Kitabı oxu: «Танки между Доном и Северским Донцом. Воспоминания командира танковой роты о зимних сражениях под Сталинградом. 1942–1943»

© ЗАО «Центрполиграф», 2018

* * *

Предисловие

Много уже было написано о Сталинградской битве – ее начале, ходе боев и завершении. Совершенно справедливо этот отрезок времени занимает особое место в военной истории германских сухопутных сил на Востоке, важное по своему драматизму и опыту. Но в то время не было еще полной ясности относительно того, что эта битва является поворотным пунктом в ходе войны, как это стало ясно впоследствии во взаимосвязи с другими событиями.

Сталинградская битва вызывает значительный интерес также еще и потому, что в ее ходе, если абстрагироваться от численности¹, друг другу противостояли равноценные по техническому оснащению и руководству войска. В предшествующие годы вермахт в том или ином отношении постоянно превосходил противника, однако позже численность и техника Красной армии все же преобладали, что делало возможными для немцев только отдельные местные успехи.

Следует, однако, в дальнейшем говорить не о Сталинграде самом, но и о том, что произошло в результате операций прорыва значительных германских сил, попадавших в окружение в ходе наступления Красной армии, и что происходило с формированиями союзных румын и итальянцев, особенно в районе большой излучины Дона.

Каким образом удалось здесь снова восстановить фронт из разрозненных остатков разбитых дивизий, временных боевых формирований и срочно переброшенных свежих соединений, чья боевая ценность по вооружению, боевой подготовке и опыту действий на Востоке была весьма различна, должно быть показано здесь на основании анализа боев между Доном и [Северским] Донцом.

При этом в отдельных главах эти бои будут проанализированы с точки зрения различных уровней командования – от группы армий до самого нижнего уровня, а также будет предпринята попытка дать оценку этим боям задним числом.

Если не все участвовавшие в этих боях войска согласятся со справедливостью оценки их действий, следует учитывать те обстоятельства, что вследствие многочисленных кризисных ситуаций в боевых условиях в распоряжение автора попала лишь незначительная часть соответствующих документов, а также то, что многих из бывших в курсе происходивших событий командиров нет уже в живых либо они не оставили описаний этих событий. Кроме того, намеченный объем этой книги ставит свои границы. В смысле объективного представления происходившего авторы были бы весьма благодарны, если бы появившиеся вновь материалы стали бы поводом для новых публикаций о столь интересных в военно-техническом отношении областях.

Если при описании отдельных сражений 6-й танковой дивизии возникают некие рамки, это происходит потому, что автор, бывший командиром танковой роты в этом соединении, участвовал в отдельных боестолкновениях того или иного сражения, а в дальнейшем располагал только донесениями и документами о ходе сражения определенного уровня командования. Но по его собственному опыту ему все же было ясно, что и другие участвующие в боях соединения и части ведут столь же напряженные бои, поскольку наружу часто прорывались, хотя и с большими трудностями, сведения о крупных потерях.

Вполне простительны ошибки по времени и месту действия. Для их описания автором были привлечены все доступные материалы; тем не менее даже в считающихся вполне надежными источниках часто имеются значительные расхождения в данных о ходе развития одной и той же операции.

Относительно боев на реках Быстрая² и Калитва³, а также всех событий, стоящих в тесной связи с 6-й танковой дивизией, не имеется никаких сомнений, поскольку при их описании автор книги основывался на журнале боевых действий 11-го танкового полка и собственных весьма подробных записях.

Еще раз хочу поблагодарить здесь всех тех, кто помогал мне в работе над данной книгой, предоставляя необходимые материалы и данные.

Исходное положение на середину ноября 1942 года

Для понимания кризиса, в котором оказались германские сухопутные силы зимой 1942/43 года на южном участке Восточного фронта в России, необходимо рассмотреть положение группы армий «Б» на середину ноября 1942 года – накануне начала русского наступления – и произвести ее оценку.

Ее левый фланг, на стыке с группой армий «Центр», образовывала 2-я германская полевая армия в районе северо-западнее Воронежа. Она располагала на участке фронта протяженностью 210 километров более чем 14 дивизиями.

Справа от нее, следуя в основных чертах течению Дона, к ней примыкала 2-я венгерская армия, прикрывавшая фронт протяженностью около 190 километров силами 12 дивизий (из них 2 германские). За ней следовала 8-я итальянская армия. На ее участке фронта протяженностью 180 километров занимали позиции 10 итальянских и 2 германские дивизии.

Правым ее соседом была 3-я румынская армия на участке фронта протяженностью более 170 километров. Она располагала 10 дивизиями.

Лишь только затем фронт к юго-востоку защищали два крупных германских оперативных объединения: левее 6-я армия в составе 16 дивизий прикрывала фронт на протяжении 140 километров, а правее 4-я танковая армия на фронте в 50 километров имела 3 германские дивизии. Семь румынских дивизий занимали позиции дальше к югу на фронте протяженностью более 200 километров вдоль излучины Волги южнее Сталинграда у вытянувшейся на юг возвышенности Ергени. В отношении этих румынских соединений, временно находившихся под командованием германской 4-й танковой армии, по достижении ими полной укомплектованности (примерно к 20.11.1942) было предусмотрено их преобразование в самостоятельную 4-ю румынскую армию.

Почти вне связи с этой еще находящейся в процессе формирования армией, все же пока относящейся к 4-й танковой армии, посредине калмыцких степей находилась восточнее Элисты в качестве южного завершения фронта группы армий «Б» 16-я моторизованная дивизия. Ее задачей было обеспечивать фланговое прикрытие группы армий «Б» и контролировать около 300 километров почти пустого пространства до сражающейся на Тереке 1-й танковой армии.

Расчет тогдашней средней протяженности удерживаемой дивизией линии фронта дает наглядную, но, надо сказать, все же лишь фиктивную картину, поскольку в вышеприведенное число дивизий включены также и резервы армий, которые, в составе прежде всего находящихся в районе Сталинграда многих частей – в особенности артиллерийских и саперных – никак не упоминаются. Кроме того, при расчете ширины полос боевых действий того или иного соединения наряду с имеющимся числом дивизий необходимо учитывать выполняемые ими задачи, классификацию, численный состав и структуру местности.

При этом следует учитывать также и колоссальную протяженность фронта – почти 1300 километров – группы армий «Б» (для сравнения: расстояние по прямой от Женевы до Копенгагена), которая должна была справляться не только с такой удаленностью, но и с большим числом подчиненных ей армий, что создавало изрядные командно-технические сложности. Многочисленные проблемы возникали, когда приходилось командовать формированиями из различных стран коалиции – в данном случае войсками четырех стран – и не допускать при этом никаких межнациональных трений. Так, например, нельзя было допускать, чтобы рядом вместе сражались «заклятые друзья» – румыны и венгры. Это было основанием для расположения 8-й итальянской армии между 2-й венгерской и 3-й румынской армиями.

Положение на середину ноября 1942 года

Учитывая в дальнейшем плотность войск различных армий, необходимо констатировать, что более слабые в военно-техническом и кадровом отношении, а также отличающиеся низким воинским духом союзники получили более протяженные участки линии фронта, тогда как германские армии в районе Сталинграда были сконцентрированы на более узких участках. Это различие следует понимать с учетом того, что первые выполняли задачи исключительно оборонительного характера, тогда как последним поручались наступательные задачи. Немногие германские дивизии, сражавшиеся в составе армий союзных государств, ничем не могли способствовать исправлению этой ситуации, поскольку эти единичные германские соединения уже в значительной части лишились большинства своих артиллерийских подразделений и практически всех саперных батальонов, которые были принесены в жертву в ходе кровопролитных боев в районе Сталинграда.

Имевшиеся на участке фронта в излучине Дона (у Кременской) германские соединения относились к 6-й армии, основные силы которой вели сражения в районе Сталинграда. Примыкавшая к 6-й армии южнее 4-я танковая армия, первоначальная задача которой состояла в том, чтобы вести оперативные действия между Сталинградом и расположенной на Каспийском море Астраханью, во взаимодействии с 6-й армией наступала на Сталинград (6-я армия из района Калача, 4-я танковая из района Котельниковского). В конце концов ее танковые дивизии были приданы 6-й армии и предназначались для взятия города, который носил имя крупнейшего противника Гитлера.

Здесь, в Сталинграде, на относительно тесном пространстве, германские войска сгрудились в тесном клубке кровопролитных уличных боев, где приходилось сражаться за каждый дом.

Маломаневренным и плохо вооруженным румынским дивизиям было доверено осуществлять фланговое прикрытие Сталинградского сражения со стороны калмыцких степей. Вести наступательные действия для них было невозможно, оставалось только быть довольным тем, что их позиции можно было рассматривать как по меньшей мере заграждение в этих степях. Какая-либо другая задача была превыше их возможностей.

Четыре союзнические армии по численности личного состава были в тот момент сильнее, чем аналогичные германские оперативные объединения, однако гораздо слабее в отношении маневренности и особенно вооружения. Они были пригодны только для того, чтобы в летний период в ходе общего наступления сопутствовать германским танковым клиньям и ударным соединениям германской армии; однако не были способны остановить мощное наступление противника.

Что отсутствовало, так это глубина, но не глубина пространства, а глубина обороны немецких и союзных войск.

В качестве резервов за длинным фронтом группы армий «Б» стояли отнюдь не полноценные силы, а, напротив, сильно потрепанные в боях, далеко не полного состава соединения, либо неопытные, порой ранее не участвовавшие в боях формирования (22-я и 27-я танковые дивизии, 1-я румынская и 1-я венгерская танковые дивизии, а также пехотные дивизии союзных Германии стран). Что же касается танковых дивизий союзников, то на вооружении у них состояли слабые танки, например чешские танки 38t (имевшие только 37-миллиметровое башенное орудие), далеко не дотягивавшие до русских Т-34.

В оперативном резерве группы армий «Б» на этот момент имелись только 294-я пехотная дивизия, 22-я германская и 1-я румынская танковые дивизии.

В это время на родине стояли на боевом посту полноценные по составу, хотя и весьма сомнительные с точки зрения боевого опыта, только что созданные формирования. Во Франции находилось гораздо большее число имевших боевой опыт танковых дивизий, оснащенных современной техникой; отражение десанта под Дьепом⁴ и на североафриканском побережье⁵ и необходимая в связи с этим оккупация Южной Франции⁶, по мнению ОКВ (Верховного главнокомандования вермахта), не позволяли в данный момент выделить необходимое число этих соединений для переброски на Восточный фронт. С другой стороны, фронт группы армий «Б» отстоял слишком далеко, чтобы в случае внезапного кризиса туда можно было быстро перебросить необходимые силы. Ведь для переброски одной только танковой дивизии требовалось 80–90 воинских эшелонов! Кроме того, имевшиеся в России железнодорожные линии были уже так загружены другими военными перевозками, что на основании имеющегося опыта после принятия решения о переброске дивизии с Запада она могла появиться на поле боя на Восточном фронте лишь недели через три. Причины этого лежали в многочисленных одноколейных отрезках железнодорожных линий, в далеко не везде проведенной перешивке широкой русской железнодорожной колеи, в хронической нехватке вагонов и жестокой русской зиме, жестокой не только к личному составу войск, но и к вагонам и локомотивам.

Обо всем этом взывала из глубины русских пространств не только группа армий «Б», но также и все войска, сражавшиеся на других участках Восточного фронта в России.

Образно выражаясь, «одеяло» становилось все меньше и меньше.

Неопровержимым фактом является то обстоятельство, что при обороне занимаемых позиций и при недостатке резервов фронт всегда настолько прочен, насколько прочно его самое слабое звено; в данном случае этим слабым звеном стали протяженные участки фронта, занимаемые союзническими соединениями.

Соединения группы армий «Б» дислоцировались не только непосредственно на линии фронта, но и в тылу, действуя против сильных подразделений неприятеля⁷.

Противник же, после крупных потерь в ходе летней кампании 1942 года, тем не менее не был окончательно разгромлен. Он, не имея в своем тылу партизанских отрядов, опирался и на втором году военных действий на неистощимые людские резервы и – благодаря помощи стран антигерманской коалиции – на поставки военной техники. Неприятель также многому научился на опыте проведенных кровопролитных сражений в сфере управления войсками и, как и раньше, не утратил своей фанатичности и неприхотливости.

Воздушная, наземная и агентурная разведка по линии разведотдела штаба группы армий «Б» позволила выяснить, что русские наряду с сосредоточением крупных сил в районе Сталинграда подтягивают также и крупные соединения своих войск, располагая их против фронтов союзных Германии сил. Гитлер в качестве Верховного главнокомандующего и одновременно главнокомандующего сухопутными силами, будучи информирован о сосредоточении этих сил, предполагал связать силы противника все более напряженными военными действиями как в самом Сталинграде, так и вокруг него.

Тем не менее русские упорно формировали свои ударные группировки в районе Сталинграда.

Таким образом, положение в районе Сталинграда характеризовалось сильной германской группировкой, сражавшейся в самом городе, и значительно более слабыми флангами северо-западнее и южнее него. Им противосто яли мощные русские силы в собственно Сталинграде вкупе с еще более сильными группировками на исходных позициях для наступления против армий союзных с Германией государств по обеим сторонам от этого волжского города.

Между фронтами от Воронежа почти до самого Сталинграда существовало природное препятствие в виде реки Дон; однако тщательное его изучение все же свидетельствовало, что оно в реальности представляет собой помеху в полном смысле этого слова.

Не принимая во внимание многочисленные плацдармы, образованные русскими на правом берегу Дона, и провал попыток ликвидировать их, Дон в своем верхнем течении из-за падения его уровня в летний период был доступен для форсирования в бесчисленном количестве мест. Зимой же он быстро замерзал, обретая несущую способность ледяного моста. Плотная растительность по обоим его берегам, часто меняющим свои очертания, и имеющиеся на нем многочисленные острова облегчали сближение с превосходящими силами противника. Оборона непосредственно на берегах реки, в этой почти непросматриваемой местности, где к тому же имелись многочисленные селения, с имеющимися слабыми силами была поэтому невозможна. По этой причине только на имеющихся на западном высоком скалистом берегу в отдельных местах были оборудованы опорные пункты, а пойма реки патрулировалась дозорами или передовыми постами.

Все остальное пространство западнее Дона, а также в междуречье Дона и Волги, как и расположенные южнее калмыцкие степи, благодаря своей протяженности и открытости на многокилометровую глубину представляли собой идеальную местность для действий моторизованных и бронетанковых частей. Но наши собственные оборонительные силы – в особенности же части со юзников – не были моторизованными, не говоря уже о том, чтобы быть бронированными. Следовательно, в местности пригодной только для ведения подвижной обороны превосходящему и в значительной степени моторизованному и бронированному наступающему противнику противостояли малоподвижные и слабые наши соединения.

Ситуация имела еще один весьма опасный аспект, если обратить внимание на значительное удаление от баз снабжения войск.

От фронта на Дону в секторе 8-й итальянской или 3-й румынской армий до Ростова-на-Дону, единственного перевалочного пункта для снабжения всех войск в районе Сталинграда, расстояние по прямой составляло чуть более 300 километров. Но Ростов-на-Дону был также и основным связующим звеном для всей группы армий «А» (Кавказского фронта), для германской 4-й танковой и действующей совместно с ней румынской 4-й армии группы армий «Б». С другой стороны, удаление от Ростова до этих обеих армий составляло 400 километров, а до германской 1-й танковой армии на Тереке даже 600 километров. Тем самым русские держали свои руки в опасной близости от горла всех германских войск в районе Сталинграда и южнее Дона.

Что же должно было предотвратить возможность сделать это и что стояло между ними и манящей целью? Только немногие слабые армии союзников и почти полное отсутствие резервов за ними.

Вдобавок к этому следовало также принимать во внимание следующее интересное обстоятельство.

Существовало и еще одно «узкое место» для всего южного фронта германских сухопутных войск на Востоке – Днепр. Через него существовали две мостовые переправы: в Запорожье и в Днепропетровске. По ним осуществлялось почти 90 процентов снабжения для групп армий «А» и «Б». Измеряя расстояние от того же места – фронта итальянской 8-й армии, – русские находились на расстоянии около 420 километров от этих мостовых переправ; германские армии под Сталинградом отстояли от них почти на 700 километров, а на Кавказе – более чем на 900 километров. Так что, следовательно, и здесь русские располагались ближе к сердцу германского снабжения – даже вполовину ближе, – чем германские соединения на Тереке, и были отделены от них лишь слабым заслоном из союзных формирований.

Если бы противнику удалось осуществить прорыв в том или другом направлении – а это, безусловно, было бы не так уж трудно сделать, – то германские войска были бы вынуждены по крайней мере отступить со значительных завоеванных территорий, хотя бы для того, чтобы избежать собственного «удушения». Даже если бы русским не удалось в таком случае осуществить рассечение германских войск, то все равно при подобном развитии событий им удалось бы добиться значительных успехов без сколько-нибудь значительного риска.

Таким образом, русским предоставлялось три возможности:

а) осуществить окружение германских сил в районе Сталинграда;

б) нанести удар в направлении на Ростов-на-Дону с целью отсечения всех германских войск в излучине Дона под Сталинградом и южнее Дона;

в) нанести удар в направлении на нижнюю излучину Днепра с целью окружения всего германского южного фронта.

Для реализации каждой из этих возможностей русским было необходимо только прорвать слабые оборонительные линии армий союзных Германии стран.

Возможность в) потенциально скрывала в себе крупнейший успех, превосходивший начальную цель, однако требовала значительных сил и смелости русского командования. Самым надежным вариантом была возможность а). Она могла быть осуществлена с незначительным риском и в случае успеха обещала дополнительный значительный выигрыш в виде того, что для заполнения образовавшейся бреши во фронте германское командование было бы вынуждено, при отсутствии сколько-нибудь значительных резервов, оголить соседние участки фронта. Таким образом, отсюда следовало, что при развитии ситуации появлялся вариант реализовать возможности б) и в) по очереди или даже одновременно – причем последнее было бы сделать еще легче.

Эти рассуждения были сделаны отнюдь не после войны, но весьма подробно рассматривались уже тогда всеми ответственными германскими командующими различных уровней и их штабами, не находя, однако, понимания у Гитлера. Он, по-видимому, вполне хорошо осознавал ситуацию, но не желал даже думать о наличии у русских сил для наступления и отметал все подобные предположения. Он считал, что если русские вообще еще располагают какими-либо силами, то они будут брошены в «обжиговую печь» Сталинграда, а тем самым при дальнейшем развитии боев в этом районе все другие опасности будут устранены.

Все донесения о переброске и концентрации сил противником на самых опасных фланговых участках фронта под Сталинградом фюрер считал преувеличенными или же просто ошибочными.

Единственным успехом военного командования стало, по крайней мере, отвоевание им вновь осна щенной 6-й танковой дивизии. Она должна была быть переброшена из района своего пополнения во Франции в район боевых действий под Миллерово и дислоцирована за стоявшей на опасном направлении удара итальянской 8-й армией, в дополнение к перемещенной за позиции румынской 3-й армии 22-й танковой дивизии. В общем же наступление русских, по предположениям, должно было быть направлено на итальянскую 8-ю армию, поскольку еще в ходе Гражданской войны в России в 1920 году примерно в такой же ситуации Красная армия осуществила успешное наступление от города Серафимович (до 1933 года станица Усть-Медведиц кая).

Однако еще до того, как 6-я танковая дивизия смогла достичь определенного ей района дислоцирования, катастрофа уже разразилась.

В следующей главе будет представлен ход первого русского наступления и описано тяжело давшееся создание фронта на реке Чир. Здесь и в последующих главах должно быть показано, как стало возможным образовать «щит Ростова» в междуречье Дона и Северского Донца, который впоследствии позволил осуществить рокадную переброску 1-й и 4-й танковых армий с Северного Кавказа в верховья Северского Донца.

Первое русское наступление с 19.11.1942

С 29.10 для группы армий «Б» уже не было больше сомнения в том, что наступление противника направлено будет на ее румынскую 3-ю армию. В течение первой половины ноября число известных крупных соединений врага перед фронтом этой армии выросло с 8 до 18.

С 08.11 также к югу от излучины Волги под Сталинградом – перед фронтом румынского 4-го армейского корпуса, вошедшего в состав румынской 4-й армии, – можно было наблюдать сосредоточение крупных сил русских. В результате этого стало ясно, что основной удар советских сил будет направлен не против итальянской 8-й армии, как ранее предполагалось, но против румынских армий, дислоцированных по обе стороны от Сталинграда.

В качестве меры противодействия был образован чрезвычайный резерв позади румынской 3-й армии – 48-й танковый корпус в составе 22-й немецкой танковой дивизии (переброшенной из сектора обороны итальянской 8-й армии) и румынской 1-й танковой дивизии. Южнее Сталинграда располагалась только 29-я моторизованная дивизия как чрезвычайный резерв для отражения ожидавшегося там наступления противника.

Кроме того, были приняты меры для срочной передислокации действовавшей при итальянской 8-й армии германской 62-й пехотной дивизии и уплотнения сети наблюдателей на угрожаемых участках фронта.

Однако уже 19.11.1942 началось наступление русских войск.

Мощными ударами наступающих соединений русские уже после двух дней наступления⁸ смогли прорвать фронт и окружить в пространстве между Доном и Волгой основные силы 6-й армии и часть соединений 4-й танковой армии, а также слабые части румынского 6-го корпуса.

Как участки для прорыва неприятель тогда выбрал – а другого нельзя было и ожидать – участки фронта, удерживаемые союзниками Германии; в данном случае 3-й и 4-й румынскими армиями.

Русские северные части окружения наносили удар по правому флангу румынской 3-й армии. Они наступали, как и предполагалось, с имевшихся у русских плацдармов на правом берегу Дона; по румынскому 5-му корпусу из района города Серафимович и по 4-му румынскому корпусу из района селения Клетская.

После весьма интенсивной артиллерийской подготовки в наступление двинулись две танковые армии⁹, за которыми следовали крупные кавалерийские части. Эти русские силы, наступавшие с двух упомянутых выше плацдармов, взяли в клещи маломаневренные румынские части и отразили контрудар германского 48-го танкового корпуса. В то время как основное ядро трех рассеченных румынских дивизий под командованием генерала Ласкара было почти полностью уничтожено, 22-й танковой дивизии¹⁰ с примкнувшими к ней несколькими тысячами румын после нескольких дней боев удалось выйти в район верхнего течения реки Чир¹¹.

Уже на 20.11 после хаоса первых донесений удалось определить направления трех ударов русских войск:

Положение на 22.11.1942

Западный клин численностью до 12 крупных соединений наступал в общем направлении на юго-запад, нанося удар по району верхнего течения Чира. Здесь его встретили приготовившиеся к отражению этого удара резервы группы армий (17-й армейский корпус под командованием генерала Холлидта).

Средний клин всеми своими 20 крупными соединениями кратчайшим путем надвигался на неудачно расположенный и сражавшийся германский 48-й танковый корпус, не имевший возможности сместиться ни вправо, ни влево, поскольку он прикрывал столь важную для снабжения 6-й армии переправу через Дон у города Калач-на-Дону. В состав упомянутого германского танкового корпуса входила слабая в техническом отношении германская 22-я танковая дивизия, которая, будучи недавно вновь сформированной, не имела боевого духа прежнего, испытанного во многих сражениях соединения, а также еще находившаяся в процессе формирования и оснащенная в основном чешскими танками «Шкода»¹² (с 37-миллиметровым орудием) совершенно ненадежная румынская 1-я танковая дивизия. В целом же этот корпус располагал только 70¹³ боеспособными танками против примерно 350 вражеских боевых машин. Из-за незнания Гитлером истинной причины провала обороны командир корпуса генерал-лейтенант Хайм предстал перед судом военного трибунала и был приговорен к смертной казни. По сути, он стал козлом отпущения, но впоследствии на осно вании многочисленных протестов был реабилитирован.

Третий, восточный клин, также состоявший из 12 крупных соединений, после прорыва участка фронта румын развернулся на восток и нанес удар по тылам соседнего германского корпуса, а именно 11-го армейского корпуса 6-й армии. Этот удар вынудил 11-й корпус развернуться, образовать обращенный на запад фронт и по пытаться, совместно со срочно подтянутыми германскими силами (14-м танковым корпусом и частями 14, 16 и 24-й танковых дивизий), здесь и далее к югу оборонять тылы армии от наступавших. Это удалось сделать только против описанного выше третьего клина неприятеля, но не против пробивающихся в направлении на Калач-на-Дону русских сил. Из этого района уже 21.11 поступило донесение, что мосты под Калачом совершенно целыми попали в руки неприятеля¹⁴, а несколько позднее почти на этом же месте его части соединились с наступавшими южнее Сталинграда силами Красной армии.

Структура румынской 3-й армии на 23.11.1942¹⁵

Однако командование 6-й армии смогло своевременно эвакуировать свой штаб, находившийся на правом берегу Дона в Голубинском, и избежать попадания в столь неожиданно образовавшийся котел¹⁶.

С утра 22.11 вокруг окруженных германских сил замкнулось не имевшее брешей вражеское кольцо¹⁷.

Действовавшие южнее Сталинграда русские силы окружения были нацелены на не слишком трудный прорыв тонкого фронта румынского 6-го корпуса в направлении на Калач-на-Дону и нанесли удар между штабом германской 4-й танковой армии и ее фронтовыми частями. Этот удар был отражен ослабленными, отходившими к поселку Котельниково¹⁸ частями. Был один момент (21.11), когда генерал Константинеску, командовавший румынской 4-й армией, которая до сих пор была подчинена командующему германской 4-й танковой армией, должен был принять и принял командование этой 4-й танковой армией. К этому трагическому моменту обе армии потеряли уже около половины своего личного состава и техники каждая. Лишь несколько позднее она была подчинена 4-й танковой армии, преобразованной с этого момента в армейскую группу Гот. С этими разбитыми румынскими частями и сформированными из тыловых, в основном германских, подразделений боевыми группами под командованием фон Паннвица, Бишоффа, Сована и др. все же удалось создать неустойчивый фронт по обе стороны от Котельникова и в степи восточнее поселка. Основным предназначением этого фронта являлось некоторое ослабление напора русских войск.

В так быстро возникшем котле западнее Сталинграда командование 6-й армии приняло на себя военное руководство всеми окруженными 20 дивизиями¹⁹ и отдельными частями (более 160) сухопутных сил. Попытка создать фронт между Доном и Волгой, опирающийся обоими флангами на эти реки, провалилась. Потребовалось громадное напряжение всех сил, чтобы в первые дни наступления занять только полностью открытые западный и южный фронты.

Стоявшие еще западнее Дона части 6-й армии пришлось отвести с мест их дислокации, чтобы с их помощью образовать вдоль течения реки западный фронт. Собранные вместе части германской 4-й танковой армии, а также части 2-й румынской дивизии образовали южный фронт. В ходе боев, однако, была утрачена опора на Дон, так что в дальнейшем, после первой же стабилизации обстановки, возник котел протяженностью в 50 километров в направлении с запада на восток и 40 километров в направлении с севера на юг.

Исходя из командно-технических, а также по определенным внешнеполитическим соображениям группа армий «Б» была теперь разделена. Она сохранила командование над 2-й германской, 2-й венгерской, 8-й итальянской армиями, а с утра 21.11 была образована новая группа армий «Дон» в составе оперативной группы Хол-лидта, 3-й румынской, 6-й германской и 4-й германской танковой армий (также именуемой армейской группой Гота) под общим командованием генерал-фельдмаршала фон Манштейна.

Весь южный фронт, правда, в результате этого не получил ни на одного солдата больше, наоборот, их стало еще меньше, чем до начала русского наступления, поскольку теперь был образован еще один штаб группы армий. Оценивая все это задним числом, остается лишь сожалеть, что это необходимое с командной точки зрения преобразование не было проведено высшим командованием до 19 ноября, то есть до начала наступления.

Перед группой армий «Дон» была поставлена задача «снова овладеть позициями, занимаемыми до начала русского наступления».

В ходе последующих сражений в результате вмешательства высшего командования окруженная 6-я армия была выведена из подчинения этой группы армий. До сих пор никто не опроверг того факта, что руководство этой армией осуществлялось из ОКВ²⁰ – отнюдь не из ОКХ²¹ – то есть, следовательно, непосредственно Гитлером.

А в глазах Гитлера значение Сталинграда – этого Мюнхена Советов – не могло быть потеряно даже на какое-то время.

На участке фронта румынской 3-й армии положение начало проясняться после драматического развития событий в последние дни ноября из-за последствий сокращения русских наступательных ударов²². Не в последнюю очередь благодаря энергичным действиям германского штаба под управлением полковника Венка²³ (в соответствии с приказом образованного из германского штаба связи) этому органу удалось в указанное время благодаря полученной помощи обрести опору под ногами. Из германских частей связи, образованных из личного состава тыловых подразделений снабжения и строительных частей сухопутных войск и авиации, тыловых зенитных частей, ремонтников и сотрудников комендатур, а также 403-й охранной дивизии и снятых с транспорта отпускников, после проведенных с переменных успехом боев на реке Чир был образован оборонительный фронт. Большой вклад в создание этого фронта принадлежит также среднему и низшему комсоставу, а также отдельным солдатам, находившимся в этом районе и ранее не принимавшим участия в боях, плохо подготовленным и лишь в незначительной степени располагавшим поддержкой тяжелого вооружения, сведенным в случайные подразделения и зачастую действовавшим под ранее неизвестным им командованием.

Поскольку дивизионные штабы в эти первые дни не имели связи с поспешно сформированными подразделениями, командование ими приняли на себя имевшиеся вблизи них штабы без оглядки на последствия, но исходя из оперативной целесообразности.

Подобным образом возникли:

группа Штумпффельда (штаб 108-го артдивизиона – Штумпффельд был начальником артиллерии 108-й пд);

группа Штахеля (штаб 8-го авиакорпуса);

группа Абрахама, позднее Адама (начальник оперативного отдела штаба 6-й армии) и др.

Необходимо все же упомянуть о том, что основной причиной удержания этих позиций стали предшествующие потери русских войск в ходе их масштабного наступления. Им потребовалось, по-видимому, первоначально задействовать гораздо более крупные силы, чтобы закрепить кольцо окружения под Сталинградом. Благодаря этому германское командование получило возможность закрыть бреши фронта, справиться с паникой, определить цели спешно сформированным соединениям, обрести уверенность в себе и оказать сопротивление ослабленным русским силам, что позволило бы нанести успешный контрудар. Именно два последних мероприятия имели бы большое значение для поднятия боеспособности новых формирований и стали бы тем психологическим моментом, который было бы невозможно переоценить.

В начале декабря фронт на реке Чир имел следующую структуру.

Примыкая к своим старым позициям с еще находящейся на них итальянской 8-й армией, в начале этого участка фронта около Дона располагался не имевший до сих пор боевого соприкосновения с начала наступления русских румынский 1-й армейский корпус. К нему примыкал, отклоняясь к югу и вдоль течения реки Кривой, вновь введенный в боевые действия 17-й армейский корпус. Эти корпуса вышли на свои позиции в результате успешного контрнаступления в первые дни наступления русских и продолжали их удерживать. Обе входящие в них германские дивизии заняли район итальянской 8-й армии (62-я пехотная дивизия расположилась на линии фронта, а 294-я пехотная дивизия в качестве резерва группы армий заняла позиции позади этой армии). В результате этого и из-за преждевременного выступления 22-й танковой дивизии эти армии оказались существенно ослаблены, чтобы противостоять более позднему наступлению русских. К тому же предусмотренное их пополнение (6-й танковой дивизией) имело место в другом районе (южнее Дона).

В районе станицы Боковской, у впадения реки Кривой в Чир, находился значительно ослабленный в результате предшествующих боев румынский 2-й армейский корпус.

Далее к югу на Чире оборонялся 48-й танковый корпус, в состав которого входила сильно поредевшая в боях 22-я танковая дивизия и остатки румынских дивизий. Им удалось, ведя бои с переменным успехом, все же установить контакты с находящимся левее их румынским 2-м корпусом и правее их – с группой Шпанга и удержать занимаемый ими участок фронта на Чире по обе стороны от станицы Чернышевской. Все эти упомянутые выше корпуса относились к недавно образованной оперативной группе Холлидта.

Следуя основной линии течения Чира, части румынской армии примыкали друг к другу, образуя группы Шпанга, Штахеля, Штумпффельда и Адама.

Группа Шпанга имела своим левым соседом 48-й танковый корпус и удерживала участок фронта от хутора Варламов до хутора Караичев. За ней следовала собранная только лишь 30.11 группа Штахеля, состоявшая в основ ном из наземного персонала люфтваффе и занимавшая участок до Ковыленского. Далее фронт удерживала группа Штумпффельда, вплоть до железнодорожной станции Чир. В примыкавшем к нему плацдарме на восточном берегу Дона, от устья Чира и в глубину до железнодорожной станции Ложки, довольно неудачные позиции занимала группа Абрахама (позднее Адама). Своими ослабленными силами она удерживала еще и правый берег Дона южнее этого плацдарма, вплоть до позиций напротив станицы Потемкинской.

Ситуация вплоть до середины декабря разворачивалась следующим образом.

В начале декабря русские провели свое первое мощное наступление против оборонительного фронта 6-й армии, не сумев, однако, достичь здесь сколько-нибудь значительных успехов. Оно скорее имело своей целью прощупать силу сопротивления окруженных частей и взять пленных для установления сил и расположения германских войск. После этого со стороны противника вплоть до 10.01.1943 не осуществлялось каких-либо масштабных наступательных действий. В этот период времени противник полагался прежде всего на своих «союзников» – на голод и холод. Гораздо более важным ему представлялось держать в готовности свои решающие силы для надежного отражения ожидавшегося южнее Дона германского контрнаступления и оттеснять все дальше и дальше на запад фронт на рубеже Чира, а также прежде всего концентрировать все свои лучшие силы для намеченного на 16.12 второго наступления против итальянской 8-й армии.

Таким образом, в это время кольцо окружения образовывали только гораздо более слабые, преимущественно пехотные силы русских; ситуация, с сегодняшней точки зрения, только благоприятствовала прорыву окружения.

В этот же промежуток времени 4-й танковой армии удалось, благодаря своевременно полученному ею усилению в виде 6-й танковой дивизии, укрепить неустойчивый фронт южнее Дона в районе Котельниково.

В то время, когда неприятель атаковал позиции по периметру кольца окружения вокруг германской армии, он в то же время начал другими силами наступление на фронте на реке Чир с основным направлением удара на низовья реки и плацдарм напротив ее впадения в Дон. Это направление удара сулило разнообразные преимущества. Прежде всего это была старая цель – Ростов-на-Дону, затем новые базы снабжения люфтваффе в Моро-зовске и Тацинской, откуда теперь совершались полеты для снабжения окруженных под Сталинградом, а в дальнейшем также и войск, готовящихся к проведению операции по деблокаде окруженных в Сталинграде армий. Почти ежедневно противнику удавалось совершать более или менее глубокие вклинения в расположение германских частей. Наши собственные ослабленные боями части могли лишь из последних сил сдерживать его продвижение. В конце концов остановить его продвижение удалось только переброской в этот район свежих дивизий – 336-й пехотной дивизии (прибывшей из состава венгерской 2-й армии) и 11-й танковой дивизии (переброшенной из Воронежа из состава германской 2-й армии) под общим командованием 48-го танкового корпуса, а также сформированных позднее 7-й и 8-й авиаполевых дивизий и 306-й пехотной дивизии (из Франции).

Положение на фронте реки Чир на 04.12.1942

После того как сосредоточенная для деблокирования окруженных под Сталинградом сил оперативная группа Холлидта уже до предполагаемого наступления была задействована в боях на разваливающемся фронте в ноябре в верховьях Чира, находившиеся в ее составе соединения, в частности переформированный 48-й танковый корпус, были потеряны для операции окруженных по деблокаде под Сталинградом войск. Русским удалось – и, безусловно, это была лишь одна из желаемых ими целей – полностью связать этот корпус боевыми действиями в низовьях Чира. Тем самым исключалось предусмотренное оперативными планами взаимодействие этого корпуса с силами, сосредоточенными в районе Котельниково для нанесения удара с целью деблокады окруженных под Сталинградом войск.

Путем удержания фронта на реке Чир все же удалось относительно спокойно сконцентрировать южнее Дона предусмотренные для этого наступления силы – 6-ю (из Франции) и 23-ю (из группы армий «А») танковые дивизии. Из всех намечавшихся для проведения деблокады сил остались только эти две дивизии. Дополнительно предусмотренная 15-я авиаполевая дивизия еще не была полностью отмобилизована, 3-я горнострелковая дивизия двумя третями своего личного состава продолжала оставаться в составе группы армий «Центр», участвуя там в разрешении одного локального кризиса, а 17-я танковая дивизия (из группы армий «Центр») была распоряжением Гитлера поставлена за правым флангом итальянской 8-й армии, чтобы оказать ей помощь в случае обозначившейся на фронте этой армии опасности и воспрепятствовать ее отступлению. Кроме этого, следует указать на то, что злополучные авиаполевые дивизии обладали весьма незначительной боеспособностью, а все остальные подошедшие соединения, за исключением 306-й пехотной и 6-й танковой дивизии, долгое время до этого находились в боях с неприятелем и поэтому обладали далеко не полной боеспособностью.

Весьма печальный баланс!

Обе танковые дивизии начали 12 декабря свое полное различными событиями и происшествиями наступление в направлении на Сталинград.

Что же касается 48-го танкового корпуса, то он не только не мог поддержать это наступление своими действиями на фронте Чира – он даже вынужден был с 15 декабря эти выдвинутые вперед позиции, ближе всего находившиеся к кольцу окружения под Сталинградом, – сдать под давлением превосходящих сил противника, чтобы сохранить силы для удержания разваливающегося фронта в нижнем течении Чира.

Днем позднее, 16.12, в ходе еще быстро развивавшегося германского наступления южнее Дона, началось новое русское наступление на фронте 8-й итальянской армии.

Какие же крупные силы должны были иметь в своем распоряжении русские в это время и какими отработанными должны были быть согласованность и оперативность командования – изменения в этом отношении были особенно заметны по сравнению с 1941 годом – для проведения подобной операции!

Гитлер, напротив, со своим «перенесением сознания» пришел к неверной оценке ситуации, прежде всего относительно соотношения сил; своим постоянным вмешательством – ни одна дивизия не могла против его воли сменить дислокацию или быть задействованной в сражении – он держал армию в состоянии «психоза удер жания», и вместе того, чтобы позволить ей совершать необходимые маневры и дать определенную свободу ее командованию, добился только неоправданной скованности ее руководства.

Второе русское наступление с 16.12.1942

В первой половине декабря разведкой было замечено усиление русской 1-й гвардейской армии (до 4 ноября 63-я армия), находящейся перед фронтом итальянской 8-й армии, с 8 до 16 крупных соединений.

16 декабря на этом участке фронта русские перешли в наступление.

17 декабря фронт итальянской 8-й армии был уже прорван. Введением в бой русской 3-й гвардейской армии юго-восточнее наступление было расширено также на еще оставшийся на Дону участок фронта румынской 3-й армии.

18 декабря неприятель (русская 5-я танковая армия) снова предпринял мощное наступление на фронте Чира, в особенности направленное специально против оперативной группы Холлидта и группы Шпанга.

19 декабря мощные передовые соединения русской 1-й гвардейской армии уже находились глубоко в тылу германских войск, в районе верхнего течения Чира.

Не учитывая последующего, но погружаясь в детали происходящего, обзорные схемы с 4-й по 14-ю дают хорошую картину развития наступления русских. Они показывают ежедневную ситуацию на фронтах с 17 по 27 декабря, то есть до того дня, когда оборону участка фронта 3-й румынской армии приняла на себя оперативная группа Холлидта.

После первых же попыток проведения успешных германских комбинаций на фронте неприятель 16.12 прорвал в различных местах ослабленный отводом германских дивизий фронт итальянцев, не дал возможности закрыть прорывы фронта искусными маневрами ударных частей и уничтожил оборонявшие фронт соединения. Одновременно с этим сквозь возникшие на фронте бреши устремились новые танковые и механизированные корпуса, которые, не обращая внимания на события, происходящие справа и слева на фронте в верховьях Чира, устремились в глубину обороны.

Эти действия противника вызвали панику в среде ослабленных, неопытных и немоторизованных частей, которую не удавалось прекратить даже применением самых решительных средств. Вплоть до сегодняшнего дня не вполне ясно, что происходило в некоторые из первых дней в расположении итальянской 8-й армии. Она была разбита, даже не ведя, собственно, нормальных оборонительных боев. Окруженные соединения этой армии на удивление быстро были уничтожены. От германских штабов связи и соседних германских частей в первые же часы и сутки поступали только донесения, что итальянцы, частично даже вообще не пытаясь оказывать сопротивление, если сразу же не попадали в плен, то совершенно беспланово панически отступали.

Структура оперативной группы Холлидта на 17.12.1942²⁴

Структура 3-й румынской армии на 17.12.1942

Когда временно эшелонированный в ожидании первых ударов 17.12 и удерживающий фронт в составе итальянской 8-й армии германский 29-й армейский корпус и примыкавшие к нему оба румынских армейских корпуса (1-й и 2-й) были атакованы и частично прорваны, позиции в верховьях Чира с фронтом на восток, на которых сражался 17-й германский корпус, оказались непригодными для обороны.

Глубоко в тылу этих войск двигались танковые клинья русских 18-й танковой и 19-й мотострелковой дивизий. Лишь однажды нанес удар в этот стальной поток германский 29-й корпус, которому удалось объединить вокруг себя остатки соседних итальянских и румынских корпусов. После настоящей «одиссеи» корпус к 28.12 в составе более чем 5000 человек снова достиг германской линии фронта (южнее станицы Скосырской).

На 20.12 еще существовали сомнения в том, удастся ли вообще вывести 17-й армейский корпус из русского окружения. При этом еще раз было обращено внимание на то, что неприятель в основной своей массе моторизован, располагает танками и кавалерией, тогда как германские части, напротив, за исключением остатков 22-й дивизии, представляют собой обычную пехоту.

Положение на 17.12.1942

Не в последнюю очередь благодаря накопленному опыту были предприняты самые жесткие меры, чтобы не дать возникнуть панике даже в наиболее критические моменты. Также благодаря единой направляющей воле удалось поочередно развернуть подразделение за подразделением и в результате первоначально выстроенный на восток фронт заменить на фронты, направленные на север и позднее на северо-запад. При этом существовала опасность охвата наших сил прорвавшимися глубоко на запад танковыми соединениями неприятеля и нанесения ими удара во фланг. Связь между группами армий «Б» и «Дон» в ходе этого наступления была вдоль стыка армий утеряна на довольно долгий срок.

Положение на 18.12.1942

Одновременно на участке фронта на среднем течении Чира, прежде всего в излучине Чира по обе стороны селения Большетерновой, начавшееся наступление русских как по волшебству было остановлено огнем удерживавших там фронт временных боевых формирований, изнуренных пехотных частей и выделявшихся подобно острову зенитных дивизионов группы Штахеля.

Положение на 19.12.1942

Кроме того, при наличии значительных потерь на плацдарме на Чире значительную помощь оказывал высвободившийся 48-й танковый корпус, прежде всего своей мобильной 11-й танковой дивизией, который блокировал прорывавшиеся сквозь фронт вражеские силы и уничтожал их. Тем не менее русские постоянно находились накануне достижения своей цели – полного прорыва германского фронта на этом участке. Прекращением своих ударов 22.12 русские – совершенно не зная, сколь близко они находятся к достижению своей цели, – дали германским войскам шанс.

Положение на 20.12.1942

Теперь им оставалось преодолеть находящийся западнее их Чир, где, после прорыва фронта итальянской 8-й армии, оставалось достаточно других союзнических сил. На 22.12 только что созданная группа Пфайфера располагалась по обе стороны от станицы Скосырской, с этого дня она входила в оперативное подчинение оперативной группе Холлидта, которая вместе с 3-й румынской армией и частями испытанной в боях группой Штахеля удерживала участок фронта по рекам Гнилая и Быстрая. Находящиеся здесь селения Скосырская и Милютинская были основным островом сопротивления против постоянно наносящих удары русских войск. Все же германской армии удалось надежно удерживать этот район.

Положение на 21.12.1942

Далее к западу, до района Старобельска, напротив, положение вызывало значительные опасения. Здесь на фронте существовала брешь протяженностью в 150 километров без какого-либо организованного сопротивления. Где-то на этом пространстве сражались за свою жизнь остатки правого фланга итальянской 8-й армии, несколько тысяч солдат – все, что осталось от итальянских дивизий «Сфорцеска», «Целере», «Торино», «Пасу-био», румыны и разрозненные подразделения германской 298-й пехотной дивизии под командованием штаба германского 29-го корпуса²⁵. В Миллерове были окружены подтянутые туда подразделения 3-й горнострелковой дивизии, только под Старобельском 19-й танковой дивизии удалось создать заслон русскому ударному клину и остановить его. Все же силы неприятеля находились недалеко от переправ через Северский Донец у Камен-ска-Шахтинского и Ворошиловграда. Тем самым враг был на расстоянии всего только 150 километров от Ростова-на-Дону, причем для предотвращения его дальнейшего продвижения к этому городу невозможно было бы своевременно привлечь сколько-нибудь боеспособные части.

Положение на 22.12.1942

Положение на 23.12.1942

Здесь следует упомянуть, что в то же самое время примерно в 400 километрах восточнее германский 57-й танковый корпус все еще пытался прорвать окружение под Сталинградом, а примерно в 700 километрах юго-восточнее, на Тереке, сражалась германская 1-я танковая армия.

Просьба группы армий «Дон» передать ей из группы армий «А» с Кавказа дополнительные силы на угрожаемый участок фронта на Северском Донце – необходимость этого была ясна каждому реалисту, только Гитлер в тот момент не желал этого видеть – была отклонена. В качестве единственной помощи 23.12 был выделен 30-й германский корпус, гораздо более известный под названием оперативная группа Фреттер-Пико под командованием генерала с этим именем. Двигаясь из района Ворошиловграда и Каменска-Шахтинского по обе стороны железнодорожной линии на Миллерово, эта группа освободила из окружения отважно сражавшуюся 3-ю горнострелковую дивизию (группу Крейзинга) и создала там после этого прочный щит перед Северским Донцом, который в течение нескольких недель сдерживал наступление русских.

Интересно проследить возникновение этой оперативной группы.

Вновь созданное командование (штаб 30-го корпуса) образовало штаб этой оперативной группы. Ему были подчинены следующие соединения:

– переброшенная сюда из Франции и размещенная в районе выступа фронта у Каменска-Шахтинского недавно созданная 304-я пехотная дивизия;

– группа Крейзинга (основную массу которой составляли части 3-й горнострелковой дивизии). Она удерживала уже почти полностью окруженное Милле-рово;

– остатки 29-го корпуса. Им приходилось сражаться без какой-либо связи с другими германскими частями практически в качестве кочевого котла в районе восточнее Миллерова среди наступающих русских войск. Когда им наконец удалось 28.12 у станицы Скосырской выйти к германской линии фронта, они тут же были подчинены оперативной группе Холлидта;

– остатки 298-й пехотной дивизии. Ранее действовавшие в составе итальянской 8-й армии, они в данный момент сражались в неизвестном районе севернее Миллерова. Поскольку им не удалось воссоединиться с остатками 29-го корпуса, они позднее смогли пробиться на запад и выйти в расположение германских войск, но уже не в составе оперативной группы;

– остатки правого фланга итальянской 8-й армии²⁶. Поскольку они еще оставались в качестве организованной военной силы, они привлекались к несению охранной службы. Однако эта непопулярная война для них уже была окончена;

– группа войск СС Шульдта. Небольшая боеспособная моторизованная часть;

– временные боевые формирования всех родов войск, которые тем не менее демонстрировали большую боеспособность, чем от них можно было ожидать.

Тем не менее эта оперативная группа, состоявшая в основном из одной (304-й) дивизии, смогла выполнить свою боевую задачу и в течение трех недель служила в качестве «волнолома» перед Северским Донцом. В конце 1942 – начале 1943 года можно было заметить, что на этом участке фронта русские войска не спешили переходить в наступление.

Положение на 24.12.1942

День 23 декабря для группы Пфайфера стал днем кризиса первого порядка. Краеугольный камень всей обороны, станица Скосырская, была потеряна, и, как следствие этого, в ходе дальнейшего наступления на юг неприятель занял 24 декабря станицу Тацинскую. В ходе кровопролитного боя, уничтожив оборонявшийся здесь наземный личный состав люфтваффе и сотрудников лазарета, русские захватили важнейшую базу снабжения окруженных под Сталинградом войск и перекрыли движение по единственной железнодорожной линии, по которой поддерживалась связь с румынской 3-й армией и всеми другими частями, которые еще находились в районе большой излучины Дона. Кроме того, начала отступление оперативная группа Холлидта, которая всего несколько дней тому назад прорвала кольцо окружения вокруг 306-й пехотной дивизии под Миллеровом.

В качестве единственного резерва в этот момент после затишья в боях на фронте Чира имелась 11-я танковая дивизия. Она получила боевое задание отбить у неприятеля станицу Скосырскую. Когда она уже стояла у границы этого населенного пункта, накануне Рождества оперативной группой Холлидта была потеряна станица Милютинская. Чтобы пресечь возникшую панику, генерал Холлидт собрал и бросил на передовую всех бывших под рукой офицеров, которые остановили дрогнувшие было подразделения 306-й пехотной дивизии, организовал их, восстановил порядок управления и в ночь на 25 декабря создал новый фронт севернее Морозовска, который в течение длительного времени прикрывал отступление соседей этой дивизии.

Всюду горело, были потеряны важнейшие позиции и участки фронтов, то тут, то там на фронтах возникали бреши, закрывать которые было нечем. Единственная боеспособная дивизия, 11-я танковая, со временем понесла значительные потери и не была в состоянии выполнять все поручаемые ей боевые задания. 22-я танковая дивизия могла остающимися у нее остатками частей лишь противостоять давлению неприятеля, а в последующие месяцы силы ее не превышали сил ослабленной боевой группы. Частям неприятеля, находящимся в районе станицы Тацинской, предоставлялись разнообразные возможности для нанесения ударов. Кроме того, все еще существовали незакрытые бреши на фронте между Ка-литвой и Быстрой, а также возможность захвата важной железнодорожной переправы через Северский Донец в районе Белой Калитвы. В этот момент группа армий «Дон» приняла решение перебросить для поддержки фронта румынской 3-й армии, действующей в большой излучине Дона, танковую дивизию из состава германской 4-й танковой армии, которая в этот момент участвовала в нанесении контрудара южнее Дона для освобождения окруженной под Сталинградом группировки. Это было судьбоносное решение, поскольку в результате него была потеряна последняя, пусть даже маловероятная возможность деблокирования сталинградской группировки.

Положение на 25.12.1942

В ночь на 25 декабря – а для передовых частей уже на 24 декабря – предназначенная для этого 6-я танковая дивизия со своими боеспособными частями перешла на другой берег Дона у станицы Потемкинской. После форсирования реки мост был разрушен. Остальные части дивизии тем же и следующим днем перешли по мосту у станицы Цимлянской в направлении на Моро-зовск.

Уже вечером этого дня дивизия находилась восточнее Морозовска и Тацинской и вела сражение с неприятелем.

Осуществить подобное даже на день позже было бы уже невозможно.