Kitabı oxu: «Цена Мести»
Дисклеймер
Здравствуй, дорогой читатель! В начале книги вас будут ждать главы от разных героев. Это было сделано в целях более детального погружения. Ближе к середине повествование будет идти в основном от главных героев!
Это моя первая книга, и с неё начался мой авторский путь. Если в начале вам покажется, что происходит мало интересного, просто дайте ей шанс. И может, вы захотите прочитать вторую часть, которая уже в процессе. Спасибо!
В книге присутствуют сцены:
· физического и психологического, а также сексуального насилия;
· жестокости и пыток;
· откровенного сексуального характера;
· ненормативной лексики.
Автор категорически не призывает и не одобряет совершение описанных в книге действий в реальной жизни. Все сцены насилия, жестокости и противоправного поведения показаны исключительно в рамках сюжета для раскрытия персонажей, создания драматического напряжения или демонстрации последствий таких поступков. Они не являются руководством к действию, пропагандой жестокости или оправданием насилия.
Пролог
— Нам нужно возвращаться, нас будут искать, — его голос звучал нежно и заботливо.
— Лаэль, — я тихо позвала его. — Давай еще немного побудем здесь вместе. Возможно, это наша последняя встреча.
Он опустился, присаживаясь рядом со мной.
— Я не хочу тебя отпускать…
Мое сердце пропустило удар. Как же тяжело осознавать, что нам просто не дадут быть вместе.
— А я не хочу уходить. Но ты знаешь, что нам все равно придется вернуться.
Он поднял голову, всматриваясь в звездное небо.
— Знаю.
Какое-то время я лежала, наслаждаясь легким ветром, тишиной и его присутствием. А потом поднялась и села к нему. Он осторожно приобнял меня и прижал так, словно хотел спрятать меня в себе.
Так хотелось замедлить ход времени и остаться здесь. Только я и он. Но внутри я ощутила тревогу. Нет… нет… Только не сейчас. Тьма внутри меня заворочалась, будто ей стало тесно. Отец.
Подскочив на ноги, я огляделась по сторонам. Лаэль обеспокоенно поднялся следом за мной.
— Тебе нужно уходить.
Но он бережно взял мое лицо в свои ладони и поцеловал в макушку. Я накрыла его руку своей и прильнула еще сильнее, стараясь не думать о надвигающейся угрозе. А потом отступила назад.
И он взмыл высоко в небо, расправив свои белые крылья. Смотря ему вслед, я чувствовала опустошение и горечь нашей разлуки. Знаю, сейчас он испытывал то же самое.
Тревога нарастала с каждой секундой. Мои глаза затянула черная пелена, и я ушла, скрываясь в тени. Я уже знаю, что меня ждет дальше. Наказание. Я улыбнулась. Но когда меня это останавливало?
Глава 1
Катарина
Я лежала в своей кровати с открытыми глазами и смотрела в потолок. Какое-то странное волнение поднималось внутри, которое я никак не могла объяснить. Я слышала, как мои родители что-то готовят, это было понятно по звону посуды, доносящемуся из кухни. Встав с кровати, я медленно подошла к зеркалу и долго рассматривала свое отражение в нем. Из зеркала на меня смотрела молодая, рыжеволосая девушка, но я словно не узнавала в ней себя. Расчесав прядь за прядью волосы, я спустилась на кухню. Отец с матерью готовили завтрак и принесли мои любимые полевые цветы, но даже это не заставило меня улыбнуться.
Увидев меня, родители поменялись в лице, они, наверное, подумали, что с их дочерью что-то не так. Ведь это совсем на меня не похоже. В этом году все иначе, грусть сильнее и глубже. Сегодня мне исполнилось девятнадцать, на дворе двадцать девятое сентября, а значит, скоро осень принесет холод, и, видимо, он же поселился в моей душе. Листья потихоньку приобретают такой же оттенок, как у моих волос, некоторые из них уже опадают, кружась в воздухе, медленно ложась на землю. Скоро завянут и мои любимые цветы, растущие на поле, и я их увижу теперь только весной.
— Катарина, ты себя хорошо чувствуешь? — с беспокойством в голосе спросила меня мать.
— Цветочек, что с твоим настроением? — поинтересовался отец вслед за матерью.
— Со мной все хорошо, честное слово, не беспокойтесь. Возможно, просто немного устала. — Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла так себе. Сев за стол, я старалась поесть, ковыряясь в тарелке, но была полностью погружена в свои мысли, а аппетита совершенно не было.
Я не люблю осень, жаль, что я родилась не весной. Когда цветы только расцветают и набираются ярких красок, когда душистые запахи наполняют все вокруг. Дни становятся длиннее, а солнце теплее, тогда цветет сирень, небо голубое, а трава сочная и зеленая.
Я знала точно, что этот вечер проведу со своими друзьями, как и каждый год до этого. И снова буду прощаться с летом на закате дня, на своем любимом поле. Это был мой маленький ритуал грусти, такой важный для меня. А потом мы зажжем костер и будем сидеть вокруг него, болтать и смотреть на разлетающиеся искры, летящие в небо к ярко горящим звездам.
Николлета
Я громко постучала в окно, разбудив кудрявого парня, чему он явно был не рад.
— Я еще сплю. Если это ты, Николлета, то уходи и возвращайся позже... — промычал парень.
Но я не собиралась ждать и ворвалась в дом. Весело проскакав до его комнаты, я запрыгнула к нему на кровать.
— Ты что же решил бросить нас и дрыхнуть весь день? Мы так не договаривались! — нахмурившись, бросила я, потрепав его макушку. Он нырнул под одеяло. — Собирайся, сегодня день рождения у Катарины! Цви, ты что, забыл?! Нам надо подготовить наше место. И к вечеру все должно было сделано, ты понимаешь?!
Застонав под одеялом, он высунул голову.
— Конечно, я ничего не забыл, но ведь это может подождать еще хотя бы часик?
— Нет, не может! — я недовольно закатила глаза, толкнув его в бок.
Не дождавшись жалости от меня, он кое-как стащил себя с постели и поплелся умываться. Пока Цви собирался, я уже вовсю рыскала по его кухне в поисках чего-нибудь съестного. Его бабушка Ханна, дай Бог ей здоровья, готовила очень вкусные пирожки, именно их я и хотела найти. Я была зверски голодна, так как, выбегая из дома, даже не позавтракала, о чем вскоре сильно пожалела. Пока я находилась на кухне, Цви уже собрался и потащился к выходу, что-то бурча себе под нос.
— Ну же! Давай, идем! — продолжала я подначивать его. — Только не надо делать вид, будто тебя заставили силой.
— Вообще-то почти все так и было, — застонал парень, плетясь за мной.
— Если бы это было так, то ты бы не отделался лишь толчком в бок. Ему стоило верить мне на слово.
— Какие у нас идеи на этот раз?
— Ты же знаешь, что стабильность в нашей жизни — это уже залог счастья. Поэтому все будет, как обычно.
Выйдя на главную дорогу, которая пролегала через всю деревню, мы шли в сторону леса. Там жили Йонас и Лотти Фостманы, брат и сестра, наши общие друзья. По дороге я ни на минуту не оставляла попыток окончательно разбудить Цви, толкая его плечом и отпуская второсортные шуточки. В итоге он все же сдался и слегка взбодрился. Посмотрев на дом ребят, я увидела, что они уже выходят нам навстречу, наверное, как раз собирались идти за нами.
— Привет! Слушайте, давайте сразу к делу. Надо чтобы каждый из нас что-нибудь принес к вечеру, подарок или что-то перекусить, — начала я, как только подошли Йонас и Лотти.
Они были примерно одного роста. Оба светловолосые и сероглазые, сразу видно, что они брат и сестра.
— Я принесу деревянную фигурку, отец вырезал ее специально для Катарины, по моей просьбе. Это ягненок, она же любит природу и животных, я думаю, ей понравится — сказала Лотти.
— Тогда я принесу сыр, яблоки и мясо, — предложил Йонас.
— А я пирожки принесу! И красивый медный браслет, — быстро отчеканил Цви, когда я на него посмотрела с прищуром.
— Ну все, значит, расходимся и встречаемся ближе к закату на нашем месте. С меня вино, и я тоже кое-что принесу в подарок, — сказала я напоследок, и мы все разошлись в разные стороны.
Я уже знала, что подарю подруге детства. Это была моя маленькая самодельная тетрадь из нескольких десятков листов, в которую я зарисовывала Катарину в самых разных местах: на поле, сидящей у костра с улыбкой на лице, с пушистым дворовым котенком на руках, с венком цветов на голове, у озера с мокрыми волосами. Мне нравилось видеть ее такой. В будущем, заполнив все листы, я хотела подарить ей тетрадь. Сегодня я заметила, что остался всего один лист, и я хочу сделать последний рисунок, когда мы будем на поляне все вместе. И преподнести Катарине эту тетрадь в подарок.
Катарина
Ближе к вечеру за мной зашел Цви. Обняв при встрече, он поздравил меня. Я знала, мои друзья уже ждут меня на поляне.
На мне было мое любимое белое платье, легкое, почти невесомое, с рукавами из тонкой полупрозрачной ткани. Расшитое золотистой нитью, создающей узор из листьев и вьющихся линий. Волосы были распущены, мне так нравилось больше. Стараясь унять волнение, я и не заметила, как мы дошли. Цви всю дорогу молчал и хитро улыбался мне.
На поляне уже ждали Николлета, Йонас и Лотти.
— Ребята, я так рада вас видеть, спасибо что вы здесь, рядом со мной, — улыбаясь произнесла я.
— Ну наконец-то, мы уже заждались, — нежно обнимая меня, произнесла Николь.
— С днем рождения, именинница! — порывисто обняв меня и прижав, сказала Лотти. Йонас следом за сестрой тоже обнял меня и поздравил.
Мы сели вокруг будущего костра, и Йонас начал доставать еду, выкладывая ее рядом с нами. Николь сверлила меня взглядом, сидя напротив. Одними губами она спросила: «Что с тобой?». Я ответила ей так же: «Все хорошо», — и улыбнулась.
Цви подошел ко мне, протянув сверток.
— Это тебе, я надеюсь тебе понравится.
— Конечно, понравится, — ответила я, разворачивая подарок. Внутри оказался красивый медный браслет. — Он прекрасный, спасибо большое! — поблагодарила я друга и сразу надела браслет на руку.
Потом подошла Лотти и протянула деревянную фигурку ягненка.
— Это от нас с братом. Тебе нравится?
— Еще бы, какой он милый! Мне так приятно, вы даже не представляете! — смущаясь и светясь от восторга, пропищала я.
— Мой подарок я вручу чуть позже, — отозвалась Николь. Я, довольная, закивала головой. Мальчики начали разжигать костер, пока солнце еще не спряталось за горизонт, и окончательно не стемнело. А я пошла провожать закат на поле. Зная о моем любимом маленьком ритуале, за мной никто не последовал, давая мне время побыть наедине с собой.
Покинув лесную поляну, я увидела поле. Цветы уже начинали увядать и сохнуть, теряя цвет. Я шла дальше, вперед, касаясь руками сухих бутонов. Так я прощалась с ними до весны. На горизонте, за который уже опускалось закатное солнце, небо загорелось яркими оранжевыми красками. Чувство тоски снова поглотило меня, оставляя неприятное послевкусие. Хотелось заплакать от того, как здесь красиво…. Обернувшись на лес и заметив, как издалека на меня смотрит Николь, я улыбнулась ей. Простившись с солнцем и этим прекрасным днем, я тихо побрела обратно. Николь встретила меня крепким объятием. Прижимая меня к себе, она спросила:
— С тобой точно все хорошо? Ты очень задумчивая сегодня.
— У меня просто какое-то странное чувство весь день. И мне грустно больше, чем обычно. А так я абсолютно в порядке, правда, не о чем беспокоиться, — заверила я Николь. Убедившись, что я не притворяюсь, она взяла меня за руку и мы пошли к ребятам. Там уже вовсю горел костер.
— Отдай кусок мяса! Эй, он мой! —бегал с криками за Йонасом, Цви. Вроде бы взрослые, а ведут себя как дети.
— Теперь он мой! — хохотал, убегая, Йонас. Лотти ела сыр, запивая вином, и смеялась, наблюдая за их беготней.
Мы просидели так не один час, болтая, наслаждаясь едой и смеясь над перепалками парней. Вскоре брат с сестрой ушли, провожая до дома Цви. А мы остались с Николь вдвоем. Тогда она принесла мне подарок. У меня от удивления расширились глаза.
— Это рисунки! И на всех я? Когда ты только успела все это нарисовать? Боже, это так красиво! Просто невероятно! — восторгаясь, затараторила я. В порыве благодарности я обняла подругу, сжимая ее так сильно, что ей стало трудно дышать.
— Ты меня раздавишь! — засмеялась Николь и, отстранившись, нежно поцеловала меня в макушку. Мне так не хотелось идти домой, хотелось как можно на дольше продлить это мгновение.
— Уже светает, — огорченно сказала я, время пролетело совсем незаметно.
— Да, уже действительно очень поздно, — подтвердила Николь, вздохнув. И мы направились в деревню. Мы шли молча, вдыхая прохладный ночной воздух. Дойдя до моего дома, Николь простилась со мной. Я помахала ей напоследок рукой и зашла внутрь.
Она жила рядом, всего в двух домах от моего, дальше по улице. Цви жил напротив меня, а вниз по улице, в самом начале нашей деревни, располагалась церковь. В которой я часто бываю. Духовная связь и уединение — мне нравились они. Я верила в Бога и надеялась, что он слышит мои молитвы. Поэтому я была частым гостем церкви, чаще остальных прихожан.
Крадясь по дому, чтобы никого не разбудить, я начала подниматься к себе. За спиной раздался мамин голос.
— Ты вернулась, ну хорошо. Мне что-то не спалось, и я решила дождаться тебя, — шепотом проговорила она.
— Я дома, все хорошо, мам. Можешь идти отдыхать, скоро утро, — тихо ответив, я поднялась в комнату.
Утром я зашла за Николь, она просила взять ее с собой в следующий раз, когда я пойду в церковь. Но я-то знала, что дело в нашем юном священнике Фабиане. Я заметила их переглядывания, он явно ей нравился. Но прямо она мне об этом, конечно же, не говорила. Ну и пусть, глаза-то не врут. Она ему тоже нравится, это очевидно. Он, конечно, симпатичный: серые глаза, каштановые волосы - прямо как у Николь, только глаза у нее голубые. У него добрый взгляд, и он очень внимателен к людям. И, если у них что-то получится, я буду только рада за подругу. А вот мое сердце пока оставалось свободным. Но в будущем я все же хочу замуж. И детей хочу, двух рыжеволосых солнышек, а глаза чтобы были, как у папы. Дома будет всегда шумно, детский смех будет наполнять наш дом счастьем. Именно так я представляю себе будущее. Мои уже седые родители с морщинистыми лицами, нянчат моих деток. На праздники мы будем собираться все вместе. Мои друзья тоже обзаведутся семьями, и наши дети будут расти рядом.
Я постучала в дверь, и Николь почти тут же открыла.
— Я думала, ты не придешь за мной! Я уже готова. — отчеканила она и вышла на порог.
— Свежо выглядишь, румяная, а глаза блестят-то как! — поддразнивала я подругу, надеясь, что она расскажет о симпатии к священнику.
— Да я просто на удивление выспалась сегодня, — никак не признавалась она.
— Скажи мне честно, тебе симпатичен Фабиан? — не унималась я.
— Ну он мне немного нравится, но ничего серьезного. Будь уверена, если это будет настоящая и взаимная любовь, ты узнаешь первая.
— Договорились, — взяла я слово с подруги.
Мы спустились вниз по главной дороге. Уже подходя к церкви, я заметила, что снаружи хлопотала тетя Рут. Мы все ее так называем, даже наш пастор. Она убирала опавшие листья и подметала улицу у входа. Еще тетя помогает пастору Маттео вести хозяйство. Она очень тихая и молчаливая. Проходя рядом с ней, мы поздоровались, на что она ответила медленным кивком.
Мы сразу же зашли внутрь. Церковь у нас небольшая, но просторная. Внутри слева и справа стояли скамьи, разделенные проходом. В середине алтаря на возвышении находилась кафедра. Стены были выкрашены в белый цвет, а крыша была открытой. Из-за этого было видно всю ее конструкцию: перекладины и балки. На встречу нам шел Фабиан. Николлета покраснела и, здороваясь, опустила глаза в пол.
— Николлета, Катарина, доброе утро! Рад, что вы решили посетить утреннюю службу. Присаживайтесь, скоро подойдут остальные прихожане, и мы начнем.
Николь схватила меня за руку и потащила на первый ряд. Мы сели и стали ждать. Не прошло и пяти минут, как начали собираться прихожане. Я увидела своих родителей и помахала им, следом за ними зашел Цви и направился к нам. Он плюхнулся рядом со мной и начал болтать.
— Привет, девочки! Я как раз вовремя. Что я пропустил?
— Пока ничего. Только не болтай во время службы, как обычно, — попросила Николь.
Цви показал жестом, что он хранит молчание, и она удовлетворенно качнула головой.
Лотти и Йонас пришли со своими родителями, они сели на скамью слева от нас. Отец Николлеты тоже присутствовал, он сел в конце ряда. В церкви собрались все жители деревни, кроме одной женщины по имени Равенна. К нам вышли пастор Маттео и Фабиан, они начали службу. Внимая каждому их слову, я молитвенно сложила руки. Закрыла глаза и шепотом повторяла за пастором молитву. В такие моменты весь мир переставал существовать для меня. Только я и слова, которые грели душу. Время становилось тягучим, и все вокруг замедляло ход. Это был тот самый миг единения с Богом. Я ценила это время. Когда служба закончилась, все начали расходиться. Николлета отошла в сторону, они о чем-то мило говорили с Фабианом. Я не хотела им мешать. Пока они разговаривали, я вышла на улицу подышать воздухом и подождать Николь. У нас еще были планы. Рядом встал Цви.
— Куда собираетесь после службы? — спросил он.
— Мы пойдем к Равенне. Николь хочет поучиться у нее собирать травы. Хочешь с нами?
— Хочу, конечно, спрашиваешь еще! В гости домой к ведьме — звучит как начало интересной истории.
Я шикнула на него:
— Она не ведьма! И ты это знаешь, она просто травница. А все остальное домыслы и слухи, не более! И не кричи, мало ли что подумают, мы у церкви стоим, побойся Бога, — отчитала я друга.
***
В это время в городе Морндейл проходило собрание «Асписа», посвященное ловле ведьм. Эта организация работала под эгидой церкви и от лица церкви судила людей, уличенных в колдовстве. Главу «Асписа», старшего инквизитора, звали Алоиз Тодэ, это был глубоко верующий человек. Он искренне верил в то, что они творят благие дела во имя Господа.
В зале собралось шесть человек, не считая Алоиза. Маркус Маллеус — глава отряда. Грегор Фалларис — его правая рука, мужчина в возрасте. Лотар Торнавальд — левая рука Маркуса, человек, не любящий медлительность. Рейнер Лу — следопыт, ищейка. Хэнки и Курт — мелкие исполнители. Этих людей Тодэ собирал и назначал сам. Это была одна группа из многих других, совершавших зачистку от колдовства и магии.
— Мне стало известно, — сообщил Алоиз Тодэ, — что нашлись следы сбежавшей двадцать лет назад девчонки. Она удрала с одной важной книгой. По словам свидетельницы, это книга черной магии. Это очень опасно! Беглянку нужно найти и схватить! Самое важное, заполучить книгу. Без нее можете не возвращаться!
— Как выглядит беглянка? Есть ли описание внешности или каких-то примет? И куда ведут следы? — решил уточнить Маркус.
— Описания нет. Но что я точно знаю, ей на момент побега было девятнадцать лет. Значит, сейчас ей тридцать девять. Ищите женщину ее возраста! У нее уже могут быть последователи. Мне нужна только книга, везти ведьму сюда не надо. Ее и ее приспешников можете судить на месте! — твердо отдал приказ Тодэ. — Следы ведут в деревню Торнхилл. Появиться там нужно под видом простого визита. Если она почувствует опасность, то может сбежать вместе с книгой. Этого нельзя допустить! Присмотритесь к жителям, пообщайтесь со старостой деревни. В общем, все как обычно, вы знаете, что делать.
Маркус поклонился и уточнил:
— Когда мы выезжаем?
— Сейчас! У вас три дня на дорогу! Мы слишком долго искали эту книгу. Нам нельзя, чтобы она опять пропала. Можете идти! —закончил Высший инквизитор и вышел из зала.
Маркус посмотрел на подчиненных и отдал приказ:
— Собираемся и встречаемся у главных ворот, через час!
***
После окончания службы, я направилась к Фабиану, он стоял рядом с пастором. Они о чем-то тихо говорили.
— Пастор Маттео, Доброе утро! Извините, если я вас прервала.
— Николлета, здравствуй! Мы в любом случае уже договорили, — ответил мне пастор и, оставив нас со священником наедине, удалился. Фабиан улыбнулся мне.
— Как твои дела? Ты стала реже приходить. Что-то случилось?
— Нет, все в порядке, просто как-то не было времени. Но я думала о тебе и планировала зайти. Хотела исповедоваться… Но не нашла, о чем хотела бы рассказать, точнее, я пока не готова, наверное. Чуть позже, возможно… — я начала сбиваться, не зная, что ему ответить. В голове было слишком много мыслей.
— Это нормально, я не давлю на тебя. Хорошо, что ты говоришь, как есть, что пока не готова. Знай, ты можешь прийти ко мне в любое время, и я всегда выслушаю тебя. Я готов помочь тогда, когда это будет нужно. Даже если это не касается службы или исповеди. Приходи, и мы просто поговорим, ты расскажешь, что тебя беспокоит.
— Я обязательно зайду в следующий раз. Спасибо! — простившись со священником, я пошла к выходу. На улице меня ждали Катарина и Цви.
— Все. Можем идти, — улыбнулась я подруге, и мы направились к лесу, зашагав вверх по главной дороге.
Равенна жила на отшибе, глубоко в лесу. Старушка была необщительной, и многие жители ее боялись, полагая, что она занимается колдовством. Хотя это было не так. Помощью ее не брезговали и принимали целебные травы из ее рук. Какие двуличные люди! В деревне она почти не появлялась и все время проводила у себя в хижине или в лесу, собирая травы. Хорошо относились к ней только мы втроем и Лотти с Йонасом. И еще Ханна, бабушка Цви.
По пути к старушке мы увидели Феликса Доренберга. Его отец Гаррет был главой нашей деревни. Доренберг-старший не отличался добрым нравом, и даже к своему сыну был холоден.
— Ох уж этот засранец! Какой же он напыщенный индюк! — понесло нашего друга. Цви не любил Феликса. Его вообще мало кто любил, даже отец не сильно-то жаловал своего сыночка. Доренберг-младший — та еще заноза в заднице. Когда мы были помладше, он вечно доставал нас. Сейчас мы редко пересекались, а если и виделись, то почти всегда за ним таскалась Тилли Линден. Сейчас она тоже шла рядом с ним, что-то щебеча. Она в него влюблена с самого детства. И всегда ему заглядывает в рот, а он довольно холоден с ней. Но даже это ее не останавливало, с самооценкой, видимо, у нее все было плохо или с мозгами. А ведь она очень красивая девушка. Высокая и стройная, с длинными светлыми волосами. У нее был маленький чуть вздернутый носик и голубые глаза. Девушка-мечта, но явно не Феликса. Он мечтал о Катарине, но по глупости своей в детстве часто обижал ее, не зная, что, когда они вырастут, она будет ему нравиться. Теперь, к сожалению для него, уже ничего не исправить.
— Не кричи, Цви! А то он услышит и притащится сюда! — шикнула на друга Катарина. Она явно не хотела с ним пересекаться лишний раз. И я тоже не хотела. Зная себя, могу и драку устроить.
— Давайте лучше подождем, пока он скроется из виду? Видеть его рожу вблизи не входило в мои планы сегодня, — предложила я и скривилась. А то испортит все настроение.
Ребята согласились со мной. Мы тихо отошли с дороги и остались незамеченными. К нашему великому счастью. Продолжив путь, мы дошли до леса. Его называют Силентвуд, что означает молчаливый лес, и название очень подходит ему. Находится он возле нашей деревни, в нем же поляна, на которой мы собираемся, только она с другой стороны. А вот хижина старушки была глубже в чаще.
— Мы точно не заблудимся и нас не сожрут дикие звери? —заволновался Цви, как всегда, немного побаиваясь наших вылазок вглубь леса.
— Не съедят, не переживай. Хотя, если на нас нападут, я отдам тебя им на съедение, если ты продолжишь ныть, — сказала я очень серьезно, рассмешив подругу. Не ну, а что.
— Она же несерьезно? —спросил он у хохотавшей Катарины. Испуганно всматриваясь в ее лицо и ища поддержки.
— Не переживай ты так, я тебя не оставлю, — успокаивала она его и по-доброму потрепала его кудри.
— Мы уже почти пришли, — сказала я и двинулась вперед, через заросли кустарников.
Впереди показалась старенькая деревянная постройка. Поросшая зеленью, она выглядела сказочно. Из трубы над маленьким домиком шел дым, вероятно, Равенна, что-то готовила или варила снадобья, подумала я.
Катарина тихонько постучала в деревянную дверку. Изнутри раздался голос старушки:
— Заходите, я знаю, что это вы. Вас слышно на всю округу.
Заходя Цви, сразу начал объяснять:
— Да это все Николь, она опять пугает меня, — жаловался он старушке.
— Я просто пошутила, а ты запаниковал, — оправдывалась я.
— Хватит вам! — оборвала Катарина их препирательства.
Равенна посмотрела на нас и пригласила садиться.
— Сейчас я доделаю мазь и пойдем соберем немного трав, только без споров и желательно молча, — сощурившись, сказала старушка, смотря на каждого из нас по очереди.
— Я вообще могила, надо молчать, значит буду, — пообещал Цви, никак не успокаиваясь.
— Цви! — одновременно с Катариной прикрикнули мы на нашего болтливого друга.
Он резко замолчал, и мы все одновременно засмеялись.
Равенна уже заканчивала приготовление заживляющей мази, я догадалась по характерному запаху календулы. Как только она завершила свои дела, мы сразу отправились собирать травы для новых лекарств.
Старушка учила меня, какие травы и от каких болезней можно использовать. Как лечить воспаление и нагноение, чем очищать раны, какое средство поможет быстрее заживить кожу. И от многих других недугов, с которыми сталкиваются люди в повседневной жизни.
Сегодня мне нужно было собрать травы для настойки от головной боли. Например, белая ива, а, точнее, ее кора понижает жар и снимает боль. От кашля —мать-и-мачеха, просвирник, дикая роза, девясил. Еще использовали липу, малину. Мне нравилось разбираться в травах, это успокаивало. Я уверена, что эти знания очень помогут мне в будущем.
Каждый из нас собирал определенные травы по указанию Равенны. Мне нужно было собирать душицу, ромашку, крапиву, мяту и мелиссу. Катарине – липу (лубняк), зверобой и малину (ветки, ягоды, листья). Цви – тысячелистник, валериану, подорожник. Что-то росло в лесу, что-то сажала сама старушка у своей хижины.
Собрав все, о чем нас попросили, уставшие, мы попрощались с Равенной.
На обратном пути Цви еле тащил ноги, а Катарина его поторапливала и подбадривала. Добравшись до деревни, мы немного оживились. Я проводила друзей и, распрощавшись с ними, побрела домой.
Дома я увидела отца, сидевшего на кухне. Он был грустным и, подпирая рукой голову, смотрел в одну точку.
— Здравствуй, папа! Ты почему здесь сидишь такой задумчивый? Тебя что-то беспокоит? — садясь за стол рядом с отцом, спросила я. Но по одному его виду всё поняла.
— Вспоминал Лили, мне ее очень не хватает порой. Восемь лет прошло, как она умерла, а легче мне не становится, — произнося это, отец посмотрел на меня, в глазах у него стояли слезы.
— Я понимаю, мне тоже ее очень не хватает. Но у меня есть ты, а у тебя есть я. Мы справимся со всеми трудностями. Ты ведь знаешь это? — пыталась я развеять грусть отца, хотя у самой кошки скребли на душе. Он очень любил мою мать, и ее смерть подкосила его, но он смог взять себя в руки. Он даже не оплакал ее толком, на это просто не было времени. И ему в одиночку пришлось взять воспитание одиннадцатилетней дочери на себя. Мы с ним мало говорили об этом, наверное, нужно было дать ему выговориться. А мне – поделиться с ним тем, что было на душе. Ведь я винила себя в смерти мамы. Она бросилась в реку спасать меня, когда я тонула, хотя сама не умела плавать. Времени звать кого-то на помощь не было, и, не думая о себе, она прыгнула за мной. Вытолкнув меня к берегу, она ушла под воду, сил выплыть ей уже не хватило. Так я лишилась матери. И вина часто душила меня. А я старалась не говорить об этом. Так было проще, или мне так только казалось. Сердце болезненно сжалось.
— Конечно, дочка! У меня есть ты, и это самое главное! — когда отец произнес эти слова, я уже не смогла сдержаться и заплакала.
— Папа, прости, я не хотела, чтобы она… чтобы она погибла… Мне так жаль! — слезы душили меня, а в глазах отца я увидела ужас и непонимание.
— Ты что? Что ты такое говоришь? Ты ни в чем не виновата, милая! Это не твоя вина! — голос отца дрожал. Он даже не догадывался, что творилось на сердце у маленькой девочки, так рано потерявшей мать. А я так переживала за него, что не думала о своих чувствах и прятала их.
— Я так и не смогла даже поговорить об этом. Мне было так больно!
— сотрясаясь в рыданиях, говорила я.
Отец, выйдя из-за стола, подошел и обнял меня, прижав к своей груди. И тихо произнес:
— Мы справимся с этим. И больше не допускай даже мысли, что в этом есть твоя вина. Ты все, что у меня осталось от Лили. Ты наш ребенок, — он гладил меня по волосам, успокаивая.
Окончательно успокоившись, я высвободилась из объятий отца.
— Мне стало чуточку легче, что я призналась тебе. Мне очень не хватало этого. Не сиди, пожалуйста, вот так, один, говори со мной о маме. Если тебе станет легче, то и мне тоже.
Покидая кухню, я еще раз мельком взглянула на отца, он медленно шел в свою комнату. Слезы беззвучно покатились по моим щекам. — Мама, приглядывай за папой, прошу... тебя, — еле слышно прошептала я.
***
У главных ворот Морндейла уже собралась часть отряда. Ждали только Грегора и Маркуса с сопроводительным листом — распоряжением о визите в Торнхилл, с печатью главного инквизитора. Ехать решили верхом, так был шанс добраться быстрее.
— Опять куда-то ехать. Только недавно вернулись из Галлоуза, — возмущался Хэнки, обращаясь к Курту.
— Да заткнешься ты уже или нет? Сейчас приедем быстро, поймаем эту бабу с книжонкой, и домой! — раздраженный нытьем товарища, отрезал Курт, закатывая глаза.
— Она может быть уже не одна, двадцать лет прошло на минуточку! Тупицы! — добавил Рейнер, отбивая ритм ногой по земле, чем раздражал остальных.
Из ворот вышли Маркус с Грегором.
— Хватит трепаться! У нас много дел, и лучше бы вам включить свое чутье и мозги! Когда приедем, никакой выпивки, каждый занимается своими обязанностями. Иначе нас всех самих на костер отправят! Без книги нам обратно путь заказан! Утром в Торнхилл отправили письмо, чтобы нас встретили и нашли место, где мы остановимся. Письмо придет раньше на пол дня. Так что нас уже будут ожидать, имейте в виду!
Оседлав лошадей, группа выдвинулась в деревню. Уже смеркалось.
Глава 2
Лотти
Всю ночь брат плохо себя чувствовал, к утру у него начался жар. Наша мать не спала и караулила у кровати, обтирая Йонаса прохладной водой. Я же ждала рассвета, чтобы отправится к Равенне за травяной настойкой. И помогала маме приносить свежую холодную воду вместо уже нагревшейся.
Как только рассвело, я отправилась в лес, хорошо, что мы жили близко от него. Утром было прохладно, но меня это не останавливало. Птицы не пели, и это немного пугало. Единственный звук, что я слышала: как ветер касался крон деревьев, создавая легкий шелест. Под ногами хрустели старые ветки и опавшие листья. Наконец пришла, — завидев домик, подумала я, содрогаясь всем телом. Подойдя к хижине, я постучала в дверцу. Но мне никто не открывал, тогда я постучала еще раз и еще, но в ответ – лишь тишина.
Значит, Равенна ушла куда-то. Я решила зайти и подождать ее внутри, так как уже начала замерзать. Дверь у нее не закрывалась, но зайти без стука было бы не прилично.
Внутри приятно пахло разными травами, и было тепло. Повсюду стояли скляночки и висели сушеные пучки. От скуки мне захотелось немного осмотреться, утолить любопытство. Раньше у меня не было такой возможности. На столике лежали записки с рецептами и ингредиентами. Стояли всякие маленькие баночки, пахнущие по-разному.
В шкафчике рядом выстроились подписанные бутылочки с мазями и отварами. Бегая взглядом по полкам и ища что-то от жара, я увидела темную книжку без надписей и рисунков.
Книги в нашей деревне были большой редкостью, они были слишком дорогими. Откуда у Равенны эта книга? — озвучила я свои мысли. Мне стало очень интересно, и я решила посмотреть, что это. Аккуратно достала книгу из шкафа, чтобы ничего не уронить, и открыла ее. Слова в начале книги я прочитать не смогла. Листая страницу за страницей, я поняла, что это не дневник, как я подумала сначала. Это что-то очень нехорошее, связанное с черной магией. В книге описывались какие-то ритуалы. Это я поняла по сноскам, в которых имелся перевод инструкции призыва и пояснение, что для это нужно. Испугавшись находки, я быстро положила книгу обратно. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Холодный пот прошиб меня, руки дрожали, а во рту пересохло.
— Лотти? Ты что тут делаешь? — позади меня раздался голос Равенны. Я медленно обернулась, страх охватил меня с ног до головы, а сердце ушло в пятки. Плохо владея голосом, я тихо проговорила:
— У Йонаса поднялся жар, я пришла попросить у вас настойку.
— Ты сама-то не приболела? Бледная ты какая-то, — с заботой в голосе спросила у меня старушка.
— Нет, я здорова, просто всю ночь не спала из-за брата, помогала маме.
— Не переживай, милая, сейчас я дам тебе то, что нужно, — проходя внутрь хижины, сказала Равенна. И направилась прямо к тому самому шкафчику, откуда пару минут назад я взяла книгу. «Ну вот и все, сейчас она все поймет. Если вообще не увидела меня с книгой в руках», — мысли не давали мне покоя. Кровь в ушах стучала так громко, что, казалось, будто вот-вот это услышит и старушка, стоявшая в метре о меня. Выпрямившись, как натянутая струна, я затаила дыхание.
Равенна открыла шкаф и, поискав, протянула мне бутылек.
— Потом принеси, пожалуйста, пустой пузырек обратно. И передай брату пожелания скорейшего выздоровления.
— Спасибо! Я обязательно передам, — поблагодарив старушку, я вылетела из домика и почти бегом рванула домой. Пока я торопливо шла, мне казалось, что сейчас меня догонят. Надеюсь, она действительно ничего не заметила. Дорога обратно заняла меньше времени, чем туда. И вот я уже входила в дом, когда наткнулась на мать, ходившую по залу из стороны в сторону.
— Ты быстро, я ждала тебя.
— Вот, мама. Иди скорее, напои Йонаса, — протягивая ей склянку, попросила я.
Пока я разулась и сняла вязаный шарф, мама давала брату лекарство. Я поднялась к нему в комнату.
— Как ты? — спросила я у Йонаса.
— Не очень. Но, надеюсь, после настойки мне станет легче.
— Равенна передала тебе, чтобы ты выздоравливал.
— Надо будет ее отблагодарить за помощь, — сказала мама, оборачиваясь ко мне.
— Конечно, — натянуто улыбнулась я, — иди поспи немного, ты всю ночь глаз не сомкнула. Я посижу с Йонасом, пока ты отдохнешь.
Йонас поблагодарил маму, и она вышла из комнаты, оставляя нас с братом.
— Ты бледная. Сама не заболела?
— Я кое-что увидела. Не знаю даже, как рассказать, с чего начать.
— Говори как есть, что произошло? Не пугай меня.
— Придя к Равенне, я обнаружила, что ее нет. И решила зайти, подождать ее внутри. Стала осматриваться…
— Ближе к сути, Лотти.
— В общем, я увидела у нее колдовскую книгу. Ты понимаешь?
— Ты уверена, что ты не ошиблась?
— Ты за дуру меня держишь? Конечно, уверена. Там были всякие знаки, описания ритуалов на незнакомом языке. А еще перевод, написанный мелкими буковками рядом с призывом какой-то сущности.
— Это очень странно, Равенна не ведьма, я во всякие слухи не верю.
— Я тоже не верю, но верю своим глазам.
— Давай мы не будем делать поспешных выводов, пока не разобрались во всем, хорошо?
— Ты прав, просто я испугалась. Это очень опасная вещь и, не дай Бог, кто-то узнает о книге. Равенну могут казнить, если это дойдет до города.
— Знаю, поэтому родителям лучше не знать об этом, а я посоветуюсь с Цви. Может, ребята знают что-то, они часто бывают у нее, — согласившись с братом, я легла рядом с ним на одеяло. Положила голову ему на грудь и так и уснула, совсем выбившаяся из сил.
***
Поднятая над дорогой пыль стояла столбом. В деревню приехал посыльный. Остановившись, он спросил, где живет глава Торнхилла, у первого проходящего мимо человека. Указав на большой дом, житель быстро ретировался, посчитав это подозрительным и не сулящим ничего хорошего.
Всадник не раздумывая отправился к нужному дому. Ему на встречу уже шел Гаррет, завидевший его из далека. Он чувствовал, что все это явно неспроста.
— Вы отвечаете за деревню? — уточнил посыльный. Спрыгнув с лошади, он доставал что-то из-под седла.
—Да, это я, Гаррет Доренберг, — представился староста, думая о причине приезда гонца и перебирая мысленно все возможные варианты.
— Это вам из Морндейла, — отдав конверт в руки, посыльный не стал дожидаться, пока письмо прочтут, и, вскочив на лошадь, направился обратно в город.
Читая послание, Гаррет на глазах побледнел. Сзади к нему тихо подошла жена Эльфрида. Она мягко положила руку ему на плечо и, заглядывая в письмо, спросила:
— Что происходит?
— К нам едет отряд «Асписа» в составе шести человек.
— Зачем, там не написано? — тревожась, она пыталась узнать у мужа подробности.
— Нет, — коротко отрезал Гаррет и, убрав руку жены, направился к столбу, на котором висел колокол. Его использовали для созыва жителей, если кто-то умер или начинался пожар. О менее срочных делах всех оповещали заранее. Сейчас нужно было оповестить деревню немедленно. Поэтому, недолго думая, Гаррет позвонил в колокол и стал ждать, пока все соберутся.
Люди начали быстро приходить, обеспокоенные тем, что могло случится.
Катарина, Николлета и Цви пришли одними из последних.
— А где Фостманы? — спросил Цви у подруг, озираясь по сторонам в поисках брата и сестры.
— Я их сегодня еще не видела, — отозвалась рыжая голова в толпе.
— Интересно, что происходит, — Николь, озираясь, пыталась понять, зачем всех собрали.
Дождавшись, когда все придут, в центр вышел Гаррет Доренберг.
— Прошу тишины и внимания! Сегодня приезжал гонец из Морндейла с письмом, — при этих словах люди начали переглядываться и шептаться. — Прошу спокойствия! К нам едут инквизиторы из «Асписа», это всего на несколько дней. Я полагаю, ничего серьезного. Не нужно паниковать, ведите себя, как обычно. Они осмотрятся и уедут. Все, можете расходиться!
Катарина, хватая Николь за рукав, потащила в сторону от толпы.
— Что им тут нужно?
— Надеюсь, что ничего, — отозвалась подруга, ища взглядом кудрявого парня. Подошедший к ним Цви спросил:
— Может, сходим к Йонасу и узнаем, почему их с сестрой не было? Ребята согласились и отправились к Фостманам.
Дверь нам открыл отец Йонаса и Лотти, Бьорн Фостман. Этот мужчина средних лет, был настоящим добряком и просто обожал свою семью.
Увидев нас, он улыбнулся, и морщинки собрались в уголках его глаз.
— Ребята, проходите, не стойте на пороге. Я рад, что вы пришли навестить нас. Йонас заболел, и сейчас отдыхает у себя в комнате. У него всю ночь был жар.
— Можно нам к нему? — переживая за друга, спросил Цви, нервно озираясь.
— Конечно!
Постучав в дверь и получив разрешение войти, троица друзей ввалились в комнату, толкаясь и пытаясь одновременно протиснуться в дверной проем.
— Вы так скучали по мне? — заливаясь смехом, поинтересовался Йонас.
Лотти, спавшая на груди у брата, проснулась от шума, который устроили ворвавшиеся ребята.
— Какие вы шумные, — улыбаясь, Лотти стала всех обнимать. После объятий она предложила девочкам сходить вместе на кухню, заварить чай и принести печенье. А мальчиков оставить пока поболтать. Выходя, Лотти закрыла за собой дверь, оставляя Цви с братом наедине.
Воспользовавшись моментом, Йонас решил рассказать о страшной находке сестры в доме у Равенны.
— Она точно уверена? Это опасно, особенно сейчас.
— Это моя сестра, конечно, я верю ей. Почему опасно именно сейчас?
— Сегодня было собрание, которое вы пропустили. К нам едут инквизиторы.
—Это очень плохо, а если они решат ходить по домам и найдут книгу? — Йонас встревожился еще больше.
— Тогда Равенну повесят или сожгут, как ведьму. Если, конечно, найдут книгу. Надо рассказать девочкам. Николь часто общается со старушкой, может, она предупредит ее, я не знаю.
Послышались приближающиеся шаги, и ребята сменили тему, решив, что обсуждать это в их доме может быть небезопасно. Родители могут услышать.
Друзья еще какое-то время общались на обыденные темы. Вспоминали свои шалости в детстве и забавные моменты из прошлого, уплетая печенье и медленно попивая чай.
Выходя от Фостманов, Цви шепотом рассказал подругам о находке в хижине.
— Думаю, книгу нужно спрятать. Равенна может не согласиться, если ей прямо это предложить, — пытаясь осмыслить происходящее, произнесла Катарина после долгого молчания.
— Конечно, она не согласится, будет бояться за нас. Может, спрятать ее в нашем месте, на поляне? Это далеко от хижины, и там эти инквизиторские псы ее точно не найдут, — предложила Николь, оглядевшись по сторонам, не подслушивает ли кто. Цви поддержал идею.
— От них точно жди беды. Они явно едут не просто так.
— Я слышала, что они чувствуют черную энергетику. Так что это будет лучшим вариантом, — тоже соглашаясь, прошептала Катарина, опасаясь, чтобы их никто, не дай Бог, не услышал.
— Значит, завтра! Встретимся у хижины в полдень. Если Равенна будет дома, я ее отвлеку. А вы в это время заберете книгу и унесете ее на поляну. Заверните ее только во что-нибудь и суньте под бревно. А дальше будем решать по ситуации.
Договорившись о времени и месте, мы разошлись.
Ева не находила себе места. После известия о приезде инквизиторов, она постоянно думала о книге. Ходила по дому из угла в угол и изводила себя мыслями: что же делать?
Катарина наблюдала за терзаниями матери.
— Мам, что с тобой происходит? Ты из-за этой новости вся не своя. Отец за тебя очень переживает. Что тебя так волнует?
— Я хочу, чтобы ты сейчас меня внимательно выслушала, цветочек! И сделала, как я говорю. Старайся из дома не выходить, особенно когда приедут эти страшные люди. Мне нужно отойти ненадолго, дождись, пожалуйста, меня и никуда не уходи.
— Но, мам, они еще не приехали, а я иду к Николь. Это очень важно!
— Останься до моего возращения домой, мне необходимо время все обдумать, — с этими странными словами Ева вышла из дома.
Изрядно измучив себя терзаниями, она решилась сходить к Ханне.
Ведь о книге, как она думала, знали только трое людей: он, Равенна и Ханна. До недавнего времени так и было, но теперь о ней знали как минимум еще пять человек.
Ханна впустила гостью в дом. Она понимала, по какой причине Ева пришла к ней.
— На тебе лица нет, — сказала старушка с порога, хмуро глядя на молодую женщину.
— Знаю. Мне не дают покоя мысли, что делать с книгой? Я начинаю беспокоиться.
— Не паникуй! Пусть книга остается на месте. Равенна живет в глубине леса. Даже если что-то пойдет не так, они же не будут обыскивать нас без каких-либо на это причин!
— В деревне все про нее рассказывать начнут, лишь бы от себя подозрения отвести, — никак не успокаивалась Ева.
— Ну зайдут они к ней, и что? Увидят, что она травы сушит да мази делает, и все! Она ни в чем таком замечена не была. А лишняя паника только привлечет их внимание к нам. Нужно сохранять спокойствие! И вести себя как ни в чем не бывало, — старушка была уверена в своих словах и не выглядела встревоженной. Ее слова немного успокоили Еву. Но в ее душе бушевали давно забытые чувства. Воспоминания двадцатилетней давности, когда ей было столько же, сколько Катарине и Николь сейчас. Юная и напуганная, она бежала в ужасе, пытаясь спасти свою жизнь. Те времена навсегда оставили шрамы у нее в душе. Тот холодный ужас и страх быть пойманной. Биение сердца, как удары о прутья маленькой птички, загнанной в клетку. Все это она помнила, как сейчас.
Катарина
Мать вышла из дома и оставила меня одну в полном смятении. Я не знала, что делать. Мне нужно было к полудню попасть в хижину. Но, если она вернется к тому времени, то может уже и не выпустить меня из дома. Она явно очень встревожена.
Может, тогда мне сходить сейчас, одной? Ведь если мы не успеем, мало ли что может пойти не так. Инквизиторы могут нагрянуть в любой момент, и потом у нас уже может не быть времени. Приняв решение, я подождала пару минут и тихо улизнула из дома, незамеченная. Быстро добравшись до кромки леса, я оглянулась посмотреть, не заметил ли кто меня, и стала углубляться в чащу. В лесу перешла на легкий бег. Цепляясь за ветки кустов и спотыкаясь, я старалась как можно скорее добраться до домика. По пути меня не покидало ощущение опасности и тревоги, но я упорно отгоняла их. Замедлив бег и подкрадываясь ближе, я услышала звук открывающейся двери. Осторожно выглянув из-за зарослей кустарника, я заметила старушку, выходившую из дома. Равенна направлялась куда-то. Это как раз мне на руку. Будь она дома, нам было бы очень сложно унести книгу незаметно. Дождавшись, когда старушка уйдет, я потихоньку прошмыгнула внутрь домика и прикрыла дверь. И тут же стала осматриваться в поисках того шкафа, о котором говорил Цви. Нашла! Мой взгляд сразу упал на эту книгу со странными символами. Вздрогнув всем телом, я взяла ее в руки и поняла, что у меня нет ничего, во что можно завернуть книгу, так как торопилась. Но времени раздумывать не было, надо уходить. Равенна может вернуться в любой момент. Осторожно приоткрыв дверь, я высунула голову наружу, посмотреть, нет ли кого-то поблизости. Мне послышался какой-то шорох слева, когда я уже отходила от домика. Но, осмотревшись по сторонам, я никого не заметила, и решив, что мне просто показалось, побежала на нашу поляну.
На поляне, стоя у бревна, я думала, во что же все-таки завернуть эту книгу. Но не придумала ничего лучше, чем оторвать подол платья, в котором я была. И обмотать им книгу. Хорошо спрятав сверток, я понеслась домой. Испытывая и волнение, и облегчение одновременно.
На душе стало немного спокойнее, когда я вышла из леса. Теперь можно было не переживать за Равенну, она в безопасности. Вернувшись обратно, я увидела мать, она покидала дом бабушки Ханны. Заметив меня, она изменилась в лице. Жаль, что я не успела вернуться раньше нее.
— Я же просила тебя остаться!
— Извини, это было важно и срочно.
— Сегодня посиди дома, мне так спокойнее будет.
— Мы зашли в дом, мама громко выдохнула и пошла к себе. А я так и осталась стоять посреди комнаты, думая, как сообщить Николь о том, что книга уже спрятана, и что я не смогу прийти.
Николлета
К назначенному времени я направилась к хижине. Проходя мимо дома Катарины, я заметила ее в окне. Она почему-то не выходила на улицу, а энергично махала мне, показывая, чтобы я зашла к ней. Я махнула головой, пытаясь объяснить, что я жду Цви.
Когда он вышел, мы вдвоем зашли к подруге.
— Чшш, только тихо! В общем, я уже все сделала. Можете не идти в лес.
— Что? Почему ты не дождалась нас, совсем с ума сошла? — начал возмущаться Цви. И я была полностью на его стороне.
— Когда? А если бы ты застала Равенну? Ее не было, я надеюсь? — я была обеспокоена и нервно жестикулировала. Но на её месте сделала бы то же самое.
— Не было, она уходила, как раз когда я пришла. Ну я и прошмыгнула тихонько. Просто мама в последние дни какая-то странная, не хотела меня выпускать. И пока она отходила ненадолго, я решила, что нельзя упускать возможность. Вдруг что-то пойдет не так, и у нас может и не быть другого шанса. Так что книга спрятана в надежном месте, как и договаривались! Теперь Равенне ничего не угрожает.
— Не надо было все-таки так рисковать, мы же переживаем за тебя! — произнесла я с тревогой в голосе. Глупышка!
Мы еще немного побыли у Катарины, и она в подробностях рассказала, как унесла и спрятала книгу. Обнявшись напоследок, я пошла в сторону церкви. А Цви направился к бабушке, ему надо было в чем-то помочь ей, и отказать он не мог. Она растила его одна с младенчества. Он был очень благодарен ей за ее заботу и тепло и старался платить ей тем же.
Пока я шла к Фабиану, то заметила Тео, младшего брата Тилли. Ему было десять, но на вид от силы восемь. Такой маленький, шустрый мальчишка, которому очень нравилась наша Лотти. Правда, она для него уже старовата, хотя ей всего двадцать один год. Прости Лотти.
— Привет! Что это ты тут разнюхиваешь? — спросила я в шутку, сощурив глаза и приподняв одну бровь. Пыталась разузнать, что ищет этот сорванец, ходя и выглядывая что-то или кого-то.
— Николь, привет! Я хотел найти Катарину, но на улице она мне не повстречалась, а идти к ней домой боюсь… Я не уверен, можно ли об этом вообще говорить.
— Расскажи мне и ничего не бойся, а я обязательно передам ей. Ты же ничего плохого не сделал?
— Нет, не сделал. Я просто кое-что увидел… Моя сестра, Тилли... Она, похоже, следила за Катариной сегодня утром. Или мне показалось. Я видел, как она, прячась от нее, пошла следом за Катариной в лес. Что было дальше, мне неизвестно, пойти за ними я побоялся.
Сердце пропустило удар, а кровь отхлынула от лица. Тилли я не доверяла. Стараясь не подавать виду, я сказала:
— Ну вот, видишь, ничего страшного не случилось. Ты очень смелый! Спасибо, что рассказал мне. Я все передам Катарине. Только больше никому об этом не рассказывай, хорошо? И ничего не бойся!
— Не буду, — грустно произнес Тео. Только он хотел удрать, как я услышала топот копыт нескольких лошадей. Сердце пропустило удар. Медленно обернувшись, я увидела, как в деревню въезжал отряд из шести человек.
Это они, — пронеслось в моей голове. Видимо, поход в церковь сегодня отменяется.
Голос отца вырвал меня из оцепенения, Тео уже убежал.
— Николь! Пойдем домой, — подойдя, отец резко схватил меня за руку и шепотом добавил: — Сейчас лучше уйти с улицы.
— Конечно, — не споря я пошла следом за ним. Инквизиторов встречал Гаррет, а я пыталась рассмотреть их лица, то и дело оборачиваясь. Один мужчина из отряда взглянул на меня. От этого пронизывающего насквозь взгляда двух черных, не знающих жалости глаз мне стало не по себе, и кожа покрылась мурашками. Ох, не нравится мне это.
Приведя меня домой, отец был очень обеспокоен.
— Лучше лишний раз им на глаза не попадаться, ты поняла?
— Я сама не горю желанием с ними пересекаться, но и сидеть дома безвылазно — тоже подозрительно. Сам подумай! Нам четко дали понять, что нужно вести себя как обычно, — я пыталась образумить отца, чтобы он не слишком опекал меня. — Мне девятнадцать лет, пап! Не могу же я сидеть взаперти.
— Хорошо, но не ходи пока в лес и к Равенне. Будь благоразумна, это страшные люди. Не знающие жалости. И не важно, старик ты или молодая девушка, для них нет разницы.
Я понимаю это поверь и сама боюсь не меньше.
Глава 3
Катарина
Утром следующего дня, пока инквизиторы обживались в пустующем доме, находящемся рядом с домом главы, и узнавали подробности жизни в деревне, мама сидела дома и нервно поглядывала в окно.
— Ты куда? — спросила она у меня.
— Я хочу помолиться, мам! Как обычно, потом сразу же домой. Не переживай ты так.
— Давай, только недолго.
— Я зайду за Николь, как обычно, и все. После службы вернусь.
— Да, конечно, — мам была как будто не здесь, улетев мыслями куда-то. Погрузившись в полное оцепенение, она неотрывно смотрела в одну точку.
На улице становилось все прохладнее. Поэтому перед выходом я одеваюсь теплее. Накидываю свой любимый вязаный платок на плечи и укутываюсь в него, выхожу на улицу. Почти бегом добираюсь до дома Николь. Она выходит сразу, не заставляя меня ждать, чему я несказанно рада. Идем мы обе в полной тишине, прижимаясь плечами друг к другу и кутая носы в теплых платках.
Погода с каждым днем портилась все сильнее, небо становилось серым и безжизненным, нависая над нашими головами, словно молот. Днем солнца уже почти не бывает. А ветер пробирается сквозь одежду, добираясь до костей, холодит внутренности. Совсем скоро начнутся дожди, и улицы превратятся в канавы, утопающие в грязи. Земля станет, как каша, и все вокруг потеряет цвет и будет однообразным. Это очень расстраивало меня.
Приближаясь к церкви, я заметила прибывших вчера инквизиторов, они разговаривали с Хельгой. Вероятно, собирали сведения. Молодой мужчина из отряда с любопытством осмотрел нас, сощурив глаза, явно запоминая наши лица. От этого было не по себе, и по спине пробежали мурашки. Когда мы зашли внутрь церкви, мне стало чуточку спокойнее. Я прошла вперед и села на скамью, поправив платок и платье. Николь находилась рядом со мной и, пока я молилась за всех нас, она просто смотрела в одну точку. На самом деле, она приходит сюда только из-за меня или Фабиана. Но его сейчас не было. Поэтому она просто молча поддерживала меня. И я ценила это, ведь иногда не нужны слова, чтобы показать человеку, как он дорог тебе. После молитвы я открыла глаза и посмотрела на подругу, она смотрела в ответ.
— Я хотела тебе кое-что сказать. Мне тут передали. Возможно, вчера в лесу тебя видела Тилли. Я переживаю, вдруг она станет трепать языком, — поделилась со мной Николь, и в ее больших голубых глазах отразились сомнения и тревога.
— Мне кажется, она на такое не способна.
— А мне кажется, что иногда ты недооцениваешь, на что способны люди, ты слишком добра по отношению к ним. Хотя некоторые этого вовсе не заслуживают, особенно Тилли, — разозлилась Николь. — Давай мы поговорим с ней, припугнем немного.
— Мы не будем никого запугивать, Николь! Ты что? Так же нельзя.
— Почему нельзя? Я осторожно.
— Давай мы просто поговорим с ней без запугиваний и объясним все, как есть.
— Ну конечно! Давай! А потом она сдаст Равенну и заодно всех нас!
— Ты права, тогда скажем, что нашли книгу случайно и решили спрятать. Чтобы потом передать в церковь. Просто из-за приезда отряда сделали это позже, чтобы не навлечь беду на всю деревню. И все.
— Надо как-то найти ее, не привлекая внимания этих псов!
— Пойдем тогда, — предложила я, чтобы не терять времени. Выйдя наружу, отряда мы не увидели, видимо, они уже рыщут где-то, разнюхивая. Проходив по главной дороге, мы искали Тилли.
Но нам не повезло — мы наткнулись на нее в обществе Феликса. Значит, поговорить мы не сможем. Переглянулись с Николь: мы понимали, что она нам нужна одна.
— Здравствуй, Катарина! Давно не виделись. Ты избегаешь меня? — первым начал разговор Феликс.
— Нет, конечно, просто так совпало, — мне не хотелось его обижать, но и показывать симпатию, которой нет, я не собиралась.
— Тебя что сегодня закрыть забыли? Или ты прогрыз дверь? — Николь злилась, и из ее глаз, казалось, летели гневные искры.
— Какая ты грубая, — заступалась Тилли за своего возлюбленного.
— Меня не запирают! Не говори глупости!
— А жаль, — с напускным сожалением сказала подруга, состроив гримасу. Почему-то я уверена: ей абсолютно не жаль.
— Тебя саму впору закрывать! — огрызалась девушка, держа Феликса за предплечье.
— Если честно, я хотела с тобой поговорить, — обращаясь к Тилли, сказала я.
— Мне некогда с вами разговаривать, — грубо отрезала та.
— А со мной ты не хочешь поговорить? — спросил у меня Феликс. Никак он не уймется.
— У нас свои девичьи дела. Тилли, не хочешь пройтись с нами? — врала я девушке в надежде, что она согласится. В этот момент мать Феликса окликнула его, чтобы он помог отцу. Как не вовремя. Ну, разумеется, Тилли с нами не осталась и потащилась за ним следом, ничего не ответив мне.
— Мы еще вернемся к этому разговору, — напоследок произнес парень, уходя, и уводя за собой нашу проблему — влюбленную белокурую красотку.
— Вот же засранец! А ей надо было волосы вырвать! — гневно выругалась Николь и пнула камень на дороге.
— Надо возвращаться. Иначе моя мать сойдет с ума.
Плетясь обратно, я думала, что не хочу идти домой. И так как дом Николь был ближе к церкви, я решила проводить ее, а затем незаметно сходить на поле. Там, наверное, уже высохли все цветы, но мне все равно, я просто хочу немного побыть одна. Я чувствую, что мне это необходимо. Поле для меня — это место силы, где мне хорошо.
Маркус
Сегодня у нас много дел, задерживаться здесь надолго в мои планы не входит. Собрав весь отряд на улице, я решил начать с допроса жителей. Пока мы стояли у дома старосты, решая, с кого начнем, ко мне уверенным шагом приблизилась женщина средних лет. Она либо сумасшедшая, либо ей точно нечего терять. До этого я не видел, чтобы к нам кто-то сам подходил. Видимо, она не совсем понимает, кто мы.
— Здравствуйте, уважаемые! Я Хельга, если у вас есть вопросы, то я здесь все знаю. И обо всех!
— Что ж интересного ты мне расскажешь? Может, тебе кто-то кажется подозрительным из твоих односельчан? И ты хочешь поделиться с нами этими сведениями.
— У нас есть одна странная личность, Равенна. Правда, она не живет в самой деревне. Она в лесу живет, в хижине. И все говорят, что она колдунья. Вам стоит проверить ее.
— Мы проверим!
Пока женщина продолжала что-то болтать, я снова увидел ту девушку, которую вчера с улицы уводил отец. Теперь она была в компании еще одной девушки. Она привлекла мое внимание, а точнее, я обратил внимание на цвет ее рыжих волос. Колдовством часто занимаются именно рыжие девушки. Таких, как она, я лично допрашивал и многих из них казнил. Мне уже было понятно, что именно ее и нужно допросить. Но сначала проверим эту Равенну, раз ее подозревают. И лучше бы, конечно, никому из них не прятаться и не злить меня. Это только ухудшит их и без того плачевное положение.
— Если вам нечего больше сказать, вы можете идти! — резко ответил я болтливой женщине. Она уже начинала действовать мне на нервы.
— Грегор и Лотар! Вы идете со мной, нам надо проверить старуху, живущую в лесу. Рейнер, Хэнки и Курт, вы остаетесь здесь и наблюдаете за всеми. Если Рейнер кого-то заподозрит, задержать! И ждать моего возвращения. И еще, в церковь вошла рыжая девчонка, приглядывайте за ней! Всем все понятно?! — услышав утвердительный ответ, мы двинулись в лес. Нас сопровождал один из деревенских.
Пока мы тащились сквозь кусты и поваленные деревья, мне очень захотелось найти у этой Равенны хоть что-нибудь, связанное с магией, чтобы этот путь не был пройден зря. Иначе я буду в гневе. Провожатый не стал близко подходить к дому, застыл поодаль, ожидая нас. Так даже лучше, не будет мешаться под ногами. Грегор постучал в хлипкую дверь, которая затряслась от его ударов. Равенна мгновенно открыла нам. Стоя на пороге, перепуганная старуха посмотрела на меня. Я уже не первый раз видел такой взгляд, полный ужаса и неизвестности. Все так смотрели, когда я приходил. Они знали, что ничего хорошего мой приход им не сулил. Первым в дверной проем протиснулся Грегор, я за ним, и следом вошел Лотар. Пока ребята молча осматривались и ждали моего сигнала, я взглянул на Равенну.
— Ну что, мы к тебе с визитом! Нам донесли, что ты занимаешься колдовством. Я обязан все проверить! —объяснил я причину нашего внезапного появления. — Лотар, обыщи здесь все!
— Смотрите, пожалуйста, я ничего плохого не делала. Я просто готовлю настойки и мази из полезных трав. Я обычная травница, только и всего, — начала дрожащим голосом оправдываться старуха, побледнев. Главное, чтобы не померла от страха, а то так не интересно будет! Пока Лотар выворачивал шкафчики и все осматривал, Равенна молча стояла рядом со мной. Она смотрела на происходящее не двигаясь и, казалось, не дыша.
— Тебе лучше сразу сознаться, старуха! Если мы что-то найдем раньше, чем ты об этом расскажешь сама, то будет намного хуже. Уж поверь мне, я в этом мастер! — Грегор предупреждал ее не зря. Он уже скалился, глядя на испуганную старуху, и явно представлял, что сделает с ней, если найдется хоть какая-то подозрительная мелочь.
Но Лотар ничего не находил. Когда он полез в шкаф побольше, старуха дернулась вперед. Ага, возможно, там что-то есть. Чутье меня никогда не подводило.
— Ну что там? — дергал я напарника, чтобы он быстрее искал.
— Ничего! Абсолютно! Только сушеные травы, ягоды да листья. Склянки и рецепты лекарств. Никаких следов крови, костей и других атрибутов колдовства, — закрывая шкаф, он разочарованно посмотрел на меня. Равенна выглядела удивленной, как будто не ожидала, что мы ничего не найдем. Она, наверное, что-то прятала, но этого здесь уже явно нет. И она только что сама об этом узнала. Я умею читать людей, это моя работа, и ее я читал, как открытую книгу. Стоявший рядом Грегор расстроился не меньше моего. Его рука сжимала рукоять кинжала так, что побелели костяшки пальцев. Он любил работать этим кинжалом, другого оружия он не признавал. Я же больше любил меч, с которым тоже не расставался ни на одном задании.
— На сегодня все! — решил я, а потом, глянув на Равенну, добавил: — Но мы всегда можем прийти снова, для уточнения деталей. Имей это в виду! И не покидай место жительства до нашего отбытия, иначе это будет расценено как побег!
— Я понимаю, — еле выдавила из себя старуха, что очень позабавило меня.
— Уходим! — крикнул я, уже выходя на улицу.
Возвращаясь назад, я думал о рыжей девчонке. Стоит, наверное, присмотреться к ней. Заодно, может быть, что-то узнаем о девке, сбежавшей тогда. Может, они связаны, и это ее ученица, так легче будет найти беглянку. Она по любому не будет рисковать сейчас, и это усложнит ее поиски.
Вернувшись в деревню, я выслушал доклад Рейнера. Все спокойно.
— Только та девчонка, за которой вы просили приглядеть. Она ушла куда-то в сторону леса, одна.
— Значит, она ушла одна, — размышлял я в слух, потирая подбородок рукой в перчатке. Я всегда носил их на заданиях. И одевался обычно в черную одежду. Причина – в крови. Я часто присутствовал на пытках, и брызги крови могли попасть на меня, а на темной одежде их не видно.
— Надо дождаться ее и допросить. А пока у нас есть время, можно поспрашивать еще у кого-то, — объяснил я своим подчиненным. — Кто у нас там на очереди?
— Мы начали с молодых девчонок, они более податливые. Сейчас приведу одну. — отчитался Рейнер, пока Хэнки и Курт стояли, как истуканы, и ничего не делали. Но их рожи делали свое дело и знатно пугали местных. Хоть какая-то польза от них. Рейн уже возвращался, ведя какую-то блондинку, которая была до чертиков напугана. А это значит, что мои ребята уже постарались.
— Здравствуйте, — почти заикаясь пропищала девчонка, — я ничего не знаю и ничего не видела, честное слово, — быстро протараторила она.
— Я пока тебя ни о чем не спрашивал! — гаркнул я, специально пугая ее еще больше. Видя, как затряслись у нее губы, я продолжил: — Говори все, что знаешь! Все, что тебе могло показаться странным. Иначе, если я узнаю, что ты что-то намеренно скрываешь, казню вместе с преступницей! — я знал, как давить на таких слабых людишек, как она. И это снова сработало. У нее от ужаса расширились глаза, и она начала реветь, растягивая слова:
— Я видела… видела кое-что…
Я уже терял терпение. Рейнер, прочитав это по моему лицу, тряхнул девчонку за руку, чтобы она быстрее отвечала;
— Ну же, говори толком!
— Катарина… Я видела ее в лесу с какой-то книгой. На ней были символы, я таких не знаю... Мне показалось это странным, но я раньше никогда не следила за кем-то, — она стала сбиваться и плакать еще громче. — Она никому ничего плохого не делала! — захлебываясь слезами, пищала девчонка, чем только больше злила меня.
— Как она выглядит?! — я закричал, терпению моему пришел конец, и я уже был готов ударить ее по лицу. Девчонка вся сжалась.
— У нее рыжие волосы, она одна такая, на всю деревню, — почти шепотом ответила она.
— Не трогайте мою дочь! — закричал какой-то мужчина, быстрым шагом направляясь к нам. За ним следом семенила женщина, прижимая к себе маленького сына. А вот и семейка прибежала на помощь!
— Она ничего не сделала, зачем вы ее пугаете и хватаете за руки! — отец пытался защитить дочь, а я только рассмеялся.
— Здесь я решаю, кого и как допрашивать! Если не хотите проблем, то лучше молча забирайте свою дочь и идите домой. Пока я вас не обыскал! — начал угрожать я с пугающей улыбкой на лице. Но, нужно отдать ему должное, мужчина проделал все молча, как я и велел. Быстро забрал дочь и ушел не оборачиваясь. Стоявший рядом Грегор выглядел очень довольным. Его глаза уже светились, от предвкушения.
— Похоже, мы почти нашли книгу или того, кто знает где она находится. Придется разделиться и найти рыжеволосую. Кто найдет ее первым, приводит ее сюда и стоит здесь, на этом месте. Все перерыть! Эта девка нужна мне живой! — отдал я приказ и двинулся вперед не теряя времени.
Глава 4
Николлета
После моего возращения домой, я, не обнаружив отца и принялась за дела. Таким образом я решила отвлечься от воспоминаний о последних событиях. Гоняя пыль влажной тряпкой на кухне, вытирая полки и столешницу, я много думала о том, как наша спокойная и размеренная жизнь вдруг изменилась за один день. Но я надеялась, что скоро все вернется в привычное русло, после того, конечно, как эти собаки все обыщут и свалят отсюда. Чтоб их черти задрали! Сколько проблем могут создать всего шесть человек. Они уже пол дня всех допрашивают по одному. И наводят на жителей ужас. До меня очередь, конечно, еще не дошла. Но я боюсь только одного: что не смогу держать себя в руках и плюну их главарю в рожу! И тогда у меня точно будут проблемы. Но что поделать, моя вспыльчивость иногда не знает границ.
Утомленная уборкой, я села выпить чая в надежде хоть как-то успокоиться. Горячая чашка приятно согревала руки. Закрыв глаза, я наслаждалась моментом покоя и тишины, пока не услышала звук распахивающейся двери. Ну и кого там принесло?
— Николь? Ты где?! — это был голос Цви. Успев уже напрячься, я шумно выдохнула.
— Я на кухне! — крикнула я, оставаясь сидеть за столом.
Забегая на кухню, он сразу начал громко говорить, активно размахивая руками:
— Где Катарина? Я только что был у нее дома, и ее там нет! А она уже должна была вернуться. Ее мать вся на нервах, Корнелл и моя бабушка пока с ней.
— В смысле, она не дома? После церкви мы разошлись по домам. Она мне не говорила, что куда-то собирается, — мое кратковременное спокойствие улетучилось в мгновение ока.
— Она могла пойти только в одно место, и мы оба знаем куда. Надо сообщить об этом матери. А то она извелась уже, наверное. В последнее время она и так сама не своя, по рассказам Катарины.
Не дожидаясь ответа, я начала одеваться. Цви молча ждал меня в дверях и нервно постукивал пальцами о косяк. Сильно торопясь, я кое-как накинула платок, и мы побежали в дом Бергов.
Запыхавшиеся, мы зашли прямо в обуви и без стука, Ханна и Корнелл разговаривали, сидя рядом с Евой.
Я, не дожидаясь, пока меня увидят, заговорила первой:
— Я знаю, где, скорее всего, находится Катарина.
— Давайте мы с Цви сходим за ней. Думаю, идти всем вместе будет слишком подозрительно.
— Давайте, только быстро, туда и обратно. Сейчас в лес ходить — только внимание к себе лишнее привлекать, — настороженно произнесла бабушка Ханна, оглядывая нас.
Не теряя время, мы выдвинулись. Но то, что мы с Цви увидели, подходя к лесу, заставило нас замереть на месте. Катарину грубо тащил за руку один из инквизиторов в тот дом, где отряд временно расположился, остальные шли за ними следом. Провожая их взглядом, я не знала, что мне делать. Паника груди разрасталась темным пятном. Цви, выйдя из оцепенения, тряс меня за плечо, пытаясь привести в чувство. Не ответив ему ничего, я сорвалась с места и побежала за подругой. Цви что-то кричал мне в след, но я его уже не слышала. Только страх за Катарину бил пульсом в висках, подгоняя меня вперед. Слезы непроизвольно текли по моему лицу. Но даже запыхавшись и выбившись из сил, я продолжала бежать. Слезы застилали глаза, и я уже почти не видела дорогу. Но мне было наплевать, главное успеть! Добежав до этого проклятого Богом дома, я начала неистово колотить в дверь. Изнутри доносились крики, страшные крики, от которых сердце у меня разрывалось на куски. И голоса тех, кто мучил ее, были настолько омерзительны, что меня начинало мутить.
— Отпустите ее! Она ни в чем не виновата! Вы псы! Ненавижу! — кричала я, не прекращая молотить в эту чертову дверь, но никто не открыл мне. Упав у двери, я была в полном отчаянии. Но я никак не могла оставить Катарину, запертую там, внутри. Тогда я, собрав все силы, бросилась обратно. Туда, где недавно оставила друга. Навстречу мне уже бежали родители Катарины, Ханна и Цви. Видимо, когда я помчалась за Катариной, он побежал за остальными.
— Открывайте дверь! У вас моя дочь! — заколотил в дверь Корнелл, а Ева плакала рядом с мужем. Неожиданно для всех она начала кричать через дверь то, чего никто, кроме Ханны, не ожидал услышать:
— Это я! Это меня вы ищете! Я та беглянка с книгой, которая вам нужна. Отпустите мою дочь! Она ничего не знает!
Я была в шоке, так вот откуда книга у Равенны. Но сейчас мне было не до этого.
Дверь со скрипом открылась, выпуская четверых инквизиторов. Маркус вышел первым, но не успел и слова сказать, как Корнелл сорвался и кинулся на него, размахивая кулаками. Грегор и Лотар быстро сориентировались и схватили разъяренного отца, даже не дав ему приблизиться. Они скрутили его, заламывая руки, и повалили на землю лицом вниз. Ева в отчаянии кинулась на Маркуса, неистово рыча, гнев захлестнул ее полностью. Но Рейнер подоспел вовремя и, хватая Еву за волосы, оттащил от главы отряда. Брыкаясь и крича, она царапала руки мужчины, схватившего ее, пытаясь отбиться. Тогда мужчина ударил ее под колени, и она упала на землю, злобно шипя. Бабушка Ханна не разрешила Цви вмешаться, она понимала, что это может стоить жизни ее внуку. И потому отвела его чуть в сторону. А я, недолго думая, подскочила к Еве, мне хотелось хоть как-то помочь матери своей подруги.
— Не смей, Николь! Не подходи! — закричала Ева, срывая голос. Мы обе знали, что я не смогу ничем помочь. Но стоять в стороне я тоже не могла. Маркус громко засмеялся, я дернулась и злобно посмотрела на него, прожигая взглядом до костей. Видимо, его веселили страдания людей и их беззащитность. Тварь! Какая же ты тварь!
Издалека ко мне бежал отец. Увидев эту сцену со стороны, он все понял без лишних слов. Подлетев ко мне, он мгновенно задвинул меня себе за спину, пряча от Маркуса, который уже гневно смотрел на меня в ответ, и начал извинятся:
— Прошу вас, простите нас! Они всего лишь дети!
— Вы вообще понимаете, что я могу вас всех сейчас задержать и казнить за связь с ведьмой?! Значит, наша бегляночка нашлась, не чудо ли это? — произнес он, смакуя на языке каждое слово. — Позвать сюда Доренберга, срочно! Ее вместе с мужем связать и посадить в амбар! — указывая на Еву и Корнелла, отдавал приказы Маркус. — Все остальные могут идти домой, но завтра мы с вами всеми пообщаемся, — ухмыляясь, процедил он сквозь зубы, пытаясь высмотреть меня за спиной отца.
Папа потащил меня за руку к нашему дому. Рядом бабушка Ханна вела плачущего Цви. Навстречу нам уже шел Гаррет в сопровождении Рейнера. Он был насторожен и взволнован, но виду старался не подавать. Наши взгляды пересеклись, и я увидела в них сожаление. Или мне так только показалось. Удаляясь, я все еще слышала крики плачущей Евы. И ругательства Корнелла, который плевался ими, словно ядом, пытаясь ранить этих тварей.
Пока мы шли, отец что-то кричал, ругал меня. Но я совершенно не слушала его. Он переживал за меня, я знала это, и боялся потерять, как маму когда-то. Я не разбирала его слов, мне было так больно за Катарину, что я не знала, куда себя деть. Цви молчал, безжизненно плетясь следом за мной. И мне очень хотелось обнять его сейчас, но я не могла найти в себе сил даже обернуться. Прости!
Из меня как будто все силы высосали, не оставив ничего. И если бы отец не придерживал меня, я бы, наверное, упала, да так и осталась бы посреди дороги. Когда мы вошли в какую-то дверь, я даже не сразу поняла, где мы находимся. Но по убранству догадалась, что это дом бабушки Ханны. Нас посадили в зале, именно посадили, сами мы едва могли идти. Весь мой гнев и желание перегрызть им глотки, обернулись абсолютным бессилием в этой ситуации. Я не смогла никому из них помочь. Мне кажется, я начала проваливаться куда-то вглубь себя. И искала ответы на вопросы: могла ли я хоть что-то сделать? Как она там сейчас? Почему она, а не я? Мыслями я витала где-то далеко. А вокруг нас ходил отец и помогал бабушке налить успокаивающий чай. Они что-то тихо обсуждали, и их голоса звучали надломлено.
Маркус
— Мне нужно, чтобы ты посадил этих двоих под замок, — не теряя времени, я отдал распоряжение главе деревни, что нужно сделать.
— Что происходит? Я знаю семью Бергов уже очень давно, они хорошие люди, — пытался Гаррет вступиться за односельчан.
— Твое дело – выполнять мои указания! А не вмешиваться в расследование, которое тебя не касается!
Старший Доренберг сделал, как я сказал. Думаю, ему не нужны проблемы. Он проводил моих ребят до амбара и отдал ключи. Те, в свою очередь, связали Бергов и закрыли их внутри. Вернувшись в дом, я решил не тянуть время и продолжить допрос Катарины.
— Ну что ты так кричишь, милая? Посмотри, из-за тебя все сбежались. А оно нам надо? Нет, оно нам не надо.
— Пожалуйста, отпустите меня, я ничего плохого не сделала! Умоляю вас! — она сидела на полу посередине комнаты, пряча лицо в ладонях. Я подошел ближе, возвышаясь над ней, схватил ее за волосы, сильно сжимая их у корней. Вынуждая ее смотреть мне в лицо.
— Все так говорят по началу, за-то потом знаешь, какие разговорчивые становятся! Сама от себя в шоке будешь! — девушка начала хвататься за голову и сильно плакать.
— Мне больно!
— Это еще не боль! — я с размаху ударил ее по лицу. От удара она отлетела в сторону и упала на пол, забрызгав старые доски кровью. Уползая от меня, она вжалась в угол и заскулила, как побитая собака. — Лучше бы тебе начать говорить, мелкая ты дрянь!
В дом начали возвращаться подчиненные, выполнив мои поручения. Хэнки, Курта и Рейнера я отправил караулить на улице, мало ли какие гости еще к нам пожалуют. У нас и так не много времени.
Лотар развалился на табуретке, прислонившись к стене, и медленно затянулся сигаретой.
Я же решил пока дать возможность Грегору выплеснуть свое недовольство, скопившееся за несколько дней. Поэтому отошел к другой стене и, прислонившись спиной, дал ему сигнал приступать. Сам же остался смотреть.
— Ты там не спрячешься! — громко смеясь, Грегор потащил девчонку за шкирку из угла. Она пыталась хвататься за старые доски в полу, обдирая пальцы, но сил сопротивляться у нее не хватало. Протащив ее по полу в центр комнаты, Грегор достал из ножен свой любимый кинжал. Катарина побледнела, увидев нож у него в руках, и начала отползать назад, заливаясь слезами.
— Прошу! Пожалуйста, не надо! Не убивайте меня!
Не обращая внимания на ее мольбы, он схватил ее за волосы и стал отрезать их под самый корень. Поняв, что происходит, девчонка начала визжать и попыталась отбиться. За что получила хорошую оплеуху. Пряди ее рыжих волос падали одна за другой на грязный пол, устилая его, словно ковер, возле ее ног. Когда Грегор закончил, на голове у нее остались лишь клочки разной длины. Девчонка хватала руками с пола свои волосы и, сгребая, прижимала их к груди, глядя на нас дикими от ужаса глазами, словно загнанный зверь. В комнате стояла гробовая тишина, слышно было только, как слезы Катарины падают, разбиваясь о половицы. Неожиданно Грегор разразился смехом, от чего девчонка дернулась, испугавшись. Потом засмеялся Лотар. Отойдя от стены, я медленно прошелся вокруг нее.
— Ну-ка, расскажи нам, где книга? И как она оказалась у тебя? — Однако она продолжала молчать. — Знаешь, у меня заканчивается терпение! — сказал я и, схватив ее за руку, крикнул: — Принесите мне щипцы! — Девчонка сразу забегала глазами, понимая, что я не шучу. Лотар подал мне грязные старые щипцы, которые видели не мало рук на своем веку. Не церемонясь, я зажал ноготь на ее пальце и резко вырвал. Крик Катарины заполнил все пространство, оглушая меня. Я выпустил ее руку, и Катарина с визгом прижала ее к себе, отползая от меня, и затряслась, как осиновый лист. А я широко улыбнулся ей. В глазах Катарины еще плескалась надежда, и я это видел, но скоро там не останется даже ее проблеска.
Спустя час я уже терял терпение. У девчонки на руках не осталось ни одного ногтя, лицо начало опухать от многочисленных ударов. А силы покидали ее, но она упорно продолжала молчать. Тогда я запустил к ней Хэнка и Курта. Эти двое никогда не брезговали поживиться юным телом, и не важно, какое у нее сейчас лицо. Пока они удовлетворяли свою похоть, мы стояли на улице, слушая ее крики.
— Мамочка! Пожалуйста, не трогайте! Молю вас… Мама! Мне больно! Не надо! — для нас эти крики не значили ровном счетом ничего. Я не испытывал жалости, как и остальные из нашего отряда. Для наших ушей это своего рода музыка.
Закончив свои похотливые дела, они, довольные, вышли на улицу, мы же зашли внутрь. Девчонка лежала в крови, в разодранном платье, и тихо всхлипывала, что-то шепча себе под нос. Я наклонился над ней, прислушиваясь, похоже, она молилась. Тогда я понял, что, скорее всего, она уже ничего не расскажет, и жить ей осталось недолго. В лучшем случае, может, до утра дотянет. Теперь у нас оставалась только ее мать. И, возможно, если ей предложить жизнь дочери в обмен на книгу, то она все расскажет. Правда, девка к тому времени уже помрет, но это ей знать не обязательно.
Николлета
Я постепенно начала приходить в себя. Катарине нужна моя помощь! Если я буду сидеть вот так, уйдя в себя, то только потеряю время.
— Пап, нам нужно что-то сделать! Мы же не можем просто так сидеть сложа руки, ничего даже не попробовав! Давай сходим к Фостманам, Доренбергам и Линденам и попросим присоединиться к нам. Может, они прислушаются к нам, если нас будет больше?
— Я не думаю, что это поможет, — отец опустил глаза в пол, готовый сдаться. Но я сдаваться не намерена.
— Черта с два я буду сидеть вот так дома! Может, еще все спать ляжем? Пока с ней там Бог знает что творят? Цви, ты со мной? — повернулась я к заплаканному другу. В его глазах я увидела растерянность и беззащитность. «О чем я только думала? Ему всего шестнадцать, и он сильно напуган».
— Я думаю, мы просто обязаны сделать все, что в наших силах, — отозвалась Ханна, поддерживая меня. Ее взгляд был полон решимости и надежды. Не став с нами спорить, отец согласно кивнул. — Хорошо, тогда идем!
Когда мы пришли к Линденам, Лотти и Йонас были в шоке от услышанного, они ничего не знали. Йонас только начал идти на поправку, все были заняты его лечением и пропустили события прошедшего дня. Сейчас была уже глубокая ночь, и мы разбудили мирно спящую семью. После краткого рассказа, что произошло, мы приняли решение все вместе идти к Гаррету.
Впустив нас в дом, Доренберг пригласил всех в зал. Они не спали. Феликс с матерью сидели на диванчике и были встревожены не меньше нашего. Войдя, я завалилась в первом попавшемся кресле, закинув ногу на ногу. Я уже начинала злиться, что все эти хождения туда-сюда ни к чему не приводят. А они устроили что-то типа хренового, никому не нужного собрания.
— Мой отец уже пытался помочь, но этот Маркус явно настроен серьезно! Он угрожал отцу! Вы вообще понимаете, на что они способны?! — Феликс почти визжал. Слизняк!
— Ах, ты ж ублюдок! Тебе же так нравится Катарина, неужели не нашел в себе смелости защитить ее? Маменькин сынок! — я вскочила с кресла и кинулась на него. Мне так хотелось хоть на ком-то выместить свой гнев, а тут этот кусок дерьма так кстати оказался рядом. Я старалась ногтями дотянуться до его лица и разодрать на клочки. Но мой отец схватил меня, оттаскивая от Феликса, а его мать все это время пыталась закрыть его собой. Какой же он жалкий червяк! Я верещала, как дикая, и, вырываясь, размахивала руками и ногами, кидаясь на него снова и снова.
Гаррет Доренберг, не выдержав, рявкнул:
— А ну, угомонись! Совсем спятила?! Верн, держи свою дочь в узде, она совсем из ума выжила! Мы не можем помочь! И вы тоже ничего не добьетесь! Просто идите домой и молитесь, чтобы они не пришли и по вашу душу! — Гаррет с перекошенным лицом выплюнул эти слова чуть ли не в лицо моему отцу. Я мгновенно успокоилась и, повернувшись к нему, зашипела:
— Когда придут за кем-то из вас, знайте, мы даже из дома не выйдем!