Kitabı oxu: «Отложенная жизнь. Как перестать ждать удобного случая и понять, что у тебя есть только сегодня»

Если вы хотите быть бакалейщиком, или генералом, или политиком, или судьей, вы непременно станете им; это ваше наказание. Если вы не знаете, кем вы хотите быть, если вы живете тем, что некоторые могут назвать динамичной жизнью, но я назову ее творческой жизнью, если вы каждый день не уверены в том, кто вы есть и что вы знаете, вы никогда ничем не станете, и это ваша награда.

– Оскар Уайльд

Книги-мотиваторы

The Half-Known Life © 2022 Ryan Lindner.

Original English language edition published by Koehler Books 3705 Shore Drive, Virginia Beach Virginia 23455, USA. Arranged via Licensor’s Agent: DropCap Inc. (USA) and Igor Korzhenevskiy of Alexander Korzhenevski Agency (Russia). All rights reserved.

© Симагина А. Г., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Введение
Хождение по канату

– Я сейчас упаду, – сказал я стоящей рядом девушке и через мгновение погрузился во тьму – мое сердце остановилось.

Я почувствовал, что сейчас это произойдет. Но не мог представить, что так начнется мой многолетний путь, где меня почти все время будут сопровождать головокружение, усталость и калейдоскоп странных симптомов. Я не знал, что столкнусь лицом к лицу с часами жизни, которые можно завести только один раз.

У каждого из нас есть такие часы, но не все слышат их тиканье. А я слышу. Мерное тик-так постоянно напоминает, что нужно контролировать энергию, пока я иду по натянутому канату в шаге от того, чтобы снова сорваться в темноту.

Вторая остановка сердца случилась менее чем через сутки после первой. Когда я открыл глаза, врачи и медсестры полукругом стояли возле моей кровати. Одна из медсестер утешая погладила мой лоб и прошептала:

– Все в порядке.

Я до сих пор помню, с каким участием она на меня смотрела.

То, что со мной случилось, оказалось большой загадкой, и в последующие недели я пытался разобраться в этом. А пока я знал только, что произошло внезапное необъяснимое нарушение сердечной деятельности, и теперь в моей груди появилось странное механическое устройство размером не больше серебряного доллара. «Это первый шаг на пути к превращению в киборга», – шутил я. Однако было сложно доверять маленькому бугорку на батарейках, скрывавшемуся под кожей чуть ниже левой ключицы.

Лежа на больничной койке, я вспоминал, какой бесконечной борьбой была моя жизнь много лет назад. Я работал на любой работе, которую только мог найти – обычно в пиццерии или закусочной, – и постоянно задерживался до поздней ночи, вытирая столы или разнося пиццу. Мой ужин часто состоял из остававшихся на столах черствых хлебных палочек. Я ел их прямо в машине. Моя рубашка вечно была заляпана соусом для пиццы, а обувь держалась на клейкой ленте. Хотя это ни разу не спасло мои ноги от промокания. Та ситуация казалась такой безнадежной. «Неужели это вся моя жизнь? – думал я тогда, едва сдерживая слезы. – Неужели это все, что я собой представляю?»

Но после долгих лет бесконечного кошмара я выбрался на другую сторону – сторону успеха – и нашел работу, которую когда-то называл работой мечты.

Казалось, что все наконец-то идет хорошо… Пока не наступила тьма.

Я сидел в палате, и каждый вдох напоминал мне: да, я жив. Надолго ли? Никто не мог сказать. Я пытался осознать всю серьезность случившегося.

Ни один член моей семьи, включая меня, не страдал от сердечно-сосудистых заболеваний. В университетском прошлом я был спортсменом и так внимательно следил за питанием, что многие назвали бы это навязчивой идеей или одержимостью. Я никогда не курил и много лет вел дневник сна.

Будучи специалистом по личностному росту, я помогал людям изменить жизнь и отношение к ней. Также я придерживался здорового образа жизни и стремился к благополучию. Поэтому теперь мне было особенно трудно понять, почему я вдруг стал самым молодым пациентом с кардиостимулятором среди подопечных моего врача.

Для большинства людей, особенно молодых, смерть – туманная далекая концепция. Этого не должно было случиться. Но оно случилось. Только что я был в порядке, а в следующее мгновение стал безжизненным телом на полу, простой оболочкой – совокупностью кровеносных сосудов, нейронов и химических веществ. А был ли я вообще чем-то бо́льшим?

Я вспоминал истории о молодых спортсменах, которые однажды просто падают замертво на футбольной тренировке в августовскую жару. «Я тот самый парень», – говорил я, пытаясь объяснить любопытным, что произошло. Я был тем самым парнем, только рядом оказались нужные люди, которые помогли мне в нужный момент. А что, если бы я был один?

За считаные минуты до остановки сердца я вел машину. А что бы я делал, если бы это произошло тогда?

– Что случилось? Ты видел свет? – иногда спрашивают люди.

– Нет, – разочарованно отвечаю я, – но было жарко и немного пахло серой…

Я почти ничего не знал о том, что стало причиной остановки сердца, и изо всех сил пытался разобраться в своей жизни, которая внезапно и серьезно вышла из-под контроля. Чтобы найти точку опоры, я сосредоточился на ощущениях.

Дурноту объяснить сложнее всего. Для описания некоторых вещей просто нет слов. Иногда я чувствую, что моя голова будто находится в тисках под водой. У меня слабость в конечностях, я не совсем контролирую себя. А еще сильная усталость. И никакой сон не помогает.

Иногда бывает ощущение, что я вот-вот потеряю сознание. Я словно одной ногой стою в этом мире, а другой – во тьме: тело становится потным и липким, у меня кружится голова, перед глазами все расплывается по мере того, как сужаются границы поля зрения.

Да, я обращался ко всем специалистам – лучшим из лучших. Но причина моего состояния так и остается для всех загадкой. Все, что я могу, – лечить симптомы.

Самое страшное – это погружение во тьму, и когда она смыкается вокруг тебя.

Это ужас от полной потери контроля и осознания, что ты ни черта не можешь сделать. Ужас жить от мгновения к мгновению, думая, что каждое из них последнее. Ужас от понимания того, что тьма будет возвращаться снова и снова – бесконечно. Вот как я живу: в ожидании дремлющего темного подстерегающего монстра.

После двух остановок сердца я почти сразу вернулся на работу вопреки предписаниям врача. У меня не было оплачиваемого отпуска, зато была острая нехватка денег, поэтому уже через несколько дней после выписки из отделения интенсивной терапии я снова был в офисе.

Я снова помогал тысячам своих клиентов – военнослужащим всех типов войск, врачам, психологам, руководителям и даже целым организациям – искать пути внутренних изменений, чтобы максимально эффективно использовать время и преобразовывать те аспекты, которые мешали им полноценно жить. Я помогал им переживать перемены в карьере, отношениях, здоровье и привычках.

Однако после того как я встретился с темнотой, все стало казаться другим.

Когда я вернулся на работу, мне было невыносимо в десятитысячный раз слышать о неверно выбранных приоритетах и повседневных проблемах, засасывающих, словно болото. Я изо всех сил заставлял себя слушать бесконечные разговоры о ремонте ванной комнаты или детских футбольных тренировках, банальные рабочие сплетни или жалобы на полуденные пробки.

– Как идут дела на этой неделе? Удалось ли вам попробовать то, о чем мы говорили? Я помню, вы упомянули, что выделили время, пока ваш младший сын спит, чтобы составить черновик резюме, – спросил я Сьюзан, одну из моих постоянных клиенток, которая стремилась выработать более здоровые привычки и сменить работу.

– Я, само собой, много думала об этом, но сперва была занята стиркой, а потом мне позвонили с работы. Думаю, что начну завтра.

«Ну конечно, – подумал я, когда она стала уходить от темы, так что мне пришлось возвращать ее обратно. – А что будет по-другому завтра? Меньше дел?»

Действительно, Сьюзан была вечно занята, измотана и перегружена ведением домашнего хозяйства: у нее было трое детей – мальчики, все младше десяти лет, – и муж, часто уезжающий в командировки. Она по кругу рассказывала одно и то же – больше для того, чтобы излить душу. Одни и те же истории повторялись годами, до того как мы встретились. Сьюзан никогда не успевала сделать все дела, не успевала вынырнуть, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха. Она мечтала о переменах, но ее попытки никогда не приводили к долгосрочным результатам.

Я представлял себе хомячка, который бежит вокруг колеса, ожидая, что прямо за углом его ждут изменения, который уверен, что постоянная занятость – это то, что случилось с ним, то, на что он не может повлиять. Каждая возможность для изменений была слишком неудобной, а каждое обстоятельство – неподходящим. Как и многие другие люди, Сьюзан не получала достаточно поддержки, была измучена и находилась на грани срыва.

Путь к решению проблемы Сьюзан казался мне таким ясным, но она была не готова. Как это свойственно большинству людей, она отнеслась к десяткам моих предложений одинаково: видела только причины, по которым они не сработают. Тогда я кое-что понял и буду помнить об этом до конца своей карьеры. Люди не меняются, если только сами не решат измениться: они не любят, когда их к чему-то принуждают. Вы не можете никого ни в чем убедить. Люди должны прийти к собственным выводам. Даже если идея появилась откуда-то извне, они должны принять решение быть открытыми для нее.

Когда мы в тупике, то обращаем внимание лишь на причины, из-за которых изменить ситуацию не получится, и нам не важно, что другие ясно видят выход. Часто, услышав, как перегружен клиент, я удивлялся тому, что решение вроде бы находится прямо у него под носом, но он его не замечает.

Большинство «проблем» – это проблемы первого мира, со стороны они всегда выглядят иначе. Какой бы удручающей ни была ситуация на дороге, в мире есть люди, которым не хватает чистой воды. И, как и в случае с любой другой проблемой, регулярно открываются разные возможности для изменений, но большинство людей их не видят. Не важно, насколько вы умны. Как я убедился, общаясь с психологами, врачами, адвокатами, руководителями и генералами, вы можете целый день помогать другим, но не увидеть возможностей для себя.

Опыт Сьюзан не отличается от ситуации многих других людей. Как черная дыра, занятость засасывает вас в себя, крадет у вас время, лишает возможности жить так, как вы бы хотели, и видеть жизнь во всей ее красоте. Вместо этого вы понуро продираетесь сквозь бесконечный список дел, запутавшись в них, как в сорняках. И вот однажды жизнь заканчивается, а список дел так и остается невыполненным.

Чаще всего по-настоящему глубокие изменения происходят после событий, которые потрясают вас до глубины души: автомобильная авария, смерть члена семьи или остановка сердца – они заставляют вас прозреть в одно мгновение.

Когда вы осознаете, что время – драгоценность, приоритеты меняются. Проблемы выглядят совершенно иначе, когда у вас не остается сил на их решение. В конце концов марафонцы не болтают на двадцатой миле пути – они предпочитают дышать. И все, что я могу, я вкладываю в каждый момент своего бодрствования. Я тоже выбираю дышать.

Чем меньше у вас энергии, тем больше вы начинаете ее ценить – энергию, которую вы всегда так свободно растрачивали. Вы тратили ее, как валюту. Энергия и есть валюта. Время – это валюта. И каждый момент – это сознательный выбор потратить ее. У меня нет роскоши перерасхода средств. Я взял в долг слишком много и больше не могу тратить все на рутинные дела, чтобы мое состояние не ухудшилось и меня снова не поглотила тьма.

Помню, однажды я стоял в аэропорту и мои ноги были как наковальни. Я едва их переставлял: в них была такая тяжесть и странная слабость, которую трудно описать. Это было ужасно. Оставшись один, я почувствовал, как теряю контроль над собой, как у меня кружится голова. Каждый шаг, каждый вздох давались с невероятными усилиями. Каждое мгновение я благодарил себя за то, что все еще оставался в сознании, пробираясь сквозь суету и сутолоку сотен занятых людей, спешащих по своим делам, разговаривающих по телефону, пытающихся поспеть за своим расписанием.

Эта дорога может быть одинокой. Никто не знает, что вы чувствуете. И вы не можете описать эти чувства, что не облегчает ситуацию. Врачи не всегда верят вам, особенно те, кто привык к банальным диагнозам вроде гриппа. Они думают, что все это, должно быть, только в вашей голове. Людям трудно понять, каково вам, если вы не выглядите «больным».

– Перенапрягся? Может, пил мало воды? – сказал парень в спортзале в один из этих «головокружительных» дней, когда я в ужасе лежал на лавочке в раздевалке.

– Ага, – ответил я. «Ты понятия не имеешь, о чем говоришь». Я всегда боялся устраивать сцены.

– Хочешь, я останусь с тобой? – предложил пожилой мужчина, пока закрывал свой шкафчик и поднимал сумку.

– Нет, спасибо. Я в порядке, – ответил я, хотя это была ложь. «Это надо просто пережить», – думал я. Но в таких ситуациях вы не принимаете как данность даже малейшее предложение помощи или сочувствие. Я ощущал себя маленьким испуганным ребенком.

Возвращаться на работу было необычайно трудно. В конце концов мы не ценим свое здоровье, пока не заболеем. Мы не ценим отсутствие мигрени, пока не заболит голова. Мы не ценим встречи с близкими, пока они не умрут.

Большинство мест работы, особенно в крупных корпорациях, пронизаны пустотой: пустые отношения, редко выходящие за рамки коридорных любезностей; пустые задачи; пустые цели; отсутствие человечности, поскольку личности сведены к служебным ролям. Если бы, например, вы завтра потеряли работу, вас бы заменили за миллисекунду. Никто не слышит тиканья часов. А я слышу. И они тоже когда-нибудь услышат.

Хотел бы я сказать, что столкновение со смертью послужило катализатором серьезных изменений в моем сознании, но вообще-то я и так иногда размышлял об этом с той или иной степенью осознанности. Однако теперь все, о чем я действительно могу думать, – это мимолетная природа жизни. Я уделяю пристальное внимание каждому моменту, хотя раньше эта мысль была только на периферии. Оказалось, что жизнь с постоянным страхом смерти заставляет по-настоящему оценить, насколько велик этот дар.

Однажды во время очередной ужасающей борьбы за то, чтобы оставаться в сознании, я присутствовал на обеде по случаю дня рождения коллеги в одном из местных ресторанов. Я заказал две миски супа с высоким содержанием натрия и выпил столько воды, сколько смог, для поддержания кровяного давления на достаточно высоком уровне. На меня бросили несколько косых взглядов по поводу моих странных вкусов, но никто не мог догадаться, каково мне в моем одиноком мире.

Я часто пользуюсь этой стратегией, когда пытаюсь удержаться в вертикальном положении и не упасть в лужу собственного пота. Чтобы парамедикам не пришлось выносить меня из офиса на носилках. А такое случалось. Только что я улыбался – а секунду спустя уже сползал по стене. В какой момент нужно звать на помощь, если постоянно чувствуешь себя так? Я обращался ко всемирно известным специалистам. Я принимал всевозможные лекарства. Я научился бороться с симптомами, но не с причинами.

– Я только что видел Райана в коридоре. Казалось, что с ним все в порядке… – Я слышал слова коллеги, адресованные парамедикам. Моя улыбка несколько мгновений назад была лишь маской. Лежа лицом в стол, я слышал бормотание вокруг. Я ненавижу привлекать к себе внимание, но все, о чем я могу думать в такие моменты, – это вдох, и еще один, и еще один.

Каждый такой случай я называю «приступом» – рецидив почти невыносимого шквала симптомов, после которого мне приходится собирать свою жизнь по кусочкам, когда мне становится лучше, но никогда не бывает реально «нормально». У меня под рукой всегда тонометр и поначалу был кардиомонитор. Поскольку я часто принимал клиентов по телефону или видеосвязи, скрывать эти вещи не представлялось затруднительным.

Основные модели поведения клиентов были таковы: во-первых, каждый из них был уверен, что только он страдает от чрезмерной занятости, не понимая, что это коллективная проблема. Во-вторых, они жили ради того, чтобы завершить список дел, и казалось, что у них бесконечное количество завтрашних дней, за которыми их ждет свобода. И в-третьих, они были слепы к тому, как сами укрепляют свое затруднительное положение, где каждый следующий момент является лишь реакцией на предыдущий.

Каждый человек хочет найти идеальную формулу, которая поможет ему добиться личностных изменений. И нет недостатка в книгах по саморазвитию, где описывается лучший способ прийти к тому неуловимому успеху, на достижение которого он тратит так много времени (и его все равно никогда не бывает достаточно). Возможно, он «прочитал все книги». Но просто не делает того, о чем в них написано.

Если вы уберетесь в доме барахольщика, вы измените дом, но не человека. Вы устраните симптом. А если вы сосредоточитесь только на лечении симптома, то никогда не доберетесь до причины. Другими словами, не узнаете, что в подходе человека к собственной жизни изначально создало эту проблему.

Если вы скажете неряшливому человеку: «Вот как, по-моему, нужно поддерживать чистоту и порядок», – он, возможно, поймет вас. Но зачастую в нем самом есть какая-то черта, которая порождает такую ситуацию. Так что через неделю вокруг него снова будет беспорядок. Занятой человек всегда будет оставаться занятым, потому что он занятой человек. Это больше связано с ним, чем с его списком дел. Он думает, что жизнь просто происходит с ним, он жертва обстоятельств, которые, по его мнению, уникальны.

Кроме того, если вы поговорите с десятью разными людьми, вы узнаете десять разных способов организации и управления своим временем. И все они с готовностью дадут совет, как вам следует поступить. Но вообще-то вы не хотите, чтобы на вас давили. Вы должны прийти к решению сами.

Многие «эксперты» спешат рассказать вам о том, что должно сработать, как будто существует «правильный» способ что-то делать – их собственное фирменное средство от стресса или «революционный» путь к успеху. То, что они говорят вам, – это всего лишь их мнение о том, что работает для них в их ситуации. Это может быть хороший совет, а может, и нет. Опять же, спросите десять экспертов, что работает, и они сообщат вам десять разных мнений, некоторые из которых вы уже слышали и с трудом сможете применить в повседневной жизни.

«Отложенная жизнь» бросает вызов привычным представлениям об успехе, идентичности и личностных изменениях. Она поможет избавиться от слепых зон, которые мешают вам видеть главное в вашем списке дел, который, кажется, никогда не закончится, пока вы живете на автопилоте. Это не книга о молочных реках и кисельных берегах. Она о том, что есть на самом деле, о поиске ответов на правильные вопросы, которые, возможно, позволят вам взглянуть на жизнь с другой стороны и помогут сделать первый шаг к переменам.

Большинство людей могут увидеть жизнь ясно только тогда, когда их втягивает в настоящий момент травма или судьбоносный опыт, или когда они уже находятся на смертном одре. И они задумываются: чего стоило их время? Чего стоили их отношения, их мнения, их проблемы, их заботы, их драмы, их роли, их регалии, их имущество, их стресс? Сколько из этого было ненужным или навязанным им без их ведома? А что было настоящим?

Ни одна программа или гуру не смогут изменить вашу жизнь. Нет ни одного совета, который не был бы просто мнением или опытом. Обещая безграничный успех, многие гуру сосредоточены на том, чтобы стать человеком, которого вы создали в своей голове и который сделает вас полноценным, если вы будете следовать его волшебным советам. Но самосознание, или осознание жизни, – это то, что никто не может вам дать и продать за деньги.

Жизнь состоит из бесчисленных микрорешений о том, на что тратить или не тратить вашу энергию. Мы думаем, что знаем, что для нас важно, но выбираем другое. Мы знаем, что нужно правильно питаться, хорошо спать и употреблять поменьше алкоголя. Но мы продолжаем делать то, что делали. Мы откладываем перемены на потом, отвлекаемся или нерешительно замираем при попытке что-то изменить.

Для того чтобы трансформировать свою жизнь, потребуется нечто большее, чем отпуск, массаж, йога или книга по самоорганизации. И никакая систематизация, цветовое кодирование или советы экспертов не изменят ваших отношений с единственной вещью, которую нельзя вернуть, – временем.

Если через год ваша жизнь будет точно такой же, как сейчас, что вы будете чувствовать? Что было принципиально иным год назад? Не ждите выгорания или судьбоносного события, чтобы по-настоящему оценить свою жизнь. Что от вас останется, если ваши награды и достижения вдруг исчезнут? Вы можете освоить тайм-менеджмент. Но может ли то, как вы распоряжаетесь своим временем, сказать о важных для вас вещах – о том, что имеет наибольшее значение?

Мы думаем, что мы юристы, или бухгалтеры, или клерки, или ландшафтные дизайнеры, но на самом деле мы торговцы временем.

Мы отдаем свое время, обычно получая взамен что-то несущественное. Помните: если что-то не добавляет вам жизни, оно ее отнимает. А время в моменте всегда кажется медленным. Однажды вы поймете, что оно потихоньку утекло сквозь пальцы, а вы и не заметили.

Не будьте сторонним наблюдателем. Вылезайте из своей головы и отправляйтесь жить эту жизнь, пока она от вас не ускользнула.

Вы только подумайте, до чего коварно море: самые жуткие существа проплывают под водой почти незаметные, предательски прячась под божественной синевой. <…> Подумайте обо всем этом, а затем взгляните на нашу зеленую, добрую, смирную землю – сравните их, море и землю: не замечаете ли вы тут странного сходства с тем, что внутри вас? Ибо как ужасный океан со всех сторон окружает цветущую землю, так и в душе у человека есть свой Таити, свой островок радости и покоя, а вокруг него бушуют бессчетные ужасы неведомой жизни.

– Герман Мелвилл

Глава 1
Жизнь ради выходных

Урок со смертного одра

Нет такого понятия как «трудовая жизнь» или «личная жизнь». Есть просто жизнь. Перестаньте думать, что все уладится само собой, пока вы ждете лучшего завтра, которое никогда не наступит.

– Как дела? – спросил бариста женщину в очереди передо мной.

– Хорошо, а у вас? – бросила она, перед тем как сделать заказ.

Моя очередь.

– Как дела? – спросил бариста.

Я почувствовал странную неприятную реакцию на вопрос, который вовсе не был вопросом.

– Замечательно, спасибо, – ответил я. Это был ненастоящий ответ, но и вопрос не был настоящим.

Нам задают этот вопрос каждый день: на кассе, в кафе, в коридоре на работе. Это как рукопожатие, приветствие, любезность. Но каждый раз, когда кто-то его задает, я не могу не скривиться. Потому что это ненастоящий вопрос и никто не ожидает настоящего ответа.

– Как дела? – обратилась девушка к своей коллеге в комнате отдыха. Я услышал этот вопрос третий раз за полчаса.

– Хорошо, а у тебя? – ответила та, вот только это едва ли было правдой. Я знал Кэти – она была в процессе тяжелого развода, боролась с алкоголизмом и собиралась вступить в длительную судебную тяжбу по поводу имущества, посещения детей и прочего. Но на работе нас учат: вы не такой человек. Вы – это то, как вас воспринимают другие, вы – сумма ваших ролей на работе.

Дома вы тоже играете определенную роль. Вы родитель, или ребенок, или брат, или опекун, или супруг.

С каждой ролью приходит ответственность за все дела, которые вы должны делать. Вскоре вся ваша жизнь поглощается этими делами, и лучшее, что вы можете сделать, – это пробиваться вперед. Итак, у вас не «все хорошо». Вы заняты.

Вокруг вас шум. Он оглушает. Вы чистите зубы, кормите собаку, торопитесь собрать детей, стоите в пробках, проверяете сотню электронных писем, разбираетесь с драмой на работе и проводите три встречи. И все это до полудня.

Во время обеда, если вам повезло иметь таковой, вы поболтаете с коллегой о сотруднике, который не справляется со своими обязанностями. Вы поговорите о том, что видели по телевизору, или о своих планах на выходные. Вы будете обсуждать, стоит ли говорить с бездельником о его недостаточной продуктивности в отделе: вас раздражает, что руководство не видит, что вы тащите его на себе. Это тяжелый день, а неделя только началась. В конце концов сегодня понедельник.

Все ваши разговоры в понедельник сводятся к тому, что сегодня понедельник. Вы напоминаете об этом всем, а во время светских бесед, когда кто-то спрашивает, как у вас дела, вы вините понедельник за холодный ответ. Вы уже беспокоитесь о том, чтобы опередить график, потому что нужно успеть забрать детей после сокращенного дня в школе, и это вносит свои коррективы. Ощущение вечного дискомфорта вам хорошо знакомо. Оно ежедневное. Это норма. Вы думаете, что если справитесь с той или иной проблемой, то стрессу придет конец. Даже если умом вы понимаете, что это не так, вы пытаетесь поверить, что этот стресс обусловлен обстоятельствами каждой конкретной ситуации. Но это всегда не так.

Иногда люди полагают, что работа отделена от жизни и поэтому не должна включать в себя те человеческие качества, которые есть в «настоящей жизни». Но нет ни «работы», ни «личной жизни» – есть только жизнь. Ваша «работа» – это продолжение вашей жизни.

Ваш жизненный опыт часто бывает неприятным и провоцирует стресс, представляя собой серию умственных и эмоциональных реакций. Об этих реакциях рассказывает голос в вашей голове – непрекращающийся мысленный диалог, который вы ведете с самим собой. Но этот диалог – не вы, это только последовательность реакций. Вы реагируете на что-то, а затем реагируете на реакцию.

Бо́льшая часть жизни – это цикл рефлекторных реакций. Вы чувствуете что-то и автоматически реагируете. Чем выше ваша занятость, тем больше автоматизма. Вы настолько заняты, что из-за нехватки времени и энергии более легким выбором кажется тот, что не требует осознанности, потому что так расходуется меньше энергии. Вы разрываетесь на части и, кажется, никогда не имеете достаточно ресурса, чтобы быть полностью здесь, поскольку ваше внимание и сопутствующий диалог обгоняют настоящий момент и уже концентрируются где-то дальше в списке дел.

«Стресс – это нормально», – говорят многие эксперты. Это правда, но «стресс» – понятие растяжимое, и мы говорим о нем так, будто он управляет нами без нашего разрешения, а мы являемся всего лишь его безвольными жертвами. Большинство «экспертов» не знают ничего другого – они не видят дальше своего собственного опыта.

Однако стресс – это чувство, реакция на ситуацию. Реакция превращается в привычку, которую мы списываем на обстоятельства. «Такова жизнь», – говорим мы. Как будто жизнь – это рутинная череда задач, одна за другой, снова и снова. Хотя мы можем справиться с определенным количеством стресса, когда он представляет собой серию ежедневных взлетов и падений, – мы не в состоянии справиться со стрессом, когда он все время на пике.

Представьте себе стресс в виде линии на электрокардиограмме: за каждым зубцом – повышением напряжения – следует сегмент – более ровная линия восстановления. Со временем сегменты становятся все короче, зубцы сближаются и учащаются до такой степени, что вы не можете отличить один пик от другого. На электрокардиограмме это выглядит как одна сплошная неизменная плоская линия, которая подводит черту вашей жизни.

Стрессовые ситуации, с которыми вы, возможно, и смогли бы справиться по отдельности, становятся для вас все более сложными. Потому что без возможности восстановить энергию для осознания, отдыха или размышлений, у вас просто не остается сил на полноценную жизнь. Любая оставшаяся энергия перенаправляется на борьбу со стрессом, дискомфортом или пустотой – на то, что в данный момент поможет почувствовать себя лучше, на то, что отвлекает вас сейчас.

Привычки требуют меньше энергии, потому что со временем они становятся вашей второй натурой и доводят ваши действия и поведение до автоматизма. И по этой причине перемены в вашей жизни маловероятны. Вы автоматически реагируете на жизненные ситуации – одну за другой – и никогда не чувствуете себя «самим собой». Возможно, вы хотите перемен, но у вас нет сил, чтобы что-то предпринять. Привычное удобнее, поэтому вы продолжаете за него цепляться.

Другими словами, вы никогда не восстанавливаетесь после стресса, поэтому реагируете на него, а ваша реактивность приводит к еще большей реактивности. И вы не в состоянии увидеть общую картину своей жизни. У вас есть слепые зоны. Постоянное напряжение снижает функции иммунной системы и повышает вероятность заболеваний – как психических, так и физических. Поэтому вы чувствуете себя все хуже. А когда вы чувствуете себя хуже, вы делаете еще больше вещей, которые еще сильнее ухудшают ваше самочувствие.

Конечно, разные люди по-разному реагируют на стресс. К примеру, интроверты восстанавливаются иначе, чем экстраверты, хотя их относительный стресс и занятость накапливаются одинаково.

Вы рассказываете начальнику о конфликте с коллегой. Спустя долгое время после инцидента ваш разум все еще проигрывает его в памяти и ведет изнурительный внутренний диалог о случившемся. Неделю спустя вы все еще мысленно пересматриваете «фильм», поэтому в вашей голове шумно. Таким образом, вы заняты не только физически, но и умственно.

Прошлое всегда закладывает основу для будущего.

Один момент определяет следующий, потому что вы навязчиво храните эмоциональные пережитки прошлого. Таким образом, вы всегда живете в прошлом в форме боли или в будущем в форме тревоги, обусловленной этим прошлым.

То, как вы думаете о переменах, также не дает вам выйти из тупика. Каждая мысль приводит к эмоциональной реакции, а эта реакция – к поведению. Если вы не чувствуете радости от перемен, ваше поведение никогда не позволит им закрепиться в вашей жизни. Затем ваши мысли превращаются в самопрограммирующиеся пророчества, и вы подтверждаете то, о чем и думали: это не сработает. Ваше будущее формируется постоянным поиском подтверждений, что ваша вера, – правда. Если то, во что вы верите о своей жизни, – неправда, что же тогда правда? Именно этот вопрос толкает многих людей на опасные методы преодоления непонятной пустоты.

Поэтому вы возвращаетесь к привычному, автоматическому и стрессовому – к рутине. По крайней мере, тогда вы чувствуете относительный контроль над своей жизнью и своим местом в ней. Но вы плохо едите, плохо спите, и вам чего-то не хватает. Ваш разум становится одержим воспоминаниями событий прошлого, которые не имеют никакого значения для настоящего и, если говорить о том, кто вы есть, никогда ничего не значили.

Большинство людей живут так годами, десятилетиями или целыми жизнями и даже не подозревают об этом. Если бы они знали, никто бы не выбирал боль, стресс или пустоту. Вместо этого они становятся «жертвами обстоятельств».

Говоря иначе, давайте вернемся к утверждению «Стресс – это нормально», подразумевающему, что от стресса нельзя избавиться. Стресс, о котором я говорю, – это постоянный, ненужный процесс, который составляет бо́льшую часть нашего жизненного опыта. Вы сделали нормальным то, что в вашем понимании является необходимым стрессом. Но вместо того чтобы посмотреть на ситуацию, отреагировать и двигаться дальше, вы носитесь с ней в мысленных диалогах, которые заставляют увязать в отупляющем анализе не имеющих значения вещей и ситуаций вне вашего контроля.

Реакции – это попытка вашего разума контролировать исход событий, трюк вашего эго, чтобы изменить ситуацию в свою пользу.

Случалось ли вам участвовать в споре, который, казалось, разгорался быстро, почти внезапно? Возможно, он обострился до такой степени, что обе стороны забыли о первоначальном вопросе, вместо этого ввязавшись в совершенно другой спор о том, что кто-то сказал или как он это сказал. Таким образом, каждый пытался превзойти другого, чтобы не чувствовать себя ущемленным. Каждый момент был реакцией на предыдущий, и вам нужно было «победить», чтобы не чувствовать себя ущербным. Вам не кажется, что это происходит автоматически? Как будто такое взаимодействие было неизбежным, и вы были не в силах его остановить?

Эмоции управляют ситуациями. Люди почти всегда будут подниматься или опускаться до вашего эмоционального уровня. Если вы защищаетесь, то и они тоже, потому что каждое действие влечет за собой соответствующую реакцию. Каждый человек вызывает в другом эту оборонительную реакцию, потому что, чтобы примирить свои эмоции, он должен заставить другого человека казаться слабее. Если вы сохраняете спокойствие, люди вскоре присоединятся к вам, чтобы подняться на ваш уровень: никому не хочется выглядеть слабым. Или вы можете кричать на кого-то очень долго, прежде чем поймете, что кричите вы один.

В следующий раз, когда вам доведется с кем-то спорить, подождите. Подождите, пока другой человек закончит выплескивать эмоции. Тогда вы сможете говорить с ним более разумно. Если же вы ответите на его защитную реакцию своей защитной реакцией, ситуация только усугубится.

Вы почувствовали себя ущемленным, неуважаемым, приниженным другим человеком. Это он «заставил» вас так себя чувствовать? Нет. Что конкретно в вас было принижено? Ничего. Это все в вашей голове.

«Что вы предпочитаете – быть правым или быть счастливым?» Когда в последний раз вы доказывали свою правоту расстроенному человеку, а он вдруг согласился с вами и потом извинился? «Знаешь что? Ты прав. Извини». Такое случается редко. Человек не может видеть свою собственную жизнь, поведение или мысли, если он заблудился в них.

«Извините, – скажете вы после бурного спора. – Не знаю, что на меня нашло». На вас «нашла» боль – потому что мнение других влияет на ваше отношение к себе и на то, как вы себя чувствуете.

Читая это, вы можете сказать: «Мне все равно, что думают другие люди», – но это редко бывает правдой. Люди говорят так, потому что благодаря этому утверждению они чувствуют себя лучше, сильнее. Это броня.

Когда вы чувствуете постоянную боль, вы справляетесь с ней как путем поиска вещей, которые быстро успокаивают или заглушают эту боль (еда, алкоголь и т. д.), так и путем формирования представлений о себе (и своей ценности) с помощью вещей, которые, по вашему мнению, повышают вашу значимость: титулы, почести, одежда, машины, последователи, связи и отношения. Вы начинаете придавать важность вещам, которые якобы делают вас вами, потому что чего-то не хватает и вы думаете, что сможете найти это в вещах.

Каждый день вы подтверждаете, кто вы, обращая внимание на реакцию других людей на вас. Комментарии к вашим постам в социальных сетях, ваша одежда, машина и прочее – все это кусочки вашего пазла, который другие люди складывают из своих реакций. Как еще вы можете узнать, кто вы, если не через реакцию других людей? И ваш разум пытается контролировать эти реакции через все, что вы делаете.

Бо́льшая часть ежедневного стресса зависит от степени вашего предполагаемого контроля или его отсутствия над вашей личной ценностью и траты энергии на примирение с ощущаемыми расхождениями в этой ценности. Это тоже в вашей голове: как будто личную ценность нужно заслужить или что-то сделать, чтобы вас было «достаточно». То, как мы понимаем самооценку, – это культурная пандемия, сформированная всеми внешними факторами, которым вы позволяете определять вас, – вещами, которые на самом деле ничего не значат.

Люди – единственный вид, который не живет в моменте, и люди несут все тяготы своего внутреннего диалога. Задумайтесь над такими вопросами: какой жук лучше? Какая травинка лучше? Какой уличный знак лучше? Вы понятия не имеете, как их сравнивать, потому что их невозможно измерить, это непостижимо. Цель пары жуков – быть живыми, вот и все. Цель травинки – существовать. Нет никакой ценности, которая могла бы быть нам дарована или которую можно было бы заработать. Подобно предназначению жука или травинки, наше предназначение – быть живым и проживать свою жизнь.

Вместо этого мы работаем, выматываемся и добавляем пункты в список дел быстрее, чем успеваем их выполнять. Работа становится центром жизни. Работа, которую вы наверняка не стали бы делать, если бы вам за нее не платили, определяет вас, это «то, кто вы есть», но вы понятия не имеете, что это значит. Вы используете работу, чтобы «вырваться вперед» и построить то, что вы считаете собственной ценностью. Если вы не «впереди», значит, вы «позади». Вы чувствуете это.

Не вы живете жизнь, а она живет вас.

Жизнь – это танцор, а вы – танец.

– Экхарт Толле

Чтобы почувствовать себя лучше, вы стремитесь к «балансу между работой и личной жизнью». В отпуске вы медитируете и занимаетесь йогой. Но даже в это время ваш разум работает в бешеном ритме. Вы постоянно держите телефон рядом и без него чувствуете себя голым. Вы одержимо листаете свою ленту в социальных сетях, чтобы не отстать от окружающего мира. Вы в отпуске еще только день, а не можете не думать о том, что предстоит сделать по возвращении.

Иллюзия заключается в том, что стресс – это всего лишь следствие занятости и все, что вам нужно, – это отпуск. В конце концов до пенсии (которая никогда не бывает такой, как вы надеетесь) осталось всего пятнадцать лет.

В каждом разговоре вы говорите коллегам: «Я держусь. Это была сумасшедшая неделя» – как будто она чем-то отличается от любой другой недели. Вы ведете себя так, будто напряженная неделя – это аномалия, и с нетерпением ждете выходных, чтобы отдохнуть. Еда, напитки, секс, таблетки, воздержание от социальных сетей и другие методы преодоления трудностей мало помогают, потому что они не лечат первопричину вашего дискомфорта. Вам становится легче, потому что вы отвлекаетесь. А потом вам становится хуже. Вы чувствуете потерю контроля, как будто каждое мгновение свободы дразнит вас и насмехается.

Вы не можете работать с причиной, потому что не видите ее. От чего вы пытаетесь отвлечься?

Все, что вы не можете просто прекратить, является своего рода зависимостью. Когда мы испытываем зависимость от чего-то, например от еды, мы ждем (иногда целую вечность), пока не изменим в своей жизни все, что нужно изменить, чтобы, как нам кажется, мы были «готовы» к этой перемене. Но вам не нужно выстраивать свою жизнь в соответствии со звездами, чтобы быть готовым сделать первый шаг. Сделайте его сейчас, сегодня, потому что ожидание может растянуться на всю жизнь. Сегодняшний день – это место, где живет ваш выбор, в тысяче маленьких микрорешений.

На мгновение представьте себе шкалу вашей психической энергии как датчик уровня топлива в автомобиле. На одном конце шкалы – подавленность и депрессия, а на другом – перевозбуждение и высшая степень счастья. В середине спектра находится удовлетворенность – то место, где вы полностью функциональны и у вас достаточно энергии, чтобы справляться с делами и выполнять повседневные задачи. Вы не в эйфории, но и не в глубочайшем отчаянии. Большинство людей постоянно находятся в состоянии удовлетворенности, лишь изредка впадая в одну из крайностей.

Я часто работаю с клиентами, которые испытывают дискомфорт (стресс) и либо перегружены (слишком заняты), либо скучают (отсутствие цели, предназначения). Они ощущают жизнь как череду эмоций, связанных с событиями, которые уже произошли и над которыми у них нет контроля; они перебирают эти события, чтобы примириться с эмоциями и дать себе разрешение чувствовать себя нормально по отношению к ним.

Вы можете справиться и с периодами скуки и подавленности – когда вы ощущаете одиночество и бесцельность существования, – и с периодами перевозбуждения, но вам всегда будет требоваться восстановление. Те, кто не может нормально восстановиться после таких состояний, находят временный источник спокойствия в какой-нибудь приятной ежедневной деятельности.

Большинство людей ищут счастье на этой шкале. Но вы всегда находитесь на волосок от краха. Если жизнь живет вас – вы жертва обстоятельств и никогда не обретете покой. Счастье – это состояние ума, эмоция. Покой – нет. Когда вы в покое, вы живете в моменте. Жизнь течет, и внезапно вы перестаете быть сторонним наблюдателем.

Для того чтобы перенастроить автоматические действия, потребуется некоторое время. Начинать нужно с мелочей – чистить зубы, одеваться, ехать на работу, – когда вы можете находиться в моменте, а не зацикливаться на внутреннем диалоге. Каждая задача синхронизируется с вами. Вы там, в задаче. Вы полностью сосредоточены – как художник, повар или механик, полностью погруженный в свою работу. Вы понимаете, что вложились в каждый момент, когда поднимаете голову и видите, что уже конец дня и этот день был прожит в состоянии полной концентрации на каждом выполняемом действии.

Наличие целей не помогает вам сосредоточиться. Цели могут быть хороши до тех пор, пока вы знаете, что стоит за ними. В противном случае цели – это просто бесконечные задачи в надежде на лучшее завтра и более совершенную версию себя. Конечно, ставьте цели, но не позволяйте им отвлекать вас от присутствия в моменте и не привязывайтесь к ним как к отражению вашей сущности.

Подумайте о новогодних обещаниях. Это извращенные цели, которые люди ставят перед собой не потому, что готовы, а из ощущения, что у них должна быть цель, потому что сейчас самое время и потому что все остальные так делают. Их стратегия достижения такой цели заключается в том, чтобы просто «попробовать». Это бессмысленно. Вскоре они сдаются и возвращаются к привычному. Они снова становятся «занятыми».

Однажды я спросил клиентку, у которой было двое маленьких детей, работа на полную ставку и ведение домашнего хозяйства, находится ли она в целом в той же жизненной ситуации, что и пять лет назад. После долгой паузы она тихо пробормотала: «Да, да, так и есть».

Конечно, меняются должности, машины, адреса и даже число на весах, но суть ежедневного опыта – никогда. И никогда не изменится. Вы меняетесь. Решения меняются. А чтобы измениться, вы должны понять, как вы думаете об изменениях. Большинство людей никогда не доходят до того момента, где они сильно уменьшают масштаб, смотрят на себя со стороны и получают целостное, четкое представление о своей собственной жизни и о том, что на самом деле нужно сделать, чтобы добиться перемен. Они не знают, что не делают этого. Большинство людей не могут замедлиться настолько, чтобы по-настоящему, честно взглянуть на себя. Им удается лишь мельком увидеть кадры, вспышки рефлексии, вызванной каким-то катализатором, например травмой или ощущением близкой смерти, который заставляет сделать паузу. В отделении интенсивной терапии у вас нет проблем (кроме того, что вы в отделении интенсивной терапии), вы находитесь в моменте.

Самое забавное в болезни – это то, что вся ваша энергия, которая обычно тратится на повседневные дела, направляется на выздоровление. Именно поэтому люди редко меняются, пока не достигнут самого дна. Пока они чувствуют себя хорошо, ничто не тянет их к осознанности. Например, наркоману обычно нужно увидеть «дно» – потерять работу, деньги, отношения или здоровье, – чтобы начать реально осознавать свою ситуацию. Иногда для этого нужно увидеть ужасающие последствия того, что когда-то использовалось для облегчения боли, но в итоге разрушило их жизнь.

Любому духовному продвижению, как правило, предшествуют различные падения.

– Уэйн Дайер

Перемены требуют мужества. Перемены требуют решительного использования энергии, которая исходит от любви к себе. Как вы можете помочь тому, кто вам безразличен? Каждой мыслью и действием вы заявляете вселенной, что вы платите свою цену временем и энергией. И вы никогда не получите их обратно – вы лишь хранитель.

Представьте, что перегруженный работой и стрессом офисный сотрудник по имени Майкл завидует своей коллеге Джен. Джен недавно была отмечена за усердную работу и в результате повышена в должности, хотя Майкл считает себя более трудолюбивым работником. Независимо от того, достанутся ли Майклу лавры или нет, что это изменит в том, что произошло на самом деле? Ничего. Тогда что меняется? Восприятие.

Майкл чувствует себя приниженным, потому что думает, что именно его должны отметить, он более достоин. А поскольку коллега получила «предназначенное ему» признание, Майкл расценивает это как доказательство того, что другие считают его менее трудолюбивым, чем Джен. Поэтому на самом деле его беспокоит то, что люди ошибаются в своих представлениях о его ценности по сравнению с ценностью Джен.

В его ситуации вы, возможно, захотели бы исправить эту ошибку и привлечь к ней чье-то внимание, высказав все, что думаете, и приведя горы доказательств, сетуя на несправедливость происходящего. Но вы упорно трудились ради того, чтобы трудиться, или ради ожидаемого результата? Если верно последнее – вы, как ослик, всегда будете гнаться за болтающейся впереди морковкой, зацикливаясь на вещах, не зависящих от вас, и радуясь только тогда, когда все звезды сойдутся. Если верно первое, то признание никогда не будет иметь значения.

Так начинается внутренний диалог. Большинство людей, как и Майкл, снова и снова проигрывают в голове произошедшие события. «Я так усердно работал и наработал кучу сверхурочных! Она этого не заслуживает. Черт, да она даже никогда не составляет правильные отчеты. Кем она себя возомнила?» Майкл продолжает, перечисляя все случаи, когда Джен не справлялась со своими обязанностями. Или когда он подменял ее во время ее больничных. Обида нарастает.

Кто заставил Майкла так себя чувствовать? Он сам. Ядовитые мысли отвлекают его, как заноза под ногтем.

У Майкла есть всего два варианта. Он или примет то, что произошло, или нет. Таков выбор. Без принятия вы, как и Майкл, сопротивляетесь. Вы не согласны с ситуацией. И тогда вы вынуждены манипулировать ситуацией в свою пользу, приводя свои, несомненно, веские доводы, которые в большинстве случаев ничего не меняют в вашей жизни. Если вы не хотите проблем – не создавайте их.

Предположим, начальник Майкла уступает, чтобы успокоить очень сердитого сотрудника, и повышает его в должности. Этого недостаточно, если это решение для галочки. Майкл хочет, чтобы начальник в это поверил. На самом деле ему нужно не признание или повышение, а осознание того, что он «кто-то» в глазах других – это влияет на самовосприятие Майкла.

Это не значит, что можно позволять другим делать что угодно или пользоваться вами. Да, бывают моменты, когда вы должны сказать, что что-то не так. Но важно понимать, откуда это исходит. Что вы хотите получить? Стоит ли тратить на это силы? Исправление этой ошибки сделает правду более правдивой? Что реально изменится от этого? Кроме того, могут быть всевозможные факторы, о которых вы не подозреваете, и ни один из них не стоит вашего времени. Но если вы все-таки хотите что-то заявить, делайте это без эмоциональной подоплеки, которая определяет большинство реакций.

Многие ситуации, с которыми мы сталкиваемся, никак не влияют на то, кто мы есть. Бо́льшая часть времени уходит на то, что нам неподвластно. Опять же, вы не можете никого ни в чем убедить. Какими бы разумными ни были ваши доводы, люди должны сами делать свой выбор.

Вопрос в том, сколько времени вы – или Майкл – хотите потратить на это? Будет ли это что-нибудь значить? Нет, не будет, и вы потратили всю свою умственную энергию на неделю, размышляя об этом. Поздравляю. Чувствуете себя лучше?

Истина часто теряется в трудностях перевода. Один человек воспринимает что-то одно, а другой – другое. Оба они правы, и ни один из них не прав – истина находится где-то между.

Всякий раз, когда я слышу о ситуации или проблеме, подобной той, что возникла у Майкла, я всегда помню, что знаю только половину истории и что она меняется, когда вы спрашиваете другого человека, например коллегу Майкла – Джен. Все дело в восприятии.

Если в голове шумно, вы не услышите тиканья часов. Управление временем похоже на покер. С каждым жизненным выбором вы делаете ставку, большую или маленькую, и таким образом заявляете: «Да, это стоит того».

Глава 2
Ваши отношения с другими людьми

Урок со смертного одра

Большинство людей не привыкли к реальному взаимодействию – это большая редкость. Они привыкли быть средством достижения цели. Вы никогда не знаете, какое влияние можете оказать на человека, просто в полной мере уделив ему внимание.

«Я в принципе счастлив», – скажет кто-то. Но этой фразой люди имеют в виду, что испытывают вспышки ситуативного счастья, вкрапленные в некомфортный повседневный опыт, в котором они являются сторонними наблюдателями.

Едва оказавшись на рабочем месте, вы начинаете мечтать о том, чтобы день или неделя скорее закончились. Все свободное от работы время вы думаете о том, что вам еще предстоит сделать. Для большинства людей последнее, что они видят перед сном, и первое, что они видят после пробуждения, – это экран телефона.

Вы только наполовину здесь. Пока вы доберетесь до одного момента, вы уже думаете о следующем.

Вечером четверга вы чувствуете себя прекрасно: остался всего один день! И вот наступает пятница. Поздравляю, вы «сделали это». После работы начинается отсчет выходным. Теперь можно пожить! Беда в том, что за неделю вы устали до изнеможения, поэтому заваливаетесь на диван с бутылкой вина. Суббота проносится мимо, и вы чувствуете, как она ускользает. Вы ощущаете ноющую тревогу – напоминание о том, что планировали «пожить на полную катушку» сегодня, пока была возможность, но уже поздно.

Наступает утро воскресенья, и начинается настоящий кошмар. Вечера выходных закончились, и воскресенье – ваш последний день свободы. Вы проводите день, слыша неотвратимое тиканье часов. Несмотря на все ваши надежды «по-настоящему пожить» в выходные, суббота и воскресенье прошли буднично и скучно. Завтра понедельник снова начнет обратный отсчет, и ваш разум отправится на скачки.

Обратите внимание, как во время повседневного общения нам постоянно хочется перебить собеседника, как будто мы слушаем, но не слышим друг друга.

Сядьте в кафе и прислушайтесь. Вы обнаружите множество занятых людей, которые ведут разговоры о пустяках – мелочах обыденной жизни. Но в этих разговорах любая проблема превращается в настоящий кризис.

Опять же, мы просто не привыкли к такому виду взаимодействия, где один человек просто слушает, а не ждет шанса заговорить снова.

Я помню, как в моем детстве двоюродный брат попросил меня прийти поиграть с сыном их итальянских друзей, с которыми его семья познакомилась, когда жила в Италии. Он не знал ни слова по-английски. Я подумал: «Как я могу играть с этим ребенком, если мы не сможем друг друга понять?»

Интересно, что без слов взаимодействие с ним только улучшилось. Исчезло давление. Мы не были обременены мыслями о том, что сказать, чтобы избежать неловких пауз, потому что была одна сплошная пауза. Молчание было дозволено и ожидаемо, поэтому не было никаких светских бесед, не было никаких вопросов вроде «Тебе здесь нравится?» или «Чем ты занимаешься в свободное время?».

Вместо этого мы полностью присутствовали в каждом моменте. Мы были более восприимчивы к движениям рук и выражениям лиц. Мы по-прежнему слушали, только это были не слова. Это было наслаждение присутствием другого человека. Было больше чистоты в том, чтобы делать что-то обыденное, например пинать футбольный мяч туда-сюда. Было легче сосредоточиться и присутствовать.

И наоборот, я помню, как несколько лет назад болтал с подругой о чем-то глубоко личном, но она казалась рассеянной. После потока «угу» я понял, что она не слышит ни слова из того, что я говорю. Время от времени она смотрела на меня и кивала, но ее взгляд был совершенно пустым. Я почувствовал это. Затем она взяла телефон, отвлеклась и занялась чем-то другим, лишь вставив два слова своего мнения, не имеющего никакого отношения к деталям того, чем я поделился. Осознав это, я замолчал посреди предложения и просто сидел. Она не заметила.

Совсем недавно у меня был разговор с отставным военным. Примерно через час я понял, что это был вовсе не разговор, поскольку я ничего не сказал, да и возможности у меня не было. Целый час он просто вещал с импровизированной трибуны. Судя по его поведению, для него это было приятное общение, но это потому, что он чувствовал себя комфортно в своей роли – привычной роли центра внимания, и это в очередной раз доказывало ему его ценность. Но бывший военный не знал, что такое нормальный двусторонний разговор, потому что привык контролировать ситуацию и высказывать свое мнение, не заботясь о том, что думает стоящий ниже по званию собеседник. И у него не было ни малейшего осознания по поводу того, как много он говорит, как будто ему больше нечему учиться.

– Отлично поболтали, – сказал он.

Это не было общением между двумя равноценными людьми. Мне было что сказать, но я оставил попытки вставить хоть слово, когда понял, что это не принесет никакой пользы, поскольку его целью было не общение со мной. Тогда я просто позволил ему делать то, что он и так собирался делать: говорить. Я слушал его и чувствовал, что в этот момент я не был личностью, а был лишь ролью, средством достижения цели.

Часто мы теряемся в шуме, который сводит нас к определенным ролям, и не понимаем, что для настоящего взаимодействия нужно просто быть здесь и сейчас. А это под силу немногим людям.

На протяжении многих лет я наблюдал, как клиенты один за другим рассказывали о том, что их жизнь, казалось, ускользала от них – как будто без их разрешения, оставляя их в недоумении. Они жаловались на свои отношения и иногда говорили, что в их повседневной жизни не хватает чего-то, чему они не могут дать определение, не понимая, что проводят жизнь в своей голове.

Большинство из них ощущали стресс и занятость как нечто непреодолимое, что они не могли контролировать: это происходило с ними, а не из-за них. Но для стороннего наблюдателя каждая ситуация выглядела относительно по-разному. В конце концов я знаю матерей-одиночек с двумя работами и четырьмя детьми, успевающих, кажется, больше, чем некоторые пенсионеры, которые клянутся, что слишком заняты, чтобы выходить на прогулку дважды в неделю, и при этом испытывают максимальный стресс.

Если вы хотите, чтобы что-то было сделано, поручите это занятому человеку.

– старая поговорка

Другими словами, занятость – это чаще про человека, а не про ситуацию, и мало кто понимает это.

Откуда берется ваша занятость? Есть два варианта. В первом случае вы осознанно выбираете занятость. Во втором случае занятость реактивна – она происходит с вами. Вы всегда на мгновение отстаете. Вас нет в этом моменте, потому что вы заняты реакцией на предыдущий. Вы никогда не находитесь здесь. В этой книге мы говорим о реактивной занятости, которая характерна для многих перегруженных взрослых, находящихся в состоянии стресса.

Одиннадцать лет назад мне задали обычный вопрос, но я никогда его не забуду. Я работал в оздоровительном центре. Приветствовать гостей было для меня обычной практикой, но этот опыт стал особенным.

Пожилой мужчина вошел в парадную дверь, улыбаясь, прошел через вестибюль и вдруг остановился передо мной. Он посмотрел на меня и сказал нечто глубокое:

– Как дела?

Глубокими были не слова, а его присутствие в этих словах: он был здесь.

Мужчина спрашивал серьезно, и я это почувствовал. Его слова были банальными – их ежедневно повторяют все вокруг. Но то, как он их сказал, было совершенно другим. Он задал мне настоящий вопрос и хотел получить настоящий ответ. Он стоял и ждал его. Вероятно, я выглядел растерянным: люди просто не привыкли к такому взаимодействию.

Я ответил, и в результате получилась восхитительная, но короткая беседа, которую я вспоминаю спустя пятнадцать лет. После этого мужчина продолжил свой день и жизнь, вероятно, забыв о разговоре несколько мгновений спустя. Это напомнило мне о том, как редки такие искренние взаимодействия и какой действительно подлинный опыт можно получить в самые обычные моменты.

Люди жаждут подлинности, потому что испытывают недостаток в ней.

Люди забудут, что вы говорили, люди забудут, что вы делали, но люди никогда не забудут, какие чувства вы у них вызвали.

– Майя Анджелу

«Как дела?» – «Хорошо, а у тебя?» Слова соскакивают с языка. Вы на самом деле не отвечаете, да и не спрашиваете тоже.

«Как дела?» – «Неплохо». То есть вам плохо, просто не слишком плохо. Фантастика.

«Как дела?» – «Ну, уже середина недели!»

«Как дела?» – «Держимся».

«Как дела?» – «Я еще даже кофе не выпил».

«Как дела?» – «Понедельник». Что заставило вас сказать это так, как будто это что-то плохое? Вместо этого скажите: «Сегодня понедельник!» Вы должны с нетерпением ждать понедельника, как и любого другого дня недели. Над понедельником не должно висеть такое черное облако. Помните, что не существует «трудовой жизни» или «личной жизни», – есть просто жизнь.

«Как выходные?» – «Слишком короткие». Так всегда. Бывает другой ответ?

Мы постоянно говорим такие вещи. Это просто пустые слова. Если вы работали в корпоративном мире, вы понимаете, о чем я. Как люди подписывают свои электронные письма в корпоративном мире? «С уважением», или «С благодарностью», или «С наилучшими пожеланиями» – еще одно не всегда уместное клише. Я даже видел, как корпоративные менеджеры отправляли наполненные жесткой критикой электронные письма, подписав их: «С наилучшими пожеланиями». Это должно что-то значить?

Или, что еще лучше, они пишут «спс» в конце сообщения, как будто у человека не хватило сил написать «спасибо» без сокращений. Люди это чувствуют. Люди чувствуют, что их сводят к ролям, функциям, средствам достижения целей.

Вы не видите в них личность в этот момент и не можете увидеть человека на другом конце, потому что вы забрали эту человечность. Вы принизили его – «С уважением», конечно. Но вы и этого не имеете в виду.

Конечно, я могу сказать «спасибо». Но я присутствую в этих словах, даже если они написаны, и я имею их в виду, когда использую. Или я могу просто подписаться своим именем. Никаких смягчений не требуется.

Представьте себе, если бы мы говорили именно так. Попробуйте сделать это после следующей рабочей встречи. «Всем спс, ребята…» Или в следующий раз, когда будете класть трубку, закончите разговор словами «С уважением». Если вы так не говорите, то почему вы так пишете?

Если вы не поддерживаете людей – вы их разрушаете.

Конечно, часто в ситуации не хватает осознанности, чтобы это можно было назвать злым умыслом. Намерением может являться «профессионализм», но результатом всегда будет превращение общения в сделку. Человечность остается за бортом.

Этот тип стерильной атмосферы распространен в многоуровневых средах, корпорациях и в армии.

Поскольку пустые заявления часто становятся предметом обсуждения, я начал иногда подписывать электронные письма своей коллеге «С неуважением, Райан». И такой же ответ приходит от нее: «С наихудшими пожеланиями, Лиза».

Кто-то сказал мне, что подписывать письма словами «Всего наилучшего» – это пассивная агрессия, так что я меняю их на «Увидимся в аду», чтобы избежать любого недопонимания.

– Анджела Мари

Нам внушили, что наша работа – это и есть мы сами. Когда она не дарит нам чувство полноценности – а она этого не делает, – мы остаемся без цели. Может быть, вы хотите стать медсестрой, чтобы «помогать людям». А если вы работаете кассиром, вы менее целеустремленны? Или просто хуже? Если вы определяетесь ролью, которая не придает вашей жизни смысла, – кто вы? Вы «держитесь».

Люди не уходят с плохой работы, они уходят из плохих ситуаций, созданных плохими лидерами. Люди уходят из токсичных культур. Часто культура на рабочем месте определяется группой людей (менеджеров), которых продвигают другие люди на должности на основании их прошлых достижений (или политики), а не потому, что они лучше других подходят для руководства.

Принцип Питера, разработанный Лоуренсом Питером, – это концепция, согласно которой большинство руководителей поднимаются по карьерной лестнице до уровня своей некомпетентности. И зачастую, не имея ни малейшего авторитета и не зная, как добиться от сотрудников лучших результатов, они отпугивают работников своим микроменеджментом. Микроменеджер – это паршивый менеджер. Лишенные самосознания, они часто обвиняют сотрудников в любых разногласиях. Они не понимают, что лидерство и управление – это две разные вещи. Часто они видят задачи, которыми нужно руководить, и роли, а не людей. И это было источником несчастья многих моих клиентов, которые чувствовали себя застрявшими на ненавистной работе и беспомощными.

Любое взаимодействие – как друга, родителя, брата, соседа, коллеги или менеджера – вскоре превращается в сделку со всеми драмами, недопониманием и непродуктивностью, как только люди перестают присутствовать в моменте и сводят друг друга к роли. Чего не хватает – так это самосознания, и лишь немногие его находят.

Мы не отвечаем любимому человеку, мы реагируем на него. Мы не отвечаем на электронное письмо, мы реагируем на него. Мы не отвечаем официанту, мы реагируем на него.

«Как дела?» – «Хорошо, а у вас?» – быстро говорите вы, даже не подумав.

Но у вас не все «хорошо». Очевидно, все плохо, просто не слишком плохо.

Дело не в том, что у нас плохие намерения. Дело в том, что нам просто все равно. У нас нет времени. Мы торопимся, живем по списку дел.

«Хорошо» – это ненастоящий ответ. Представьте реакцию людей, если бы вы ответили честно: странные взгляды и поднятые брови.

– Сегодня я плохо себя чувствую. Кажется, я простудился. К тому же утром моя машина не завелась, так что мне пришлось добираться до работы на такси. Я беспокоюсь, что ремонт машины будет дорого стоить. И еще я не хочу находиться сейчас здесь, – скажете вы, если будете честны.

– Что ж, мне жаль это слышать, – ответит ваш собеседник. «И мне жаль, что я спросил», – подумает он про себя. Потому что это был ненастоящий вопрос.

Давайте представим, что вы человек, для которого стакан всегда скорее наполовину полон.

– Как дела?

– Я немного устал от этого дождливого дня, но держусь изо всех сил. Я рад, что сегодня познакомлюсь с нашим новым коллегой.

– Круто.

Как только они произнесли вопрос, их мысли уже ушли далеко вперед в их внутреннем диалоге.

Чувство занятости – неприятное следствие перенапряжения, спешки и общения, лишенного человечности, – ощущается, как будто у вас дыра в животе. Оно возникает независимо от вашего социально-экономического класса, возраста и того, насколько вы реально заняты.

«Но мне правда приходится много делать!» – скажет кто-то. И это правда, потому что это правда для вас. Да, есть вещи, которые вам приходится делать, но в основном это мишура – задачи, которые вы сами на себя навешиваете, подписываетесь на них или выполняете, не имея особой выгоды. Чаще всего решения приводят вас к этому. Но решения могут вас оттуда и вытащить. «Какие решения?» Хороший вопрос. И эта книга призвана прояснить его вместе с вами.

Иногда я могу быть занят даже в выходной день, потому что я делаю выбор. Я могу заняться спортом, навестить кого-то, поработать над проектом, а потом пойти в ресторан. Но это не та занятость большинства людей, испытывающих дискомфорт от ежедневной срочности. Для них занятость – это давление, которое фоном маячит, пока они «пытаются пережить этот день».

Мы просиживаем футбольные матчи детей, пытаемся дотянуть до следующей зарплаты или до выходных. Каждый день превращается в решение повседневных задач, мытье посуды, стирку. Вскоре занятость становится слишком тяжелым грузом, который невозможно поднять, а потом и вовсе перерастает в выученную беспомощность. К определенному возрасту она становится укоренившейся. Мы не знаем ничего другого. У нас нет никаких ориентиров, чтобы понять, какой может быть жизнь, потому что мы не видим, как сами себя загоняем в тупик… Пока какое-нибудь событие или травма не пробуждает нас.

Естественно, некоторые истины о вашей занятости становятся понятными в конце.

Цена любой вещи – это количество жизни, которое вы на нее обмениваете.

– Генри Дэвид Торо

За несколько секунд до первой остановки сердца в тридцатилетнем возрасте я понял, что сейчас случится. Я знал, что у меня остались считаные мгновения. Поле моего зрения сузилось, как будто я очутился в туннеле, кольцо темноты неумолимо сжималось. Наконец тьма сомкнулась, и мое сердце остановилось.

В отделении интенсивной терапии я лежал, подключенный к множеству проводов и трубок. Меня завораживал монитор, каждая волна ритма моего сердца. Это стало моей навязчивой идеей: каждая линия, каждый звук и каждое страшное мгновение задержки ритма – пугающее напоминание о том, что я хожу по канату над пропастью смерти.

Даже когда пишу эти строки, я чувствую, как в ответ на воспоминания срабатывает мой кардиостимулятор и как меня накрывает очередной волной головокружения…

Но, лежа там, я ни на мгновение не задумался о работе. И уж точно не думал о списке дел. Это даже не приходило мне в голову.

Перед второй остановкой сердца я произнес, как мне казалось, свои последние слова: «Вот дерьмо!» Я чувствовал, что происходит, до того как меня снова затянуло во тьму. Потом стало тихо.

Я покинул безопасность больницы с трепетом пловца-новичка, впервые отталкивающегося от стены. Вскоре после этого, вопреки предписаниям врача, я снова сел за руль и вернулся на работу, подключенный к огромному количеству проводов, ведущих к портативному кардиомонитору. Я сидел за своим столом рядом с приборами для измерения артериального давления – один был на работе, второй ждал меня дома. Когда на кардиомониторе под моим столом мигает огонек, он загружает информацию из моей груди и отправляет ее врачу. Я до сих пор поражаюсь тому, как это работает.

Возобновив сеансы, я вспомнил, как одна клиентка рассказывала, почему она не выполнила ни одного обещания. Конечно, она была «слишком занята». Возможно, это правда, но ни один клиент, готовый к переменам, так не говорит. Когда вы будете готовы, вы поймете, что я имею в виду. В противном случае каждая причина настолько уважительна, насколько вы считаете ее уважительной. Может быть, это ремонт ванной комнаты. Или машина в мастерской. Если не одно, то другое. И все же, как ни странно, у меня были клиенты, список дел которых был гораздо обширнее, чем у этой женщины (например, они ходили на работу, а она нет), и которые, казалось, успевали за три часа сделать больше, чем эта клиентка за целый день. Это я к тому, что мы не видим себя со стороны.

Для меня занятость выглядела иначе. Я устал от всех ее бредней. Я был болен и не так давно вышел из больницы после операции. Я начал думать о некоторых жизненных событиях с другой точки зрения. Мои проблемы, время, энергия – все это казалось мне таким ясным, как будто я каким-то образом отделен от той суеты, в которой потерялись мои клиенты. Казалось, я наблюдаю за всем этим из другого места.

Каждый день в ее голове звучал один и тот же шум, и казалось, что она повторяет свои слова снова и снова, сама того не понимая. Тогда я поставил перед собой цель – привлечь ее к изучению этого вопроса. «Как кто-то может быть счастлив, нося с собой все это?» – подумал я, трогая бугорок в груди.

Проклятие знания заключается в том, что, узнав что-то, вы уже не можете представить, что не знаете этого. Это «красная таблетка» из «Матрицы».

С тех пор я много раз ходил по канату на краю темноты. Когда парамедики приехали за мной на работу, когда я снова метался на грани сознания, обливаясь потом, я помню страх – страх темноты и одинокое отчаяние в поисках утешения, когда я держался так долго, как только мог. В тот момент добрый голос значил для меня все.

Моя коллега Лиза была замечательной. Она была из тех, кто спрашивает: «Как дела?» – и говорит серьезно. Я это чувствовал. Она задавала этот вопрос много раз, но всегда хотела получить настоящий ответ. О чем бы мы ни болтали, она всегда была рядом. И никогда не знаешь, какое влияние может оказать один такой момент – маленькое проявление доброты. И, опять же, никогда нельзя сказать, через что проходит человек, а он всегда через что-то проходит.

Сегодня вы можете стоять рядом с человеком, который изо всех сил старается не развалиться на части. Поэтому, что бы вы ни делали сегодня, делайте это с добротой в сердце.

– автор неизвестен

Поэтому в следующий раз, когда кто-то спросит вас, как дела, ответьте: «Как всегда – отлично». Выберите это. Выберите, как вы будете проявлять себя в мире. И спросите их тоже, только серьезно, потому что однажды шум утихнет, и все будет выглядеть иначе.