Kitabı oxu: «Договор и обязательство по гражданскому законодательству РФ. Некоторые теоретические и практические аспекты»

© Коллектив авторов, 2018

© ООО «Проспект», 2018

Введение

Уважаемые читатели!

В данном научном издании представлены доклад и научные сообщения участников Международного научно-практического Круглого стола по теме «Договор и обязательство по гражданскому законодательству РФ: некоторые теоретические и практические аспекты», организованного и проведенного 14 июня 2018 года Юридической клиникой Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России).

В работе Круглого стола приняли участие известные в стране и за ее пределами российские ученые из Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России), Российского государственного университета правосудия, Российской академии интеллектуальной собственности, Московского государственного юридического университета им. Кутафина, Института государства и права РАН, Самарского национального исследовательского университета имени академика С. П. Королева, Саратовской государственной юридической академии и некоторых других ВУЗов РФ; ученые из других стран, представители органов государственной власти, в том числе судьи РФ, а также представители органов, содействующих осуществлению правосудия.

В докладе организатора Круглого стола доктора юридических наук, профессора Ю. Ф. Беспалова обращено внимание на основные недостатки законодательства РФ, регламентирующего договорные отношения и обязательства, представлены понятия «договор», «обязательство», общее и различное между ними, исследованы понятия «предмет» и «объект договора»; предложены меры, направленные на эффективность гражданского оборота.

Участниками Круглого стола отмечалась актуальность темы Круглого стола, теоретическая и практическая значимость договорных и обязательственных гражданско-правовых конструкций для гражданского оборота; необходимость единообразного применения положений ГК РФ о договорах и обязательствах и дальнейших фундаментальных исследований в указанной сфере отношений.

Большинство участников Круглого стола обратили внимание на недостатки гражданского законодательства о договорах и обязательствах и необходимость его совершенствования.

Весьма интересными как для законодателя, научной общественности, так и для правоприменителя стали выводы, изложенные как в докладе, так и в научных сообщениях участников Круглого стола.

Материалы, представленные в сборнике, рассчитаны на каждого, кто интересуется договорными и обязательственными гражданско-правовыми механизмами, действующими в РФ, и их значением для гражданского оборота и благополучия россиян.

Беспалов Юрий Федорович¹

1. Договор и обязательство в гражданском праве РФ: общее и различное

Аннотация. В научной статье исследовано общее и различное между договором и обязательством в гражданском праве РФ. Автор полагает, что предмет договора есть его существенное условие. Предмет договора надо понимать, как действие, совокупность действий (воздержание от действия) его участников. Объект договора – товар и иное имущество, результат работы, услуга и ее результат, если он объективно возможен, и т. д. Объект договора понятие более узкое по сравнению с предметом договора.

Ключевые слова: договор; обязательство; предмет договора; объект договора

Bespalov Yuri Fedorovich,

Professor of the Civil Law Department of the FGBU VO

“Russian State University of Justice”

doctor of jurisprudence, professor, retired judge

1. The contract and the obligation in the civil law of the Russian Federation: common and different

Annotation. In the scientific article the common and different between the contract and the obligation in the civil law of the Russian Federation are investigated. The author believes that the subject of the contract is its essential condition. The subject of the contract should be understood as an action, a set of actions (abstention from action) of the participants. The object of the contract is the goods and other property, the result of the work, the service and its result, if it is objectively possible, etc. The object of the contract term a narrower compared to the subject of the contract.

Keywords: contract; obligation; subject of obligation; object of contract

Немало трудов в российской цивилистике посвящено исследованию понятий «договор» и «обязательство». И такое положение вполне объяснимо. Во-первых, по причине распространенности договоров и обязательств в гражданском обороте; во-вторых, отсутствуют иные эффективные гражданско-правовые конструкции товарообмена, выполнения работ, оказания услуг; в-третьих, они доступны для каждого, желающего удовлетворить свои потребности как в экономической, так и социальной сфере.

Учеными представлено несколько позиций к определению понятий «договор» и «обязательство», и их существу. Так, Д. И. Мейер под договором понимал, «соглашение воли двух или нескольких лиц, которое порождает право на чужое действие, имеющее имущественный интерес»². К. П. Победоносцев полагал, что «договор есть сознательное соглашение нескольких лиц, в котором все они совместно изъявляют свою волю для того, чтобы определить между собой юридическое отношение в личном своем интересе, по имуществу»³. М. И. Брагинский писал, что «договор в его первом значении – основания возникновения прав и обязанностей – составляет ступень в классификации юридических фактов»⁴. Б. М. Гонгало отмечает, что «договор есть юридический факт – это правомерное действие, направленное на возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей»⁵.

Таким образом, договор рассматривается как соглашение нескольких лиц, удовлетворяющее имущественный интерес; правовая форма экономических отношений; юридический факт.

Находим необходимым согласиться с тем, что договор есть юридический факт, соглашение, форма экономических связей. Кроме того, договор есть документ, а также регулятор гражданско-правовых отношений, то есть специальная гражданско-правовая конструкция, действующая в гражданском обороте, применяемая субъектами прав по их доброе воле, в своем интересе для удовлетворения различных потребностей.

Обязательство также понимается учеными по-разному. Так, Институции Юстиниана предусматривали, что «обязательство – это правовые узы, которые связывают необходимостью исполнения в соответствии с правом нашего государства»⁶. Уважаемый профессор Д. И. Мейер понимал под обязательством, «юридическое отношение, в котором одному лицу принадлежит право на действие другого лица. Юридическое отношение это называется также правом требования или требованием (das Recht der Forderung, Forderung) на том основании, что лицо, которому принадлежит право на действие другого, вправе подчинять это действие своему господству, т. е. вправе требовать, чтобы действие было совершено»⁷. По мнению Е. А. Суханова, «обязательство представляет собой взаимоотношение участников экономического оборота (товарообмена) – субъектов гражданского права, урегулированное нормами обязательственного права, т. е. одну из разновидностей гражданских правоотношений»⁸. М. Н. Малеина полагает, что «обязательства составляют обособленную от других видов группу гражданских правоотношений»⁹. В. А. Хохлов заключает, что «обязательства – это вид (не менее удачно – тип) гражданских правоотношений, и в силу этого к ним применимы общие нормы и доктринальные оценки гражданско-правовых связей»¹⁰. В. В. Кулаков полагает, что «стало традиционным понимать обязательство как относительное правоотношение, содержание которого составляет право требования определенного активного поведения от должника, заключающегося в передаче имущества»¹¹.

Нам представляется, что обязательство есть имущественное и/или личное неимущественное правоотношение, действие или бездействие; предмет договора, то есть гражданско-правовая конструкция, действующая в гражданском обороте, направленная на осуществление условий договора, исполнения закона, судебного акта и т. д.

Гражданское законодательство РФ также дает определения понятий «договор» и «обязательство».

В соответствии со ст. 420 ГК РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

Согласно ст. 307 ГК РФ в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как-то: передать имущество, выполнить работу, оказать услугу, внести вклад в совместную деятельность, уплатить деньги и т. п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности. Обязательства возникают из договоров и других сделок, вследствие причинения вреда, вследствие неосновательного обогащения, а также из иных оснований, указанных в ГК РФ.

Таким образом, договор предусмотрен в виде юридического факта, а обязательство в виде действия, воздержания от действия. В судебной практике также высказаны правовые позиции судов РФ относительно понятий «договор» и «обязательство».

В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» разъяснено, что «В силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие либо воздержаться от совершения определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности (пункт 1 статьи 307 ГК РФ). При этом следует иметь в виду, что исчерпывающий перечень действий, совершение которых либо воздержание от совершения которых может быть предметом обязательства, статьей 307 ГК РФ не установлен»¹².

В п. 1 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах» разъяснено, что «в соответствии с пунктом 2 статьи 1 и статьей 421 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) граждане и юридические лица свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора. Согласно пункту 4 статьи 421 ГК РФ условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано обязательными для сторон правилами, установленными законом или иными правовыми актами (императивными нормами), действующими в момент его заключения (статья 422 ГК РФ). В случаях, когда условие договора предусмотрено нормой, которая применяется постольку, поскольку соглашением сторон не установлено иное (диспозитивная норма), стороны могут своим соглашением исключить ее применение либо установить условие, отличное от предусмотренного в ней. При отсутствии такого соглашения условие договора определяется диспозитивной нормой. Применяя названные положения, судам следует учитывать, что норма, определяющая права и обязанности сторон договора, толкуется судом исходя из ее существа и целей законодательного регулирования, то есть суд принимает во внимание не только буквальное значение содержащихся в ней слов и выражений, но и те цели, которые преследовал законодатель, устанавливая данное правило»¹³.

Законодательство и судебная практика представляют обязательство как один из способов осуществления (исполнения) договора.

Изложенное позволяет заключить следующее. Договор и обязательство необходимо различать как самостоятельные гражданско-правовые конструкции. Договор – юридический факт, соглашение, документ, форма экономических связей, регулятор гражданско-правовых отношений, то есть специальная гражданско-правовая конструкция, действующая в гражданском обороте, применяемая субъектами прав по их доброе воле, в своем интересе для удовлетворения различных потребностей. Обязательство – это имущественное и/или личное неимущественное правоотношение, действие или бездействие; предмет договора, то есть гражданско-правовая конструкция, действующая в гражданском обороте, направленная на осуществление условий договора, исполнения закона, судебного акта и т. д.

Договор шире обязательства. Договор – социальный регулятор. Обязательство имманентное свойство договора. Обязательство может возникнуть из иных оснований, например, вследствие причинения вреда или из неосновательного обогащения.

Общее между договором и обязательством состоит в следующем:

во-первых, в их гражданско-правовой природе (гл. 21–26, 27–29 ГК РФ, ч. II ГК РФ);

во-вторых, они объективно связаны между собой, как конструкции, используемые в гражданском обороте (ч. II ГК РФ);

в-третьих, урегулированы гражданским законодательством (ч. II ГК РФ);

в-четвертых, и договор, и обязательство могут быть неисполнимыми, недействительными (ст. 461, 431.1, гл. 22 ГК РФ);

в-пятых, в отдельных случаях допускается отказ от исполнения договора и обязательства (ст. 310, 450.1 ГК РФ);

в-шестых, связаны с формой и принципами (гл. 21–22, гл. 27, ст. 434 ГК РФ);

в-седьмых, возможно изменение договора и обязательства (ст. 450–452 ГК РФ);

в-восьмых, субъекты договора, как правило, являются субъектами обязательств (ст. 308, 420, 432 ГК РФ);

в-девятых, предмет договора есть обязательства сторон (ст. 307, 432 ГК РФ).

Рассмотрим предмет договора и его выражение в обязательствах.

Одним из актуальных вопросов для российской науки гражданского права и судебной практики находим вопрос о предмете договора, с которым законодательство РФ связывает заключение договора, его действительность и некоторые другие значимые обстоятельства.

Как свидетельствует судебная практика, нередко разрешение гражданско-правового спора, возникшего из договора, осложняется несоблюдением сторонами положений ГК РФ о предмете договора, а также неопределенностью формулировок в договоре; употреблением элементов смешанного договора; отсутствием отсылки к примерным условиям, когда это необходимо; наличием открытых условий и т. д.

В таких ситуациях возникает вопрос о действительности, исполнимости договора и о последствиях недействительности и неисполнения.

Напомним, что договор считается заключенным, когда между его участниками достигнуто соглашение по всем существенным условиям. К числу существенных условий договора относится условие о его предмете (п. 1 ст. 432 ГК РФ). Моментом заключения договора является день получения лицом, направившим оферту ее акцепта (п. 1 ст. 433 ГК РФ). Если для заключения договора необходима передача имущества договор считается заключенным с момента передачи имущества (п. 2 ст. 433, 224 ГК РФ). Договор, подлежащий государственной регистрации, считается для третьих лиц заключенным с момента его государственной регистрации, если иное не установлено законом (п. 3. ст. 433 ГК РФ).

ГК РФ по-разному обозначает блага, по поводу которых стороны вступают в правовые связи между собой. Так, например, ст. 455 ГК РФ предусматривает условие договора о товаре; ст. 607 ГК РФ предусматривает объект договора аренды; ст. 666 ГК РФ устанавливает предмет договора финансовой аренды; ст. 673 ГК РФ – объект договора найма жилого помещения; ст. 942 ГК РФ – определенное имущество либо имущественный интерес как объект страхования; ст. 1013 ГК РФ – объект доверительного управления. Таким образом, ГК РФ в одних случаях обозначает благо, по поводу которого состоялось соглашение сторон, объектом, в других – предметом договора, а в-третьих – называет конкретную вещь, либо совокупность действий сторон, то есть обязательства. Этот недостаток законодательства вызывает трудности у правоприменителя.

В доктрине также нет единого подхода, к определению понятий «объект прав», «объект договора», «предмет договора» и т. д.¹⁴

Для исключения экономических потерь, сокращения рисков и стабильности имущественного оборота каждому лицу, осуществляющему предпринимательскую и иную экономическую деятельность необходимо четко представлять, что означают такие понятия как «объект гражданских прав», «объект гражданских правоотношений», «объект имущественного оборота», «объект договора», «предмет договора».

Объект гражданских прав – категория объективного права. В ст. 128 ГК РФ содержится перечень объектов таких прав: вещи, включая наличные деньги и документарные ценные бумаги, иное имущество, в том числе безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, имущественные права; результаты работ и оказание услуг; охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальная собственность); не материальные блага. Это блага, по поводу которых субъекты могут вступить в различные договоры между собой¹⁵.

Объект гражданского правоотношения – это любое благо, установленное ГК РФ и, в частности ст. 128, которое становится объектом конкретного гражданского правоотношения, в том числе договорного. По поводу данного блага субъекты вступили в правовую связь между собой. В этом случае возможно и употребление такого понятия как «объект договора». Например, стороны заключили договор аренды транспортного средства, в данном случае мы можем говорить об объекте договора аренды, как объекте прав и предмете договора аренды, как одном из существенных условий, то есть об обязательствах.

Таким образом, объект гражданского правоотношения – категория объективного и субъективного права.

Объект имущественного оборота – это блага в многочисленных сделках, договорах, заключенных субъектами гражданских прав в определенный период времени.

Предмет договора это одно из его существенных условий. Предмет, как правило, охватывает объект договора и совокупность действий (воздержание от действий) сторон по отношению к данному объекту и друг другу, то есть касается конкретных обязательств.

Так, в договоре купли-продажи квартиры объектом является сама квартира как товар, а предметом – действия продавца квартиры и действия покупателя или их права и обязанности: продавец обязан передать квартиру в собственность по передаточному акту, а покупатель обязан принять квартиру и оплатить ее стоимость. Речь идет об обязательствах. Переход права собственности на квартиру подлежит государственной регистрации в порядке, установленном Федеральным законом от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости»¹⁶. Наряду с договором составляется передаточный акт. Квартира как товар должна отвечать требованиям, предъявляемым к ней Жилищным Кодексом РФ, ГК РФ: быть пригодной для постоянного проживания, отвечать санитарным, техническим и иным требованиям (ст. ст. 129, 454–456, 549–551, 556, 558 ГК РФ; ст. ст. 15, 16 ЖК РФ) и т. д.¹⁷ Особенности продажи жилых помещений предусмотрены ст. 558 ГК РФ.

Предметом договора поставки товаров являются действия поставщика-продавца и покупателя, предусмотренные параграфом 3 главы 30 ГК РФ, то есть обязательства, а объектом сам товар.

Предметом договора аренды являются действия арендодателя и арендатора, установленные главой 34 ГК РФ, а объектом – земельные участки, и другие обособленные природные объекты, предприятия и другие имущественные комплексы, здания, сооружения, оборудование, транспортные средства и другие вещи которые не теряют своих натуральных свойств в процессе их использования.

Предметом договора подряда являются действия подрядчика и заказчика, а именно выполнение работы и ее результат, а объектом – благо, которое будет создано подрядчиком (ст. 702 ГК РФ).

Нет четкого разделения объекта и предмета договора и в международном законодательстве и практике. Так, Решением Коллегии Евразийской экономической комиссии от 05.05.2015 № 46 (в ред. от 12.10.2015) «О правилах внутреннего документооборота в Евразийской экономической комиссии», для определения названия договора установлены следующие правила «Наименование международного договора должно быть кратким, содержать указание на объект (предмет) договора и соответствовать объекту (предмету) договора».

Не знает единообразия в данном вопросе и судебная практика. Так, в определении Верховного Суда РФ от 18.01.2012 № 1-В11-9¹⁸ доля в праве общей долевой собственности именуется «объектом» гражданско-правового договора купли-продажи, а в определении Верховного Суда РФ от 23.11.2017 № 309-ЭС17-17469 по делу А07-9294/2016¹⁹ передача доли в уставном капитале именуется как «предмет» сделки; а в определении Верховного Суда от 11.11.2014 № 306-КГ14-2064 по делу А12-22792/2013²⁰ по договору купли продажи помещений, о реализации помещений говорится как о реализации «предмета» договора и т. д.

Надо полагать, что, заключая договор, стороны должны четко определить условие о его предмете. Для этого необходимо: 1) соблюсти требование, предъявляемое ГК РФ к предмету договора; 2) сформулированное условие о предмете договора должно исключать неясности и неопределенности; 3) при использовании элементов смешанного договора исходить из соответствующих правил, установленных к предмету каждого договора входящего в состав смешанного договора (п. 3 ст. 421 ГК РФ); 4) при существовании диспозитивной нормы возможно ее неприменение, либо установление условия, отличного от предусмотренного диспозитивной нормой (п. 4 ст. 421 ГК РФ); 5) при отсутствии отсылки к примерным условиям, такие условия применяются к отношениям сторон в качестве обычая, если отвечают требованиям ст. 5 и п. 5 ст. 421 ГК РФ (ст. 427 ГК РФ); 6) при заключении договора с открытыми условиями такой договор должен содержать общие условия, которые могут быть впоследствии конкретизированы (ст. 429.1 ГК РФ); если условие договора не определено сторонами или диспозитивной нормой соответствующие условия определяются обычаями, применяемыми к отношениям сторон (п. 5 ст. 421 ГК РФ); предварительный договор должен содержать условие о предмете (п. 3. ст. 429 ГК РФ) и т. д.

Изложенное позволяет заключить следующее.

Предмет договора есть его существенное условие. Предмет договора надо понимать, как действие, совокупность действий (воздержание от действия) его участников. Речь идет об обязательствах. Вид, перечень, содержание действий, сроки их совершения и другие обстоятельства, составляющие предмет договора, определяются существом, природой самого договора.

Объект договора – товар и иное имущество, результат работы, услуга и ее результат, если он объективно возможен, и т. д. Объект договора понятие более узкое по сравнению с предметом договора. Это одно из благ, по поводу которого стороны вступают в правовую связь между собой.

Предмет договора включает в себя как наличие самого объекта договора, так и совокупность действий (воздержание от действий) сторон по поводу данного объекта и по отношению друг к другу, то есть обязательств. Объект договора – благо, а его предмет – действие (воздержание от действий), совершаемое сторонами по поводу данного блага (обязательства). Объектом договора могут быть блага, установленные ст. 128 ГК РФ, а также некоторыми другими статьями ГК РФ. Они должны отвечать требованиям правового режима: оборотоспособность, делимость, неделимость, движимость, недвижимость и т. д.

Объект и предмет договора объективно существующие и связанные между собой юридические категории договорных конструкций. Они должны отвечать требованиям, предъявляемым к ним гражданским законодательством РФ, международными нормами, признанными РФ, и международными договорами РФ.

Список литературы

1. Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Книга первая: общие положения. 3-е изд., стереотип. М.: Статут, 2001.

2. Гражданское право: учебник: в 2 т. / О. Г. Алексеева, Е. Р. Аминов, М. В. Бандо и др.; под ред. Б. М. Гонгало. М.: Статут, 2016. Т. 2.

3. Институции Юстиниана / под ред. Л. Л. Кофанова, В. А. Томсинова. М., 1998.

4. Кулаков В. В. Обязательственное право: учеб. пособие. М.: РГУП, 2016.

5. Мейер Д. И. Русское гражданское право: в 2 ч. Ч. 2. М., 1997. С. 155–157.

6. Победоносцев К. П. Курс гражданского права: в 3 т. / под ред. В. А. Томсинова. М., 2003. Т. 3.

7. Российское гражданское право: учебник: в 2 т. Т. 2: Обязательственное право / В. В. Витрянский, В. С. Ем, Н. В. Козлова и др.; отв. ред. Е. А. Суханов. 2-е изд., стереотип. М.: Статут, 2011.

8. Научно-практический комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Н. Н. Агафонова, С. В. Артеменков, В. В. Безбах и др.; под ред. В. П. Мозолина, М. Н. Малеиной. М.: Норма, 2004.

9. Хохлов В. А. Общие положения об обязательствах: учеб. пособие. М.: Статут, 2015.

Рузанова Валентина Дмитриевна²¹

2. Основные тенденции развития обязательственного права

Аннотация. В статье в качестве основной тенденции развития обязательственного права указывается распространение действия его норм на корпоративные отношения. Автор на основе анализа конкретных примеров делает обобщающий вывод о том, что часть корпоративных отношений либо является собственно обязательственными, либо строится по «модели обязательства». Кроме того, в статье обращается внимание на тенденцию усиления предпринимательской направленности в правовом регулировании обязательств.

Ключевые слова: обязательственное право; корпоративные отношения; обязательство; корпоративный договор; предприниматель; предпринимательская деятельность.

Ruzanova Valentina Dmitrievna,

the Head of the Department of Civil and Business Law

of Samara National Research University,

Candidate degree in law, Associate professor

2. The basic tendencies of development of the obligation law

Annotation. In the article, as the main tendency of the development of the obligation law, the extension of the effect of its norms to corporate relations is indicated.

The author, on the basis of the analysis of concrete examples, makes a general conclusion that part of the corporate relations is either strictly obligations relations or is built on the «obligations model».

In addition, the article draws attention to the tendency of strengthening of entrepreneurial orientation in the legal regulation of obligations.

Keywords: obligation law; corporate relations; obligation; corporate contract; entrepreneur; entrepreneurial activity.

Современный этап развития российского гражданского законодательства характеризуется активизацией работы по его дальнейшему совершенствованию, в том числе и в обязательственной сфере. Полагаем, что можно выделить несколько основных тенденций развития обязательственного права.

В качестве первого такого направления следует назвать расширение сферы действия норм обязательственного права путем их распространения на иные, в частности, на корпоративные, отношения. Как известно, одним из последних изменений системного характера является включение в п. 1 ст. 2 ГК РФ корпоративных отношений, что свидетельствует о дальнейшем легальном усложнении структуры предмета гражданского права. Изучение предмета любой отрасли права – это установление, с одной стороны, оснований однородности регулируемых ею отношений, а с другой – их внутренней дифференциации. По справедливому утверждению И. В. Бакаевой, для цивилистической науки проблема предмета отрасли имеет методологическое значение, позволяя не только отграничить право гражданское от иных отраслей, но и выявить структуру самого гражданско-правового регулирования²².

В настоящее время продолжается оживленная дискуссия относительно целесообразности включения корпоративных отношений в предмет гражданского права в качестве самостоятельного вида. Полагаем, что названные отношения нельзя ставить в один ряд с имущественными и неимущественными отношениями, поскольку первые выделены законодателем в отдельный вид по совокупности признаков, а вторые – по единому классификационному критерию²³. Как верно отмечает В. В. Долинская, поскольку в корпоративных отношениях участвуют не все виды субъектов гражданского права, а только их определенная часть в одной из трех групп данных субъектов – физических лиц, юридических лиц и публично-правовых образований, то выделение корпоративных отношений как вида отношений, регулируемых частным правом, а не как их частного случая, нарушает системный характер гражданского права²⁴. Корпоративные отношения, по мнению В.Ф Яковлева, представляют собой сложный комплекс отношений собственности, обязательственных связей и организационных отношений по управлению юридическим лицом его участниками²⁵.

Таким образом, корпоративные отношения, если рассматривать их через призму основного деления отношений, входящих в предмет гражданского права, выступают в качестве имущественных и неимущественных отношений. Часть из них (причем значительная) по своей сущности является организационными отношениями, которые, в свою очередь, относятся к виду неимущественных отношений. Изложенное позволяет присоединиться к мнению о том, что корпоративные отношения не представляют собой самостоятельного вида общественных отношений, регулируемых гражданским правом²⁶. Однако это не означает, что они в своей совокупности не обладают специфическими чертами, позволяющими говорить об их своеобразии с точки зрения наличия специфических признаков.

Как следует из легального определения, корпоративные отношения неоднородны и делятся на отношения, связанные с участием в корпоративных организациях, и отношения, связанные с управлением ими (п. 1 ст. 2 ГК РФ). Такая неоднородность предполагает использование различных форм их правового опосредования. В связи с этим возникает вопрос о том, к какой части данных отношений могут применяться нормы обязательственного права? В юридической литературе на этот счет высказан целый ряд интересных суждений. Так, применительно к членскому акционерному правоотношению (правоотношению между акционером и обществом) Ю. С. Поваров пишет, что оно строится «по модели обязательства (курсив – Ю. С. Поварова); вместе с тем оно обладает значительным своеобразием, которое в перспективе может быть учтено путем нормативного обособления членских прав от прав обязательственных»²⁷. Действительно часть корпоративных отношений либо строится по «модели обязательства», либо является собственно обязательственными. И это не случайно, поскольку значительное число отношений в указанной сфере, по существу, представляют собой взаимодействие субъектов, характеризующееся неразрывным единством их прав и обязанностей и «состоянием связанности одного лица в отношении другого», присущих обязательству²⁸. Именно с учетом данного обстоятельства в настоящее время расширена сфера применения общих положений об обязательствах путем их распространения на требования, возникшие из корпоративных отношений (глава 4 ГК РФ). Таким образом, появилась легальная возможность «существования» определенной части корпоративных отношений в правовой форме обязательств.

В свое время в Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации говорилось о возможности применения общих положений об обязательствах к другим относительным правоотношениям (реституционным, корпоративным и т. п.). Однако, как отмечалось, только часть корпоративных отношений может быть подвергнута воздействию норм обязательственного права, например, отношения, связанные с расчетами с выходящим из общества с ограниченной ответственностью участником (выплаты в деньгах, передача имущества в натуре), с расчетами в связи с получением участником ликвидационной квоты, с реализацией права акционера на дивиденд; обязательства сторон, возникающие из корпоративного договора (ст. 67.2 ГК РФ); требование о возвращении доли участия участником коммерческой корпорации, утратившим ее помимо своей воли в результате неправомерных действий других участников или третьих лиц, перешедшей к иным лицам, с выплатой им справедливой компенсации, определяемой судом, а также возмещения убытков за счет лиц, виновных в утрате доли (ст. 65.2 ГК РФ) и др.

Во всех указанных и иных аналогичных отношениях взаимодействие субъектов осуществляется «по модели» обязательства. Вместе с тем, несмотря на сходство перечисленных отношений с точки зрения их обязательственного характера, они, безусловно, разнятся в части оснований их возникновения. Это обстоятельство, в свою очередь, оказывает влияние и на применение положений об обязательствах. Так, требование о возвращении доли участия вытекает из правонарушения, поэтому к нему могут применяться как общие положения об обязательствах, так и нормы об обязательствах вследствие причинения вреда. В свою очередь, к отношениям сторон, возникающим из корпоративного договора (с учетом оснований их возникновения), подлежат применению не только общие положения об обязательствах, но и общие положения о договоре.

Общие положения об обязательствах применяются, во-первых, если иное не предусмотрено правилами об отдельных видах договоров, содержащимися в ГК РФ и иных законах. Таким образом, даже если такие специальные правила содержатся не в ГК РФ, а в ином законе, то все равно нормы этого закона о конкретном договоре будут иметь приоритет в применении по сравнению с общими положениями об обязательствах, содержащимися в ГК РФ; во-вторых, при отсутствии специальных правил о конкретном договоре, действуют общие положения ГК РФ о договоре. Таким образом, общие положения об обязательствах применяются в третью очередь.

Установление возможности применения к корпоративным отношениям норм обязательственного права также непосредственно связано с решением спорного вопроса о характере права членов корпорации на управление. Как известно, одни авторы считают его имущественным, другие, позицию которых мы поддерживаем, – неимущественным²⁹. Иногда в доктрине данное право относят к разряду неимущественных организационных, с чем в целом можно согласиться³⁰. Полагаем, что в настоящее время в связи с распространением положений обязательственного права на корпоративные отношения теоретический вопрос о возможности существования неимущественных обязательств приобретает практическое значение. В науке гражданского права преобладающей является точка зрения, согласно которой обязательства рассматриваются исключительно как имущественные правоотношения³¹. Мы же поддерживаем позицию авторов, допускающих возможность существования неимущественных обязательств (обязательств неимущественного характера)³². Данный вывод оказывает серьезное влияние на регулирование нормами обязательственного права отношений по управлению юридическим лицом его участниками. Дело в том, что признание неимущественного характера отношений, связанных с управлением корпоративными организациями, с одной стороны, и отрицание самого факта существования неимущественных обязательств, с другой, исключает саму возможность применения норм об обязательствах к данному виду корпоративных отношений, что не соответствует сущности последних. В современной литературе справедливо утверждается, что если раньше постановка проблемы касалась исключительно допустимости признания юридического значения неимущественных обязательств, то теперь обсуждается вопрос о сфере их применения³³.

Проиллюстрируем сказанное некоторыми обязанностями участников хозяйственного общества в сфере управления, заключившими корпоративный договор. Так, данным договором могут быть закреплены обязанности участников голосовать определенным образом на общем собрании участников общества и (или) согласованно осуществлять иные действия по управлению обществом. В частности, таким договором может быть установлена обязанность его сторон проголосовать на общем собрании участников общества за включение в устав общества положений, определяющих структуру органов общества и их компетенцию, если в соответствии с ГК РФ и законами о хозяйственных обществах допускается изменение структуры органов общества и их компетенции уставом общества (ст. 67.2 ГК РФ). Закрепление в рассматриваемом соглашении обязанностей его сторон предполагает наличие права у каждой из них требовать исполнения данных обязанностей от каждого из его участников. Как видим, перечисленные обязанности являются неимущественными и носят ярко выраженный обязательственный характер, что позволяет применять нормы обязательственного права.

Правила о корпоративном договоре также применяются и к соглашению о создании хозяйственного общества и к договору кредиторов общества и иных третьих лиц с участниками хозяйственного общества, по которому последние в целях обеспечения охраняемого законом интереса таких третьих лиц обязуются осуществлять свои корпоративные права определенным образом или воздерживаться (отказаться) от их осуществления (п. 9, 10 ст. 67.2 ГК РФ). Это означает, что за счет названных договорных форм зона действия норм обязательственного права в корпоративной сфере в значительной мере расширяется.

Вторым направлением развития обязательственного права является усиление его «предпринимательской» составляющей. Как известно, тенденция на обособление обязательств с участием предпринимателей была явно выражена еще в изначальной редакции части первой ГК РФ. Последующие же легальные изменения в этой сфере позволяют сделать вывод о том, что сегодня вполне обоснованно говорить о завершении определенного этапа формирования особого правового режима предпринимательских обязательств. Отметим, что в литературе существует и другое мнение. Так, В. А. Хохлов отмечает, что в целом специальные нормы о предпринимательских обязательствах вписываются в общий режим регулирования ГК РФ³⁴. Между тем, системный анализ норм ГК РФ позволяет обнаружить значительное число отличающихся от общих нормативных правил, в которых отражаются принципиальные особенности предпринимательской деятельности как одного из видов экономической деятельности. Например, за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств при осуществлении предпринимательской деятельности применяется безвиновная ответственность (п. 3 ст. 401 ГК РФ)³⁵; в отличие от общего правила, досрочное исполнение обязательств, связанных с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, допускается только в случаях, когда такая возможность предусмотрена соответствующими нормативными правовыми актами или условиями обязательства либо вытекает из обычаев или существа обязательства (ст. 315 ГК) и др.

В ряду последних изменений, свидетельствующих об усилении «предпринимательской» тенденции в развитии обязательств, можно назвать, например, усиление их градации в зависимости от того, одна или обе их стороны являются предпринимателями. В частности, согласно последней редакции ст. 310 ГК РФ в случае, если обеими сторонами обязательства являются субъекты, осуществляющие предпринимательскую деятельность, односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий возможно установить и договором, а относительно обязательства, связанного с осуществлением не всеми его сторонами предпринимательской деятельности, право на такой отказ по общему правилу может быть предоставлено договором лишь стороне, не осуществляющей предпринимательской деятельности (за установленными исключениями). Кроме того, пунктом 3 указанной статьи для обязательств, обе стороны которых являются предпринимателями, допускается так называемая платность права на односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий. Имеются существенные особенности изменения или расторжения многосторонних договоров, исполнение которых связано с осуществлением всеми его сторонами предпринимательской деятельности. Так, согласно абз. 2 п. 1 ст. 450 ГК РФ в таких договорах может быть предусмотрена возможность их изменения или расторжения по соглашению как всех, так и большинства участников. Данное правило представляет собой новую договорную конструкцию – договор, который может возникать по воле всех, а изменяться или прекращаться – по воле большинства. Далее, для предпринимательских обязательств введены специальные правила о переводе долга, который может быть осуществлен по соглашению между кредитором и новым должником, при этом последний принимает на себя обязательство первоначального должника (ст. 391 ГК РФ).

В науке обязательственного права и на практике наблюдается тенденция к расширению субъектного состава обязательств в предпринимательской сфере. Речь идет, прежде всего, о некоммерческих организациях и о так называемых самозанятых гражданах.

Строго говоря, некоммерческие организации не могут быть отнесены к субъектам таких обязательств, поскольку они не вправе осуществлять предпринимательскую деятельность. Между тем, Верховный Суд РФ в абз. 3 п. 21 постановления Пленума от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»³⁶ разъяснил, что на некоммерческую организацию в части осуществления ею приносящей доход деятельности распространяются положения законодательства, применимые к лицам, осуществляющим предпринимательскую деятельность (п. 1 ст. 2, п. 1 ст. 6 ГК РФ). Однако полагаем, что здесь отсутствуют условия применения аналогии закона, поскольку отношения, связанные с осуществлением приносящей доход деятельности, прямо урегулированы в ГК РФ, и законодатель, не распространив на нее правовой «предпринимательский» режим, явным образом выразил свою волю. Однако считаем, что приносящая доход деятельность как вид экономической деятельности по своей сущности близка к предпринимательской, в связи с чем она требует аналогичного (или близкого) правового опосредования. Предлагаем либо внести в ГК норму о применении к приносящей доход деятельности некоммерческих организаций правил о порядке осуществления предпринимательской деятельности (за установленными исключениями), либо вернуться к ранее существующему правовому регулированию.

В доктрине неоднократно высказывалось мнение о том, что самозанятых граждан следует относить к индивидуальным предпринимателям³⁷. Как известно, согласно последней редакции ст. 23 ГК РФ³⁸ допускается осуществление гражданами отдельных видов предпринимательской деятельности без государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя. Указанное легальное нововведение дало новый импульс дискуссии о правовом положении самозанятых граждан. В науке потребность в сравнении индивидуальных предпринимателей и самозанятых граждан обосновывается необходимостью установления для последних налоговых льгот и иных преимуществ, вводимых государством. Однако, с нашей точки зрения, не менее важным является и цивилистический аспект, поскольку гражданско-правовое положение индивидуального предпринимателя и гражданина, не являющегося таковым, существенно различается. Принципиальным здесь является то, что к предпринимательской деятельности индивидуального предпринимателя применяются правила ГК РФ о деятельности коммерческих юридических лиц (за некоторыми исключениями). Кроме того, существенно разнятся нормы, касающиеся их несостоятельности (банкротства), обязательств, участниками которых они выступают, и др. Считаем, что распространение правового режима деятельности индивидуальных предпринимателей на самозанятых граждан в принципе противоречит идее их легализации, поскольку накладывает на последних такие дополнительные обременения, которые делают для них осуществление этой процедуры невыгодным.

Мы стоим на позиции узко-специального понимания этой категории и исходим из того, что самозанятые граждане – это не являющиеся индивидуальными предпринимателями физические лица, оказывающие без привлечения наемных работников указанные в законе работы и услуги для физических лиц в целях удовлетворения их личных, домашних и (или) иных подобных нужд, а также осуществляющие деятельность по продаже произведенных товаров.

В качестве признаков, формирующих правовое положение самозанятого гражданина, можно назвать:

– самостоятельный характер его деятельности;

– осуществление видов деятельности, прямо указанных в законе;

– осуществление деятельности лично, т. е. без привлечения наемных работников;

– выполнение работ и оказание услуг только для физических лиц;

– отсутствие трудового договора с работодателем.

В отраслевом плане самозанятый гражданин – это категория налогового законодательства, и именно в нормах этой отрасли должны содержаться признаки указанных граждан. Использование же этой конструкции в других отраслях должно осуществляться в значении, установленном налоговым законодательством. Сказанное позволяет заключить, что на деятельность самозанятых граждан нельзя распространять правовой режим предпринимательской деятельности.

Таковы, на наш взгляд, основные тенденции развития современного российского обязательственного права, которое, с одной стороны, сохраняет свою стабильность и приверженность к классическим конструкциям, а с другой – стремится придать правовую форму новым явлениям современной действительности.

Список литературы

1. Агарков М. М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М.: Тип. «Известий Советов депутатов трудящихся СССР», 1940. 175 с.

2. Бакаева И. В. Гражданское право РФ: проблемы предмета отраслевого регулирования // Частное право: проблемы и тенденции развития: Материалы Международной научно-практической конференции / отв. ред. В. В. Долинская, Н. П. Зыкин. М.: АНО «Юридические программы». 2009. С. 24–32.

3. Бакаева И. В. Гражданское право как отрасль права // Законы России. 2017. № 3. С. 93–102.

4. Гражданское право: учебник: в 2 т. Т. 1 / под ред. Б. М. Гонгало. М.: Статут, 2016. 511 с.

5. Гражданское право: учебник: в 2 т. Т. 2 / под ред. Б. М. Гонгало. М.: Статут, 2016. 528 с.

6. Долинская В. В. Предмет гражданского права: тенденции и проблемы развития // Цивилист. 2011. № 4. С. 18–26.

7. Иоффе О. С. Избранные труды: в 4 т. Т. III. Обязательственное право. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. 837 с.

8. Новицкий И. Б., Лунц Л. А. Общее учение об обязательстве. М.: Госюриздат, 1950. 416 с.

9. Поваров Ю. С. Акционерное право России: учебник. М.: Высш. образование; Юрайт, 2009. 660 с.

10. Реформирование гражданского законодательства: общие положения о сделках, обязательствах и договорах (обзор выступлений на круглом столе в рамках Юбилейных дней юридической науки «Енисейские политико-правовые чтения» (Красноярск, 21–25 сентября 2015 г.) // Законы России. 2016. № 1. С. 39–47.

Михайлова Ирина Александровна³⁹

3. Особенности договоров с участием несовершеннолетних в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет

Аннотация. В статье рассматриваются теоретические и практические вопросы, связанные с заключением договоров несовершеннолетними лицами в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, в том числе предоставления согласия их родителей, усыновителей или попечителей, а также ответственностью несовершеннолетних контрагентов в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения ими договорных обязательств, на основе чего формулируются предложения о внесении отдельных изменений и дополнений в ст. 26 ГК РФ.

Ключевые слова: несовершеннолетние в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет; родители, усыновители, попечители; сделки, договоры и их заключение; согласие родителей; ответственность по договорам.

Mikhailova Irina Alexandrovna,

Professor of the Department of Civil and Entrepreneurial Law

of the Russian State Academy of Intellectual Property,

Doctor of Law, Professor.

3. The specifics of contracts involving minors from the age of fourteen to eighteen

Annotation. The article deals with theoretical and practical issues related to the conclusion of contracts by minors aged between fourteen and eighteen years, including the consent of their parents, adoptive parents or guardians, as well as the responsibility of underage contractors in the event of non-fulfillment or improper performance of contractual obligations by them on the basis of which proposals are made to introduce certain amendments and additions to Art. 26 of the Civil Code of the Russian Federation.

Keywords: minors from the age of sixteen to eighteen; parents, adoptive parents, trustees; transactions, contracts and their conclusion; parental consent; liability under contracts.

Действующее законодательство предусматривает ряд особенностей и ограничений в сфере заключения договоров несовершеннолетними лицами в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет. Эти особенности нуждаются в анализе и обсуждении, поскольку в настоящее время представители данной возрастной группы являются весьма активными потребителями товаров, работ и услуг. Помимо сделок, самостоятельное совершение которых разрешено малолетним детям (п. 2 ст. 28 ГК РФ), такие несовершеннолетние вправе также: 1) самостоятельно распоряжаться своим заработком, стипендией и иными доходами; 2) осуществлять права авторов произведения науки, литературы или искусства, изобретения или иного охраняемого законом результата интеллектуальной деятельности; 3) вносить вклады в кредитные учреждения и распоряжаться ими (п. 2 ст. 26 ГК РФ).

Однако все остальные договоры, заключаемые несовершеннолетними лицами, подлежат обязательному одобрению их родителями, усыновителями или попечителями, согласие которых на заключаемый договор должно быть представлено в письменной форме (п. 1 ст. 26 ГК РФ), причем в соответствии с п. 2 ст. 157.1, введенной в ГК РФ Федеральным законом от 07.05.2013 № 100-ФЗ, лица, согласие которых требуется для совершения сделки, должны сообщить о своем согласии или отказе в нем «в разумный срок после получения обращения лица, запросившего согласие».

Это положение, явившееся одной из важных новелл, внесенных в положение о сделках, применительно к рассматриваемым договорам вызывает вопрос о том, кто должен запрашивать такое согласие: несовершеннолетний гражданин в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет или его контрагент по заключаемому договору. Что касается несовершеннолетнего лица, то (в большинстве случаев) совершение желаемого им договора становится возможным благодаря тому, что родители или заменяющие их лица предоставили необходимые для этого денежные средства, то есть фактически дали свое согласие на заключение сыном или дочерью соответствующего договора, поэтому осознание ими необходимости обращения к родителям с просьбой выразить их согласие в письменной форме носит чисто гипотетический характер, как и обращение с соответствующей просьбой к родителям несовершеннолетних клиентов тех организаций, которые продают им товары, оказывают услуги или выполняют те или иные виды работ.

Рассмотренное положение является не единственной коллизией в рассматриваемой сфере, нуждающейся в рассмотрении и разрешении. Как известно, требование о согласовании с родителями или заменяющими их лицами договоров, заключаемых несовершеннолетними в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, имеет давнюю правовую историю, уходящую корнями в положения римского частного права, но оно не учитывает современные реалии, в первую очередь – все более широкое распространение цифровых технологий, позволяющих заключать договоры в электронной форме, которыми несовершеннолетние нередко владеют намного лучше представителей старших возрастных групп, а также стремительное развитие фэшн-индустрии и зрелищных услуг, рассчитанных преимущественно на молодежную аудиторию.

Эти факторы, характерные для гражданского оборота в большинстве современных государств, обусловливают необходимость нового подхода к обсуждаемому положению. Так, во-первых, вызывает сомнение целесообразность сохранения письменной формы согласия родителей на сделку несовершеннолетнего безотносительно ее суммы и характера. Между тем, в новой редакции подп. 2 п. 1 ст. 161 ГК РФ предусмотрено, что в простой письменной форме должны совершаться сделки граждан на сумму, превышающую десять тысяч рублей, и только в случаях, предусмотренных законом – независимо от суммы сделок.

Необходимость соотношения формы договора, заключаемого несовершеннолетним, с формой согласия его родителей уже отмечалась в литературе: «В случае, когда сделка несовершеннолетнего может быть совершена только в письменной нотариальной форме, согласие законных представителей также должно быть выражено в письменной нотариальной форме». С этим мнением следует полностью согласиться и предложить ограничить необходимость письменного согласования только тех договоров несовершеннолетних лиц, которые требуют письменного оформления, то есть договоров на сумму свыше десяти тысяч рублей или иных сделок, предусмотренных законом.

Во-вторых, требует своего решения вопрос о необходимости согласия на заключение несовершеннолетним того или иного договора обоих родителей или заменяющих их лиц. В современной литературе многие ученые отстаивают мнение о том, что в таких ситуациях вполне достаточно согласия одного из них при условии, что относительно сделки отсутствуют письменные возражения другого родителя. Так, например, Н. М. Савельева полагает, что согласие обоих родителей должно быть получено лишь тогда, когда, во-первых, ГК РФ прямо указывает на это (напр., абз. 2 п. 1 ст. 27) и, во-вторых, когда существует угроза нарушения прав и интересов несовершеннолетнего лица (например, при приватизации жилого помещения без участия несовершеннолетнего).

Приведенное положение было подвергнуто резкой критике, хотя оно представляется разумным и обоснованным, поскольку в настоящее время количество детей, находящихся на попечении одного из родителей, беспрецедентно велико. Как было отмечено в проекте Концепции государственной семейной политики на период до 2025 г., «каждый 3-й ребенок проживает в неполной семье, 88 % из них это материнские семьи. Семья без отца становится нормой». В таких условиях обращение к отсутствующему отцу несовершеннолетнего лица с просьбой дать согласие на заключаемый им договор является, как правило, практически неосуществимым.

При решении рассматриваемого вопроса важное значение имеет и тот факт, что указание на одного из родителей предусмотрено применительно к гораздо более важной сфере жизни несовершеннолетних лиц: в соответствии с Федеральным законом «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации (далее – Закон об основах охраны здоровья), информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство и право на отказ от медицинского вмешательства в отношении несовершеннолетнего дает один из родителей или законный представитель такого лица (п. 2–3 ст. 20).

Все выше сказанное позволяет предложить внести изменения в п.1 ст. 26 ГК РФ, указав в нем, что для заключения договора несовершеннолетним в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет достаточно согласия одного из родителей, усыновителей или попечителя.

В современной литературе не достигнуто соглашения и по поводу теоретической характеристики рассматриваемого родительского правомочия. Некоторые ученые предлагают рассматривать такое согласие как самостоятельную сделку, другие – как одно из условий действительности сделок, третьи – как «способ «допуска» ребенка к гражданскому обороту». Весьма интересной представляется теория «юридического соучастия» лица, совершающего действия, необходимые для заключения сделки несовершеннолетним ребенком, рассматривающая таких лиц в качестве его юридических соучастников.

Однако, гораздо более важным представляется вопрос о том, какое практическое значение имеет согласие родителей на договор, заключаемый их несовершеннолетним ребенком, для второй стороны – его контрагента, то есть могут ли лица, давшие согласие на заключение договора, привлекаться к возмещению убытков, возникших в результате его неисполнения или ненадлежащего исполнения. Как известно, ГК РФ устанавливает самостоятельную имущественную ответственность несовершеннолетних лиц по совершаемым им сделкам (п. 3 ст. 26 ГК РФ), но справедливость такого подхода вызывает сомнения, поскольку, во-первых, теряется смысл дифференциации договоров, совершаемых несовершеннолетними самостоятельно, и договоров, совершаемых с согласия их законных представителей, и, во-вторых, игнорируются законные интересы контрагентов таких лиц, которые оказываются юридически не защищенными в случае отсутствия у несовершеннолетнего лица имущества, достаточного для возмещения причиненных ими убытков.

Попытка разрешить отмеченную коллизию была предпринята в постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О практике рассмотрения судами дел о защите прав потребителей» от 29.09.1994, в котором было отмечено, что «наличие письменного согласия родителей, усыновителей или попечителя на заключение несовершеннолетним договора возмездного оказания услуг не является основанием для возложения на этих лиц имущественной ответственности за неисполнение договора несовершеннолетним, за исключением случаев, когда в соответствии со ст. 361 ГК РФ был заключен договор поручительства. Вместе с тем родители, усыновители или попечитель могут нести ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение договора в случае, когда у несовершеннолетнего в возрасте от 14 до 18 лет нет доходов или иного имущества, достаточных для возмещения вреда» (п. 28).

Приведенное положение было направлено на защиту прав и интересов контрагентов несовершеннолетних лиц, однако в настоящее время данное постановление утратило юридическую силу в связи с принятием 28.06.2012 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», в котором соответствующее правило своего закрепления не нашло, и вопрос об ответственности родителей по санкционированным ими договорам их несовершеннолетних детей вновь остался открытым.

Представляется, что обсуждаемую проблему можно решить путем установления в законе субсидиарной ответственности родителей, санкционировавших заключение договора несовершеннолетнего ребенка, в случае его неисполнения или ненадлежащего исполнения. С целью устранения отмеченного пробела и повышения стабильности гражданского оборота представляется целесообразным внести дополнение в п. 3 ст. 26 ГК РФ и изложить его в следующей редакции: «Несовершеннолетние в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет самостоятельно несут имущественную ответственность по сделкам, совершенным ими в соответствии с пунктами 1 и 2 настоящей статьи. По сделкам, совершаемым с письменного согласия родителей, усыновителей или попечителя, названные лица несут субсидиарную ответственность в случае отсутствия у несовершеннолетнего доходов или иного имущества, достаточных для возмещения причиненных убытков».

Ранее были рассмотрены частные вопросы, возникающие при заключении договоров несовершеннолетними лицами в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, однако еще более важным представляется разрешение принципиального вопроса о том, насколько обосновано и разумно требование согласования всех (кроме разрешенных законом) сделок всех несовершеннолетних, относящихся к данной возрастной группе. С одной стороны, признание законодателем явно недостаточной для заключения гражданско-правовых договоров зрелости несовершеннолетних лиц основано на объективных медико-психологических характеристиках возрастного становления личности, но, с другой, закрепление в п. 2 ст. 26 ГК РФ права несовершеннолетних самостоятельно распоряжаться своим заработком, стипендией и иными доходами, осуществлять права авторов результатов интеллектуальной деятельности, вносить вклады в кредитные учреждения и распоряжаться ими свидетельствует о признании достаточно высокого уровня их интеллектуального и социального развития и обладания определенными практическими навыками, позволяющими принимать активное участие в гражданском обороте. Лица, достигшие возраста четырнадцати лет, рассматриваются законодателем как потенциальные творцы, как банковские клиенты, и, наконец, как субъекты деятельности, приносящей доход, которым они могут распоряжаться по своему усмотрению.

Таким образом, весьма важные сферы жизни всецело отданы на волеизъявление несовершеннолетних граждан (даже с учетом возможности ограничения соответствующих правомочий, предусмотренной п. 4 ст. 26), но применительно к возможности заключения ими договоров подход законодателя кардинально меняется. Установление жесткого требования о необходимости согласования несовершеннолетними лицами заключаемых ими сделок направлено, несомненно, на охрану их субъективных прав и интересов, однако эффективность реализации рассматриваемого законодательного императива является довольно низкой: во-первых, в розничной купле-продаже, в организациях общественного питания и в сфере культурно-зрелищных мероприятий сделки несовершеннолетних, как правило, совершаются без выяснения вопроса о наличии у них письменного разрешения родителей, и, во-вторых, требования родителей о признании таких сделок недействительными почти не встречаются в судебной практике.

Во всех развитых странах мира представители данной возрастной группы образуют самостоятельный и весьма активный потребительский сегмент, в расчете на который действует целая фэшн – индустрия и осуществляется творчество многих представителей шоу-бизнеса. Заключаемые несовершеннолетними лицами договоры далеко выходят за границы так называемых мелких бытовых сделок: нередко они самостоятельно приобретают обувь, одежду, спортивные принадлежности, телефоны, айфоны, смартфоны и т. д. Не менее активны несовершеннолетние и на рынке потребительских услуг: они являются посетителями кафе, клубов, дискотек, концертов поп-звезд и спортивных состязаний, становятся клиентами фитнес-клубов и косметических салонов, отправляются в поездки и на экскурсии, то есть совершают многочисленные и многообразные гражданско-правовые действия, как правило, на деньги, предоставленные родителями или усыновителями, но (тоже, как правило) без предварительного или хотя бы последующего письменного согласия названных лиц.

Мнение о том, что договоры розничной купли – продажи могут совершаться с 16-летнего возраста самостоятельно, без согласия законных представителей, впервые было высказано еще в 60-х годах прошлого века. когда гражданско-правовая активность лиц, относящихся к этой возрастной группе, была не сопоставима с современными реалиями. Представляется, что это предложение, подвергнутое критике как «свидетельствующее о попытке автора расширить объем дееспособности несовершеннолетних», давно заслуживает признания и реализации, особенно если сопоставить законодательный подход в этой сфере с позицией относительно возможности совершения такими лицами гораздо более важных действий, от которых непосредственно зависит их здоровье или даже жизнь.

Так, Закон об основах охраны здоровья граждан (п. 2 ст. 54) предусматривает, что несовершеннолетние, больные наркоманией, в возрасте старше шестнадцати лет, и иные несовершеннолетние в возрасте старше пятнадцати лет имеют право на информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство или отказ от него (за исключением случаев, предусмотренных в п. 9 ст. 20). Реализация несовершеннолетними лицами названного правомочия приобрела особенно широкое распространение в сфере прерывания беременности, относительно которого родители не только не дают соответствующего согласия, но в большинстве случаев вообще не имеют сведений о нем.

Родительское согласие не требуется и для совершения детьми еще одного чрезвычайно важного юридического действия – заключения брака. В соответствии с п. 2 ст. 13 Семейного кодекса Российской Федерации, «при наличии уважительных причин органы местного самоуправления по месту жительства лиц, желающих вступить в брак, вправе по просьбе данных лиц разрешить вступить в брак лицам, достигшим возраста шестнадцати лет». Приведенные положения действующего законодательства убедительно свидетельствуют о том, что среди несовершеннолетних в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет выделяется группа субъектов, достигших шестнадцатилетнего рубежа. Применительно к наиболее важным параметрам жизни лиц, достигших шестнадцати лет, законодатель фактически признает «право отдельной человеческой личности», устанавливая «сферу ее свободы и самоопределения»: они имеют право работать по трудовому договору, в том числе и по контракту, или (хотя и с согласия родителей или заменяющих их лиц) заниматься предпринимательской деятельностью и даже могут приобрести полную дееспособность (ст. 27 ГК РФ).

Настало время сделать следующий шаг, расширив сферу «свободы и самоопределения» несовершеннолетних, достигших возраста шестнадцати лет, путем внесения в ст. 26 ГК РФ пункта 5, устанавливающего их право самостоятельно заключать договоры в сфере розничной купли-продажи, общественного питания и массово-зрелищных мероприятий, что будет в полной мере соответствовать не только приведенным положениям действующего законодательства, но и практике, сложившейся в современном гражданском обороте Российской Федерации.

Список литературы

1. Андреев Е. Н. Правоспособность и дееспособность несовершеннолетних по советскому гражданскому праву: автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 1972.

2. Борисов А. Б. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации части первой, части второй, части третьей. Части четвертой. Новая ред. ГК РФ с фундаментальными изменениями (постатейный). 14-е изд., перераб. и доп. М.: Книжный мир, 2014.

3. Карпычев М. В. Проблемы гражданско-правового регулирования представительства в коммерческих отношениях: автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2002.

4. Кузнецова Л. Г., Шевчено Я. Н. Гражданско-правовое положение несовершеннолетних. М.: Юрид. лит., 1968.

5. Михайлова И. А. Согласование сделок несовершеннолетних лиц: практические и теоретические проблемы // Законы России: опыт, анализ, практика. 2015. № 1. С. 8–13.

6. Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут (в серии «Классика российской цивилистики»), 1998.

7. Савельева Н. М. Правовое положение ребенка в Российской Федерации: гражданско-правовые аспекты: дис. канд. юрид. наук. Белгород, 2004.

8. Тарасова А. Е. Правосубъектность граждан. Особенности правосубъектности несовершеннолетних, их проявления в гражданских правоотношениях. М.: Волтерс Клувер, 2008.

9. Усманов О. Договор розничной купли-продажи и охрана прав покупателей. Душанбе, 1962.

Долинская Владимира Владимировна⁴⁰

4. Расширение круга организационных договоров в современном гражданском праве

Аннотация. Дан ретроспективный обзор выделения в предмете гражданско-правового регулирования организационных отношений. Выявлены сущностные характеристики и виды организационных договоров.

Выделены отличия договора инвестиционного товарищества от родового понятия – договора простого товарищества. Рассмотрены виды договоров о создании юридического лица. Исследован корпоративный договор, его виды и смежные с ним соглашения.

Названы проблемы рамочного и опционного договоров. Раскрыта природа соглашений о порядке ведения переговоров. Предложено направление совершенствования законодательства об организационных отношениях.

Ключевые слова: договор инвестиционного товарищества; договор о создании юридического лица; договоры о совместной деятельности; корпоративный договор; опционный договор; организационные договоры; организационные отношения; рамочный договор; соглашение о порядке ведения переговоров

Dolinskaya Vladimirа Vladimirovna,

Doctor of Law, Professor,

Professor of the Department of Civil Law

of the Moscow State Law University

named after O. E. Kutafina (MGYUA),

a member of the Scientific Advisory Council

under the Supreme Court of the Russian Federation.

4. Expansion of the range of organizational agreements in modern civil law

Annotation. A retrospective review of the selection in the subject of civil-legal regulation of organizational relations is given. The essential characteristics and types of organizational contracts are revealed.

The differences between the investment partnership agreement and the generic concept – the simple partnership agreement are identified. The types of contracts on the establishment of a legal entity. The corporate agreement, its types and the agreements connected with it are investigated.

The problems of framework and option contracts are mentioned. The nature of agreements on the procedure of negotiations is revealed. The direction of improvement of the legislation on organizational relations is offered.

Keywords: investment partnership agreement; agreement on the establishment of a legal entity; joint activity agreements; corporate contract; the option contract; organizational contracts; organization relationship; framework contract; the agreement on the modalities for negotiations

Одним из крупных блоков проходящей в начале XXI в. реформы гражданского законодательства является развитие договорного права

В результате осуществлен больший охват сферы договорных отношений, во-первых, за счет регулирования новых отношений, во-вторых, за счет детализации регулирования уже существовавших отношений.

В этом свете представляется интересным взаимодействие организационных отношений и договорного права.

В литературе неоднократно отмечалось существование самостоятельных гражданско-правовых организационных отношений.

В большинстве случаев авторы опираются на позицию О. А. Красавчикова, который в середине 60-х гг. XX в. высказал первые соображения об относимости к предмету гражданско-правового регулирования организационных отношений, построенных на началах равенства и координации. «Они направлены на упорядочение (нормализацию) иных отношений, действий участников иных, в частности, имущественных социальных связей. В некоторых случаях организационные правоотношения могут иметь своей целью формирование определенного социального образования (например, отношения, складывающиеся в процессе создания кооперативной организации». Они, с одной стороны, включались в число неимущественных отношений, а с другой выделялись наряду с ними и имущественными отношениями. В любом случае они связывались с имущественными, подчеркивалась их служебная роль для последних: либо происходит формирование имущественных отношений, либо организационные отношения являются стороной имущественных.

В связи с различным социальным содержанием проф. Красавчиков выделял, как минимум, четыре группы организационных правоотношений:

а) организационно-предпосылочные – в результате становления и реализации которых происходит завязка, а в определенных случаях и последующее развитие имущественных отношений (обязательства заключить договор – ст. 429 ГК);

б) делегирующие – в результате их реализации происходит наделение определенными полномочиями одних лиц по осуществлению известного рода действий от имени других, т. е. делегирование полномочий (выдача доверенности – ст. 57 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее – ФЗ «Об АО»), избрание участников органа управления – п. 1 ст. 66 ФЗ «Об АО»);

в) контрольные отношения – содержащиеся в них права и соответствующие обязанности дают возможность одному субъекту гражданского права контролировать действия другого, состоящего с первым в определенном гражданском правоотношении (возможность основного хозяйственного общества в силу преобладающего участия в уставном капитале дочернего, в соответствии с заключенным между ними договором или иным образом определять решения дочернего общества – ст. 6 ФЗ «Об АО»);

г) информационные отношения – в силу которых стороны имущественного или личного неимущественного отношения обязаны обмениваться определенного рода информацией (доведение сообщения о проведении общего собрания акционеров до сведения лиц, имеющих право на участие в общем собрании акционеров и зарегистрированных в реестре акционеров общества, предоставление информации (материалов) при подготовке к проведению общего собрания акционеров – ст. 52 ФЗ «Об АО»).

Эта концепция имела как своих сторонников, так и противников. а также тех, кто занимал компромиссную позицию. Ее жизнеспособность подтверждают приведенные нами примеры из современного законодательства.

Нами предложено и обосновано выделение в предмете частного, в том числе гражданского права организационно-имущественных или статутных отношений.

В качестве организационных квалифицировали отношения представительства. В. А. Давыдов выявляет организационные правоотношения среди правоотношений, возникающих между хозяйственным обществом и его участниками. К. А. Кирсанов, трактуя п. 1 ст. 67 ГК в целях своего диссертационного исследования, выводит из его положений деление прав участников хозяйственного товарищества или общества на имущественные (право участвовать в распределении прибыли, на получение дивидендов, получение в случае ликвидации юридического лица части имущества или его стоимости) и неимущественные организационные (право на участие в управлении делами юридического лица, право на получение информации о деятельности юридического лица).

Организационные договоры, входящие в систему обязательств по совместной деятельности, являются исключительными в своем роде. Их нельзя отнести к договорным обязательствам ни по передаче имущества в право собственности или иное вещное право, ни по выполнению работ, ни по оказанию услуг, но с ними со всеми они, однако, могут быть связаны.

Их характеризуют следующие черты:

1) общая цель деятельности, ради достижения которой участники объединяют свои усилия посредством заключения договора;

2) многосторонность, так как каждый участник находится во взаимоотношениях со всеми другими, обладает правами и обязанностями (в отличие от односторонних сделок), равными по содержанию и единой направленности (в отличие от двусторонних сделок); участники не противостоят друг другу как кредитор и должник, а преследуют общие цели;

3) товарно-денежный характер;

4) организационный характер (содержание обязательств составляет не столько обмен товарами, работами, услугами, сколько особая организация отношений, позволяющая участникам обязательства совместно выступать в гражданском обороте);

5) субсидиарный имущественный характер (вклады участников – не цель договора, а средство – необходимая имущественная база для совместной деятельности);

6) консенсуальность;

7) возмездность, так как:

а) для ведения совместной деятельности каждый из участников должен сделать соответствующий имущественный вклад;

б) участник, выполнивший свои обязанности по совместной деятельности, вправе пользоваться общим имуществом, результатом совместной деятельности для удовлетворения своих интересов соответственно внесенному вкладу;

8) количество участников не может быть менее двух;

9) при участии юридических лиц совместная деятельность должна соответствовать целям и задачам деятельности юридических лиц.

Весьма условно организационные договоры можно разделить на договоры в сфере именно обязательственных отношений и в сфере статутных отношений (в результате заключения и исполнения которых возникает новый субъект права).

Есть и другие классификации: а) по характеру – коммерческая – некоммерческая совместная деятельность; б) по субъектам – между предпринимателями – между другими участниками гражданского оборота; между физическими лицами – между юридическими лицами – смешанная (есть еще межгосударственная, но это предмет международного публичного и международного частного права); в) по сфере применения – в производстве, на транспорте, в культуре и т. д.

Классическими примерами выступают договор о создании юридического лица, предварительный договор (ст. 429 ГК), договоры об организации перевозок и смежные с ними (ст. 798, 799 ГК), договор простого товарищества (гл. 55 ГК) и др.

Договор простого товарищества (гл. 55 ГК) является классическим модельным. Его разновидности посвящен специальный закон – Федеральный закон от 28.11.2011 № 335-ФЗ «Об инвестиционном товариществе» (далее – ФЗ «Об ИТ»).

От родового понятия он отличается по:

• цели – только извлечение прибыли (п. 1 ст. 3 ФЗ «Об ИТ»);

• характеристике деятельности – только инвестиционная (п. 2 ст. 1, п. 1 ст. 3, п. 3.1 ст. 14 ФЗ «Об ИТ»);

• наименованию – «инвестиционное товарищество» (п. 8 ст. 3 ФЗ «Об ИТ»);

• субъектному составу (качественным цензам – коммерческие организации, некоммерческие организации, иностранные юридические лица и организации, не являющиеся юридическими лицами (п. 3, 4 ст. 3 ФЗ «Об ИТ») – и количеству – число участников не более 50 и не менее 2 (п. 6 ст. 3 ФЗ «Об ИТ»));

• статусу товарищей – они делятся на обычных и управляющих);

• моменту заключения договора – договор инвестиционного товарищества считается заключенным со дня нотариального удостоверения данного договора (п. 11 ст. 3 ФЗ «Об ИТ»);

• сроку – договор инвестиционного товарищества может быть с указанием срока или с указанием цели в качестве отменительного условия, не более 15 лет (ст. 13 ФЗ «Об ИТ»);

• форме договора – письменная с нотариальным удостоверением (ст. 8 ФЗ «Об ИТ»);

• условиям договора (ст. 5, п. 1 ст. 11, ст. 13 ФЗ «Об ИТ»);

• форме вклада – для «обычных» товарищей – презумпция денежной (п. 4 ст. 6 ФЗ «Об ИТ»), для управляющих – любая («деньги, иное имущество, имущественные права и иные права, имеющие денежную оценку, профессиональные и иные знания, навыки и умения, а также деловая репутация»), кроме подакцизных товаров (п. 1 ст. 6 ФЗ «Об ИТ»);

• правам и обязанностям товарищей, которые различаются у «обычных» и управляющих товарищей, у уполномоченного управляющего;

• порядку ведения общих дел – осуществляют управляющие товарищи (п. 3 ст. 4, ст. 9 ФЗ «Об ИТ»);

• обязательному наличию банковского счета (п. 3 ст. 4, ст. 10 ФЗ «Об ИТ»);

• порядку отказа от договора (управляющий – с письменного согласия всех товарищей (п. 2 ст. 13 ФЗ «Об ИТ»), для товарищей-вкладчиков – презумпция запрета (п. 3 ст. 13 ФЗ «Об ИТ»));

– запрету негласного инвестиционного товарищества под угрозой ничтожности соглашения о нем (п. 2 ст. 12 ФЗ «Об ИТ»).

И если отнесение Общероссийским классификатором организационно-правовых форм ОК 028-2012 (ОКОПФ), утв. Приказом Росстандарта от 16.10.2012 № 505-ст, простого товарищества к группе «организаций, созданных без прав юридического лица», (3 00 00) или «организаций, не являющихся юридическими лицами, но имеющими право осуществлять свою деятельность без образования юридического лица» (Введение) или «организаций без образования юридического лица» (Приложение А Пояснения к позициям ОКОПФ), вызывает большие сомнения, то, исходя из вышеизложенного, такая квалификация договора инвестиционного товарищества, тяготеющего в системе организационных договоров к договорам о создании юридического лица, выглядит уже более обоснованной.

В литературе и на практике встречаются договоры о научно-техническом, творческом или ином содружестве, о долевом участии, о совместной кооперации, консорциум и т. д. Считается, что они не составляют особых разновидностей договора о совместной деятельности, так как не имеют различий по юридической природе, по содержанию прав и обязанностей участников.

Договоры о создании юридического лица делятся на две группы: являющиеся его учредительными документами (учредительные договоры) и не являющиеся таковыми.

Им всем свойственна письменная форма, они заключаются учредителями и применяются только при создании корпораций.

Примерами договоров о создании юридического лица, не являющихся его учредительными документами, служат в ГК нормы ст. 89 ГК (договор об учреждении общества с ограниченной ответственностью), ст. 98 ГК (договор о создании акционерного общества).

Договор об учреждении таких корпораций определяет:

А) универсально

• порядок осуществления ими совместной деятельности по учреждению общества,

• размер уставного капитала общества,

Б) в зависимости от организационно-правовой формы корпорации

• размер долей участников общества с ограниченной ответственностью в уставном капитале общества или

• категории выпускаемых акций и порядок их размещения в акционерном обществе,

В) дополнительно

• иные установленные законом о конкретной организационно-правовой форме хозяйственного общества условия.

На договор о создании корпорации распространяются общие положения о договорах, многосторонних сделках, договорных обязательствах, в том числе о признании недействительным.

На основе толкования п. 2 ст. 307, ч. 2 п. 3 ст. 308, п. 3 ст. 420 ГК приходим к выводу, что договор о создании хозяйственного общества имеет значение не только для лиц, заключивших его, но и для самого юридического лица, для органов, осуществляющих его государственную регистрацию, для любых третьих лиц.

Функции договора о создании хозяйственного общества также выполняют договоры о слиянии и присоединении, решения общего собрания участников о разделении, выделении и преобразовании общества, план приватизации государственного (муниципального) унитарного предприятия в акционерное общество или общество с ограниченной ответственностью.

К учредительному договору, на основании которого действуют хозяйственные товарищества, применяются правила ГК об уставе юридического лица (ч. II п. 1 ст. 52 ГК).

На него распространяется все сказанное ранее о договоре о создании юридического лица.

Содержание этого учредительного документа также раскрывается в нормах о конкретных организационно-правовых формах хозяйственных товариществ.

Так, учредительный договор полного товарищества должен содержать помимо сведений, указанных в п. 2 ст. 52 ГК, условия о – размере и составе складочного капитала товарищества (п. 2 ст. 70 ГК),

• размере и порядке изменения долей каждого из участников в складочном капитале (п. 2 ст. 70 ГК),

• размере, составе, сроках и порядке внесения ими вкладов (п. 2 ст. 70 ГК),

• ответственности участников за нарушение обязанностей по внесению вкладов (п. 2 ст. 70 ГК),

• порядке участия членов товарищества в его деятельности (п. 1 ст. 73 ГК).

Учредительным договором товарищества могут быть предусмотрены:

• случаи, когда решение принимается большинством голосов участников (п. 1 ст. 71 ГК),

• порядок определения количества голосов участников полного товарищества, отличный от предусмотренного законом (один участник – один голос) (п. 2 ст. 71 ГК),

• совместное ведение дел товарищества всеми его участниками или поручение ведения дел отдельным участникам (ч. I п. 1 ст. 72 ГК),

• порядок распределение прибыли и убытков полного товарищества между его участниками, отличный от предусмотренного законом (пропорционально их долям в складочном капитале) (п. 1 ст. 74 ГК),

• продолжение деятельности товарищества и в случаях выхода или смерти кого-либо из участников полного товарищества, признания одного из них безвестно отсутствующим, недееспособным, или ограниченно дееспособным, либо несостоятельным (банкротом), открытия в отношении одного из участников реорганизационных процедур по решению суда, ликвидации участвующего в товариществе юридического лица либо обращения кредитором одного из участников взыскания на часть имущества, соответствующую его доле в складочном капитале (п. 1 ст. 76 ГК),

• имущественные последствия выбытия участника из полного товарищества, отличные от предусмотренных в законе, для выбывшего и оставшихся участников (п. 1, 3 ст. 78 ГК),

• порядок вступления в товарищество юридического лица, являющегося правопреемником участвовавшего в полном товариществе реорганизованного юридического лица, отличный от предусмотренного в законе (ч. II п. 2 ст. 78 ГК).

Учредительный договор товарищества на вере должен содержать помимо сведений, указанных в п. 2 ст. 52 ГК, условия

• о размере и составе складочного капитала товарищества,

• о размере и порядке изменения долей каждого из полных товарищей в складочном капитале,

• о размере, составе, сроках и порядке внесения ими вкладов, их ответственности за нарушение обязанностей по внесению вкладов,

• о совокупном размере вкладов, вносимых вкладчиками (п. 2 ст. 83 ГК).

Таким образом, в учредительных документах, в том числе учредительных договорах, юридических лиц организационная обособленность раскрывается через организационно-структурный и функциональный блоки, причем первый иногда распространяется на все органы юридического лица, а не только на его органы управления.

В учредительных документах юридических лиц помимо перечисленного в п. 4 ст. 52 ГК закрепляется также их имущественная обособленность.

В учредительных документах корпораций закрепляются также корпоративные права участников.

ГК всегда признает обязательность включения в учредительные документы юридических лиц императивных норм из специального законодательства о конкретных организационно-правовых формах организаций, а также в ряде случаев (как правило, для организаций-собственников корпоративного типа) возможность включения иных положений.

«Изменения, внесенные в учредительные документы юридических лиц, приобретают силу для третьих лиц с момента государственной регистрации учредительных документов, а в случаях, установленных законом, с момента уведомления органа, осуществляющего государственную регистрацию, о таких изменениях. Однако юридические лица и их учредители (участники) не вправе ссылаться на отсутствие регистрации таких изменений в отношениях с третьими лицами, действовавшими с учетом таких изменений» (п. 6 ст. 52 ГК).

Федеральным законом от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ разрозненные по трем специальным законам о конкретных организационно-правовых формах юридических лиц норм обобщены в ст. 67.2 ГК «Корпоративный договор».

Первоначально поименованные таким образом отношения были урегулированы специальным законодательством – о конкретных организационно-правовых формах юридических лиц – и затем заимствованы ГК, который в свою очередь повлиял на изменение специального законодательства.

Этот договор опосредует такую новеллу ГК как корпоративные отношения (ст. 2 ГК), являющиеся разновидностью организационно-имущественных, статутных отношений.

Нормы об этом договоре расположены не в Подразделе 1 Раздела III ГК «Общие положения об обязательствах», не в Подразделе 2 Раздела III ГК «Общие положения о договоре», не в ч. 2 ГК Разделе IV «Отдельные виды обязательств», где представлены основные модельные договоры, а в гл. 4 ГК «Юридические лица», что свидетельствует о превалировании содержания – корпоративные отношения – над формой – договорной.

Мы писали ранее о его предшественниках: акционерном соглашении (ст. 32.1 ФЗ «Об АО») и соглашении об управлении хозяйственным партнерством (далее – ХП) (ст. 6 Федерального закона от 03.12.2011 № 380-ФЗ «О хозяйственных партнерствах» (далее – ФЗ о ХП)), – что послужило основой для ряда публикаций других авторов (например, Е. В. Артамкина, Е. В. Богданов, С. В. Потапенко, Н. Г. Фроловский). Нормы о корпоративном договоре распространяются на договор об осуществлении прав участников общества с ограниченной ответственностью (п. 3 ст. 8 ФЗ «Об ООО»).

Функция этих договоров – коллективное осуществление прав участников корпораций.

Из всего богатства организационно-правовых форм корпораций ст. 67.2 ГК выбрала только хозяйственные общества (п. 1), т. е. ограничила корпоративные договоры соглашениями участников 2 организационно-правовых форм, которые и ранее были закреплены в специальном законодательстве. Несмотря на критику состава корпораций в действующей редакции ГК представляется соответствующим гражданско-правовым принципам равенства и свободы договора распространить нормы ст. 67.2 ГК на все корпорации.

Следующая проблема заключается в неопределенной природе корпоративных (членских) прав (ст. 65.2 ГК), о чем мы также неоднократно писали. Кроме того, не совпадают понятия «корпоративные права» (п. 1 ст. 67.2 ГК) и «права, удостоверенные акциями», «права на акции» (п. 1 ст. 32.1 ФЗ «Об АО»). Формулировка п. 3 ст. 8 ФЗ «Об ООО» «права участников» максимально приближена к смыслу нормы ГК.

В российском праве к существенным условиям договора всегда относится условие о предмете. Помимо самого общего определения в ГК – осуществление корпоративных (членских) прав – и примеров как из сферы отношений организационно-имущественных, корпоративных, в сфере управления, так и из сферы имущественных отношений в результате сравнительного анализа ГК, ФЗ «Об АО» и ФЗ «Об ООО» мы делаем выводы:

• предметом договора могут быть как действия, так и бездействие (п. 1 ст. 67.2 ГК, п. 1 ст. 32.1 ФЗ «Об АО», п. 3 ст. 8 ФЗ «Об ООО»),

• действие (бездействие) может быть направлено, иметь свои адресатом как саму корпорацию и других ее участников (например, «голосовать определенным образом на общем собрании участников общества» – п. 1 ст. 67.2 ГК), так и третьих лиц (например, вопрос о сделках с долями в уставном капитале корпорации).

Отметим еще четыре интересных момента.

Ч. 1 п. 2 ст. 67.2 ГК признает недействительными в форме ничтожности условия корпоративного соглашения об обязании его участников «определять структуру органов общества и их компетенцию». Это соответствует ч. 2 п. 1 ст. 53: «Порядок образования и компетенция органов юридического лица определяются законом и учредительным документом», но приходит в некоторое противоречие с ч. 3 п. 2 ст. 67.2 ГК.

Ч. 1 п. 2 ст. 67.2 ГК восприняла недостаток декларативной нормы п. 2 ст. 32.1 ФЗ «Об АО». Закон по прежнему не запрещает обязательства голосовать в соответствии с указаниями члена органа управления, например, представителя группы миноритариев или, наоборот, мажоритарного акционера, к которому по определенным причинам примкнули миноритарии. Главное при этом – регулярно при переизбрании соответствующих органов управления и их членов переоформлять соглашения.

П. 7 ст. 32.1 ФЗ «Об АО» добавляет в предмет соглашения еще два момента: «Акционерным соглашением могут предусматриваться способы обеспечения исполнения обязательств, вытекающих из акционерного соглашения, и меры гражданско-правовой ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение таких обязательств» (выделено мной. – В. Д.). Ни то, ни другое условие не присутствует ни в ГК, ни в ФЗ «Об ООО».

Из ст. 32.1 ФЗ «Об АО» исключен п.3 о количестве акций, в отношении которых должно быть заключено акционерное соглашение. Но в отсутствие общих норм в ГК и аналогичных норм в ФЗ «Об ООО» остро встают 2 вопроса:

1) о возможности заключения разных корпоративных соглашений одним и тем же лицом в отношении разных частей своих корпоративных прав, в том числе выраженных в ценных бумагах;

2) о возможности заключения корпоративных соглашений как в отношении «реального товара», т. е. принадлежащих лицу прав, так и в отношении «товара, который будет приобретен или создан в будущем», т. е. в отношении корпоративных прав, которые будут приобретены в будущем.

В первом случае мы должны решить, носят ли отношения между участниками корпоративного соглашения исключительный характер. Речь идет не о том, что участник корпорации не может вступить в аналогичные отношения с другим участником корпорации, а о предупреждении недобросовестного поведения, когда по одному и тому же предмету (например, порядок голосования при формировании органа управления) заключаются разные соглашения с разными контрагентами. При распределении акций, долей, осуществление прав по которым согласуется, было бы возможно создание не только конфликтных, но и тупиковых ситуаций (например, равенство голосов).

Применительно ко второму случаю в конфликт вступают разные нормы ГК общего характера. В пользу распространения условий корпоративного соглашения (если иное им не предусмотрено) и на корпоративные права стороны, которые будут приобретены после заключения такого соглашения говорят существование сделок с отлагательным условием (п. 1 ст. 157 ГК) и предварительных договоров (ст. 429 ГК), а также противодействие недобросовестному поведению, когда сторона соглашения распоряжается иным образом, чем это предусмотрено в договоре, вновь приобретенными корпоративными правами. Контраргументом выступает неопределенность предмета договора (количество и вид корпоративных прав, например, категории акций, предоставляемые ими права, в первую очередь число голосов).

Корпоративный договор является консенсуальным («участники обязуются» – п. 1 ст. 67.2 ГК, «по акционерному соглашению его стороны обязуются» – п. 1 ст. 32.1 ФЗ «Об АО», «учредители (участники) общества обязуются» – п. 3 ст. 8 ФЗ «Об ООО»).

В отсутствие какого-либо упоминания в законе о возмездности или безвозмездности корпоративного договора должна применяться норма п.3 ст. 423 ГК: «Договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное». Только следует помнить, что возмездность означает встречное удовлетворение, а не исключительно передачу денежных средств.

В ГК содержится пробел относительно срока корпоративного договора.

Общее и специальное законодательство единообразно решает вопрос о форме и порядке заключения корпоративного договора (п. 3 ст. 67.2 ГК, ч. 2 п. 1 ст. 32.1 ФЗ «Об АО», ч. 1 п. 3 ст. 8 ФЗ «Об ООО»): из всего многообразия форм выбрана простая письменная, заключается путем составления одного документа, подписанного сторонами. Представляется, что это обусловлено необходимостью письменных доказательств в случае спора, а также коллективным, многосторонним характером (обмен документами между тремя и более лицами затруднителен).

П. 8 ст. 67.2 ГК устанавливает презумпцию того, что прекращение права одной из сторон корпоративного договора на долю в уставном капитале корпорации не влечет прекращения действия договора в отношении остальных его сторон (презумпция может быть опровергнута соглашением). Аналогичная встречается применительно к участникам общей собственности. Но для нас более значим корпоративный характер отношений. В развитых корпорациях выбытие одного из участников не влечет за собой прекращение юридического лица.

Многообразие корпоративных соглашений подразумевает их классификацию.

Из текста закона просматривается возможность деления соглашений: 1) по предмету регулирования и 2) по субъектному составу.

Помимо корпоративных договоров закон выделяет смежные с ними:

• договор между кредиторами корпорации и иными третьими лицами, с одной стороны, и участниками корпорации, с другой стороны, с предметом договора, аналогичным предмету корпоративного соглашения (п. 9 ст. 67.2 ГК),

• соглашение о создании хозяйственного общества (мы предпочли бы распространить эту норму на соглашения о создании всех корпораций, не носящие характер учредительного документа) (п. 10 ст. 67.2 ГК),

• соглашение об управлении ХП.

Отметим:

• императивную норму о применении правил о корпоративном соглашении в первом случае (очевидно, о субсидиарном применении),

• презумпцию их применения во втором случае, которая может быть опровергнута законом или существом отношений,

• отсутствие ссылок на эти правила в третьем случае в связи с разным предметом и рядом других отличий.

Кодекс дополнен нормами о рамочном (ст. 429.1 ГК) и опционном (ст. 429.2, 429.3 ГК) договорах, предложены их легальные определения.

Изначально эти конструкции были разработаны в доктрине. затем стали использоваться в правовых актах. Проблему, на наш взгляд, составляет несовпадение понятий, обозначенных одними и теми же терминами, в ГК и других источниках права, например, опцион в Федеральном законе от 22.04.1996 № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг». указании ЦБ РФ от 16.02.2015 № 3565-У «О видах производных финансовых инструментов».

В п. 5 ст. 434.1 ГК легализован новый вид соглашений (договорных обязательств) – соглашения о порядке ведения переговоров.

Такое соглашение может конкретизировать требования к добросовестному ведению переговоров, устанавливать порядок распределения расходов на ведение переговоров и иные подобные права и обязанности. Соглашение о порядке ведения переговоров может устанавливать неустойку за нарушение предусмотренных в нем положений.

Условия соглашения о порядке ведения переговоров, ограничивающие ответственность за недобросовестные действия сторон соглашения, ничтожны.

Возникшие при заключении договора разногласия, которые не были переданы на рассмотрение суда в течение шести месяцев с момента их возникновения, не подлежат урегулированию в судебном порядке (п. 2 ст. 446 ГК).

Мы осветили только несколько ярких примеров, но они свидетельствуют о расширении круга организационных договоров в современном гражданском праве.

Представляется, что в результате развития формулировки ст. 2 действующего ГК: «гражданское законодательство определяет правовое положение участников гражданского оборота», и разрозненных норм (о представительстве и доверенностях, правосубъектности и ее составных частях, правовом статусе, внутренних отношениях, многочисленных организационных договорах и т. д.), может быть, логично включить в предмет гражданско-правового регулирования организационные отношения и изложить ч. I п. 1 ст. 2 ГК в следующей редакции: «Гражданское законодательство регулирует основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников гражданского оборота имущественные, личные неимущественные и организационные (определяющие правовое положение участников гражданского оборота, в том числе внутренние отношения юридического лица, и основания возникновения, изменения, прекращения и порядок осуществления субъективных гражданских прав и обязанностей) отношения».

При этом следует учитывать, что развитие предмета гражданско-правового регулирования испытывает двойственное влияние: со стороны развития социально-экономических отношений и со стороны развития права; а предложения по изменению и дополнению общегражданского законодательства в этой части должны быть очень взвешенными и продуманными.

Беспалов Александр Юрьевич⁴¹