Kitabı oxu: «Охотник»
Глава 1
Охотник вернулся из краевого центра, где провел несколько месяцев, гостив у родни. Это был обязательный ритуал, который он исполнял из года в год в период межени, когда рыба отказывалась брать наживку, зверь взращивал потомство, не было в тайге ягоды, груздей и грибов. Но теперь знойное забайкальское лето готовилось покинуть пределы ненадолго завоеванной территории и уступить свои права короткой, но сытной осени. Наступали такие дни, про которые в народе говорили, что он один весь год кормит.
До райцентра он добрался на маршрутке, которая тряслась семь часов стирая свои покрышки о весь спектр дорожных покрытий, который можно было только представить. Сначала он ехал по федеральной трассе, построенной для проезда Президента, которая почти год после этого события радовала своей добротностью, но потом оказалось, что и она не вечная и начала потихоньку разрушаться. Сначала посыпались склоны уводя за собой полотно, потом образовались ямы и теперь от былого лоска ничего не осталась, но даже и сейчас по сравнению с другими дорогами она казалась чем-то нереальным. Соскочив с нее, маршрутка заколесила по не такой распиаренной, но более свежей трассе, новенький асфальт на ней еще не разбили, однако и закончился он, довольно быстро уступив свое место более старому собрату, испещренному многочисленными заплатками. На смену ему пришла отсыпанная гравийка укатанная и местами, где грейдер давно не приглаживал ее переходившая в гребенку, в конце пути, на подъезде к райцентру снова под колесами зашуршало своими заплатками асфальтовое покрытие.
В некогда портовый город на берегу Силькари микроавтобус прибыл уже во второй половине дня, и Охотник было, решил идти на постой к старому сослуживцу, но тут ему повезло, он увидел уазик председателя совхоза, припаркованный у вино-водочного магазина в гуще разномастного транспорта. Обрадовавшись, он заспешил на стоянку и вовремя, председатель, нагруженный несколькими ящиками, из которых доносилось характерное позвякивание выходил из магазина.
- Помочь? - с улыбкой спросил Охотник.
- А это ты! – удивился председатель, - Давно приехал?
Он поставил ящики возле задней двери, и односельчане обнялись здороваясь.
- Да вот, только что, – ответил Охотник, - Довезешь до деревни?
- Конечно, довезу, только сначала на заправку заедем! – обрадовался председатель неожиданному попутчику, - Садись! Или в магазине что надо? Я подожду!
- Я ненадолго, - ответил Охотник, - Рундук у тебя оставлю?
- Конечно, - ответил председатель, принимая из его рук рюкзак, - Тяжелый! Что там у тебя?
- Да, всего помаленьку, - расплывчато ответил приятель и засеменил к магазину.
Через полчаса они уже выезжали из города, не забыв заехать на автозаправку. Там председатель залил под завязку оба бака уазика и дополнительно заправил пять двадцатилитровых канистр, до этого времени гулко вторивших каждой кочке и яме, регулярно попадавшим под колеса автомобиля. Ближе, чем эта заправок к селу не было, а ездить сюда постоянно было непростительной роскошью для деревенских жителей, поэтому бензин они всегда заправляли впрок. Теперь, оба попутчика возвращались домой, выполнив все запланированные ими дела и испытывая по этому поводу чувство глубокого удовлетворения, что не могло не отразиться на теме их разговора.
- Ну что, - спросил председатель, с интересом глядя на Охотника, как бы проверяя, не испортила ли того городская жизнь, - на «бычке»?
На «бычке», - согласился попутчик, и уголки его глаз украсили лучики.
Председатель явно обрадовался ответу и прибавил газу, так, что только человек с его опытом вождения едва мог удержать на грунтовой дороге отечественный внедорожник. Пыль и мелкие камни обильно вылетали из-под колес несшегося во весь опор автомобиля. Не опасаясь сотрудников гаи, которых здесь видели только разве, что, если какой поселковый парень, попав в город и надев на себя погоны стража порядка, приезжал к родителям на служебной машине, чтобы форсануть перед вчерашними одноклассниками, а больше перед одноклассницами, они проскочили десять километров. Дорога, по которой сейчас двигались приятели была пробита по склонам сопок параллельно реке, она была узка и вилась серпантином, полотно ее было разбито и неровно, от чего поездка по ней была больше наказанием, чем испытанием, но и такое сообщение с цивилизацией было доступно не всем населённым пунктах вниз по течению, в некоторые можно было добраться только водным транспортом.
На пути у них была деревня, в которой размещалась железнодорожная станция, безлюдная, как и улицы самого населенного пункта и увядающая. Добротное каменное здание построенного еще при царском режиме выделялось на фоне просевших деревянных пристроек, но и к нему время было безжалостно и нетерпимо, фасад за долгие годы, выкрашенный в несколько слоев, облупился и потрескался. Крышу, покрытую зеленым и замшелым от времени шифером повело, крыльцо развалилось, а на входных, высоких, двустворчатых дверях опутав массивные дверные ручки, весела ржавая цепь, концы которой были забраны амбарным замком. Пассажирские поезда давно уже здесь были, редкость прибывали, только два раза в неделю. Да и поездом назвать их было трудно, дизель и один вагон. А в самой деревне век доживали старики, и семьи, которым перебраться в город было не по карману, да иногда приезжали из города их родственники, навестить и набрать продуктов. Однако сейчас картошку только начинали копать, а для мяса был не сезон. Скотину били, когда устоятся морозы, чтобы мясо не испортилось, и торговали им или раздавали между родственниками обычно тушами или полутушами, за редким исключением могли предложить стегно, что привлекало оптовиков, а обычные покупатели сюда не заглядывали.
В основном торговлей мясом и выживали во всех деревнях вниз по течению Силькари, на нее собирали детей в школу, делали значимые покупки или просто откладывали деньги впрок. Весь год, растя, по пять, десять телят и столько же, а иногда и больше свиней докармливали их до декабря месяца, дожидаясь, когда встанет широкая река, и по ней пробьют зимник. Обычно в конце ноября по реке проходила тяжелая техника пограничников, проводя инженерную разведку и прокладывая дорогу по к удаленным заставам, этим путем, как единственно возможным, пользовалась вся округа. И когда дорога была готова, по ней начинали сновать ушлые барыги, заранее оговорившие, когда, сколько и в каких домах выкупят туш. Тут-то и начинался забой. Заработав на картошке и мясе живые деньги, сельчане все оставшееся время жили натуральным хозяйством, да изредка промышляли охотой, рыбалкой и сбором ягоды. Вот именно к началу заготовки брусники и спешил вернуться Охотник. А сейчас проезжая через некогда огромное и живое село, с галдящим вокзалом и не пустевшими улицами, он вглядывался в потускневшие наличники знакомых окошек, завалившиеся лавочки у калиток и пустые переулки и уже сам не верил тому, что когда-то здесь кипела жизнь. Миновав околицу, они спустились к ручью, дорога здесь пересекала его по броду и оказавшись на другом берегу председатель притормозил у огромного валуна лежавшего недалеко, у «бычка».
Охотник оказался шустрее, он быстрее председателя покинул машину, и уже находился возле камня, развязывая свой рюкзак. Вскоре подоспел председатель, неся в руках по бутылке, в левой с водкой, в правой с газировкой. Заметив, что попутчик в довесок к снеди, собранной родственниками ему в дорогу, тоже достал бутылку водки, купленную им в магазине, пробасил: - Ты это, бутылку-то убери, мою пить будем, а твою завтра, я к тебе зайду, а то моя змея не даст с утра похмелиться.