Kitabı oxu: «Отомсти, но останься»
Глава 1
Холодные капли дождя хлещут по лицу. Пронизывающий ветер норовит распахнуть хлипкий плащик. Огромный мегаполис оглушает меня гулом метро, лязгом трамваев и бесконечными сигналами машин. Словно пытается отпугнуть.
Здесь я никому не нужна. Просто еще одна в толпе приезжих. Очередная охотница за лучшей жизнью из сотен тысяч таких же.
В занемевших от холода руках сжимаю небольшой чемоданчик с самым необходимым. Почему-то он кажется неподъемным. За спиной, в промокшем рюкзаке лежат паспорт, новенький, еще пахнущий типографской краской диплом врача-стоматолога, и очень скромная сумма денег, накопленная на первое время.
В голове – куча планов и надежд. И мечты как мне удасться тут зацепиться. Найти хорошую работу, снять комнату, забыть о прошлом. Зажить нормально, по-человечески, не вспоминая о том, что осталось в родном городе.
Вот только без права на ошибку. Потому что в маленьком домике на берегу моря, где прошло мое детство, меня тоже никто не ждет…
Жилье себе могу позволить лишь самое скромное. Заштатный хостел на окраине. Воздух здесь густой, пропитанный чужими запахами, ожиданиями, а иногда безнадегой.
Моя койка – крошечный остров в океане незнакомых людей. Обхватываю колени, пытаясь убедить себя, что это временно. Всего лишь первый шаг к той жизни, о которой я мечтаю.
Утро начинается с лихорадочного поиска работы. Распечатываю стопку резюме, составленных еще дома. Достаю из чемодана единственное приличное платье, накидываю видавший виды плащик, и вперед, покорять столицу!
Каждый раз, когда захожу в очередную клинику, сердце отбивает чечетку в предвкушении. Вот же оно, мое светлое будущее! Просторные, хорошо освещенные кабинеты, умные лица, запах дорогого антисептика. Другого, не вонючего, не того, что используют в бесплатных поликлиниках. Как ни странно, для меня именно он олицетворяет запах успеха. Стерильной чистоты из лучшего мира, дорогу в который я пытаюсь пробить грудью.
Подхожу к стойке, протягиваю резюме.
— Здравствуйте. Меня зовут Варвара Новикова, я стоматолог. Ищу работу.
Милая девушка на ресепшене окидывает меня оценивающим взглядом. Улыбка на ее лице не меняется, но в глазах появляется презрение.
— Врач без опыта? — она вздыхает, откладывая мой листок в сторонку, едва взглянув, — Вы хоть понимаете что такое Москва? У нас тут жуткий конкурс на каждую вакансию. Приходите лет через пять, когда прокачаете навыки где-нибудь в регионах. А пока... извините, но нет.
В следующей клинике меня допускают до кабинета главврача. Он достаточно пожилой и усталый, но с цепким, оценивающим взглядом.
— Да. Мы действительно ищем специалиста, но… Вы умеете ставить виниры? Работать с имплантами?
— Н-нет… -— робко мотаю головой.
— О, да вы только после университета? Что ж, удачи в поисках. У нас приличная клиника, и пациенты - уважаемые люди. Они не захотят, чтобы их лечила вчерашняя студентка.
Каждый отказ бьет под дых. Раз за разом одна и та же песня. Вежливые, но холодные взгляды. Улыбки, которые не касаются глаз. Чувствую себя крошечной мышкой, пытающейся головой пробить бетонную стену.
К обеду ноги уже гудят, а голова раскалывается от постоянного гула. И от осознания, что мой диплом, здесь просто бумажка, которая не стоит ничего.
Пытаюсь сделать несколько звонков по объявлениям, где требуются ассистенты стоматолога. Там вроде бы рады, но только при наличии того же треклятого опыта. Или предлагают такую мизерную зарплату, что даже на жилье не хватит.
Солнце клонится к закату, и усталость наваливается, как тяжелое одеяло. Вспоминаю, что с утра маковой росинки во рту не было. Решаю зайти в небольшой супермаркет у метро, купить булочку, может, молока. Что-то простое и сытное, чтобы продержаться до завтра.
Расплачиваясь на кассе, пытаюсь нашарить в рюкзаке кошелек, но понимаю, что его там нет. Карман, где он лежал, расстегнут. Первая мысль - просто куда-то переложила. Лихорадочно вытряхиваю все содержимое прямо на ленту, не обращая внимание на недовольные взгляды.
— Девушка, ну что вы раскидываете тут? — раздраженно говорит кассирша.
— Кошелька нет, — ошарашенно шепчу я, — И наличных тоже…
Паника начинает подниматься из самых глубин подсознания. Одно дело, когда тебе просто отказывают в работе, другое – когда крадут последние деньги. Почти все, что у меня было...
Я же совсем одна! Здесь, в чужом городе! И помощи ждать неоткуда, ни одного знакомого человека вокруг. А если я не найду работу? А если...
Конечно, есть еще банковская карточка, но денег на ней совсем немного. Едва хватит на пару дней. Что же делать?
Стоимость обратного билета мне кажется теперь астрономической. Да и куда возвращаться? К отцу-алкоголику, превратившему наш когда-то уютный дом в притон опустившихся людей? Стать такой же, как он? Нет! Ни за что!
Нужно срочно что-то придумать. Соглашаться на любую работу. Не важно какую: официатка, курьер, кассир в том же супермаркете – подойдет все, чтобы продержаться. К черту гордость. Моя задача сейчас - просто выжить.
Выхожу на улицу. Голова кружится от голода, усталости и паники. Желудок жалобно урчит. В кармане плаща нащупываю несколько скомканных купюр. Мелочь, которую я чудом не положила в кошелек. Последние наличные. Хватит разве что на что-то очень дешевое.
Рядом, из небольшого киоска, доносится дразнящий запах жареной сосиски. И эта незамысловатая пища сейчас кажется мне вершиной кулинарного искусства. Покупаю хот-дог и стаканчик обжигающего чая, иду к ближайшей лавочке.
Улица заполнена людьми, спешащими домой. До меня никому нет дела. Чувствую себя невидимкой в этом бурлящем муравейнике. И тут, прямо из-за угла выскакивает мужчина. Высокий, широкоплечий, уткнувшийся в телефон. Шагает стремительно, не глядя по сторонам. Несется, словно боится куда-то опоздать. Прямо на меня.
Прежде чем я успеваю среагировать, наши пути пересекаются. Грубый толчок - и стаканчик с горячим чаем падает на землю. А купленный на последние деньги хот-дог, описав нелепую дугу в воздухе, со смачным шлепком приземляется прямо в грязную осеннюю лужу.
Смотрю на свой несостоявшийся ужин, размокающий среди листьев и окурков. Чувствую, как что-то обрывается внутри. Сил больше не остается. Ни для гордости, ни для попыток держать лицо. Ну не могу я сделать вид, что все нормально. Этот упавший под ноги несчастный хот-дог - символ того, что сейчас со мной происходит. Олицетворение несбывшихся надежд.
Начинаю глупо моргать, а потом тихо всхлипываю. Соленые слезы сами собой текут из глаз. Стараюсь держать себя в руках, но почему-то не получается. Реву белугой, стоя посреди улицы. В этом огромном, равнодушном городе, где до меня никому нет дела. Рыдаю, и не могу остановить этот поток. Вспоминаю все плохое, что за последнее время со мной произошло: украденные деньги, несостоявшиеся собеседования, отказы. А главное, беспомощность и одиночество.
Мужчина, который выбил хот-дог, сначала смотрит на меня с недоумением. Потом его лицо вытягивается, осознавая масштаб трагедии. Телефон лежит забытым в руке. Он перекладывает его в карман дорогой кожаной куртки, и делает шаг ко мне.
— Простите, девушка. Я, правда, не хотел… — произносит он растерянно, но мне все равно на его извинения.
Продолжая рыдать, поднимаю на него заплаканный взгляд и невольно замираю. Эти глаза, пристально изучающие меня, кажутся по-настоящему необычными. Потому что они разного цвета. Один - темно-карий, как крепкий кофе, второй – зеленый, словно воды летнего моря. Таких необычных глаз я еще не встречала.
— Ни…ничего страшного… — пытаюсь выдавить из себя что-то вразумительное, но получается не очень.
— Если ничего страшного, то почему вы так горько плачете? - не отстает он.
— У меня… все… плохо… - неожиданно выдаю я, - На последние деньги купила хот-дог, а тут вы со своим телефоном. Прете, как танк! Вот, что мне теперь делать? Ни работы, ни ужина, и домой я вернуться не могу!
Громко шмыгаю носом и заливаюсь слезами, пуще прежнего.
Незнакомец пристально рассматривает меня, видимо, решая что делать. При этом совсем не выглядит раскаявшимся. Скорее раздосадованным. Бросает мимолетный взгляд на явно не дешевые часы, а потом говорит:
— Послушайте… Я действительно виноват, - слово “виноват” звучит так, словно дается ему с неимоверным трудом, - Пожалуйста, не плачьте. Ветер холодный, щеки обветрятся. Давайте лучше я приглашу вас в кафе? Там тепло, вы сможете успокоиться, и рассказать что случилось.
От неожиданности прекращаю всхлипывать. Он что, серьезно предложил мне помощь?
— Я не шучу, — как будто прочитав мысли произносит незнакомец и протягивает мне руку, — Но, советую поторопиться. У меня мало времени.
Глава 2
Мужчина со странными глазами смотрит на меня с легкой усмешкой. Киваю, пытаясь подавить очередной всхлип, и делаю шаг ему навстречу. Рука, которую он мне протягивает, сильная и теплая. Хватаюсь за нее, как утопающий за соломинку.
Незнакомец ведет меня в ближайшее кафе. Это не дешевая забегаловка, скорее модный ресторанчик с приглушенным светом и дизайнерскими картинами на стенах. Чувствую себя неуютно в своем промокшем плаще с заплаканными глазами. Люди вокруг перешептываются, бросая на нас любопытные взгляды. Видимо, настолько велик контраст. Но моему спутнику, кажется, совершенно все равно. Он невозмутимо подходит к столику у окна и отодвигает для меня стул.
— Садитесь. Меня зовут Андрей. Андрей Юрьевич Белозеров.
Его низкий голос с бархатистыми интонациями почему-то лишь усиливают мое смятение. Опускаюсь на мягкий стул. Он садится напротив, внимательно меня изучая. Разноцветные глаза буквально прожигают насквозь. Черт, надо же представиться…
— Варвара, — выдавливаю я, — Варвара Романовна Новикова. Можно просто Варя.
Официант подходит к столику. Андрей поворачивается к нему. Берет меню.
— Для дамы - говяжий стейк с овощами. Большой. И хороший кофе. Крепкий, без молока. Мне - двойной эспрессо. Без сахара. И повторите минут через пятнадцать, когда допью этот.
Я замираю. Говяжий стейк с овощами? Представляю, сколько он здесь стоит. Мои щеки вспыхивают от смущения.
— Может, что-нибудь подешевле? - выдавливаю из себя.
— Думаете, я привел вас в это кафе, чтобы сэкономить? — Андрей с легким раздражением поднимает одну бровь, — Не позорьте меня.
Его тон не терпит возражений. Он не предлагает, а приказывает. Этот мужчина не привык, что с ним спорят.
— Что ж, Варвара, я жду. Расскажите мне о ваших злоключениях. Желательно без слез. Терпеть не могу женские истерики.
Делаю глубокий вдох. Слова даются с трудом, но я начинаю говорить. О том, как уехала из курортного городка, где ничего не держало. Конечно, не вдаюсь в подробности про умершую мать и отца-алкоголика. Просто говорю, что хотела бы забыть о прошлом.
О том, как приехала в Москву с планами и надеждами, как искала работу врачом-стоматологом, но везде получала отказ. Как обнаружила, что украли кошелек. А еще о том, что через пару дней меня выселят из хостела…
Белозеров слушает меня без единой эмоции на лице. Не перебивает, не сочувствует. Просто изучает своими необычными глазами, как врач пациента. Будто прожил много лет и знает все об этой жизни. Когда я замолкаю, берет свою чашку эспрессо и снисходительно ухмыляется.
— Москва не панацея от всего, Варвара, — произносит он, отпивая глоток, — Здесь никого не встречают с распростертыми объятиями. Все едут сюда, чтобы получить все и сразу, но так не бывает. Место под солнцем в этом городе нужно заслужить. Выстрадать. Вгрызть зубами, вырвать когтями. А если их нет, нужно отрастить. Иначе не выжить в каменных джунглях.
Я опускаю глаза, чувствуя, как горят щеки. Его слова ранят, но, к сожалению, это правда. Свой первый урок я хорошо усвоила. Надеюсь, других не будет.
— А вот отчаиваться нельзя, — продолжает он, — Отчаянье - большой грех. Иногда крах надежд и крупные неприятности – это всего лишь шаг вперед, на другой уровень. И, вообще, — он смотрит мне прямо в глаза, пронизывая разноцветным взглядом, — Ничто во вселенной не происходит просто так. Может быть этот ваш инцидент с хот-догом всего лишь ход в длинной шахматной партии…
Поднимаю на него недоуменный взгляд.
— Ход в партии? Что вы имеете в виду?
Он усмехается, и эта усмешка, делает его породистое лицо немного хищным. На нем читается неприкрытый цинизм.
— Потому что я, Варвара, не просто так попался вам на пути и выбил эту несчастную сосиску из ваших рук. Кто-то там, - он многозначительно поднимает вверх палец, - Очень хорошо заботится о вас. Потому что я - владелец крупной стоматологической клиники. И мне как раз нужны сотрудники.
Замираю с открытым ртом. Сердце начинает бешено колотиться, пытаясь вырваться из груди. Владелец клиники? Реально? Неужели капризная Фортуна наконец-то повернулась ко мне лицом?
— Вы это сейчас… серьезно? — все еще не верю ушам, — Я… буду стараться. Я все смогу… Я, вообще-то, была лучшей студенткой на потоке!
— А вот так сильно радоваться не надо, — Белозеров резко обрывает мой поток радостных восклицаний, — Стоматологи без опыта мне тоже не нужны. Я слишком дорожу репутацией клиники, чтобы подпустить к пациентам врачей, не умеющих толком зеркало держать.
Мои возродившиеся было надежды рушатся с громким треском.
— Но… — Андрей делает многозначительную паузу, давая понять, что это не конец, — Я готов взять вас на работу в качестве уборщицы. Старая, как раз, уходит в декрет. Работа не сложная, но требует аккуратности и исполнительности. Думаю, выпускнице медицинского ВУЗа будет по силам.
Смотрю на него, словно только что получила пощечину. Уборщица? Я? С дипломом врача-стоматолога? Мои руки, которые должны лечить людей, будут держать швабру? Это же так унизительно! Смертный приговор моим мечтам и амбициям!
Только вот, выбирать не приходится, мне сейчас нужна любая работа. Иначе завтра я окажусь на улице.
Запихиваю поглубже ненужную гордость и тихо произношу:
— Хорошо. Я согласна.
Почему-то приходит на ум, что у Воланда из Мастера и Маргариты тоже были разные глаза. И в искусстве искушения ему не было равных.
Уголок губ Белозерова поднимается в едва заметной ухмылке. Смотрит с явным удовлетворением.
— Правильный выбор, девочка, - кивает он и сверкает своим дьявольским взглядом, - Но и это не все. Немного подслащу твою горькую пилюлю. Бонусом к работе ты получишь почти бесплатное жилье. У меня как раз есть небольшая однушка в спальном районе, в которой никто не живет. Нужно будет платить только за коммуналку.
Мои глаза расширяются. Дешевое жилье? Целая однушка? Да это же просто мечта! Мне больше не придется ночевать в душном хостеле!
— Спасибо! Огромное спасибо! — слова благодарности рвутся из меня. Сейчас я готова целовать ему ноги.
— Но есть одно условие, Варвара, — его тон вновь становится серьезным, — Квартира твоя до тех пор, пока работаешь в моей клинике. Как только увольняешься – в тот же день освобождаешь помещение. Это понятно?
Киваю, совершенно точно осознавая в чем подвох. В его клинике врачом мне не стать никогда. Но это шанс зацепиться. Выжить сейчас. И я не могу его не использовать.
— Понятно, Андрей Юрьевич, - отвечаю покорно.
— Вот и славно. Хорошая девочка. Когда готова приступить?
— Да хоть сейчас! — произношу я, но понимаю, что это глупость, — Когда скажете, - исправляюсь.
— Тогда, завтра утром, — ухмыляется он, и его разноцветные глаза сияют мистическим светом, — Жду в семь утра в клинике вот по этому адресу. Не опаздывай, Варя Новикова. Не люблю, когда опаздывают.
Андрей Юрьевич небрежно бросает на стол визитку и пару крупных купюр.
— Держи. Этого хватит, чтобы оплатить счет, - встает он из-за стола, — У меня действительно мало времени. Наслаждайся стейком и до встречи завтра.
— Спасибо огромное! Вы не представляете, как я вам благодарна!
Белозеров молча кивает и удаляется, оставив меня с вихрем мыслей в голове. Уборщица - это плохо. Отдельная квартира - это хорошо.
Он такой циничный и в то же время благородный… Только вот, не могу понять, помог он мне или смешал с грязью…
Не знаю, как к этому относиться. Страшно? Да. Унизительно? Еще как. Но тем не менее, он дал мне шанс выжить. И я докажу, что достойна большего.
Точно знаю, что завтра в семь утра буду в его клинике, как штык.
Глава 3
Ночь проходит в каком-то непонятном забытьи. Я проваливаюсь в беспокойный сон, но разноцветные глаза и уверенный голос не дают покоя. Не знаю как к нему относиться. В глубине подсознания чувство благодарности борется с неясной тревогой. Я боюсь этого странного мужчину, но сейчас он - мой единственный шанс выжить в этом жестоком городе.
Просыпаюсь, разбитая, задолго до будильника. В хостеле уже кипит жизнь: кто-то собирается на работу, кто-то только что вернулся откуда-то. Быстро собираю свои скромные пожитки. Рюкзак за спину, старенький чемоданчик в руку - и вперед, в неизвестность.
В шесть тридцать уже стою у массивной стеклянной двери клиники "BelozerovDent". Название выгравировано на глянцевой металлической табличке, от которой за километр веет достатком. Чувство собственной неполноценности накрывает с головой. Ощущаю себя недостойной даже находиться рядом с этой стильной роскошью.
Улица еще пуста, город только просыпается. Холодный утренний воздух бодрит, но ноги не держат от волнения. А что, если он не приедет? Что, если вчера был просто жестокий розыгрыш? От таких людей, как Белозеров, можно ожидать чего угодно.
Но вариантов у меня немного, надо ждать. Хуже, чем есть, все равно не будет. Сажусь на скамейку у входа и нервно вглядываюсь в даль. Как дворняжка в ожидании обожаемого хозяина.
Ровно без пяти семь из-за поворота выплывает огромный белый внедорожник. Он чем-то напоминает танк – блестящий, мощный, подавляющий своим великолепием. Сразу ясно - обычные люди на таких авто не ездят.
Машина бесшумно паркуется у входа. Дверь открывается, и из нее выходит он. Белозеров Андрей Юрьевич во всем своем величии. Расправляет плечи и стряхивает с рукава дорогущего костюма несуществующие пылинки. Лениво окидывает меня снисходительным взглядом.
— Пунктуальность - это хорошо, — произносит он вместо приветствия. Уголок четко очерченного рта дергается в фирменной ухмылке, — Это, что, все твои вещи?
— Да, — отвечаю я, краснея под разноцветным взглядом.
Вся моя жизнь уместилась в небольшом рюкзаке и средненьком чемодане. Его это почему-то забавляет. Чувствую себя нищенкой, которой не то что стоять рядом, дышать одним воздухом с ним неприлично.
— Прекрасно, - удовлетворенно кивает он, - Значит, сама дотащишь.
Белозеров достает из кармана ключ-карту, прикладывает к замку. Раздается тихий щелчок, тяжелая дверь бесшумно открывается, и я замираю на пороге, пораженная.
Здесь все не просто блестит и сверкает. Это похоже на интерьер космического корабля. Пол из белоснежного керамогранита отполирован до зеркального блеска, в нем отражаются мягкие огни подсветки. Стены цвета слоновой кости украшены абстрактными картинами в минималистичных рамах. Стойка ресепшена, выполненная из темного дерева и стекла, похожа на капитанский мостик.
В воздухе витает запах чистоты. Но не больничной, а иной, дорогой и роскошной, словно пришедшей из другого мира. Где-то в глубине холла тихо журчит небольшой декоративный водопад.
Вокруг - ни единой пылинки. Ни одного лишнего предмета. Это не просто клиника, это храм стерильности и современных технологий. Мое сердце замирает от восторга. Работать здесь, да даже просто находиться – это мечта.
— Впечатляет? — голос Белозерова вырывает меня из ступора. Восторженно киваю, не в силах вымолвить ни слова, — Идем, я покажу тебе рабочее место.
Он ведет меня по мягко подсвеченному коридору. Проходим мимо кабинетов с дорогущими стоматологическими креслами. Такие я видела только в рекламных проспектах, и стоили они, как крыло самолета.
Андрей Юрьевич останавливается у неприметной двери в конце коридора, открывает ее. Передо мной скромная подсобка. Примерно три на три. Вдоль стен стоят стеллажи с профессиональной химией. В специальных нишах - ведра и швабры. У каждого свое назначение. Здесь уже нет роскошного лоска и немного пахнет сыростью.
— Вот, — Белозеров обводит комнату широким жестом, и в его глазах пляшут дьявольские искры, — Твой рабочий кабинет. Осваивайся.
Молча сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Стараюсь держать лицо и смотреть на него прямо, но разочарование не спрятать. Да уж, не о такой работе я мечтала. Как же это все-таки жестоко с его стороны, показать мне как могло быть, а потом вручить ведро и швабру…
— Каждый твой рабочий день должен начинаться с моего кабинета, — заявляет он по-деловому, — Все должно быть сделано быстро, идеально и до того, как я пришел. А прихожу я обычно к половине восьмого. Пыли не должно быть нигде, даже там, где не видно. Ну и полы должны быть вытерты насухо и блестеть. Я не терплю халтуры. Понятно?
— Понятно, — отвечаю безжизненным голосом.
— Что-ж, тогда приступайте, - разворачивается и уходит, оставляя меня наедине с уборочным инвентарем.
Набираю воду в ведро, беру тряпку, швабру и плетусь в его кабинет.
Здесь все еще роскошнее, чем остальное. Огромный стол из темного дерева, кожаное кресло, чем-то напоминающее трон, панорамное окно во всю стену. Я начинаю методично протирать пыль. Руки все делают сами собой, мысли далеко, и я неловко задеваю стопку бумаг. Белые листы с шелестом падают на пол. Начинаю их собирать и натыкаюсь на рентгеновский снимок.
Поднимаю его и на автомате поворачиваюсь к свету. Инстинкт врача, вбитый годами учебы, срабатывает раньше, чем я успеваю осознать. Рассматриваю проекцию челюсти и…
— Интересно? - за спиной раздается бархатный голос.
От неожиданности подскакиваю и роняю пленку. Оборачиваюсь. Белозеров стоит, прислонившись к дверному косяку, и смотрит на меня с ехидной усмешкой. Как он умудрился так тихо открыть дверь? Словно пойманная на месте преступления, поднимаю снимок с пола и кладу его обратно в стопку бумаг. Пальцы нервно подрагивают.
— Я не специально, простите, — произношу дрожащим голосом.
— Боишься меня? Правильно, — ухмыляется он, — Уборщица должна мыть пол, а не изучать медицинские карты.
— Я, правда, случайно… - чувствую, как краска заливает мое лицо, — Больше не повторится…
Ожидаю лекцию на полчаса, что каждый должен знать свое место. Но, вместо того, чтобы разозлиться, Андрей Юрьевич подходит вплотную, берет со стола снимок и протягивает мне.
— Нет, раз уж начала, продолжай. Посмотрим как учат нынешних студентов. Расскажи что ты видишь на этой пленке, Варя. Подробно.
Неуверенно беру изображение в руки. Близость Белозерова смущает, а его вопрос ставит в тупик. Он издевается? Или проверяет?
— Ну… — прокашливаюсь, пытаясь собраться с мыслями, — В этой челюсти два молочных зуба… У них уже начали рассасываться корни, и видны зачатки новых, коренных. Но, эта челюсть какая-то странная. Вроде бы детская, судя по наличию молочных зубов, но в то же время похожа на челюсть взрослого человека…
Говорю, и сама удивляюсь, как уверенно звучит мой голос, когда дело касается профессии. Белозеров кивает, и в его глазах появляется что-то похожее на интерес.
— Ну и почему ты так решила? Что именно смутило?
— Во-первых, коронки на передних резцах, — показываю пальцем, — Детям их ставят крайне редко. А во-вторых, вот эти четверки и пятерки, премоляры. Они постоянные и в них есть пломбы. И это очень странно. В детском возрасте этих зубов просто нет.
Андрей Юрьевич молча забирает пленку и испытывающе смотрит на меня.
— Все правильно, — произносит он уже без всякой насмешки, — Это снимок моего пациента. Ему семьдесят два года. Пришел с жалобами на боль в челюсти, думал, пародонтит. А оказалось, у него начали формироваться новые зубы. Уникальный случай. По этому поводу мы сейчас готовим публикацию в международный журнал.
— Ничего себе… — воодушевляюсь я, — А можно мне будет подробнее посмотреть его карту? Ведь это же так интересно…
— Нельзя, — он резко обрывает меня, и его лицо снова становится непроницаемым, — Я нанял уборщицу, а не научного сотрудника. Полы и окна сами себя не помоют. Идите, занимайтесь своей работой.
Белозеров кладет снимок в папку и отворачивается к компьютеру, давая понять, что разговор окончен. Весь мой энтузиазм улетучивается в одно мгновение.
Я снова никто. Просто уборщица. Молча киваю, беру ведро и направляюсь к выходу из кабинета.
— Новикова, подожди, — останавливает он меня на пороге.
Подходит ко мне и протягивает руку. В его ладони лежит ключ, к которому прикреплен пластиковый брелок с адресом.
— Это от твоей квартиры. Можешь заселяться. Где находится - рассказывать не буду. Читать умеешь - сама найдешь. Не маленькая.
Подрагивающими пальцами забираю ключ от моей новой жизни. Жизни, в которой приходится мыть полы в клинике своей мечты. А ее владелец играет со мной, как кошка с мышкой, то давая надежду, то безжалостно ее отнимая.
— Спасибо, — произношу я, но Белозеров не удостаивает меня ответом.
Просто отворачивается в своем огромном кресле, снова становясь недосягаемым божеством. А я иду мыть окна и гадать что ждет меня дальше.
