Kitabı oxu: «Башенка из несбывшихся желаний»
© 2025 Bondiso
All rights reserved. First published in Korea by Dasan Books Co., Ltd.
Russian edition published by ROSMAN LLC.
© ООО «РОСМЭН», 2026
Герои книги
Чэгён – главный герой.
Тоён – его друг.
Хочжон – хозяйка дома отдыха, лисица кумихо.
Чхве Кённан – хозяйка чайной, ведьма.
Ким Инха – житель квартиры 101, клиент чайной.
Лим Суиль – мать Инха.
Ким Чонхван – отец Инха.
Ха Чжонхён – хозяин книжного магазина.
Чи Юмин – жительница квартиры 201, помощница в книжном магазине.
Ча Хёнчжу – подруга Юмин.
Тами – инопланетянка, хозяйка развлекательного центра.
Мун Ису – житель квартиры 202, клиент развлекательного центра.
Сон Тхэён – жительница квартиры 301, хозяйка лавки винтажных сувениров.
Житель квартиры 102 – отсутствует, причину автор объясняет в послесловии.
Глава 1
Здравствуй, деревня Мокхва
Стояла глубокая ночь.
Чэгён ехал за рулем автомобиля по автостраде, освещенной блеклыми фонарями. Тяжелые черные тучи затянули небо. Казалось, они вот-вот прижмутся к земле и задавят собой всё вокруг.
– Твои вещи уже у меня. Давай скорее, вместе позавтракаем, – поторопил его Тоён.
– Да, уже еду.
Чэгён надавил на газ. Промчавшись по безлюдному шоссе, он оказался у подножия высокой зеленой горы. Среди опутавших склон растений находился небольшой въезд в тоннель, а перед ним – гранитная плита с надписью: «Тоннель „Обещание“».
Вспышки рыжего света залили автомобиль. Добираясь до середины бесконечно длинного тоннеля, казалось, перестаешь осознавать: день на улице или ночь, ясно или пасмурно.
Чэгён пересекал гору насквозь. Как только он вынырнет из тоннеля, перед ним возникнет деревня Мокхва. Место, которое Чэгён с сегодняшнего дня будет называть своим домом.
«Чем больше ожиданий, тем сильнее разочарование», – сглотнув ком в горле, подумал Чэгён.
Говорят, чем выше взбираешься, тем больнее падать. Смена места жительства еще не означает, что его ждут какие-то кардинальные перемены. Даже эта хмурая погода словно предупреждала, что следует морально подготовиться к новым трудностям, которые надвигались на него, как эти мрачные серые тучи.
В 302-й квартире небольшого жилого комплекса «Весна», расположенного в центре деревни Мокхва, жил Тоён – давний друг Чэгёна. Вечно занятые работой, они уже долгое время не виделись, однако несколько дней назад Чэгён наконец приехал навестить Тоёна.
Его увенчанный зеленой крышей дом из красного кирпича стоял на возвышенности, куда пришлось подниматься по длинной лестнице. В квартире Тоёна было темно. Из прихожей, где вспыхнула сенсорная лампочка, Чэгён сразу бросил взгляд в окно, расположенное на противоположной стороне квартиры. Там сверкали ночные огни далекого города. Этот великолепный вид заставил забыть все те трудности, что сопровождали его на пути сюда.
– Когда мне не спится, я подолгу сижу у окна и смотрю на ночные огни.
Едва Чэгён услышал это, он твердо решил поселиться здесь вместе с Тоёном. Яркий свет в конце тоннеля прервал его воспоминания. Видимо, погода наладилась.
Лучи теплого утреннего солнца заливали все вокруг, и Чэгён зажмурился. Деревню окружали горы, покрытые пышной зеленой листвой. Облакам словно не удавалось пробиться сквозь горные хребты, и перед глазами предстала безмятежная гладь голубого неба. Рядом неторопливо текла река, на берегу которой медленно покачивались заросли тростника. На другой стороне по железной дороге мчался куда-то поезд, и мерное постукивание его колес едва слышно разносилось по деревне. А там, вдалеке, виднелся город. До отказа заполненный зданиями и людьми душный, серый город, из которого Чэгён наконец-то вырвался на свободу.
Оглядевшись по сторонам, он вдруг почувствовал душевный подъем. Волна предвкушения счастливых перемен поднялась в его сердце и, прорвавшись сквозь все баррикады, захлестнула его. Чэгён опустил стекло, и свежий воздух, влетев в открытое окно, взъерошил волосы. Он глубоко вдохнул и почувствовал, будто нега разлилась по всему телу.
– Неужели здесь всегда было так хорошо?
Расположенные по склону горы низкие здания торчали, громоздясь друг на друга, точно неровные ступени. Сами домики соединялись между собой узкими проходами и витиеватыми лестницами. Хозяева всевозможных торговых лавок с утра пораньше суетились вокруг своих заведений, широко распахивая окна и подметая территорию.
– Я как будто в сказку попал, – прошептал Чэгён.
Такой безмятежной была деревня Мокхва. И кто знает, быть может, именно здесь все-таки получится начать новую жизнь. Эмоции захлестнули и выплеснулись слезами из глаз Чэгёна. Дорогое сердцу имя затрепетало на кончике языка. Он больше не мог сдерживаться и что есть сил закричал:
– То-о-ён!
Порыв ветра мгновенно высушил его слезы.
– Как здорово, что я здесь!
Глава 2
Дом отдыха «Тысячелетний ночлег»
То и дело переводя дух, Чэгён поднимался по лестнице. Рядом с домом была парковка, но Чэгён решил прогуляться, наслаждаясь пейзажами, поэтому оставил машину внизу, о чем теперь сильно жалел.
– Уфф… Да что же это такое!
Не успел он и тридцати минут пробыть в деревне, как уже пожалел о своем переезде сюда. Преодолев бесконечное количество лестниц, Чэгён наконец добрался до переулка, ведущего к трехэтажному малоквартирному дому под названием «Весна». Издалека ему уже махала рукой бабушка – хозяйка дома.
– Из… ох… вините. Я машину… фух… не там оставил…
Изображая подобие бега, Чэгён приблизился к старушке, которая продолжала неторопливо махать ему с широкой, похожей на жабью улыбкой на лице. Низкорослая седая женщина вытянула морщинистую руку и выдала Чэгёну ключи от 302-й квартиры.
– Ой, спасибо.
– Если что-то понадобится, говорите, – растягивая фразы, медленно произнесла старушка.
– Что? А, да, конечно.
– Хорошо. Приятного вам проживания.
– Спасибо.
И бабушка так же неспешно, как и произносила слова, двинулась вверх по улице, пока стук ее трости не затих где-то вдалеке.
«Эти лестницы когда-нибудь закончатся?» – с трудом взобравшись на третий этаж, выдохнул Чэгён и открыл дверь 302-й квартиры. Внутри пахло так, как пах только Тоён. Это был запах жизни, которую он создал вокруг себя. Среди домашней утвари друга валялись вещи Чэгёна.
Сразу напротив входной двери оказалось окно. Но теперь за ним виднелись не ночные огни, а бликующая на солнце речка и городские небоскребы где-то вдалеке. Тоён сидел за кухонным столом и глядел за окно. Но, заметив друга, подскочил и воскликнул:
– Чего ты так долго?! Я думал, умру, пока дождусь тебя.
– Ну, понимаешь… Обстоятельства не отпускали.
– Конечно, сочиняй.
– Давай-ка позавтракаем. Ты не голоден? – ловко перевел тему Чэгён.
– Ужасно голоден, – широко раскрыв глаза, встрепенулся Тоён. – Не слышал, как громко у меня только что урчал живот? Пошли. Дома все равно нечем поживиться. Помнишь, я рассказывал про кафе, где подают вкусный суп? Может, туда?
– Подожди, я даже разуться не успел. А мои вещи? Надо сначала разобрать их.
– Ну а кто просил тебя опаздывать? Разберешь потом. Сперва поедим!
Тоён был уже при параде, будто планировал с порога забрать друга на променад. Он схватил Чэгёна за локоть, и тому ничего не оставалось, кроме как вновь спуститься по миллиону ступеней, которые совсем недавно он с таким трудом оставил позади.
Чуть дальше, вниз по дороге, что протянулась от дома Тоёна, проходила торговая улочка, примыкающая к местному парку. На этой улице было всё: прачечная, продуктовый магазин, парикмахерская и разные закусочные… Друзья сели за столик в кафе, которое так советовал Тоён, и принялись за луковый суп.
– Здесь настолько густой суп-пюре, что его приходится жевать. Но сама текстура прямо кремовая. Пальчики оближешь! Ты не представляешь, как часто я к ним захаживаю. Я столько здесь потратил, что как минимум один из кирпичей этого здания, считай, уже мой. Ха-ха!
– Действительно, вкусно.
Услышав столь скромную реакцию, Тоён недовольно фыркнул. Но Чэгён не знал, что еще добавить. Закончив с супом, он вышел из кафе и решил прогуляться по округе. Тоён восторженно показывал ему деревню, перебегая с места на место в своей легкой белой рубашке, развевающейся на ветру.
В парке всюду цвели нарциссы. Вдоль железного забора начальной школы плотно рос османтус, распространяя терпкий цветочный аромат. Под свежими зелеными побегами вишни что-то усиленно вынюхивали собаки. В меру шумная, в меру спокойная загородная жизнь.
– Правда же, здесь замечательно? Стоит побыть у нас хоть немного – и уже не сможешь вернуться к прежней городской жизни.
– Да, теперь чувствую. В прошлый приезд я этого не понял.
– Это потому, что теперь деревня приняла тебя как своего.
– Думаешь?
– Конечно!
Чэгён прошел до самого конца торговой улицы. В одной руке он держал свежеиспеченную горячую булочку, купленную в местном хлебном магазинчике, а в другой – свежевыжатый фруктовый сок, приобретенный в одной из лавок. Пока он в общих чертах запомнил, что и где находится, ноги уже заныли.
– Догоняй!
– Ох, ну ты даешь. Фух, кто только придумал эти лестницы…
Тоён без тени усталости бежал впереди, напевая себе под нос песенку, которую любил еще в школьные годы. Казалось, друг подался в альпинисты, – настолько бодро он преодолевал пролет за пролетом. Чэгён еле поспевал следом. Его лицо покраснело, а дыхание сбилось, тогда как Тоён даже не вспотел. Когда же Чэгён почти догнал друга, то осознал, что они добрались до самой высокой точки деревни.
Возле тропы на указателе Чэгён прочитал: «Подъем на пик Судьбы».
«Так вот как называется эта гора…» – догадался парень и огляделся вокруг. Вдоль дороги рядами выстроились закусочные, ожидающие любителей пеших прогулок в горах.
Тоён прошел мимо ларька, торгующего луковыми блинчиками и макколли, оставил позади заведение, где предлагали лапшичный суп с грибами, и, остановившись напротив одной из горных дорог, помахал рукой:
– Иди сюда!
– Если нам надо еще выше, то проще было взять машину, – возмущенно буркнул Чэгён, но все же двинулся вперед, еле передвигая трясущиеся ноги.
Наконец они подошли к вывеске, которая гласила: «50 метров до дома отдыха „Тысячелетний ночлег“», и Тоён радостно воскликнул:
– Та-дам!
Сразу за вывеской вверх тянулась узкая, извилистая тропа. Нужно было снова подниматься в гору. Чэгён стиснул зубы и продолжил путь.
Взмокший от пота, в полном изнеможении, он едва обратил внимание на указатель, где старомодным почерком было начертано: «Тысячелетний ночлег».
– Ну что ты, как дедушка на пенсии? – насмешливо упрекнул его Тоён.
– Тысячелетний? – вопросительно уставился на табличку Чэгён, едва переведя дух. – Они вообще работают?
Казалось, в старом бревенчатом доме никого нет. Выставленную на крыльцо черную печь покрывали слои пыли. За мутным окном будто что-то мерцало, но догадаться, зажжен там свет или нет, было невозможно.
– Вот зайдем и узнаем!
Слова друга придали Чэгён храбрости, и он распахнул дверь горного домика. К счастью, было не заперто.
В нос ударил запах ароматических свечей. Оглядевшись, Чэгён понял, что расставленные всюду свечи выполняли функцию внутреннего освещения, но мутные стекла почти не пропускали свет снаружи, отчего внутри царил легкий полумрак. У окна висели ловцы снов и несколько мерцающих ловцов солнца. Отражающийся в кристаллах свет отбрасывал всюду радужные блики.
– Ну как тебе?
– Думал, будет попросторнее.
Среди всех заведений деревни Тоён особенно любил этот дом отдыха под названием «Тысячелетний ночлег». Еще до приезда Чэгёна друг много рассказывал ему об этом месте. Поэтому у того сложились своеобразные представления о горной достопримечательности.
– Я представлял себе более уютное помещение.
Но «Тысячелетний ночлег» оказался совсем не таким, каким нарисовало его воображение парня. Складывалось ощущение, что эта гостиница не вписывается в местный колорит. Деревня представляла собой радостное, наполненное жизненной энергией место, здесь же царил угрюмый дух тоски и сожалений.
«Наверное, это заведение держит очень грустный человек», – невольно подумал Чэгён.
Подойдя к кассе, Тоён постучал по столу. Вдалеке виднелись полки с разными товарами, а позади стойки с кассой – деревянный шкаф и доска с меню. Слева располагался вход на кухню, занавешенный шторками. За кассой кто-то сидел, грустно подперев подбородок рукой. Видимо, это и была хозяйка дома отдыха. Она никак не отреагировала на стук, и Чэгён подошел ближе.
Рядом с кассой он заметил маленькую боковую дверь. Казалось, ей там не место.
«Интересно, эта дверь ведет к комнатам для гостей? – размышлял Чэгён. – С улицы здание казалось большим, а так и не скажешь. Видимо, здесь и едой торгуют, и гостиничные услуги оказывают…»
Чэгён взглянул на меню, выведенное кистью на доске. Здесь предлагали кофе, какао, рисовое вино тондонджу, тыквенный сикхе, десерт патбинсу, рамён с кимчхи, омук и некое «соленое железо»
«Что еще за „соленое железо“?» – удивился Чэгён.
Все это время хозяйка продолжала неподвижно глядеть в пустоту. Внешний вид управляющей домом отдыха был таким же необычным, как и предлагаемое меню. Чэгён полагал, что подобное место держит кто-то пожилой, но девушке за кассой на вид было не более двадцати. Однако она все равно напоминала ему увядшее дерево в заброшенном саду.
Благодаря точеным чертам лица девушку с каре в круглых очках любой назвал бы красавицей. Но беседовать с ней как-то не тянуло. Слишком уж безжизненным и опустошенным казался ее взгляд.
«Да уж, она будто бы создана для этого места», – пронеслась у Чэгёна мысль.
– Здесь со второго этажа открывается потрясающий вид. Любоваться им, поедая патбинсу, – настоящее удовольствие… – с сожалением прошептал Тоён другу, видимо заметив, как тот замешкался при виде угрюмой управляющей.
– Извините, мне сказали, у вас можно заказать патбинсу и посидеть на втором этаже? – осмелев, обратился Чэгён. В конце концов, не зря же они проделали такой долгий путь сюда. Управляющая домом отдыха повернула голову и удивленно взглянула на гостя. Уголки ее глаз были острыми, а ресницы настолько густыми, будто кто-то подвел их толстой кистью.
То, как резко изменилось выражение ее лица, казалось удивительным.
Чэгён подумал, что девушка вот-вот расплачется. Однако она не позволила себе этого. Словно не имела права выплеснуть захватившие ее эмоции. Тоска поднялась со дна души, и Чэгён не смог определить, что это – его собственные чувства или ему просто передалось состояние хозяйки.
– Карты принимаете?
– Да, можно картой, – раздался гортанный голос управляющей. – Места на втором этаже свободны. Присаживайтесь, я все принесу.
По узкой лестнице Чэгён поднялся на второй этаж. Он присел у окна, и перед глазами открылась шикарная панорама деревни Мокхва. Именно про этот вид с самой высокой точки деревни постоянно твердил Тоён.
– Ну как, красота?
– Да.
Вскоре хозяйка заведения принесла патбинсу. Проследив взглядом за девушкой, которая возвращалась на первый этаж, Чэгён потер грудь. Эта встреча оставила какой-то неприятный осадок. Что-то было не так, и это не давало Чэгёну покоя.
Так что и невероятный вид из окна, и хваленое лакомство не принесли ему удовольствия. Десерт изо льда растаял, превратившись в мутную воду с кусочками красной фасоли. Чэгён залпом выпил талую жижу, спустился на первый этаж и подошел к кассе.
– Спасибо, я еще зайду.
Услышав эти слова, управляющая улыбнулась. Но эта слабая улыбка не выражала никакой радости. Скорее напоминала печальный вздох той, чью душу гложут страдания. С того дня Чэгён частенько захаживал в кафе дома отдыха «Тысячелетний ночлег». Иногда приходил даже без Тоёна.
Однажды на стыке сезонов Чэгён решил попробовать заказать таинственное «соленое железо». На тарелке, которую хозяйка поставила перед ним, лежало темно-красное мясо.
«А-а, значит, это просто сырая говяжья печень», – мысленно констатировал Чэгён.
– Извините… – окликнул он хозяйку, которая собиралась спускаться вниз. – Не хотите разделить со мной порцию?
От столь неожиданного предложения девушка слегка опешила, но затем вдруг прыснула, издав при этом звонкое «кхе!». Да, именно с таким звуком она и рассмеялась. В тот день Чэгён наконец узнал, как зовут управляющую домом отдыха. Ее звали Рю Хочжон.
– Извините, а сколько вам?..
Хочжон выглядела не по годам молодо. Но оказалась старше Чэгёна лишь на пару лет.
– Мне кажется или ты теперь с хозяйкой дома отдыха общаешься больше, чем со мной? – заворчал Тоён в один из дней, когда Чэгён вернулся поздно, проболтав с управляющей «Тысячелетнего ночлега» до самого закрытия.
Он пытался пробраться в квартиру незаметно, чтобы не потревожить друга шумом, но тот не спал, а сидел за кухонным столом и ждал его возвращения.
– Тебя так долго не было, я весь испереживался.
– Заболтался с Хочжон и сам не заметил, как стемнело.
– И что же вы такое вечно обсуждаете?
– Ты чего, ревнуешь, что ли?
– Вижу, ты теперь и без меня весело проводишь время.
– Ну ты даешь. Да ни о чем таком мы не говорили. Просто обсуждали, как трудно в деревне найти себе работу.
– И это всё?
– Ну ты сам подумай. Ради кого я сюда приехал? Да если бы не ты, меня бы здесь не было. И с Хочжон я сблизился только потому, что вы дружите.
– Правда?
– Ну конечно.
В комнате воцарилась тишина. Чэгён вдруг подумал, что действительно провинился. Наконец, обойдя друга, он проскользнул в ванную комнату. В зеркале над раковиной он увидел молодого человека, который очень уж напомнил ему Тоёна. Возможно, потому, что Чэгён одолжил его вещи. А может, потому, что теперь они жили в одной квартире. Чэгён дотронулся до кончиков волос. Даже его прическа все больше напоминала прическу Тоёна. Все это было непривычно.
Их стили в одежде всегда отличались. Чэгён предпочитал одеваться более свободно, даже небрежно. Он с самого детства не умел как-то красиво подбирать одежду. Да и не хотелось ему тратить на это время. Так что в какой-то момент при необходимости одеться прилично он просто стал подражать Тоёну.
Ощутив непонятное беспокойство, Чэгён потер шею и открыл кран с водой. Издалека доносились раскаты грома. В новостях сообщили, что сегодня начинается сезон дождей. Это был его первый сезон дождей в деревне Мокхва. Но, поскольку здесь было высоко, беспокоиться о наводнении не приходилось. Разве что тот город вдалеке уйдет под воду. А до тех пор он мог продолжать беззаботно жить в деревне.
«Но толку-то? Даже работу найти здесь не могу», – расстроенно подумал Чэгён.
Как раз перед переездом в деревню он уволился из компании, где его кормили обещаниями. Уверяли, что через год работы по контракту его возьмут на постоянную ставку, но спустя год все, что предложили, – это продлить контракт временного работника еще на год. Осознав, что это лишь отговорки и доверять такой компании нельзя, Чэгён сбежал от них. Тогда же у него промелькнула мысль: «А что, если мне просто не подходит жизнь в коллективе?»
Вновь попав на передовую борьбы за трудоустройство, он осознал, что бороться за свое место под солнцем приходится едва ли не так же рьяно, как на настоящей передовой. Написание резюме, самопрезентация и демонстрация квалификаций, беготня по собеседованиям и постоянно стучащая в голове мысль: «Зачем я вообще всем этим занимаюсь? Во имя чего?»
Неужели все через это проходят? Как же люди находят в себе силы жить, заполняя свои будни такими утомительными и бессмысленными делами? А если все это и есть «жизнь», то зачем она вообще нужна?
– Вот видишь, с переездом ничего не изменилось, – говорил Чэгён сам себе. – В конце концов жизненные трудности догоняют. И ты спотыкаешься на том же месте…
Когда это случается раз или два – можно хотя бы попытаться с этим справиться. Но когда неудача постоянно повторяется, это разбивает сердце.
С полуночи дождь зарядил еще сильнее. Окно у кровати дребезжало от порывов ветра. Вода, не переставая, с грохотом текла по трубе в углу комнаты.
Ворочаясь в полусне, Чэгён вдруг почувствовал, как в груди что-то ухнуло, и он резко открыл глаза. Вцепившись в одеяло, он подскочил в кровати. Темноту квартиры заливала гнетущая тишина.
– Тоён?
Чэгён поежился, затем поднялся и оглядел комнату. Тоёна нигде не было.
– Тоён?!
Решив, что друг в туалете, он направился в его сторону, как вдруг в прихожей громко хлопнула входная дверь. Чэгён подпрыгнул от испуга и, схватившись за грудь, пошел на звук. Из-за двери донесся топот ног, сбегающих вниз по ступеням. Но зонты остались не тронуты.
– С ума сошел?! В такой ливень ночью и без зонта!
Не в состоянии сидеть и ждать, Чэгён накинул висевшую на стуле кофту. Это был темно-коричневый вязаный кардиган, который друг носил довольно часто.
Чэгён схватил зонт и сбежал вниз по лестнице. Раскрыв его, он огляделся по сторонам и справа, на углу переулка, заметил белую фигуру.
– Тоён! – крикнул он.
Чэгён все еще сомневался, стоит ли ему бежать за другом, но раздумывать было некогда. Он сорвался и побежал направо. Какой бы ни была причина, Чэгён просто не мог спокойно смотреть, как друг в одной белой рубашке и без зонта исчезает под дождем в неизвестном направлении.
Чэгён задыхался от долгого бега, во рту появился металлический привкус. Тоён в мгновение ока поднялся по одной из лестниц, затем пересек переулок и вот уже повернул за угол.
– Зачем ты убегаешь от меня?! – закричал Чэгён, но шум дождя заглушил его голос.
Словно не слыша, что его зовут, Тоён удалялся, то совсем исчезая, то появляясь белой точкой вдалеке. Промокшие кроссовки потяжелели и хлюпали при каждом шаге. Не успел Чэгён опомниться, как оказался на дороге, ведущей к самой высокой точке деревни Мокхва.
– Тебе обязательно устраивать этот забег именно сейчас?! Ответь мне!
Но, не обращая на крики друга никакого внимания, Тоён все удалялся, пока вдруг совсем не исчез. Мгновение – и вот его нет. В ужасе Чэгён собрал оставшиеся силы и бросился туда, где в последний раз мелькнула фигура Тоёна.
«Он сюда повернул?»
Чэгён остановился у тропинки, ведущей к «Тысячелетнему ночлегу», и бесстрашно рванул вверх, сквозь темноту и дождь, утопая в грязной жиже размытой дороги. Наконец вдали показался горный домик, за окнами которого тускло мерцал свет свечей. Как только Чэгён оказался рядом, шквалистый порыв ветра чуть не сбил его с ног. Ничего не оставалось, кроме как войти в дом и попросить помощи.
Чэгён бросил сломанный ветром зонтик у черной печки и вошел внутрь. Едва он открыл дверь, в нос ударил аромат благовоний. На удивление, Хочжон в этот раз не сидела за кассой, а стояла прямо перед дверью. Чэгён смущенно поздоровался одним взглядом.
– Я ждала вас, – произнесла Хочжон и скорее накинула на плечи парня плед, который держала в руках.
Попав в теплый, сухой деревянный дом, Чэгён невольно задрожал.
– Меня?
– Да. Вы же Тоёна ищете?
– Откуда вы знаете? Он здесь?
– Вы совсем продрогли. Для начала поднимайтесь на второй этаж и погрейтесь. Иначе простудитесь.
Хочжон подтолкнула Чэгёна к узкой лестнице наверх, и, только поднявшись, тот опомнился:
– Дак он здесь или нет?
Присев за любимый барный столик у окна, Чэгён посмотрел наружу, но с той стороны на него глядела лишь кромешная тьма.
Вскоре Хочжон принесла две чашки какао с плавающими в них зефирками. Пока Чэгён пил какао, озноб постепенно отступил. Но вскоре какая-то парализующая беспомощность накрыла его, и Чэгён почувствовал сонливость. Казалось, еще чуть-чуть и он уснет прямо здесь, поэтому парень потряс головой и широко раскрыл глаза, стараясь не провалиться в сон.
– Чэгён, прошло уже четыре месяца с тех пор, как вы приехали сюда.
– Целых четыре месяца? Как быстро летит время…
– Мы с вами о многом разговаривали. Часто говорили и о Тоёне.
– Да, я был очень рад, что могу с кем-то поговорить о нем.
– Я думаю, Тоён – очень важный человек в вашей жизни.
– Так и есть. Если бы мог, дружил бы с ним вечно. Он знает меня лучше, чем я сам. Всякий раз, когда я разочаровывался в жизни, меня успокаивала мысль о том, что у меня есть Тоён. Я просто знал, что он, несмотря ни на что, будет рядом, – слабо улыбнулся Чэгён.
Хочжон улыбнулась следом и заправила блестящую прядь волос за ухо. Уголки ее глаз изящно сузились, и Чэгён поймал себя на мысли, что, наверное, именно такой тип внешности называют лисьим. Впрочем, он подумал так еще тогда, когда впервые услышал ее необычный смех.
– Пройдет много времени, прежде чем вы сможете снова увидеть друга.
– Что? Почему?
Слова Хочжон звучали странно, но у Чэгёна так сильно кружилась голова, что он почти перестал понимать, что происходит.
– В моей жизни тоже был дорогой мне человек. Но прошла уже тысяча лет с тех пор, как он покинул меня. Мир за это время изменился до неузнаваемости… Снова встретить того, кто ушел навсегда, – задача не из легких.
– Ну даете! Кто же шутит с таким серьезным… – Чэгён запнулся и пробормотал что-то невнятное, так и не придумав, что говорить дальше. Слова путались, язык заплетался, а предложения становились все короче. Словно во сне, все казалось окутанным туманом. Тело совсем ослабло. И тут Хочжон встала из-за стола. Чэгён, сам того не осознавая, поднялся вслед за ней.
– Наверное, это и называют судьбой. – Словно издалека до него донесся тихий голос.
Взяв юношу за руку, хозяйка спустилась на первый этаж. Она отворила маленькую боковую дверь у стойки с кассой и пригласила Чэгёна зайти. Словно завороженный, тот нырнул в проем двери, и лишь упавший с его плеч плед остался лежать на полу.
Они шли и шли, так что Чэгён потерял счет времени. Пахло травой и дождевой водой. Со всех сторон доносился шум ливня. Они двигались куда-то вперед по лесной дороге. Пышная листва деревьев закрывала небо, оберегая их от стихии и позволяя идти, практически не промокнув. Камни по краям дороги покрывал зеленый мох, а между этими камнями стояли маленькие фонарики, слабо освещавшие путь.
– Такое ощущение, что вот-вот появятся сказочные феи…
Шаги Хочжон, ушедшей далеко вперед, были едва слышны. Чэгён взглянул на ее тень и вдруг заметил у головы силуэт ушей, а сзади – девять пышных хвостов. В голове пронеслась фраза: «Словно лиса околдовала».
И в этот миг над плечом Хочжон промелькнула маленькая светящаяся точка. Первой мыслью было: «Неужели правда фея?»
Но это была не фея, а светлячок. Там, вдалеке, где кончалась тропа и уже брезжил свет, кружили целые тучи светлячков. Хочжон остановилась, и Чэгён так же замер. Откуда-то доносился звонкий детский смех и позвякивание колокольчика.
Посреди пустыря возвышалась высокая каменная пагода. Многие верят, что если сложить друг на друга камни в форме башни и загадать желание, то в конечном счете оно сбудется. Чэгён подумал, что впервые в жизни видит такую огромную башню из камней.
– Это я сложила, – призналась Хочжон. – Из заветных желаний тех, кто приезжал в эту деревню.
– Заветные желания?..
Слова все еще стояли в горле комом. Тело и разум не слушались, будто Чэгён находился где-то глубоко под водой.
– В нашу деревню приезжают жить люди в критическом душевном состоянии. Те, кто не может справиться с глубокими ранами на сердце. Хозяева местных лавок и магазинов принимают таких гостей, как своих клиентов, и стараются заботиться них. А когда рана на душе клиента затягивается, он покидает деревню, забыв обо всем, что здесь произошло.
Хочжон провела ладонью по шершавой поверхности пагоды и продолжила:
– Каждый камешек здесь – чье-то заветное желание, от которого душа человека однажды отказалась. Говорят, когда просветленный монах умирает, от него остается шарира – кристаллы святого праха. Эти желания – что-то вроде таких кристаллов.
– Но почему… вы все это мне…
– Мне уже не хватает душевных сил, и я перекладываю на вас свою ношу.
– Что это значит?
– Чэгён, осталось достроить совсем немного. Возьмите это в свои руки. А когда пагода будет готова, вы сможете встретиться с Тоёном.
– О чем вы?!
Хочжон взяла Чэгёна за руки и наклонилась к его лицу. Тот крепко зажмурился. В ту же секунду ледяной воздух коснулся его губ.
– Примите мою драгоценную бусину1.
Что-то круглое и гладкое оказалось у него во рту. Это была маленькая бусина. На мгновение голова закружилась, будто небо и земля поменялись местами. И Чэгён осознал: «Так это была ловушка!»
– Надеюсь, вы успеете увидеться с Тоёном. Пока еще не слишком поздно.
Едва Хочжон произнесла эту фразу, земля под ногами Чэгёна разверзлась и он провалился в бесконечную яму. Летя куда-то в кромешной тьме, он размахивал руками и ногами, но не мог ни за что ухватиться. Вдруг вдалеке показалось кольцо света. Это был свет, который он уже однажды видел в конце бесконечного тоннеля на въезде в деревню. Этот свет словно притягивал. Сопротивляться не удавалось, свет приближался и в конце концов поглотил Чэгёна…
– Ай-яй-яй. Какая жалость.
Откуда-то донесся звук стучащей по земле трости, разнесся эхом по округе и вдруг резко затих. Хозяйка жилого дома «Весна» склонилась над распластанным рядом с каменной пагодой Чэгёном. По дрожащему телу парня бежал холодный пот. Он постанывал, лицо исказилось от страданий, а ресницы трепетали.
– Проглотивший священную бусину, ты обречен познать все тайны мира, оставаясь в своем человеческом теле.
Перед Чэгёном, свернувшись калачиком, лежала мертвая старая лисица. Потеряв источник своей силы – драгоценную бусину, та распрощалась с жизнью. У мертвой лисы было девять хвостов.
– Ах ты, негодница. Заварила кашу и ушла, не попрощавшись?
Осторожно приподняв лисье тело, старушка обняла его и направилась в обратном направлении. Сквозь ее иссохшие губы вырвался тяжелый вздох.
– Уже вторые похороны в деревне…
Горюя по утрате, она приказала лесным зверям перенести Чэгёна в квартиру 302, а сама отправилась на солнечный холм похоронить бездыханное тело.
С незапамятных времен старуха предоставляла жилье несчастным с душевными ранами. Тогда она еще была полна сил и своей доброй энергией защищала постояльцев. Но теперь совсем постарела. Ее жизнь подходила к концу. Если она не найдет себе преемника – нового хранителя деревни, то деревня исчезнет вместе с ней.
– Что же тогда будет с теми, кто еще не оправился от своей беды?
И тут она догадалась: «Точно! Именно так я и поступлю. Раз уж все это случилось с бедолагой, можно назначить его новым хранителем». А для этого нужно было подготовить почву. Успеть, пока юноша не очнулся.
– Это твоя последняя хитрость? Верно?
Старуха взглянула на еще теплое тело девятихвостой лисы, но та уже ничего не ответила.
Находясь в забытьи, Чэгён рассеянно наблюдал, как вся его жизнь проносится перед глазами. Эпизоды сменяли друг друга, словно кто-то мотал ленту кинофильма, лишь несколько моментов предстали особенно ярко. Самое раннее воспоминание детства: Чэгён и Тоён, друзья, что ходили в одну начальную школу, лежат на кровати и разглядывают светящиеся в темноте звездочки, приклеенные на потолке.
