Kitabı oxu: «Ксенофобия, радикализм и преступления на почве ненависти в Европе в 2015 году»

Авторский коллектив благодарит Председателя Совета Европейского центра толерантности г-на Владимира Штернфельда за поддержку проекта.

Европейский центр толерантности

Европейский центр развития демократии

Институт изучения проблем национальной политики и межнациональных отношений

Общество «Шамир» (Латвия)

Афины-Лондон-Берлин-Париж-Москва-Рим-Краков-Будапешт-Киев-Амстердам

2016

Главный редактор и руководитель проекта:

Д-р Валерий Энгель, председатель

Экспертного Совета Европейского центра толерантности, директор Института изучения проблем национальной политики и межнациональных отношений (ИИМО)

Авторы:

Д-р Валерий Энгель (общая аналитика), д-р Анна Кастриота (Италия), д-р Ильдико Барна (Венгрия), Булцсу Хуньяди (Венгрия), д-р Ванья Лужич (Германия, Нидерланды), Тика Пранвера (Греция), Катаржина дю Валь (Польша), д-р Семен Чарный (Россия), Эстер-Петронелла Сууз (Франция), Руслан Бортник (Украина), д-р Яна Салмина (Украина), д-р Алекс Картер (Великобритания)

Предисловие

2015 год прошел под знаком миграционного кризиса, роста террористической опасности и увеличения влияния радикальных организаций. Подъем ксенофобских настроений сопровождался усилением популярности популистских партий с одной стороны, и радикализацией молодых мусульман, с другой, чему в немалой степени способствовало углубление неравноправного положения беженцев и иммигрантов. Если добавить к этому по-прежнему высокий уровень общественного антисемитизма и исламофобии, сохраняющийся уже на протяжении многих лет, а также многократные случаи институционального расизма в государственных, прежде всего правоохранительных, органах, то можно смело говорить о том, что европейское общество не просто находится в процессе этно-религиозного и расового расслоения, но стоит перед лицом серьезных изменений, связанных с трансформацией идентичности и разрастанием межцивилизационных противоречий.

Целью данного исследования является анализ основных проявлений ненависти на европейском пространстве в 2015 году и определение тех факторов, которые влияют на формирование общественного запроса на радикализм. Отдельным предметом изучения являлось то, насколько государство и европейские структуры адекватно оценивают современные вызовы и готовы к ним. Объектами исследования стали 8 стран ЕС – Великобритания, Венгрия, Германия, Греция, Италия, Нидерланды, Польша и Франция, а также две страны, не входящие в ЕС, но оказывающие серьезное влияние на политические и экономические процессы в Европе – Россия и Украина.

В подготовке материала участвовали исследователи из многих европейских университетов и научных центров: факультета истории ун-та Нортгэмптон (Великобритания) – Dept. of History at Northampton University, UK, Центра изучения фашизма, антифашизма и пост-фашизма ун-та Тисайд (Великобритания)(Teesside University, Center for fascist, anti-fascist and post-fascist studies, UK), кафедры социологии Университета Этвеша Лоранда (ЭЛТЕ) в Будапеште, (Department Chair of Social Research Methodology at Eötvös Loránd University (ELTE), Faculty of Social Science); Института политических исследований в Будапеште (Political Capital Institute in Budapest), университета Пантеон в Афинах (Pantheon University of Athens), Института изучения проблем преступности и правоприменительной практики, Нидерланды (Netherlands Institute for the Study of Crime and Law Enforcement), ф-та истории Ягеллонского университета в Кракове (Jagiellonian University, Dept. of History, Kracow), российского Института изучения проблем национальной политики и межнациональных отношений, Москва (Institute of the national policy and inter-ethnic relations Studies, Moscow), Украинского института анализа и менеджмента политики, а также Центра прав меньшинств Правового центра «Религия и право» в Киеве.

В исследовании анализируется законодательство, касающееся прав меньшинств, правоприменительные практики, статистика и характер преступлений на почве ненависти, уровень ксенофобии населения, позиция власти в отношении современных вызовов, связанных с миграционным кризисом и положением меньшинств, а также активность праворадикальных и исламистских группировок.

Исследование поддерживается Европейским центром толерантности.

1. Законодательство

1.1. Дискриминационные тренды в европейском законодательстве

Одним из важнейших дискриминационных элементов европейского законодательства является игнорирование мотива ненависти как отягчающего обстоятельства при расследовании уголовных преступлений. Из стран мониторинга в 2015 году такое положение в полном объеме сохранялось в законодательстве 4-х стран – Франции, Греции, Польши и Венгрии. В Германии этот вопрос был актуальным вплоть до 2015 года – ст. 46 Уголовного кодекса ФРГ оставляла его на усмотрение суда¹. Но 19 марта 2015 года немецкий Уголовный кодекс наконец был дополнен статьей 46.2., согласно которой суды теперь обязаны учитывать мотив ненависти при вынесении приговоров². В Украине уголовная ответственность за преступления на почве ненависти увязана с наличием «прямого умысла», который надо доказать, а в Италии – с тем, чтобы деяние осуществлялось с целью оказания воздействия на широкую аудиторию с целью «изменения ее поведения»³, что доказать также очень сложно.

Не менее важным дискриминационным элементом являются неравноправные нормы в отношении отдельных религий. Например, законодательство Греции прямо указывает на возможность дискриминации нетрадиционных религий. Так, ст. 13(ч. 2) Конституции страны гласит, что «всякая известная религия свободна, и отправление ее культовых обрядов осуществляется беспрепятственно под охраной закона». Упор на известность религии встречается еще в ч.3 той же статьи Конституции, а также в ст. 14 (ч. 3а), которая говорит о недопустимости «оскорбления христианской или любой другой известной религии».

До 2014 года греческие власти признавали в качестве известных (публичных юридических лиц) только три религиозных организации – православную церковь, фракийских мусульман и еврейскую общину. Остальные организации, считавшие себя религиозными, не имели этого статуса и не могли владеть, например, недвижимостью как официальные религиозные структуры⁴. В 2014 году положение изменилось и теперь есть процедура регистрации иных религиозных организаций. В соответствии с законом 2014 года, кроме указанных 3-х религиозных организаций на момент подготовки доклада в стране было зарегистрировано еще три православных церкви – Коптская, Армянская и Ассирийская⁵. Таким образом, ограничения на религиозную деятельность были существенно уменьшены.

Принятый в 2011 году закон Венгерской Республики «О праве на свободу совести и вероисповедания, церкви, религии и религиозных организаций» также создал проблемы для новых религиозных общин, которые не действовали на территории страны в течение 20 лет и которые имеют менее 1000 последователей, имеющих постоянное место жительство в Венгрии и подтвердивших это письменно.

В неравные условия ставит религиозные организации и законодательство Германии, которое делит их на «публично-правовые корпорации» и все остальные. Публично-правовые корпорации имеют право на получение своей части т. н. «церковного налога», который списывается с налогооблагаемой базы и взимается финансовым управлением (Finanzamt) федеральной земли, а затем перечисляется в общину. Остальные религиозные организации таким правом не обладают. Статус публично-правовой корпорации подразумевает, что религиозная община, своим уставом и числом своих членов гарантирует длительный срок существования. В современной Германии таким статусом обладают христианские общины различных конфессий, включая православных и мормонов, «Свидетели Иеговы», иудеи и Союз религиозных общин, куда входят мелкие общины и секты преимущественно христианского вероисповедания. В то же время мусульманская община Германии, насчитывающая более 4 млн. человек, или почти 5 % населения страны, не подпадает под статус публично-правовой корпорации, хотя отвечает всем необходимым условиям для включения в указанный перечень.

Схожие проблемы существуют в Италии, где есть проблемы у религиозных общин, не заключивших конкордат с правительством. К их числу также относятся и мусульмане.

На Украине в 2012 году были приняты поправки в Закон «О свободе совести и религиозных организациях», которые не были отменены и с приходом нового правительства в 2014 г. Поправки осложняют регистрацию религиозных организаций, предоставляют право контроля за их деятельностью широкому кругу государственных органов власти (среди них – органы прокуратуры, министерство культуры, другие министерства и ведомства, местные государственные администрации и органы местного самоуправления), а также вводят для верующих и религиозных организаций разрешительный порядок проведения публичных мероприятий мирного характера, что прямо противоречит статье 39 Конституции Украины.

Следует упомянуть также и закон «О защите чувств верующих», принятый в Российской Федерации в 2013 году⁶. Закон отличается крайне расплывчатыми формулировками и фактически дает возможность преследовать за критику деятельности религиозных объединений, либо их «непочтительное» изображение в искусстве. Например, вводя в закон понятие «публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих» (часть 1 ст. 148 УК РФ)⁷, закон не раскрывает его содержания, что оставляет возможности для злоупотребления этим законом, особенно в отношении атеистов или представителей т. н. «нетрадиционных» религий.

Однако основной проблемой европейского законодательства являются законы, регулирующие межнациональные отношения. В Европе существуют страны, которые отрицают наличие этнических меньшинств как таковых и, соответственно, их особых прав, которые отличались бы от «классических» прав человека. Этническая принадлежность, а также этническая самоидентификация меньшинств полностью исключена из законодательства и политического лексикона во Франции и Греции (за исключением Западной Фракии). Причем в качестве формального обоснования данной позиции выдвигается тезис о том, что признание «особых прав» национальных меньшинств ведет к эскалации расизма и неравенства на этнической почве. По этой причине ни Франция, ни Греция до сих пор не присоединились к Рамочной конвенции о защите прав национальных меньшинств и к Европейской хартии о региональных языках и языках меньшинств. Между тем де-факто представители национальных меньшинств как во Франции, так и в Греции составляют не менее 10 % населения, но их наличие не признается, а, следовательно, не защищаются и их права.

В том или ином виде эта проблема существует и в других странах мониторинга, кроме России, на территории которой традиционно проживает более ста национальностей. Но Россия имеет совсем другую модель национального государства, доставшуюся ей в наследство от Советского Союза, созданного на базе объединительной идеи, а не традиций титульного этноса.

Больше всех от этого страдают некоренные народы, в основном иммигранты, но не только – например, на территории Германии проживают миллионы граждан, родившихся там, но не имеющих отношения к национальным меньшинствам, поскольку они не идентифицируют себя ни с одним из 4-х признаваемых таковыми народов. Это турки, выходцы из бывшей Югославии, а также из других стран Азии и Африки, которые не признаются национальными меньшинствами и на них не распространяется действие Рамочной конвенции.

Все это говорит о том, что права основной массы национальных меньшинств в Европе не соблюдаются, причем для этого есть вполне законные основания.

1.2. Изменения в антиэкстремистском законодательстве и в законодательстве, направленном на защиту прав меньшинств 2015 г

Законотворчество в Европе в 2015 году в основном было направлено на решение следующих проблем: а) предотвращение и ограничение быстрой и, особенно нелегальной, иммиграции; б) ускоренная интеграция легальных иммигрантов; в) предотвращение радикализации общества, в том числе посредством ужесточения антирасистского законодательства, противодействия различным формам ксенофобии и пр.; г) борьба с терроризмом. В странах ЕС также продолжалась работа над либерализацией ЛГБТ отношений.

Борьба с террором является основной проблемой европейских законодателей в последние годы. Именно на ее решение был направлен первый по значимости блок законопроектов 2015 года.

Франция, которая занимает первое место в ЕС по числу приверженцев радикального ислама и больше всего в Европе страдает от экстремизма, еще в декабре 2012 года приняла закон «О безопасности и борьбе с терроризмом», который существенно ужесточил наказание для лиц, причастных к террористической деятельности⁸. 4 ноября 2014 года французские парламентарии приняли новый закон «О борьбе с терроризмом», который впервые дал право властям отбирать паспорта и запрещать выезд за границу французским гражданам, отправляющимся в Сирию и Ирак, если, по данным спецслужб, они намереваются присоединиться там к джизадистским группировкам. Также закон допускал возможность внесудебной блокировки исламистских интернет-сайтов⁹. В 2015 году законодатели Французской республики продвинулись еще дальше в вопросе развития антиэкстремистского законодательства. 24 июля здесь был принят новый Закон о разведке, который в числе прочего дает спецслужбам право устанавливать так называемые «черные ящики» на оборудование интернет-провайдеров «для мониторинга трафика и подозрительных моделей поведения путем анализа трафика мета-данных в режиме реального времени¹⁰.

Заметим, что французы были особенно критично настроены по отношению к Закону о борьбе с терроризмом в США, принятом после событий 11 сентября 2001 г. (9/11), предусматривающему аналогичные меры. Поэтому президент Ф. Олланд намеренно направил уже принятый закон на утверждение в Конституционный Совет, который признал его соответствующим конституции страны¹¹. Это был беспрецедентный шаг с момента создания КС в 1958 году.

Не будет преувеличением сказать, что именно французское и американское антиэкстремистское законодательство легло в основу антитеррористических правовых актов многих стран.

В 2015 году Великобритания¹² и Германия¹³ приняли новые антитеррористические акты. Ужесточили свое антитеррористическое законодательство в период мониторинга также Италия и Нидерланды¹⁴. В 2016 году их примеру последует Россия, приняв пакет антитеррористических законов¹⁵. А в 2015 г. в этой стране были приняты поправки в Кодекс об административных правонарушениях, увеличивающие сумму штрафов за производство и выпуск продукции СМИ, содержащей оправдание или публичные призывы к террористической или экстремистской деятельности¹⁶.

Анализ современного европейского антитеррористического законодательства показывает, что его главными чертами являются:

1. возможность временного закрытия границ;

2. введение досудебных запретов на поездки за границу и даже изъятие проездных документов граждан;

3. легализация интернирования, лишения гражданства и депортации для лиц, имеющих двойное гражданство, если они замешаны в террористической деятельности (поправка в Закон о гражданстве Нидерландов вводит институт «аннулирования» гражданства этой страны в интересах национальной безопасности);

4. расширение полномочий спецслужб по контролю за интернетом;

5. ужесточение борьбы с финансированием террористической деятельности;

6. введение обязательства для интернет-провайдеров, транспортных, медицинских и других служб, а также органов местного самоуправления информировать власти о подозрительных действиях клиентов и просто отдельных лиц;

7. прекращение социальных выплат для «джихад-туристов».

Второй группой законов, принятых в 2015 году стали акты, направленные на упорядочивание иммиграционных потоков.

Так в июле 2015 года федеральный парламент Германии, Бундестаг, согласился ужесточить Закон о беженцах. Теперь псевдо-беженцев, даюших ложную информацию о себе и обстоятельствах переезда в Германию, привлекут к уголовной ответственности, а тех из них, кто прибыл в страну нелегально с помощью контрабандистов в обход пунктов пограничного контроля, могут не только арестовать, но и отобрать у них проездные документы вплоть до принятия решения об их дальнейшем пребывании в ФРГ. Министр внутренних дел Германии Томас де Мезьер из ХДС заявил, что жесткий подход к вновь прибывшим необходим для того, чтобы добиться от общественности «одобрения иммиграции и въезда людей, действительно нуждающихся в защите в Германии»¹⁷.

В июле и августе было изменено законодательство о пограничном режиме Венгрии: была введена уголовная ответственность за нелегальное проникновение в страну¹⁸. Кроме того, Сербия была признана «безопасной третьей страной», что позволяет в ускоренном порядке возвращать туда транзитный поток лиц, ищущих убежища. Закон также разрешил использовать на границе армию и применять против мигрантов и беженцев нелетальные средства, включая гранаты со слезоточивым газом и резиновые пули.

Россия также пытается упорядочить иммиграционный процесс. По состоянию на начало мая 2015 года, российские власти закрыли въезд для 1 миллиона 350 тысяч нарушителей режима и правил пребывания из числа иностранных граждан. Был наведен относительный порядок с регистрацией этих граждан по месту реального жительства. Раньше многие из них регистрировались в т. н. «резиновых квартирах» – по адресам, не имеющим отношения к их реальному пребыванию. В таких квартирах подчас были зарегистрированы сотни мигрантов, которые реально жили в других местах, а очень часто вообще не имели жилья. После принятия соответствующего закона количество таких квартир было сокращено с 10’090 до 1’160 ед.¹⁹

17 сентября 2015 года в парламент Великобритании был внесен новый Иммиграционный Билль²⁰. Закон стал результатом новой политики консерваторов, направленной на привлечение голосов евроскептиков и тех, кто испытывает откровенные фобии в связи с «засильем беженцев». Летом 2016 г. эта политика привела к победе сторонников выхода Британии из Евросоюза на референдуме о Brexit и к отставке Д. Кэмерона с поста премьер-министра. Закон об иммиграции был воспринят в британском обществе как неоднозначный, поскольку был направлен на сокращение в стране численности лиц, ищущих убежища и нелегальных иммигрантов за счет сокращения им социальной помощи, а также ужесточения контроля на рынке аренды жилья, рынке труда и пр.²¹

Кроме того, правительство Великобритании в 2015 г. заявило о подготовке плана повышения занятости среди безработных от 18 до 25 лет. Предполагается, что эти молодые люди, если они не проходят обучение в каком-либо учебном заведении, будут принудительно отправлены на общественные работы – 30 часов в неделю в течение четырех недель в год. В противном случае они потеряют пособие по безработице²². Правозащитные организации обрушились с критикой на правительство по поводу данного проекта, обращая внимание не столько на попытки внедрения практики принудительного труда на государственном уровне, сколько на то, что закон имеет расистскую подоплеку, поскольку объективно направлен в первую очередь на представителей национальных меньшинств и иммигрантского сообщества. Ведь именно они составляют большинство безработных в возрасте от 18 до 25 лет, в частности, более половины чернокожих молодых людей этого возраста, являются безработными²³.

Во Франции в 2015 году также происходило реформирование иммиграционного законодательства. Законодатели обязали миграционные власти в три раза быстрее рассматривать прошения о предоставлении убежища – максимально 9 мес. вместо 24, как было ранее. После этого лицо, ищущее убежище либо приобретало статус беженца, либо подлежало депортации из страны. Кроме того, лица, ищущие убежища, теперь расселялись по всей территории Франции (что разгрузило Парижский регион), под угрозой потери социальной помощи и других привилегий, в специальные лагеря, план строительства которых был представлен правительством в том же году. Кроме того, парламент начал обсуждать новый законопроект о статусе и правах иностранцев²⁴.

Третьей по значимости группой законов, которые принимались в 2015 году, были законы, направленные на ускоренную интеграцию легальных иммигрантов.

Так, в июне 2015 года греческий парламент принял закон, предоставляющий детям иностранных граждан, если они родились и выросли в стране, гражданство Греции. Закон касается почти 200 000 мигрантов второго поколения²⁵.

Аналогичный законопроект был принят в 2015 году Палатой депутатов Италии. На момент подготовки настоящего доклада он ждал прохождения через Сенат. Речь идет о так называемом законе ius soli, в соответствии с которым итальянское гражданство будет предоставлено детям иностранцев, родившимся в Италии. Вторым условием предоставления гражданства является легальный статус родителей, которые проживают там «постоянно и последовательно» на основании визы или вида на жительства. При этом отдельно оговаривается, что речь не идет о гражданах стран ЕС²⁶. Эксперты считают, что принятие данного закона (а в его прохождении через Сенат практически нет никаких сомнений) будет содействовать тому, что новое поколение итальянцев, практически интегрированных, как считается, в итальянское общество (знание языка, обычаев, наличие образования, полученного в Италии) будет наконец чувствовать себя «частью нации».

С другой стороны, европейские парламентарии принимают меры к тому, чтобы иммигранты лучше (как они это видят) адоптировались к новым реалиям. При этом иногда эта забота выливается в прямые попытки принуждения к отказу от своей традиционной идентичности. Наиболее ярко это проявилось в Нидерландах. Там были приняты поправки к закону «Об интеграции»., который касается иностранцев (не из стран ЕС), желающих получить вид на жительство. После нескольких лет пребывания в Голландии они обязаны сдать языковый экзамен, а также экзамен на знание голландского общества и понимание местного рынка труда. Причем экзамен, по мнению правозащитных организаций, объективно не столько приносит иммигрантам практическую пользу с точки зрения понимания голландских реалий, сколько создает у них негатив и поддерживает ксенофобские и изоляционистские настроения, предлагая им, по сути дела, один выбор – изменить свою традицию и даже идентификацию или отказаться от идеи интеграции и самоизолироваться в искусственно созданном гетто. Например, иммигрантам из стран Магриба и Африки предлагают ответить на вопрос «Что бы вы сделали, если бы увидели двоих мужчин, целующихся на улице?» При этом негативная реакция, как правило, приводит к отрицательному результату на экзамене²⁷. Многие отказываются от сдачи таких экзаменов со всеми вытекающими последствиями.

Это типичный пример, который показывает, что европейские политики стремятся ускоренными темпами интегрировать легальных иммигрантов, причем под интеграцией они часто понимают ассимиляцию и утрату их традиционной идентичности.

В России законодатель попытался упростить трудоустройство для части трудовых мигрантов. С января 2015 года те из них, которым для въезда требуется виза, по прежнему работают на основании специальных квот. Граждане государств, имеющие соглашение с РФ о безвизовом въезде, с 1 января выведены из-под действия квот и должны покупать патент на трудоустройство. Оформлять патент смогут те лица, которые честно указали при въезде в качестве цели пребывания – работу. Таким образом трудовые мигранты оказались разделены на две категории, что должно было улучшить положение выходцев из безвизовых стран, однако бюрократические проволочки не позволили реализовать этот проект без проблем (см. раздел 2).

Наконец, четвертым законодательным трендом 2015 года было совершенствование законодательства, направленного на предотвращение радикализации общества, в том числе посредством ужесточения антирасистского законодательства, противодействия различным формам ксенофобии, принятия мер по гармонизации межнациональных и межрелигиозных отношений.

25 сентября 2015 года польский парламент принял поправки в Закон о национальных, этнических меньшинствах и региональных языках от 6 января 2005 г. Депутаты одобрили текст ст. 9 Закона «О поддерживающих языках». В ней говорится о том, что язык меньшинства может использоваться во взаимоотношениях с муниципальными органами власти наряду с государственным языком. Это преимущество касается тех муниципалитетов, где число представителей меньшинства, чей язык является «поддерживающим», превышает 20 % населения²⁸. Однако президент страны Анджей Дуда наложил вето на законопроект с мотивировкой о «высокой стоимости его применения». Теперь парламент должен заново рассмотреть закон в 2016 году²⁹.