Kitabı oxu: «Бабушка в телефоне»

Часть первая. Кнопка

Почти правдивая история о том, как одна бабушка побывала в телефоне

Глава 1. Вторник и пятница

У Сони Ковалёвой, второклассницы, была проблема. Проблема звонила по вторникам и пятницам в семь часов вечера.

Проблема была добрая, носила очки на цепочке (вторая, запасная пара лежала у неё в тумбочке — «на случай, если первые уедут в город вместе с головой»), пекла такие пироги, что соседи стучали по батарее: «Нина Аркадьевна, опять с капустой? Опять?!» Проблемой была Сонина бабушка Нина, которая жила далеко-далеко, в городе Зареченске, и приезжала всего два раза в год.

Зато звонила — по расписанию.

Расписание придумала мама. Мама у Сони работала бухгалтером и всё в жизни любила по расписанию: подъём — 7:00, ужин — 19:00, «общение с бабушкой — вторник и пятница, 19:00, продолжительность 20 минут». Мама говорила, что так «оптимально». Соня не знала, что такое «оптимально», но подозревала, что ничего хорошего.

Потому что во вторник и пятницу в семь часов вечера по телевизору показывали «Енота-детектива».

«Енот-детектив» был лучший сериал на свете. Енот по имени Мартин расследовал преступления в лесу: кто украл жёлуди, кто разрисовал барсучью нору, и главное — куда каждую среду исчезает бельевая верёвка семьи Бобровых. Соня смотрела все серии по два раза и знала наизусть, что убийца — это… впрочем, неважно. Это спойлер.

А бабушка звонила как раз в это время.

— Сонечка! — говорила бабушка с экрана планшета. — Ну-ка повернись, я на тебя посмотрю. Опять не причесана! Опять чипсы! Софья, у тебя во рту что — завод по производству хруста?

— Бабуль, у меня «Енот-детектив»…

— Какой ещё енот? В наше время дети во дворе играли! — объявляла бабушка. — Ну-ка расскажи, как ты учишься. Ах, хорошо? А почему хорошо, а не отлично? Ах, отлично? Тогда почему не рассказываешь? Софья, ты меня не слушаешь, я же чувствую. У тебя там этот… мультик твой.

И так — двадцать минут. Ровно.

Соня не то чтобы не любила бабушку. Любила! Бабушкины пироги, бабушкины сказки про школу, где она тридцать лет учила детей, бабушкины руки, которые умели штопать дырки так, что дырок становилось не видно… Всё это Соня любила.

Но звонки по расписанию — не любила. Потому что расписание — это как школа. Только вечером.

И ещё одна вещь: бабушка называла телефоном всё, что умеет показывать картинки и разговаривать. Планшет — телефон. Ноутбук — тоже телефон. Телевизор с «умной приставкой» — «большой телефон, который висит на стене и ничего не понимает». Соня перестала спорить ещё в прошлом году: всё равно для бабушки все экраны на свете были одним сплошным телефоном. Поэтому и история, которая случилась с ними в мае, называется так, как называется.

— Мам, — сказала Соня в тот вторник. — А можно я бабушке завтра позвоню? У Мартина сегодня последняя серия сезона!

— Софья, — сказала мама, не отрываясь от ноутбука (мама часто работала вечером, она называла это «удалённо», а Соня называла это «мама опять не моя»). — Бабушка ждёт. Она одинокая. Ей, между прочим, шестьдесят семь лет, и ты у неё одна. Двадцать минут. Ты выдержишь.

— Я не выдержу, — честно сказала Соня.

— Выдержишь, — сказала мама. — Ты же у меня сильная.

И Соня пошла выдерживать.

Глава 2. Маленькая кнопочка

В тот вечер всё пошло не так с самого начала.

Во-первых, планшет завис. Он был старый — мамин прежний, в розовом чехле с заячьими ушами, — и в последнее время думал по минуте над каждой кнопкой. Во-вторых, мама сказала: «Обновился, наверное, тормозит», — и ушла на свою удалёнку. В-третьих, Барсик лёг прямо на планшет.

Барсик был серый полосатый кот, толстый и с характером. Он любил три вещи: спать, есть и спать там, где собирались что-то положить. Стоило Соне оставить планшет на диване — Барсик уже там. Как он узнавал — науке неизвестно.

— Барсик, кыш! — Соня ссадила кота. — У меня бабушка!

Бабушка как раз дозвонилась.

— Софья! — сказала она с экрана. — Я тебя плохо вижу! Ты что, в темноте сидишь? Включи свет, у вас же темно, как у крота в норе!

— Бабуль, у нас день, — сказала Соня. — Это планшет тусклый.

— Значит, нажми эту… — бабушка приблизила лицо к экрану так, что стал виден только её нос в очках, — …эту маленькую кнопочку. Вон ту, в углу. Я в прошлый раз видела. Нажмёшь — и меня будет лучше видно.

Соня вздохнула. Бабушка вечно просила нажать какие-то кнопочки. Обычно это кончалось тем, что экран переворачивался вверх ногами или планшет начинал снимать потолок.

Но спорить было лень, и Соня посмотрела в угол экрана.

Кнопочка там была. Новенькая.

Соня точно знала: раньше её не было. Маленькая, серенькая, с нарисованной дверцей и стрелочкой — будто кто-то выходит из домика. Мама говорила, что после обновления «всё переставили», — наверное, это из обновления.

Соня нажала.

Экран мигнул.

Не как обычно мигают экраны — а как мигает свет в коридоре, когда дом старый и что-то случается с проводами: раз — и темно, два — и светло, три — и…

…и бабушки в экране не стало.

— Бабуль? — сказала Соня. — Бабуль, ты где?

В экране был бабушкин дом: кресло с накидкой, ковёр с оленями, фикус на подоконнике, настенные часы с маятником. На кресле, экраном вниз, лежал бабушкин собственный планшет — старый, толстый, в чехле с отклеившимся уголком. И всё. Кресло пустое. Накидка смятая, как будто с неё только что встали.

— Бабуль, не шути так, — Соня почувствовала, как у неё холодеет живот. — Бабуль!

Из динамика планшета раздался шорох. Потом — приглушённый стук. Потом голос — бабушкин, но какой-то… железный и очень близкий, будто бабушка стояла не в Зареченске, а за тоненькой стеночкой:

— Софья?! Софья, ты меня слышишь?! Я тут! Я внутри!

Соня уронила планшет на диван.

— Барсик, — прошептала она. — Она там.

Барсик посмотрел на планшет, потом на Соню, и шерсть у него на загривке встала домиком. Коты, между прочим, первыми всё понимают. Всегда. Во всех историях.

Глава 3. Внутри

— Софья, не стой как памятник! — гремел планшет бабушкиным голосом. — Подними меня! Я тут лежу экраном в подушку, я ничего не вижу!

Соня подняла планшет дрожащими руками.

— Бабуль… ты где?

— ГДЕ-ГДЕ. В своём Зареченске, где же ещё! — сердито сказала бабушка. — Сижу в кресле… то есть как сижу. Не сижу я в кресле! Я стою… тоже не стою. Софья, я не знаю, где я! Я нажала эту вашу кнопочку, как ты мне показывала в прошлый раз, — и меня как втянуло! Как макаронину в суп!

— Какую кнопочку? Я тебя не…

— Маленькую! Серенькую! С дверцей! Она у тебя на экране появилась, я ещё подумала: что за глупости, дверь со стрелочкой… Ткнула пальцем — и вот! — Бабушка перевела дух. — Тут у вас… Софья, а тут у вас тесно. И светло. И пахнет… не знаю чем. Электричеством пахнет.

Соня медленно, очень медленно повернула планшет экраном к себе.

— Бабуль, — сказала она шёпотом. — Ты в планшете.

— Что за глупости, — сказала бабушка. — Не может человек быть в планшете. Человек может быть в Зареченске. Или в гостях. Или, в крайнем случае, в больнице, но я, слава богу…

— Бабуль. — Соня сглотнула. — Я тебя не вижу. Тебя вообще не видно. Только слышно.

Повисла пауза. Такая, какая бывает, когда взрослый понимает что-то очень серьёзное.

— Как это — не видно? — тихо спросила бабушка.

— Никак. Экран пустой. Твоё кресло пустое.

— Моё кресло?.. — Бабушка помолчала. — Софья, а я на своё кресло сверху смотрю. Как будто я на люстре сижу. Только люстры нет.

— Это ты на камеру свою смотришь, — умным голосом сказала Соня, хотя руки у неё тряслись. — Ну, через которую видео. Ты теперь… ты теперь вместо картинки.

— Вместо картинки, — повторила бабушка. — Нина Аркадьевна Мал… то есть Нина Аркадьевна, учитель начальных классов, тридцать два года стажа, почётный работник… вместо картинки.

— Ага, — сказала Соня.

— СОФЬЯ! А ну-ка дай мне маму!

— Маме нельзя, — сказала Соня. — Мама на удалёнке. Мама скажет: «Не выдумывай». И заберет планшет. И… — Соня вдруг поняла главное и сказала это вслух: — И тогда мы тебя вообще не найдём.

Бабушка замолчала.

— Ладно, — сказала она наконец совсем другим голосом — тихим и даже немножко испуганным, какого Соня у неё никогда не слышала. — Ладно, внучка. Маме пока не говорим. Разберись-ка ты мне… вот что. Поищи у себя в этом… планшете кнопку. Ту самую, серенькую. С дверцей. Может, она в обе стороны работает?

Соня поискала.

Кнопки не было.

Она пролистала весь экран — все приложения, все папки, все настройки. Серой кнопочки с дверцей и стрелочкой не было нигде. Как будто её и не было никогда.

— Нету, — сказала Соня.

— Как нету?!

— Вот так. Съела её эта… как мама говорит… обновилка.

Из планшета раздался звук, который Соня тоже слышала впервые: это бабушка Нина, учитель начальных классов с тридцатидвухлетним стажем, тихонько завыла.

— Не вой, — сказала ей Соня строго, потому что от этого воя у неё самой защипало в носу. — Бабуль. Не вой. Мы тебя вытащим. Я же не сама по себе — я сообразительная. Ты сама говорила.

— Говорила, — всхлипнул планшет. — На твою сообразительность, Софья, без слёз не взглянешь. Но ты моя единственная. Так что… давай. Тащи.