Kitabı oxu: «Верность»

Серия «Золотая коллекция Рейнбоу Рауэлл»

Rainbow Rowell

ATTACHMENTS

Дизайн обложки –Анастасии Чаругиной

Copyright © 2025 by Rainbow Rowell

© К. Попова, перевод на русский язык

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Глава 1

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Ср., 18.08.1999, 9:06

Тема: Ну и где ты?

Ты что, умрешь, если появишься здесь до полудня? Моя жизнь катится под откос, а ты… насколько я тебя знаю, ты только что проснулась. Вероятно, ешь овсянку и смотришь «Шоу Салли Джесси Рафаэль»¹. Когда придешь, сразу же напиши мне.

Даже не вздумай читать комиксы.

<<Бет – Дженнифер>> Хорошо, готова сначала выслушать тебя, а потом взяться за комиксы, но давай быстрее. Мы с Дереком постоянно спорим о том, где конкретно в Канаде происходит действие «К лучшему или к худшему»², возможно, сегодня я докажу, что права.

<<Дженнифер – Бет>> Думаю, я беременна.

<<Бет – Дженнифер>> Что? Почему ты считаешь, что беременна?

<<Дженнифер – Бет>> В прошлую субботу я выпила три коктейля.

<<Бет – Дженнифер>> Вероятно, нам стоит поговорить о пестиках и тычинках. Потому что все происходит немного по-другому.

<<Дженнифер – Бет>> Всякий раз, когда я слишком много пью, мне начинает казаться, будто я забеременела. Думаю, причина в том, что я редко употребляю алкоголь, а значит, в тот единственный раз, когда решу расслабиться, забеременею. Три часа беспечности, и теперь мне предстоит провести остаток жизни в борьбе с фетальным алкогольным синдромом плода³.

<<Бет – Дженнифер>> Не думаю, что он называется именно так.

<<Дженнифер – Бет>> Ребенку достанутся маленькие, широко посаженные глаза, а все в супермаркете будут смотреть на меня и шептать: «Посмотрите на эту ужасную пьяницу. Она не смогла прожить без “Зимы”⁴ жалкие девять месяцев. Какая трагедия».

<<Бет – Дженнифер>> Ты пьешь «Зиму»?

<<Дженнифер – Бет>> Да, отлично освежает.

<<Бет – Дженнифер>> Ты не беременна.

<<Дженнифер – Бет>> Нет, беременна.

Обычно за два дня до месячных у меня на лице появляются воспаления, а еще тянет низ живота. Но моя кожа чиста, как попка младенца. А вместо спазмов и боли я чувствую нечто необычное в области матки. Словно чье-то присутствие.

<<Бет – Дженнифер>> Предлагаю позвонить в медцентр и сказать, что ты ощущаешь что-то в области матки.

<<Дженнифер – Бет>> Учти, я не впервые боюсь беременности. Признаю, мысли об этом практически являются частью моего предменструального синдрома, но говорю тебе, сейчас совсем другое дело. Я чувствую себя иначе. Как будто тело говорит: «Началось».

А еще не могу перестать волноваться о том, что будет дальше. Сначала тошнота. Затем я потолстею. А после умру от аневризмы в родильной палате.

<<Бет – Дженнифер>> ИЛИ… а потом ты рожаешь прекрасное дитя. (Видишь, как ты обманом заставила меня подыграть тебе с этой выдумкой по поводу беременности?)

<<Дженнифер – Бет>> ИЛИ… а потом я рожаю прекрасного ребенка, которого буду крайне редко видеть. Почти все время он находится в детском саду, где за ним приглядывает рабыня с мизерной зарплатой, которую он считает матерью. Вечером, после того как ребенок засыпает, мы с Митчем стараемся ужинать вместе, но оба очень устаем.

Я начинаю дремать в тот момент, когда он рассказывает мне, как прошел день, но Митч чувствует облегчение: ведь ему все равно не до разговоров. В полной тишине он ест бургер «Неряшливый Джо»⁵ и думает о новой стройной учительнице старших классов, которая преподает социологию. Она носит черные туфли-лодочки, колготки телесного цвета и юбки из вискозы, скользящие по бедрам всякий раз, когда она садится.

<<Бет – Дженнифер>> Что думает Митч? (О новых ощущениях в твоей матке. Не о новой учительнице социологии.)

<<Дженнифер – Бет>> Считает, что я должна сделать тест на беременность.

<<Бет – Дженнифер>> Хороший парень. Возможно, такому разумному парню, как Митч, было бы лучше с этой учительницей социологии. (Она бы никогда не приготовила на ужин «Неряшливый Джо».) Но думаю, он застрял с тобой, особенно теперь, когда на подходе особенный ребенок.

Глава 2

– Линкольн, ты ужасно выглядишь.

– Спасибо, мам. – Приходилось верить ей на слово. Сегодня он не смотрелся в зеркало, как и вчера. Линкольн потер глаза и провел пальцами по волосам, пытаясь пригладить их… или, может, просто привести в порядок. Возможно, ему стоило расчесаться вчера ночью, когда он вышел из душа.

– Серьезно, взгляни на себя. И посмотри на часы. Уже полдень. Ты только что проснулся?

– Мам, моя смена заканчивается в час ночи.

Мать нахмурилась и вручила ему ложку, как будто сейчас для Линкольна не было ничего важнее.

– Держи, – сказала она, – помешай бобы. – Затем включила миксер и продолжила, перекрикивая шум: – Я все еще не понимаю, чем ты там занимаешься! И разве это нельзя делать при дневном свете? Нет, милый, неправильно, ты поглаживаешь их. Надо перемешивать по-настоящему.

Линкольн принялся за дело еще усерднее. На кухне пахло ветчиной, луком и еще чем-то сладким. Из-за этого аромата у него заурчало в животе.

– Я же тебе говорил, – громче ответил Линкольн, стараясь, чтобы мама услышала его, – кто-то должен присутствовать в офисе! На случай, если возникнут проблемы с компьютером, и… я не знаю…

– Чего ты не знаешь? – Мама выключила миксер и посмотрела на сына.

– Ну… они считают, если я буду работать по ночам, то не смогу сблизиться с кем-то.

– Что?

– Если бы я познакомился с кем-то поближе, – сказал он, – я мог бы…

– Говори и мешай.

– Если бы я узнал кого-то получше, – проговорил Линкольн, продолжая орудовать ложкой, – не смог бы оставаться беспристрастным и следить за соблюдением правил.

– Мне очень не нравится, что ты читаешь чужие письма. Особенно ночью, в пустом здании. Никто не должен заниматься подобным. – Мама окунула палец в густую жидкость и облизала, а потом протянула миску Линкольну. – Вот, попробуй… Что это за мир, если в нем есть такая профессия?

Линкольн провел пальцем по краю емкости и поднес его к губам. Глазурь.

– Чувствуешь вкус кленового сиропа?

Линкольн кивнул.

– На самом деле здание не пустое, – ответил он. – В редакции работают люди.

– Ты разговаривал с ними?

– Нет. Но я читал их электронные письма.

– Так быть не должно. Как люди могут самовыражаться в подобном месте? Понимая, что кто-то следит за их мыслями.

– Я не слежу за их мыслями, а просматриваю компьютеры, которые принадлежат компании. И все в курсе происходящего… – Бесполезно пытаться объяснить это маме. Она даже никогда не видела электронное письмо.

– Дай мне ложку, – вздохнула она, – ты испортишь всю партию.

Линкольн подчинился и сел за кухонный стол, поближе к тарелке с дымящимся кукурузным хлебом.

– Однажды у нас был почтальон, – начала мама, – помнишь? Который читал наши открытки? И всегда комментировал. «Вижу, твой друг хорошо проводит время в Южной Каролине». Или: «А вот я никогда не бывал у горы Рашмор»⁶. Должно быть, все почтальоны читают открытки. Да и другие работники почты. У них низкооплачиваемая работа. Но этот почти гордился тем, что делал… практически злорадствовал. Думаю, он сказал соседям, что я подписалась на «Мисс»⁷.

– В моем случае дело обстоит иначе, – возразил Линкольн, снова потирая глаза. – Я читаю лишь для того, чтобы понять, не нарушают ли сотрудники правила. Я не рыскаю в их дневниках: ничего похожего.

Но мама не слушала.

– Ты же давно не ел? Кажешься голодным. Если хочешь знать правду, ты выглядишь уставшим… вон, милый, подай мне тарелку.

Линкольн встал и протянул ей тарелку, но мать схватила его за запястье.

– Линкольн… что у тебя с руками?

– А что такое?

– Посмотри на пальцы, они серые.

– Это чернила.

– Что?

– Чернила.

Когда во время учебы в старших классах Линкольн работал в «Макдоналдсе», там всюду было растительное масло. Приходя вечером домой, он чувствовал себя так, будто искупался в нем. Масло попадало на кожу, волосы, а на следующий день испарялось вместе с потом, пропитывая школьную одежду.

В «Курьере» вместо масла были чернила. Несмотря на уборку, все поверхности покрывала серая пленка. Включая текстурированные стены и акустические панели на потолке, которые тоже окрасились в этот цвет.

Суть в том, что ночные редакторы работали с газетами, вышедшими сразу из-под пресса. Сотрудники оставляли отпечатки пальцев на клавиатурах, столах и напоминали Линкольну кротов. Серьезные люди в очках с толстыми стеклами и серой кожей. «Наверное, все дело в освещении», – думал он. Может, он и не узнал бы их при свете дня. Когда мир наполняют другие краски.

Естественно, и они бы его не признали. Большую часть рабочего времени Линкольн проводил в ИТ-отделе внизу, где примерно пять лет назад располагалась фотолаборатория с двумя дюжинами флуоресцентных ламп.

Постоянное пребывание среди горящих ламп и серверов обеспечивало непрекращающуюся головную боль.

Линкольну нравилось, когда его вызывали в редакцию, чтобы перезагрузить компьютер или разобраться с принтером. Отдел новостей располагался в просторном, открытом помещении с длинной стеной, состоящей сплошь из окон. Здесь всегда кто-то находился. Работающие вечерами редакторы, как и он, задерживались допоздна. Они обычно сидели в одном конце комнаты, прямо под телевизорами, выстроенными в ряд. Две женщины всегда держались вместе, недалеко от принтера, обе молодые и привлекательные.

(«Да, – решил Линкольн, – можно одновременно и быть хорошенькой, и походить на крота».) Ему стало интересно, когда же ходят на свидания те, кто работает по ночам? Вероятно, днем?

Глава 3

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Пт., 20.08.1999, 10:38

Тема: Мне неприятно спрашивать, но…

Мы перестали притворяться, что ты беременна?

<<Дженнифер – Бет>> Не раньше, чем через сорок недель. Возможно, уже тридцать восемь…

<<Бет – Дженнифер>> Значит, мы не можем обсуждать что-то другое?

<<Дженнифер – Бет>> Нет, мы должны разговаривать о других вещах. Я стараюсь не зацикливаться.

<<Бет – Дженнифер>> Отличный план.

Хорошо. Итак, прошлой ночью мне позвонила младшая сестра. Она выходит замуж.

<<Дженнифер – Бет>> И что, ее муж не возражает?

<<Бет – Дженнифер>> Моя другая младшая сестра. Кайли. Ты познакомилась с ее парнем… женихом, Брайаном, в доме моих родителей на День поминовения⁸. Помнишь? Мы смеялись над его татуировкой литературного братства «Сигма Чи» на лодыжке…

<<Дженнифер – Бет>> Точно, Брайан. Я помню. Он нам нравится, верно?

<<Бет – Дженнифер>> Очень. Он великолепен. Я бы не отказалась, если бы моя будущая дочь встретила такого парня на вечеринке, где «Маргариту»⁹ смешивают прямо у людей во рту.

<<Дженнифер – Бет>> Это шутка про фетальный алкогольный синдром плода?

В том, что свадьба состоится, виноваты твои родители. Они назвали твою сестру Кайли. Она с самого рождения была обречена выйти замуж за дерзкого симпатичного будущего врача.

<<Бет – Дженнифер>> Будущего юриста. Но Кайли думает, что в конечном итоге он возглавит компанию отца, которая занимается поставками сантехники.

<<Дженнифер – Бет>> Могло быть и хуже.

<<Бет – Дженнифер>> Вряд ли могло быть лучше.

<<Дженнифер – Бет>> Ох. Мне жаль. Я только сейчас поняла, что это плохая новость. Что сказал Крис?

<<Бет – Дженнифер>> Что и всегда. Мол, Брайан – всего лишь марионетка. А Кайли слишком часто слушает Дэйва Мэтьюса¹⁰. Кроме того, он заявил: «Сегодня вечером у меня репетиция, поэтому не жди, эй, дай мне, пожалуйста, альбом тех ребят “Зиг Загз”¹¹, ты участвуешь в свадебной церемонии? Круто, по крайней мере, я увижу тебя в одном из платьев, как у Скарлетт О’Хара. Иди-ка сюда, сексуальная подружка невесты. Ты послушала пленку, которую я оставил тебе? Дэнни говорит, я заглушаю его бас-гитару, но, господи, я ведь делаю ему одолжение».

А потом он сделал мне предложение. В вымышленном мире.

В реальном мире Крис никогда не сделает предложение. И я не могу решить, то ли считать его придурком, то ли идиотка здесь я, раз так сильно этого хочу. И я не могу обсудить с ним тему брака, потому что он скажет, что планирует жениться. В скором времени. Когда встанет на ноги, а группа станет популярной. И он не желает быть для меня обузой, не хочет, чтобы я его содержала…

Прошу, не напоминай, что я уже содержу его, потому что это лишь отчасти правда.

<<Дженнифер – Бет>> Отчасти? Ты платишь его долю аренды.

<<Бет – Дженнифер>> Да, я плачу за квартиру. Даже если бы я жила одна, мне в любом случае пришлось бы оплачивать аренду… А еще счета за газ, кабельное и все остальное. Если бы он съехал, я бы не сэкономила ни цента.

Кроме того, я не против оплачивать большинство счетов сейчас и не буду возражать продолжать после того, как мы поженимся.

(Папа всегда оплачивал мамины счета, и никто не называет ее тунеядкой.)

Проблема не в том, кто оплачивает счета, а в том, что пора бы вести себя как взрослый. В мире Криса для парня вполне приемлемо жить с девушкой, пока он работает над музыкальными демо. Но не слишком круто гнаться за мечтой играть на гитаре, пока твоя жена вкалывает на настоящей работе.

Если у тебя есть жена, значит, ты взрослый. Но Крис не хочет им быть.

А может, как раз я не хочу, чтобы он повзрослел.

<<Дженнифер – Бет>> И в какой роли ты его видишь?

<<Бет – Дженнифер>> Большую часть времени? Думаю, мне нужен длинноволосый музыкант. Парень, который привык будить меня в два часа ночи, чтобы прочитать стихотворение, которое только что написал у меня на животе. Я хочу мальчика со сверкающими глазами.

<<Дженнифер – Бет>> Если бы Крис нашел настоящую работу, вряд ли смог бы писать стихотворения на твоем животе в два часа ночи.

<<Бет – Дженнифер>> Точно.

<<Дженнифер – Бет>> И ты считаешь, что все в порядке?

<<Бет – Дженнифер>> Нет. Я буду примерять очередное платье подружки невесты. Без бретелей, Кайли уже выбрала. И еще буду долго хандрить. Но думаю, мне грех жаловаться, верно? Я хочу Криса.

А он хочет подождать. И даже в этом случае он все еще нужен мне. Поэтому я не стану ныть.

<<Дженнифер – Бет>> Конечно, ты можешь поныть. Куда без этого. Но есть и хорошая новость: ты не беременна.

<<Бет – Дженнифер>> Ты тоже. Сделай тест.

Глава 4

Просто для протокола – его собственного, который он вел мысленно, – Линкольн никогда бы не стремился получить эту должность, если бы в объявлении было написано: «Требуется человек, который согласен читать чужие электронные письма. Вечерняя смена».

В объявлении «Курьера» говорилось: «Вакансия сотрудника службы интернет-безопасности на полный рабочий день. Зарплата от сорока тысяч. Медицинская страховка со стоматологией».

Сотрудник службы интернет-безопасности. Линкольн представлял, как он настраивает брандмауэры, тем самым защищая газету от опасных хакеров, а не рассылает уведомление каждый раз, когда кто-то из бухгалтерии отправляет непристойную шутку коллеге за перегородкой.

Вероятно, «Курьер» был последней газетой в Америке, предоставившей своим журналистам доступ в интернет только сейчас. По крайней мере, так считал Грег – босс Линкольна и Глава ИТ-отдела.

Грег до сих пор вспоминал, как репортеры пользовались электрическими пишущими машинками.

– Я не забыл те времена, – говаривал он, – ведь они были не слишком давно, в девяносто втором. Мы перешли на компьютеры, потому что больше не смогли заказывать ленту, серьезно.

Грег сказал, что вся эта история случилась вопреки воле руководства. По мнению издателя, предоставив сотрудникам доступ в сеть, людей могли буквально поставить перед выбором: трудиться им или же предпочесть работе просмотр порно.

Но отсутствие в офисе интернета стало попросту нелепым.

Когда в прошлом году газета запустила веб-сайт, репортеры не смогли прочитать свои истории в сети. Вдобавок все хотели отправлять в редакцию письма по электронной почте, даже третьеклассники и ветераны Второй мировой войны.

К тому моменту, когда Линкольн начал работать в «Курьере», эксперимент с интернетом длился уже третий месяц. Теперь для каждого служащего настроили внутреннюю электронную почту. Ключевые работники и почти все сотрудники отдела новостей имели доступ к интернету.

По мнению Грега, все шло довольно хорошо.

Но высшее руководство считало, что творился полный хаос.

Многие занимались шоппингом и сплетничали, регистрировались на онлайн-форумах и присоединялись к виртуальным футбольным лигам. Кто-то играл в азартные игры. Были и еще кое-какие «неприличные» занятия.

– Но дела обстоят неплохо, – возражал Грег. – Таким образом мы сможем избавиться от чокнутых.

По мнению начальства Грега, хуже всего в доступе к интернету являлось то, что теперь невозможно было понять, кто в офисе усердно работал, а кто проходил онлайн-тест «Какая я собака?»

И как следствие… Линкольн.

В свой самый первый вечер на работе Линкольн помог Грегу загрузить в сеть новую программу под названием «ВебШарк»¹²: она должна была отслеживать действия сотрудников в интернете и в корпоративной сети.

Каждое электронное письмо и посещенный сайт. Каждое слово.

И Линкольн должен был проверять «ВебШарк».

Какой-то человек с особо непристойными мыслями (возможно, Грег) установил фильтры для почты.

Существовал целый список красных флажков: непристойные слова, оскорбления на расовой почве, имена руководителей, такие слова, как «секретно» и «тайна».

Именно последнее слово, «тайна», в течение первого часа работы «ВебШарк» вывело из строя сеть, пометив и сохранив все входящие и исходящие письма отдела рекламы.

Программа отмечала большие вложения, подозрительно длинные тексты, слишком частые письма… Ежедневно на защищенный почтовый ящик отправлялись сотни потенциально запрещенных электронных посланий, а в обязанности Линкольна входило отслеживание каждого из них.

А значит, и чтение, чем он и занимался. Но ему эта работа не нравилась.

Линкольн не мог признаться матери, но такое занятие казалось неправильным, он как будто подслушивал. А он был не из тех людей, которым нравится подобное… Его девушка, Сэм, то есть его бывшая, всегда заглядывала в аптечки других людей.

– Средство от кашля, – сообщала она в машине по дороге домой. – И простые пластыри. А еще что-то похожее на чеснокодавилку.

Линкольну не нравилось даже пользоваться чужими ванными комнатами.

Существовала целая сложная процедура, которую он должен был соблюдать, если поймает кого-то на нарушении установленных в редакции газеты правил. Но в основном нарушения предполагали лишь письменное предупреждение, и многие провинившиеся получали обычное стандартное сообщение.

Однако первая серия предупреждений помогла настолько хорошо, что Линкольну едва ли удавалось найти, чем заняться. Программа «ВебШарк» по-прежнему продолжала помечать письма, примерно по несколько десятков в день, но почти каждый раз тревога оказывалась ложной. Похоже, это не особо заботило Грега.

– Не волнуйся, – заявил он Линкольну в первый день, когда «ВебШарк» не выявила ни одного настоящего нарушителя. – Тебя не уволят. Людям наверху нравится то, что ты делаешь.

– Я ничего не делаю, – ответил Линкольн.

– Конечно, делаешь. Ты тот парень, который читает чужую электронную почту. Они боятся тебя.

– Кто боится? Кто эти «они»?

– Все. Ты что, шутишь, все здесь только и болтают о тебе.

– Они боятся не меня, а того, что их поймают.

– Что их поймаешь ты. Одного лишь знания, что ты по ночам копаешься в папках «Отправленные», достаточно, чтобы заставить работников исполнять правила.

– Но я не копаюсь в почте сотрудников.

– А мог бы, – заметил Грег.

– Мог бы?

Грег вернулся к своему прежнему занятию, подозрительно похожему на взлом ноутбука.

– Послушай, Линкольн, я уже говорил тебе. Кто-то все равно должен присутствовать в офисе ночью. Ответить на звонок и сказать: «Техподдержка». Я в курсе, что ты сидишь без дела и у тебя мало работы. Мне без разницы. Разгадывай кроссворды. Выучи какой-нибудь язык. У нас была девушка, которая вязала крючком…

Линкольн не вязал крючком, но он читал. Он приносил комиксы, журналы и книги. А иногда, если было не поздно и он чувствовал себя одиноким, звонил сестре.

Но в основном просто лазил по сети.

Глава 5

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Ср., 25.08.1999, 10:33

Тема: Просто тест. На случай реальной чрезвычайной ситуации…

Они пришли. Возвращайся к своим привычным делам.

<<Бет – Дженнифер>> Они?

<<Дженнифер – Бет>> Ну, в общем… подтверждение того, что ты не беременна.

<<Бет – Дженнифер>> Подтверждение? Ты имеешь в виду месячные? В твоем календаре красные дни? Сейчас… как раз то самое время? Почему ты говоришь так, словно снимаешься в рекламе женских прокладок?

<<Дженнифер – Бет>> Я пытаюсь проявлять осторожность. Не хочу, чтобы сработал один из тревожных сигналов, и какой-нибудь цепной пес компании пришел в бешенство лишь из-за того, что я написала электронное письмо на эту тему.

<<Бет – Дженнифер>> Даже представить не могу, чтобы какое-либо из слов-индикаторов опасности имело отношение к менструации.

<<Дженнифер – Бет>> Значит, тебя ничего не беспокоит?

<<Бет – Дженнифер>> Твои месячные?

<<Дженнифер – Бет>> Нет, я насчет письма, которое мы получили. Где нас предупреждали не писать электронные письма на личные темы. В нем еще говорилось, что нас могут уволить за нецелевое использование компьютеров.

<<Бет – Дженнифер>> Дергаюсь ли я из-за того, что плохие парни из «Трона» читают нашу электронную почту? Э-э-э… нет. Проверка безопасности и прочая ерунда направлены не на таких, как мы. Они пытаются поймать извращенцев. Любителей смотреть порно онлайн, игроков в блэкджек, корпоративных шпионов…

<<Дженнифер – Бет>> Наверняка такие слова в списке опасных. Извращенцы. Порно. Шпионы. Держу пари, само слово «индикатор опасности» тоже.

<<Бет – Дженнифер>> Мне плевать, что они читают нашу почту. Давай, «Трон»! Попробуй. Попытайся отнять у меня свободу самовыражения. Я журналист. Борец за свободу слова. Я руководствуюсь Первой поправкой¹³. И устроилась на эту работу не ради низкой зарплаты и плохой медицинской страховки. Я здесь ради правды, радости и открытия закрытых дверей!

<<Дженнифер – Бет>> Борец за свободу слова, понимаю. За что борешься? За право дать «Билли Мэдисону»¹⁴ пять звезд?

<<Бет – Дженнифер>> Эй, я не всегда была капризным кинокритиком. Не забывай, что я два года освещала жизнь в Норт-Хейвенбруке. Два года на передовой. Я залила чернилами целый пригород и надрала Бобу Вудворду задницу.

К тому же если бы могла, я бы поставила «Билли Мэдисону» шесть звезд. Ты знаешь, как я отношусь к Адаму Сэндлеру – и что я даю бонусные звезды за песни «Стикс»¹⁵. (Две звезды, если это «Отступник»¹⁶.)

<<Дженнифер – Бет>> Ладно. Сдаюсь. Будь про́клята политика компании в отношении интернета. Прошлой ночью у меня начались месячные.

<<Бет – Дженнифер>> Произнеси это громко, с гордостью. Мои поздравления.

<<Дженнифер – Бет>> Но вот в чем дело…

<<Бет – Дженнифер>> В чем?

<<Дженнифер – Бет>> Когда они начались, я не почувствовала привычного облегчения и тоски по «Зиме».

В смысле я ощутила облегчение – ведь, не считая употребления алкогольных коктейлей, не думаю, что за последние шесть месяцев ела что-то с фолиевой кислотой, возможно, я даже предпочитаю продукты, которые высасывают кислоту из организма, так что я определенно выдохнула с облегчением – но с не восторгом.

Я спустилась к Митчу, чтобы сообщить ему новость. Он работал над диаграммами – как правило, в таких случаях я не прерываю его, но у меня была весомая причина.

«Просто чтобы ты знал, – начала я, – у меня месячные».

Он отложил карандаш и выдал:

«Оу».

(Просто «Оу».)

Когда я поинтересовалась, почему он так отреагировал, Митч ответил, что думал: возможно, на этот раз я действительно забеременела… что было бы здорово.

«Ты же понимаешь, я хочу детей», – добавил он.

«Верно, – ответила я. – Когда-нибудь».

«Когда-нибудь в ближайшее время», – продолжил он. «Со временем, в один прекрасный день. Когда мы будем готовы».

Митч вернулся к своим графикам. Он не злился, не сходил с ума. Но казался грустным, что гораздо, гораздо хуже.

Поэтому я переспросила:

«Когда мы будем готовы, точно?»

И он ответил…

«Я готов хоть сейчас, Дженни, как и был готов в прошлом году, но, похоже, что ты, возможно, никогда не будешь готова. Ты даже не хочешь готовиться. Ведешь себя так, будто беременность – болезнь, которую можно подхватить в общественных туалетах».

<<Бет – Дженнифер>> А что ответила ты?

<<Дженнифер – Бет>> А что я могла сказать? Я-то не готова. И не исключено, вводила его в заблуждение каждый раз, когда использовала выражения «когда-нибудь» и «в конце концов». Не вижу себя в роли матери…

Но я также не представляла, что могу выйти замуж, пока не встретила Митча.

Я всегда думала, что меня увлечет идея завести ребенка, я заражусь желанием от Митча и однажды утром проснусь с мыслью: «В таком чудесном мире можно родить ребенка».

Что, если этого никогда не случится?

Вдруг он решит прекратить ждать и найдет совершенно нормальную женщину, которая – вдобавок к тому, что от природы худая и никогда не прибегала к рецептурным антидепрессантам – захочет как можно скорее забеременеть от него?

<<Бет – Дженнифер>> Как Барби с постоянной овуляцией.

<<Дженнифер – Бет>> Да.

<<Бет – Дженнифер>> Как вымышленная новая учительница социологии.

<<Дженнифер – Бет>> Да!

<<Бет – Дженнифер>> Такого не будет.

<<Дженнифер – Бет>> Почему?

<<Бет – Дженнифер>> По той же причине, по которой Митч летом пытается выращивать гигантские тыквы – хотя ваш двор слишком мал, кишит жуками и там недостаточно солнца. Митч не ищет легких путей. Он намерен потрудиться, чтобы получить то, о чем действительно мечтает.

<<Дженнифер – Бет>> Значит, он дурак. Причем дурак, чьи семена никому не нужны.

<<Бет – Дженнифер>> Дело в другом. Суть в том, что он дурак, который не откажется от тебя.

<<Дженнифер – Бет>> Не уверена, что ты права, но вроде бы теперь мне лучше. Стало быть, хорошая работа.

<<Бет – Дженнифер>> Всегда пожалуйста.

(Ты знаешь, что я имею в виду: в любое время после 10:30 или около того, да?)

<<Дженнифер – Бет>> Ага.

Глава 6

Согласно списку сотрудников компании, Дженнифер Скрибнер-Снайдер была выпускающим редактором.

А вот Бет Фримонт Линкольн знал. Во всяком случае, знал о ней. Он читал ее рецензии фильмов.

Бет была забавной, и обычно Линкольн с ней соглашался. Из-за нее он ходил смотреть «Темный город», «Не будите спящую собаку» и «Бэйба»¹⁷.

К тому времени, когда Линкольн сообразил, что не отправил предупреждение Бет Фримонт и Дженнифер Скрибнер-Снайдер – после бог знает скольких нарушений, трех… полдюжины? – он не мог вспомнить, почему так поступил. Может, как раз потому, что он не всегда понимал, какое правило нарушают девушки. Наверное, причина в том, что они казались совершенно безобидными. И милыми.

И он не мог послать им предупреждение, не сегодня. Не сейчас, когда они на самом деле переживали, что им могут прислать письмо. Странно, правда? Знать, что кто-то прочитал сообщения, в которых вы обсуждали, читает ли кто-то личную электронную переписку. Тут и страдающий паранойей человек мог бы задуматься, а вдруг все остальное, о чем он беспокоился, тоже правда?

И тогда он бы предположил: «А что, если они хотят поймать меня?»

Линкольн не хотел быть плохим парнем из «Трона».

И еще… Кроме того, ему вроде как нравились Бет и Дженнифер, насколько он мог судить по содержанию их писем, вернее, только части посланий.

Он еще раз перечитал сообщения. Слово «задница» совершенно точно было в списке запрещенных. Как и «блэкджек». И «порно». Линкольн не был уверен насчет «извращенцев» или «менструации».

Поэтому уничтожил файлы и отправился домой.

* * *

– Не надо собирать мне обед, – сказал Линкольн матери, даже несмотря на то, что ему нравилось, когда она готовила для него. Вернувшись домой, он практически отказался от фастфуда.

На кухне всегда была еда: что-то пеклось, жарилось, тушилось или остывало на тарелке. Мама вечно пихала ему контейнеры, когда он уходил на работу.

– Я не занимаюсь твоим обедом, – заметила она. – Я собираю тебе ужин.

– Но ты не обязана, – возразил Линкольн. Он ничего не имел против того, чтобы жить с матерью, но ведь даже в этом случае важно соблюдать границы. И позволять ей всякий раз готовить – для него это уж слишком.

Мама начала планировать свои дни так, чтобы иметь возможность покормить Линкольна.

– Верно, я не обязана, – подтвердила она, протягивая сыну пакет с продуктами: внутри звякнула тяжелая стеклянная форма для выпечки.

– Что ты приготовила? – спросил Линкольн.

В воздухе витал запах корицы.

– Курицу тандури¹⁸. Наверное. В смысле у меня нет тандури или тандыра, одной из тех печей, и у меня не оказалось достаточного количества йогурта – как думаешь, они используют йогурт? Я взяла сметану. И паприку. Возможно, получился куриный паприкаш… Я понимаю, что не обязана готовить тебе ужин, но мне хочется. Я чувствую себя лучше, когда ты ешь – когда ты ешь настоящую еду, а не то, что продают в упаковке. Я очень беспокоюсь. Ты не спишь и никогда не бываешь на солнце…

– Я сплю, мам.

– Днем. А люди должны просыпаться с солнцем, вбирать витамин Д и отдыхать ночью, в темноте. Когда ты был ребенком, я даже не разрешала тебе спать с ночником, помнишь? Свет мешает выработке мелатонина.

– Хорошо, – ответил Линкольн. Он не мог припомнить, когда выигрывал в споре с мамой.

– Линкольн, что еще за «хорошо»?

– Это значит «ладно», типа, я тебя слышу.

– Ах вот как. Тогда не говори ерунду. Возьми курицу, Линкольн. И съешь ее.

– Так и сделаю. – Линкольн прижал пакет к груди и улыбнулся. Он пытался выглядеть как человек, о котором не стоит беспокоиться. – Конечно, мам, – добавил он. – Спасибо.

* * *

Когда Линкольн вошел в ИТ-отдел, Грег уже ждал его. Из-за серверов в помещении всегда было на несколько градусов холоднее, что создавало освежающую прохладу. Хотя воздух все равно ощущался липким.

– Привет, республиканец, – сказал Грег, – я тут поразмыслил над тем, что ты недавно говорил, мол, у тебя мало работы, и кое-что придумал.

– Отлично, – искренне обрадовался Линкольн.

– Ты можешь начать архивировать и сжимать все файлы пользователей за последние шесть месяцев, – предложил Грег, явно считая идею вдохновляющей.

А вот Линкольн считал иначе.

– Зачем мне заниматься файлами? – спросил он. – Пустая трата времени.

– По-моему, ты искал какое-нибудь занятие.

– Ну, я… Вообще-то я ничего не искал. Мне просто казалось неправильным получать деньги ни за что.

– А теперь дело обстоит иначе, – настаивал Грег. – Я разыскал для тебя занятие.

– Да, но архивация и сжатие файлов… на это могут уйти годы. И задача не такая уж необходимая.

Грег надел ветровку и собрал стопку папок. Он уходил пораньше, чтобы отвести ребенка к ортодонту.

– А тебе трудно угодить, да, Линкольн? Вот почему у тебя нет женщины.

«Откуда он знает, что у меня нет подружки?» – недоумевал Линкольн.

Остаток ночи он архивировал и сжимал файлы назло Грегу. (Хотя босс даже не заметил бы, что работа сделана, не говоря уже о том, что здесь явно замешана злость.)

Линкольн сидел за компьютером и думал об увольнении. Если бы в ИТ-отделе был кто-нибудь, кто принял бы его заявление, он мог бы уйти прямо сейчас.

Было почти десять, когда он вспомнил о курице тандури, которую приготовила мать.

Крышка контейнера, лежавшего под столом Линкольна, случайно открылась, и на ковре красовалась лужица ярко-оранжевого соуса. Если бы Кристи, девушка, которая трудилась в ИТ-отделе на месте Линкольна днем, увидела такое, она бы жутко разозлилась.

Кристи оставила Линкольну записку с просьбой прекратить есть на рабочем месте. Девушка утверждала, что вся клавиатура покрыта крошками.

Линкольн отнес курицу в комнату отдыха на втором этаже. Почти никто не пользовался помещением по ночам – редакторы ели за своими столами, – но тут все равно было оживленнее, чем в пустом ИТ-отделе.

Линкольну нравились торговые автоматы, и иногда время его перерыва совпадало с перерывом уборщиков. Но не сегодня. Комната пустовала.

В кои-то веки Линкольн обрадовался одиночеству. Он взял пластиковую вилку и, присев за столик в углу, начал есть курицу, даже не потрудившись ее разогреть.

Затем в комнату вошли два человека, мужчина и женщина. Они о чем-то спорили, но вполне мирно.

– Отдай должное нашим читателям, – сказала женщина, размахивая перед мужчиной свернутым спортивным разворотом и прислоняясь к кофемашине.

– Не могу, – ответил он, – я встречал слишком многих из них. – Мужчина был одет в поношенную белую рубашку и широкий коричневый галстук. Он выглядел так, словно не переодевался и как следует не высыпался со времен президента Картера.

Женщина казалась гораздо моложе. У нее были выразительные глаза, широкие плечи и ниспадавшие до середины спины волосы. На нее было приятно смотреть.

Да и все они выглядели замечательно. Линкольн не мог вспомнить, когда в последний раз смотрел женщине в глаза.

Женщине, которая не была его матерью. Или сестрой Ив.

Ведь тогда отсутствует риск случайного визуального контакта. Линкольн ненавидел это чувство – в банке, в лифте, – когда случайно смотришь кому-то в глаза, и она чувствует себя обязанной показать тебе, что твое внимание ей неинтересно. Иногда они так и делали, демонстративно отводили взгляд еще до того, как он осознавал, что уставился на них.

Однажды, случайно столкнувшись взглядом с женщиной поверх бензоколонки, Линкольн извинился. А она притворилась, что не слышит, и сделала вид, будто его там нет.

– Если не найдешь девушку, – как обычно, продолжала угрожать Ив, – я начну знакомить тебя с милыми лютеранскими девчонками. Закоренелыми лютеранками. Прямо из официальной религиозной организации – из Миссурийского синода.

– Ты не станешь, – ответил Линкольн. – Если кто-нибудь из твоих церковных друзей познакомится с мамой, твоей репутации конец. Никто не захочет сидеть рядом с тобой на занятиях для взрослых по изучению Библии.

Тем временем женщина в комнате отдыха засмеялась и покачала головой.

– Ты просто упрямишься, – проговорила она, настолько поглощенная дискуссией, что наблюдение за ней казалось безопасным занятием. На ней были выцветшие джинсы и зеленый пиджак, который задрался, когда она наклонилась за кофе.

Линкольн отвел взгляд.

«Линкольн, с тобой все в порядке, – заверяла его сестра. – Ты ходил на свидания. У тебя была девушка. В тебе нет ничего такого, что изначально мешает встречаться с кем-то».

«Задумывалось как воодушевляющая речь? А я слышу лишь одно: что-то мешает встречаться с кем-то».

Линкольн ходил на свидания. Встречался с девушкой. Он видел женскую спину.

На концертах, футбольных матчах и вечеринках он стоял, положив руку на поясницу девушки, а именно Сэм, и скользил пальцами под ее свитером.

Линкольн чувствовал, что ему позволена такая интимность, когда прикасался к ней вот так, пока никто не обращал внимания.

Линкольн не избегал свиданий. Он ходил на одно три года назад. Сестре друга нужна была пара для свадьбы. Весь вечер она протанцевала с приятелем жениха, который оказался ее троюродным братом, в то время как Линкольн съел ровно тринадцать мятных конфет с крем-сыром.

Но он точно не боялся снова завязывать отношения, просто не мог вообразить подобную ситуацию. Он даже видел себя в будущем: вот, спустя год, находится где-то, в каком-то уютном месте, и его рука лежит на пояснице девушки.

Но знакомиться, сделать нечто, чтобы понравиться спутнице… для такого он не годился.

«Я не верю в эту чушь, – сердилась Ив. – Ты общался с Сэм. Заставил ее влюбиться в тебя».

Фактически дело обстояло иначе. Он даже не заметил Сэм, пока та не начала тыкать Линкольна в плечо на уроке географии в десятом классе.

– У тебя очень красивая осанка, – заметила она. – Ты в курсе, что у тебя есть родинка на затылке? Я часто смотрю на твой затылок, – продолжала Сэм. – Вероятно, если бы ты попал в аварию, я бы смогла опознать тело. Если бы твоя шея не пострадала.

Услышав это, Линкольн покраснел.

На следующий день Сэм заявила, что от него пахнет персиками. Она была громкой. И забавной.

Хотя не столько забавной, сколько громкой.

И с легкостью могла посмотреть в глаза – прямо у всех на виду – и сказать:

– Нет, правда, Линкольн, ты пахнешь персиками. – А потом рассмеяться.

Он снова покраснел, а она любила смущать Линкольна и наслаждалась тем, что у нее получалось.

Когда Сэм пригласила его на бал выпускников, Линкольн подумал, что это шутка, ведь девушка будет весь вечер дразнить его перед своими друзьями. Но все равно согласился.

А она повела себя иначе.

Когда они оставались наедине, Сэм действовала вообще по-другому. Тише – ну, немного тише, – и он мог рассказывать ей все что угодно. Даже что-то важное. Ей нравилось говорить на разные темы. Она была искренней и энергичной.

Линкольн не делал ничего, чтобы Сэм влюбилась в него. Она все сделала сама.

И он любил ее в ответ.

Когда Линкольн взглянул в сторону кофемашины, мужчина в мятой рубашке и женщина с веснушками уже исчезли.

Глава 7

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Пн., 30.08.1999, 11:04

Тема: Кто вообще способен хорошо выглядеть в платье без бретелек?

И речь не о стандартном платье без бретелек. О платье-футляре без бретелек. Как такое вообще возможно?

<<Дженнифер – Бет>> Мм… Джоан Коллинз. Линда Картер. Шанайя Твейн…¹⁹

<<Бет – Дженнифер>>

1. Ты что, смотришь только кабельное? Или хоть иногда включаешь какое-нибудь игровое шоу вроде «Проще простого»?

2. Окажись эти милые дамы рядом с подружками моей сестры, их можно было бы принять за хиппи.

Девчонкам по двадцать, а их бедра явно кричат о преимуществе юности.

Типа: «Может, я и не извергаю съеденное на ужин в братстве, зато соседка по комнате вызывает у себя тошноту, а я люблю одалживать у нее джинсы».

Пожалуй, я бы смогла надеть платье-футляр без бретелек… например, однажды в восемьдесят девятом, но тот день был давным-давно.

<<Дженнифер – Бет>> Десять лет назад.

<<Бет – Дженнифер>> Спасибо за помощь. О, и я рассказывала, что они, вероятно, выберут особую тему для свадьбы? Жених Кайли хочет что-то связанное с новым тысячелетием.

<<Дженнифер – Бет>> И что это значит?

<<Бет – Дженнифер>> Если бы я знала… Было бы хорошо надеть серебристый комбинезон.

<<Дженнифер – Бет>> Думаю, сестра разрешит тебе накинуть палантин, свитер или что-нибудь в этом роде, чтобы ты не чувствовала себя беззащитной.

<<Бет – Дженнифер>> Хорошая идея. Может, я сумею уговорить Гвен надеть что-то подобное, тогда буду не одна такая.

<<Дженнифер – Бет>> Твоя другая сестра? Гвен? Она не крошечная студентка, так что ты будешь не единственной подружкой невесты реального размера.

<<Бет – Дженнифер>> Нет, ты права. Точно. Не понимаю, почему я расстраиваюсь. Просто платье, просто свадьба. Я действительно рада за Кайли. Как и за тебя, и за любую женщину, которая счастлива в браке.

За исключением того, что не рада за себя. Я вроде как хочу, чтобы вы все исчезли. Когда Кайли продемонстрировала мне кольцо – платина, почти полтора карата, – мне очень захотелось сказать о нем что-нибудь гадкое.

Кому в принципе нужно такое большое кольцо? Я тебя спрашиваю. Именно из-за таких драгоценностей наши бабушки считали Элизабет Тейлор развратницей.

А потом я и впрямь сказала кое-что гнусное, довольно много плохих слов.

Мы были в свадебном магазине на нашей первой примерке (да, уже), и я заявила, что серовато-зеленый похож на цвет грязной воды в аквариуме. А от синтетического крепа как будто разит потом еще до того, как его надеваешь.

И когда Кайли сообщила нам о свадебной песне, конечно, они ее выбрали, и, естественно, захотели именно «Как прекрасен мир» Луи Армстронга²⁰, – я объявила, это все равно что купить рамку для фотографий и никогда не заменить прилагающийся к ней изображение модели на личное фото.

<<Дженнифер – Бет>> Ой. Ты по-прежнему участвуешь в церемонии?

<<Бет – Дженнифер>> И все еще подружка невесты.

Никто не слушал мои придирки. Кайли примеряла вуали, а остальные девчонки были слишком заняты подсчетом ребер друг друга, чтобы даже смотреть на меня.

Выходя из того свадебного салона, я чувствовала себя ничтожеством. Мне стала стыдно за ту сцену. И я злилась, что никто ничего не заметил. Мне даже хотелось поджечь что-нибудь, просто чтобы привлечь к себе внимание. И внезапно идея показалась очень заманчивой…

Поджечь. Что-то из синтетического крепа.

Я не могла спалить платье Кайли – пока нет, еще недель десять, а то и двенадцать оно будет недоступно, – но у меня целый шкаф, полный ненужных тряпок. Наряды для выпускного. Платья подружек невесты. Я уже готовилась сгрести их в охапку и выбросить в мусорный контейнер возле дома. А потом поджечь с помощью сигареты, будто я крутая девчонка из «Смертельного влечения»…²¹

Но я не смогла. Ведь я совсем не такая. Не героиня Вайноны Райдер ни в одном из фильмов с ее участием. Например, Джо из «Маленьких женщин»²² никогда бы не стала раскладывать платья на кровати и примерять одно за другим…

Включая и то с открытыми плечами, которое я надевала на свадьбу брата двенадцать лет назад. Бирюзовое (в восемьдесят седьмом это был серовато-зеленый) с пышными рукавами и персиковыми розочками на талии. Естественно, оно оказалось чересчур узким, и, конечно, оно не застегивалось – потому что мне не шестнадцать.

Вот тогда-то меня и осенило, да, мне уже не шестнадцать.

И я говорю об этом не как о чем-то само собой разумеющемся, а как в песне «Джек и Диана»²³. Типа: О да, жизнь продолжается даже после того, как ты перестал получать от нее удовольствие.

А я не тот человек, который сумел бы застегнуть молнию на старом бирюзовом платье. Тот человек думал, что надеть уродливый наряд в самый счастливый день чужой жизни – только начало: очередь, в которой нужно постоять, чтобы получить свой счастливый день.

Но нет никакой очереди. Есть только сцена в зале ожидания из «Битлджуса»²⁴. (Еще один фильм, где я не Вайнона).

Когда Крис вернулся домой, мои вещи были разбросаны по всей гостевой спальне. Я попыталась придумать нормальную причину, почему надела пыльное платье подружки невесты и расплакалась. Но от Криса несло сигаретами, и он сразу решил принять душ, поэтому мне не пришлось ничего объяснять – что было еще более печально, ведь на самом деле я хотела, чтобы меня пожалели.

<<Дженнифер – Бет>> Я жалею тебя.

<<Бет – Дженнифер>> Правда?

<<Дженнифер – Бет>> Честное слово. Я думаю, ты жалкая. В хорошем смысле. Мне почти неловко читать твои письма, когда ты в таком состоянии.

<<Бет – Дженнифер>> Ты точно знаешь, как утешить. В следующий раз скажешь, что когда-нибудь из меня получится прекрасная невеста…

<<Дженнифер – Бет>> Обязательно. Непременно. Конечно, так и будет. И к тому времени, как Крис решится задать вопрос, уверена, будет модно жениться в серебристых комбинезонах.

Глава 8

– Не все ли равно, что они платят тебе просто за просиживание часов в офисе? – спросила у Линкольна сестра.

Он позвонил Ив, потому что ему было скучно. Линкольн уже прочитал все, что было в папке «ВебШарк». А кое-что даже дважды…

Снова Бет и Дженнифер. Он не отправил им предупреждение. Опять. Ему начинало казаться, что он знает их, как будто девушки из «Курьера» – его друзья-коллеги. Странная ситуация. Еще одна причина бросить работу.

– А мне все равно, – заверил он Ив.

– Думаю, ты лукавишь. Ты позвонил мне, чтобы пожаловаться.

– Я не жалуюсь, – выпалил Линкольн.

– Предполагалось, что это простая работа. Ты говорил, что хочешь должность, на которой не придется много думать, и тогда ты сможешь направить все силы на поиск решения, чем заниматься дальше.

– Правда.

– Тогда какое тебе дело, если они платят за безделье? По-моему, просто идеально. Используй время, чтобы прочитать «Какого цвета Ваш парашют?»²⁵. Начни работать над пятилетним планом. – Сестра повысила голос, перекрикивая какой-то шум.

– Ты пылесосишь?

– Я уничтожаю пыль, – сказала она.

– Перестань, звучит слишком вычурно.

– Я и есть вычурная.

– Все равно звучит слишком пафосно, – заспорил Линкольн. – Я забыл, о чем говорил.

– Ты ныл, что тебе платят за ничегонеделание. – Ив выключила пылесос.

– Получать зарплату за безделье это как видеть постоянное напоминание о том, что я сижу сложа руки, – признался Линкольн. – И такое времяпрепровождение отнимает больше энергии, чем ты думаешь. Я постоянно чувствую себя уставшим.

– Как ты вообще можешь такое ощущать? Каждый раз, когда я звоню, ты спишь.

– Ив, я нахожусь в офисе до часу ночи.

– Но к полудню ты уже должен проснуться.

– Когда прихожу домой в половине второго, я еще бодр. Поэтому пару часов вожусь с компьютером, засыпаю примерно в четыре, а встаю в час или чуть позже. А потом следующие три размышляю о том, что у меня мало времени до того, как надо снова собираться на работу. Я смотрю повторы «Квантового скачка»²⁶ и еще немного ковыряюсь с техникой. Затем отправляюсь в «Курьер». А потом все заново. Повтор.

– Линкольн, как ужасно. Чудовищно. Ты должен уволиться.

– Я должен уволиться… – повторил он за Ив. – Но если останусь, то смогу съехать от мамы.

– Когда?

– Как только захочу. Мне хорошо платят.

– Тогда не увольняйся, – решительно заявила Ив. – Съезжай от мамы. Найди новую работу. И напиши заявление.

Он знал, что сестра так и скажет. Она считала, все проблемы Линкольна исчезнут, если он переедет из дома матери. «У тебя никогда не будет собственной жизни, пока ты живешь там», – говорила брату Ив всякий раз, когда ей выпадала подобная возможность.

Она бы посоветовала Линкольну сохранить работу и на мясокомбинате, если бы это означало, что он получит собственную квартиру.

Но Линкольн не был уверен, что вообще хочет что-то менять. Ему нравился родной дом, где все казалось привычным. Линкольн занимал верхний этаж, у него даже имелась собственная ванная. И обычно он не возражал против компании мамы. Но ему хотелось, чтобы иногда она давала ему немного больше пространства.

Свободного пространства.

– Разве тебе не противно говорить людям, что ты до сих пор живешь с матерью? – не унималась Ив.

– Кто спрашивает меня, где я живу?

– Новые люди.

– Я ни с кем особо не знакомлюсь.

– Конечно, ты и не познакомишься, если продолжишь жить дома с мамой.

– А кого я встречу, когда съеду в отдельное жилье? Думаешь, я стану болтаться у бассейна? Завязывать разговор в тренажерном зале?

– Возможно, – ответила сестра. – Почему бы и нет? Ты умеешь плавать.

– Мне не по душе многоквартирные дома. Не нравятся ковры, маленькие бетонные балкончики и шкафы.

– Что не так со шкафами?

– Они сделаны из оргалита и пахнут мышами.

– Отвратительно, Линкольн, в каких квартирах ты в принципе бывал?

– У меня есть друзья, которые там живут.

– Видимо, те квартиры достаточно мерзкие.

– Берлоги одиноких парней. Ты не представляешь, какие они.

Ив съехала, когда ей исполнилось девятнадцать. Сестра вышла замуж за Джейка, парня, с которым познакомилась в местном колледже. Он был на десять лет старше и служил в военно-воздушных силах. Джейк купил дом в стиле ранчо в пригороде, а Ив покрасила каждую комнату в разные оттенки кремового.

В детстве, по выходным, Линкольн часто ночевал у сестры. Ему было одиннадцать, Ив отвела ему отдельную комнату.

– Тебе здесь всегда рады, – говорила она. – В любой момент. Живи столько, сколько захочешь. Это и твой дом, Линкольн.

Линкольну нравилось оставаться у Ив и Джейка, но у него никогда не возникало чувства, будто ему нужно бежать туда сломя голову.

И почему ему надо сбежать от матери, как это сделала Ив? Он не понимал, почему между близкими столько злобы, и не узнавал маму такой, какой она представала в историях, которые рассказывала Ив.

– У мамы никогда не было кальяна, – перечил он Ив.

– Да-да, был. Сделан из бутылки газировки «Доктор Пеппер», и она держала его на кофейном столике.

– Теперь я точно знаю, что ты врешь. Мама никогда бы не стала пить «Доктор Пеппер».

* * *

Когда на следующий день Линкольн пришел на работу, Грег спорил с кем-то по телефону. Босс нанял стороннего консультанта, чтобы он занялся проблемой перекодировки дат, и теперь тот говорил, что не сможет посетить «Курьер» до начала февраля. Грег назвал парня мошенником и одноглазым цыганом, а затем повесил трубку.

– Я могу помочь с перекодировкой дат, – предложил Линкольн. – Раньше я немного программировал.

– Да, – закивал Грег, – ты, я… парочка учеников восьмого класса из специализированной школы… Я уверен, все будет хорошо. – Он выключил компьютер, выдернув шнур питания из розетки, и Линкольн вздрогнул. – Несмотря на всю злость, я бессилен и мечусь как крыса в клетке, – пожаловался Грег, взяв бумаги и куртку. – Увидимся завтра, республиканец.

Хм. Программирование. Исправление ошибок. Не самые любимые занятия Линкольна, но лучше, чем архивация файлов. По крайней мере, существовала проблема, требующая решения. И на это уйдет несколько месяцев, возможно, даже меньше.

Он проверил папку «ВебШарк». Всего два красных флажка, а значит, Линкольна ждало меньше пяти минут нормальной работы, после чего он должен как-то продержаться до конца смены. Он уже решил отложить свои прямые обязанности на более позднее время.

На сегодняшний вечер у него имелись другие задачи.

Ну… они включали в себя составление генерального плана. В тот день он встал рано, в полдень, и отправился в библиотеку, чтобы посмотреть книгу о парашютах, о которой упоминала Ив. Сейчас она лежала в рюкзаке вместе с распечаткой свежих объявлений о работе, желтым маркером, блокнотом десятилетней давности, журналом «Энтертейнмент уикли» и сэндвичем с индейкой: от него исходил такой вкусный запах, что Линкольну было трудно думать о чем-то ином.

К семи часам он покончил с сэндвичем и журналом.

Затем подумывал, может, просмотреть объявления или почитать «Какого цвета Ваш парашют?», однако потянулся за блокнотом.

Линкольн положил его на стол и внимательно пролистал страницы, просматривая заметки о войне за независимость США и черновик эссе о романе «О дивный новый мир»²⁷.

Линкольн знал, что искать надо где-то посередине, вот оно… Почерк Сэм. Фиолетовые чернила. Слишком много заглавных букв.

СПИСОК ТОГО, В ЧЕМ ХОРОШ ЛИНКОЛЬН

* * *

Она составила список в выпускном классе, когда Линкольн пытался выбрать специальность. Он уже знал, в какой университет пойдет – в тот же, который выбрала для себя Сэм.

Мать хотела, чтобы он учился поближе к дому. Линкольну предложили стипендию в университете штата, расположенном в сорока пяти минутах от дома, но Сэм никогда бы не стала там учиться. Она хотела отправиться в крупное, значимое и ДАЛЕКОЕ заведение.

И он хотел поехать с ней. Всякий раз, когда мать заговаривала о стипендии, о том, как хорош государственный кампус, а Линкольн может приходить домой, чтобы заняться стиркой… он думал о Сэм, как она загружает чемоданы в отцовский минивэн и направляется на запад, словно последний луч закатного солнца.

И вообще-то, он был в состоянии самостоятельно стирать свои вещи в любом месте.

Поэтому он позволил Сэм узнавать информацию про университеты. Она собирала брошюры и по выходным ездила смотреть кампусы.

– Я хочу жить рядом с океаном, Линкольн, понимаешь? Мечтаю почувствовать энергию приливов и отливов. Я хочу выглядеть как одна из тех девушек, которые родились у океана, их волосы развеваются на ветру, а на щеках всегда румянец. А ведь еще есть горы: желаю рядом хотя бы одну, разве я прошу слишком многого? И деревья. Необязательно целый лес, я согласна на рощу. Пейзаж. Да, мне нужен пейзаж!

«Достаточно пищи для размышлений», – подумал Линкольн.

Сэм выбрала университет в Калифорнии – поближе к океану, не особо далеко от гор. Территория кампуса засажена деревьями, и, конечно же, у них имелась сильная образовательная программа в области театрального искусства. Линкольна тоже приняли в это учебное заведение и предложили половину стипендии.

– Технически, – объяснил он матери, – стипендия такая же, какую дает университет штата.

– Да, – ответила она, – но плата за обучение в четыре раза выше.

– Но платить-то не тебе, – возразил он.

– Как грубо.

– Я не хотел, чтобы прозвучало грубо. – На самом деле он действительно устыдился.

Линкольн знал: маме неловко из-за того, что она не могла оплатить обучение. Но он знал, что иногда ей бывает не по себе. Обучение было его выбором. Теперь она ожидала, что сын лично оплатит университет. Однажды так уже было – с приставкой «Нинтендо».

– Если хочешь, можешь получить ее, но будь готов потратиться. Копи деньги.

– У меня их нет, – ответил Линкольн: тогда он учился в девятом классе.

– И радуйся, Линкольн. Деньги – ужасная вещь. Они стоят между тобой и твоими желаниями, и людьми, которых ты любишь.

– Как деньги могут встать между всем этим, мам? И при чем тут люди?

– Они прямо сейчас встают между нами.

Однако в вопросе Калифорнии мать беспокоилась не из-за стоимости обучения. Она не хотела, чтобы он уезжал, не желала отпускать сына. Незачем Линкольну жить так далеко. И продолжать отношения с Сэм.

Матери не нравилась Сэм.

Мама считала девушку эгоистичной и коварной. («Как говорится, чья бы корова мычала», – фыркала Ив.) А еще чрезмерно громкой. Нахальной. А также склонной к резким суждениям. Она жаловалась, когда Линкольн проводил слишком много времени в доме Сэм, но когда он привел ее домой, стало еще хуже. Что бы та ни делала – поправила шкафчик со специями, включила лишнюю лампочку, говорила, что терпеть не может зеленый перец, блюда с грецкими орехами или голливудскую актрису Сьюзан Сарандон, – все раздражало мать.

– Линкольн, она всегда такая?

– Какая?

– Ее всегда так много?

– Да, – сказал Линкольн, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ни единой нотки удовольствия: ведь это могло выдать его с головой. – Всегда.

Мать Линкольна терпела Сэм около года. Потом начала убеждать сына, что он еще очень молод и потому ему рано связывать себя серьезными отношениями. Она попросила его повременить и подумать о том, чтобы встречаться с другими девушками.

А потом мама заявила:

– Линкольн, это как покупка рубашек. Допустим, ты пришел в магазин, но ты не покупаешь первую, которую примерил, даже если она тебе понравилась. Ты продолжаешь просматривать другие. И ты должен убедиться, что нашел вещь, которая подходит тебе лучше всего.

– Но, мама, что, если первая рубашка – самая лучшая? И вдруг к тому моменту, как я закончу мерить другие, она исчезнет? И я больше никогда ее не найду?

Мать не привыкла, чтобы сын спорил с ней.

– Дело не в рубашках, Линкольн. – Разговаривая с ним, мать всегда называла его по имени.

Все остальные поступали так, лишь когда пытались привлечь внимание Линкольна.

А мама словно мысленно аплодировала себе за то, что «придумала» столь замечательное имя или – и это более вероятно – просто пыталась напомнить сыну, что именно она так его назвала. Ведь он появился на свет благодаря ей.

Однажды, в неспокойные подростковые годы, будучи в отношениях с Сэм, он накричал на мать:

– Ты меня не понимаешь!

– Ничего подобного, Линкольн, – ответила она. – Я твоя мать. Никто никогда не знает тебя так, как я. И никто никогда не будет любить тебя так, как я.

Сэм доказала, что мать Линкольна ошибалась. После чего все же подтвердила ее правоту. Но прежде, еще до того, как все это случилось, Сэм села на его кровать с желтым блокнотом бренда «Мид» и сообщила:

– Линкольн, ты должен выбрать специальность.

– Нет, ты ее выбираешь, – заметил он. Положив голову Сэм на колени, он продолжил читать книгу в мягкой обложке: что-то связанное с мечами и королевами гоблинов.

– Линкольн. Серьезно. Ты должен определиться с профессией. Так надо. Давай сконцентрируемся. Чем ты хочешь заниматься дальше?

Он отложил книгу и улыбался Сэм до тех пор, пока она не улыбнулась в ответ.

– Тобой, – сказал он, дотрагиваясь большим пальцем до ее подбородка.

– Я не могу быть твоей специальностью.

Он вернулся к мечам и гоблинам.

– Тогда я разберусь позже.

Сэм забрала у него книгу.

– Пожалуйста, можем мы поговорить без шуток?

Он вздохнул и сел рядом.

– Согласен. Начинай.

– Отлично, – усмехнулась она, порадовавшись, что добилась своего. – А теперь подумай над вопросом: чем ты хочешь зарабатывать на жизнь?

– Не знаю.

– Как думаешь, чем бы ты мог заниматься?

– Ну… я…

– Что у тебя хорошо получается? И не отвечай, что не знаешь.

Линкольн промолчал. Сэм перестала улыбаться.

– Ладно, – заявила она. – Мы составим список. – Она открыла блокнот и написала заголовок.

СПИСОК ТОГО, В ЧЕМ ХОРОШ ЛИНКОЛЬН

– Предлоги «висяки», – хмыкнул он. – Сомнительное начало.

Но Сэм продолжала писать.

1. Грамматика.

– И орфография, – добавил он. – В пятом классе я выиграл конкурс на знание орфографии.

2. Орфография.

3. Математика.

– У меня не очень с математикой.