Kitabı oxu: «Бывшие. Второй шанс для мерзавца»

Аннотация

— Твою ж мать! — ругается он, рассматривая себя в зеркало, — А это быстро заживет? Или в ЗАГС придется идти таким вот красавчиком?

— Ты сейчас о чем, Зарецкий? Какая, нафиг, свадьба? — ядовитой змеёй шиплю я.

— Да что с тобой, Яра? Наша свадьба! Которая назначена на пятое августа!

— Совсем сдурел? Мы с тобой расстались семь лет назад!

Когда-то он меня предал, а потом полностью уничтожил репутацию. Вот только после аварии об этом не помнит… Я всем сердцем его ненавижу, но вынуждена помогать восстановится. Ведь нашим детям грозит опасность. Детям, о которых он не знает…

Глава 1

Никогда не верила ни в судьбу, ни в интуицию, но его присутствие почувствовала сразу. Этого человека я не видела целых пять лет. Думала, что забыла но...

Сейчас даже поворачиваться не надо. Просто знаю: за спиной стоит он — Артем Зарецкий. Мой персональный мерзавец.

Когда-то я его безумно любила. Жизни своей без него не мыслила. Была готова лететь за ним на край света. А сейчас не испытываю ничего, кроме ненависти.

Ведь этот подонок сломал мне жизнь. Дважды.

Выхожу из центрального входа больницы. Так же, как это делаю каждый день, возвращаясь с работы.

И, вроде бы, все как обычно, только чувствую — он здесь. Его взгляд, словно клеймо, жжет мой затылок.

Ускоряю шаг, надеясь, что он не решится подойти. Что это просто игра моего измученного воображения. Но нет. Напрасно.

— Ярослава? — слышится за спиной.

Его голос. Низкий, властный, привыкший к тому, что ему подчиняются. Он всегда был таким. Даже в ранней молодости уже излучал эту уверенность и силу.

А сейчас… Сейчас он — воплощение всего, что я ненавижу.

Не оборачиваюсь. Молча иду к своей старенькой “Калине”, припаркованной чуть поодаль.

— Ярослава, нам нужно серьезно поговорить.

Догоняет меня. Совсем рядом чувствую его запах. Дорогой парфюм, смешанный с легким ароматом табака и чем-то неуловимо мужским, хищным.

Он встает передо мной, преграждая путь.

Как всегда, безупречен. Темная замшевая куртка, скорее всего, сшита на заказ. Как и элегантные брюки. Туфли из лаковой кожи блестят, словно зеркало. На запястье — часы, которые стоят, наверное, как моя годовая зарплата.

Его волосы чуть длиннее, чем раньше. Виски слегка тронуты сединой. Рановато для его возраста, но ему идет.

Лишь глаза, серые и пронзительные, все те же. Они смотрят на меня с какой-то странной смесью решимости и боли. Во взгляде — усталость. Или мне просто кажется?

— Это очень серьезно, Ярослава, — без тени улыбки произносит он, — Вопрос жизни и смерти.

Усмехаюсь. Горько и зло. Плююсь словами, словно ядом.

— Вопрос жизни и смерти, говоришь? Шутишь, наверное? Ты уже решил этот вопрос для меня. Дважды. Сначала, когда предал, а потом, когда уничтожил мою репутацию.

Нам не о чем говорить, Артем. Совсем. Общих тем нет и быть не может. Все, что между нами было когда-то, давно умерло. Благодаря тебе. А я, хоть и стала врачом, не умею воскрешать мертвых.

Разговаривать с тобой у меня нет ни сил, ни желания. И времени тоже нет. Меня ждут дома.

Пытаюсь обойти его, но он хватает за локоть. Пальцы сжимают сильно, почти до боли.

— Ты никуда не уйдешь, пока не выслушаешь! — голос становится еще жестче, в нем звенит сталь, — Это очень важно. И касается не только меня. Тебя тоже!

— Отпусти! — пытаюсь вырваться, но он держит крепко.

На нас подозрительно оглядывается мой коллега. Молодой ординатор, который тоже только что закончил смену. Выглядит обеспокоенным.

— Ярослава Витальевна, все в порядке? Или охрану вызвать? — спрашивает парень, с опаской глядя на Артема.

Зарецкий даже не поворачивается. Грозный взгляд направлен лишь на меня.

— Это еще кто такой? Поклонник? — цедит он сквозь зубы, — Пошел вон!

— Вообще-то… — возмущается ординатор.

— Все в порядке, Олег, — перебиваю я, стараясь говорить максимально спокойно, хотя внутри все клокочет, — Артем Михайлович уже уходит.

Резко дергаю локоть, разрывая железную хватку. Разворачиваюсь и почти бегу к своей машине. Нужно уезжать отсюда. Немедленно.

Слышу шаги Зарецкого за спиной. Тяжелые, уверенные. Не бежит. Идет следом. Абсолютно убежден, что никуда не денусь.

— Ты не уедешь, Яра! — жестко произносит он, — Сначала мы поговорим! Хочешь ты этого или нет!

Я уже у двери своей “Лады”. Дергаю ручку и ныряю внутрь. Блокирую замки.

Тяжелый кулак моего бывшего глухо бьет по стеклу.

— Открывай! — его голос полон ярости, — Сейчас же, я сказал! Все равно, ведь, достану!

Не слушаю. Руки дрожат. Каким-то чудом вставляю ключ в замок зажигания и поворачиваю его. Двигатель послушно заводится.

Резко жму на газ, выезжая со стоянки. Не без удовольствия смотрю как Зарецкого корежит от злости. Руки сжаты в кулаки, красивое лицо искажено гневом.

Пару секунд глядит вслед, а потом достает из кармана ключи и направляется на другую сторону стоянки.

По глазам вижу — не отступит. Никогда не отступал.

Гоню по городу, пытаясь оторваться. От него, от воспоминаний, от себя самой… Лавирую среди потока авто, стараясь как можно быстрее уехать от больницы.

Внезапно сзади раздается отчаянный, долгий гудок. Инстинктивно вздрагиваю. В зеркале заднего вида — черный внедорожник, проехавший на красный свет. На полной скорости он несется за мной.

Конечно же, это Зарецкий. Догнал и теперь не отстанет. Не в его характере.

Как могу увеличиваю скорость. Гонщик из меня так себе, но стрелка спидометра уверенно ползет вверх. Мощная машина, следуя за мной, буквально висит на хвосте.

Но и мы не лыком шиты. Резко торможу и ныряю на тихую улочку. Очень надеюсь, что он не успеет среагировать, пролетит мимо, и это даст мне время скрыться.

Джип пытается вырулить, но слишком поздно. Раздается оглушительный скрежет металла. Искры на асфальте, грохот, как от взрыва.

В зеркале вижу как у джипа неожиданно отваливается колесо. Оно летит в сторону, высоко подпрыгивая.

Машина Зарецкого теряет управление, с глухим ударом врезается в старую липу на обочине… И переворачивается.

Глава 2

Резко жму на тормоз, разворачиваюсь. Машина визжит шинами, останавливаясь в нескольких метрах от перевернутого внедорожника.

Сижу и смотрю на дымящийся автомобиль, не в силах пошевелиться.

Кругом тишина. Только оглушающий стук пульса в ушах и глухой стон искореженного металла.

Первое, что приходит в голову — уехать. Уехать отсюда к чертовой матери. Не думать о том, что только что произошло. Забыть. Меня здесь не было.

В конце концов, он сам виноват в том, что случилось. Сам решил погнаться за мной. Я ни при чем, я просто убегала…

Каждый раз, когда этот человек появляется в моей жизни, со мной происходит что-то ужасное. И ему за это наконец-то прилетела ответочка.

Никогда не была мстительной, но кто же не мечтает вот так, одним махом избавиться от всех проблем. От холодящего душу страха, от гнетущей несправедливости…

Пытаюсь повернуть ключ в замке зажигания и уехать, но пальцы не слушаются.

Я ненавижу его. Ненавижу всем сердцем. Но и оставить вот так не могу… Это сильнее меня.

Чертыхаясь про себя, достаю из бардачка дорожную аптечку и открываю дверь. Ноги сами несут к разбитой машине.

В ушах звучат два голоса. Как ангел и дьявол. Добро и зло.

Один кричит: "Беги! Он сломал тебе жизнь! Он заслужил это!"

Другой, тихий, но настойчивый, шепчет: "Ты ж врач, Ярослава! Ты давала клятву. Да, он мерзавец, но он — человек. И он нуждается в помощи. Твоей помощи…"

На ватных ногах подхожу к перевернутому внедорожнику. Кругом запах бензина, жженой резины и крови. Крови моего врага.

Радоваться бы, но мне почему-то страшно. Да, я хочу возмездия, но не такой ценой!

Обхожу разбитую машину. Осматриваю повреждения.

Лобовое стекло выбито, но сработала подушка безопасности. Значит, высока вероятность, что он жив.

Дверь со стороны водителя вырвана. Зарецкий лежит, наполовину вывалившись из салона. Лицо в крови. На лбу — рваная рана. Он без сознания.

— Артем! — зову, срывающимся голосом, — Слышишь меня?

Опускаюсь рядом на колени. Проверяю дыхание. Грудная клетка движется, слышны хрипы. Это хорошо.

Ищу пульс на сонной артерии. Слава Богу, есть.

Свечу фонариком от телефона ему в глаза. Реакция на свет присутствует, но зрачки разного размера. А вот это уже плохо. Признак черепно-мозговой травмы…

Накладываю давящую повязку на кровоточащую рану на лбу. Дрожащими пальцами набираю 103. Почему-то страшно волнуюсь. Гудки в трубке кажутся бесконечными.

— Скорая помощь, слушаю.

— Девушка, быстрее! — тараторю не своим голосом, — Авария! Перевернулась машина! Водитель без сознания!

— Адрес? — уточняет спокойный голос диспетчера.

— Улица… улица Лесная, поворот на Промышленную! Быстрее, пожалуйста!

— Сколько пострадавших?

— Один. Мужчина 32 года, без сознания. Подозрение на черепно-мозговую травму: рваная рана лба, кровотечение остановлено. Дыхание самостоятельное. Пульс 110. Больше ничего сказать не могу. Боюсь трогать.

— Вы врач?

— Да. Невролог.

— Хорошо. Бригада выехала. Оставайтесь на месте, не перемещайте пострадавшего.

— Поняла! — отключаюсь.

Нужно позвонить его родственникам. Сообщить о том, что случилось. Ему, ведь, понадобятся вещи в больнице, может, лекарства какие-то...

Ищу глазами телефон. Он валяется рядом, чудом не разбитый.

Беру в руки. Экран загорается, а я замираю от неожиданности. Смотрю и не верю глазам.

На заставке — моя фотография.

Точно моя. Старая. Из тех времен, когда я еще не знала боли. Где улыбалась, широко и искренне. А лицо светилось счастьем.

До всех моих трагедий. До того страшного дня…

В душе разрастается праведный гнев. Прямо распирает изнутри. Если бы Зарецкий не валялся сейчас без сознания с пробитой головой — с удовольствием отхлестала бы по его самодовольной роже. И не только.

Как он смеет, вообще? Держать мою фотографию на заставке после всего, что со мной сделал? Зачем? В качестве издевательства? Насмешки? Или всё-таки…

Боль пронзает меня насквозь. Это фото — напоминание о прошлом. Том прошлом, где я была беззаботна и счастлива. О той Ярославе, которую Артем стер в порошок. О той огромной любви, от которой он камня на камне не оставил…

Чувствую, как горло сковывает противный спазм. Губы непроизвольно вздрагивают, на глаза наворачиваются слезы. Слезы, которые я не могу себе позволить.

Не здесь. Не сейчас.

Мне больно, но в душе творится что-то еще. Непонятное. Странное смятение накатывает бодрящей волной.

Зачем ему моя фотография? Почему он столько лет её хранит? Почему не стер, не уничтожил, не предал забвению? Неужели…

Нет. Не может этого быть. Чтобы Артем Зарецкий о чем-то жалел? Абсолютно нереально.

Он же мерзавец. Мстительный подонок, исковеркавший мне жизнь! Такие прут напролом и никогда не раскаиваются!

Отворачиваюсь от светящегося экрана, пытаясь сосредоточиться. Мне нужно найти номера его родственников.

Матери, жены, отца — хоть кого-то, кому я могла бы передать ответственность.

Ищу в телефоне контакты на случай ЧП. Нахожу.

Только вот номеров близких там нет. Красными буквами светится лишь один: Стас Филатов. Интересно, кто это?

Нажимаю кнопку вызова. Вслушиваюсь в длинные гудки. Каждый из них отзывается болью в моей голове. Скорее бы уже все это кончилось!

— Слушаю, — отвечает мужской голос на другом конце провода. Спокойный, властный, уверенный. Привыкший отдавать приказы.

— Здравствуйте, — начинаю дрожащим голосом, — Я… Ярослава. Ярослава Одинцова. А с номера Артема звоню потому, что он сейчас без сознания…

Глава 3

На том конце провода звенит тишина. Несколько мучительных секунд. Мне кажется — целая вечность.

— Одинцова? — голос Филатова меняется. В нем появляется удивление и замешательство, — Ярослава Витальевна Одинцова? Ну, ничего себе! Это, правда, вы?

— Да, это я, — отвечаю озадаченно.

А сердце в груди выплясывает лезгинку. Что, вообще, происходит? Почему он так реагирует на мое имя? И откуда знает отчество?

— Где вы? Что с Артемом? — встревоженно расспрашивает он.

Я быстро объясняю. Адрес, состояние Зарецкого, подробности аварии. О том, что убегала от него, естественно, молчу.

— Понял, — четко, как в армии, отвечает Филатов,— А теперь слушайте меня внимательно, Ярослава. Вы едете со скорой в больницу. И ждете меня там. Я буду через двадцать минут.

— Ну уж нет! — решительно отказываюсь, — Мне некогда. Дома бабушка пожилая. И дети голодные сидят. Кто приготовит им ужин?

— Ярослава, — его голос становится мягче, но в нем по-прежнему чувствуется сталь, — Это очень важно. Для Артема. И, поверьте мне, для вас тоже. Я знаю, что вы не хотите иметь с ним ничего общего. Знаю, что он причинил вам боль. Но сейчас… ситуация намного серьезнее, чем вы можете себе представить.

Молчу. Мои пальцы сжимают телефон.

— Послушайте, Яра, — продолжает он. — Я понимаю, что вы устали. Что вам страшно. Но вы врач. И уже спасли ему жизнь. Доведите дело до конца, убедитесь, что ваши усилия не напрасны.

Я позабочусь о вашей семье. Мой человек привезет им ужин из ресторана. Когда вы вернетесь домой, все будут уже сыты и довольны. Я вам обещаю. Позвоните, предупредите, что задержитесь… Мне нужно с вами поговорить. Это очень важно.

Мне не нравится его таинственный тон и настойчивость. И эта странная реакция на мою фамилию…

Может быть все-таки стоит его выслушать?

— Хорошо, — наконец, решившись, отвечаю я, — Я поеду со скорой. Но если с моими близкими что-то случится…

— Ничего не случится, — перебивает Филатов, — Даю вам слово. Ждите меня в больнице.

Он отключается. Я смотрю на гаснущий экран телефона Зарецкого. На заставке все еще моя фотография. Как призрак из прошлого.

Скорая приезжает быстро. Фельдшеры работают слаженно, без суеты. На Артема надевают фиксирующий воротник и грузят на носилки.

Смотрю, как его загружают в реанимобиль. На это бескровное лицо, на перевязанную голову. Внутри еще шевелится злость. Но есть и что-то другое. Непонятное. Похожее на волнение…

Да нет, показалось. С какой стати я должна волноваться за врага?

Больница. Приемное отделение. Знакомые лица коллег. Они удивлены, увидев меня с Зарецким.

Быстро объясняю: "Авария. Нашла его возле машины".

Артема увозят на обследование. Я жду. Время тянется бесконечно.

Думаю о бабушке. О детях. О том, кто этот Стас Филатов. О нашем странном разговоре.

Наконец, выходит врач. Бросаюсь к нему, как будто действительно переживаю за родного человека. Вновь удивляюсь своей реакции.

— Ушиб мозга. Корковый. Очаг — менее 2 сантиметров. Небольшой отек, — коротко резюмирует он, — Внутренних гематом нет, неврологических последствий тоже. Рваная рана на лбу, несколько царапин и ушибов. В целом, не слишком опасно, но пациент нуждается в наблюдении. Положим в нейрохирургию, прокапаем, подлечим. Если отек не будет прогрессировать — через пару недель будет как новенький.

Я киваю, испытывая облегчение. Странное. Неожиданное.

Наверное, это из-за чувства вины. Ведь авария, в какой-то степени, произошла из-за меня... Не хочется думать, что просто его жалко.

Мне разрешают пройти в палату. Захожу, змейкой просачиваясь в дверь.

Артем лежит на функциональной кровати. Глаза открыты.

Смотрит на меня, но как-то по-другому. Не так, как час назад там, на стоянке. В его взгляде нет той надменности и злости, что были совсем недавно. Только облегчение. И что-то еще… Нежность?

— Яра, — произносит он хрипло. И улыбается. Так же, как когда-то давно. До всего того, что нас разделило,— Ты здесь. Слава богу.

Я оцепенело стою у кровати. Не знаю как реагировать. Он выглядит… другим.

— Что со мной случилось? — спрашивает слабым голосом. Пытается приподняться. Я подхожу ближе.

— Авария, — отвечаю коротко, — У тебя лопнуло колесо, и ты перевернулся.

Морщится. Прикладывает руку ко лбу.

— Да? Один?— Зарецкий хмурится, делая над собой усилие, — Я был один в машине?

— Один, — согласно киваю.

— Не помню. Совсем, — качает он головой, — Хорошо, что тебя не было со мной. Я бы не пережил, если бы с тобой что-то случилось.

Озадаченно замираю. Удивленно хлопаю глазами, пытаясь рассмотреть на его лице фальшь.

Обалдеть, какой заботливый. Аж противно. Это он шутит так? Издевается? После всего, что натворил?

— Ты сейчас серьезно? — возмущенно спрашиваю я.

Зарецкий смотрит на меня с искренним недоумением.

— Конечно, серьезно. Что за вопрос? Ты же знаешь, как я…

Замолкает на полуслове. Смотрит на мои волосы.

— О! Да ты перекрасилась? — констатирует он, — Каштановый тебе идет. Очень. Но ты нравилась мне и блондинкой.

Чувствую, как внутри меня закипает ярость. Я уже семь лет как брюнетка.

Он играет со мной. Как сытый кот с измученной мышкой. Наслаждается моей болью.

— Артем, — произношу ледяным тоном, — Прекрати этот цирк.

Он хмурится.

— Какой цирк Яра? Что с тобой? Ты какая-то… нервная.

— Я нервная?! — повышаю голос, — Да ты просто издеваешься!

Он смотрит на меня без тени насмешки. В серых глазах только искреннее недоумение. Поднимается на локтях. Его взгляд встречается с собственным отражением в зеркале.

— Твою ж мать! — тихо ругается он, рассматривая перевязанный лоб, — А это быстро заживет? Или в ЗАГС придется идти таким вот красавчиком? Не постесняешься изуродованного жениха? А, Ярослава?

Чувствую, как кровь приливает к лицу. Мои кулаки сжимаются. Какой, блин, ЗАГС? Он же просто насмехается надо мной!

— Какая свадьба?! — ядовитой змеёй шиплю я, — Ты… ты же просто больной!

Зарецкий смотрит на меня, как на умалишенную. Его брови ползут вверх.

— Яра, да что с тобой? Наша свадьба! Которая назначена на пятое августа!

Гляжу на него. Лицо абсолютно искреннее. И это недоумение в глазах…

Вдруг меня пронзает ужасная догадка.

— Тема… — сами по себе выдают мои губы, — А скажи-ка мне, какой сейчас день?

— Двадцать третье июля две тысячи восемнадцатого года, — произносит он без запинки.

И все становится ясно.

Амнезия. Ретроградная амнезия. Он не помнит. Он действительно не помнит несколько лет своей жизни.

Не помнит как мы расстались. Не помнит что натворил. Не помнит каким жестоким может быть…

Не знает, что стал совершенно другим человеком. Бездушным, беспринципным мерзавцем, который из желания отомстить легко и непринужденно сломал мою жизнь.

Последнее его воспоминание — это подготовка к нашей свадьбе.

Мое тело пронзает дрожь. Это не шутка и не издевательство. Это реальность…

Дверь палаты внезапно открывается. В нее заходит высокий представительный мужчина лет тридцати пяти. Кивает Зарецкому, потом мне. Протягивает раскрытую ладонь.

— Разрешите представиться. Станислав.

— Ярослава, — покорно жму широкую лапищу.

— Артем, — обращается он к Зарецкому, — Ну как ты, дружище?

Мой бывший настороженно смотрит ему в глаза.

— А вы… кто? — спрашивает, слегка нахмурившись, — Я вас не знаю.

Филатов замирает. Его глаза расширяются.

— Тём, ты чего? Я же Стас! Стас Филатов, — ошарашенно отвечает он, — Твой начальник охраны. И друг.

— Друг? Какой, нафиг, друг? Дурдом какой-то…— Зарецкий прикасается к повязке на лбу и слегка морщится от боли.

Потом поворачивается ко мне.

— Яра, — произносит он, нахмурившись, — Нужно договориться, чтобы меня выписали до свадьбы. Не пойдешь же ты в ЗАГС одна?

Чувствую, как меня обдает жаром. Нет, это невыносимо!

— Хватит! Не могу больше! — выкрикиваю я, — Не было и не будет никакой свадьбы! Мы с тобой расстались семь лет назад!

Артем смотрит на меня, обалдело хлопая глазами.

— Яр, ты, вообще, что ли? Каких семь лет? Мы женимся через две недели! Хватит уже меня разыгрывать!

Смотрю на его растерянность. На непонимание, на боль во взгляде. Такое не сыграешь. Он действительно не помнит.

Филатов наблюдает за всем этим встревоженным взглядом. Подходит ближе. Кладет руку мне на плечо.

— Ярослава, — говорит он полушепотом, — Нам нужно поговорить. Пойдемте в коридор.

Киваю. Мои ноги ватные. Оставляю Зарецкого на попечение персонала и выхожу из палаты. Станислав следует за мной.

Сидим в коридоре на лавочках для посетителей. Вокруг будничная суета. Все бегут по своим делам. Кто-то здоровается, но я слишком потрясена, чтобы замечать это.

— Я сразу узнал вас, — начинает Филатов. Его взгляд серьезен, — По фотографии. На заставке телефона Артема. Я не знаю что он вам сделал, но знаю, что очень жалел об этом. И много раз пытался вас найти.

Я усмехаюсь. Горько.

— Жалел? — мой голос полон сарказма, — Сомневаюсь. Такие, как он не умеют раскаиваться. Да и поздно уже. То, что он натворил, нельзя исправить. Все, чего я хочу — просто забыть. И больше никогда с ним не встречаться.

Медленно встаю. Делаю шаг. Хочу уйти, но Стас останавливает меня. Его рука ложится на мое запястье.

— А вот забыть уже не получится, Ярослава, — глядя в глаза, произносит он, — Потому, что это была не просто авария. Это было покушение. Второе за последнюю неделю. Колесо от машины Артема отлетело не просто так. Кто-то специально открутил гайки.

— Но… Зачем? — спрашиваю ошарашенно.

Зарецкого я, конечно, люто ненавижу. Но смерти ему никогда не желала.

— Думаю, все это из-за наследства. Отец Артема был весьма обеспеченным человеком. Владел крупной строительной компанией в Испании и кучей недвижимости на Лазурном берегу. И все имущество он завещал своему единственному сыну. Вот только, сразу после того, как текст завещания был обнародован, Артема начали преследовать. Ему грозит реальная опасность.

— Это меня не касается, — говорю я, пытаясь выглядеть равнодушной.

А сердце стучит где-то в горле. Он не должен узнать!

— Мне пора домой, Станислав. Меня ждут дети.

— Касается, Ярослава, — говорит он твердо и спокойно,— Еще как касается. И вот почему. Недавно Артему позвонила одна женщина. Ваша сестра, Яна Одинцова. Когда-то давно у них была кратковременная связь. И рассказала, что у него есть четырехлетняя дочь. Которую зовут Маруся.

Замираю на месте. Дыхание перехватывает. Нет. Только не это!

— За кругленькую сумму она указала адрес, где живет девочка, — продолжает добивать Филатов, — Ваш адрес, Яра.

Чувствую, как земля уходит из-под ног. Чтобы не упасть, прислоняюсь к стене.

Хочется заткнуть уши. Убежать, скрыться, исчезнуть. Лишь бы никогда не слышать то, что только что услышала.

— Я стал проверять информацию, — ровным голосом вещает Стас, — И обнаружил, что детей по этому адресу, оказывается, двое. И старший, Егор как две капли воды похож на Артема Зарецкого. Ничего не хотите мне рассказать, Ярослава?