся продолжением Александровского сада. В 1763 году в бывший дворец канцлера Бестужева-Рюмина, который находился на углу с Английской набережной, из здания Двенадцати коллегий переехал Сенат, и с этого момента площадь стала именоваться Сенатской.

После сооружения памятника Петру I площадь стала Петровской, но это название не прижилось.

14 декабря 1825 года на площади выстроились восставшие полки, отказавшиеся дать присягу новому царю Николаю I. В честь этого события площадь в советский период истории именовалась площадью Декабристов.

По пути к памятнику Петру I рассмотрим здания, ограничивающие площадь с левой стороны.

Классицистическое здание с колонным портиком – это манеж Конногвардейского полка, построенный архитектором Джакомо Кваренги в 1807 году. По обеим сторонам широкой лестницы установлены конные статуи Диоскуров из белоснежного мрамора, исполненные в Италии скульптором Паоло Трискорни.

Манеж Конногвардейского полка

Начало Конногвардейского бульвара, проложенного на месте канала, соединявшего Адмиралтейство с Новой Голландией, украшают две колонны с вознесенными на них Гениями Славы. Это ответный подарок прусского короля, получившего от Николая I две конные композиции «Конь с водничим» работы скульптора и литейщика Петра Клодта (копии скульптур с Аничкова моста).

Колонны Славы

За бульваром находится построенное в 1829-1834 годах в стиле ампир протяженное здание Сената и Синода с помпезной аркой, через которую проходит Галерная улица.

В конкурсе проектов здания Сената и Синода Карл Иванович Росси не участвовал – к этому времени его отношения с Комиссией по делам строений полностью расстроились и он был отлучён от государственных заказов. Существует легенда о том, что Николой I, который остался недоволен представленными на конкурс проектами, вдруг вспомнил про именитого архитектора, чьим творением на Дворцовой площади он ещё так недавно восторгался. На вопрос: почему Росси не представил свой проект, последовал невнятный ответ чиновников, что, мол, болен, занят и тому подобное. «Передайте Росси, что я жду его проект» отрезал император. «Да, и скажите, чтобы непременно арка была – мне его арка очень понравилась».

Так это было или почти так, но Росси нарисовал только эскизы фасадов. Всю остальную работу, включая надзор за строительством осуществил архитектор Александр Егорович Штауберт.

Карл Иванович Росси остаток жизни провёл в крайней нужде, всеми забытый настолько, что даже в энциклопедическом словаре Брокгауза-Ефрона нет статьи о нем.

И только в 1923 году об архитекторе вспомнили и, отдавая должное его вкладу в создание парадного лица Петербурга, переименовали бывшую Театральную улицу в улицу Зодчего Росси.

Здание Сената и Синода

В советское время здесь располагался Исторический архив, который в 2006 году переехал в специально построенное здание.

В настоящее время, после реконструкции и реставрации, в бывшем здании Сената и Синода работает Конституционный суд Российской Федерации и Президентская библиотека имени Ельцина.

Завершая прогулку, полюбуемся великолепной панорамой Университетской набережной Васильевского острова, которая открывается от подножия памятника Петру Великому, известному далеко за пределами России как Медный всадник

Памятник называется «медным» с легкой руки Александра Сергеевича Пушкина, тогда как на самом деле он бронзовый (бронза – сплав меди с оловом).

Историю создания монумента в книге «Старый Петербург» очень подробно изложил бытописатель нашего города – Михаил Иванович Пыляев. Я лишь коротко остановлюсь на основных моментах.

В 1765 году Екатерина II, прогуливаясь по Сенатской площади с Иваном Ивановичем Бецким, выразила пожелание видеть на этом месте «блаженной памяти Петра Великого» монумент.

Иван Иванович Бецкой – незаконнорождённый сын князя Ивана Юрьевича Трубецкого, который 16 лет провёл в шведском плену.

Не имея возможности унаследовать фамилию и княжеский титул, Иван Иванович, тем не менее, преуспел на дипломатической службе, куда был определён по протекции отца. Выполняя дипломатические поручения, он не один раз объездил всю Европу – всюду принят и везде обласкан.

В какой-то момент, из-за ссоры с елизаветинским канцлером Бестужевым-Рюминым, Бецкой оставил Россию и поселился в Европе, переезжая с места на место.

После кончины императрицы Елизаветы Петровны Пётр III вернул Бецкого на службу, назначив его руководить Комиссией по делам строений.

Первые двадцать лет царствования Екатерины II стали для Ивана Ивановича периодом расцвета творческой энергии и воплощения давних замыслов в сфере культуры, искусства и просвещения.

Он много лет руководил Академией художеств, курировал строительство гранитной Дворцовой набережной, основал Воспитательные дома, Институт благородных девиц и много чего ещё.

К этому моменту скульптор Этьен Морис Фальконе уже прибыл в Петербург с ученицей Марией Калло и тремя подмастерьями и даже успел выполнить малую модель будущего памятника.

К началу работы над образом Петра скульптору исполнилось 50 лет, и он с жаром принялся за исполнение такого масштабного проекта. Первые эскизы он выполнил ещё в Париже, а по прибытии в Петербург – велел соорудить деревянный помост, имитирующий будущий постамент. Опытный наездник, ростом и фигурой похожий на царя Петра, вскакивал на помост и вздыбливал коня. Фальконе делал эскизы, заставляя наездника повторять эту процедуру бессчётное количество раз. Затем он распорядился, чтобы привели другую лошадь и все повторялось сначала.

Медный всадник

Фальконе настоял на том, что постамент должен быть из монолитной глыбы и это стало началом противостояния с Иваном Ивановичем Бецким, который по велению императрицы возглавил весь процесс сооружения памятника. Бецкий настаивал на постаменте из сборных гранитных плит.

Глыбу необходимых размеров нашли, но предстояло доставить ее на Сенатскую площадь, что в XVIII веке было весьма сложной задачей.

Екатерина объявила награду в 7 тысяч рублей тому, кто предложит приемлемый способ перетаскивания камня и такой человек нашёлся.

В золотой век Екатерины, когда фунт мяса стоил 2 копейки, столько же десяток яиц, курица – 5 копеек, а половина теленка – 1 рубль, 7 тысяч рублей были колоссальной суммой.

Подготовка заняла несколько лет: построили бараки для 400 рабочих, вырубили просеку и утрамбовали грунт, изготовили специальную платформу, шары и лотки. Также был построен специальный плот для дальнейшего перемещения камня по воде.

Не теряя времени каменотесы, вывешенные на верёвках, приступили к обработке камня, придавая ему нужную форму.

К началу 1770 года все было готово и понемногу движение началось. В платформу были «запряжены» люди, так как лошадей невозможно научить дёрнуть одновременно. На камне находилась команда барабанщиков, подававшая сигналы тянущим, а также кузница, в которой готовили зубила для каменотесов.

Екатерина II, увидев воочию грандиозное действо, велела отчеканить медаль с девизом «Дерзновению подобно!».

К тому времени, когда камень занял уже своё место на Сенатской площади, полномасштабная модель скульптуры была готова. Голову Петра Великого с тем выражением лица, которое понравилось императрице, после нескольких неудачных вариантов, представленных Фальконе, вылепила ученица – Мария Калло.

Но отношения Бецкого и Фальконе уже ухудшились настолько, что скульптор отказался отливать статую.

Поиски других литейщиков заняли несколько лет, но когда те прибыли и стали осуществлять необходимую подготовительную работу, Фальконе объявил, что он сам выполнит отливку.

Прошло ещё немало времени и когда все было готово и отливка, наконец, началась, случилась авария – отвалились трубы, по которым в форму поступал расплавленный металл. Фальконе, видя, что дело его жизни и честь гибнет, проявил малодушие и выбежал из мастерской. За ним устремились подмастерья, и только Емельян Хайлов – литерный мастер, приставленный Бецким для надзора, не растерялся, смог исправить повреждения и тем спас статую. Правда получился изъян в том месте, где присоединялись подводящие трубы. Исправление заняло ещё два года и обошлось казне в 2 тысячи рублей.

Поскольку все необходимые части памятника были уже готовы, Бецкой распорядился отправить Фальконе на родину и поручил окончание работ архитектору Юрию Матвеевичу Фельтену.

Фальконе выплатили 92 тыс рублей, ещё 25 тыс получили подмастерья.

Прежде чем установить на камень конную скульптуру возвели вокруг деревянный забор высотой 10 метров.

Необходимо пояснить, что Фальконе изначально предполагал, что статуя будет удерживаться на двух задних ногах лошади. Для этого в круп коня был помещён балласт из чёрного железа весом 250 килограмм.

Юрий Фельтен, не будучи уверенным в расчетах скульптора, решил подстраховаться. Он ввёл в композицию змею, немного удлинил хвост лошади и получилась третья точка опоры.

Ещё только приступая к работе, Фальконе говорил, что не хочет изображать Петра полководцем и военачальником, хотя он, безусловно был и тем и другим. Я хочу, говорил он, изобразить царя-реформатора.

Всмотримся в памятник: лошадь, под которой подразумевается Россия, «объезжает» царь-реформатор. Уздечка уже есть, а седла ещё нет – видимо, не все реформы удалось осуществить. Вместо седла Фальконе подкладывает под тело Петра медвежью шкуру, которая тоже олицетворяет Россию. Пётр изображен в плаще – одежда «Героя» всех времён. Но это всё-таки царь – и Фальконе водружает ему на голову лавровый венок.

Открытие памятника решили приурочить к двадцатилетию воцарения Екатерины II, уже ставшей Великой. Под гром пушек и крики «Ура!» забор, окружавший памятник пал и началось всеобщее ликование. Современник происходящих событий поэт Василий Рубан написал по этому поводу восьмистишие:

 
Колосс Родосский, днесь смири свой гордый вид!
И Нильски здания высоких пирамид,
Престаньте более считаться чудесами!
Вы смертных бренными соделаны руками.
Нерукотворная здесь Росская гора,
Вняв гласу Божию из уст Екатерины,
Прешла во град Петров чрез Невския пучины,
И пала под стопы Великаго Петра.
 

С этого момента Сенатская стала главной площадью нашего города. На ней прошли торжества, посвящённые 100-летию Санкт-Петербурга. Император Александр I принимал парад войск гвардии, стоя перед памятником. Таким образом, проходящие полки отдавали честь и Александру, и Петру Великому.

И сегодня, любуясь Медным всадником и видя простертую петровскую руку, мы чувствуем уверенность, что пока он на своём месте – с городом ничего плохого случится не может.

Прогулка вторая

Вокруг Марсова поля и Греческой слободы

На левом берегу Фонтанки, между улицами Чайковского и Оружейника Федорова расположено невысокое протяженное здание в классическом стиле, построенное в 1835 году выдающимся архитектором Василием Петровичем Стасовым для Училища правоведения.

Слева перспективу Фонтанки эффектно замыкают крутые арки Прачечного моста, справа, за Пантелеймоновским мостом, возвышается Михайловский замок, а за нашей спиной, на правом берегу, Летний сад – один из символов нашего города, такой же как Петропавловская крепость или Зимний дворец.

Отсюда мы и начнём прогулку вокруг Марсова поля и Греческой слободы.

Такие достопримечательности как Летний сад, Михайловский замок, Мраморный дворец имеют мировую известность и многократно описаны в краеведческой и художественной литературе, поэтому, когда мы будем проходить мимо таких объектов, я ограничусь только малоизвестными и редко упоминаемыми фактами.

Итак, в путь.

В далеком XVIII веке, во время царствования Елизаветы Петровны, резиденция которой находилась неподалёку, на месте Михайловского замка, на левом берегу Фонтанки располагался так называемый Запасный двор: каменные склады, амбары, погреба, где хранились огромные запасы провианта для царского стола, славившегося кулинарными изысками и роскошью сервировки. Имелись пивоварни и медоварни, водочный завод, в прудах плескалась рыба, попадавшая на стол через рыбокоптильни, либо в виде живорыбных деликатесов.

После смерти Елизаветы Петр III и его супруга, будущая Екатерина II, перебрались в Зимний дворец и надобность в Запасном дворе отпала сама собой.

После долгих лет забвения участок приобрел принц Петр Георгиевич Ольденбургский для размещения, основанного им Училища правоведения, призванного готовить чиновников для высших государственных учреждений.

Училище правоведения

Студенты-правоведы носили сюртучки зеленого цвета с желтой опушкой, за что их прозвали «чижиками», а поскольку во хмелю (в трактире на углу Пантелеймоновской и Фонтанки) они становились забияками – то ещё и «пыжиками».

Весёлую песенку про чижика-пыжика, угощавшегося водкой на Фонтанке, распевают далеко за пределами Санкт-Петербурга, не вспоминая при этом легкомысленных студентов.

Учебный процесс, тем не менее, был не из легких – за первые 50 лет существования в Училище поступили 2172 человека, а окончили курс лишь 1199.

Среди выпускников такие разные люди как обер-прокурор Синода Константин Петрович Победоносцев и сенатор Александр Александрович Половцов, композитор Петр Ильич Чайковский и искусствовед Владимир Васильевич Стасов, поэт Алексей Николаевич Апухтин и шахматист Александр Александрович Алехин.

Здание Училища незначительно перестраивалось в 1870-е и 1910-е годы архитектором Павлом Юльевичем Сюзором, сохранив в целом первоначальный замысел Стасова.

Улица Оружейника Федорова проходит по трассе Косого канала, проложенного по указу Петра I в 1719 году «пожарного страха ради» на территории Литейно-пушечного двора.

Есть неподтвержденное мнение, что настоящей целью устройства канала была попытка подвести более быстрый поток воды из Невы (в Фонтанке течение более медленное) к фонтанам Летнего сада. Вода перебрасывалась по трубе с левого на правый берег, предварительно поднимаясь с помощью водовзводного колеса.

Ожидаемого эффекта не случилось, напор оставался слабым. Тогда к решению задачи подошли кардинально, соорудив 27 километровый Лиговский канал, подававший воду из расположенного на 70-и метровой высоте Дудергофского озера.

Но это, как говорится, другая история, а Косой канал за ненадобностью засыпали в конце XVIII века.

Но раз уж речь зашла о фонтанах Летнего сада, надо отметить один интересный факт. При Петре I в числе прочих затей был устроен лабиринт из живой изгороди, в тупиках которого были размещены фонтанчики в виде свинцовых фигурок, изображающих персонажи басен Эзопа. Петр лично распорядился, чтобы фигурки снабдили поясняющими табличками, дабы гости могли во время прогулок ещё и просвещаться.

Лабиринт, как и другие сооружения Летнего сада, погиб во время разрушительного наводнения 1777 года, но память о некогда "басенном" месте осталась. Поэтому, когда встал вопрос о месте для памятника И.А. Крылову, Николай I распорядился установить его именно в Летнем саду.

На горельефе постамента скульптор Петр Карлович Клодт изобразил персонажи 36-и басен из почти 200, написанных Иваном Андреевичем.

Продолжим наш маршрут по набережной Фонтанки. Впереди за Гангутской улицей находится комплекс зданий, который с конца XVIII века носит название «Соляной городок».

А в петровские времена здесь была так называемая Партикулярная верфь, на которой по указу царя строили маломерные суда для последующей безденежной раздачи горожанам всех сословий.

Царский подарок обязывал «счастливого обладателя» по особому пушечному сигналу торопиться на своём суденышке к месту сбора, после чего флотилия, возглавляемая самим Петром I, совершала прогулки под парусом по Невской акватории, а иногда, к ужасу многих, даже в Кронштадт. Те, кто гребли веслами, платили большой штраф за каждое весло.

После смерти Петра Великого о Невской флотилии постепенно забыли, верфь перевели на Выборгскую сторону, а здесь в 1780-е годы по проекту архитектора Федора Ивановича Волкова было сооружено строгое здание складов для соли и вина (отсюда название – «Соляной городок»).

Главное здание мануфактурной выставки 1870 г.

Через девяносто лет склады перестроили в павильоны для проведения мануфактурной выставки, которая с грандиозным успехом прошла в 1870 году.

По проекту архитектора Людвига Францевича Фонтана было построено здание, через которое с набережной осуществлялся главный вход. Фасад в стиле необарокко оформлен монументальным порталом, украшенным лепкой, а также кариатидами в простенках между окнами. Венчала фасад скульптурная группа, которая, к сожалению, осталась только на старых фотографиях.

Сразу после закрытия выставки представители Русского технического общества обратились к участникам с призывом пожертвовать экспонировавшиеся изделия для создаваемых музеев. Так Соляной городок превратился в музейный комплекс, а в здании на набережной разместились экспозиции Сельскохозяйственного музея (с другими зданиями Соляного городка мы ознакомимся на прогулке, специально посвящённой этому месту).

Покидая левый берег Фонтанки, отметим, что сегодня о бывшей Партикулярной верфи напоминает лишь здание Пантелеймоновской церкви, построенное в 1735-1739 годах по проекту архитектора Ивана Кузьмича Коробова, и проходящая неподалёку Моховая улица, проложенная в слободе хамовников – мастеров по выделке парусины.

Церковь освящена в честь святого Пантелеймона в ознаменование побед русского флота в сражениях у мыса Гангут (1714 год) и острова Гренгам (современное название – Ханко, 1720 год), которые произошли 27 июля (по старому стилю), в день этого святого.

Моховая улица изначально называлась Хамовая, но в XIX веке название заменили на созвучно-благозвучное Моховая.

Пантелеймоновский мост, носивший в советское время имя декабриста Павла Пестеля, был построен по проекту инженера Василия Карловича Треттера в 1823 году.

По проектам Треттера в Петербурге сооружены висячие Банковский и Львиный мостики через канал Грибоедова и Почтамтский через Мойку. Авторство печально знаменитого Египетского моста, обрушившегося вскоре после Кровавого воскресенья в 1905 году, тоже принадлежит Треттеру.

Пролетное строение поддерживалось пятью цепями и вибрировало в разной степени при движении по нему пеших и конных. После катастрофы аналогичного цепного Египетского моста Пантелеймоновский мост разобрали и на его месте соорудили новый по проекту инженера Андрея Петровича Пшеницкого.

Мост получил изысканную архитектурную отделку – более 120 квадратных метров декоративных деталей покрыты сусальным золотом.

Северный фасад Михайловского замка

За мостом открывается вид на северный фасад Михайловского замка, украшенный статуями Геракла и Флоры. Эти скульптуры символизируют силу и процветание Российского государства.

Геракл в паре с Флорой встречается в нашем городе четыре раза: на лестнице Камероновой галереи в Царском Селе, в Александровском саду у Адмиралтейства, на фасаде Академии художеств и здесь.

В 1820-е годы архитектор-градостроитель Карл Иванович Росси проводит работы по перепланировке района, прилегающего к Михайловскому дворцу: Садовая улица была продлена до Невы, сформирована предмостная Суворовская площадь, Пантелеймоновская улица через мост перешла на правый берег Фонтанки и слилась с набережной Мойки. Летний сад, ранее доходивший до берега Мойки, теперь получил ограду по проекту архитектора Людвига Ивановича Шарлеманя.

В XVIII и XIX веках Летний сад служил местом празднеств и народных гуляний.

Михаил Иванович Пыляев в книге «Старый Петербург» свидетельствует: «При императоре Петре в Летнем саду обносили посетителей вином, и даже дамы не были изъяты от угощения водкой. Церемониал угощения совершался в следующей форме: в сад являлись гвардейские солдаты с носилками, на которых был поставлен большой ушат с простым вином (простое вино – это водка. В.П.). Обходя гостей, они подносили каждому большой ковш за здоровье Полковника, то есть царя. Отказывавшиеся были насильно принуждаемы к питью майорами, которые нарочно для этой цели ходили за ушатом. Сад во время подношения запирался, и никто не смел без позволения царя выйти из него. Такие празднества обыкновенно кончались всегда фейерверком, или «огненной потехой».

Мы ступили на Марсово поле, которое с конца XVIII века служило плац-парадом для Павловского полка (отсюда и название), а до этого было просто участком земли между Лебяжьей канавкой и Красным каналом (канал вырыли одновременно с Лебяжьим для осушения местности в 1711 году).

Мемориал на Марсовом поле

По указу Петра землю разровняли, засеяли травой и назвали Царицыным лугом.

В 1917 году после февральской революции было решено захоронить на Марсовом поле погибших борцов с царизмом. Здесь же похоронили и погибших в октябре того же года и тогда родилась мысль о создании мемориала, посвящённого героям двух революций. В 1919 году по проекту архитектора Льва Владимировича Руднева эта идея была осуществлена. Тексты эпитафий написал первый нарком просвещения Анатолий Васильевич Луначарский.

7 ноября 1957 года в 40-ю годовщину, как тогда говорили, Великой Октябрьской Социалистической Революции в центре мемориала был зажжён Вечный огонь – первый Вечный огонь в СССР.

Факел, от которого запылал огонь, был в свою очередь зажжён от топки мартена Кировского завода, который, по всей видимости, ассоциировался с рабочим классом.С Марсова поля Вечный огонь был впоследствии перенесён на Пискаревское мемориальное кладбище и на могилу Неизвестного солдата у кремлевской стены в Москве.

Вечный огонь – не единственное событие, произошедшее в нашем городе с приставкой «впервые»:

первая в СССР электричка, первый дом моделей, первое туристическое бюро, первый магазин самообслуживания, первая школа с углубленным изучением английского языка, первый медвытрезвитель – тоже у нас, в Петрограде-Ленинграде.

Задержимся на выходе с Марсова поля перед классицистическим зданием со скруглённым углом, построенным в 1823 году по проекту архитектора Доменико Адамини. Фасад, обращенный на Марсово поле, украшен восьмиколонным портиком, закругленный угол – пилястрами. Центральная часть фасада со стороны Мойки оформлена портиком из восьми полуколонн. Этот портик эффектно замыкает перспективу канала Грибоедова со стороны Невского. Лепной фриз из грифонов и орнаментов завершает стены здания.

Водный перекрёсток, где от Мойки отходит канал Грибоедова (бывший Екатерининский), перекрывает оригинальная конструкция из трёх пролётных строений с одной средней опорой – тройной мост. На самом деле мостов два: канал Грибоедова перекрывает Мало-Конюшенный мост, Мойку – Театральный и один мост является «ложным». Театральный мост хранит память о деревянном театре, стоявшем неподалёку во времена Екатерины II. В этом театре в 1782 году состоялась премьера сатирической комедии Дениса Фонвизина «Недоросль». По свидетельству современников: «театр был переполнен, и публика аплодировала пиесу метанием кошельков».

Дом Адамини

Дом Адамини, как его стали называть, был один из первых домов в Петербурге, построенный специально для использования в качестве доходного.

В разное время здесь проживало много известных людей: писатели Леонид Андреев, Вера Панова, Юрий Герман, архитектор Андрей Оль, филолог Карл Грот, артист балета Николай Легат, художник Сергей Судейкин, актриса Ольга Глебова-Судейкина и поэтесса Анна Ахматова, изобретатель электромагнитного телеграфа Павел Львович Шиллинг.

Павел Львович был разносторонне одаренным человеком, одним из последних представителей плеяды энциклопедистов, «универсальных ученых» эпохи Просвещения, оставивших яркий след во многих, зачастую далеких друг от друга, сферах мировой науки и техники. Помимо изобретения первого телеграфа он – автор первого в истории человечества подрыва мины по электрическому проводу, создатель первого в мире телеграфного кода и самого лучшего в XIX веке секретного шифра. Павел Львович – друг Александра Сергеевича Пушкина и создатель первой в России литографии (способ тиражирования изображений). Русский гусар, штурмовавший Париж, и первый в Европе исследователь тибетского и монгольского буддизма, ученый и дипломат.

В 1916 году в подвальчике дома Адамини открылся театр-кабаре «Привал комедиантов», куда перебрались завсегдатаи «Бродячей собаки», закрытой властями за неоднократное нарушение сухого закона. Здесь бывали Алексей Толстой, Всеволод Мейерхольд, Александр Блок, Анна Ахматова, Владимир Маяковский, Анатолий Луначарский, Максим Горький. Здесь впервые прозвучала поэма Александра Блока «Двенадцать» в исполнении супруги – Любови Дмитриевны.

За домом Адамини начинается территория, которую в начале XVIII века населяли капитаны, боцманы и другие моряки, прибывшие в Петербург из портов Средиземноморья – Греческая слобода, хотя вряд ли все они были греками. К Греческой слободе вплотную примыкала Немецкая слобода. Разделение шло по Миллионной улице, некогда Большой Немецкой.

Круглый рынок

Пространство, прилегающее к Мойке на пересечении с Аптекарским переулком, служило в Греческой слободе рыночной площадью. И сейчас здесь находится так называемый Круглый рынок, построенный архитектором Джакомо Кваренги в 1790-е годы. Александр Сергеевич Пушкин, квартировавший неподалёку (набережная Мойки, 12) пользовался услугами Круглого рынка и сюда, умирая, посылал слугу за морошкой. Среди бесчисленных долгов поэта были и несколько сот рублей купцам этого рынка за провизию, ламповое масло, свечи и прочие необходимые в быту вещи.

Аптекарский переулок получил своё название по Главной аптеке, переведённой из Петропавловской крепости в здание, находившееся на пересечении переулка с Миллионной улицей.

На левом берегу Мойки расположено повторяющее изгиб реки протяженное здание бывших царских конюшен. Оно было построено в начале XVIII века по проекту архитектора Николая Фёдоровича Гербеля. Тогда главный фасад конюшен был обращён к реке, но в 1817-1823 годах архитектор Василий Петрович Стасов кардинально перестроил весь конюшенный комплекс в стиле классицизм, украсив фасады многоколонными портиками. При этом доминантой всего сооружения стала церковь Спаса Нерукотворного образа, обращённая на Конюшенную площадь. В этой церкви происходило отпевание тела Пушкина.

Впереди Большой Конюшенный мост и Мошков переулок, названный по фамилии Петра Мошкова – гоф-интенданта Петра I, чей дом стоял на углу переулка и Дворцовой набережной.

Угловой дом (наб. Мойки, 17 отмечен мемориальной доской, напоминающей о том, что здесь во время учебы в Академии художеств жил народный осетинский поэт и художник Коста Хетагуров. Значение творчества Хетагурова для национальной культуры Осетии сопоставимо по значению с творчеством Тараса Шевченко на Украине, Ованеса Туманяна в Армении, Габдуллы Тукая в Татарстане, Абая Кунанбаева в Казахстане.

Дом Жадимировского

Сразу за мостом на левом берегу Мойки находится внешне невыразительный дом 8, принадлежавший богатейшему купцу, миллионеру Ивану Жадимировскому. В этом доме в середине XIX века квартировал чиновник канцелярии Военного министерства Михаил Евграфович Салтыков, ещё не имевший приставку Щедрин. За публикацию повести «Запутанное дело» он был арестован и в сопровождении жандармского офицера выслан в Вятку.

На правом берегу обращает на себя внимание дом 23, построенный в 1915 году для князя Семена Семёновича Амабелек-Лазарева одним из крупнейших русских зодчих XX века Иваном Александровичем Фоминым.

Дом князя Амабелек-Лазарева

Князь Амабелек-Лазарев – шталмейстер двора (главный конюший, придворный чин 3-го класса, соответствующий тайному советнику или генерал-лейтенанту) и богатейший человек, совершил несколько ученых экспедиций по странам Востока. Ему был 31 год, когда он участвовал в раскопках древнего города Пальмира и обнаружил там «Пальмирский тариф» – громадную мраморную плиту с надписями на арамейском и греческом языках. Этот уникальный памятник был перевезен в Петербург и хранится ныне в собрании Эрмитажа.

В Риме князь имел роскошную виллу, которую завещал жене, а после её смерти – Академии художеств. Последовательно скупая участки вокруг виллы, Семён Семёнович увеличил её территорию до 33 гектаров. С 1947 года после долгих юридических проволочек вилла стала собственностью СССР. Ныне в ней располагается резиденция российского посла.

Это замечательный образец неоклассицизма. Стройный ряд пилястр коринфского ордера, скульптурные медальоны, изящный балкон – придают зданию величие и монументальность.

Остановимся напротив дома 12 – адрес последней квартиры Александра Сергеевича Пушкина. С начала XIX века домом владела статс-дама трёх императриц княгиня Александра Николаевна Волконская. Здесь прошло детство ее сына, видного декабриста Сергея Григорьевича Волконского, здесь же останавливалась перед отъездом в Нерчинск супруга Сергея Григорьевича, Мария Николаевна.

После ареста сына Александра Николаевна продолжала жить в Зимнем дворце и исполнять служебные обязанности статс-дамы. Императрица её утешала, а император просил не смешивать дела семейные с делами службы. На коронацию Волконская получила большой крест ордена св. Екатерины.

Наб.Мойки 12

А.С. Пушкин в доме на Мойке занимал следующие помещения: «От одних ворот до других нижний этаж из 11 комнат, состоящий со службами, как то: кузнею и при ней комнатою в подвальном этаже, взойдя во двор направо; конюшнею на шесть стойлов, сараем, сеновалом, местом в леднике и на чердаке, и сухим для вин погребом, сверх того две комнаты в прачешную, взойдя во двор налево, во 2-м проходе». Это обилие пространства только кажущееся – в квартире помимо самого поэта, Натальи Николаевны, двух её сестёр и четырёх детей проживало ещё 20 слуг, обслуживающих семью. Так что они там ютились в буквальном смысле этого слова. В этой квартире Александр Сергеевич скончался 29 января 1837 года.

Впоследствии квартира сдавалась другим нанимателям, а потом разным учреждениям и организациям. В начале XX века дом был капитально перестроен с изменением внутренней планировки.

Почитатели гения на протяжении многих лет требовали от городских властей выкупить квартиру и устроить там музей, но это стало возможным только в 1937 году. Советские строители и реставраторы восстановили первоначальный облик квартиры, воссоздали интерьеры и сегодня бывший дом Волконской, квартира Пушкина, дворовые постройки выглядят такими, как при жизни поэта.

Наб.Мойки 14, 16

Соседние дома 14 и 16 связаны с именами друзей-однокашников Пушкина по Царскосельскому лицею – Ивана Пущина и Модеста Корфа.

Известно, что на следующий день после восстания декабристов к Пущину примчался Александр Горчаков, так же соученик поэта, с заполненным заграничным паспортом и умолял Ивана Ивановича немедля уехать. На что Пущин ответил, что считает бегство постыдным и предпочитает разделить судьбу своих товарищей.

Дворец Аракчеева

Впереди справа за Зимней канавкой угловое здание темно-зеленого цвета было построено в 1800-е годы для всесильного временщика эпохи Александра I – Алексея Андреевича Аракчеева. Архитектор Федор Иванович Демерцов создал образец строгого классицизма с ионическими пилястрами и треугольным фронтоном.

Аракчеев часто заявлял: «Государь – мой друг, поэтому жаловаться на меня можно только богу». Исчерпывающую характеристику ему дал Кондратий Рылеев:

 
Надменный временщик, и подлый, и коварный,
Монарха хитрый лжец и друг не благодарный,
Неистовый тиран родной страны своей,
Взнесенный в важный сан пронырствами злодей!
 

Аракчеев был ненавистен и презираем в широких кругах своих современников. Когда к Оресту Кипренскому, автору известного портрета А.С. Пушкина, обратились с просьбой написать портрет Аракчеева, он ответил, что писать портрет этого человека нужно не красками, а грязью и кровью, а таких вещей в его палитре не имеется.

Архива Госсовета

Рядом с домом Аракчеева фасадами на Миллионную и Зимнюю канавку выходит здание, построенное в 1883-1887 годах для Архива Госсовета, очень красивое как снаружи, так и внутри. Архитектор Максимилиан Егорович Месмахер, в соответствии со спецификой учреждения, расположил в центре здания большую круглую винтовую лестницу, от которой лучами расходятся несколько коридоров, ведущих в хранилища.

Вдоль Зимней канавки выйдем на Миллионную улицу, откуда открывается великолепный вид на Новый Эрмитаж и знаменитых Атлантов. Это здание было построено по проекту немецкого архитектора Лео фон Кленце специально для экспозиции художественных ценностей и торжественно открыто для посетителей в 1852 году. Пятиметровые исполины высечены из сердобольского гранита бригадой каменотесов под руководством скульптора Александра Ивановича Теребенёва. Это – один из символов нашего города наряду с Медным всадником, корабликом на шпиле Адмиралтейства и другими. Новый Эрмитаж вплотную примыкает к Большому Эрмитажу, на втором этаже которого вдоль Зимней канавки находятся лоджии Рафаэля – одна из жемчужин музея.

На месте дома 33 по Миллионной в 1711 году по проекту Доменико Трезини для царя Петра возвели первый зимний дворец. В 1717 году разросшееся царское семейство переехало в более просторные хоромы, которые соорудили на этом же участке, но ближе к реке, а прежний дворец стали использовать для хозяйственных нужд.

Казармы 1-го батальона Преображенского полка

В 1741 году императрица Елизавета Петровна отдала первый дворец своего отца лейб-компании в знак благодарности за совершенный с их помощью дворцовый переворот.

25 ноября 1741 года цесаревна Елизавета Петровна совершила государственный переворот с гренадерской ротой Преображенского полка, солдаты которой, как и она сама, нарушили присягу, данную малолетнему императору Иоанну Антоновичу. Поэтому, взойдя на престол, она не могла отделаться от мысли, что с ней могут обойтись так же. В этой ситуации она могла доверять только тем, кто буквально на своих плечах внес её на вершину власти и сделал императрицей. Поэтому спустя месяц после воцарения Елизавета учредила Лейб-компанию, единственной обязанностью которой была охрана особы императрицы и лиц императорской фамилии.

В конце XVIII века лейб-компанский дом приспособили под казармы первого батальона лейб-гвардии Преображенского полка, который нес службу по охране Зимнего дворца. В 1854—1857 годы по проекту архитектора Владислава Павловича Львова они приобрели облик, существующий поныне.

От бывших казарм мы отправимся по Миллионной в сторону Марсова поля, по пути рассматривая некоторые дома.

Дом доктора Арендта

Дом 26, построенный в 1803 году по проекту архитектора Луиджи Руска и украшенный восемью коринфскими колоннами, с 1830-х принадлежал лейб-медику Николая I – Николаю Фёдоровичу Арендту.

Николай Фёдорович имел огромную популярность в Петербурге. Его вызывали и во дворцы, и в жалкие лачуги. И если одни пациенты благодарили его огромными гонорарами, то другим – неимущим – он сам покупал лекарства. Личный врач царя – Арендт консультировал во всех городских больницах.

Дом Густава Бирона

Привлекает к себе внимание дом 22, построенный в 1736 году архитектором Георгом Крафтом в формах позднего петровского барокко. Участок является сквозным и выходит на набережную Мойки под номером 21.

Непродолжительное время дом принадлежал Густаву Бирону, брату Эрнста Иоганна Бирона – всесильного фаворита императрицы Анны Иоанновны. Колонный портик вместо крытого крыльца появился в 1770-е годы по проекту, предположительно, архитектора Антонио Ринальди.

Последним владельцем старинного дома был князь Семён Семёнович Амабелек-Лазарев, вынужденный покинуть «родовое гнездо» Лазаревых в доме 40 по Невскому проспекту, который, по завещанию отца князя, отошёл в собственность армянской церкви.

В память о предках Семёна Семёновича в доме на Миллионной были воссозданы многие интерьеры, для чего из дома на Невском были перенесены: «1. Паркетный инкрустированный пол из столовой – 15 кв. сажень. 2. Паркетный пол разноцветного дерева из кабинета – 21 кв. сажень. 3. Лепные карнизы с модульонами из кабинета и столовой – 35 пог. сажень. 4. Круглые изразцовые печи из столовой. 5. Камин с зеркалом – терракотовый из столовой. 6. Семь дверей соснового дерева с резьбой на филёнках с лепными наличниками и сандриками…»

Это выдержка из протокола заседания Совета армянской епархии, на котором интересы Амабелек-Лазарева представлял архитектор Александр Ованесович Таманов (Таманян) – в недалеком будущем крупный советский архитектор, автор генерального плана застройки Еревана, в соответствии с которым по сегодняшний день расширяется и развивается армянская столица.

В 1911 году князь присоединил к дому 22 и соседний участок дома 24, которому соответствует описанный выше дом 23 по набережной Мойки. В 1913-1915 годах были перестроены и они. Все строения сообщались переходами и представляли собой единое владение.

На месте дома 16 в первой половине XIX века находилось трехэтажное строение, в котором приезжим предоставлялись меблированные комнаты. В 1843 году здесь останавливался Оноре де Бальзак – французский писатель, который приехал в Петербург искать аудиенции у Николая I, чтобы получить разрешение на брак с любимой женщиной, Эвелиной Ганской, без ограничения прав наследования имущества (при вступлении в брак с иностранцем, россияне теряли право передачи своего движимого и недвижимого имущества по-наследству – оно отходило в казну). В доме на Миллионной Бальзак прожил 10 недель, но аудиенции так и не получил.

В 1859 году архитектор Александр Христофорович Кольб придал зданию вид, существующий поныне.

Милионная 12, 14, 16, 18

Дом 12 с середины XVIII века представлял из себя четырёхэтажное здание, в котором с 1792 по 1798 год по приглашению Екатерины II жил австрийский художник Иоганн-Баптист Лампи-старший, написавший за время пребывания в Петербурге портрет Великой императрицы и членов царской семьи, а также портреты многих придворных и сановников. После отъезда Лампи в его квартире поселился русский живописец, мастер портрета Владимир Лукич Боровиковский.

В 1900 году по проекту архитектора Максима Ильича Сегаля дом 12 был перестроен в стиле поздней эклектики и сегодня является одним из последних ее примеров.

В этом доме закончилась более чем 300-летняя история императорской России. 3 марта 1917 года в квартире 12 провели переговоры великий князь Михаил Александрович и делегация политиков, среди которых были П. Н. Милюков, А. И. Гучков, В. Д. Набоков (отец писателя В. В. Набокова), М. В. Родзянко (председатель Государственной думы), А. Ф. Керенский, В. В. Шульгин, князь Г. Е. Львов (первый руководитель Временного правительства) и другие. Поводом для такой встречи стало отречение Николая II от престола в пользу своего брата Михаила. После нескольких часов обсуждения большинство из собравшихся высказалось за то, что они не могут обеспечить безопасность для Михаила Александровича в случае, если он примет трон. Сам Михаил предложил, что в таком случае судьбу престола должно решить Учредительное собрание. Здесь был составлен текст политического Манифеста великого князя, опубликованный вечером того же дня.

С политической точки зрения Манифест был составлен блестяще: власть Временного правительства признал новый император. Хотя он говорит, что ещё не стал им, но ведь может стать. Михаил условно принял корону – и временно отказался от неё. Россия стала республикой, оставаясь в то же время монархией.

С точки же зрения закона Манифест не выдерживал критики. Великий князь Михаил не мог передать верховную власть, потому что сам не обладал ею. В соответствии с отречением Николая Второго он должен править «в единении с Государственным советом и Государственной Думой». «Отречение» же отменяло все три источника власти.

Сразу после публикации Манифеста в Петрограде стихли выстрелы. По сути, Михаил Второй остановил Февральскую революцию и дал стране, изнемогавшей от борьбы с внешним врагом, передышку от внутренних распрей и задержал начало Гражданской войны.

Соседний дом 10, построенный в 1851 году, известен как особняк архитектора Андрея Ивановича Штакеншнейдера. Фасад в стиле итальянского ренессанса украсили изображения парящих муз и атрибуты трёх знатнейших художеств. Лицевой флигель со стороны Миллионной предназначался для архитектурной мастерской, дворовые флигели – для проживания обслуживающего персонала и для сдачи внаём. Парадные помещения жилища архитектора находились в четырёхэтажном поперечном корпусе с окнами на набережную Мойки.

Миллионная, 10

Супруга Штакеншнейдера, Мария Фёдоровна, завела «литературный салон», который по субботам посещали известные писатели, художники, архитекторы и общественные деятели: И. К. Айвазовский, А. П. Брюллов, И. А. Гончаров, Ф. М. Достоевский, И. С. Тургенев, П. Л. Лавров, М. Ю. Микешин, Ф. А. Бруни и другие. По словам дочери архитектора, Елены Андреевны, «иногда собиралось до 200 человек. Играли, пели, рисовали, читали, а главное – говорили».

После смерти Андрея Ивановича новые владельцы провели масштабную реконструкцию с целью превращения всех находящихся здесь зданий в рентабельные доходные дома.

Миллионная, 19

На другой стороне Миллионной, на месте дома 19, в первой половине XVIII века стоял «миллионный дом на 84 покоя», принадлежавший графу Петру Борисовичу Шереметеву – сыну сподвижника Петра Великого фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева. На обустройство дома было потрачено порядка миллиона рублей, что, по одной из версий, и дало повод к названию Миллионной улицы. В 1800 году здание выкупил только что созданный Департамент уделов. Сюда ходил на службу (1830 год) сначала в качестве писаря, а потом помощника столоначальника Николай Васильевич Гоголь.

В середине XIX века на Дворцовой набережной был построен Ново-Михайловский дворец – и бывший Шереметьевский дом, перестроенный в Шталмейстерский корпус, стал частью дворцового комплекса.

После 1917 года здесь устроили квартиры для высокопоставленных военнослужащих. В разное время здесь жили Михаил Николаевич Тухачевский, Август Иванович Корк, Виталий Маркович Примаков, Борис Миронович Фельдман, Борис Михайлович Шапошников. Все они, за исключением Б. М. Шапошникова, были расстреляны в 1937 году.

Также в этом доме жили Борис Сергеевич Петропавловский и Иван Терентьевич Клеймёнов, стоявшие у истоков отечественной ракетной техники и принимавшие участие в разработке легендарной «катюши». Оба тоже были расстреляны, и лишь в 1991 году посмертно им было присвоено звание Героев Социалистического Труда.

Миллионная, 4

Угловой дом под номером 4 в стиле классицизм с колонными портиками и треугольными фронтонами сохранил свои черты с конца XVIII века, когда был перестроен по проекту архитектора Джакомо Кваренги. Здесь находилась Главная аптека, переведённая из Петропавловской крепости ещё в 1722 году. Первое аптечное здание на этом месте, впоследствии уничтоженное пожаром, возводил Доменико Трезини.

Фарфоровую посуду для аптеки доставляли из Китая. Лекарства приготовлялись из трав Аптекарского огорода (ныне Ботанического сада) и продавались всем желающим.

В 1839 году аптеку перевели в дом 66 по Невскому проспекту, а здесь после перепланировки устроили квартиры для офицеров Павловского полка.

Пересечем Мраморный переулок и, обернувшись назад, полюбуемся на скульптурную группу из трёх женских фигур, символизирующих плодородие, искусство и мореплавание. Перед нами особняк лесоторговца и мецената Ильи Федуловича Громова, перестроенный в 1879 году из трёх отдельных жилых домов по проекту архитектора Карла Карловича Рахау. Все скульптурное убранство здания исполнено по моделям Александра Опекушина – автора памятника Пушкину на Тверском бульваре в Москве. Отделка помещения была выполнена в самых разных стилях: готика, рококо, классицизм. Часть интерьеров сохранилась до сих пор.

Особняк Громова, фрагмент

После смерти Громова в 1882 году владельцем особняка стал бывший управляющий его делами Владимир Александрович Ратьков-Рожнов, который к началу XX века дослужился до чина тайного советника, владел 15-ю домами в Петербурге и золотоносными приисками в Сибири и на Урале, много лет был гласным городской думы, а в 1893 году избирался городским головой.

Часть особняка со стороны Дворцовой набережной Ратьков-Рожнов продал министерству финансов, а сам с чадами и домочадцами довольствовался помещениями, выходящими на Мраморный переулок и Миллионную улицу вплоть до 1917 года.

Пройдём ещё немного вперёд в сторону Суворовской площади и заглянем во внутренний дворик Мраморного дворца.

Мраморный дворец начали строить в 1768 году по проекту архитектора Антонио Ринальди. Дворец предназначался в качестве подарка императрицы Екатерины II Григорию Григорьевичу Орлову за помощь в возведении на трон. На фасаде императрица намеревалась поместить надпись золочёными буквами: «Здание благодарности».

Главный фасад дворца был обращён к небольшой гавани, которой заканчивался Красный канал, проходивший по границе Марсового поля от Невы до Мойки (в начале 1780-х канал и гавань засыпали за ненадобностью).

Ринальди проявил себя в этой постройке как истинный живописец архитектуры, используя вместо красок палитру цветных мраморов.

Напротив Мраморного дворца в 1780-1788 годах по проекту архитектора Петра Егоровича Егорова был сооружён двухэтажный служебный корпус, который представлял собой манеж в окружении подсобных помещений с жильем наверху.

В 1844–1849 годах архитектор Александр Павлович Брюллов осуществил перестройку и дворца, и служебного корпуса к бракосочетанию великого князя Константина Николаевича (сына Николая I), получившего Мраморный дворец в качестве свадебного подарка. Служебный корпус вырос на два этажа и со стороны сада был украшен художественным барельефным фризом на тему «Служение лошади человеку». Фриз содержит 39 фигур человека и 33 фигуры лошади, сгруппированные в сцены мирного труда, кавалерийские баталии, охотничьи и дорожные сцены.

Мраморный дворец

В советский период в Мраморном дворце работал филиал Центрального Музея В. И. Ленина и в центре двора красовался броневик, с которого Ленин произносил речь в апреле 1917 года.

В настоящее время здесь располагается филиал Русского музея и место броневика занял памятник Александру III, некогда стоявший на Знаменской площади лицом к Николаевскому вокзалу (ныне Московский вокзал).

Там, в центре большого открытого пространства, на трехметровом пьедестале композиция хоть как-то выглядела соразмерно. И то народ немедленно откликнулся издевательскими частушками. А здесь, запертая в тесном дворике массивная фигура императора на не менее массивной лошади, выглядит, мягко говоря, не совсем уместно.

Казармы Павловского полка

Вернёмся, однако, на Миллионную, где перед нами вновь предстает зелёный массив Марсова поля, обрамлённый справа зданием казарм лейб-гвардии Павловского полка.

В русскую гвардию отбирали рекрутов по внешним признакам: преображенцы должны были быть русоволосые, семеновцы – блондины, измайловцы – брюнеты. В кавалергарды отбирали блондинов, которые гарцевали на гнедых конях, а в кирасиры – рыжих, соответственно, на рыжих конях. В Павловский полк, в память о державном основателе, отбирали низкорослых и, желательно, курносых.

В 1807 году в сражении под Фридландом Павловский полк проявил небывалое мужество и стойкость, за что был отмечен указом императора Александра I, в котором предписывалось «в почесть полка, состоящие при нем шапки оставить в том виде, в каком полк сошёл с поля сражения». Это было неслыханным отличием! Имена героев-солдат, сражавшихся в этих пробитых вражескими пулями, обожженных порохом шапках, были нанесены на прикреплённые к шапкам медные пластины.

Вспомним пушкинские строки из «Медного всадника»:

«Люблю воинственную живность,

Потешных Марсовых полей,

Пехотных ратей и коней

Однообразную красивость,

В их стройно зыблемом строю

Лоскутья сих знамён победных,

Сиянье шапок этих медных,

Насквозь простреленных в бою».

Этот образец строгого классицизма в 1817-1821 годах создал архитектор Василий Петрович Стасов, перестроивший в казарменный комплекс все строения на обширном участке, включая здания Воспитательного дома и ломбарда, выходившего фасадом на Миллионную улицу.

Государственный ломбард, учреждённый по инициативе Ивана Ивановича Бецкого, был первым финансовым учреждением в России, где дворяне могли под 6% годовых заложить любое движимое и недвижимое имущество. Все доходы – направлялись на помощь сиротам.

Протяженный фасад казарм, обращенный на Марсово поле, украшен тремя портиками из дорических гладких колонн. Центральный портик имеет завершение в виде многоступенчатого аттика, богато декорированного скульптурой.

После октябрьского переворота 1917 года здание казарм пустовало и служило пристанищем для беспризорников, а с 1928 по 2010 годы здесь находилось Управление энергосистемы региона – Ленэнерго.

Пройдем вдоль северной границы Марсова поля к Лебяжьей канавке. Слева, за служебным корпусом Мраморного дворца, находится предмостная Суворовская площадь, сформированная в 1818 году по проекту зодчего Карла Ивановича Росси. В центре площади – памятник великому полководцу работы скульптора Михаила Козловского.

Сразу за площадью находится здание, построенное в 1784-1788 годах архитектором Джакомо Кваренги в качестве особняка, подаренного Екатериной II генералу Николаю Ивановичу Салтыкову.

Николай Иванович на поле битвы особых заслуг не снискал, среди генералов ничем не выделялся, а все свои многочисленные награды от Великой императрицы получил на ниве воспитания сначала наследника – Павла Петровича – а потом и его сыновей Александра и Константина. Уклончивость, хитрость, умение жить и ладить с людьми были преобладающими качествами в характере и уме Салтыкова.

Когда он состоял при особе Павла Петровича, то умело лавировал между императрицей и ее нелюбимым сыном, оказываясь нужным обеим сторонам. Будучи же воспитателем великих князей, Салтыков щедро делился с ними своей «наукой», приучая воспитанников к умению лавировать между противоречивыми требованиями отца, с одной стороны, и царственной бабки, с другой.

В конце своего царствования Екатерина II возвела Салтыкова в графское достоинство и пожаловала ему 5 тысяч душ крестьян. За воспитание великих князей, помимо особняка на Дворцовой набережной, он получил 100 тысяч рублей единовременно и годовой пенсион в 25 тысяч рублей.

Последующие правители продолжали осыпать Салтыкова милостями: Павел присвоил ему фельдмаршальский чин, а Александр возвёл в княжеское достоинство с титулом светлости.

В 1829 году особняк арендовало Австрийское посольство, возглавляемое дипломатом и политическим деятелем Карлом Людвигом Фикельмоном. Жена посла, Дарья Фёдоровна (в свете её называли Долли) открыла у себя салон, в котором перебывало все высшее общество. Частыми гостями были Александр Сергеевич и Наталья Николаевна Пушкины.

Дарья Фёдоровна приходилась дочерью Елизавете Михайловне Хитрово и внучкой Михаилу Илларионовичу Кутузову. Она оставила дневниковые записи, в которых особый интерес вызывают фрагменты, касающиеся Пушкина и его жены, а также подробный отчёт о дуэли и смерти поэта. С 1920-х годов существует предположение, имеющее как сторонников, так и противников, о том, что у Долли была связь с Пушкиным.

Дипломатические миссии арендовали особняк вплоть до 1917 года.

Соседнее здание, изначально двухэтажное с висячими садами со стороны Лебяжьей канавки и Марсова поля, было построено для екатерининского вельможи Ивана Ивановича Бецкого. Хозяин дома разместил здесь значительную коллекцию произведений искусства.

Особняк был настолько велик, что часть его помещений сдавалась внаём. В 1791-1796 годах здесь жил Иван Андреевич Крылов, работавший над изданием журналов «Зритель» и «Санкт-Петербургский Меркурий».

Особняки Салтыкова и Бецкого

В период проживания в доме Бецкого молодой литератор, а Крылову в это время 21-27 лет, иногда вёл себя весьма экстравагантно: по утрам он любил ходить по своей комнате играя на скрипке совершенно голым. Звуки музыки привлекали прогуливающихся по саду дам, которые увидев в окне обнажённого мужчину нередко возмущались. Дошло до вмешательства полиции, которая предписала баснописцу «спускать шторы, в то время как он играет, а то по саду (в этой части) гулять нельзя».

В 1830 году по поручению Николая I, здание выкупили в казну для племянника императора, принца Петра Георгиевича Ольденбургского.

Для нового владельца архитектор Василий Петрович Стасов на месте висячего сада надстроил новый этаж, где разместили танцевальный зал. В 1850-х все корпуса выровняли по высоте и украсили аттик южного фасада скульптурной композицией, созданной М. И. Козловским.

Пётр Георгиевич Ольденбургский, а потом и его сын Александр Петрович внесли огромный вклад в развитие образования и медицины в России. В память об этом на фасаде дома со стороны Дворцовой набережной была установлена мемориальная доска.

В советское время в доме Бецкого разместился библиотечный институт, преобразованный с годами в Университет культуры и искусства. Здание соединено с соседним домом Салтыковых, также принадлежащим университету, внутренними переходами.

Решетка Летнего сада

Перейдем по крутому мостику через Лебяжью канавку и не спеша прогуляемся мимо знаменитой решетки Летнего сада, восхищающей благородством пропорций и лаконичностью рисунка. На высоком гранитном цоколе установлены 36 колонн, увенчанных поочередно урнами и вазами. Между колоннами расположены железные звенья в виде копий, выполненные тульскими мастерами. Ограда была построена по проекту выдающегося архитектора Юрия Матвеевича Фельтена, ближайшим помощником которого был архитектор Петр Егорович Егоров.

Летний дворец Петра I

Завершая прогулку, остановимся возле Прачечного моста через Фонтанку. Сквозь решетку отсюда хорошо виден Летний дворец Петра I – одно из первых каменных сооружений в Санкт-Петербурге. Двухэтажное здание «на голландский манер», как любил Пётр, в 1711 году начал строить архитектор Доменико Трезини, а в 1713 году продолжил другой архитектор – Андреас Шлютер, который украсил фасады 28-ю барельефами с изображениями событий Северной войны. Дворец именуется «Летним», так как имеет достаточно тонкие стены. Отсюда и сад при Летнем дворце – тоже «Летний».

Для подсобных помещений вдоль Фонтанки было построено другое здание, известное как «людские покои». Именно в этих помещениях находились знаменитый Янтарный кабинет, анатомическая коллекция, библиотека. Во время самого страшного наводнении 1824 года Летний дворец затопило до середины окон первого этажа. Об этом событии напоминает старинная бронзовая доска.

Дом Баура

На левом берегу реки, напротив Летнего дворца Петра I, находится ничем не примечательный дом, вошедший в историю города, как «дом Баура», по имени первого владельца, выдающегося военного инженера Фридриха Вильгельма (Фёдора Васильевича) Баура. В 1924 году в этом доме Анна Ахматова делила комнату с актрисой Ольгой Глебовой-Судейкиной. Через единственное окошко, выходящее на Летний сад, подруги наблюдали второе по силе удара стихии наводнение. Много лет спустя Анна Андреевна вспоминала об этом в стихах, посвящённых Летнему саду и давно ушедшей молодости:

 
Я к розам хочу, в тот единственный сад,
Где лучшая в мире стоит из оград,
Где статуи помнят меня молодой,
А я их под невскою помню водой.
В душистой тиши между царственных лип
Мне мачт корабельных мерещится скрип.
И лебедь, как прежде, плывет сквозь века,
Любуясь красой своего двойника.
А шествию теней не видно конца
От вазы гранитной к ступеням дворца.
Там шепчутся белые ночи мои
О чьей-то высокой и тайной любви.
 

Прогулка третья

Дворцовая и Адмиралтейская набережные

Мы находимся у Троицкого моста в том месте, где начинается гранитный парапет Дворцовой набережной.

Памятник Суворову

Перед нами – предмостная Суворовская площадь, сформированная в 1818 году по проекту зодчего Карла Росси. В том же году в центр площади был перенесен памятник Суворову работы скульптора Михаила Козловского – первый в России памятник некоронованной особе. До этого в России памятники воздвигали только царям и императорам. Скульптор не стремился достигнуть портретного сходства. Он создал аллегорическую фигуру в образе бога войны Марса, в древнеримских доспехах, в шлеме, с поднятым мечом в правой руке и со щитом в левой. На щите изображён герб России.

Козловский приступил к работе над памятником ещё при жизни Суворова. После кончины полководца в 1801 году, по велению Павла I, скульптуру установили на Марсовом поле вблизи Мойки.

Особняки Бецкого и Салтыкова

Слева от нас – дом 4 по Дворцовой набережной, построенный в 1784-1788 годах архитектором Джакомо Кваренги для некоего купца Гротена. В 1796 году Екатерина II выкупила особняк и подарила его фельдмаршалу Николаю Ивановичу Салтыкову, который был гофмейстером великого князя Павла Петровича и воспитателем его сыновей: Александра и Константина. Наследники фельдмаршала, владевшие зданием до 1917 года, проводили значительные перестроения, но фасад, выходящий на Дворцовую набережную, сохранил первоначальный вид с небольшими изменениями. Более 90 лет, начиная с 1829 года, в особняке арендовали помещения иностранные посольства.

Одновременно с домом 4 был построен и дом под номером 2, выходящий боковым фасадом на Лебяжью канавку. Изначально двухэтажный особняк с висячим садом принадлежал екатерининскому вельможе Ивану Ивановичу Бецкому. Имя архитектора точно не установлено – им мог быть либо Жан-Батист Валлен-Деламот, либо Юрий Матвеевич Фельтен.

В 1830 году дом откупила казна для подарка от имени Николая I принцу Петру Георгиевичу Ольденбургскому. По поручению Принца архитектор Василий Петрович Стасов полностью перестроил здание: дом стал трехэтажным, вместо висячего сада появился танцевальный зал, но фасад со стороны Дворцовой набережной остался без изменений.

В советское время в домах 2 и 4 располагались различные гуманитарные учебные заведения. В настоящее время – Университет культуры и искусства.

Троицкий мост, возле начала которого мы стоим, является третьей по счету постоянной переправой через Неву (первый мост – Благовещенский 1853 год, второй – Литейный 1879 год). Решение Городской думы о его постройке было принято еще в 1891 году и тогда же проведён международный конкурс на лучший проект. Первая премия и денежное вознаграждение в сумме 6000 рублей были присуждены работе фирмы инженера Густава Эйфеля (того самого автора знаменитой башни – символа Парижа). Но симпатии жюри оказались на стороне фирмы «Батиньоль», проект которой, по каким-то причинам, рассматривался вне конкурса. Но только через пять лет был проведён новый конкурс, на котором «Батиньоль» одержала уверенную победу.

По условиям контракта, высочайше одобренного Николаем II, все строительные материалы и конструкции, а также рабочая сила, должны были быть исключительно российскими. Французкая сторона предоставляла только своих инженеров. Предполагалось уложиться в «оптовую сумму» – 5 миллионов 200 тысяч рублей.

Помимо этих денег было ассигновано ещё полтора миллиона рублей на сооружение дамбы у правого берега по проекту военного инженера Григория Григорьевича Кривошеина.

В закладке моста участвовали Президент Французской республики Феликс Флор и Император Николай II.

Торжественное открытие, происходившее в присутствии августейших особ, приурочили к 200-летнему юбилею города – 16 мая 1903 года, тогда же состоялся и первый развод моста. Городской голова поднёс государю бархатную подушечку с кнопкой от разводного механизма и под гром оркестра разводной пролёт… отъехал встрону.

В 1960-е годы вся левобережная часть моста была перестроена и с тех пор разводной пролёт длиной в 43 метра поднимается вертикально.

В то время Троицкий мост был самым длинным в Петербурге, его длина – 582 метра.

По одной из легенд знаменитый летчик Валерий Чкалов, чтобы завоевать сердце своей невесты, совершил дерзкий полет под мостом, едва не коснувшись колесами воды. Об этом рассказывается в фильме «Валерий Чкалов», на съемках которого, в 1940 году, каскадер-летчик Евгений Борисенко пролетал под мостом шесть раз.

Справа от нас служебный корпус Мраморного дворца (дом 6 по Дворцовой набережной), с которого мы и начнём движение в сторону Адмиралтейства.

Служебный корпус был построен в 1780–1788 годах одновременно с дворцом по проекту архитектора Петра Егоровича Егорова.

Мраморный дворец

Первый этаж представлял собой манеж в окружении подсобных помещений (шорная мастерская, небольшая кузница и прочее), второй – жилой для прислуги.

В 1844–1849 годах архитектор Александр Павлович Брюллов осуществил перестройку служебного корпуса к бракосочетанию великого князя Константина Николаевича (сына Николая I), получившего Мраморный дворец в качестве свадебного подарка. Брюллов надстроил корпус третьим этажом, а фасад со стороны сада украсил художественным барельефным фризом на тему «Служение лошади человеку».

Фриз длиной 70 и высотой 2 метра, отлитый из гипса замечательным скульптором и литейщиком Петром Карловичем Клодтом, содержит 39 фигур человека и 33 фигуры лошади, сгруппированные в сцены мирного труда, охотничьи и дорожные сцены, кавалерийские баталии.

В советский период здание сначала приспособили под жилье, а затем использовали в учебных целях.

Кованная ограда отделяет служебный корпус от собственно дворца, сооружённого архитектором Антонио Ринальди для фаворита Екатерины II графа Григория Орлова. Мраморный дворец, оправдывая своё название, действительно сплошь облицован мраморами различных цветов.

В середине XIX века хозяином дворца становится великий князь Константин Николаевич, для которого архитектор Брюллов перестроил интерьеры в соответствии со вкусами молодой семьи и тогдашней модой, сохранив при этом парадную лестницу и нижний ярус Мраморного зала с барельефами работы Федота Шубина и Михаила Козловского. Последним владельцем дворца был великий князь Константин Константинович – известный русский поэт серебряного века, подписывавший свои произведения «К. Р.» – Константин Романов.

В советский период во дворце работал филиал Центрального Музея В. И. Ленина, а в настоящее время – филиал Русского музея.

Угловое здание за Мраморным переулком (Дворцовая набережная, 8) имеет богатейшую историю – мы коснёмся лишь некоторых ее страниц.

В 1715 году участок купил молдавский господарь Дмитрий Константинович Кантемир, вынужденный после неудачного Прутского похода переселиться на берег Невы. Дворец Кантемира стал первой самостоятельной работой молодого архитектора Франческо Бартоломео Растрелли. Дмитрий Константинович умер в персидском походе и во дворце проживала вдова с детьми, из которых наиболее известны поэт и философ Антиох и фаворитка Петра I Мария.

Дворцовая наб. 8

В 1755-1757 годах во дворце квартировало английское посольство, в котором обязанности секретаря исполнял князь Станислав Понятовский, будущий польский король. В этот период князь переживал бурный роман с великой княгиней Екатериной Алексеевной, которая став Екатериной II, выкупила дворец и подарила его вернувшемуся из ссылки графу Алексею Петровичу Бестужеву-Рюмину. На бывшего канцлера тогда пролился «золотой дождь» – в числе многочисленных и разнообразных наград ему, ни дня не проведшему на армейской службе, было присвоено звание фельдмаршала. Злые языки тут же нарекли Алексея Петровича «кабинетным фельдмаршалом».

В XIX веке дворец неоднократно перестраивался и переходил из рук в руки. В 1879 году новым владельцем стал лесоторговец и меценат Илья Федулович Громов, для которого все строения на участке были объединены в один большой особняк по проекту архитектора Карла Карловича Рахау. Внешний вид здания дошёл до наших дней без изменений. Сохранилась и часть интерьеров в разных архитектурных стилях.

После смерти Ильи Федуловича особняк перешел бывшему управляющему делами семьи Громовых, Владимиру Александровичу Ратькову-Рожнову. Особняк со стороны Дворцовой набережной он сдавал в наём, а затем продал министерству финансов (семья жила в корпусах по Миллионной улице и Мраморному переулку до 1917 года).

Владимир Александрович имел чин тайного советника, владел 15-ю домами в Петербурге, золотоносными приисками в Сибири и на Урале. С 1876 года был гласным городской думы, членом разных комиссий, а в 1893 году избирался городским головой.

Фасад следующего дома 10 стилизован под дворец вельможи елизаветинских времен – четыре прямоугольные колонны на первом этаже продолжаются на втором этаже круглыми трехчетвертными колоннами коринфского ордера и на третьем этаже завершаются поясными скульптурами кариатид. Такой вид придал дому в 1860-1863 годах архитектор Людвиг Францевич Фонтана, по всей видимости, ориентировавшийся на барочный Зимний дворец Растрелли.

Первоначально участком владел эконом Академии наук Матиас Фельтен – отец архитектора Юрия Фельтена. Позднее, во времена императрицы Екатерины II, здесь был построен особняк для Ивана Ивановича Бецкого с висячим садом над конюшнями и сараями. После сооружения особняка у Лебяжьей канавки (Дворцовая набережная, 2) Бецкой переехал туда, оставив участок в своём владении.

Дворцовая наб. 10, 12 – 16

В 1798 году император Павел I выкупил особняк для подарка сенатору Петру Васильевичу Лопухину – отцу своей фаворитки Анны Лопухиной, впоследствии вышедшей замуж за князя Гагарина.

Князь Гагарин женился только из расчета, и после смерти Павла I отношения между мужем и женой совершенно испортились. Анна Петровна скончалась от чахотки после родов и была погребена в Лазаревой церкви Александро-Невской лавры. На могиле жены он велел высечь надпись: «Супруге моей и благодетельнице». «Уж хоть бы промолчал», – замечает по этому поводу Николай Иванович Греч в своих «Записках».

Гагарины владели участком 114 лет, что нечасто можно встретить в нашем городе.

За длинным фасадом дома номер 12-16, сооруженного в стиле «сталинского ампира», скрываются три старинных здания, среднее из которых подверглось разрушению во время войны. Впрочем, внутри все три дома так и остались разделёнными, сохранив к тому же свои фасады, выходящие на Миллионную.

До 1917 года дома 12 и 14 арендовал Новый клуб, образованный в 1893 году молодыми людьми из богатых и знатных семей, в противовес Английскому собранию, сменившему в Петербурге много адресов, но в начале XX века располагавшемуся по соседству, в доме 16.

В Новом клубе, как в прочем и в Английском собрании, играли в карты, пили вино – в общем прожигали жизнь. В 1910 году председателем Нового клуба был избран князь Феликс Феликсович Юсупов.

На нашем пути дворец (Дворцовая набережная, 18), перестроенный в 1857-1861 годах архитектором Андреем Ивановичем Штакеншнейдером для великого князя Михаила Николаевича – младшего сына Николая I, генерал-фельдмаршала, генерал-фельдцейхмейстера, наместника Кавказа, почётного члена Академии наук, председателя Государственного совета и прочая, и прочая, и прочая. Дворец получил название Ново-Михайловский (в отличие от Михайловского дворца – резиденции сына Павла I, Михаила Павловича). Архитектор использовал мотивы барокко и рококо, переплетённые с приемами Ренессанса.

На пышно декорированном фасаде (колонны, пилястры, статуи в треугольном фронтоне, гербы) выделяются фигуры кариатид из терракоты работы скульптора Давида Ивановича Иенсена.

Ново-Михайловский дворец, фрагмент

Интерьеры не уступали царским покоям в Зимнем дворце: стены столовой были затянуты тисненой кожей и облицованы дубом, в гостиной – шелком. Особенно интересны двухсветные банкетный и танцевальный залы с двухъярусными колоннадами.

В 1909 году после смерти владельца дворец перешел к его сыну, великому князю Николаю Михайловичу, крупному историку, расстрелянному большевиками в 1918 году.

На попытку Горького объяснить, что Николай Михайлович большой учёный, что с Романовыми его связывает только фамилия, Ленин отрезал: «Революции не нужны историки!»

Ныне в здании – Институт истории материальной культуры и филиал Института востоковедения РАН.

Рядом с великолепным Ново-Михайловским дворцом слишком просто выглядит соседнее двухэтажное зданьице (Дворцовая набережная, 20), сохранившее под поздней штукатуркой старые стены дома Петра Мошкова – гоф-интенданта Петра I. Проезд между набережной и Миллионной улицей, проложенный ещё в 1725 году, так и остался Мошковым по сей день.

Сразу за переулком находится особняк (Дворцовая набережная, 22), построенный в 1878 году по проекту архитектора Роберта Андреевича Гедике для Григория Черткова – сына основателя известной библиотеки в Москве Александра Дмитриевича Черткова.

Александр Дмитриевич Чертков – выдающийся русский историк, ученый, археолог, нумизмат и книжный коллекционер. Член Императорской Академии наук, председатель Московского общества истории и древностей Российских, один из учредителей Московской школы художеств.

Чертковская библиотека – частное собрание книг по истории России, в 1887 году составила основу фондов библиотеки Императорского исторического музея. Этой библиотекой пользовались Василий Жуковский, Александр Пушкин, Николай Гоголь, Лев Толстой и другие выдающиеся литераторы, публицисты и учёные.

Дворцовая набережная, 24

Следующий дом 24 был изначально чьим-то особняком. В 1860 году для купца Трофимова архитектор Густав Мартынович Барч, используя старые стены, надстроил здание на один этаж и оформил его в стиле барокко.

Позднее, в 1901 году, особняк был перестроен в доходный дом и надстроен еще одним этажом, однако характер необарочной отделки фасада был сохранен.

Соседнее здание (Дворцовая набережная, 26) с фасадом в стиле венецианского палаццо было построено в 1867-1872 годах архитектором Александром Ивановичем Резановым при участии его учеников – Виктора Шретера и Иеронима Китнера для великого князя Владимира Александровича.

Великий князь Владимир Александрович, младший брат Александра III, занимал видное положение в государстве. В течение 33 лет являлся президентом Академии художеств, около четверти века был главнокомандующим войск гвардии и Петербургского военного округа, а также сенатором, членом Государственного совета и прочая.

Дворец великого князя Владимира Александровича

Между вторым и третьим этажами рустованных стен расположены медальоны с гербами царства Казанского, царства Польского, царства Херсонеса Таврического, великого княжества Киевского, великого княжества Владимирского, великого княжества Финляндского, родовой герб Владимира Александровича, вензель супруги великого князя Марии Павловны, ее родовой герб (княжество Мекленбург-Шверин), гербы великого княжества Грузинского, царства Сибирского и царства Астраханского. Выдвинутый входной портик облицован бременским песчаником, а по углам балкона восседают бронзовые грифоны.

Парадные помещения дворца были оформлены в различных стилях: приемная – в стиле ренессанс, гостиная – классицизм, танцевальный зал – рококо, будуар бельэтажа – мавританский стиль, банкетный зал – русский стиль, малая столовая – готический стиль.

В 1883-1895 годах архитектор Максимилиан Егорович Месмахер реконструировал парадную лестницу, создал «дубовый зал» – столовую в русском стиле, библиотеку.

С инженерной точки зрения здание было оборудовано всеми передовыми удобствами того времени: лифтом, водяным отоплением, вентиляцией с подогревом и увлажнением воздуха. Между будуаром Марии Павловны и детскими комнатами была проложена слуховая труба, через которую можно было вести переговоры.

В спальне Марии Павловны находился замурованный и искусно замаскированный сейф, в котором хранились семейные драгоценности, в том числе и знаменитая «Владимирская диадема» работы придворного ювелира Эдуарда Болина. В 1917 году, когда хозяйке дворца (Владимир Александрович скончался в 1909 году) пришлось покинуть Петроград, а потом и Россию, драгоценности оставались в сейфе – никто не предполагал, что «смутное время» продлится долго. В 1920 году в результате дерзкой операции английских спецслужб драгоценности оказались в Лондоне и… по торжественным случаям «Владимирская диадема» украшает голову английской королевы. Но это, как говорится, другая история.

Позже, в 1880-е, появились телефон и электричество.

Улучшения продолжались и в XX веке – в 1910 году был пристроен зимний сад.

Великокняжеский дворец был одним из центров культурной и общественной жизни столицы, здесь регулярно устраивались пышные праздники с участием императора Александра III и его супруги.

Интерьеры дворца хорошо сохранились, во многом, благодаря тому, что с 1920 года здание занимает Дом ученых – организация, созданная по инициативе Горького для спасения научной интеллигенции.

К дворцу примыкает, так называемый, Запасный дом (Дворцовая набережная, 28), фасад которого стилизован под основное здание во время реконструкции, осуществлённой в 1890-1892 годах архитектором Александром Ивановичем фон Гогеном. По сути – это обычный доходный дом во владении членов императорской фамилии, квартиры в котором сдавались внаём представителям аристократии и высокопоставленным лицам.

В советское время здесь поселили сотрудников Дома учёных, а в настоящее время – это обычный жилой дом, в котором ещё осталась одна коммунальная квартира.

На месте нынешнего дома 30 в петровские времена стоял дом Феодосия Скляева – одного из лучших корабельных мастеров и личного друга царя. Собственно, они были соседями – Зимний дворец Петра I находился рядом, на месте Эрмитажного театра.

Дом неоднократно менял хозяев, а в середине XIX века вместе с соседним (дом 28) стал собственностью казны – император Николай I распорядился построить здесь дворцы для сыновей Михаила и Николая. Архитектором Андреем Ивановичем Штакеншнейдером был составлен проект, который оказался нереализованным – для дворцов нашли более просторные участки (для Михаила Николаевича – Ново-Михайловский дворец, который мы уже миновали, а для Николая Николаевича – Николаевский дворец на Благовещенской площади).

Дворцовая наб. 28, 30

В начале XX века здание, оставаясь Запасным домом Зимнего дворца, было переоборудовано в доходный дом. Здесь жили городской голова Владимир Александрович Ратьков-Рожнов, председатель Совета министров Сергей Юльевич Витте.

В советское время здесь сначала размещались различные учреждения культуры, а потом, в 1930-х годах дом был заселён сотрудниками Эрмитажа, учеными, преподавателями учебных заведений. Мемориальная доска посвящена ученому-историку, академику Евгению Викторовичу Тарле, который здесь создал научные труды «Наполеон» и «Нашествие Наполеона на Россию».

Евгений Викторович Тарле родился в еврейской семье и был назван Григорием. Ещё в гимназии юноша страстно влюбился в русскую религиозную девушку из дворянской семьи и, чтобы они имели возможность соединиться, принял православие. Их брак длился 60 лет.

Своё происхождение Тарле никогда не скрывал. Стала знаменитой его фраза «…я не француз, а еврей, и моя фамилия произносится Та́рле». Это прозвучало осенью 1951 года на лекции в МГИМО, когда уже набирала обороты антисемитская кампания и не за горами было дело врачей-убийц.

В настоящее время здесь размещены эрмитажные реставрационные мастерские.

Зимняя канавка

Мы приблизились к комплексу зданий Государственного Эрмитажа, который обращён к Неве фасадами Зимнего дворца, Малого Эрмитажа, Большого Эрмитажа и Эрмитажного театра. Задержимся на горбатом мостике, перекинутом через Зимнюю канавку и полюбуемся видами, открывающимися на все стороны.

Эрмитажный театр

Начало коллекции главного музея России положила Екатерина II – ещё будучи великой княгиней она начала собирать живописные полотна и после переезда в Зимний дворец разместила их в специально отведённых комнатах рядом с жилыми покоями. Эти комнаты, где можно было побыть одной, наедине со своими мыслями, она называла – ermitage (с французского – место уединения, затворничество).

Увлечение Екатерины после воцарения переросло в страсть – только за первые десять лет правления она приобрела около 2000 картин. Стремительно растущей коллекции требовалось место для размещения и в 1764 году начинается сооружение здания, в котором, вдоль висячего сада, предусматривались картинные галереи. Со стороны Невы и Миллионной улицы новое здание обрамляли красивые павильоны.

Фрагмент 2-го Зимнего дворца Петра I

В повседневную жизнь императрицы вошли встречи близких друзей с играми и спектаклями, которые она тоже называла «эрмитажами», и для которых собственноручно написала десять заповедей.

1. Оставить все чины вне дверей, равномерно, как и шляпы, а наипаче шпаги.

2. Местничество и спесь, или тому что-либо подобное, когда бы то случилось, оставить у дверей.

3. Быть веселым, однако ж ничего не портить, не ломать и ничего не грызть.

4. Садиться, стоять, ходить, как заблагорассудится, несмотря ни на кого.

5. Говорить умеренно и не очень громко, дабы у прочих, там находящихся, уши или головы не заболели.

6. Спорить без сердца и без горячности.

7. Не вздыхать и не зевать, и никому скуки или тягости не наносить.

8. Во всяких невинных затеях, что один вздумает, другому в том не препятствовать.

9. Кушать сладко и вкусно, а пить с умеренностью, дабы всякий всегда мог найти свои ноги для выходу из дверей.

10.Сору из избы не выносить, а что войдет в одно ухо, то бы вышло в другое – прежде, нежели выступить из дверей.

За несоблюдение правил полагалась шуточная кара. Если два свидетеля уличали нарушителя, то он должен был выпить стакан холодной воды и прочитать страницу из «Телемахиды» – эпической поэмы В. К Тредиаковского, написанной старинным, исключительно трудным языком. Провинившийся «против трех статей» обязывался выучить шесть стихов из «Телемахиды» и продекламировать их собранию. Тот же, кто ухитрялся не соблюсти все десять пунктов, изгонялся навсегда.

А вот камерные вечера узкого круга особо близких друзей Екатерина называла «малыми эрмитажами» – они проходили чаще всего в северном павильоне, выходящем на Неву. Постепенно и все здание стали назвать Малым Эрмитажем.

Большой Эрмитаж

Тем временем коллекция продолжала расти и было принято решение построить новое здание для размещения картин рядом с Малым Эрмитажем в линию с Зимним дворцом – Большой Эрмитаж. В 1771 году началось сооружение уже, по сути, музея по проекту архитектора Юрия Матвеевича Фельтена. Строительство осуществлялось в несколько этапов до 1787 года.

В 1781 году кто-то из приближенных подал идею о размещении в корпусе Большого Эрмитажа копии лоджий папского дворца в Ватикане, расписанных по эскизам Рафаэля Санти. Екатерина II идею одобрила и поручила ее воплощение князю Николаю Борисовичу Юсупову, который в свою очередь, подыскал в Риме достойного архитектора. Так в Петербурге оказался Джакомо Кваренги, который блестяще справился с задачей – лоджии Рафаэля и сегодня одна из жемчужин Эрмитажа – и тут же получил от императрицы новый заказ на постройку театра.

Возникает вопрос: неужели великий Растрелли не предусмотрел в огромном Зимнем дворце театральных помещений? Конечно, предусмотрел. Театр с залом на 500 мест, богато украшенный в стиле барокко, располагался в западном корпусе дворца напротив Адмиралтейства.

Екатерина не любила барокко, но, главное, ей был нужен не театр, а место для «эрмитажей». Кваренги, видимо, знал о десяти заповедях, поэтому для собраний, где все равны, избрал более всего подходившую форму античного амфитеатра. Строительство продолжалось пять лет и было завершено в 1787 году.

По окончании сооружения Эрмитажного театра Екатерина II велела перестроить театральные помещения в Зимнем дворце в жилые покои.

Попутно одели в гранит Зимнюю канавку, а спустя три года архитектор Фельтен перекинул через неё арку-галерею, ставшую театральным фойе.

Интересный факт: опоры ограждения вдоль канавки вынесены на консоли – это единственный случай такого устройства в нашем городе.

Эрмитажный театр был построен на месте 2-го Зимнего дворца Петра I, в котором основатель Петербурга скончался в январе 1725 года.

Вызывает недоумение, почему Великая императрица, которая всегда позиционировала себя продолжательницей Петра I и почитала все, что хоть мало-мальски было с ним связано, распорядилась сломать 2-й Зимний дворец, построенный немецким архитектором Георгом Маттарнови (автором проекта Кунсткамеры) в 1716-1721 годах?

Ответа нет и, как говорится, спросить уже некого.

Кваренги не стал полностью уничтожать петровские палаты – снесли только то что мешало, остальное – засыпали.

В ходе археологических и реставрационных работ, проведённых в 1976-1986 годах, обнаружили шесть помещений центрального здания петровского дворца, фрагменты бывшего парадного двора (двор располагался под сценой Эрмитажного театра), обходных галерей и несколько комнат жилого корпуса. Сегодня воссозданные интерьеры Токарни, Конторки, Столовой, Чулана истопника и Сеней превращены в музей. В одном из залов экспонируется «восковая персона» Петра I, созданная Бартоломео Карло Растрелли по желанию императрицы Екатерины I. На третий день после смерти Петра были сняты гипсовые слепки с открытых частей тела и затем из смеси чистого пчелиного воска, смолы хвойных деревьев и мела были отлиты формы. Фигура вырезана из дерева, суставы рук и ног сделаны на шарнирах, чтобы можно было изменять их положение. Парик сделан из собственных волос царя, состриженных в 1722 году во время Персидского похода.

При императорах Павле I и Александре I театр был закрыт, а в 1823 году его и вовсе соединили с казармами и театральный зал был превращен в манеж.

В 1826 году Николай I велел возобновить спектакли, но зал был сильно поврежден, а спешно проведенные восстановительные работы не вернули театру былой красоты.

И только в 1894 году под руководством архитектора Александра Федоровича Красовского началась генеральная реконструкция театра, в результате которой все было воссоздано в первоначальном виде. Спектакли и представления шли регулярно до 1917 года.

В советский период здесь разместился Рабочий университет имени Луначарского, потом – Эрмитажный лекторий. В середине 1970-х в здании начались археологические и реставрационные работы, по завершении которых, в 1991 году, Эрмитажный театр вновь открыл свои двери для публики.

Продолжим наш путь по Дворцовой набережной и на ходу вспомним, что в большом зале Невской анфилады Большого Эрмитажа проходили допросы декабристов. Там же под председательством Николая I заседал Государственный Совет, поэтому подъезд, через который входили высшие царские сановники, а затем и лестницу, стали называть Советскими. В послереволюционные годы старое название получило иной смысл.

Северный павильон Малого Эрмитажа построил архитектор Ж.-Б. Валлен-Деламот, южный, со стороны Миллионной улицы – архитектор Фельтен. Между павильонами были устроены конюшни-манеж, а на уровне 2-го этажа – висячий сад, в котором императрица отдыхала от государственных дел.

В основание висячего сада уложены зачеканенные свинцовые плиты, выполнявшие роль гидроизоляции. Земля насыпана таким толстым слоем, что там могут расти не только цветы, но и кустарники и, даже, ели и березы. В начале XIX века посередине сада устроили фонтан и поставили скульптуру. Позже треть сада с северной стороны была защищена стеклянной крышей и прозрачной стеной. В этом объеме помещался Зимний сад (оранжерея), в котором росли экзотические растения, содержались заморские птицы и зверьки.

Фасады Малого Эрмитажа сохранились в первозданном виде – монументальный портик из шести колонн, скульптуры Флоры и Помоны, олицетворяющие богатство растительного мира и земное плодородие и, венчающая аттик, скульптурная группа.

И вот перед нами Зимний дворец во всем своём великолепии, каким его создал в 1754-1762 годах Бартоломео Франческо Растрелли. В огромном здании, 220 метров в длину и 167 метров в ширину, находится 1057 помещений, общая площадь которых составляет 46516 квадратных метров. Немногочисленных обитателей дворца обслуживали повара, плотники, гребцы, истопники, певцы, музыканты, танцоры, актёры – общим числом более 500. И те, и другие разглядывали окружающий мир через 1945 окон, перемещаясь между этажами по 117-и лестницам.

Малый эрмитаж и Зимний дворец

И если снаружи Зимний выглядит также, как 250 лет назад, то, к сожалению, внутри него от Растрелли почти ничего не осталось. Во многом тому виной чудовищный пожар, случившийся в 1837 году, когда дворец выгорел практически полностью. В восстановлении принимали участие все известные зодчие того времени. Например, известная во всем мире Малахитовая гостиная, служившая приемной императрицы Александры Фёдоровны, создана по проекту архитектора Александра Павловича Брюллова.

С 1904 года Зимний дворец перестал быть официальной императорской резиденцией, оставаясь местом приемов и торжественных церемоний. Николай II с семьей и обслугой переехал в Александровский дворец в Царском Селе.

Зимний дворец, фрагмент

В середине 1915 года в пустующих залах был устроен госпиталь имени цесаревича Алексея Николаевича, который просуществовал до ноября 1917 года.

Зимний дворец отделяет от Адмиралтейского проспекта небольшой зелёный островок, бывший когда-то Собственным садом Его Императорского Величества. В то время сад окружала «кружевная» чугунная ограда, изготовленная по эскизам последнего архитектора Высочайшего двора – Романа Фёдоровича Мельцера.

Элементы ограды как художественное литьё, получили «Гран При» на всемирной выставке в Париже в 1902 году. Восстановленную ограду, но без царских вензелей, и сегодня можно обнаружить на проспекте Стачек – она отделяет от проспекта парк «Памяти жертв 9 января».

На втором этаже западного крыла Зимнего дворца, окнами в Собственный сад, находились жилые покои императорской семьи.

Во время строительства Адмиралтейства император Александр I, глядя именно из этих окон, сделал замечание, что производственные корпуса, доходившие до обреза воды, «отнимали вид на устье Невы». Так, благодаря Александру I, крылья Адмиралтейства получили завершение в виде красивых павильонов.

Здание Адмиралтейства, соединявшего в себе кораблестроительную верфь и функции управления флотом, построено замечательным архитектором, Андрияном Дмитриевичем Захаровым, в 1806-1823 годах. Перед нами – восточное крыло, на втором этаже которого была расположена служебная квартира морского министра – окна в окна с царскими покоями Зимнего дворца.

Последним морским министром Российской Империи был адмирал Иван Константинович Григорович, заслуги которого перед Отечеством невозможно переоценить. Вступив в должность в 1911 году, он за шесть лет, из которых три приходятся на военное время, сумел воссоздать военно-морской флот, фактически потерянный в ходе русско-японской войны. При этом Иван Константинович ухитрялся выкраивать время для занятий живописью, к чему имел несомненный талант.

Каждое утро независимо от времени года и состояния погоды, Григорович совершал пробежки вокруг Адмиралтейства. Наблюдая за ним из окон своих покоев, супруга последнего императора, Александра Фёдоровна, строго выговаривала «своему Ники», что он не следит за своим здоровьем, как его морской министр.

Каким-то чудом Григоровича не тронули после 1917 года. Не меньшим чудом после многолетних просьб было получение разрешения на выезд для лечения во Францию, где в небольшом курортном городке на Лазурном берегу, он в бедности провёл остаток жизни.

Иван Константинович Григорович скончался в 1930 году в возрасте 77 лет и был похоронен во Франции на местном кладбище.

В 2005 году, в соответствии с двусторонними договорённостями между Францией и Россией, отряд кораблей Черноморского флота доставил в порт Новороссийска урну с прахом Григоровича. Далее самолетом урна была доставлена в Санкт-Петербург, где погребена в сохранившемся (еще одно чудо) семейном склепе Григоровичей на Никольском кладбище Александро-Невской Лавры. На всем пути следования – от берегов Франции до Никольского кладбища – праху последнего морского министра были оказаны высшие воинские почести.

Ещё находясь в Советской России Иван Константинович написал «Воспоминания бывшего морского министра», закончив работу к весне 1919 года. Воспоминания были написаны осторожно, почти не затрагивали политических вопросов и описывали события только до начала Февральской революции. Тем не менее они пролежали в архиве более 70 лет и были впервые опубликованы только в 1993 году.

В советское время, когда в здании Адмиралтейства размещалось высшее военно-морское училище, бывшая служебная квартира морского министра сохранялась в неприкосновенности – курсанты в это крыло не допускались. В этих интерьерах было достойно принимать иностранные военные делегации.

А вот со стороны Невы вид на верфь оставлял желать лучшего, да и сквозной проезд по набережной был невозможен.

В середине XIX века кораблестроительное производство было перенесено ближе к заливу, но только в 1871 году городские власти приступили к освоению освободившейся территории. Земля была продана в частные руки, а на вырученные средства берег Невы укрепили гранитной стенкой, проложили бульвар и высадили деревья.

Затем на проданных участках были построены 6 домов, для осмотра которых пересечем Адмиралтейский проспект и прогуляемся по бульвару вдоль Адмиралтейской набережной.

На ходу отметим, что после окончания строительства здания Адмиралтейства, в 1824 году, были созданы Дворцовая и Петровская пристани.

Дворцовая пристань была украшена фигурами львов и двумя вазами из полированного гранита, а Петровская, почему-то осталась без украшений.

В конце 1830-х мелькнула мысль установить там скульптурные группы Петра Клодта – «Конь с водничим», но от неё отказались (рядом – «Медный всадник» и неподалёку, у манежа Конногвардейского полка, мраморные конные группы «Полидевк и Кастор». Зачем столько лошадей на небольшом пространстве?).

В 1912 году началось строительство Дворцового моста по проекту инженера Андрея Петровича Пшеницкого, что вызвало перенос Дворцовой пристани ниже по течению. В ходе этой реконструкции вазы были перенесены к Петровской пристани, где и стоят по сей день.

Строительство моста затянулось из-за начавшейся мировой войны и только в 1916 году, в присутствии императорской семьи, состоялась весьма скромная церемония открытия.

Застройка домов между павильонами Адмиралтейства начинается со здания школы, построенного в 1950-е годы, перед которым разбит небольшой сквер.

Здание в виде буквы Г выходит на красную линию набережной узким торцом, который «замаскирован» под фасад соседнего дома 6.

Доходный дом и театр Панаева. Старинная открытка

До 1917 года на этом месте стоял доходный дом и театр Валериана Александровича Панаева, построенный по проекту гражданского инженера Дмитрия Константиновича Пруссака. Зодчий оформил фасад в псевдорусском стиле, что, по мнению современников, не соответствовало классицистическому облику здания Адмиралтейства.

Инженер путей сообщения, Валериан Александрович Панаев, за годы работы на строительстве железных дорог скопил некоторое количество денег, которые и вложил в сооружение этого дома. Строительство началось в 1876 году, но затянулось и, в итоге, разорило Панаева. Недострой пришлось продать. Но несмотря на смену владельца, театр, открывшийся лишь в 1888 году, так и продолжали называть «Панаевским театром».

В 1917 году случился сильный пожар, охвативший в течении нескольких минут все этажи. Здание сгорело и было разобрано, а последующие революционные события помешали его восстановлению.

Соседний участок под номером 6 приобрело страховое общество «Россия», которое в 1878 году построило здесь доходный дом. В этом доме с 1895 по 1899 год жил основатель Общества спасения на водах, адмирал, генерал-адъютант Константин Николаевич Посьет.

В 1911 году участок приобрело страховое акционерное общество «Русский Ллойд», для которого гражданский инженер Павел Карлович Бергштрессер перестроил здание, придав ему внешний вид, существующий и поныне.

Царь – плотник

Рядом на бульваре, напротив дома 6, находится станковая скульптура «Царь-плотник» работы скульптора Леопольда Адольфовича Бернштама, который запечатлел в бронзе молодого Петра I, увлечённого работой на саардамских верфях. Скульптура была создана в 1910 году, а некоторое время спустя Николай II подарил копию городу Саардаму (ныне – Зандам).

В 1919 году памятник был снят, как малохудожественный», и бесследно исчез, но в 1996 году правительство Нидерландов, сняв копию с копии, сделало ответный подарок Санкт-Петербургу.

В 1909 году здесь же на бульваре была установлена ещё одна станковая скульптура того же автора – «Пётр I, спасающий утопающих», которую в 1919 году тоже признали «малохудожественной». Этот памятник утрачен навсегда.

Продолжим движение по бульвару и за Азовским переулком обратим внимание на роскошное здание (Адмиралтейская набережная, 8), стилизованное под итальянский ренессанс. Перед нами дворец великого князя Михаила Михайловича, созданный в 1885-1891 годах по проекту Максимилиана Егоровича Месмахера.

Великий князь Михаил Михайлович – родной брат Николая Михайловича – последнего владельца Ново-Михайловского дворца (Дворцовая набережная, 18) в 1891 году, вопреки запрету родителей и, не спрашивая разрешения у императора Александра III, женился на Софье Николаевне Меренберг – внучке Александра Сергеевича Пушкина (чёрные кудри, огромные глаза, тонкая в рюмочку талия – было от чего потерять голову). Взбешённый Александр III запретил Михаилу Михайловичу появляться в России и новобрачные поселились в Лондоне, где их потомки проживают и поныне.

Мало-Михайловский дворец

Из-за небольшого размера участка архитектор разместил традиционный двор-курдонер в боковой переулок, создав обманчивое впечатление парадного входа, который, на самом деле, находится со стороны набережной.

Широкие арочные окна второго этажа обрамляют парные полуколонны, а сдвоенные окна третьего – парные пилястры.

Высокий цокольный этаж облицован финляндским гранитом, остальные этажи – песчаником. Завершает фасад дворца изящная балюстрада.

Дворец получил название Мало-Михайловский, чтобы отличать его от других, Михайловского и Ново-Михайловского.

Мало-Михайловский дворец был оборудован по последнему слову техники – здесь имелись газ, электричество, телефон, водопровод и канализация.

Надеясь вернуть затраченные средства, Михаил Михайлович, лишенный возможности вернуться в Россию, пытался продать дворец через братьев, Александра и Сергея. Это удалось только в 1911 году – здание приобрело страховое акционерное общество «Русский Ллойд». Гражданский инженер Павел Карлович Бергштрессер выполнил необходимые перестроения одновременно с домом 6.

В советское время во дворце размещались различные организации, в частности – городское управление торговли.

Участок дома 10 приобрела Ольга Николаевна Рукавишникова – представитель богатейшего купеческого рода нижегородских предпринимателей и меценатов.

Дочь Ольги Николаевны, Елена, стала женой Владимира Дмитриевича Набокова и матерью писателя – Владимира Владимировича Набокова.

Рукавишниковым принадлежало имение Рождествено на реке Выра, усадебный дом в котором построил видный архитектор Александр Фёдорович Красовский. Ему и было поручено сооружение доходного дома на приобретённом участке, что и было исполнено в 1881 году в содружестве с архитектором Владимиром Родионовичем Курзановым.

По каким-то причинам Рукавишникова продала дом только что образовавшемуся Крестьянскому поземельному банку, который владел им вплоть до 1918 года.

За Керческим переулком находится большое здание Общества поземельного взаимного кредита, занимающее участки 12 и 14.

В Общество поземельного взаимного кредита входили Дворянские заемные банки, учрежденные еще указом Елизаветы Петровны в 1754 году и Крестьянский поземельный банк, созданный в 1882 году Министерством финансов с целью обеспечить крестьянам возможность увеличить свои наделы.

Адмиралтейская наб. 10, 12 – 14

Первым, в 1880 году, появилось строение на участке 14 по проекту архитектора Александра Ивановича Кракау. Через год для некоего А. Ф. Паулуччи архитектор Александр Васильевич Иванов построил доходный дом на участке 12, большие квартиры в котором на втором, третьем и четвёртом этажах занимала семья художника Константина Егоровича Маковского. Квартира на последнем этаже была оборудована под мастерскую, которая иногда была концертным и танцевальным залом.

В 1912 году Общество поземельного взаимного кредита приобрело дом 12 и его фасад был приведён к фасаду дома 14. В это же время ставшее единым здание было соединено переходом с домом 10.

Завершая прогулку по Дворцовой и Адмиралтейской набережным попробуем мысленно «снести» все шесть домов. Представляете какой вид с Невы открылся бы тогда на башню Адмиралтейства!

Этот вопрос эпизодически всплывает, будоражит умы и снова исчезает на неопределенное время. Так в 1945 году, когда страна лежала в руинах, на выставке фронтовых художников был представлен проект О.Н.Захарова, предусматривающий разборку домов с устройством на их месте полуциркульной колоннады. Как знать, может когда-нибудь это и осуществится.

Прогулка четвертая

От Михайловского дворца к Михайловскому замку

Этот маршрут мы начнём от Михайловской площади, ныне площадь Искусств, пройдём вдоль канала Грибоедова к Мойке, затем вдоль Марсова поля к Михайловскому замку и вернёмся назад по Итальянской улице.

История Михайловского дворца (в настоящее время – Русский музей) начинается в 1798 году, когда в императорской семье родился мальчик – единственный порфирородный из всех детей.

У Павла I было десять детей – четверо сыновей и шесть дочерей. Но только последний ребёнок был порфирородным, то есть родившимся в период, когда Павел был императором.

Младшего сына нарекли Михаилом в честь «небесного покровителя» отца – Архангела Михаила. Порфирородность выделяла Михаила перед другими сыновьями – Павел I повелел откладывать каждый год по несколько сот тысяч рублей, чтобы со временем построить для него отдельный дворец.

Александр I, принявший бразды правления Россией после убийства Павла I, волю отца неукоснительно выполнял – деньги аккуратно откладывались и в 1819 году строительство дворца для великого князя Михаила Павловича началось.

Выдающийся архитектор и градостроитель Карл Иванович Росси не только составил проект городской усадьбы, но и сформировал все окружающее пространство.

Садовая улица была продлена до Невы, а Итальянская – до Екатерининского канала. Для обзора дворца с Невского проспекта была пробита Михайловская улица и организована Михайловская площадь.

В этом проекте Росси прорисовал в мельчайших подробностях все детали внутреннего убранства – от эскизов потолочных плафонов до рисунка паркета. Вместе с архитектором над созданием интерьеров работали скульпторы Степан Пименов и Василий Демут-Малиновский, художники Джованни Батиста Скотти, Антонио Виги, Барнаба Медичи, а также мраморщики, резчики, паркетчики, мебельные и другие мастера. Внутреннее убранство обошлось дороже, чем строительство самого здания. Обои Царскосельской фабрики стали новинкой для того времени. Паркет был изготовлен из драгоценных пород дерева: красного, палисандрового, цейлонского эбенового и других.

Михайловский дворец

Не остался без внимания и ландшафт парка: пруды, мостики, разные «затеи» и павильон-пристань на Мойке.

В 1825 году Михаил Павлович с супругой Еленой Павловной переехали в полностью законченный строительством дворец.

Надо отметить, что Михаил Павлович, родной брат императора Николая I, никогда не играл серьёзной роли в государственных делах, но несомнен его вклад в развитие военного, а особенно артиллерийского дела в России.

Что касается Елены Павловны – это была выдающаяся женщина, заслуги которой на ниве благотворительности невозможно переоценить. При ней Михайловский дворец стал своеобразным культурным центром. В её салоне бывали общественные деятели, музыканты, учёные, писатели, художники, среди которых Василий Жуковский, Александр Пушкин, Фёдор Тютчев, Карл Брюллов, Иван Айвазовский, Николай Миклухо-Маклай. Здесь, при помощи Елены Павловны, Антон Рубинштейн основал Русское музыкальное общество, а затем и первую в России Консерваторию.

После смерти Михаила Павловича в 1849 году дворец перешёл к его вдове, а в 1894 году после смерти Елены Павловны – к дочери, Екатерине Михайловне, единственной оставшейся в живых к этому времени из пяти, рождённых в браке. Екатерина Михайловна была замужем за герцогом Мекленбург-Стрелецким, таким образом Михайловский дворец стал собственностью германских подданных.

Император Александр III, известный своим русофильством, вознамерился выкупить дворец для того, чтобы в его стенах создать музей, в котором будут собраны художественные произведения русских мастеров живописи и ваяния. Волю скончавшегося отца исполнил Николай II – так появился «Русский музей императора Александра III».

Для нужд музея здание было перестроено по проекту архитектора Василия Фёдоровича Свиньина. От интерьеров Карла Росси остались лишь Парадная лестница и Белый зал. На месте восточного крыла, где были конюшни и манеж, в 1900-1911 годах было построено здание Этнографического отдела музея.

Обойдём вокруг Михайловской площади, застройка которой проектировалась Росси как единый архитектурный ансамбль. По его замыслу площадь должны были окружать трехэтажные жилые дома, призванные служить архитектурным фоном для Михайловского дворца. Именно поэтому здание для камерного императорского театра (площадь Искусств, 1), построенное в 1831-1833 годах по проекту архитектора Александра Павловича Брюллова, имеет облик жилого дома.

Михайловский театр

До 1917 года Михайловский театр, наряду с Мариинским и Александринским, управлялся общей дирекцией императорских театров и использовался как дополнительная сцена. Не было постоянной труппы и определенного репертуара, гастролировали французские и иногда немецкие артисты.

В советское время, с 1918 по 1936 годы, художественным руководителем и главным дирижёром был назначен Самуил Абрамович Самосуд, осуществивший здесь три мировые премьеры, которые вписали МАЛЕГОТ (такая была в советское время официальная аббревиатура – Малый государственный театр оперы) в историю мирового оперного искусства: «Нос» и «Леди Макбет Мценского уезда» Дмитрия Дмитриевича Шостаковича и «Война и мир» Сергея Сергеевича Прокофьева.

Первым хозяином соседнего дома (площадь Искусств, 3), построенного также в соответствии с общим замыслом Росси, был боевой генерал Павел Васильевич Голенищев-Кутузов, отличившийся в войне с Наполеоном. Его портрет кисти Джорджа Доу помещен в Военной галерее Эрмитажа. Злые языки связывают происхождение слова «кутузка» с его фамилией, так как Павел Васильевич, будучи в 1825-1830 годах военным губернатором Санкт-Петербурга, сыграл не последнюю роль в казни декабристов.

Мемориальная доска свидетельствует, что в этом доме с 1924 по 1939 год жил художник Исаак Израилевич Бродский – автор портретов Ленина и других вождей коммунистической партии, официозных картин советской эпохи, репродукции которых печатались в календарях, учебниках, пропагандистской литературе огромными тиражами. К сожалению, это «творческое наследие» заслонило подлинного художника Бродского, создавшего проникновенные лирические пейзажи и многочисленные портреты с утонченной и глубокой характеристикой.

В наши дни в бывшей квартире Бродского работает музей, в котором представлены работы русских мастеров живописи и графики, собранные самим Исааком Израилевичем в течении всей жизни. В коллекцию входят свыше 200 картин самого Бродского, а также приблизительно 600 произведений других художников.

Следующий дом (площадь Искусств, 5) вошёл в историю города под именем архитектора Поля (Павла Петровича) Жако, построившего это здание в 1831 году с использованием эскизов Росси.

Во втором дворе дома Жако в канун 1912 года открылось литературно-артистическое кабаре «Бродячая собака», ставшее символом эпохи Серебряного века русской поэзии. Кабаре основал антрепренёр Борис Пронин при участии писателя Алексея Толстого, архитектора Ивана Фомина, художника Мстислава Добужинского, драматурга Николая Евреинова. Здесь собиралась вся литературная и артистическая богема: Анна Ахматова, Николай Гумилёв, Тамара Карсавина, Игорь Северянин, Надежда Теффи, Давид Бурлюк, Сергей Есенин, Александр Вертинский, Владимир Маяковский, Велимир Хлебников и другие. В 1915 году заведение было закрыто, но вскоре открылось в другом месте и под другим названием.

Мы подошли к Михайловской улице, вся правая сторона которой занята зданием Гранд-отеля Европа (Итальянская, 7), созданным архитектором Людвигом Францевичем Фонтана в 1875 году в стиле пышной эклектики. Всё скульптурное убранство было выполнено по моделям Давида Ивановича Иенсена. В разное время в гостинице останавливались многие отечественные и зарубежные государственные деятели, корифеи науки, писатели, музыканты, кумиры сцены и экрана.

Бывшее Дворянское собрание

С левой стороны улицы находится здание (Итальянская, 9), построенное для Дворянского собрания в 1834-1839 годах архитектором Полем Жако, которое уже с 1840-х годов стало центром музыкальной жизни столицы. Здесь выступали: Ференц Лист, Антон Рубинштейн, Клара Шуман, Полина Виардо, Рихард Вагнер, Пётр Чайковский, Николай Римский-Корсаков, Модест Мусоргский. С советских времён здесь располагается Большой зал некогда Ленинградской, а ныне Санкт-Петербургской филармонии имени Д. Д. Шостаковича, в котором 9 августа 1942 года была исполнена 7-я симфония. В память об этом событии на здании установлена мемориальная доска.

Восточную сторону площади Искусств обрамляют два дома: на углу с Итальянской находится дом Виельгорских (площадь Искусств, 4), построенный 1830-е годы, а на углу с Инженерной (площадь Искусств, 2) – здание средней школы, сооружённое в 1938 году по проекту архитектора Ноя Абрамовича Троцкого, предусмотревшего единую высоту с историческим соседом, а также аналогичные величину и ритм оконных проёмов. В 1947 году советские архитекторы согласовали фасад школы с фасадом дома Виельгорских и теперь они выглядят как единое целое.

Братья Михаил Юрьевич и Матвей Юрьевич Виельгорские были музыкантами и меценатами, участвовали в создании Концертного и Филармонического обществ, духовых оркестров. Так же известны как популяризаторы симфонической музыки.

Невозможно обойти вниманием установленный в центре сквера замечательный памятник Александру Сергеевичу Пушкину, торжественно открытый в 1957 году. Пушкин стоит в непринужденной и естественной позе, как будто читает стихи. Автор монумента, Михаил Константинович Аникушин, для достижения портретного сходства руководствовался не только известными портретами кисти Ореста Кипренского и Василия Тропинина, но также фотографиями внуков и правнуков. За эту работу скульптор был удостоен Ленинской премии.

Покинем площадь Искусств и по Инженерной улице выйдем на набережную канала Грибоедова. До 1739 года это была речка Кривуша, не соединявшаяся с Мойкой. При Екатерине II ее, равно как и другие реки, одели в гранит. Известно, что императрице показали различные варианты выпрямления русла, но она повелела облицевать камнем «как есть». Благодаря этому Екатерининский канал имеет славу самой романтичной водной артерии Петербурга. Правда, во второй половине XIX века, когда в канал сбрасывали сточные воды, находиться рядом можно было только зажав нос.

В произведениях Ф. М. Достоевского канал пренебрежительно именуется «канава». Дважды, в 1870-е и в 1910-е годы, поднимался вопрос о необходимости засыпки канала и устройстве на его месте бульваров с прокладкой линии конной железной дороги, а позднее – трамвая. Но, к счастью для нас и последующих поколений, канал остался на месте и по-прежнему вдохновляет поэтов и художников, горожан и приезжих неожиданными романтическими картинами на многочисленных поворотах.

Справа открывается вид на собор Воскресения Христова, построенный на месте убийства Александра II и более известный, как Спас на Крови. В основе проекта архитектор Альфред Александрович Парланд использовал мотивы русских церквей XVI – XVII веков. Внутри сохраняется «сень» – фрагмент решётки ограждения канала, обагрённой кровью императора, поэтому храм как бы «надвинут» на канал. Главным украшением собора, безусловно, стали мозаичные картины, выполненные мозаичистами под руководством братьев Александра и Владимира Фроловых.

Канал Грибоедова. Спас на Крови

В мастерской Фроловых освоили прогрессивный для того времени «венецианский» способ набора мозаики, что сокращало время и соответственно удешевляло процесс. Это позволило братьям выиграть конкурсы на наружное и внутренние оформление собора.

После 1917 года советские власти решили, что мозаичное искусство обслуживало «отживший культ» и пролетариату оно чуждо. Однако, благодаря настойчивости архитектора Алексея Николаевича Щусева при сооружении гранитного мавзолея Ленина, эту точку зрения пришлось изменить – знамена в траурном зале мавзолея были выполнены в мозаике. Эта работа была поручена Владимиру Александровичу Фролову, который в это время руководил мозаичной мастерской Академии художеств в Ленинграде. Мозаика вновь получила признание на самом высоком уровне – мозаичными картинами стали украшать станции Московского метрополитена. Ленинградские мозаичисты, руководимые Фроловым, блестяще справились с оформлением плафонов станции «Маяковская». На очереди были картины для «Новокузнецкой», «Павелецкой» и станции «Завод имени Сталина», но началась война. В осажденном городе без тепла и света, обессиленные от голода, мозаичисты продолжали выполнять правительственное задание. В феврале 1942 года Фролов, оставшийся без помощников, закончил набор, упаковал и отправил готовый заказ в Москву, а через два дня после этого скончался. Только в 2011 году на «Новокузнецкой» появилась мемориальная доска, свидетельствующая о беспримерном подвиге ленинградцев.

Спас на Крови, фрагмент

Строительство храма по разным причинам растянулось на 25 лет и было закончено лишь в 1907 году.

Обогнём собор и мимо Михайловского парка выйдем к Марсову полю.

Угловое здание слева, выходящее фасадами на Мойку и на Марсово поле, со скруглённым углом было построено в 1823 году архитектором Доменико Адамини и под именем архитектора вошло в городскую топонимику.

В разные времена в доме проживали выдающиеся люди, среди которых изобретатель электромагнитного телеграфа Павел Львович Шиллинг, писатели Леонид Андреев, Вера Панова, Юрий Герман, архитектор Андрей Оль, филолог Карл Грот, артист балета Николай Легат. В подвале этого дома в 1915 году открылось театр-кабаре «Привал комедиантов», куда перебрались завсегдатаи «Бродячей собаки».

Марсово поле, бывшее весь XIX век плац-парадом Лейб-гвардии Павловского полка, в 1917 году стало местом захоронения жертв февральской, а потом и октябрьской революции. В советское время, до 1944 года, Марсово поле так и называлось – площадь Жертв революции.

Уже в 1919 году Ленинский план монументальной пропаганды начинает воплощаться в жизнь – по проекту архитектора Льва Александровича Руднева над могилами павших революционеров был создан мемориал, а другой архитектор, Иван Александрович Фомин, превратил безжизненный плац в цветущий оазис. В 1957 году здесь был зажжён первый в стране вечный огонь.

Вдоль Марсова поля выйдем к Садовой улице и Летнему саду, который во все времена был излюбленным местом отдыха петербуржцев. Пётр I не случайно велел устроить здесь свою летнюю резиденцию – оно уже было расчищено и обихожено шведским майором Конау для своей мызы.

Уже к 1710 году Летний сад украшали около 30 мраморных скульптур, были устроены разные «затеи»: гроты, павильоны, лабиринты. И, конечно, фонтаны, приводившие Петра в неописуемый восторг. Число фонтанов год от года неуклонно росло (в 1725 году – 20, а в 1736 году – 50 фонтанов).

В ноябре 1778 года один купец, разбогатевший на винных откупах, устроил в Летнем саду бесплатное угощение для народа, выставив горы различной еды и, конечно, бочки с пивом, вином и водкой. Пьяное веселье закончилось трагически – более 400 человек замёрзли, либо были убиты и ограблены по дороге домой.

Каждое лето, в Духов день, в Летний сад привозили молоденьких барышень, будущих невест. Мамаши с дочками чинно прогуливались по дорожкам, а профессиональные сводницы, прячась за деревьями, брали девушек на заметку.

Справа за Мойкой и Садовой улицей возвышается Михайловский замок, перед южным фасадом которого установлен конный памятник Петру Великому, работы скульптора Бартоломео Карло Растрелли, отца выдающегося архитектора. Постамент украшают горельефы на темы морских баталий, выполненные скульптором Михаилом Козловским.

Михайловский замок был построен по велению Павла I в кратчайшие сроки с 1797 по 1800 годы. Автором проекта был видный архитектор Василий Иванович Баженов, впавший в немилость при матушке Екатерине. Из-за преждевременной кончины Баженова строительство осуществил архитектор Винченцо Бренна, одним из помощников которого был молодой Карл Росси.

Михайловский замок

Со всех сторон замок был окружён водой. Подъемные мосты, заряженные пушки, гренадёры с зажженными факелами – как будто собирались отражать нападение вражеской армии. Ещё один ров был прорыт на месте нынешней Инженерной улицы и через него также был перекинут подъемный мост. Это место обозначают два симметричных красивых здания, предназначавшихся для караула – кордегардии (Инженерная, 8 и 10).

Всего 40 дней прожил Павел в новой резиденции – не спасли ни рвы, ни пушки.

Через несколько лет «пустынный памятник тирана, забвенью брошенный дворец» обрёл хозяина в лице Инженерного училища и стал именоваться Инженерным замком.

Кордегардия. На заднем плане – цирк Чинизелли.

Выйдем на Инженерную улицу и слева откроется вид на первое в России здание крытого цирка (Инженерная, 12), построенное в 1877 году архитектором Василием Александровичем Кенелем. Чтобы получить разрешение на строительство владелец цирка, Гаэтано Чинизелли, обязывался в течение 60 лет платить городу по 1000 рублей, а после передать цирк в городскую собственность. Кроме этого он обещал сломать деревянное цирковое здание своего тестя Карла Гинне на Манежной площади и на его месте устроить сквер с фонтаном, что и было выполнено.

Цирк вмещал 5000 зрителей, причём для «чистой» публики было предусмотрено 1200 мест в партере, а остальные, отгороженные барьером, вынуждены были смотреть представления стоя на террасированной галерее.

А в первой половине XVIII века на этом месте был, так называемый, Слоновый двор. Экзотических животных, подарок персидского шаха, обслуживали персы – «слоновые мастера», место проживания которых стало называться «караван-сарай». Отсюда возникло название Караванной улицы.

Слону был определён годовой рацион, состоявший из: «сухого тростника – 1500 пудов, пшена сорочинского – 137 пудов, сахара – 38 пудов, соли – 45 пудов, шафран, корица, кардамон, орехи и кроме того 40 вёдер виноградного вина и 60 вёдер водки». История сохранила записки «слоновых мастеров» о том, что «к удовольствию слона водка не удобна, ибо явилась с пригорью и некрепка».

Михайловский манеж

Пересечем Инженерную улицу и пройдём по Кленовой аллее, как бы обрамлённой императорскими конюшнями слева и манежем справа. Эти здания, как и кордегардии, входили в комплекс императорской резиденции и были построены в одно время. В 1820-х годах Карл Иванович Росси перестроил и богато украсил торцы этих зданий со стороны Манежной площади, открыв, таким образом, великолепную перспективу на Инженерный замок.

Но в 1908 году, с постройкой Офицерского корпуса Его Императорского Величества Конвоя (Манежная площадь, 4), перспектива исчезла.

Михайловский манеж в 1949 году был перестроен в крытый Зимний стадион – крупнейшее на то время спортивное сооружение в Европе. Трибуны вмещали 2 тысячи зрителей, а при проведении соревнований по боксу, гимнастике, баскетболу и концертно-зрелищных мероприятиях – около 5 тысяч.

В 1914 году в центре сквера на Манежной площади установили конный памятник великому князю Николаю Николаевичу-старшему, главнокомандующему Дунайской армией во время Русско-турецкой войны 1877-1878 годов. На постаменте из красного гранита с каждой стороны были помещены горельефы с изображениями битв при Шипке и Плевне. В 1918 году памятник отправили на переплавку.

В 1998-1999 годах скверу вернули облик начала XX века – восстановили фонтан и ограду, а к 300-летию города установили 4 бюста знаменитых архитекторов Санкт-Петрбурга итальянского происхождения: Карла Росси, Антонио Ринальди, Джакомо Кваренги и Бартоломео Франческо Растрелли.

Очень красивое здание в стиле итальянского палаццо появилось на Манежной площади в 1916 году (Караванная, 12). Архитекторы Константин Семенович Бобровский и Борис Яковлевич Боткин построили его для Петроградского губернского кредитного общества. На парапете двое крылатых львов охраняют картуш несущий на себе загадочное изображение трех шаров, древнего символа ростовщиков. Скульптурную композицию выполнил скульптор Александр Евстафьевич Громов.

Дом кино

В здании, кроме финансового учреждения, был концертный зал с кинотеатром в бельэтаже и магазинами в подвальной части. Кинотеатр назвали «Сплендид Палас», то есть «блестящий, сияющий, роскошный». «Блестящий» скоро заменили на «Рот-фронт», а после Великой Отечественной Войны он стал назваться «Родина». С 1960 года здесь работает Ленинградское отделение Союза кинематографистов – «Дом кино».

Покинем Манежную площадь и направимся к площади Искусств по Итальянской улице, название которой, по одной из версий, связано с неким Итальянским дворцом, который в 1739 году находился ровно в створе улицы, но на другом берегу Фонтанки. На месте того дворца в начале XIX века архитектор Джакомо Кваренги возвёл здание Екатерининского института, но это, как говорится, другая история.

На углу Итальянской и Малой Садовой (Итальянская, 27) находится грандиозное здание Благородного собрания, созданное по проекту братьев Василия Антоновича, Владимира Антоновича и Георгия Антоновича Косяковых в 1912-1914 годах. По первоначальному назначению, как сословный клуб, оно никогда не использовалась. После начала Первой мировой войны в доме разместился госпиталь Японского общества Красного Креста.

В 1918 году, при новой власти, здесь открылся Дворец пролетарской культуры (театры, художественные студии, литературные кружки), а также Ленинградское отделение кинофабрики «Межрабпом» и кинотеатр «Колосс».

В 1932 году дом занял Ленинградский радиокомитет – Дом радио. Для информационного и художественного вещания в прямом эфире в здании оборудовали соответствующие студии и буквально поселили музыкальные коллективы – хоры и оркестры.

Дом радио

В годы войны из Дома радио раздавался стук метронома, звучали голоса Ольги Берггольц, Анны Ахматовой, Дмитрия Шостаковича, Всеволода Вишневского. Более полувека в Доме радио проработала легендарная актриса и диктор – «голос блокадного Ленинграда» – Мария Петрова.

Участок между Малой Садовой, Невским проспектом, Садовой и Итальянской улицами в середине XVIII века принадлежал молодому фавориту императрицы Елизаветы Петровны Ивану Ивановичу Шувалову – основателю первого в России университета и Академии художеств.

Дворцовый комплекс для Шувалова (Итальянская, 25) строился по проекту архитектора Саввы Ивановича Чевакинского в 1749-1753 годах и был одним из самых роскошных для того времени.

Дворец Шувалова

Центр дворцового фасада выделялся необычным для Петербурга трёхгранным ризалитом, за которым находился парадный восьмиугольный зал.

Дворец был посещаем самыми известными людьми, а Екатерина II оставила дневниковую запись: «Снаружи этот дом, хотя и очень огромный, напоминал своими украшениями манжеты из Алансонских кружев, так много на нём было разных украшений».

После кончины Елизаветы Петровны Шувалову пришлось уехать из Санкт-Петербурга – он был вынужден продать три четверти дворцового комплекса, а также коллекцию полотен иностранных художников, в том числе картины Рембрандта и Рубенса.

В 1797 году дворец перешёл в казну и стал принадлежать Департаменту уделов, а позже здесь размещалось Министерство юстиции.

Итальянская, 23

С дворцом Шувалова соседствует трехэтажное здание с восьмиколонным портиком над аркадой цокольного этажа, построенное в 1808 году архитектором Луиджи Руска. Вообще-то портиков четыре – три на фасаде по Садовой улице и один – по Итальянской.

В 1913-1915 годах во дворе была возведена пристройка с залом для кинематографа, получившего название «Павильон де Пари» (в советское время – «Молодежный»). В августе 1915 года здесь состоялся петроградский дебют композитора, поэта и певца Александра Николаевича Вертинского, ставшего в недалёком будущем кумиром эстрады первой половины XX века.

Театр Комиссаржевской

Перейдём через Садовую и остановимся напротив дома 19. Это тыльный фасад «Пассажа» (Невский, 48), построенного в 1846-1848 годах архитектором Рудольфом Андреевичем Желязевичем на сквозном участке между Невским проспектом и Итальянской. Помимо торговых лавок в здании имелись: гостиница, кофейни, бильярдные, музеи, аудитории, разные мастерские и жилые квартиры, а также концертный зал со стороны Итальянской улицы. В 1900 году по проекту гражданского инженера Сергея Сергеевича Козлова была проведена масштабная реконструкция Пассажа, в ходе которой концертный зал был превращен в театр. Эти подмостки в 1904-1906 годах снимал «Новый драматический театр», созданный Верой Фёдоровной Комиссаржевской, о чем свидетельствует мемориальная доска. И в наши дни театральный коллектив, работающий здесь, носит имя великой актрисы.

В 1915 году популярный, ныне незаслуженно забытый, певец Юрий Спиридонович Морфесси открыл в Пассаже, тоже со стороны Итальянской, своё небольшое заведение «для талантов и их поклонников» под скромным названием «Уголок». «Талантами» были Федор Иванович Шаляпин, сам Морфесси и другие кумиры сцены того времени. Кстати, Шаляпин называл Морфесси «Баяном русской песни».

Соседний дом 17 с изящным эркером-фонариком над въездной аркой в начале XIX века был особняком, в котором поселился с женой и тремя сыновьями механик и мебельный мастер Генрих Даниэль Гамбс. Созданные им предметы мебели по рисункам видных архитекторов Винченцо Бренны и Андрея Воронихина часто имели потайные ящички и всякие хитрые механические «секреты». Может именно поэтому полукресла Гамбса стали «героями» романа Ильфа и Петрова «12 стульев»? В 1850-х особняк был перестроен по проекту архитектора Людвига Людвиговича Бонштедта для Центрального управления Главного общества российских железных дорог. В советское время в лицевом здании располагались различные учреждения, а дворовые флигели стали заурядными коммуналками.

Театр музыкальной комедии

Дом 13 был построен в середине XVIII века для Ивана (Ованеса) Лазаревича Лазарева – придворного ювелира и коммерсанта, руководителя армянской общины, инициатора строительства Армянской церкви. На протяжении XIX века здание неоднократно перестраивалось. Современные черты оно приобрело в 1910 году после реконструкции, выполненной по проекту архитектора Ивана Леонардовича Балбашевского и гражданских инженеров Александра Александровича Максимова и Алексея Фёдоровича Бубыря. В первом этаже размещался зал для ресторана-кабаре, над ним – театральный зал, названный «Палас-театр», который показывал веселые, развлекательные спектакли (фарсы, оперетты), пользовавшиеся большой популярностью.

В советский период, с 1938 года, и по настоящее время постоянным хозяином здания становится Театр музыкальной комедии. Даже тем, кто не любит оперетту, как жанр, стоит сходить в театр ради интерьеров парадных залов бывшего особняка.

Вот мы и вернулись на площадь Искусств, до будущих встреч, друзья!

Прогулка пятая

Лютеранский квартал

Совершенно уникальное место в Петербурге представляет собой район Большой и Малой Конюшенных улиц, заключённый между Мойкой, каналом Грибоедова и Невским проспектом, так называемый, Лютеранский квартал. Здесь волею судеб соседствовали пять иноверческих церквей: шведская, финская, немецкая, французская и голландская. В этой прогулке мы обойдём их одну за другой и, по пути, встретим ещё много интересных зданий.

Шведская лютеранская церковь святой Екатерины расположена в самом начале Малой Конюшенной улицы (М.Конюшенная,1). В 1997 году улицу сделали пешеходной и с тех пор здесь никогда не бывает шумно.

Сквозной участок между двумя Конюшенными улицами был выделен шведской общине при Анне Иоанновне в 1734 году и, тогда же, была построена деревянная церковь, выходящая фасадом на Большую Конюшенную.

Надо отметить, что до 1745 года шведская и финская общины сосуществовали вместе, но потом произошёл раскол и участок был разделен на две равные части. Шведскому приходу досталась часть, выходящая на Малую Конюшенную, а финскому – на Большую Конюшенную.

В 1769 году архитектор Юрий Матвеевич Фельтен построил для шведов каменный храм, который освятили в честь святой Екатерины Александрийской, небесной покровительницы, царствовавшей в то время императрицы Екатерины II, выделившей из казны 7 тысяч рублей.

Во второй половине XIX века разросшейся шведской общине потребовалось более вместительное здание и в 1863-1865 годах по проекту архитектора Карла Карловича Андерсона было возведено новое здание церкви, которое, с небольшими утратами во внешнем облике, существует и поныне (на этот раз от царствовавшего императора Александра II было пожаловано 5 тысяч рублей).

Шведская церковь

Новая церковь мола вместить 1200 человек. При ней действовали школа, два приюта и богадельня. Службы в храме сопровождала органная музыка. Прихожанами были такие известные люди, как братья Нобели, архитектор Федор (Фредрик) Иванович Лидваль, ювелир Карл Фаберже. Здесь венчался кавалергардский поручик Карл Густав Маннергейм – будущий маршал и Президент Финляндии. Посещали храм и шведские короли, когда бывали в российской столице.

В советский период здание бывшей церкви занимали разные учреждения. Внутренний объём был разделён железобетонными перекрытиями, поэтому от интерьера ничего не осталось.

В 1939 году здесь устроили дом физкультуры имени Владимира Мягкова – чемпиона СССР по лыжному спорту, погибшего в 1940 году во время Зимней войны с Финляндией.

В 2005 году здание было возвращено прихожанам.

М. Конюшенная 3

Рядом с церковью (М. Конюшенная, 3) стоит красивый дом, построенный в 1905 году по проекту архитектора Фёдора Ивановича Лидваля, как доходный дом при шведской церкви. Главный фасад в стиле северного модерна имеет, тем не менее, симметричную трёхчастную композицию. В отделке использованы гладкая и фактурная штукатурка разного цвета, а также светло-желтая глазурованная плитка.

На Малую Конюшенную выходили окна многокомнатных «барских» квартир, а в дворовом флигеле, помимо квартир поменьше, архитектор разместил концертный зал на 460 мест, который стал известен в Петербурге как Екатерининский зал. В этом зале проводились музыкальные и литературные вечера, выставки произведений художников «Мира искусства», на его сцене выступали Федор Шаляпин и Владимир Маяковский.

Работа архитектора Лидваля была высоко оценена приходом шведской церкви. Зодчему подарили серебряную кружку и добились награждения орденом Станислава III степени.

В советское время дом шведской церкви стал обычным жилым домом с коммунальными квартирами, а флигель с концертным залом – Домом культуры профтехобразования Ленинграда и Ленинградской области. Сейчас здесь работает Дворец культуры молодёжи «На Малой Конюшенной».

М. Конюшенная 2 и 4

На другой стороне улицы (М.Конюшенная, 2 и 4) находятся дома, построенные в первой половине XIX века для служащих Придворного конюшенного ведомства. Здесь жили артисты придворного оркестра.

Придворный оркестр был учрежден указом императора Александра III в 1882 году для церемониальных нужд и назывался «Придворный хор». В 1897 году он был преобразован в Придворный оркестр, превратившийся в начале XX века в полноценный музыкальный коллектив, с которым, в качестве приглашённых дирижеров, выступали музыканты мирового масштаба – Рихард Штраус, Артур Никиш и другие.

В 1917 году название сменилось на Петроградский Государственный симфонический оркестр. В 1921 году для сохранения этого уникального коллектива в Петрограде была создана филармония. Сегодня полное название бывшего Придворного оркестра – Заслуженный коллектив России Академический симфонический оркестр Санкт-Петербургской филармонии.

В 1930-е годы для писательского кооператива дом 4 был надстроен двумя невысокими этажами. Кроме низких потолков жильё отличалось длинными коридорами с закутками, куда выходили двери тесных квартир. Вселившиеся в надстройку писатели называли своё новое жилище «писательский недоскреб». Здесь жили: Ольга Форш, Вениамин Каверин, Вера Кетлинская, Борис Житков, Евгений Шварц и многие другие. О некоторых жильцах напоминают мемориальные доски, а в бывшей квартире Михаила Зощенко в 1992 году был открыт музей писателя.

На четной стороне улицы выделяется доходный дом аптекаря Имзена (М.Конюшенная,10), перестроенный в 1874 году по проекту архитектора Павла Юльевича Сюзора в стиле пышной эклектики. На уровне третьего этажа архитектор расположил фигурные наличники окон с лучковыми сандриками, из-под которых выглядывают горельефные женские головки. Наверху – изящный мезонин с дугообразным фронтоном и боковыми волютами, украшенный фигурками путти.

М. Конюшенная 10, фрагмент

В 1855 году в доме поселился поэт Николай Алексеевич Некрасов, объединивший в журнале «Современник» лучшие литературные силы России. Частыми гостями здесь бывали Иван Тургенев и Иван Гончаров, Афанасий Фет и Николай Островский, Дмитрий Григорович, Аполлон Майков и многие другие. Тут 27-летний офицер Лев Толстой, вернувшийся по окончании Крымской кампании, впервые познакомился с литературным сообществом. Через два года Некрасов переедет на Литейный и там, в доме 36, проживёт последние 20 лет своей жизни.

Покинем и мы дом Имзена, отыщем арку в доме 5 и, пройдя сквозь неё, окажемся в глубине квартала. На ходу отметим, что в мансарде дома 5, в молодые годы, некоторое время обитал кумир нескольких поколений, рок-музыкант и бессменный лидер группы «Аквариум» Борис Гребенщиков.

Внутри двора, закрытое со всех сторон от городской суеты, стоит старейшее учебное заведение Петербурга – Петришуле. Обширный участок между Большой и Малой Конюшенными улицами был выделен немецкой колонии в 1727 году указом Петра II.

Петришуле

От Невского проспекта школу отгораживает здание немецкой евангелической лютеранской церкви святого Петра. Собственно, Петришуле и было школой при этой церкви.

Основоположником Петришуле считается сподвижник Петра I адмирал Корнелиус Крюйс, в доме которого начинали заниматься первые ученики. Первоначальное школьное здание, построенное в 1760-1762 годах по проекту архитектора Ганса-Христиана Гофмана, было двухэтажным с колонным портиком и дугообразным фронтоном. На протяжении многих лет с ростом потребностей и увеличением числа учащихся оно надстраивалось и расширялось. В 1876-1877 годах по проекту архитектора Александра Христофоровича Пеля здание стало четырёхэтажным, а фасадная стена была выдвинута вперёд. Таким образом, колонный портик превратился в ризалит, который, как яркий образец высокого барокко, сохранился почти в первозданном виде до наших дней. В 1818-1819 годах архитектор Александр Егорович Штауберт возвёл женское отделение школы с фасадом на Малую Конюшенную улицу (сквозь арку этого здания мы недавно прошли).

Последний раз здание Петришуле перестраивалось в 1913-1915 годах по проекту архитектора Владимира Эдуардовича Коллинса, когда численность учащихся достигла 1700 человек. В надстроенном пятом этаже появились новые классы и квартиры инспекторов, а также новый гимнастический зал со стеклянной крышей. Правое крыло здания было соединено с домом 5 по Малой Конюшенной улице, который тогда тоже был реконструирован. Расширенное и перестроенное здание вмещало в себя начальные школы и реальное училище, а также мужскую и женскую гимназии.

Воспитанниками училища святого Петра в разное время были видные архитекторы, выдающиеся представители науки и просвещения, композиторы и поэты: Карл Иванович Росси, Людвиг Людвигович Бонштедт, Максимилиан Егорович Месмахер, Александр Христофорович Пель, Давид Германович Гримм, Роберт Андреевич Гедике, Василий Васильевич Шауб, Карл Карлович Шмидт, Модест Петрович Мусоргский, Карл Андреевич Раухфус, Пётр Францевич Лесгафт, Карл Иванович Май и многие другие.

В советское время Петришуле было преобразовано в единую трудовую школу. Одним из преподавателей в начале 1920-х был Виктор Николаевич Сорока-Росинский, герой книги Л. Пантелеева и Г. Белых «Республика Шкид». Из известных людей здесь учились поэт Даниил Иванович Хармс, актер Михаил Михайлович Козаков, историк архитектуры Андрей Львович Пунин.

Немецкая церковь

Обойдём церковь, к которой мы стояли спиной, и задержимся перед ее главным фасадом. Здание было построено в 1833-1838 годах по проекту архитектора Александра Павловича Брюллова в романском стиле в сочетании с приёмами русского классицизма. Обращают на себя внимание фигура ангела на парапете, горельефы евангелистов над аркадой и мраморные статуи апостолов Петра и Павла перед входом. На башнях были установлены часы с квадратными циферблатами – на одной башне солнечные, на другой механические.

Интерьер храма делился на три нефа столбами, оформленными как пучки колонн. В боковых нефах были устроены трехъярусные балконы, опиравшиеся на тонкие чугунные колонны. Алтарная композиция «Распятие» была написана братом архитектора Карлом Брюлловым. В 1840 году в церкви был установлен орган немецкого мастера Э. Ф. Валькера из Людвигсбурга.

Спустя пол столетия после постройки в 1883 году под руководством инженера и архитектора, директора Института гражданских инженеров Рудольфа Богдановича Бернгарда было выполнено укрепление здания. Несколько позже в 1895-1896 годах архитектором Максимилианом Егоровичем Месмахером проводилась переделка интерьеров церкви. Заново создавались росписи стен и потолков, появились новые железобетонные лестницы и оконные переплёты, резные перила, установлено электрическое освещение, сделаны два боковых входа.

Немецкая протестантская церковь сравнительно долго существовала и в советское время, но в 1937 году она всё-таки была закрыта, а имущество конфисковано. В здании устроили склад и овощехранилище. Картину Карла Брюллова передали Русскому музею, но многое, в том числе орган, пропало бесследно.

В 1957-1963 годах здание было приспособлено под бассейн, для чего выше уровня пола соорудили железобетонную чашу и трибуны.

С 1992 года церковь снова принадлежит немецкой протестантской общине Санкт-Петербурга и имеет статус кафедрального собора.

Финская церковь

Через ближайшую арку выйдем на Большую Конюшенную улицу, свернём направо и, пройдя по бульвару, остановимся напротив финской церкви святой Марии (Б.Конюшенная 8А).

Существующее здание в 1803-1805 годах построил архитектор Готлиб Христиан Паульсен, зять и ученик архитектора Ю. М. Фельтена, строившего похожие однокупольные культовые сооружения. Церковь освятили во имя святой Марии – в честь императрицы Марии Фёдоровны, вдовы императора Павла I. По сторонам портика, в нишах, были установлены скульптуры апостолов Петра и Павла. Позже их заменили вазы (в настоящее время ниши пустуют).

К 1870-м годам численность финнов, проживающих в Санкт-Петербурге, приближалась к 24 тысячам. Для увеличения вместимости помещения архитектор Карл Карлович Андерсон в 1871 году реконструировал церковь: внутри здания были установлены хоры на чугунных столбах, а боковые окна главного фасада превращены в двери.

В советское время церковь просуществовала до 1938 года, а затем здание приспособили под общежитие. Внутреннее пространство было разделено на три этажа, в подвале устроили склад.

В 1970 году оно было передано Всероссийскому обществу охраны природы.

С 1990 года здание вновь принадлежит финской общине и здесь возобновлены богослужения.

Напротив финской церкви расположено величественное угловое здание, известное ленинградцам по аббревиатуре ДЛТ – Дом Ленинградской торговли (Б.Конюшенная, 21-23). Оно было построено в 1907-1909 годах для Торгового дома гвардейского экономического общества.

Кооперативное гвардейское экономическое общество с собственными мастерскими было создано 1892 году с целью облегчить непосильные для офицеров затраты на обмундирование.

ДЛТ

Международный конкурс на лучший проект торгового дома, проведённый в начале 1907 года, не выявил победителя, так как ни один проект не удовлетворил заказчика в полном объёме. Тем не менее ряд зодчих были премированы, в том числе и Эрнест Францевич Виррих, который в итоге был выбран главным архитектором нового здания. В этом качестве он, вместе со своим помощником Степаном Самойловичем Кричинским, побывал за границей для изучения опыта строительства крупных торговых центров в Париже и Берлине.

В основу нового проекта Виррих взял собственные наработки и идеи инженера Иосифа Владимировича Падлевского, с которым до того сотрудничал при проектировании здания Политехнического института.

Монолитный железобетонный каркас возводился на сплошной фундаментной плите (конструктивная схема, широко применяемая по сей день). Это позволило образовать два просторных торговых зала в виде атриумов, опоясанных многоярусными галереями. Атриумы перекрыты тройным прозрачным покрытием из стёкол с вплавленной металлической сеткой. Угол здания украсила башня, шпиль которой покрыт смальтовой облицовкой работы мастерской Владимира Александровича Фролова. Военные и торговые эмблемы, маскароны создавались при участии скульптора-модельщика Александра Евстафьевича Громова, также сотрудничавшего с Виррихом при возведении здания Политехнического института.

С открытием универмага Гвардейского экономического общества в районе значительно сократилось количество торговых лавок. Офицеры гвардейских полков пользовались здесь льготами (заведение в обиходе называли «Гвардейская экономка»). Ассортимент торгового дома был огромен: мануфактура, канцелярия, бельё, парфюмерия, хозтовары, стекло и, кроме того – оружие, оптика, мебель…

В 1918 году торговый дом был преобразован в Первый государственный универсальный магазин, а в 1927-м – в «Дом ленинградской кооперации ЛСПО (Ленинградского союза потребительских обществ)». Об этом напоминает мраморная доска, установленная при входе.

В 1930-х годах торговый дом стал называться центральным магазином «Торгсин» от словосочетания «торговля с иностранцами», где самые обычные товары и продукты питания можно было приобрести только за валюту или драгоценные металлы.

Здание Дома Ленинградской Торговли сильно пострадало во время Великой Отечественной войны. После восстановления в 1944-1947 годах здесь был открыт Центральный коммерческий промтоварный магазин (в то время товары распределялись по ордерам и карточкам, а здесь продавались свободно, но по очень высоким ценам).

С 1965 года торговая фирма ДЛТ специализировалась, в основном, на продаже товаров для детей.

В наши дни в бывшем Торговом доме Гвардейского экономического общества располагаются бутики элитных брендов.

Продолжим движение к Конюшенной площади и по пути рассмотрим некоторые дома на нечетной стороне Большой Конюшенной улицы.

Б. Конюшенная 19

Напротив ДЛТ через Волынский переулок стоит бывший доходный дом 19 с крупным полукруглым эркером, завершенным башней с двухъярусным куполом шлемовидной формы. Налицо все признаки северного модерна: по-разному сгруппированные окна различных очертаний и размеров, сочетание гранитной облицовки и цветной штукатурки. Дом был построен в 1905 году, а в 1907-м комиссия по присуждению премий за лучшие фасады наградила автора проекта, Фёдора Ивановича Лидваля, серебряной медалью.

В 1910-е годы здесь находились офис и магазин фирмы «Кодак» (первой в мире выпустившей фотоаппараты, которые можно было перезаряжать на свету), фирма по продаже автомобилей и другие коммерческие предприятия.

Соседний дом 17 в 1911 году построил архитектор Михаил Александрович Сонгайло по заказу нотариуса Якова Фаддеевича Сахара. Зодчий придал фасаду формы неоклассицизма с элементами модерна: на прохожих устремлены взгляды многочисленных масок с самыми невероятными выражениями лиц.

Особого внимания заслуживают вестибюль и парадная лестница, ажурная решетка которой, выполнена из дутого чугуна с перилами красного дерева – настоящая антикварная редкость.

Владелец следующего дома 15, Афанасий Михайлович Сомов, обладал, видимо, графским достоинством. Об этом свидетельствует фамильный герб в центре фасада с графской короной. Гражданский инженер Сергей Ефимович Зарин, построивший здание в 1912 году, не случайно расположил над окнами верхнего этажа оригинальный декор: лепные венки, гирлянды, факелы и атрибуты искусств. Лира и палитра, а также ваза и венок помещены и над парадным входом. Здесь Сомовым были открыты различные детские учреждения: художественно-ремесленные курсы, школа, детский сад, библиотека и читальня, издательство журнала «Детство». Но что же должны означать висящие вниз головой бараны, обрамляющие окна третьего этажа под треугольными сандриками? Загадка.

В этом доме с 1927 года до своей смерти в 1940 году жил архитектор Ной Абрамович Троцкий, создавший за недолгую жизнь (45 лет) яркие и значительные произведения – Кировский райсовет, ДК имени С.М.Кирова, комплекс мясокомбината и одно из самых грандиозных сооружений Ленинграда – Дом Советов на Московском проспекте.

Б. Конюшенная 13

А вот соседний дом 13 с булочной-кондитерской для придворного поставщика Фридриха Сигизмунда Вебера, был в 1853 году построен так быстро, что, по слухам, на него обратил внимание будущий император Александр II. Проезжая мимо новой булочной, он поинтересовался, откуда на этом ещё недавно пустом месте, вдруг взялся столь интересный дом. Услышав, что здание принадлежит булочнику Веберу, он якобы произнёс: «Видно, хорошие у этого булочника дрожжи, раз на них целый дом вырос!». Автором проекта здания в стиле эклектики был архитектор Карл-Густав Альштрем.

Мемориальная доска свидетельствует о том, что с ноября 1858 по апрель 1860 года в этом доме жил Иван Сергеевич Тургенев. Здесь им был окончен роман «Дворянское гнездо» и начата работа над романом «Накануне».

Также жильцом дома 13 в 1911 году был танцовщик Мариинского театра Вацлав Фомич Нижинский.

Впереди Конюшенная площадь, получившая своё название по Конюшенному двору – огромному комплексу зданий, построенному в 1817-1823 годах по проекту архитектора Василия Петровича Стасова в стиле высокого классицизма. Центральный объем занимает церковь Спаса Нерукотворного образа. Барельефы, изображающие Вход Господень в Иерусалим и шествие Спасителя на Голгофу изготовил ваятель Василий Иванович Демут-Малиновский.

В этой церкви отпевали Александра Сергеевича Пушкина.

Конюшенная церковь – придворная по своему статусу, в ней нельзя было просто так заказать отпевание любому человеку. Вот что по этому поводу пишет Жуковский: «О Конюшенной же церкви нельзя было и подумать, она придворная. На отпевание в ней надлежало получить особенное позволение». И Император Николай I такое позволение дал, выказав тем самым большое уважение к Пушкину.

Затем гроб был перевезен в Святогорский монастырь, где поэта похоронили.

А 20 лет спустя здесь была отслужена панихида по другому великому человеку – композитору Михаилу Ивановичу Глинке.

Конюшенная церковь

В советский период в зданиях бывшего Конюшенного двора размешался конный отряд ГПУ, а после Великой Отечественной войны – институт «Гидропроект».

На противоположной стороне площади (Конюшенная площадь, 2Г) находится здание, построенное в 1860 году по проекту архитектора Петра Семеновича Садовникова в стиле барокко. К сожалению, некоторые элементы декора, в частности многочисленные вазы на фигурных постаментах, сохранились только на старинной фотографии. Сегодня здесь офисный центр, кафе, рестораны и уже непросто представить, что предназначалось здание для Конюшенного музея, а со стороны главного фасада было 15 дубовых резных ворот. Музей входил в комплекс сооружений придворной конюшенной конторы и предназначался для хранения придворных экипажей.

Конюшенная пл. 2Г

Внутри здание состояло из анфилады прямоугольных залов, в которых, на первом этаже, хранились царские церемониальные экипажи для выезда и путешествий, а на втором – старинные. Среди них – простой двухместный возок со слюдяными оконцами Петра I и экипажи Екатерины II, отличающиеся пышностью, блеском золота, красотой бархата и шелка. Одноместные дрожки, на которых Александр I совершил весь поход 1814 года, сани императриц Елизаветы и Екатерины I.

Там же стояла карета Александра II, разбитая при покушении 1 марта 1881 года. Помимо экипажей в музее хранились предметы шорного ремесла, костюмы придворных кучеров, чучела лошадей, а также гобелены с изображением картин знаменитых художников.

Для подъёма экспонатов на второй этаж со стороны двора был устроен пандус.

За эту работу архитектору был пожалован орден святого Станислава III степени.

Б.Конюшенная 9

В советское время коллекция экипажей была передана Эрмитажу, а здание занимали различные учреждения.

Вернёмся на Большую Конюшенную и остановимся напротив дома 9. Архитектор Леонид Леонидович Фуфаевский в 1902 году перестроил его для нового хозяина, гвардейского офицера Василия Алексеевича Слепцова. Зодчий раскрыл нижний этаж широкими витринами и создал броскую отделку фасада в стиле модерн. Обращают на себя внимание криволинейные очертания витрин и въездной арки, а также овальное окошко над главным входом. Первый этаж облицован песчаником, по которому вьётся затейливый рельефный узор. Также растительный орнамент покрывает и резные створки дверей.

К сожалению, до наших дней не сохранились небольшой эркер с балконом, женские маски на фризе, ажурное ограждение крышы, вазы на фигурном парапете.

В этом доме жил выдающийся управленец, основатель заводов, создатель петербургского Морского канала Николай Иванович Путилов.

Пербургский историк Лев Лурье так написал о Путилове: «Все русские революции начинались на одном и том же питерском заводе, Путиловском, ныне Кировском. Основал этот крупнейший в Петербурге завод Николай Иванович Путилов, любимец великих князей, министров, адмиралов. Человек, спасший Петербург от британского десанта, создатель новой российской металлургии. Инженер, наладивший производство артиллерии для русских броненосцев и рельсов для российских железных дорог. Основатель петербургского порта. Международно признанный изобретатель. Гениальный менеджер, решавший задачи, кажущиеся неразрешимыми принципиально. Но только смерть спасла его в конце концов от долговой тюрьмы…»

Путилов скончался 18 апреля 1880 года в возрасте 60 лет. Уважение к нему было столь велико, что на завещании Путилова, в котором он просил похоронить его не на кладбище, а на дамбе Морского порта, император Александр II наложил резолюцию: «Если бы Путилов завещал похоронить себя в Петропавловском соборе, я и то согласился бы». Гроб с телом Путилова рабочие его завода пронесли весь путь на руках – это более 20 километров.

Певческая капелла

Свернём в арку дома 11 и, минуя несколько проходных дворов, окажемся на набережной Мойки, перед зданием Придворной певческой капеллы (набережная Мойки, 20).

На этом месте в XVIII веке стоял особняк архитектора Юрия Матвеевича Фельтена, который в 1808 году уже другими владельцами был продан в казну и указом Александра I передан для нужд капеллы. Здание было тогда же реконструировано под руководством архитектора Луиджи Руска и в дальнейшем на протяжении XIX века расширялось и надстраивалось. В 1886-1889 годах архитектор Леонтий Николаевич Бенуа объединил и полностью перестроил имевшиеся на тот момент строения, создав красивый ансамбль в стиле эклектики с парадным двором-курдонёром.

Певческая капелла ведёт своё начало от мужского хора «государевых певчих дьяков», появившихся во время правления царевны Софьи, а то и ещё раньше.

Пётр I пел в хоре партию баса для собственного удовольствия, а его дочь, Елизавета, разглядела среди певчих Алешку Розума, ставшего её морганатическим супругом и графом Разумовским.

С Капеллой связана деятельность выдающихся русских музыкантов: Дмитрия Бортнянского, Милия Балакирева, Николая Римского-Корсакого и многих других. В 1837-1839 годах капельмейстером здесь служил композитор Михаил Глинка.

На фризе здания золотыми буквами высечены фамилии выдающихся деятелей русской музыкальной культуры.

В советский период Концертный зал капеллы часто использовался для проведения литературных вечеров. В 1920-х годах здесь читали свои произведения Владимир Маяковский, Сергей Есенин, Корней Чуковский, Осип Мандельштам и другие. Незадолго до смерти в послевоенные годы здесь выступил Александр Николаевич Вертинский. До 1986 года в здании Капеллы работало Хоровое училище, которое, как и Капелла, носит имя Михаила Ивановича Глинки.

От Певческого моста через Мойку открывается прекрасный вид на Дворцовую площадь. В середине XIX века, когда деревья Александровского сада ещё не набрали силу, с этого места просматривалась грандиозная перспектива – парадное, ампирное лицо Петербурга. Слева, за колоннадами Главного штаба, шли колонные портики дома барона Фитингофа и «Дома со львами». А справа был виден весь четырёхсотдвадцатиметровый фасад Адмиралтейства. Замыкали перспективу колонные портики Исаакиевского собора, портик манежа Конногвардейского полка и колоннады здания Сената и Синода.

А мы отправимся вдоль набережной Мойки в сторону Невского и по пути обратим внимание на трехэтажный дом 24, ныне ничем не примечательный. Начиная с середины XIX века здесь кипела светская жизнь – во дворе располагался фешенебельный ресторан «Донон», названный, как и все рестораны первого класса, по имени основателя Жана-Батиста Донона.

В «Донон», прославившийся образцовой кухней, румынским оркестром и безукоризненным обслуживанием, ездили гвардейские офицеры, чиновники высших рангов, министры, великие князья, артистическая богема. Здесь подавались только дорогие вина и коньяки. Официантами служили объединенные в артель татары, обращавшиеся ко всем посетителям исключительно по имени отчеству. На втором этаже располагался кабинет для особо важных гостей. Здесь бывали Григорий Распутин, Евно Азеф, Георгий Гапон.

В 1910 году новый владелец «Донона» перевел ресторан в другое место (Английская набережная, 36), но татары, при этом, с Мойки съезжать отказались. Так образовалось два «Донона» – «Старый Донон» на Английской набережной и «Бетан, Донон и Татары» на Мойке.

Далее, на углу с Волынском переулком, находится доходный дом (набережная Мойки, 32), которым с 1865 года владел фотограф Сергей Львович Левицкий. В то время дом был четырехэтажным.

Сергей Львович Левицкий начал профессионально заниматься фотографией одним из первых в России (днём рождения фотографии считается 7 января 1839 года. В этот день в Парижской обсерватории состоялся доклад о перспективном изобретении Луи-Жака Дагера).

В 1845 году при посещении в Риме русской общины Левицкий снял групповую фотографию «русской колонии» на которой запечатлены русские художники, скульпторы и архитекторы. В центре фотографии – Николай Васильевич Гоголь. Этот дагеротип – единственный дошедший до наших дней фотографический портрет великого писателя. В 1902 году к 50-ти летию со дня смерти Гоголя с дагеротипа Левицкого было сделано фотоувеличение и напечатан всем известный, одиночный портрет писателя.

Наб. Мойки 32

В 1905 году доходный дом приобрёл Алексей Алексеевич Суворин – сын известного издателя, по распоряжению которого во дворе было построено трёхэтажное здание для типографии, а лицевой флигель достроен до шести этажей.

Мемориальная доска напоминает о том, что с 4 марта 1917 года в одной из квартир этого дома находилось издательство газеты «Правда». В 1984 году здесь был открыт музей «В.И. Ленин и газета Правда», который в постсоветское время сменил название на «Музей печати Санкт-Петербурга».

Участок на другом углу Волынского переулка (набережная Мойки, 36) в начале XX века приобрело Гвардейское экономическое общество и в 1912 году военный инженер Иван Леонардович Балбашевский перестроил имевшиеся там строения, создав доходный дом в стиле неоклассицизма. В советское время это был обычный жилой дом с коммунальными квартирами, а в настоящее время – бизнес-центр класса А.

Наб. Мойки 36

Вплотную к бизнес-центру примыкает училищный дом при реформатских церквях (набережная Мойки, 38), построенный в 1900 году архитектором Иваном Андреевичем Гальнбеком на средства реформатских приходов и добровольные пожертвования. В шестиэтажном здании размещалось 18 классов, в том числе 8 для гимназического отделения, 6 – для реального, 3 – для технического и 1 – для приготовительного. В верхнем этаже находились чертежные классы и комнаты для других специальных занятий. Изучение наук (алгебра, геометрия, естествоиспытание, русский, французский, немецкий языки) перемежалось занятиями по нравственности и различными спортивными состязаниями: скачками на лошадях, подвижными играми. Учеников готовили к практическим вещам необходимым в жизни. Отсюда, наверное, и девиз школы – non scholae, sed vitae dịscimus – «Не для школы, для жизни учусь».

Из этих стен вышло немало знаменитостей, среди которых писатель и издатель Николай Александрович Лейкин, знаменитый бытописатель Петербурга Михаил Иванович Пыляев. Здесь в 1909 году в маленьком актовом зале впервые как композитор выступил Сергей Прокофьев.

В 1914 году Реформатское училище торжественно переехало в специально построенное новое здание в Тюремном переулке, ныне переулок Матвеева, а здание на Мойке весь советский период и в настоящее время занимает общеобразовательная школа.

Волынский переулок, пройдя по которому мы вернёмся на Большую Конюшенную, назван по имени выдающегося государственного деятеля периода правления Анны Иоанновны Артемия Петровича Волынского, получившего в подарок от императрицы участок между Большой Конюшенной и набережной Мойки. В обширной усадьбе, прошли последние годы жизни кабинет-министра. Здесь собирался дворянский кружок «конфидентов», на котором обсуждались важные государственные дела. Все они, включая Волынского, были казнены летом 1740 года.

На Большой Конюшенной, пройдя по бульвару направо, остановимся напротив дома 25, в котором, напоминая о советском прошлом, по сей день работает знаменитая ленинградская пышечная с «бочковым» кофе. На этом месте в начале 1770-х архитектор Фельтен возвел каменную Французско-немецкую реформатскую церковь, освященную в честь святого Павла. С течением времени здание неоднократно перестраивалось, а в 1858 году архитектор Юлий Осипович Дютель, в ходе очередной реконструкции, создал фасад в стиле французского Ренессанса.

Бывшая французская церковь

В 1865 году архитектор Гарольд Эрнестович Боссэ построил на Большой Морской улице Немецкую реформатскую церковь, таким образом здание на Большой Конюшенной осталось за французами.

В 1920-е церковь была закрыта. Здесь расположился Ленинградский союз воинствующих безбожников и его Дом антирелигиозного просвещения, а в 1937 году сюда переехал Ленинградский городской шахматный клуб имени Михаила Ивановича Чигорина. Тут проходили и проходят чемпионаты города по шахматам. Со стен бывшего церковного зала на шахматистов смотрят портреты чемпионов города: Михаила Ботвинника, Бориса Спасского, Виктора Корчного, Марка Тайманова.

Соседний участок (Большая Конюшенная, 27) в 1765 году приобрёл французский купец Филипп Якоб Демут, основавший гостиницу – «Демутов трактир», которая проработала более ста лет. Здания гостиницы постепенно заполнили всю территорию участка от Большой Конюшенной до Мойки.

Б. Конюшенная 27

В разное время «у Демута» проживало множество выдающихся личностей, перечисление имён которых заняло бы не одну страницу.

Это один из первых петербургских адресов А. С. Пушкина. Здесь будущий поэт останавливался в июле 1811 года вместе со своим дядей перед поступлением в Царскосельский лицей. В дальнейшем Александр Сергеевич не раз снимал тут номера, в одном из которых, в октябре 1828 года, за три недели им написана поэма «Полтава». В «Демутовом трактире», Пушкина навещали Василий Андреевич Жуковский, Иван Андреевич Крылов, Пётр Андреевич Вяземский, Александр Сергеевич Грибоедов, Адам Мицкевич.

В 1878 году бельгиец Эрнест Игель открыл здесь для состоятельной публики ресторан «Медведь», визитной карточкой которого стало чучело медведя с подносом в лапах, встречающего посетителей у входа. Заведение быстро стало одним из самых популярных в Петербурге.

Новая страница в истории «Демутова трактира» началась в 1880-х, когда комплекс гостиничных зданий приобрело сначала Петербургское городское кредитное общество, а затем Павел Григорьевич фон Дервиз. Архитектор Александр Федорович Красовский, много работавший на этого заказчика, осуществил масштабную реконструкцию всех строений: лицевой флигель изменил облик фасада и стал пятиэтажным с мансардой, над первым двором со стороны Большой Конюшенной появилось железостеклянное перекрытие, под защитой которого устроили большой зимний сад.

С начала 1900-х по 1917 год хозяевами участка были великие князья Кирилл и Борис Владимировичи. В этот период здесь работали офисы разных промышленных предприятий, но «долгожителем» оставался только ресторан «Медведь», завсегдатаями которого в это время были Федор Шаляпин, Вера Комиссаржевская и другие выдающиеся деятели искусства.

В советское время, в 1929 году, в здании, получившем название Народного дома, ресторанные помещения были переоборудованы для детского театра «Пионер Трам». В дальнейшем на этой сцене выступали джазовые коллективы Леонида Утесова и Олега Лундстрема, а также Клавдия Шульженко, Мария Миронова и Александр Менакер, Александр Вертинский, Лидия Русланова. В 1944 году здесь начал свои выступления Театр эстрады под руководством Аркадия Райкина, памятный нескольким поколениям ленинградцев.

В 1961 году в доме 27 было открыто Ленинградское бюро путешествий – первая подобная организация в нашей стране.

Завершая эту прогулку, перейдём через Невский проспект, чтобы охватить взглядом Голландскую реформатскую церковь с двумя примыкающими к ней симметричными домами (Большая Конюшенная, 31 / Невский пр, 20). Этот ансамбль в стиле позднего классицизма был создан по проекту архитектора Павла Петровича Жако в 1834-1839 годах.

Центральный объём занимала, собственно, церковь, украшенная 4-колонным портиком коринфского ордера с треугольным фронтоном, в тимпане которого два ангела держат раскрытую Библию. Над входом в храм можно было видеть надпись: «Deo et Servatori Sacrum» («Храм Богу и служителям»). Внутри – многоколонный большой круглый зал-ротонда, напоминавший об античном пантеоне. Богослужения сопровождала органная музыка.

В домах при церкви располагались магазины, училище, Голландский клуб. В 1900-х годах здесь работали Петербургский учётный и ссудный банк, Сибирский торговый банк, правление Нидерландского банка, контора и выставка-продажа популярнейших в Петербурге финляндских изразцовых печей из города Або, ныне Турку.

Бывшая голландская церковь

В 1927 году Голландская церковь была закрыта, орган передали Певческой капелле, а помещения бывшего храма – кукольному театру. В 1928 году вместо кукольников появился театр актёрского мастерства (ТАМ), впоследствии влившийся в Академический театр драмы имени Пушкина, а в 1933 году открылся вновь образованный Новый театр, ставший в недалёком будущем театром имени Ленсовета.

А ещё, глядя на дома голландской церкви, ленинградцы наверняка вспомнят «Дом военной книги» и кафе «Минутка», где, отстояв длинную очередь, минут за 40 можно было поесть.

Вот мы и обошли весь Лютеранский квартал. До новых встреч и новых прогулок с друзьями по Санкт-Петербургу.

Пазл-карта прогулок