Kitabı oxu: «Байки старого бармена»

Плач над «Каменной розой»

Слышали историю о плачущей деве в Мёртвом квартале? Нет? Тогда наливайте что покрепче и слушайте. Такие вещи под сухую не рассказывают.

Было это пару лет назад. Припёрлась в Контур парочка влюблённых. Не беглые каторжники, не отчаянные головорезы, а так… романтики, мать их. Думали, видите ли, легких денег поднять на редкостях. Её Ксюхой звали, а парня — Игорьком. Сами не из робкого десятка, но главное — наивные. Белым пятном они были в этой серой, гнилой Пустоши. Смотреть на них со стороны — даже смешно становилось, но и завидно немного. Чистые всё же.

Прожили они тут больше года. Опыта, конечно, поднабрались, деньжат подняли, стволы купили приличные, снарягу. Полноценными скитальцами стали, обтёрлись. Многие их уже в лицо знали. Ксюху прозвали Зоркой — у неё нюх на аномальные места был звериный, раньше любого прибора замечала. А Игорёк за ней был как привязанный — Шпалером кликали. Стрелял метко, не подведёт. Команда сложилась что надо: один видит опасность, другой её встречает.

И вот сидят они как-то в моём баре, грустные такие. Деньги вроде уже есть, можно и на Большую землю валить, но… цели своей они так и не добились. Не нашли ту самую «заветную» вещь, ради которой, может, и оставались. И тут, краем уха, Игорёк цепляет разговор за соседним столиком. Двое в тёмных балахонах шепчутся, думают, их никто не слышит. Про диковину говорят, про «Каменную розу». Говорят, лежит она где-то в Мёртвом квартале, в подвалах, и светится, как слеза девичья.

Загорелся Игорёк. Думает: вот оно! Вот тот самый подарок для Ксюхи, чтобы запомнила на всю жизнь. Романтика, ёлки-палки. Уговорил он свою половинку на ходку в город. Снарядились по-полной, патронов набрали и ушли.

Только Контур, ребята, романтики не прощает. Она её кровью смывает.

Зашли они в город. Тишина там мёртвая, дома чёрные, как обгоревшие зубы. Рыскали по развалинам — пусто. И решили тогда спуститься в подвал одной старой хрущёвки. Там темень — хоть глаз выколи, темнее, чем в брюхе у голодного мутанта. Фонарики включили, а толку? Лучи света в этой черноте тонут.

Идут осторожно, Ксюха каждый шаг проверяет. И вдруг поисковик Игорька как взвоет! А у самого глаза загораются — видит он в углу, среди россыпи костей, слабое, переливчатое свечение. Она! Каменная роза! Красивая, заразная таким светом льёт.

Игорёк, забыв про всё на свете, ломанулся к ней. Ну а чего бояться? Вокруг кости, лежат себе и лежат. Мало ли кто тут сдох? Он же везучий, он с Зоркой. Схватил диковину, спрятал за пазуху и только тогда почуял неладное. Тишина какая-то неправильная, и воздух будто вибрировать начал. Глянул в дальний угол — а там из темноты щупальца шевелятся. Гемолоты! Целое логово, спали, пока он их своим счастьем не разбудил.

Понял Игорёк, что скрываться бесполезно. Крикнул Ксюхе, чтобы дула к выходу, а сам передёрнул затвор и ударил очередью по теням. Грохот в подвале встал адский. Ксюха, дура, не побежала, а к нему кинулась на выстрелы. Выскакивает из-за угла, а там… Два мутанта уже готовы, дымятся, а третий — на Игорьке висит. Щупальца впились в шею, в лицо, сам урчит, кровью хлебает.

Ксюха не растерялась, всадила в тварь весь рожок. Подбежала к Игорьку, а он белый, как мел, и весь в крови. Раны рваные, страшные. Жив ещё, дышит хрипло. Смотрит на неё, улыбается сквозь боль, лезет рукой под куртку и достает эту «Каменную розу». Протягивает ей, как есть, всю в его крови. «Держи, — шепчет, — подарок».

Ксюха рыдает, прижимает его к себе, зовёт, дураком последним называет. А Игорёк уже не дышит. Улыбка на лице застыла.

Что дальше было — не знаю. Говорят, Ксюху больше никто в Пустоши не видел. Может, ушла, может, сгинула где. Только с тех пор в Мёртвом квартале, если прислушаться, можно услышать плач. Не ветер это воет в развалинах. Это женщина плачет. Ходит она там, ищет своего дурака, да всё никак найти не может. Или роза та каменная покоя не даёт.

Вот такая история, скиталец. Так что, если пойдёшь в квартал и услышишь плач — не оборачивайся. Это не твоё горе. Это Контур плачет по тем, кто поверил в её сказки.

Весна — опасное время в Контуре

Слыхали что-нибудь о скитальце по прозвищу Пашка Садовод? Нет? Ну тогда слушайте.

Появился Пашка в Контуре прошлой осенью. Был обычным искателем: ходил с группами в ходки, собирал хабар, охотился на мелкую дичь. В общем, ничем не выделялся, если б не одна странность — любил он в земле ковыряться. Я даже разрешал ему за баром цветы выращивать. Красивые были, скажу я вам. Смотришь на них — и на миг забываешь о мрачных буднях Контура.

К весне Пашку уже многие знали. Отличительная примета — лопата за рюкзаком. У всех искателей автоматы, а у него ещё и лопата. Чудак чудаком, но это придавало ему изюминку. Парень был хороший, всегда помогал местным.

И вот ранним весенним утром, в марте, собрались скитальцы на ходку — решили пойти на тварь крупную, деньжат поднять. Пашку с собой позвали: знали, что он не промах, поможет. Пошли они в сторону агропромышленных развалин — охотники рассказывали, что видели там химеру.

Доходят до развалин старой фабрики, и тут — стая собак. Учуяли, сгрудились. Искатели изготовились, начали отстреливаться. За стрельбой не заметили, как из фабричных ворот повалила толпа уродов. Поняли тогда — всё, приплыли. Патронов не жалели, лупили как по мишеням, да только не учли одного: на звуки стрельбы химера пришла.

Как увидели её — бросились врассыпную. Поняли, что не осилят, да и патронов в обоймах осталось — кот наплакал. Побежали в сторону леса, что было сил. Химера оказалась быстрой — четверых из группы забрала. Остался только Пашка. Бежал он не оглядываясь, старался не слышать крики товарищей, которых тварь рвала на куски.

Бежал долго, пока не выскочил из леса и не наткнулся на небольшое озеро. Вокруг цвели диковинные цветы. Он на миг остановился, замер от такой красоты. В этом месте было тихо и безмятежно — он почти забыл о химере, что гналась за ним. Но рычание за спиной вернуло его в реальность. Он рванул дальше, к бару, но место это запомнил.

Повезло тогда Пашке — вернулся живым. Рассказал мне, что случилось, про озеро с цветами. Я, конечно, изрядно удивился такому везению, да стакан гранёный налил бесплатно. Никто его не осуждал. Многие, думаю, поступили бы так же. Жизнь у нас одна, а Контур героев не любит.

Прошло время, и Пашка решил вернуться к тому озеру. Как раз всё цвести начало, весна в силу входила. Пришёл он на поле, видит — цветы распустились, выглядит всё как оазис в мёртвой земле. Решил подойти ближе, да только, дуралей, измеритель радиации с собой не взял.

Подошёл к озеру, и в этот момент подул сильный ветер. Пыльца с цветов попала на кожу — начала жечь. Он не сразу понял, что происходит. Выпил таблеток противорадиационных, болеутоляющих, достал измеритель — а там за двести микрорентген шпарит.

Цветы питались водой из озера, а вода оказалась радиоактивной. Понял Пашка: не спастись. Решил в последний раз на красоту губительную поглядеть, прилёг прямо среди цветов. И слышит — вдалеке громыхает. То ли гром, то ли волна накрывает. Так и уснул он средь цветов у озера.

С тех пор искатели то озеро находят, да близко не подходят. Говорят, бродит там кто-то. Подойдёшь ближе — в мозг начинает лезть голос, шепчет, чтобы цветов принёс, да удобрений. Видать, какой-то мозголом там обосновался. Если вовремя не уйдёшь — возьмёт под контроль и на удобрение пустит.

А многие всё равно лезут — говорят, диковин там немерено, да и добра от погибших скитальцев полно. Красивое озеро, манящее, да только жутко опасное.

Вот такая история, скиталец. Весна, она в Контуре не только цветами хороша.

Гитарист

Есть в Контуре одна легенда — о Гитаристе. Кто он и откуда — никто не знает, но если ты попал в передрягу с тварями и выхода нет, то молись не богам, а тому, чтобы услышать звук гитары. Это как спасательный маяк для скитальцев, правда такой джекпот не каждому выпадает.

Есть в Контуре один скиталец по кличке Гитарист. Прозвище, понятное дело, получил из-за любви к музыке. Кого ни спросишь — никто не знает, кто он, но все хором говорят: когда в передрягу попадали, слышали вдалеке гитарный звон, а после по тварям кто-то начинал шмалять — да так точно и тихо, что те опомниться не успевали, как уже лежали, удобрением становясь для земли. Только никто разглядеть толком не успевал, кто это был.

Но некоторые скитальцы ещё говорят: если во второй раз услышишь Гитариста в беде, он подойдёт и поприветствует, и даже до бара проведёт. Правда, сам внутрь не зайдёт. А если начнёшь его расспрашивать, кто он и откуда, то Гитарист уйдёт — и больше ты его не услышишь. А если прям настаивать будешь на своём, то Гитарист усмехнётся и отведёт тебя не в бар, а на кладбище, где твари тебя и сожрут под звук гитары.

Но если посчастливится в третий раз его услышать — считай, везучий ты парень. Гитарист с тобой разговорится, и историю свою поведает: кто он и откуда, и ещё диковинами вознаградит за то, что не расспрашивал его при второй встрече. А после, если захочешь, снова до бара проводит — и уйдёт в глубины Контура.

***

А история Гитариста такова.

Раньше он в рядах вольных скитальцев был. Звали его Васька, по прозвищу Моль. Получил такое прозвище из-за внешнего вида — да и за ум свой.

В один из дней группе, в которой он состоял, поставили задачу: ликвидировать отряд стражников, что обосновался у старых выселок — больно они проблем доставляли немало. Вылазка пошла не шибко гладко. Стражников они встретили, да те оказались бойцами хорошо подготовленными. Перестрелка вышла горячая и ожесточённая. С задачей они справились, отряд стражников был ликвидирован, да только из всего отряда вольных один Васька и остался жив — потому что с винтовкой был, из укрытия стрелял. Правда, пуля не дура, и его задела.

Перевязав себя, Васька по рации своим передал: дело сделано, ждёт подмоги, одному не добраться. В ответ услышал от главного: не могут его забрать — местные твари на базу напали. Отчаялся Васька в тот момент. Но рану перевязал, болеутоляющее принял и потихоньку сам двинул в сторону базы. Думал: раз умный, значит и один справлюсь.

Шёл несколько часов. Рана кровоточила, ныла всё сильнее с каждой минутой. В глазах мутнеть начало, цвета все серыми стали. «Ну всё, — подумал Васька, — видимо, тут мой и конец». Упал на землю и отключился.

Через некоторое время открывает глаза — видит потолок деревянный. Думает: в гробу, что ли, оказался? Смотрит — одежды верхней нет на нём, а рану кто-то обработал. «Ну слава богу, жив. Только вот где — непонятно».

В дом зашёл пожилой мужик, на нём нашивка охотника. Васька сперва напрягся, но потом подумал: если бы тот хотел ему навредить, убил бы сразу. Охотник оказался местным егерем, а находятся они сейчас в Рыжем лесу. Васька поблагодарить хотел егеря, да собираться думал, но только с кровати встал — сразу понял, что сил нет. Егерь сказал ему: побудь некоторое время, отдохни, сил наберись. Васька спросил, зачем он ему помог. Егерь ответил: в трудную минуту надо помогать, если есть возможность. «Вот дурак», — подумал Васька, да вслух не стал говорить. Рад был, что живой остался.

Пробыл Васька у егеря больше месяца. За это время немало помог ему, а тот его на гитаре научил играть — на той, что каждый вечер у костра песни напевал. И по лесу ориентироваться научил, и тварей правильно обходить. В общем, не хотел Васька уходить от егеря — понравилось ему так жить. Никаких забот и тревог, живи себе отшельником подальше от всех разборок, познавай себя и Контур.

За несколько лет они с егерем не раз выручали скитальцев, помогая им в трудную минуту. Но старались о себе не рассказывать: однажды помогли одиночкам, а те бандитами оказались и отплатили злом за добро. В тот раз егерь глаза лишился и двух пальцев на правой руке.

Через пару лет егерь умер. Васька решил продолжить его дело — следить за лесом, да скитальцам помогать. А гитарка стала для него родней всего, что было в Контуре.

Проклятый пианист

Слыхали о звуках пианино, что из тумана доносятся? А вот у меня история есть об одном скитальце, что года три-четыре назад в Контуре появился.

Звали его Мишка, а позывной был Моцарт — из-за любви своей в свободное время на пианино играть. Скитальцем он был не шибко опытным, вечно с ходок возвращался потрёпанным, но живым и здоровым. Его в группы брали больше из благодарности: он скучными вечерами в баре всех своей игрой развлекал. Давали ему возможность подзаработать да опыта набраться.

И вот однажды собрался он с группой в глубь Контура — диковины поискать да чего полезного найти. Деньги Мишке нужны были на пианино: больно хотел он через меня новое инструмент заказать. Чудак чудаком, думал я, но раз будут деньги — будет и пианино.

Да только во время той ходки сцепилась группа с гемолотами да псами-мутантами. Один из псов откусил Мишке пару пальцев. Благо жив остался, да только после того случая пытался он играть — а всё не то стало. Его и просили больше не играть. Обидно было за Мишку, да помочь ничем нельзя.

За пару месяцев он совсем изменился. Отстранённым стал, всё пытался играть, но получалось плохо — не хватало ему тех пальцев, ой как не хватало.

Через какое-то время в бар пришли скитальцы странные. Снаряжённые хорошо, сразу видно — деньгами не обделены. Спрашивали у меня, есть ли люди свободные. Хотят, говорят, в центр Контура отправиться и найти там некий особый артефакт. Да только, говорят, отшельников там — пруд пруди.

Услышал это Мишка и давай спрашивать, что за артефакт. Скитальцы было хотели его отшить, да я их остановил. Сказал: если нужен хороший боец, Мишка подойдёт. Ходок он опытный, не раз с вылазок возвращался.

Скитальцы в лице переменились, мне поверили. Рассказали Мишке: в центре Контура есть особый артефакт, Исполнителем желаний зовётся. Любую твою прихоть исполнит, если до него добраться. А это тяжело — отрешенные те места охраняют.

Как услышал Мишка про желания, так глаза его загорелись радостью невинной. Обрёл надежду, что сможет снова играть, и пианино его будет самым лучшим в Контуре. Не раздумывая, согласился идти. Его предупредили: поход опасный, можешь не вернуться. Но его это не остановило. Он даже все свои накопленные деньги спустил на таблетки от ментального воздействия.

Скитальцы удивились такому настрою, но вида не подали. Нашли ещё парочку отчаянных и двинулись все вместе к центру Контура.

Путь их был не сахар. По пути и гемолотов, и прыгунов встречали. Потеряли пару бойцов, но всё же добрались до центра. Оставалось самое сложное — проникнуть в самую глубь.

Главный группы дал Мишке поисковик и сказал:

— Когда внутрь зайдём, включишь. Он укажет направление к артефакту.

Мишка не верил своим глазам. Вот оно, счастье совсем близко. Остался последний рывок. Но скиталец охладил его пыл:

— Дальше на пути хорошо вооружённые отрешенные. Чудом будет, если доберёмся.

До того Мишка узнал, что многие в походе — отчаянные люди. Часть из них была больна, другая — хотела вернуть то, что потеряли. В общем, все они нуждались в этом артефакте.

Двигались осторожно, старались не отсвечивать, при удобном случае прятались в укрытиях. Отрешенные показались быстро. Открыли по группе огонь — началась ожесточённая перестрелка. Но скитальцы не собирались отступать. Им просто не было смысла отступать. В порыве надежды и необузданной ярости прорывались с боем всё глубже и глубже.

Многие погибли. В конечном счёте только Мишка да Ярослав, который был главным в группе, остались живы. Вот только Ярослав был тяжело ранен и не мог продолжить путь дальше.

— Иди дальше, — сказал он Мишке. — Найди артефакт.

С грустью в душе Мишка оставил Ярослава и пошёл дальше. Добравшись до центра, включил поисковик. Тот запищал, на экране засветилась точка. Она была совсем близко и одновременно далеко.

Мишка понял: нужно спускаться в подвал. По пути встретил ещё нескольких отрешенных. В перестрелке ранили его в ногу, но это не остановило. Стремление получить желаемое было выше той боли, что отдавалась в ноге.

И вот он, знаменательный момент. Он добрался до артефакта.

Артефакт был большим и прекрасным. Он извивался лучами всех цветов. «Небесное порождение красоты», — подумал Мишка. И в его голове прозвучал голос:

— Чего ты желаешь? Я исполню одно любое твоё желание. Только коснись меня.

Мишка медленно подошёл и прикоснулся к артефакту.

— Я желаю… вновь… играть на пианино. Чтобы меня слышали все. Чтобы я был знаменит.

— Как ты пожелаешь. Я исполню твоё желание.

Артефакт засиял так сильно, что ослепил Мишку. Он потерял сознание.

Очнувшись, он оказался посреди тумана. В центре стояло красивое пианино. Он посмотрел на свои руки — все пальцы были на месте. Со слезами на глазах подошёл к инструменту, потрогал. Оно было настоящим.

Но туман беспокоил его. Он пытался выйти из него, но ничего не получалось — каждый раз возвращался в центр, к пианино. Тогда он подумал: может, кто услышит его, если он начнёт играть?

Мишка сел за пианино и заиграл. Он играл прекрасно, он был счастлив в этот момент. Пока не услышал, что на звуки собрались не люди, а чудовища, что обитают в Контуре. Они слушали, замерев на месте.

Он испугался, не знал, что делать. Но как только прекращал играть — монстры набрасывались на него и терзали тело. А после мучений и адской боли он вновь просыпался в тумане, где стояло пианино.

«Будь проклят этот Контур и это пианино», — думал Мишка. Он не оставлял попыток освободиться. Играл вновь и вновь в надежде, что его услышат за пределами тумана. Но увы — к нему приходили лишь монстры, что слушали его каждый раз.

И так, по слухам, до сих пор можно услышать в Контуре, как кто-то в тумане играет на пианино. А рядом с ним появляются твари.

Вот такая история, скитальцы. С тех пор обходят туманы окутанные музыкой стороной, кто умнее. А дураки всё лезут — говорят, диковин там много. Только назад никто не возвращался.

Рыжий Лес

Знаешь, почему Рыжий лес так назвали? Не потому, что он всегда рыжий, а потому что это — ведьмин лес. Ночью там опасно до жути, но не из-за тварей, а из-за тумана, который окутывает всё вокруг. В его гуще появляется странное человекоподобное существо. Ты это поймёшь сразу, как только туман начнёт сгущаться: звуки качающихся рядом деревьев будут наводить ужас и страх.

Мне один скиталец рассказывал. Пришёл как-то в бар, весь бледный, руки трясутся. Я ему водки налил, он выпил, посидел молча, а потом говорит:

— Бармен, ты в Рыжий лес ходил когда-нибудь?

— Бывал, — говорю. — По краю, правда, далеко не совался. А что?

— А то, — говорит, — что я там ночевал. И теперь у меня метка.

Скитальца того звали Горелый. Опытный мужик был, не из новичков. Собралась их группа в Рыжий лес — диковин поискать, да заодно проверить, не завелась ли там крупная тварь. Зашли они под вечер, прошли немного, а тут туман как попрёт со всех сторон. Густой, липкий, света фонарей не берёт.

— Назад, — говорит старший. — Быстро.

Да только куда там. Туман их окружил, и деревья будто живые стали — ветками машут, стволы скрипят. И в этом шуме Горелый разглядел фигуру. Человек, вроде, только неестественно высокий, руки до земли, и идёт не спеша, а вроде как плывёт.

— Смотрите! — крикнул он.

Все обернулись. А фигура та уже ближе, и голоса в головах зазвучали. Кто-то мать вспомнил, кто-то жену, кто-то детей брошенных. Старший группы вдруг на колени упал, завыл. Ещё двое стали в разные стороны разбегаться, но туман их тут же проглотил. А Горелый, говорит, успел сообразить: это не взаправду, это оно, сущность, страхами кормится. Он зубы сжал, зажмурился и начал считать про себя, отгоняя наваждение.

— Раз, два, три... — считал, а голоса в голове орали: «Ты виноват!», «Ты их бросил!», «Тебе здесь и место!».

Он не поддался. Досчитал до ста, открыл глаза. Туман поредел, а существо стояло прямо перед ним — бледное, с чёрными провалами глаз, и улыбка до ушей. И тут Горелый почувствовал, как что-то жжёт лоб. Словно раскалённую проволоку приложили. Он вскрикнул, схватился за голову, а когда убрал руку — на ладони кровь.

Существо медленно отступило и растворилось в тумане. А Горелый остался один. К утру он вышел из леса, побрёл к барам. Старшего и остальных так и не нашли. Говорят, что они теми самыми деревьями в Рыжем лесу и стали — стоят теперь, ветками шелестят, а в ветре слышен их шёпот.

Горелый мне тогда шапку задрал, показал лоб. И правда — метка, как семечко, тёмная, будто выжженная.

— Теперь, — говорит, — я спокойно в Рыжий лес хожу. Существо меня узнаёт, не трогает. Но всё равно страшно. Потому что помню, как те двое орали, когда их туман забрал.

Вот такая история, скитальцы. Говорят, есть небольшой шанс выжить после встречи со стражем леса. Нужно успеть побороть страхи, что таятся в тебе. Тогда страж лишь оставит метку, и впредь ты сможешь спокойно посещать Рыжий лес. Но если дрогнешь — станешь частью его. И будешь стоять там с ветвями вместо рук, слушать, как другие попадают в ту же ловушку.

А Горелый, кстати, потом в Контуре сгинул. Говорят, в другую ходку пошёл и не вернулся. Может, метка та не защита была, а примета. Кто ж знает.

Так что если соберёшься в Рыжий лес — помни: не бойся. Бояться там — значит остаться.

Корабль-призрак

Контур — удивительное место, скажу я вам. Здесь можно найти что угодно и стать кем угодно. Вот, например, слыхали о корабле-призраке? Нет? Ну тогда слушайте.

Сам корабль, по правде сказать, не призрак. Он на мель сел и стоит по сей день в Контуре со времён ещё первой волны. Ржавый, чёрный, накренился набок — издалека кажется, будто огромный зверь лёг умирать. Я от одного военного краем уха слыхал, что грузовой корабль тот перевозил оружие разное, да военное обмундирование. Капитан был падок на деньги — можно сказать, второй торгаш. Если где выгода есть, он по любому туда свой нос сунет.

И вот, значит, возил он оружие это, да понимал: если военным немного на лапу дать, они закроют глаза, что груза чутка меньше пришло. Так капитан и продавал налево добро, что себе загребал. Припрятал он часть товара в тайнике, в лесу недалеко от причала, координаты в записную книжку занёс — на всякий случай. А книжку ту в сейфе запер, в капитанской каюте.

И как раз когда первая волна случилась, судно это везло очередную партию. Забрал капитан свой процент, вернулся на корабль, и тут — волна. Радиация повсюду. Говорят, он успел добежать до своей каюты, сейф захлопнуть, да только не спасло его. Погиб он вместе со всем экипажем. Так и остались они там, где их смерть настигла.

А сейф с книжкой так и стоит в каюте по сей день. Кодовый замок, стальной, толстый — не взломать, не вскрыть. Много скитальцев ходило неподалёку, поглядывало. И некоторые говорят: ближе к закату с корабля голоса слышатся. Словно там кто-то есть. Смотрят в бинокль — а людей не видать. Может, мозголом там бродит, а может, уроды. Никто особо не хотел проверять.

Но один отчаянный нашёлся. Звали его Шкипер — бывший моряк, в Контуре оказался по пьяни, да так и остался. Услышал он про корабль, загорелся: «Да плёвое дело, достать координаты и книжку эту». Собрал он группу — троих отчаянных, кто на диковины позарился, — и отправился к кораблю, переодевшись в старую потрёпанную военную форму.

Пришли они к закату. Тишина стоит, только ветер в ржавых переборках воет. Поднялись на палубу, а там — пусто. Вроде никого. Шкипер говорит:

— Не дрейфьте, главное — капитана не злить, если слухи правдивы. Я знаю, как с такими разговаривать.

Пошли они внутрь. Фонариками светят, а свет в темноте тонет, будто кто-то его высасывает. Слышат — шаги. Свои? Нет, чужие. Вжик-вжик, металл о металл. А из темноты фигуры выступают. Люди, вроде, а лица — серые, глаза пустые, в форме старой, прожжённой. Идут, делают что-то, словно и не замечают живых. Один из группы, по прозвищу Кнопка, не выдержал, вскрикнул. Фигуры разом остановились и повернулись на звук. Пустые глаза уставились на них, и все разом двинулись к ним.

Шкипер шепчет: «Спокойно, спокойно, я сейчас». Вышел вперёд, кашлянул: