Kitabı oxu: «Обыкновенный фашизм: преступления, сопротивление, наказание»

© Коллектив авторов, 2023

© ООО «Издательство Родина», 2023

«Если вы полагаете, что это – конец, то вы ошибаетесь. Мы присутствуем при рождении гитлеровской легенды».

Из последнего слова немецкого нацистского пропагандиста

Ганса Фриче на Нюрнбергском процессе

Предисловие

Казалось бы, что Международный судебный процесс над главными нацистскими военными преступниками, закончившийся в Нюрнберге в октябре 1946 г., раз и навсегда разоблачил человеконенавистническую сущность германского национал-социализма, документально продемонстрировал истинные масштабы преступлений нацистских палачей и крайнюю опасность возрождения фашистской идеологии для всего человечества. В Нюрнберге было доказано, что именно нацистская Германия, ее высшие политические и военные руководители, поддержанные германскими промышленниками и банкирами, были признаны главными и единственными виновниками развязанной ими агрессивной войны. Тем не менее, на протяжении всего последующего периода вплоть до сегодняшнего дня в международном сообществе, преимущественно на Западе, стали распространяться теории о якобы равной ответственности Гитлера и Сталина, нацизма и коммунизма за развязывание Второй мировой войны.

В начале ХХI века современная Россия вновь столкнулась с попытками пересмотра итогов Второй мировой войны, с новым витком тиражирования различных вариантов суждений о «схватке двух диктаторов – Гитлера и Сталина», о борьбе за мировое господство двух тоталитарных систем – советской и нацистской.

Более того, после окончания Второй мировой войны большинство людей в странах-победительницах вряд ли могли предположить, что спустя почти 80 лет фашистская идеология вновь найдет благоприятную почву и возродится на земле бывшего СССР, в странах Балтии и на Украине. Выросло целое поколение, зараженное ядом нацизма, причем там, где, казалось бы, молодые люди с молоком матери должны были впитать ненависть к фашизму. Под лозунгами так называемой «незалежности», государственной самоидентификации и борьбы против «всего русского» правящий режим на Украине демонстрирует самые яркие проявления современного ультранационализма, которые ничем не отличаются от наиболее страшных страниц фашистских преступлений в годы Второй мировой войны. Эти преступления еще ждут суда Истории, как и их организаторы и исполнители…

В ряде восточноевропейских государств, которые были союзниками Третьего рейха, участвовали в войне против СССР и оккупации его территории, стали характерными попытки реабилитации тогдашних правящих режимов и их лидеров путем распространения тезисов о «советской угрозе» и стремлении СССР к «большевизации» этих стран и к аннексии их территории.

Для современного оправдания расширения НАТО на Восток в странах – бывших членах Варшавского договора озвучиваются «теории» о СССР как «империи зла» и о замене нацистской оккупации стран Центральной и Юго-Восточной Европы «советской оккупацией». Им вторят в государствах Балтии и на Украине, но теперь уже в отношении современной России и ее якобы «агрессивных устремлениях». Все это имеет глубинные цели – не только дискредитировать роль СССР во Второй мировой войне, полностью вытеснить добрую память о советском воине-освободителе, но и замалчивать преступления фашистов и их пособников в завоеванных ими странах, чтобы не раскрывать подлинную сущность фашизма. Вместо памяти о преступлениях нацистов в украинском Бабьем Яре и в латвийском концентрационном лагере Саласпилс на щит поднимаются «герои» типа Бандеры, Шухевича, другие лидеры ОУН – УПА или Арайс, Бангерскис, Плехавичюс и другие члены формирований Ваффен-СС в Прибалтике. На улицах Риги, Киева, Львова, Одессы устраиваются факельные шествия под знаменами со свастикой…

Нельзя не сказать, что помимо традиционной враждебности Запада к России, похоже и в современной Германии «забыли» о своей вине за развязывание Второй мировой войны и неоплаченном долге перед русским солдатом, спасшим мир от нацистского рабства. Возможно, ныне в головах германских политиков витают идеи реванша за утраченные победы, когда они принимают решение о направлении оружия на Украину, от которого опять будут гибнуть российские солдаты, защищающие сегодня народ Донбасса и Луганска…

Поэтому нельзя сдавать в архив историю «обыкновенного фашизма», ибо забвение ведет к его возвращению вновь.

К сожалению, и в России выходили исторические труды, в которых авторы обосновывали тезис о том, что никакой Великой Отечественной войны не было, а была лишь «схватка двух разбойников нового типа за владычество над миром». Например, в труде «История России. ХХ век» доктор исторических наук А.Б. Зубов утверждает, что Великой Отечественной войны не было, она именуется им «советско-нацистской» войной, а СССР объявляется ответственным за развязывание Второй мировой войны. Таким образом затушевывается агрессивный смыл войны со стороны нацистской Германии, и ее содержание сводится к противостоянию двух политических режимов, а не справедливой борьбе народов СССР против оккупантов. Степан Бандера, по утверждению Зубова, сражался с тоталитарной советской системой, которая уничтожала всех граждан за любое инакомыслие. Поэтому бандеровское движение, по его мнению, было более оправданным и справедливым с точки зрения морали, чем сталинское советское государство¹. Причем, эта книга выдержала не одно издание. Он же в марте 2015 г. в интервью на «Радио Свобода» заявил: «Досадно, что Сталин не проиграл войну Гитлеру. Потому что все равно, в конце концов, союзники бы нас освободили, но тогда бы англичане и американцы установили бы у нас демократию и сменили людоедский сталинский режим»².

И это не единственный пример. Главное, что это делается не для установления «исторической истины», а служит целям реализации тех или иных политических и идеологических интересов соответствующих сил.

Конечно, нельзя пройти мимо такого непреложного факта, что за многие десятилетия, прошедшие после окончания Второй мировой войны, о фашизме, национал-социализме, о преступлениях, совершенных войсками нацистской Германии и ее союзников в завоеванных ими странах, о сущности «нового порядка», который они устанавливали в Европе и СССР, издано огромное количество документальных источников и исторических исследований как за рубежом, так и в Советском Союзе, а затем в современной Российской Федерации³.

Тем не менее историческая память, свидетельствующая о непобедимости советского народа в годы Великой Отечественной войны в его схватке с вселенским злом – фашизмом, стремившимся уничтожить само государство – Советский Союз, истребить часть его населения, а остальных превратить в покорных рабов, является основой патриотического самосознания современного поколения россиян. Для молодежи, не видевшей той войны, имена главарей Третьего рейха Гитлера, Геринга, Гиммлера, Бормана, Розенберга и других в большинстве случаев просто символы фашизма. Однако, к сожалению, и в России можно встретить молодых людей, высказывающих мысли, что если бы нацистская Германия одержала победу, то «Россия была частью Германии, и мы бы все жили, как немцы. Пили бы лучшее в мире пиво, а зарплату бы получали в евро»⁴. Поэтому представляется целесообразным вновь напомнить о человеконенавистнических планах нацистских «нелюдей» по уничтожению нашей Родины, которые стали с особой жестокостью реализовываться после 22 июня 1941 г. на захваченных территориях СССР.

В то же время будет полезным обратиться к истории народного сопротивления в годы Великой Отечественной войны, героическим страницам партизанской борьбы, рассказать о его организаторах и участниках, их роли в объединении простых советских людей для борьбы против оккупантов.

Главной целью этой книги является показ духовно-нравственных основ мировоззрения граждан СССР, оказавшихся в труднейших условиях фашистской оккупации, но, тем не менее, нашедших в себе силы выдержать суровые испытания и противостоять агрессорам.

На этом фоне не менее актуальным в настоящее время представляется исследование причин и истоков коллаборационизма на оккупированной части территории СССР с целью, с одной стороны, понимания обстоятельств и мотивов, толкнувших наших людей на сотрудничество с захватчиками, а с другой – разоблачения различных мифов и домыслов о так называемой «второй гражданской войне», «третьей силе» и чисто антисталинском характере коллаборационистского движения.

Именно этим проблемам посвящена эта книга. Здесь в контексте рассмотрения исторических событий сделан акцент на показе социально-экономических, нравственных, морально-психологических аспектов сущности фашистской идеологии, которая стала основой для реализации нацистских планов завоевания «жизненного пространства» на Востоке, прежде всего в СССР. Через цитирование многочисленных документов, составленных Гитлером и его соратниками, авторы стремились дать красноречивую оценку этим людям, проследить взаимосвязь конкретно исторических, социальных и экономических условий в Италии и Германии, которые влияли на формирование доктринальных нацистских установок.

В главе «От «Майн кампф» к плану «Ост» на основе отечественных и зарубежных исследований, а также архивных материалов с современных позиций рассматриваются вопросы происхождения, сущности и содержания итальянского фашизма и германского национал-социализма. Показана социальная база национал-социализма, причины его поддержки широкими слоями германского населения, процесс превращения Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП) во главе с А. Гитлером во влиятельную политическую силу. Раскрыто содержание и сущность его книги «Майн кампф», показаны причины, по которым она стала «библией» нацистов с ее изначальными идеями расового превосходства германского народа и теорией «жизненного пространства» – экспансии на Восток, уничтожения СССР, завоевания гегемонии на Европейском континенте. В главе показаны личные качества Гитлера и других представителей нацистского руководства, их умелое воздействие на массовое сознание германского населения, которое в целом не смогло противостоять ложным националистическим, реваншистским идеям. Авторы сосредоточили внимание на периоде после прихода нацистов к власти в Германии в 1933 году и до 22 июня 1941 г., так как именно тогда главари Третьего рейха тщательно разработали не только стратегические планы нападения на СССР, но и целую систему политических, военных, хозяйственных и идеологических мер оккупационной политики на территории СССР.

Рассмотрена история создания генерального плана «Ост», который был призван в соответствии с планом «Барбаросса» установить «новый порядок» на завоеванных землях и осуществить при поддержке своих союзников физическое уничтожение миллионов русских, украинцев, белорусов и других народов СССР. Освещается личное участие А. Розенберга, Г. Гиммлера в разработке этого плана. При этом показано, что провозглашенные Гитлером и его соратниками расово-идеологические и политические цели в войне против СССР, в том числе беспощадная борьба с большевизмом, также занимали ведущее место в «восточной программе» нацистов.

В главе «В оккупации» авторы на основе материалов Нюрнбергского процесса и других документальных источников стремились показать принципиальное отличие целей развязанной нацистской Германией войны на Западе от геополитических, цивилизационных, идеологических и экономических задач агрессии против СССР, состоявших в полной ликвидации Советского государства на основе провозглашенного лично Гитлером призыва – «Россия должна быть ликвидирована». Рассмотрено идейное обоснование преступной оккупационной политики на захваченных территориях СССР в директивах германского руководства – организация карательных операций, массовых репрессий, неограниченных насильственных мер против всех слоев населения, осуществление геноцида еврейского народа, истребление русских и представителей других национальностей.

Вопреки утверждениям ряда западных исследователей о «непричастности» германского генералитета и руководства вермахта к разработке варварской оккупационной политики в СССР, в этой главе показана активная роль со стороны германских военных кругов и их согласие с Гитлером относительно оккупации и раздела захваченных территорий Советского Союза. Приведены документальные подтверждения личного участия начальника Верховного командования вермахта генерал-фельдмаршала В. Кейтеля, главнокомандующего сухопутными войсками генерал-фельдмаршала В. фон Браухича, начальника генерального штаба сухопутных войск генерал-полковника Ф. Гальдера, хотя и имевшего определенные разногласия с Гитлером, и других военных в подготовке и утверждении преступных приказов «О комиссарах» и «О военной подсудности в районе «Барбаросса».

Раскрывается сущность так называемого «нового порядка», которая сводилась к ликвидации советской власти, государственности и национальной культуры, террору, ограблению предприятий и населения, захвату земли, природных ресурсов, истреблению части населения и безжалостной эксплуатации его оставшейся части. Рассматривается особая роль в осуществлении оккупационной политики имперского министерства по делам оккупированных восточных территорий, которым руководил А. Розенберг, и полицейских властей, подчинявшихся рейхсфюреру СС и начальнику полиции Германии Г. Гиммлеру.

Показаны особенности немецких зон оккупации в Белорусской, Украинской, Эстонской, Латвийской, Литовской, Молдавской ССР и 13 областях РСФСР, а также районах Юга Украины. При этом подчеркивается, что Гитлер отклонил проекты создания национальных государств на оккупированных территориях Советского Союза с преимущественно нерусским населением и заключения с ними союзных договоров, что разрушило иллюзии части населения Украины и Прибалтики относительно получения «национальной самостоятельности» из рук нацистской Германии. Вместо этого они получили жесточайший оккупационный режим, цель которого заключалась прежде всего в ограблении населения захваченных территорий.

В этой же главе с учетом позиции ряда современных зарубежных исследователей по оправданию участия Финляндии, Румынии, Венгрии в агрессии против СССР особое место отведено освещению комплекса проблем об активной роли европейских союзников Третьего рейха в нападении на Советский Союз и оккупации части его территории. В этой связи приводятся материалы, служащие для опровержения концепции ряда финских историков о том, что Финляндия якобы не была союзницей нацистский Германии и вела против СССР свою «самостоятельную оборонительную войну» за возвращение утраченных территорий в войне с СССР в 1939–1940 гг. Освещается роль главнокомандующего финскими войсками К. Маннергейма в определении захватнических целей Финляндии в войне с СССР в 1941 году. Показаны деятельность финской военной администрации на Карельском перешейке и в Восточной Карелии и жестокое обращение с русским населением и другими представителями нефинских национальностей.

Рассмотрены действия румынского руководства во главе с диктатором генералом И. Антонеску по укреплению сотрудничества с Германией для агрессии против СССР. Приводятся факты проведения румынской военно-гражданской администрацией террора по отношению к евреям, русским, украинцам, болгарам, гагаузам, цыганам в зонах оккупации в Молдавии и Украине.

Освещается ряд вопросов участия венгерских войск в несении оккупационной службы на оккупированных немцами территориях и в борьбе против партизан. Показана личная ответственность венгерского диктатора адмирала М. Хорти за проведение террора на территории СССР; названы моральные аспекты жестокости венгерских военнослужащих по отношению к советскому населению.

Рассмотрены мотивы и характер участия фашистской Италии и Словакии в агрессии против СССР, личная ответственность итальянского дуче Б. Муссолини и главы Словакии Й. Тисо за вступление в войну на стороне гитлеровской Германии якобы в целях борьбы с «большевистской опасностью» для «спасения» европейской культуры.

В этой же главе на обширном документальном материале рассмотрен комплекс фашистских преступлений против человечности, совершенных на советской земле. При этом акцент сделан на морально-психологическом аспекте личных качеств главарей Третьего рейха, начиная с самого Гитлера и его ближайших сподвижников – Г. Геринга, Г. Гиммлера, Й. Геббельса, Р. Гейдриха и других, и заканчивая германским генералитетом. Показаны гигантские масштабы разграбления, разрушения и уничтожения народного хозяйства на оккупированных территориях СССР, осуществленные в соответствии с так называемым планом «Ольденбург» («Зеленая папка» Геринга).

Глава «Народная борьба в тылу врага» посвящена обширной тематике народного сопротивления захватчикам на временно оккупированных территориях СССР как одного из факторов краха фашистских планов установления «нового порядка». Материалы главы важны, так как ныне появляются «труды», распространяющие утверждения, что советское партизанское движение – это «всего лишь миф» и что фашистский режим был с радостью встречен населением на оккупированных территориях СССР. В этих работах рассказывается о «военных преступлениях» советских партизан, якобы бессмысленности их «рельсовой войны» в Белоруссии, и предпринимаются другие подобные попытки дискредитировать народную борьбу в тылу врага⁵.

Авторы главы на документальной основе опровергают эти измышления, анализируя различные формы народной борьбы – от активного участия советских людей в партизанских формированиях, а также в подпольной борьбе в городах, до пассивного сопротивления гражданского населения, направленного на срыв оккупационных мероприятий нацистской Германии и ее союзников. В главе показана роль организаторов и руководителей партизанской борьбы, героизм и подвиги отдельных командиров партизанских соединений и отрядов, а также героическое участие рядовых граждан в сопротивлении оккупантам.

При этом авторы не обошли вниманием рассмотрение ошибочного отношения советского руководства к роли партизанской борьбы и ее недооценку в предвоенные годы, что негативно сказалось на развертывании партизанского движения в 1941–1942 гг.

Подробно рассмотрены вопросы партизанской тактики, главными формами которой являлись боевые действия отдельных отрядов, партизанские операции, проводимые по единому замыслу и плану крупными силами; рейды партизанских отрядов и соединений по тылам противника. Особо отмечено, что в этих рейдах отличились такие прославленные партизанские командиры, как С.А. Ковпак, А.Ф. Федоров, М.И. Наумов, П.П. Вершигора, А.Н. Сабуров, П.А. Величко и другие.

В главе также нашла освещение проблема участия десятков тысяч советских патриотов в европейском движении Сопротивления, рассказано о подвигах Василия Порика, Надежды Лисовец и Розалии Фридзон, А. Казаряна во Франции, Федора Полетаева в Италии, А.И. Дьяченко в Югославии и других советских людей, бежавших из фашистского плена или волею судеб оказавшихся вдали от Родины.

В последней главе «Сотрудничество с врагом» в этой книге раскрываются сложные, многоплановые и по сей день дискуссионные вопросы коллаборационизма на временно оккупированной территории СССР, которые приобретают особую актуальность в современных условиях с точки зрения имеющихся случаев характеристик коллаборационистов не как пособников фашистов, а как борцов за национальную независимость и идейных противников сталинизма.

Одну из ключевых целей этой главы авторы видели в необходимости показать причины довольно распространенного сотрудничества части советского населения с оккупантами на временно захваченной ими территории СССР, а также ответить на вопрос, было ли оно следствием и даже продолжением Гражданской войны в СССР в 1941–1945 гг.? С другой стороны, можно ли его рассматривать в более широком ключе с учетом исторических, социально-политических, экономических, национальных и других предпосылок, усугубленных военными условиями и оккупацией?

Авторы подходили к анализу указанной проблемы с учетом того факта, что на оккупированной территории оказалось до 80 млн советских граждан, вынужденных в течение нескольких лет бороться за выживание, приспосабливаясь к жестокой системе насаждаемого «нового порядка». Поэтому в главе на широкой документальной основе дана характеристика военного и военно-политического коллаборационизма с оккупационными властями, которые вели к открытому предательству и соучастию в терроре фашистов против гражданского населения, а также выступлению с оружием в руках против Красной армии и советских партизан в рядах вермахта и других формирований противника. Материалы главы показывают несостоятельность утверждений ряда исследователей, однозначно представляющих коллаборационизм на территории СССР как сознательную массовую политическую борьбу населения против советского строя⁶.

Значительное внимание в главе уделено крайне острой и актуальной проблеме национализма, его роли в создании и деятельности украинских националистических воинских формирований на территории Украины, таких, как «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Украинская национальная армия» (УНА), личностям С. Бандеры и Р. Шухевича с их идеями «самостийной Украины». Показано участие украинской 14-й дивизии СС «Галичина» в составе 13-го армейского корпуса группы армий «Западная Украина» в боевых действиях против Красной армии, а также военизированных полицейских национальных формирований в карательных операциях оккупантов.

Особое место в главе отводится рассмотрению деятельности «пятой колонны» в Прибалтийских республиках и использования немецким командованием антисоветских настроений для формирования национальных легионов в Литве, Латвии и Эстонии. Показано участие этих формирований в составе войск СС в карательных акциях на территории Белоруссии, Латвии, Польши, РСФСР, Украины.

Авторы не обошли вниманием и такой важный вопрос, как использование гитлеровцами некоторых представителей мусульманского населения СССР, а также народов Кавказа и созданных из них воинских формирований для борьбы против партизан и войск Красной армии на Восточном фронте.

Освещается роль военной эмиграции: бывших офицеров Русской императорской армии С.В. Павлова, П.Н. Краснова, А.Г. Шкуро и др. в формировании командных структур казачьего войска (Казачий стан), войска Донского, 15-го казачьего кавалерийского корпуса Г. фон Паннвица; их участие в карательных операциях против югославских партизан, а также в подавлении Варшавского восстания.

С учетом того что в отечественной историографии по-прежнему нет однозначной оценки личности генерала А.А. Власова, который подчас представляется как руководитель общенационального русского антисталинского движения⁷, авторы считали необходимым подробно остановиться на «власовском движении» в контексте общей проблемы советских военнопленных и ответить на вопросы, кто был сам Власов, патриот или предатель, и почему потерпели крах его «идеи освобождения русского народа от большевизма» с помощью нацистской Германии.

В заключительном разделе этой главы рассмотрены итоги деятельности органов советской власти по расследованию преступлений коллаборационистов в материалах Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских оккупантов и их пособников, в других послевоенных документах закрытых судебных процессов в СССР, а также на Нюрнбергском процессе.

В Заключении сделаны выводы и подведены итоги исследования.

Глава 1

От «Майн кампф» к плану «Ост»

За многие прошедшие после окончания Второй мировой войны десятилетия опубликованы поистине «монбланы» литературы и документов о фашизме и национал-социализме. В них раскрываются те или иные аспекты военно-стратегических планов и замыслов творцов фашистской идеологии по установлению мирового господства, способов ведения агрессивной войны и варварской оккупационной политики в завоеванных странах.

Тем не менее, в научном мире и по сей день не утихают споры о самой сути такого феномена, каким явился фашизм, о причинах его возникновения в качестве идеологии и движений, прежде всего в Италии и Германии в 20-е – 30-е гг. ХХ в. Кроме того, нельзя не отметить, что в ФРГ активизировались реваншистские силы, например, «Союз изгнанных». В ряде восточноевропейских стран – в Румынии, Венгрии, а также в государствах ближнего российского зарубежья: Эстонии, Латвии, Литве, Украине на фоне общей антироссийской риторики проводятся кампании по реабилитации фашизма и оправданию нацистской Германии и ее союзников, а также местных коллаборационистов, замалчиваются их преступления против мира и человечности.

Более того, типичным для подобного рода пропагандистских кампаний стало использование заимствованного у нацистов тезиса о якобы «превентивном» характере войны Германии против СССР в целях защиты «европейской цивилизации» от «большевистского варварства». Это свидетельствует об актуализации проблем, связанных с необходимостью обращения к ключевым вопросам преступной агрессивной сущности фашизма, нашедшей воплощение в планах вождей нацистской Германии, а затем их реализации в годы Второй мировой войны.

Происхождение и сущность фашизма. Германский национал-социализм как наиболее реакционное политическое и социальное явление ХХ века

Почему в Европе в 1920-е годы во многих европейских странах начала нарастать тяга к насильственным авторитарным методам правления? И почему только в Италии и Германии самая радикальная идеология и практика – фашизм победил на государственном уровне?

Многочисленными исследованиями доказано, что ключевыми причинами появления крайне правых движений в ряде европейских стран являлись внешнеполитические и социальные последствия Первой мировой войны. Именно кризисные явления, внутренняя нестабильность и социальные конфликты, неблагоприятная внешнеполитическая ситуация как следствие противоречий созданной победителями Версальской системы, страх перед «коммунистической угрозой» после революции в России заставляли властные круги ряда стран Европы искать выхода в ограничении гражданских свобод, для упрочения своего положения идти на союз с реакционными движениями, прибегать к их помощи. Это в конечном итоге вело к установлению авторитарных, диктаторских режимов.

После Первой мировой войны движения фашистского толка появились в ряде европейских стран: в Венгрии – под названием «Скрещенные стрелы», в Румынии – «Железная гвардия», в Испании – «Испанская фаланга» (с 1937 г. во главе с Ф. Франко), в Великобритании – «Британский союз фашистов» во главе с О. Мосли, в Хорватии – усташи (повстанцы) А. Павелича и пр. Даже в США в 1930-е годы была создана и активно действовала нацистская организация «Друзья новой Германии».

Однако, прежде всего в Италии и Германии фашизм победил на государственном уровне и получил государственное оформление в форме открытой террористической диктатуры и считается в определенном смысле «классическим фашизмом»⁸.

Досконально изучено происхождение термина «фашизм». Действительно, как справедливо отметил германский историк В. Випперман, «само по себе это определение ничего не говорит о духе и целях» этого движения и лишено содержания, «в отличие от таких понятий, как, например, консерватизм, либерализм, социализм, коммунизм»⁹. Хорошо известно и значение итальянского слова «Fascio» как «объединение» или «союз»¹⁰.

Известно также, что создание итальянской фашистской партии и самого движения неразрывно связаны с именем Б. Муссолини, чья личность, несомненно, наложила существенный отпечаток на всю историю первого в Европе фашистского режима. Он начинал свою политическую карьеру еще до Первой мировой войны как социалист, но, когда разразилась война и Италия вступила в нее на стороне стран Антанты, он перешел на националистические позиции, служил в армии и стал ратовать за установление диктатуры. Итальянская фашистская партия была создана на базе «Союза революционных действий» (1915 г.) и организованного Муссолини в 1919 г. «Союза ветеранов войны». С 1921 г. эта партия получила название Национальной фашистской партии (НФП)¹¹. В это время в ней уже насчитывалось до 200 тыс. членов¹². В мае 1921 г. новой партии удалось провести в итальянский парламент 35 своих представителей, среди которых был и Муссолини. Именно с этого времени слово «фашизм» как новое понятие и явление входит в лексикон международной политической жизни.

В НФП были вовлечены значительные массы городского населения Рима, Милана, Генуи и других итальянских городов. В этом движении активно участвовала молодежь, как правило, представленная бывшими фронтовиками, мелкой буржуазией, его поддерживали промышленники и землевладельцы, а также значительное количество тех обнищавших в результате войны и экономических трудностей слоев общества, которые утратили веру в способность государства решить их проблемы¹³.

На рост националистических настроений среди итальянцев во многом повлияли последствия Первой мировой войны для Италии. Хотя эта страна вошла в число государств-победителей, однако создатели Версальской системы оставили ее без колоний и практически без сырья. Подобный итог воздействовал на национальные чувства большинства итальянского населения, что в сочетании с тяжелыми экономическими последствиями войны и кризисом государственной власти, неспособной справиться с возникавшими проблемами, стали благодатной почвой для деятельности фашистских организаций и распространения ими идей воинствующего национализма под прикрытием мифа об «украденной победе».

Привлекательным для итальянцев было то, что фашисты выступали в качестве новой силы, оппозиционной, с одной стороны, либералам, с другой – коммунистам и социалистам, а также существовавшим общественным порядкам. Из молодежи, учащихся и студентов, крестьян-собственников, бывших офицеров создавались военизированные отряды – «сквадры», устраивавшие общественные беспорядки с применением насилия, нападавшие на своих политических оппонентов, прежде всего социалистов, лидеров профсоюзного движения и пр. Сквадристы стали носить в качестве обязательной формы черные рубашки военного образца и приняли в качестве приветствия поднятие руки. Вскоре отряды сквадристов были реорганизованы в фашистскую милицию.

30 октября 1922 г. в результате так называемого «похода на Рим», организованного фашистами в ночь с 27 на 28 октября, король Виктор-Эммануил III, признавая авторитет фашистской партии, назначил ее руководителя Б. Муссолини премьер-министром, который позднее, в 1932 г., возглавил и министерство иностранных дел.

В 1925 г. были приняты «высшие фашистские законы», расширившие полномочия Муссолини как главы правительства, затем распущены местные собрания депутатов, отменены свобода собраний и объединений, свобода печати, началось увольнение политически неблагонадежных граждан и пр.¹⁴В то же время фашисты, представляя себя как силу, действующую в интересах народа, согласно теоретическим взглядам Муссолини демагогически провозгласили идею национального и государственного единства в качестве альтернативы марксистскому учению о классовой борьбе, а также создание корпоративного государства, построенного не на партийном принципе, когда партии участвуют в выборах, а на корпорациях, формирующихся на основе производственной, профессиональной общности людей.

Многие исследователи отмечали, что действительно в области внутренней политики у итальянских фашистов имелись попытки решать социальные вопросы путем построения упомянутого «корпоративного государства». Однако все эти меры в конечном итоге были маневром для обмана народных масс. В составе фашистской правящей элиты решающие позиции занимали представители финансовой олигархии. По данным на 1932 г., 112 сенаторов, 175 депутатов и значительное число членов Большого фашистского совета, а также руководителей фашистской партии входили в состав руководящих органов банков и крупных акционерных компаний¹⁵.

В то же время особенностью итальянского фашизма было то, что фашистская партия не была включена в государственную систему – в Италии сохранялась монархия, и юридически главой государства являлся король. Тем не менее, у партии во главе с ее вождем («дуче») были большие преимущества. Проповедовавшаяся Муссолини формула: «Все в государстве, ничто вне государства, ничто против государства» не означала противопоставления партии государству. Постепенно государственный и партийный аппараты становились орудием власти в руках Муссолини¹⁶. Теоретические взгляды Муссолини на роль и цели итальянского фашизма были им обобщены в книге «Доктрина фашизма», опубликованной в 1932 г.¹⁷

Значительное влияние на итальянское население оказывала Римская католическая церковь, в определенной степени ограничивавшая влияние фашистов (папа Римский – Пий XI). Однако католическая верхушка, прежде всего Ватикан, в конечном счете пошла на поддержку фашистского режима Муссолини.

В литературе в качестве примера «гуманности» итальянского фашизма приводится утверждение, что антисемитизм не был характерным для него явлением. Действительно, первоначально в теории и практике итальянских фашистов не было антисемитских проявлений. Однако по мере сближения с нацистской Германией итальянские фашисты также стали проповедовать расистские принципы. Вслед за нацистами в 1938 г. фашистское правительство Италии утвердило «Закон о защите расы», полностью списанный с гитлеровского «расового кодекса»¹⁸.

В основе взглядов Муссолини лежал принцип универсализма итальянского фашизма, идея его превосходства над всеми другими политическими теориями и течениями, подразумевавшая «историческую неизбежность» распространения фашизма по всему миру. 27 октября 1930 г. Муссолини заявил: «Я утверждаю, что фашизм в своей идее, доктрине, осуществлении универсален. Поэтому можно предвидеть фашистскую Европу, Европу, следующую в своих учреждениях доктрине и практике фашизма»¹⁹.

До установления активного военно-политического сотрудничества с нацистской Германией Муссолини надеялся реализовать свои планы расширения влияния фашистской Италии в масштабе Европы на основе своей новой идеи «европеизма» и реформирования Версальской системы. В 1933 г. он выдвинул план создания директории четырех государств («пакта четырех» – Италии, Германии, Великобритании, Франции), направленный против системы союзов в Европе во главе с Францией и ее сближения с СССР. Однако, поскольку Франция не ратифицировала «пакт четырех», он так и остался на бумаге.

Английский биограф Муссолини К. Хибберт приводит убедительные доказательства, что после прихода к власти в Германии национал-социалистов во главе с Гитлером, итальянский дуче, хотя и был вынужден признать родство итальянского фашизма и нацизма, однако относился к самому Гитлеру с настороженностью и даже «антипатией»²⁰.

Тем не менее, поскольку Муссолини и правящие круги фашистской Италии вынашивали планы создания «великой Италии» и установления итальянской гегемонии во всем Средиземноморье, выступая с призывами к завоеванию Ливии, Албании, Туниса, Египта, Эфиопии, то они нуждались в более могущественном союзнике²¹. И таким союзником стала нацистская Германия. Так же как Гитлер, Муссолини придерживался идеи о необходимости для Италии расширения «жизненного пространства». Например, он провозглашал: «Если нам не хватает пространства, мы должны получить его… Если требования Италии не будут осуществлены путем переговоров, то они будут осуществлены при помощи оружия. Италия требует от Франции не больше, но и не меньше того, что должно принадлежать ей в силу исторического права: Тунис, Суэц и Джибути. Кроме того, следует урегулировать вопрос о Корсике. Итальянский народ убежден в том, что этот остров принадлежит ему»²².

В 1935 г. Муссолини начал войну против Эфиопии, и итальянские войска оккупировали ее. Он поддержал Германию в оказании помощи мятежникам во главе с генералом Ф. Франко во время гражданской войны в Испании; в 1937 г. присоединился к Антикоминтерновскому пакту, активно участвовал в Мюнхенской конференции. В марте 1938 г. Италия вышла из Лиги Наций, а в 1939 г. оккупировала Албанию. В том же году Муссолини заключил Стальной пакт с Гитлером. 10 июня 1940 г. Муссолини торжественно объявил о вступлении Италии в уже начавшуюся Вторую мировую войну на стороне своего германского союзника. В этот день он произнес речь, в которой декларировал цели этого акта и провозгласил преданность фашистской Италии Третьему рейху: «Мы вступаем в борьбу против плутократических реакционных западных демократий, всегда стоявших на пути осуществления наших целей… На памятной встрече в Берлине я заявил, что это соответствует законам фашистской этики – быть верным своим друзьям до гроба, до последних дней»²³. А в сентябре 1940 г. Италия вошла в Тройственный союз, завершив создание оси «Берлин – Рим – Токио». После разгрома Франции в октябре 1940 г. началась итальянская агрессия против Греции, которая чуть было не закончилась полным провалом, если бы не военное вмешательство нацистской Германии.

В итоге фашистская Италия вошла в число стран, не удовлетворенных Версальской системой и стремившихся к ее пересмотру, что в конечном счете, сделало ее надежным союзником нацистской Германии и участником агрессии против Советского Союза.

Если в Италии фашисты пришли к власти практически сразу же после создания своей партии, то в Германии для этого потребовался более длительный период. Однако причины появления национал-социализма и превращения его, по определению марксистов, в открытую террористическую диктатуру «наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала»²⁴ в Германии в основных своих чертах были схожими с Италией. К главным экономическим последствиям для Германии Версальского мирного договора можно отнести то, что расчет стран-победительниц на ограничение экономических возможностей этой страны путем лишения ее колоний привел к прямо противоположному результату. Именно борьба германских финансовых и промышленных кругов за ведущую роль на мировых рынках и «место под солнцем» вели к неизбежному обострению противоречий с другими странами.

Кроме того, фашистское политическое течение и идеология (национал-социализм) были вызваны к жизни общественно-политическим кризисом после Первой мировой войны, когда авторитет традиционных институтов власти упал, и у немецкого народа усилилась тяга к радикальным идеям и экстремистским теориям. Поэтому идеологические предпосылки также сыграли существенную роль в появлении национал-социализма²⁵.

В Германии еще во время Первой мировой войны представители крайне правых сил объединились в обществе «Туле», стоявшем у истоков нацизма, пропагандировавшем расизм и антисемитизм в традиции созданной в Лейпциге в 1912 г. секты «Германен-Туле», члены которой должны были быть «арийских кровей». Своими экстремистскими лозунгами это общество нагнетало атмосферу расовой ненависти. Уже в октябре 1918 г. в его кружках вынашивались планы правого переворота. Общество «Туле» способствовало объединению многих будущих сторонников и последователей Гитлера. Оно имело связи с русскими эмигрантскими кругами и их штаб-квартирой в Мюнхене, в поддержке которых большую роль сыграл уроженец Эстляндской губернии Российской империи, бывший студент-архитектор из Прибалтики, будущий главный «теоретик» нацизма Альфред Розенберг, который после российской революции бежал в Германию, став непримиримым врагом большевизма и России²⁶.

Для того чтобы более подробно познакомиться с личными качествами этого человека, его внутренним миром, можно обратиться к его собственному дневнику²⁷. По всей вероятности, Розенберг, делая в нем записи, рассчитывал предстать перед будущим читателем мудрым и прозорливым политическим деятелем, детально разрабатывавшем планы будущей войны и ее идеологическое обоснование. Однако, в большей степени его записи свидетельствуют о нем как человеке с крайними амбициями, болезненным самолюбием, который стремится постоянно доказывать свой политический вес и особую роль среди своих соратников²⁸. В 1921 г. Розенберг занял должность редактора в газете «Фёлькишербеобахтер», связав свою судьбу с Гитлером.

Установление Веймарской буржуазно-демократической республики в Германии (1919 г.) было воспринято в штыки отстраненной от власти консервативной частью буржуазии. С ее помощью еще до выхода на историческую арену национал-социализма создавались консервативно-фёлькишеские²⁹ общества и союзы, развернувшие антисемитские кампании, устраивавшие еврейские погромы и акции устрашения. Возникло множество милитаристских союзов и незаконных вооруженных экстремистских организаций, которые своими действиями провоцировали конфликты. Большую роль в этом сыграл «Немецко-фёлькишеский союз защиты и отпора», связанный с «Обществом Туле».

В одной из уникальных первых книг по истории нацизма немецкого журналиста Конрада Гейдена³⁰, близкого к Гитлеру, описаны подробности создания германской национал-социалистической партии. Ее родоначальником был слесарь Антон Дрекслер, руководитель мюнхенской секции «Свободного рабочего комитета борьбы за хороший мир» (1918 г.) Идея создания новой партии на основе этого комитета принадлежала главе «Политического рабочего союза» Карлу Харреру, как одному из основателей национал-социалистического движения, и Паулю Тафелю – лидеру «Пангерманского союза», который одновременно был членом правления Баварского союза промышленников. Их инициатива была реализована Дрекслером, и в январе 1919 г. возникла небольшая политическая партия, практически малочисленная группа, под названием «Немецкая рабочая партия».

12 сентября 1919 г. в партию был зачислен Адольф Гитлер (Шикльгрубер³¹). Биографы будущего нацистского фюрера отмечают такой факт: появление Гитлера в партии не было его собственной инициативой. Этого ефрейтора, служившего на тот момент в 1-м резервном батальоне 2-го Баварского пехотного полка, бывшего фронтовика, принимавшего участие в различных сражениях Первой мировой войны и имевшего награды, а после ее окончания – в разгроме Баварской советской республики, командование направило в качестве осведомителя для изучения обстановки в различных политических группах и партиях. Гитлер случайно оказался на собрании упомянутой партии; его привлекли некоторые партийные идеи националистического, пангерманского толка. Командование разрешило Гитлеру вступить в эту партию, чтобы выяснить возможность установления контроля рейхсвера над этой организацией. Гитлер получил билет № 7³².

В том же году к партии примкнул начальник отдела пропаганды IV военного округа капитан Эрнст Рем (Рём), который постепенно вовлек в нее многих своих сослуживцев из рейхсвера. Вскоре он вошел в круг ближайших друзей Гитлера. Таким образом, ядром новой партии стали солдаты и офицеры рейхсвера и полиции. Кроме того, к нацистскому движению примкнули члены «Немецко-фёлькишеского союза защиты и отпора» после запрета его властями (1922 г.).

На первом открытом собрании Немецкой рабочей партии 24 февраля 1920 г. Гитлер объявил партийную программу, остававшуюся в неизменном виде до конца Третьего рейха. Она имела 25 пунктов, из которых большинство содержали военно-реваншистские, националистические, расистские, антисемитские положения. Уже в этом документе были выдвинуты требования «жизненного пространства» – «земли и территории для существования нашего народа и для колонизации их нашим избыточным населением»; «объединения всех немцев в великую Германию на основе права народов на самоопределение», а также «отмены Версальского и Сен-Жерменского мирных договоров»³³.

Содержались пункты, которые составили важнейшую основу нацистской расистской идеологии, пропаганды и политики. Так, в 4-м пункте указывалось: «Только тот, кто принадлежит к германской расе, может быть гражданином; только тот принадлежит к германской расе, в чьих жилах течет германская кровь, независимо от вероисповедания. Следовательно, ни один еврей не может принадлежать к германской расе». А в 6-м пункте говорилось: «Право участвовать в управлении и законодательстве государства может принадлежать только гражданину государства. Поэтому мы требуем, чтобы на все должности во всех государственных учреждениях любого рода, будь то в империи, земле или общине, назначались только граждане государства»³⁴. В программе также было заявлено, что партия ведет борьбу «против еврейско-материалистического духа внутри нас и вне нас»³⁵.

Таким образом, в самом начале возникновения национал-социализма в программе были сформулированы его основные цели: требования территориальных приобретений и отмены решений Версаля должны были служить для оправдания германской внешней экспансии и завоевания «жизненного пространства», а исключение лиц, не принадлежавших к «единству германской крови», из числа граждан, явилось идейно-политическим обоснованием антисемитизма и политики геноцида в отношении других народов.

Общее недовольство в стране усиливалось под воздействием послевоенного экономического кризиса, особенно в условиях выплаты Германией значительных репараций, что привело к невиданной инфляции, безработице и катастрофическому падению жизненного уровня населения. «Умирающие от голода инвалиды войны – это немецкая реальность начала 20-х годов прошлого века. […] Иногда кончали с собой целые семьи», – так описывал послевоенную обстановку в Германии один из биографов, знавший лично Гитлера³⁶. Недовольство Республикой у большинства немецкого населения выливалось в осознание, что именно эта форма государственного правления была неспособна защитить немецкий народ от тягот и унижения «позорного» Версальского мира. К таким настроениям у обывателей добавлялся страх перед возможным захватом власти левыми силами³⁷.

29 июля 1921 г. партия, переименованная ранее в Национал-социалистическую немецкую рабочую партию (НСДАП), была реорганизована, и Гитлер стал ее «председателем». Нацисты для привлечения широких слоев немецкого народа в свои ряды, используя популярность социальных идей, не только включили в название партии слово «социалистическая», но и выбрали партийным символом красный флаг с черной свастикой в белом круге как символ «борьбы за торжество арийской расы».

В том же году началось формирование штурмовых отрядов, получивших окончательное наименование – СА (Sturmabteilungen), являвшихся полувоенными отрядами личной охраны Гитлера. Они использовались нацистами для борьбы с политическими противниками. Главное, что эти военизированные формирования должны были стать орудием господства Гитлера над НСДАП.

По данным германского историка В. Мазера, в середине 1922 г. среди членов НСДАП 27,91 % составляли служащие (в том числе с высшим образованием), 27 % – ремесленники и квалифицированные рабочие, 15 % —торговцы, остальные проценты приходились на преподавателей (6,74 %), студентов (4,83 %), крестьян (1,56 %) и прочие категории населения Германии³⁸.

Будущий ближайший соратник Гитлера Г. Геринг примкнул к нацистскому движению в 1922 г. Примечательно, что он в годы Первой мировой войны служил в военной авиации и был признан одним из лучших летчиков-истребителей Германии, поэтому Гитлер умело использовал этот престиж Геринга как героя войны и в январе 1923 г. назначил его руководителем штурмовых отрядов. Именно Геринг способствовал превращению СА в мощную военизированную организацию. Его деятельность пересеклась с судьбой основателя первых штурмовых отрядов Э. Рема, с которым у Геринга возникло соперничество, закончившееся для Рема трагически: он был расстрелян во время санкционированной Гитлером расправы над тогдашним руководством штурмовиков СА и другими высокопоставленными нацистами, вошедшей в историю под названием «Ночь длинных ножей» (1934 г.).

Внутрипартийная жизнь в НСДАП строилась на непреложном соблюдении «принципа фюрерства» («фюрерпринцип»): «Этот принцип осуществлялся прежде всего в отношении самого Гитлера, как фюрера партии, и затем, в меньшей степени, в отношении всех других партийных чиновников. Все члены партии давали клятву в «вечной верности фюреру»³⁹.

В литературе подробно описана первая попытка захвата власти нацистами, которая вошла в историю под названием «Пивной путч». Так, в ночь на 8 ноября 1923 г. в Мюнхене (Бавария) Гитлер и несколько его сторонников ворвались на митинг в пивном погребке «Бюргербройкеллер», на котором выступал генеральный комиссар Баварии Г. фон Кар, с намерением добиться от него решения идти на Берлин. Однако утром 9 ноября население не оказало им поддержки, а нацистская демонстрация была встречена вооруженными частями рейхсвера и полиции. В результате их действий несколько десятков сторонников Гитлера были убиты, а сам он бежал. На этом демонстрация закончилась⁴⁰. Геринг был тяжело ранен. Гитлер позднее предстал перед судом по обвинению в государственной измене, был приговорен к тюремному заключению. СА были объявлены вне закона. Однако вскоре в 1924 г. Гитлер был освобожден из тюрьмы.

В 1925 г. Гитлер опубликовал свою книгу «Майн кампф» («Моя борьба»)⁴¹, в которой он изложил свои политические взгляды и цели. Подробности, связанные с созданием этой книги, воспроизведены в многочисленной литературе. В данном случае следует особо подчеркнуть, что большинство отечественных и зарубежных современных исследователей подтверждают, что идеи «Майн кампф» в качестве основ национал-социалистической идеологии и доктрины, получившие дальнейшее развитие в «теориях» самого фюрера и других главарей Третьего рейха, возникли не на пустом месте⁴².

Национал-социализм имел глубокие корни не только в германской действительности, но его идейными основами стали многие реакционные философские и другие западные теории, а также американский опыт расовой дискриминации. Гитлер являлся порождением эпохи, и на историческую арену его привели определенные силы, заинтересованные именно в подобных «лидерах». Однако преимущественно на Западе распространены концепции, упрощенно трактующие фашистские системы, дающие лишь социально-психологические объяснения причин появления нацизма. Получило распространение даже такое направление историографии, как «гитлероведение», которое представлено огромным количеством биографий и трактатов о Гитлере и его соратниках. Отечественный историк, журналист Л.А. Безыменский совершенно справедливо определил в этом стремлении ряда западных историков и публицистов свести причины и последствия национал-социализма к односторонней «персонализации». Цель такого метода состояла в том, чтобы возложить всю ответственность исключительно на самого Гитлера и других «крупных» деятелей фашистской системы⁴³. Например, ряд западных исследователей изображает фашизм как прорыв на историческую арену групп авантюристов, воспользовавшихся забвением духовных ценностей и психологической дезориентацией населения, и как коллективный психоз⁴⁴. Другие сводят причины появления национал-социализма исключительно к одной «демонической личности» Гитлера и к таким его чертам, как «чудовищная воля», одержимость, гипнотические способности, благодаря которым он будто бы воздействовал на германское население и увлек страну на путь катастрофы⁴⁵. Однако, это отнюдь не опровергает научную ценность многих объективных биографических исследований как зарубежных, так и отечественных авторов о Гитлере и других вождях Третьего рейха, основанных на методах историчности, системного анализа и пр.⁴⁶

Примечательно, что первоначально книга Гитлера называлась «Четыре с половиной года борьбы против лжи, глупости и трусости». Однако первый издатель сократил название до двух слов «Моя борьба». Известно также, что в тюрьме Ландсберг Гитлер диктовал свой труд своему ближайшему соратнику Р. Гессу, находившемуся в заключении после участия в путче. Ряд исследователей выдвигают версию, что именно Гесс, которого называли «тенью фюрера», был главным консультантом и даже соавтором «Майн кампф». Основанием для подобных утверждений служит то, что Гесс был более образованным человеком по сравнению с Гитлером. После войны он поступил на экономический факультет Мюнхенского университета, где познакомился с некоторыми философами и теоретиками 1920-х годов, в том числе с геополитиком К. Хаусхофером⁴⁷, передавшим ему в тюрьму «Политическую географию» Ф. Ратцеля, одного из основоположников геополитики и теории. В новейших отечественных исследованиях о нацизме появилась версия о том, что Гитлер создал свой «труд» не без влияния некоего Эрнста Ганфштенгля, немца по происхождению и гражданина США, связанного, по ряду данных, с американской разведкой. Позднее Ганфштенгль написал две книги мемуаров под названием «Мой друг Адольф, мой враг Гитлер» и «Гитлер. Потерянные годы». Сам Ганфштенгль ранее закончил Гарвардский университет, и поэтому «преуспел» в оказании помощи будущему фюреру в целенаправленном подборе соответствующей литературы, на основе которой были сформулированы многие идеи «Майн кампф»⁴⁸. По этим и другим фактам, имеющимся в литературе, нельзя не заметить «американский след» в идейном становлении Гитлера⁴⁹.

В «Майн кампф», несмотря на компиляцию различных реакционных теорий и идей как германского, так и зарубежного происхождения, были сконцентрированы все развитые в последующем, но по сути неизменные постулаты нацистской идеологии: борьба за завоевание «жизненного пространства» для Германии, расовое превосходство арийцев над другими «неполноценными» представителями «низших рас» (согласно терминологии нацистов – «недочеловеков»: Untermenschen), антисемитизм и антимарксизм. В книге содержались не только эти идеи, но и конкретные предложения и рекомендации о характере нацистской внутренней и внешней политики, пропаганде и методах борьбы для достижения экспансионистских целей. При этом Гитлер подчеркивал, что именно он лично способен осуществить на практике эти планы⁵⁰.

В данном случае нельзя не привести некоторые цитаты, на которые часто ссылаются исследователи для иллюстрации сути и конкретных целей изложенной в «Майн кампф» внешнеполитической программы.

Например, «Никогда не миритесь с существованием двух континентальных держав в Европе! В любой попытке на границах Германии создать вторую военную державу или даже только государство, способное впоследствии стать крупной военной державой, вы должны видеть прямое нападение на Германию. Раз создается такое положение, вы не только имеете право, но вы обязаны бороться против него всеми средствами, вплоть до применения оружия. […] Пока нашему государству не удалось обеспечить каждого своего сына на столетия вперед достаточным количеством земли, вы не должны считать, что положение наше прочно. […] Не забывайте никогда, что самой священной является та кровь, которую мы проливаем в борьбе за землю»⁵¹.

Вероятно, именно эта гитлеровская «инструкция» вдохновляла главарей Третьего рейха для подготовки агрессии против СССР, так как только Советский Союз с геополитической точки зрения занимал господствующее положение на континенте Евразии.

Не случайно «знаменитая» 14-я глава гитлеровской «Второй книги» называется «Восточная ориентация или восточная политика». Именно в этой главе он выдвинул альтернативу «буржуазной национальной политике», целью которой, по его словам, «было восстановление границ 1914 года», что является «бессмысленным и катастрофическим»⁵².

Отсюда Гитлер делал вывод: «Дело обстоит так, что Германия либо будет мировой державой, либо этой страны не будет вовсе. Для того же, чтобы стать мировой державой, Германия непременно должна приобрести те размеры, которые одни только могут обеспечить ей должную роль при современных условиях и гарантировать всем жителям Германии жизнь».

И далее он пишет о том, что стало квинтэссенцией всей будущей нацистской военно-политической стратегии: «Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены.

Сама судьба указует нам перстом. […] Не государственные дарования славянства дали силу и крепость русскому государству. Всем этим Россия обязана была германским элементам – превосходнейший пример той громадной государственной роли, которую способны играть германские элементы, действуя внутри более низкой расы. […] В течение столетий Россия жила за счет именно германского ядра в ее высших слоях населения. Теперь это ядро истреблено полностью и до конца. Место германцев заняли евреи. Но как русские не могут своими собственными силами скинуть ярмо евреев, так и одни евреи не в силах надолго держать в своем подчинении это громадное государство. Сами евреи отнюдь не являются элементом организации, а скорее ферментом дезорганизации. Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель. […] Наша задача, наша миссия должна заключаться прежде всего в том, чтобы убедить наш народ: наши будущие цели состоят не в повторении какого-либо эффективного похода Александра, а в том, чтобы открыть себе возможности прилежного труда на новых землях, которые завоюет нам немецкий меч»⁵³.

Таким образом, западным странам, бывшим членам Антанты и авторам Версальского договора уже в 1925 г. был дан четкий ориентир, против какой страны будет в дальнейшем направлена германская экспансия. Понятно, почему правящие круги западноевропейских стран так спокойно отнеслись к возникновению национал-социализма и НСДАП во главе с Гитлером и в дальнейшем оказывали всестороннюю помощь в возрождении милитаризма и военной мощи нацистской Германии.

Несмотря на кажущуюся в тот период фантастичность, сформулированные Гитлером в 1925 г. замыслы в отношении покорения других стран и народов стали воплощаться в 1939 г. Тем не менее, не только рядовые граждане современной Германии и других стран, но и специалисты, биографы, до деталей изучившие многие подробности жизни, характера и пр. вождя нацистов, по-прежнему ищут ответа на вопрос, как малообразованный демагог Гитлер сделал головокружительную карьеру, добился абсолютной власти и вовлек германский народ на путь преступной войны и уничтожения других народов?

Не преуменьшая субъективных факторов, в том числе роль Гитлера и других нацистов с их, казалось бы, бредовыми лозунгами, тем не менее отметим, что их идеи в Германии упали на благоприятную почву.

Прежде всего, еще раз укажем на один из главных тезисов «Майн кампф», который стал пропагандистским мобилизующим инструментом для объединения немцев в борьбе за внешнеполитические цели завоевания жизненного пространства – это расовая теория. К представителям высшей, германской или «арийской» расы – расы «господ» были отнесены в первую очередь сами немцы, а также австрийцы и большинство народов стран Западной и Северной Европы. Низшими расами были провозглашены все цветные народы, прежде всего евреи, славяне, цыгане, которые подлежали либо уничтожению, либо превращению в покорных рабов.

Поэтому нацистская внешнеполитическая программа тесно переплеталась с расово-идеологическими установками, а главное – с тезисом о господстве в России «еврейского большевизма» как результата прихода к власти в этой стране «большевиков-евреев». Эта установка сочеталась с другим постулатом, принадлежавшим к той же категории – борьба против «еврейского капитализма». Для подключения немецкого населения, в том числе и рабочего класса, к экспансионистским целям национал-социализма нужен был «образ расового врага», представляющего «неполноценную» расу, противостоящую «полноценным» арийцам (или германцам). С другой стороны, образ «расового врага» – еврея полностью отвечал целям и практическим задачам внутриполитической борьбы. Поэтому антисемитизм стал стержнем всей системы обработки массового сознания большей части населения Германии, зараженного бытовым антисемитизмом.

Антиславянская направленность нацизма также определялась внешнеполитическими агрессивными целями. Как справедливо отмечал российский исследователь истории германского фашизма А.А. Галкин, «провозглашение славян низшей расой было, с одной стороны, формой психологической подготовки к нападению на восточных соседей, «недостойных» той земли, которую они населяют, а с другой, – создания атмосферы, делающей возможными не только завоевания на Востоке, но и «очищение» от автохтонного населения захваченных территорий»⁵⁴.

Практически одновременно с «Майн кампф» те же идеи расизма и завоевательных целей национал-социализма были развиты главным идеологом НСДАП А. Розенбергом в книгах «Будущий путь германской внешней политики» и «Миф ХХ века», опубликованных в 1927 и 1928 г. По Розенбергу, в основе различных расовых типов лежал биологический фактор – кровь и обусловленные кровью различные физические и духовные характеристики⁵⁵. В «Мифе» он в соответствии со своей теорией всю историю человечества сводит к истории борьбы рас: арийской, нордической («полноценной») с «неполноценными», т. е. всеми остальными⁵⁶. Таким образом, история фальсифицировалась, чтобы служить национал-социалистическим идеям.

Необходимо отметить, все теории и планы Гитлера, как и других идеологов национал-социализма, имели предтечей как германские, так и другие реакционные европейские идеи, и они отнюдь не противоречили мировоззрению германской правящей элиты. Например, нацистский план завоевания «жизненного пространства», как и его конечная цель – завоевание мирового господства были заимствованы из пангерманских идей, получивших распространение еще до Первой мировой войны. Именно тогда родилась внешнеполитическая концепция, трактовавшая необходимость территориальных захватов для продвижения германского империализма⁵⁷. Как отмечал в своих воспоминаниях знаменитый политик ХIХ в. О. фон Бисмарк, уже в середине ХIХ в. группа влиятельных прусских политиков, объединившихся вокруг журнала «Прусский еженедельник», «вынашивала замыслы расчленения территории России»⁵⁸.

В 1939 г. в СССР Наркоматом обороны была издана брошюра авторов Д. Сейдаметова, И. Шляпникова «Германо-австрийская разведка в царской России»⁵⁹, в которой приводились факты, правда, без указания источников, подтверждавшие, что в конце 1880-х гг. политик и философ Э. фон Гартман опубликовал проекты по разделу России. Предлагалось, чтобы «из российских территорий, расположенных к западу от Москвы и прилегающих к Балтийскому морю», образовать «Балтийское королевство». Юго-запад России с Украиной и Крымом мыслился как «Киевское королевство»⁶⁰. В 1891 г. представители реакционных кругов германской промышленной и финансовой олигархии создали шовинистическую организацию «Пангерманский союз», провозгласившей идеи создания «Великой Германии»⁶¹.

Профессор Гамбургского университета Ф. Фишер в своих работах «Рывок к мировому господству», «Альянс элит: Непрерывность структуры власти в Германии 1871–1945» и др. на основе архивных источников убедительно доказывал наступательные, завоевательные цели Германии в Первой мировой войне, взаимосвязь и преемственность экспансионистских программ от кайзера Вильгельма до Гитлера, включая перенесение границ России до Урала⁶². Германский историк В. Мазер приводит факты о том, что еще 20 июня 1915 г. 1347 видных представителей германского общества в «совершенно секретной записке» на имя рейхсканцлера Т. Бетмана-Гольвега утверждали, что для «поддержания развития германского народа» Россия располагает на восточной границе рейха землей для сельскохозяйственного освоения и заселения, захват которой гарантировал бы Германии «здоровое крестьянство как источник молодости для всех народных и государственных сил»⁶³.

Известно также, что лозунг покорения славянских народов на Востоке получил четкое оформление в период Первой мировой войны. К этому же времени относится весьма красноречивый меморандум генерала Г. фон Секта, смысл которого полностью совпадает с внешнеполитическими концепциями, изложенными в «Майн кампф». «Сепаратный мир с Францией и Бельгией, – говорилось в меморандуме, – на основе сохранения статус-кво. Затем все сухопутные вооруженные силы против России. Завоевание 10 тыс. кв. миль, изгнание всего населения… Создать Восточную империю во главе с Эйтелем Фридрихом. Бесплатное распределение необъятных земель среди миллиона или больше ветеранов, которые захотят стать колонизаторами… Эта война, возможно, будет стоить нам одного миллиона людей… Что значит по сравнению с этим изгнание 20 млн человек, среди которых много таких подонков, как евреи, поляки, мазуры, литовцы, латыши, эстонцы и др.?.. У нас есть силы сделать это… России… придется примириться с потерей земель – в особенности, когда мы прикроем ее тыл для дальнейшей экспансии в Азию…»⁶⁴.

Таким образом, теоретические положения экспансионистской концепции германского монополистического капитализма конца ХIХ – начала ХХ в. «натиск на Восток» (нем. Drang nach Оsten) стали основой внешнеполитической программы Гитлера.

Нельзя не упомянуть известный план генерала М. Гофмана (1922 г.), который сводился к тому, чтобы путем объединения военных усилий Франции, Англии, Германии и Италии осуществить вооруженную интервенцию против Советской России и подчинить ее своим интересам. Этот план находил поддержку у многих представителей германского генералитета.

Известно также, что исторически в Германии сложилась традиция особого почитания роли армии и военной силы, что было свойственно большинству немецкого населения. Следование милитаристским традициям и национальное воинственное мышление в годы Веймарской республики охватывало «широкие слои общественности», и почва для этого в германском обществе готовилась задолго до прихода нацистов к власти. Еще в 1920- е годы в немецкой литературе оформилось направление «солдатского национализма», и книги писателей этого направления, прославлявшие культ войны, распространялись среди немецкого народа стотысячными тиражами⁶⁵.

Такими же не новыми были гитлеровские и другие нацистские теории «расы и крови». Например, родоначальником учения о неравенстве рас, оправдывавшего колониальную политику, считается француз Жозеф Артюр де Гобино (1816–1882 гг.). В «Майн кампф» Гитлер, обосновывая теорию «расовой гигиены», опирался также на текст американского «Акта об ограничении иммиграции» (1924 г.), который запрещал въезд в США людям, страдавшим от наследственных болезней, а также мигрантам из Южной и Восточной Европы. Ряд фрагментов в «Майн кампф» «о роли евреев в германской и российской революциях» полностью заимствован из работ американца Генри Форда⁶⁶. Решающее влияние на Гитлера оказал англичанин антисемит Хьюстон Стюарт Чемберлен. Й. Геббельс называл его вдохновителем, его труды переписывал А. Розенберг. Доказано, что целые отрывки в «Майн кампф», а также из «Мифа двадцатого века» Розенберга являются переложением «Основ девятнадцатого века» Чемберлена.

В своих «трудах» нацистские теоретики в «расовом вопросе» опирались на «научные результаты», сформулированные в ряде работ философов, психологов, социологов, таких, как Дитрих Эккарт, упомянутый А. Гобино, Фриц Лейн, Г. Ле Бон и другие, на их идеи о «чистоте расы», о необходимости расовой и социальной гигиены, селекции, иерархии рас, расовой избранности для мирового господства и пр.⁶⁷ Использовали нацистские идеологи знаменитую работу О. Шпенглера «Закат Европы». Самое непосредственное влияние на нацистских идеологов оказал Ф. Ницше (1844–1900 гг.), на которого они постоянно ссылались, и особенно восхваляли его концепцию «сверхчеловека». Культ «сверхчеловека» в ницшеанской философии соединялся с прославлением агрессии и войны как «наивысшего проявления человеческого духа», что в первую очередь использовалось нацистами для обоснования своей идеологии⁶⁸.

Фашисты откровенно объявляли идеалом «нового человека» жестокого, жаждущего крови солдата. В войне с «врагом» не должно быть никакой жалости, никакой пощады. «Никакой жалости, жестокость… Сильнейший владеет правом. Нужна величайшая жестокость», – заявлял Гитлер⁶⁹.

Этими примерами, конечно, не исчерпываются все источники и идейные основы формирования нацистской идеологии. Вместе с тем следует признать умелое использование Гитлером и другими главарями будущего Третьего рейха самых разнообразных реакционных доктрин как немецкого, так и зарубежного происхождения не просто для обоснования собственного мировоззрения, но прежде всего «в целях эффективного воздействия на массы немецкого населения, его объединения на принципах расовой нетерпимости и агрессии по отношению ко всем, кто не разделял их взглядов, а в последующем – для участия в захватнических войнах»⁷⁰.

Социальный заказ со стороны германской реакционных сил в такой идеологии был очевиден. Л.А. Безыменский всесторонне раскрыл взаимосвязь нацистов с промышленно-финансовыми магнатами. Он приводит такой факт: еще в 1923 г. владелец колоссального угольно-металлургического концерна Г. Стиннес в беседе с американским послом в Германии Хьютоном говорил, что нужно «найти диктатора» и что такой «человек должен говорить понятным народу языком – такой человек уже есть. В Баварии началось большое движение. Его поддерживают все правые партии и многие умеренные деятели, так как это движение в первую очередь направлено против коммунизма». Посол спросил магната о том, поддержат ли промышленники это движение? На что получил положительный ответ, и утверждение, что надвигающаяся безработица заставит коммунистов перейти к активным действиям. «В таком случае президент Германии назначит диктатора, который покончит с парламентским режимом», – заявил Стиннес за 10 лет до прихода Гитлера к власти⁷¹.

В 1927 г. в нацистской партии насчитывалось уже 100 тыс. членов⁷². С 1928 по 1932 год количество избирателей, поддерживавших партию Гитлера, выросло с 800 тыс. до почти 14 млн человек⁷³. В течение восьми лет после опубликования «Майн кампф» НСДАП удалось распространить свою деятельность по всей Германии, сосредоточив главное внимание на привлечение в свои ряды молодежи.

Спустя годы на Нюрнбергском процессе над главными нацистскими военными преступниками прозвучат горькие слова: «В 1923 г. хватило бы семи полицейских, дабы разделаться с гитлеровским маскарадом в Мюнхене. Через 10 лет с этим справились бы 700 хорошо вооруженных солдат рейхсвера. Но прошло чуть более 20 лет после мюнхенского путча, и потребовалось пожертвовать 70 млн людей из разных стран мира, чтобы покончить с Гитлером»⁷⁴.

Таким образом, изначально в программе Немецкой национал-социалистической рабочей партии (НСДАП) были сформулированы основные цели нацистов: требования территориальных приобретений и отмены решений Версаля и завоевания «жизненного пространства»; идейно-политическое обоснование антисемитизма и политики геноцида в отношении других народов. Вождь нацистов – А. Гитлер являлся порождением эпохи, и на историческую арену его привели определенные силы, заинтересованные именно в подобных «лидерах». Теоретические положения экспансионистской концепции германского монополистического капитализма конца ХIХ – начала ХХ в. «натиск на Восток» (нем. Drang nach Оsten) стали основой внешнеполитической программы Гитлера.

Нацисты у власти: СССР в планах завоевания «жизненного пространства» и концепциях «Дранг нах остен» третьего рейха

Комплекс самых разнообразных методов и способов «мирного» и легального завоевания нацистами власти в Германии, с помощью которых им удалось одержать победу, всесторонне изучен и проанализирован историками и другими специалистами. В данном случае необходимо кратко остановиться на наиболее существенных моментах деятельности нацистов на завершающем этапе этой борьбы за власть и начале подготовки к реализации их завоевательных планов.

Так, накануне прихода Гитлера к власти и установления нацистского режима одной из главных задач фюрера и его сподвижников являлось дальнейшее укрепление позиций НСДАП и придание ей массового характера. Для вовлечения в эту партию представителей самых широких слоев германского общества нацистами использовалась пропаганда, которая была своего рода феноменальным явлением. О том, какое огромное значение Гитлер, а также его соратники придавали пропагандистским методам воздействия на массы населения, свидетельствуют многочисленные рассуждения самого фюрера в «Майн кампф», записи его высказываний в ходе бесед в кругу ближайшего окружения, сделанные Г. Раушнингом, дневники Й. Геббельса и другие материалы. Так, Гитлер писал: «…Я уже рано понял, что правильное применение пропаганды является подлинным искусством. […] Любая пропаганда должна быть популярной и иметь духовный уровень, соответствующий уровню восприятия самого ограниченного из тех, на кого она рассчитана. […] Чем скромнее ее научный балласт и чем больше она ориентирована исключительно на чувства массы, тем значительнее ее успех»⁷⁵. Уже в 1930-е годы Гитлер называл пропаганду «психологическим оружием»⁷⁶. В этой связи необходимо заметить, что не только для современников Гитлера, но и для сегодняшнего дня остаются в тайне «авторы» поистине высокоэффективных пропагандистских приемов, которые по современной терминологии можно назвать технологией психологического воздействия на массы, разработанной до мельчайших деталей. Известно, что Гитлеру, а также другим нацистским руководителям – Й. Геббельсу, Г. Герингу и пр. – «удавалось доводить собравшихся до исступления»⁷⁷.

Нельзя не отметить, что особая роль в осуществлении этой деятельности принадлежала именно Геббельсу. Поэтому неслучайно его имя стало символом нацистской пропагандистской машины. Этот маленький хромой человек (всего 154 см роста), несомненно, обладал рядом качеств, позволивших ему войти в число лидеров Третьего рейха: сильной волей, целеустремленностью, честолюбием, болезненным самолюбием. В 1920-е годы он стремился стать писателем или журналистом, изучал гуманитарные науки в университетах Фрейбурга, Бонна, Кёльна, Мюнхена. В Гейдельбергском университете Геббельс в 1921 г. под руководством профессора Ф. Гундольфа, еврея по национальности, защитил диссертацию и получил ученую степень доктора.

В 1926 г. в Берлине во время митинга его заметил Гитлер и понял, что Геббельс с его необычным пропагандистским темпераментом нужен нацисткой партии для агитационной работы среди немецкого населения. Современные российские исследователи, занимающиеся историей Третьего рейха, признают особый ораторский дар Геббельса. Например, К.А. Залесский так пишет по этому поводу: «На многочисленных митингах и демонстрациях этот маленький человек с длинным носом, постоянно одетый в слишком длинную для него шинель, обладавший сильным и резким голосом, крывший сарказмом и оскорблениями берлинское городское правительство, евреев и коммунистов, сумел привлечь к себе широкое внимание»⁷⁸.

Геббельс использовал в политических целях даже имя штурмфюрера СА Хорста Весселя, раненного в 1930 г. в бытовой драке, отказавшегося к тому же от помощи врача-еврея и скончавшегося от полученных ран. Поскольку в драке был замешан коммунист, то этот факт послужил поводом создания Геббельсом «легенды о Весселе», якобы погибшем «за торжество национал-социализма». Песня на стихи Весселя «Выше знамена!» стала гимном СА, а после 1933 г. – неофициальным партийным гимном НСДАП, который исполнялся на всех официальных мероприятиях в Третьем рейхе после государственного гимна.

Главным методом пропагандистской деятельности Геббельса стала организация митингов, которые обставлялись как театральные спектакли, где знамена, музыка, шествия служили декорацией для его выступлений. Его пропаганда сыграла решающую роль, удвоив фюреру число голосов избирателей. Геббельс перенял современные для того времени американские пропагандистские приемы, сформулировав законы пропаганды: упрощение написанного и сказанного, чтобы это понял самый необразованный из немцев; требование говорить и писать только то, что выгодно нацистам; многократное повторение лжи, которая «превращается в правду»; эмоциональное нагнетание⁷⁹. Он использовал такие приемы как кодированные тексты газет, воздействовавшие на подсознание, военные марши и систему зеркал в метро, кино, радио, появившееся в Германии телевиденье и пр. Отечественный историк С. Кудряшов даже назвал Геббельса «главным политтехнологом Гитлера»⁸⁰.

В пропагандистской деятельности нацисты всегда действовали избирательно. В период предвыборных кампаний у них были разные предвыборные программы, строго адресованные в каждый определенный момент времени различным слоям германского общества: крестьянам, рабочим, представителям мелкой и крупной буржуазии, молодежи, аграриям, военным и пр. При этом умело выбирались объекты для подстрекательства, указывались «враги», якобы повинные в тех или иных проблемах той или иной группы населения⁸¹. Успех у напуганной реакционной германской буржуазии, несомненно, имел гитлеровский лозунг – борьба против коммунизма, «большевиков» и левых сил.

Для Гитлера помимо пропагандистской деятельности особое значение имело создание мощного и монолитного аппарата для захвата власти. К началу 1930-х годов в Германии имелось до 10 тыс. местных организаций (ортсгруппен), которые должны были в будущем заменить все существовавшие в Германии общества, союзы, объединения, а также разветвленный чиновничий аппарат⁸². Кроме отрядов штурмовиков (СА), Гитлеру нужна была «своя армия» для запугивания населения, воздействия на буржуазных политиков и финансово-промышленные круги. Для этих целей были созданы «охранные отряды» – СС. Эти формирования СС были задуманы как более элитарная военная организация в противовес отрядов СА, которые имели свои традиции и стали претендовать на самостоятельную роль. В 1929 г. во главе СС встал новый фюрер – владелец птицефермы Генрих Гиммлер. Тогда в рядах СС насчитывалось всего 280 человек⁸³. Но именно это имя и эта организация в скором времени стали наводить ужас не только на всю Германию, но с началом Второй мировой войны и на миллионы людей в оккупированных странах Европы, а затем в СССР.

Гиммлер вошел в историю как «инквизитор в пенсне» с обликом школьного учителя, который не вязался с масштабами его преступной деятельности в качестве создателя репрессивного карательного аппарата нацистской Германии и совершенных массовых убийств в годы Второй мировой войны. Именно на организацию СС во главе с Гиммлером были возложены полицейско-карательные функции и осуществление самых чудовищных преступных задач нацистов. В дальнейшем руководство СС превратилось в своеобразный закрытый «орден», в котором высшие чины СС или эсэсовская «элита» разрабатывала тайные планы своей преступной деятельности⁸⁴.

Тогда же Гитлер начал предпринимать шаги для «завоевания» рейхсвера. С другой стороны, представители военного ведомства, и прежде всего генералитет, все активнее устанавливали взаимоотношения с Гитлером и НСДАП⁸⁵. К 1930 г. руководство рейхсвера уже склонилось к тому, что пришло время «призвать Гитлера к власти»⁸⁶. К тому же внешнеполитические замыслы фюрера отнюдь не вызывали отторжения у многих представителей тогдашнего военно-политического руководства Германии, так как совпадали с традиционными экспансионистскими идеями командования бывшей кайзеровской армии. Например, именно бывший главнокомандующий германской армии в 1916–1917 гг. генерал-фельдмаршал П. фон Гинденбург с 1925 г. являлся президентом Германии и передал в 1933 г. власть Гитлеру. Идейный представитель рейхсвера генерал Г. фон Сект после очередной встречи с Гитлером в 1931 г. сообщил другим генералам, что рассматривает национал-социализм как «спасательный фактор» для Германии⁸⁷. Подчас можно встретить оценки генерала фон Секта как чуть ли не сторонника союза с СССР. Однако он был националистом, использовал договор 1922 г. между Германией и РСФСР в Рапалло в интересах Германии в целях возрождения рейхсвера, был фактическим его главнокомандующим с 1920 г. Он не скрывал свое неприятие большевизма и был таким же убежденным приверженцем буржуазного правопорядка, как и многие военные деятели Германии. Сект, например, выступал за уничтожение Польши и уже в 1920 г. разрабатывал планы военной интервенции против этой страны. Он же считал необходимым аншлюс Австрии. Тем не менее Сект, будучи реалистом, не поддерживал планы нападения на СССР как средство «уничтожения большевизма». В 1926 г. он ушел с поста руководителя рейхсвера. Его идеи блицкрига были использованы в нацистских планах 1939 г.⁸⁸

Несомненно, что для всех направлений деятельности нацистов в борьбе за власть нужны были огромные финансовые средства. Ныне уже не секрет, каковы были источники их финансирования. Однако ряд зарубежных исследователей продолжают отрицать прямые связи нацистов с представителями финансово-промышленного капитала, особенно в 1920-е годы⁸⁹. Первыми из представителей крупного германского промышленного бизнеса в поддержку нацистов выступили Эмиль Кирдорф (почетный председатель правления «Гельзенкирхенербергверке АГ») и Фриц Тиссен (концерн «Тиссен и Ко» в Мюльхейме). В НСДАП вступили представители крупного капитала, например, один из руководителей концерна «ИГ Фарбен» Вильгельм Кепплер, ставший экономическим советником Гитлера; затем Отто Дитрих – бывший экономический редактор газеты промышленников «Мюнхен-Аугсбургербергцайтунг», а также Альфред Гугенберг – глава Немецкой национальной партии – партии немецких монополистов⁹⁰. Именно они содействовали успеху нацистов на сентябрьских выборах в рейхстаг 1930 г. и дальнейшему росту их влияния в стране.

Вместе с тем существовали и более объективные причины укрепления позиций НСДАП на выборах в рейхстаг. Как известно, в 1929 г. начался мировой экономический кризис, оказавший огромное влияние на Германию. Он отразился на экономике, и прежде всего на промышленном производстве, которое сократилось с 1929 по 1933 г. на 20,6 %, производство средств производства – на 53 %, а производство предметов потребления – на 25 %⁹¹. Для немецкого народа кризис имел катастрофические последствия. К середине 1932 г. количество зарегистрированных безработных и частично безработных превысило 5 млн человек. Последствием кризиса явилось ухудшение положения средних слоев населения, так как имущество мелких лавочников, ремесленников скупалось за бесценок мощными корпорациями, владельцами более крупных предприятий, магазинов и пр.⁹²

В то же время стремление германских правящих кругов переложить экономические последствия кризиса на плечи трудящихся привело к обострению социальных противоречий, к забастовочной борьбе и резкому росту антикапиталистических выступлений. Все это вызывало у представителей крупного капитала и властей Веймарской республики страх перед новыми революционными потрясениями. Они все в большей мере стали склоняться к поддержке нацистов, надеясь с их помощью и силовыми методами подавить выступления недовольных, в первую очередь левых сил во главе с коммунистами. В стране были значительно ограничены права парламента, в конституцию внесены поправки, позволявшие президенту Веймарской республики управлять на основе чрезвычайного законодательства, т. е. не считаясь с парламентом. Таким образом было введено президентское правление. Если раньше рейхсканцлером мог стать лишь лидер парламентского большинства, то с марта 1930 г., согласно поправкам к Конституции, рейхсканцлера стал назначать президент страны. Поэтому свертывание демократических институтов в Германии началось еще до прихода Гитлера к власти⁹³.

До захвата власти нацистам удалось создать своего рода «теневое государство», например, в НСДАП были внешнеполитический отдел, отделы правовой и военной политики. Другие отделы занимались вопросами расы, пропаганды, аграрной политикой и пр.

Таким образом, германская крупная буржуазия и юнкерство, а также ведущие представители генералитета видели единственный путь преодоления кризисной ситуации в установлении диктатуры нацистов во главе с Гитлером.

Поворотным пунктом в судьбе Веймарской республики стали парламентские выборы 14 сентября 1930 г., когда за НСДАП проголосовало 18 % участников выборов; и эта партия получила вместо 12 – 107 мандатов. Таким образом, НСДАП заняла второе место после СДПГ, что содействовало превращению Гитлера в ключевую фигуру в германской политике⁹⁴.

Именно с этого времени финансирование нацистской партии германскими финансово-промышленными кругами приобретает регулярный характер. Доказано, что именно Э. Кирдорф, Ф. Тиссен, Ф. Флик, Я. Шахт, Г. Крупп и другие представители крупного финансового и промышленного капитала выступали за тотальное вооружение Германии, развязывание агрессии с целью завоевания господства в Европе, захвата колоний, источников сырья. Например, глава Рейнско-Вестфальского угольного синдиката Кирдорф после своего знакомства с Гитлером в 1926 г. стал активным пропагандистом идей нацизма и инициатором отчислений фирмами синдиката денежных средств в кассу НСДАП. С января 1931 г. эти отчисления составили 6 млн марок в год⁹⁵.

Банкир Я. Шахт, крайне амбициозный человек, имевший высокую репутацию в банковских кругах, ознакомившись с книгой Гитлера «Майн кампф», пришел к выводу, что ее автор является тем политиком, который может спасти Германию, «создав крупную экономику в сильном государстве»⁹⁶.

В 1932 г. начал действовать так называемый «кружок Кепплера», организованный экономическим советником Гитлера из видных деятелей германской промышленности. Сам В. Кепплер с 1932 г. являлся уполномоченным по экономической политике НСДАП и выступал от имени крупных промышленников с призывом назначить Гитлера рейхсканцлером. А после прихода НСДАП к власти он был назначен уполномоченным фюрера по вопросам экономики⁹⁷.

Несомненно, что возрождению военной мощи Германии способствовала политика ведущих западных держав в рамках Локарнского договора, планов Дауэса, Юнга и пр.

Следует особо отметить роль США и, прежде всего, американского капитала в содействии нацистам. Семейство Рокфеллеров, владевшее корпорацией «Стандарт ойл», контролировало германскую корпорацию «И.Г. Фербениндустри», участвовавшую в финансировании избирательной кампании нацистов в рейхстаг в 1930 г. Американский автомобильный концерн «Дженерал моторс», принадлежавший семейству Дюпона, который не только материально, но и идейно помогал Гитлеру и создавал в США националистические организации, с 1929 г. стал осуществлять свой контроль над германской автомобильной корпорацией «Опель» и пр. ⁹⁸.

В современных исследованиях имеются сведения о поездке президента Рейхсбанка Я. Шахта осенью 1930 г. в США. В ходе встречи с представителями американского бизнеса немецкий банкир познакомил их с планами прихода Гитлера к власти и перспективами реализации им стратегии «борьбы с большевизмом»⁹⁹.

В работе Л.А. Безыменского приводится красноречивый факт, что 23 сентября 1930 г. американское посольство в Берлине сообщало в государственный департамент США: «Нет сомнения в том, что Гитлер получает значительную финансовую поддержку от крупных промышленников… Как раз сегодня получены сведения…, что представленные здесь различные американские финансовые круги проявляют большую активность именно в этом направлении»¹⁰⁰.

19 ноября 1932 г. промышленники, банкиры и крупные аграрии направили президенту П. фон Гинденбургу секретное заявление, под которым стояли подписи двадцати человек, среди них – Шахт, Шрёдер, Тиссен, Верман, Оппен, Кастль, Ростерг и другие. В нем практически выражалось их согласие на передачу руководства страной «кабинету во главе с фюрером»¹⁰¹.

Эти факты фигурировали на Нюрнбергском процессе над главными военными преступниками, в Приговоре Международного военного трибунала¹⁰². 12 ноября 1932 г. Шахт писал Гитлеру: «Я не сомневаюсь в том, что настоящее развитие событий может привести только к тому, что Вы станете канцлером. Как мне кажется, наша попытка собрать подписи в деловых кругах с этой целью в общем не была напрасной…»¹⁰³.

Банкир барон К. фон Шрёдер на Нюрнбергском процессе по делу концерна «И.Г. Фарбениндустри» в 1947 г. раскрыл причины, побудившие финансовых магнатов поддержать Гитлера: «Общие устремления… сводились к тому, чтобы получить сильного фюрера… Когда… НСДАП потерпела свое первое поражение и миновала свой зенит, поддержка ее со стороны немецких экономических кругов стала особенно важной. Общий для этих кругов интерес обусловливался страхом перед большевизмом и надеждой, что национал-социалисты в случае их прихода к власти создадут устойчивую политическую и экономическую базу в Германии. Другой общий интерес определило желание осуществить экономическую программу Гитлера, причем существо вопроса заключалось в том, что экономические силы должны были сами направлять дело к решению проблем, поставленных политическим руководством. Кроме того, ожидалось, что возникнет подходящая экономическая конъюнктура благодаря размещению крупных государственных заказов»¹⁰⁴.

Приведенными примерами, конечно, не исчерпывается вся сложная и противоречивая история «легального» прихода нацистов к власти 30 января 1933 г., о чем ныне хорошо известно. Здесь, помимо активности самих нацистов во главе с Гитлером, который, несомненно, обладал многими качествами борца, целеустремленностью и волей к достижению поставленных целей, существовало объективное стечение обстоятельств. Сыграли роль закулисные интриги в среде немецкой правящей верхушки, ее заинтересованность в союзе с нацистами, а также разобщенность сил, противостоявших нацизму. Например, в первые месяцы 1933 г. руководство Коминтерна вместо пересмотра отношения к социал-демократам продолжало призывать коммунистов готовиться «к решительным боям за диктатуру пролетариата»¹⁰⁵. Однако, ошибки Коминтерна, которые, безусловно, способствовали расколу германского рабочего класса, не стояли в ряду решающих причин прихода нацистов к власти.

К тому же нельзя исключать такого фактора, о котором упоминал в своих записях Г. Раушнинг, что долгое время национал-социализму «не придавали серьезного значения – как в самой Германии, так и за ее пределами», так как «мало кто мог разобраться, где в речах национал-социалистов правда, а где пропагандистский трюк или просто очковтирательство»¹⁰⁶. Это относилось и к привлекательным для немецкого населения демагогическим пунктам нацистской программы о намеченных социальных, земельных и других реформах. Тот же Раушнинг приводит слова Гитлера по этому поводу: «Сказать вам, в чем дело с этой программой? […] Массам нужны какие-нибудь фантазии – и они получают прочные, устойчивые формулировки»¹⁰⁷.

Поэтому пропаганда занимала в гитлеровской политике такое решающее место. Отнюдь не случайно Геббельс в июне 1935 г. заявлял: «Что бы стало из этого движения без пропаганды! И где бы оказалось это государство, если бы не действительно творческая пропаганда определяла сегодня его духовное лицо!»¹⁰⁸.

30 января 1933 г. Гитлер стал 15-м канцлером (рейхсканцлером) Германии. В новый кабинет министров помимо Гитлера от НСДАП вошли всего два человека: министр внутренних дел В. Фрик и министр без портфеля Г. Геринг (позднее министр ВВС). Однако, практически с этого момента в стране была установлена диктатура фюрера и НСДАП. 28 февраля 1933 г. президент Гинденбург подписал декрет «О защите народа и государства», который «временно» отменял все гражданские права, однако продолжал действовать в течение всех лет существовании Третьего рейха. Он стал активно использоваться гестапо для арестов и заключения всех противников нацистского режима. Это позволяло Гитлеру править страной в условиях своего рода непрерывного чрезвычайного положения¹⁰⁹.

В данном контексте в соответствии с целями настоящей работы нет необходимости подробно освещать внутриполитические и другие последствия воцарения в самой Германии нацистского режима, который окончательно утвердил свои позиции приблизительно к осени 1934 г., после смерти президента П. фон Гинденбурга. 2 августа того же года посты рейхспрезидента и рейхсканцлера были объединены. Гитлер получил титул: «фюрер и рейхсканцлер»; и рейхсвер¹¹⁰ присягнул германскому диктатору, а не конституции, как это было ранее. 19 августа 1934 г. в стране прошел референдум по поводу закона «О главе Германского рейха»; 90 % участвовавших в нем избирателей проголосовали за Гитлера¹¹¹.

В короткое время была уничтожена всякая оппозиция, прежде всего представленная коммунистами и противниками режима. После организованного нацистами в феврале 1933 г. поджога рейхстага Геринг в качестве помощника Гитлера по политическим вопросам способствовал укреплению власти нацистов, он организовал гестапо и создал первые концентрационные лагеря, которые передал в 1934 г. Гиммлеру. Главной задачей гестапо являлось уничтожение политических противников национал-социализма¹¹². Свое кредо Гиммлер изложил в брошюре «Недочеловек» (1943 г.).

В сентябре 1935 г. были приняты знаменитые «Нюрнбергские расовые законы» «Об имперском гражданстве» и «О защите германской крови и германской чести», из которых следовало, что евреи и цыгане не могут быть гражданами Германии. Законы установили различие между «государственной принадлежностью» и «гражданством». Гражданином Германии мог стать только «ариец»¹¹³. В 1936 г. было выдвинуто требование о выселении из Германии евреев. До 1939 г. из страны уехало около 250 тыс. евреев, которые практически оставили в Германии все свое имущество¹¹⁴. Органами безопасности, СД и лично Р. Гейдрихом был разработан план антиеврейских погромов, названный ими «Хрустальная ночь». Из 39 тыс. принадлежавших евреям промышленных и торговых предприятий к 1 апреля 1939 г. власти конфисковали 75 %.¹¹⁵ Так нацисты приступили к ликвидации «низших рас».

Нельзя не отметить, что сам Гейдрих – один из создателей системы концентрационных лагерей, происходил из семьи творческой интеллигенции, его отец был директором консерватории, а сын получил прекрасное образование и даже превосходно играл на скрипке. В 1920-е годы Гейдрих увлекся экстремистскими теориями и политикой, а в 1932 г. вступил в СС, где на него обратил внимание Гиммлер, что способствовало его дальнейшей карьере после прихода нацистов к власти¹¹⁶.

Многочисленными документальными источниками, прежде всего материалами Нюрнбергского процесса, убедительно доказано, что с приходом нацистов к власти начинаются практическая реализация гитлеровской внешнеполитической программы о «завоевании жизненного пространства» и подготовка агрессии.

Тем не менее для введения в заблуждение большинства немецкого населения и широкого общественного мнения в Европе Гитлер первоначально стремился маскировать свои истинные намерения под маской «миролюбия». Он начал свое правление под лозунгом «Германия хочет мира», что подчеркивалось в первом воззвании правящего кабинета Гитлера от 30 января 1933 г.¹¹⁷

Какую подлинную цену имели все эти заявления и декларации, европейским народам предстояло вскоре убедиться на своем собственном горьком опыте.

На одном из совещаний по вопросам «восточной территориальной политики», о котором сообщал Раушнинг, Гитлер подробно изложил свои геополитические замыслы относительно будущей политической карты Европы. Так, «в центре Европы должно находиться ядро из восьмидесяти или ста миллионов компактно поселенных немцев…Моя первая задача – создать это ядро, которое не только сделает нас непобедимыми, но раз и навсегда обеспечит нам решающий перевес над всеми европейскими нациями»¹¹⁸.

В 1934 г. в личной беседе с тем же Раушнингом он продолжил тему создания «стального ядра» из «великой, скованной в неразделимое целое Германии» вместе с присоединенными к ней территориями: «Вокруг великой Германии мы создадим систему мелких и средних вассальных государств, в которую войдут Прибалтийские государства, Польша, Финляндия, Венгрия, Югославия, Румыния, Украина и многочисленные южнорусские и кавказские государства. Это будет федеративная германская империя… славян нужно частично уничтожить, а частично переселить в Азию, у остальных нужно отнять землю и превратить их в слуг господствующей германской расы. На Востоке мы должны распространить свою власть до Кавказа или Ирана, на Западе нам необходимы Фландрия и Голландия, но мы не откажемся и от Швеции. Либо Германия будет господствовать над Европой, либо она распадется на множество мелких государств»¹¹⁹.

3 февраля 1933 г. Гитлер первый раз после прихода к власти выступил перед командованием армии и флота во время посещения генерала пехоты барона Э. Гаммерштейна¹²⁰. Именно тогда рейхсканцлер изложил главные черты программы внутренней и внешней политики государственного руководства нацистской Германии. Во внутренней политике – это «истребление марксизма огнем и мечом», «смертная казнь за измену», «строжайшее авторитарное государственное управление», «устранение раковой опухоли – демократии». Содержались задачи военизации экономики, создания мощного вермахта, введение всеобщей воинской повинности как одной из важнейших предпосылок «для достижения цели – завоевания политического могущества». Во внешней политике ставилась задача борьбы против Версаля и за «равноправие в Женеве». Главная цель после завоевания политической власти, как указывал Гитлер, – это «завоевание нового жизненного пространства на Востоке и его безжалостная германизация»¹²¹.

Эти цели также нашли отражение во многих других директивах и распоряжениях нацистских вождей и были документально доказаны на Нюрнбергском процессе¹²².

Таким образом, с самого начала существования Третьего рейха генералитет был осведомлен о главных целях внутренней и внешней политики своего фюрера.

Как известно, 14 октября 1933 г. нацистское правительство, обвинив западные державы в нежелании признать германское равноправие в вооружении, объявило, что Германия больше не будет принимать участие в проходившей тогда Международной конференции по разоружению. Одновременно было объявлено о выходе Германии из Лиги Наций, что обеспечило ей свободу рук для подготовки к войне. В конце 1933 г. в Германии началось формирование 21 дивизии, которые должны были составить костяк 300-тысячной сухопутной армии¹²³.

Документально доказано, прежде всего материалами Нюрнбергского процесса, что заговор нацистов против мира и общие планы подготовки к войне не были лишь воплощением маниакальных идей Гитлера, за которым слепо следовали якобы не понимавшие целей фюрера представители военно-политического руководства и промышленно-финансовых группировок Третьего рейха.

В исторических исследованиях убедительно раскрыты основные этапы подготовительного периода развязывания новой войны и названы конкретные соучастники этого процесса. Например, в сентябре 1934 г. министр экономики и глава Рейхсбанка Я. Шахт лично представил Гитлеру меморандум под названием «Доклад о ходе работ по экономической мобилизации», в котором сообщалось о создании имперского совета обороны. При этом указывалось: «Имперское министерство при основании имперского совета обороны и его постоянных комитетов получило задачу экономически подготовить ведение войны»¹²⁴. Сразу же развернулось строительство крупных военно-воздушных и военно-морских сил, создание бронетанковых и механизированных войск. Такие крупнейшие военные концерны, как «Круп» и «Рейнметалл», начали серийное производство танков.

16 марта 1935 г. стало знаковой датой на пути к войне. В этот день министр пропаганды Й. Геббельс на пресс-конференции официально заявил иностранным журналистам, что правительство Германии не признает ограничительный характер военных статей Версальского договора и приступает к созданию вермахта в составе 36 дивизий, формируемых на основе всеобщей воинской повинности. Общая численность сухопутной армии должна была достичь 500 тыс. человек¹²⁵.

Одним из очередных шагов, свидетельствовавших о непосредственной подготовке к войне, стал секретный меморандум Гитлера «О четырехлетнем плане», подготовленный в августе 1936 г. Этот документ в целом основывался на исходных «теоретических» положениях, провозглашенных Гитлером ранее. Их смысл вновь сводился к доказательствам необходимости для Германии расширения «жизненного пространства», так как она перенаселена и не может обеспечить себя, опираясь лишь на свою территорию. Отсюда следовали непосредственные задачи: «1. Немецкая армия за четыре года должна быть готова к бою. 2. Немецкая экономика в течение четырех лет должна быть готова к войне»¹²⁶. Смысл этого документа состоял в том, что Гитлер объявлял Германию в качестве оплота «западного мира при отражении большевизма»¹²⁷. В кругу своих приближенных Гитлер заявлял: «Мне придется играть в мяч с капитализмом и сдерживать версальские державы при помощи призрака большевизма, заставляя их верить, что Германия – последний оплот против красного потопа. Для нас это единственный способ пережить критический период, разделаться с Версалем и снова вооружиться»¹²⁸.

Таким образом, уже в 1936 г. военная подготовка Германии рассматривалась через призму подготовки к войне против СССР. Геринг был назначен уполномоченным по проведению четырехлетнего плана. Примечательно, что вскоре он стал одним из богатейших людей Третьего рейха. В 1937 г. Геринг возглавил концерн «Рейхсверке Герман Геринг АГ», под контроль которого перешли и конфискованные у евреев заводы. После начала войны этот концерн во всех оккупированных странах захватывал горнорудные комбинаты, металлургические заводы и пр. В 1938 г. Геринг был произведен в звание генерал-фельдмаршала авиации.

Для осуществления пропагандистской деятельности было создано в марте 1933 г. «имперское министерство народного просвещения и пропаганды» во главе с Й. Геббельсом, а также многочисленные официальные агентства, которые должны были осуществлять контроль и оказывать влияние на прессу, радио, кино, издательства и пр.¹²⁹

Как доказывали материалы Нюрнбергского процесса, вся пропагандистская деятельность была направлена на утверждение в массовом сознании германского народа идеи о том, что его высшая миссия – это «руководить и господствовать в силу нордической крови и расовой чистоты, и таким образом была подготовлена почва к осуществлению идеи мирового господства»¹³⁰. В 1935 г. Р. Гесс, подчеркивая тотальный характер нацистской пропаганды, заявлял: «Воздействие новых идей распространяется в Германии не только на политику, но и на культуру в целом, во всеобъемлющем значении этого слова: на искусство и литературу, науку и экономику, на силы обороны страны и на рабочую силу, на общество и семью. Во всех ее формах жизнь народа подвержена влиянию политики национал-социализма или изменена им»¹³¹.

Таким образом, пропагандистская деятельность нацистского аппарата охватывала все сферы общественной жизни в рейхе.

Известно, что первый руководитель созданного еще в апреле 1933 г. внешнеполитического ведомства НСДАП А. Розенберг стремился придать внешней политике Третьего рейха особо антикоммунистический характер, устанавливая контакты с фашистскими и полуфашистскими партиями и движениями за рубежом. Несколько позднее, когда на пост министра иностранных дел был выдвинут Й. Риббентроп, ему удалось добиться согласия Гитлера и создать свое собственное ведомство для подрывной деятельности за границей. Оно стало называться «бюро Риббентропа» и было подчинено непосредственно фюреру.

Задолго до нападения на СССР Розенберг начал разрабатывать планы его «преобразования» в соответствии с общими целями агрессии. Для этого в Берлине был создан «Исследовательский институт континентальной европейской политики». В своей речи по проблемам Востока 20 июня 1941 г. он заявлял, что нацистское руководство «с 1918 г. расценивало марксистское мировоззрение и большевизм как смертельную угрозу новой Германии» и поэтому изначально «двинулось в бой со всем этим движением»¹³².

Начиная с 1935 г. нацистская пропаганда приобрела ярко выраженный антисоветский, антибольшевистский характер. На съезде НСДАП в сентябре 1935 г. Гитлер и другие члены германского правительства (Геббельс, Гесс, Розенберг и др.) выступили с антисоветскими заявлениями о характере власти в СССР как «еврейской диктатуре», якобы стремившейся установить «царство еврейского меньшинства над христианским большинством». Розенберг заявлял, что «большевики-евреи хотят уничтожить христианство», и поэтому они готовят войну. «Мировоззрению политического отродья служит сегодня в качестве защиты фанатическая Красная армия»¹³³, – провозглашал он.

Развернув активную подготовку немецкого населения к будущей войне, министерство пропаганды в циркуляре от 21 октября 1936 г., подготовленном Геббельсом, указывало: «Борьба между национал-социализмом и большевизмом упорнее, чем когда-либо, приближается к своему разрешению …»¹³⁴. В других документах министерства пропаганды постоянно подчеркивалось, что борьба против мирового большевизма является генеральной линией германской политики¹³⁵.

Конечно, как ныне очевидно и подтверждено многими материалами, нацистский «антибольшевизм» не был подлинной причиной принятия Гитлером программной установки на войну против Советского Союза, хотя ему и удавалось использовать антибольшевистскую пропаганду в качестве обоснования своих агрессивных замыслов.

Более того, развернутая нацистами антисоветская пропаганда происходила на фоне продолжающегося военного и экономического сотрудничества Англии и Франции с Германией. Достаточно напомнить общеизвестные факты перехода в марте 1935 г. Саарской области к Германии, спокойную реакцию Англии и Франции на германский отказ от военных ограничений Версаля, англо-германское военно-морское соглашение от 18 июня 1935 г., предоставившее Германии право строить подводные лодки, и пр.

Одной из целей тайной дипломатии фюрера стал подрыв создаваемой Францией и СССР системы коллективной безопасности под предлогом требования «равноправия» Германии, путем перетягивания на свою сторону малых европейских стран. Главным средством на этом пути являлось использование этнических, национальных проблем и противоречий, манипулирование принципом «права наций на самоопределение» и требованием восстановления «исторической справедливости», а также ревизии существующих договоров и границ. Кроме того, малые страны Центральной и Юго-Восточной Европы рассматривались нацистами как важные поставщики сырья и продовольствия для нужд Третьего рейха. К ним Гитлер применял известную практику: «Разделяй и властвуй!»

Некоторые из этих стран (Румыния, Венгрия, Болгария) с помощью нацистской Германии стремились достичь тех или иных «выгод», реализовать геополитические и территориальные претензии за счет своих соседей. Болгария – вернуть Южную Добруджу и Македонию, Венгрия – присоединить Трансильванию и пр.

Одним из методов дестабилизирующего воздействия на ситуацию в отдельных государствах была поддержка нацистской Германией фашистских и сепаратистских движений. Шпионские организации абвера (орган военной разведки и контрразведки), гестапо и СД устанавливали связи с этими движениями. Например, нацисты поддерживали экстремистские хорватские течения в Югославии, среди которых на крайне правом фланге выступали усташи во главе с А. Павеличем. Вдохновленные нацистскими расовыми теориями, они популяризировали среди хорватского населения идеи, отрицавшие принадлежность хорватов к славянам и утверждавшие родство хорватов с готами¹³⁶.

Следует также отметить, что военно-политическое руководство Третьего рейха проявляло значительный интерес к националистическим антисоветским движениям. В качестве примера можно привести поддержку нацистами украинского националистического движения – Организации украинских националистов (ОУН). Обширные центры подготовки агентов из этой организации были созданы абвером в 1938 г. в Берлине, Мюнхене, Гамбурге, Бремене и других германских городах. В феврале 1939 г. руководитель ОУН А. Мельник писал: «Сегодня…на нашей стороне стоят другие нации – немцы, итальянцы, испанцы, японцы, их победы нацелены на окончательное уничтожение общего врага». А в апреле 1939 г. оуновцы провозгласили: «Украинцы и немцы – естественные союзники. Кроме Германии, Украина не имеет другого активного союзника во всем мире в борьбе против оккупантов»¹³⁷. Согласно немецким документам, накануне войны 4 тыс. агентов из числа украинских националистов, подготовленных абвером для саботажа и диверсий, проникли в Центральную и Южную Польшу, осуществляя подстрекательскую деятельность среди национальных меньшинств, участвуя в актах насилия против польского населения¹³⁸.

В ряде зарубежных изданий Гитлер представляется как «гениальный стратег» и единоличный автор всех агрессивных планов и директив. Однако доказано, что весь огромный государственный аппарат нацистской Германии, входившие в него гражданские и военные чиновники, представители генералитета, экономисты, ученые – все трудились над различными аспектами предстоящей борьбы за достижение провозглашенных фюрером целей. Например, 24 июня 1937 г. военный министр В. фон Бломберг подписал «Директиву о единой подготовке вермахта к войне». Важно отметить, что уже в этом документе рассматривались четыре различных варианта возможных военных действий: «Операция Рот» – «война на два фронта с центром тяжести на Западе» (т. е. против Франции); «Операция Грюн» – «война на два фронта с центром тяжести на Востоке» (из текста директивы вытекает, что речь шла о Чехословакии и, возможно, СССР); «Особая операция Отто» – вооруженная интервенция против Австрии; «Особая операция Рихард» – «военные операции в Красной Испании»¹³⁹.

5 ноября 1937 г. на так называемом Хоссбаховском совещании (по имени секретаря совещания адъютанта Гитлера Ф. Хоссбаха, который вел записи. – Прим. авт.) в Берлине участвовали военный министр Бломберг, главнокомандующий сухопутными силами генерал-полковник В. Фрич, главнокомандующий флотом гросс-адмирал Э. Редер, главнокомандующий ВВС генерал-полковник Геринг, министр иностранных дел фон Нейрат и Гитлер. Фюрер изложил принципиальные соображения относительно реализации планов внешней политики Германии и просил рассматривать их как завещание в случае его смерти. Он подтвердил свои теории о необходимости расширения для Германии «жизненного пространства», указав, что для решения германского вопроса «может быть только один путь – путь насилия». Сроки начала «большой войны» были намечены на 1943–1945 гг. При этом первоочередной задачей в целях улучшения военно-политического положения «нашей первой задачей должен быть разгром Чехии и одновременно Австрии, чтобы снять угрозу с фланга при возможном наступлении на запад». Эти планы не встретили возражений присутствовавших, последовали лишь некоторые уточняющие высказывания. Фрич, например, потребовал добиться того, чтобы Англия и Франция не стали «нашими противниками», Бломберг указал на необходимость серьезной военной подготовки к войне против Чехословакии¹⁴⁰.

На рубеже 1937–1938 гг. в Германии было развернуто 42 дивизии, в том числе 7 танковых и моторизованных. Общая численность сухопутных войск достигла 800 тыс. человек. Значительно выросли их подвижность и огневая мощь. Было предусмотрено формирование еще 25 дивизий и доведение численности сухопутных войск на случай войны до 3 млн человек¹⁴¹.

Примечательно, что 19 ноября 1937 г. в Оберзальцберге Гитлер встретился с представителем английского правительства министром иностранных дел лордом Э. Галифаксом. Именно тогда Великобритания, вступив в переговоры с Гитлером, одобрила присоединение Австрии к Германии. Галифакс, будучи сторонником сближения с нацисткой Германией, назвал Третий рейх «бастионом Запада против большевизма», выступил за заключение «широкого соглашения», по которому Германия обязалась бы уважать целостность Британской империи, в свою очередь английское правительство предоставило бы ей свободу рук в Центральной и Восточной Европе¹⁴².

На фоне подобных действий ведущих представителей западных демократий руководство нацистской Германии решило приступить к осуществлению первого этапа своей завоевательной программы. Прежде всего с февраля 1938 г. Гитлер начал кардинальное преобразование системы командования вермахта. Так, 4 февраля того же года он стал верховным главнокомандующим всеми вооруженными силами, таким образом совместив в своем лице всю политическую и военную власть. Под различными предлогами с занимаемых постов были уволены генералы, выступавшие за более умеренный военно-политический курс, в частности начальник генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Л. фон Бек, генерал-фельдмаршал В. фон Бломберг и генерал-полковник В. фон Фрич. Ведущую роль в военной политике и осуществлении подготовки к агрессивной войне стали играть представители экстремистских кругов германского милитаризма, такие, как В. Браухич, Ф. Гальдер, Г. Гудериан, Г. Геринг, В. Кейтель, А. Йодль и др.

Первой жертвой в реализации этих планов после бескровного аншлюса Австрии, включенной в состав германского рейха в марте 1938 г., стало славянское государство Чехословакия. Еще в 1932 г. Гитлер в присутствии своих приближенных говорил: «Чешско-Моравский бассейн, восточные области, граничащие с Германией, – все будет заселено немецкими крестьянами. Чехов мы переселим в Сибирь или на Волынь – мы определим для них резервации в новых государствах федерации. Чехов надо убрать из Европы. Пока они здесь, они всегда будут очагом гуситско-большевистского разложения»¹⁴³. В 1937 г. появился план нападения на Чехословакию под кодовым названием «Грюн». Мюнхенское соглашение, подписанное 30 сентября 1938 г. главами правительств Великобритании, Франции, Германии и Италии без участия Чехословакии, дало возможность Гитлеру приступить к ликвидации Чехословакии, не прибегая к военной силе¹⁴⁴. Согласно воспоминаниям У. Черчилля, на Нюрнбергском процессе генерал-фельдмаршал В. Кейтель на вопрос, заданный ему представителем Чехословакии полковником Эгером о том, напала бы Германия на Чехословакию в 1938 г., если бы западные державы поддержали Прагу, ответил: «Конечно, нет. Мы не были достаточно сильны с военной точки зрения. Целью Мюнхена было вытеснить Россию из Европы, выиграть время и завершить вооружение Германии»¹⁴⁵.

15 марта 1939 г. Чехословакия как государство перестала существовать после германской оккупации всех чешских земель и провозглашения так называемого «протектората Чехии и Моравии»¹⁴⁶.

Несмотря на то что правящие круги Польши рассчитывали на тесные отношения с нацистской Германией¹⁴⁷, однако еще задолго до 1939 г. нацисты планировали ликвидацию поляков и Польского государства. Так, в 1927 г. Розенберг писал, что ликвидация Польского государства является конечной целью Германии, а поляки, чехи и другие «неполноценные» в расовом и политическим отношении народы должны быть выселены дальше на Восток¹⁴⁸.

Согласно записям Геббельса в дневнике, Гитлер накануне нападения на Польшу 22 августа 1939 г. в обращении к главнокомандующим родами войск заявлял: «Я найду пропагандистский предлог для начала войны, независимо от того, будет ли он внушать доверие или нет. В развязывании и ведении войны имеет значение не право, а победа. Никакой жалости. Жестокость… Нужна величайшая жестокость… Полный разгром Польши является военной целью. Быть быстрым – такова главная задача. Преследовать до полного уничтожения»¹⁴⁹.

Спустя несколько дней после нападения на Польшу 18 октября 1939 г. начальник генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдер сделал в своем дневнике следующую запись о замыслах нацистов в отношении режима в этой стране и судьбы поляков: «Мы не хотим оздоровления Польши… Плацдарм для будущих действий немецких войск… Низкий жизненный уровень должен быть сохранен. Дешевые рабы. Из польских областей, отошедших к Германии, следует выбросить весь сброд. Администрация в Польше должна объединять в своих руках все полномочия, кроме военных. Настоящая же власть только одна – генерал-губернатор. Добиться полной дезорганизации в экономике… Империя должна только обеспечить генерал-губернатору возможность закончить эту дьявольскую работу …»¹⁵⁰.

Накануне завершения польской кампании Гитлер вновь давал установку Кейтелю: «Жестокость и суровость должны лежать в основе этой расовой борьбы для того, чтобы освободить нас от дальнейшей борьбы с Польшей»¹⁵¹.

В ноябре 1939 г. расово-политическое управление НСДАП подготовило меморандум о методах обращения с населением на аннексированной польской территории. Этот документ нацеливал исполнителей на то, чтобы все население подвергнуть расовому обследованию; элементы, «подходящие» в расовом отношении, следует онемечить, остальных – уничтожить или выселить. Указывалось, что поляков следует держать на самой низшей ступени материального и культурного уровня, чтобы «ценные в расовом отношении» элементы сами заявили о своем желании принадлежать к немецкой национальности. Если же так называемые «ценные в расовом отношении» поляки откажутся изменить свою национальность, «нужно отнять у них детей и отправить в Германию для онемечивания. Польская интеллигенция должна быть уничтожена или выселена на Восток»¹⁵².

В отличие от захватнических планов в отношении государств Западной и Центральной Европы, где Гитлер не собирался менять основ их общественного и государственного строя, планы нацистов и их союзников в войне против СССР имели принципиально иной характер. Известные ныне материалы, содержащие планы, директивы и другие разработки, связанные с подготовкой Германией войны против СССР, свидетельствуют, что гитлеровская верхушка заранее соединила военно-стратегическое планирование с программой проведения жесточайшей оккупационной политики на Востоке и с политическими целями этой войны¹⁵³.

11 января 1939 г. Гитлер в беседе с комиссаром «вольного города Данцига» заявил: «Все, что я предпринимаю, направлено против России, и если Запад настолько глуп и слеп, что не понимает и не видит этого, я буду вынужден договориться с русскими разбить Запад, а потом после его поражения всеми моими объединенными силами обрушиться на Советский Союз. Мне нужна Украина, чтобы нас нельзя было взять измором, как это было в последней войне»¹⁵⁴.

23 ноября 1939 г. Гитлер, выступая перед представителями высшего командного состава, объяснял верхушке вермахта, что Россия остается «опасной и в будущем». Однако выступать против нее можно было бы лишь тогда, когда будут развязаны руки на Западе¹⁵⁵.

Существовавший тогда советско-германский договор, заключенный в августе 1939 г., имел для Гитлера значение до тех пор, пока он был ему полезен. Уже позднее, в начале 1940 г. он дал понять своему ближайшему союзнику Муссолини, что не считает пакт с СССР настоящим союзом, а рассматривает его лишь как ограниченный по времени тактический маневр, который закончится после решения вопроса на Западе, чтобы затем возобновить борьбу с большевизмом в рамках своей «восточной программы»¹⁵⁶.

Таким образом, внешнеполитические цели Гитлера в отношении СССР, как они были сформулированы в «Майн кампф» в середине 1920-х годов, практически не претерпели изменений до начала Второй мировой войны, а именно – завоевание территории Советского Союза в качестве «жизненного пространства» для немецкого народа на Востоке. При этом, несомненно, провозглашенные им расово-идеологические и политические цели – безжалостная борьба с большевизмом – также занимали ведущее место в «восточной программе» Гитлера. Никакие компромиссы не могли поколебать стремления главарей Третьего рейха достичь агрессивных целей своих планов завоевания мирового господства любой ценой.

От теории к практике: непосредственная подготовка к оккупации территории СССР и уничтожению его как государства

Обстановка, сложившаяся в Европе в результате успешных военных кампаний, проведенных германскими вооруженными силами на Западе, потребовала от германского военно-политического руководства дать оценку сложившейся военно-политической ситуации и принять необходимые стратегические решения. Это и было сделано в период с конца мая до середины июля 1940 г.

Быстрая победа над Францией, разгром британских войск на континенте повысили авторитет Гитлера в Германии, усилили влияние милитаристских кругов, укрепили в них уверенность, что для вермахта не осталось неразрешимых задач. Именно в ходе Западной кампании у Гитлера и его ближайшего окружения стали вызревать военно-стратегические замыслы нападения на Советский Союз в качестве следующего «большого похода» вермахта. Если раньше война против СССР была для Гитлера и нацистских правящих кругов лишь программным положением, всего лишь планом на будущее, то с конца мая 1940 г. она была поставлена на повестку дня как очередной практический шаг Германии. Военно-политическое руководство Германии считало, что возникли политические и военно-стратегические условия, которые благоприятствуют началу войны против Советского Союза и его быстрому разгрому. В результате этого можно было, воспользовавшись его ресурсами, продолжить экспансию в других направлениях.

Новую военно-стратегическую линию Третьего рейха, избранную в мае-июле 1940 г., можно в общем и целом охарактеризовать следующим образом: поворот агрессии на Восток («Дранг нах Остен»), подготовка и развязывание истребительной, всеразрушающей войны против Советского Союза с целью его порабощения, использования трудовых и экономических ресурсов, а также обширных природных богатств.

Решение Гитлера напасть на Советский Союз следует рассматривать как одну из основных и важнейших проблем не только начала Великой Отечественной войны, но и всей Второй мировой войны. Политическая конъюнктура разных лет порождала и продолжает способствовать возникновению самых различных толкований и всевозможных объяснений данному решению. Поэтому любые суждения по этому вопросу вызывают острые дискуссии в политических и общественных кругах заинтересованных сторон, а также среди профессиональных исследователей и историков. Одним из существенных недостатков значительного числа работ по военной истории и истории дипломатии накануне Великой Отечественной войны является исследование этого периода без увязки с общим контекстом внутреннего положения в самой Германии и сложившейся военно-политической обстановкой. А ведь за короткий период времени (вторая половина 1930-х годов) европейские страны подверглись кардинальным политическим изменениям в своей истории. Оккупация Германией Норвегии и Дании на севере Европы, захват ею Нидерландов и Франции, агрессия против Югославии и Греции самым прямым образом отражались на политике ведущих держав.

Начало Великой Отечественной войны оттеснило на второй план предшествовавшие ей драматические события. Однако нельзя упускать из виду столь же сложные отношения СССР и Германии с Англией, а также с Балканскими странами и Турцией, которые существовали до нападения Германии на СССР¹⁵⁷. Комплексное рассмотрение военных, стратегических и политических аспектов обстановки в Европе и в самой Германии позволяет расширить поле исследований, фокусируя внимание на ключевых проблемах.

Прибегнув к анализу отечественных и зарубежных архивных источников и научных публикаций, попытаемся восстановить последовательность событий и обстоятельств, приведших Гитлера к принятию решения о необходимости войны против СССР и соответственно принятию директивы № 21 (план «Барбаросса») в декабре 1940 г. Важно также помнить и то, что, приняв это решение, Гитлер остался верен своим основным заповедям, изложенным в «Майн кампф».

А время нападения на СССР было выбрано с учетом внутреннего положения в самой Германии и военно-стратегической обстановки на Европейском континенте.

Гитлер последовательно ставил себе целью разгромить СССР «как штаб-квартиру еврейско-большевистского мирового заговора»¹⁵⁸. Вместе с тем нельзя не замечать факта существования в германской политике своеобразного переплетения расчета и догмы, стратегии и идеологии, внешней и расовой политики¹⁵⁹. Во внешней политике Гитлера неизменно присутствовала идеологическая составляющая. Однако до принятия окончательного решения о нападении на Советский Союз она подчинялась геополитическим соображениям и меняющимся политическим обстоятельствам. Неотступно преследуя свои цели, Гитлер порой был вынужден адаптировать свои методы к новым обстоятельствам¹⁶⁰. С одной стороны, «вождь нации», по отзывам его сподвижников (например, А. Шпеера, Й. Геббельса, Г. Раушинга, Г. Пикера, В. Шеленберга), отличался непреодолимым всепоглощающим стремлением к наибольшему объему власти, желанием захватить все во что бы то ни стало, под любым предлогом и любой ценой. Но, с другой стороны, нередко его необузданные желания и опрометчивые решения контролировало его ближайшее и более рациональное и адекватное окружение. И ему приходилось соглашаться с их разумными доводами. Хотя, следует признать, это происходило не всегда.

Стремление Гитлера к безграничной, абсолютной власти в стране подтверждается законодательными актами, вышедшими в первый год пребывания его у власти¹⁶¹. В нацистской Германии влияние Гитлера на общественно-политическую жизнь страны было чрезвычайно велико.

В связи с этим важно вспомнить и про роль личности в истории. Причем, по мнению специалистов, сила личности лидера неимоверно возрастает, когда за ней идут массы, и еще больше возрастает, когда эти массы безоговорочно верят лидеру, организованы и сплочены. И такой результат во многом зависит от личностных качеств лидера, в данном случае Адольфа Гитлера. А он обладал сильной волей, убежденностью в своих идеях и способностью убеждать и вести за собой других. Вот, например, что говорит в своих воспоминаниях об этих особенностях личности Гитлера главный финансист Германии Я. Шахт, который был лично знаком с фюрером и тесно с ним общался с момента его прихода к власти: «В разговоре с Гитлером его собеседники участвовали только на пять процентов, остальные девяносто пять процентов заполнял сам Гитлер. Он обладал поразительной манерой изложения своих мыслей. Все, что он говорил, выдавалось как неоспоримая истина. Однако его идеи не были лишены резона. Он явно заботился о том, чтобы избегать чего-либо, что могло показаться шокирующим для нас, представителей более традиционного общества… Что меня особенно поразило в этом человеке, так это его абсолютная убежденность в правоте своих воззрений и решимость претворить их в практические действия»¹⁶². Далее Шахт замечает, что «даже после первой встречи мне стало очевидно, что гитлеровская пропаганда будет оказывать огромное влияние на немецкое население»¹⁶³. Как показали дальнейшие события, в этом он оказался абсолютно прав.

Однако следует подчеркнуть, что это огромное влияние зиждилось на циничном спекулировании Гитлером на самых низменных националистических инстинктах, когда провозглашалось, что немецкая (арийская) раса обладает абсолютным превосходством над всеми другими и таким образом имеет абсолютное право господствовать над другими народами и беспощадно грабить их.

В результате военных побед на Западе в руках нацистского руководства оказались крупные военные трофеи и военно-экономические ресурсы. Тем не менее этого было недостаточно, несмотря на жесткую экономию горючего, сырья, материалов. Наиболее сложной для германской экономики являлась продовольственная проблема. Германия оказалась перед выбором: либо в кратчайшие сроки многократно укрепить и усилить главный инструмент «блицкрига» – вермахт и продолжать расправляться с государствами-противниками поодиночке, либо расширять военно-промышленную базу. Но на это требовалось гораздо больше усилий и времени. Поэтому можно было упустить время, а этим, непременно, воспользовались бы противостоящие великие державы, с объединенной экономической мощью которых Германия была не в силах соперничать. Сделав ставку на молниеносный разгром СССР за 8—10 недель, германское руководство надеялось достичь этой цели при максимальном использовании имевшейся экономической базы, а в дальнейшем использовать для этого ресурсы на оккупированной советской территории. Также планировалось интенсивно развивать промышленность для борьбы с Великобританией и США.

«Молниеносная кампания» должна была обеспечить Третий рейх необходимой территорией, а также сырьем, чтобы Германия была в состоянии выдержать длительную войну против англосаксонских держав. Этот первый шаг должен был создать экономическую и политическую основу для осуществления второго этапа гитлеровской военной экспансии, который предусматривал проведение операций против стран Ближнего Востока, продвижение немецких войск вплоть до Афганистана и в страны Африки, а также захват Азорских островов¹⁶⁴. В этой второй фазе Германия должна была принудить Англию к миру, а США – при тесном сотрудничестве с Японией – побудить к сохранению своего нейтралитета.

Признавая, что борьба на Востоке будет тяжелой, Гитлер не сомневался в «крупном успехе» и надеялся, что Германии «в результате удастся обеспечить на длительное время на Украине общую продовольственную базу», которая «послужит для нас поставщиком тех ресурсов, которые, возможно, потребуются нам в будущем…»¹⁶⁵.

Важной политической и военно-экономической вехой на пути к агрессии в Европе, а потом и против СССР стал так называемый «четырехлетний план», разработанный осенью 1936 г. В декабре 1939 г. руководство военной экономикой Германии было возложено на Геринга как уполномоченного по этому плану. Геринг являлся одним из наиболее влиятельных людей в нацистской Германии, его иногда называли «вторым человеком» после Гитлера, а согласно декрету от 29 июня 1941 г. он официально являлся «преемником фюрера». В его руках было сосредоточено все руководство экономическими мероприятиями по подготовке Германии к войне. В марте 1940 г. было создано министерство вооружений и боеприпасов. На рубеже 1940–1941 гг. представители германских промышленных кругов начали создавать специальные организации, которые должны были обеспечить реализацию экономических целей Германии на территории Советского Союза. Общее руководство политикой разграбления СССР было возложено также на Геринга. Еще в ноябре 1940 г. он разъяснял высшему военному руководству Германии: «Срединную Европу можно прокормить только с помощью богатых украинских урожаев»; Германии «необходимо прорваться к Кавказу, чтобы овладеть кавказскими нефтяными районами, поскольку без них невозможно ведение широкомасштабной воздушной войны против Англии и Америки». Подготовкой к решению этих двух важных задач Геринг занялся в первую очередь.

Стратегически «четырехлетний план» был ориентирован на подготовку войны против СССР. Но он был направлен и против западных держав, поскольку одновременно имел целью создание в Германии такого военно-экономического потенциала, который позволил бы ей противостоять возможному вмешательству и экономической блокаде с их стороны. Таким образом, «четырехлетний план» разрабатывался на основе признания вероятности ведения Германией войны, в случае необходимости, на два фронта. Его принятие можно было истолковать как своего рода объявление экономической войны в условиях, когда самого военного конфликта еще не было. При таком раскладе вероятность начала Германией большой войны еще более возрастала.

В предвоенное время расходы на оборону в Германии росли год от года: в 1935/36 бюджетном году они составили 5 млрд марок, в 1936/37 – 7 млрд, в 1937/38 – 9 млрд, в 1938/39 – 11 млрд, в 1939/40 —20,5 млрд¹⁶⁶. Резкое увеличение военного производства и призыв на военную службу значительного количества трудоспособного населения вызвали потребность в привлечении дополнительной рабочей силы. К рабочей повинности стали привлекать девушек и женщин, вышедших на пенсию работников, студентов. Тем не менее эти меры не смогли восполнить дефицит рабочей силы. Поэтому в Германии ввели в практику принудительный перевод рабочей силы из невоенных в военные отрасли, а также вербовку и отправку в Германию рабочей силы из Испании, Италии, Чехии и других стран. Особенно широко стал использоваться труд военнопленных. Выход из создавшегося положения германское руководство видело в военном решении проблем путем завоевания «жизненного пространства» на Востоке. Здесь уже вступали в силу внешнеполитические факторы.

В мае-июне 1940 г. Германии удалось коренным образом изменить военно-стратегическую обстановку на Западноевропейском ТВД: Франция быстро капитулировала, британские войска на континенте были разбиты. Поэтому не случайно именно в июне-июле 1940 г. намерения германского руководства начать поход против СССР стали приобретать конкретное оформление¹⁶⁷. Однако одновременно становится все очевиднее, что скорое окончание войны откладывается. Германское руководство встало перед дилеммой, требующей выбора: следует ли сначала полностью разгромить Англию или же надо начать наступление на Востоке, сокрушить СССР, а потом уже сосредоточиться на войне с Англией и США.

Затяжная война с Великобританией, постепенное усиление английской экономической блокады Европы создавали реальную угрозу краха германской экономики. По этой причине нацистское руководство в полном соответствии со своими целевыми и программными установками решило завоевать такое «жизненное пространство», чтобы Германия, «устойчивая от блокады, сплоченная территориально и экономически независимая от ввоза стратегического сырья континентально-европейская империя», была бы в состоянии выдержать длительную войну с Англией и США¹⁶⁸.

13 июля 1940 г. в Бергхофе Гитлер провел совещание с командованием сухопутных сил, на котором обсуждались вопросы дальнейших действий и стратегии нацистской Германии после капитуляции Франции. В то время все еще оставались актуальны и в силу этого рассматривались вопросы подготовки и проведения десантной операции «Морской лев» против Великобритании. Для успеха этой операции Гитлер планировал «втянуть в игру Испанию, чтобы создать сплошной фронт против Англии от Нордкапа до Марокко»¹⁶⁹.

Но одновременно также обсуждались и планы других наступательных операций. В первую очередь речь шла о подготовке к нападению на СССР. Эти обсуждения все больше приобретали форму конкретных военных и политических планов. Из дневников генерал-полковника Ф. Гальдера, начальника генерального штаба сухопутных войск вермахта, известно, что для ведения наступательной войны против СССР были нужны боеспособные дивизии. Поэтому на том совещании, о котором мы упомянули выше, было признано «целесообразным не расформировывать около 20 дивизий из 35 намеченных к расформированию, а лишь уволить их личный состав в отпуск для обеспечения Германии рабочей силой и сохранить возможность немедленно снова собрать эти контингенты в свои соединения»¹⁷⁰.

Одновременно с наступлением на СССР и его быстрым разгромом была бы решена и судьба Великобритании. Гитлер предполагал, что разгром СССР подтолкнет британское правительство к уступкам и мирным переговорам¹⁷¹. 31 июля 1940 г. на совещании на высшем уровне там же в Бергхофе Гитлер заявил, что «надежда Англии – Россия и Америка. Если рухнут надежды на Россию, Америка также отпадет от Англии, так как разгром России будет иметь следствием невероятное усиление Японии в Восточной Азии». Поэтому следовало одним ударом сокрушить СССР, так как, «если Россия будет разгромлена, Англия потеряет последнюю надежду. Тогда господствовать в Европе и на Балканах будет Германия»¹⁷².

О практической организации похода против СССР Гитлер открыто заговорил 2 июня 1940 г. В тот день он посещал штаб группы армий «А» и встречался с командующим группой армий генерал-полковником Г. фон Рундштедтом и начальником штаба группы генерал-лейтенантом Г. Зоденштерном. Сделано это было в тот момент, когда победоносный исход Западной кампании уже не вызывал никаких сомнений. Гитлер заявил следующее: «Теперь мы показали, на что способны. Поверьте мне, Кейтель, поход против России был бы только военной игрой на ящике с песком»¹⁷³.

Гитлер дал понять своим собеседникам, что после завершения этой кампании он, «наконец, получит свободу рук» для «решения своей великой задачи: столкновения с большевизмом». Трудность, по мнению Гитлера, заключалась лишь в том, как сообщить немецкому народу, что война еще не окончена и ему предстоит еще одно усилие¹⁷⁴.

Подтверждение того, что Гитлер принял твердое решение напасть на СССР, содержится и в протоколе допроса от 22 августа 1945 г. взятого в плен Г. Мората, сотрудника Экономического отдела Министерства иностранных дел Германии: «За несколько времени до нападения Германии на Советский Союз посол Германии в Москве граф Шуленбург из каких-то источников узнал, что Германия намерена напасть на Россию, прилетел в Берлин, имел с Гитлером беседу, предупреждая его, чтобы он не делал нападения на Россию. Гитлер Шуленбургу ответил: «Вопрос решен, Германия будет воевать с Россией»¹⁷⁵.

Следует сказать, что Шуленбург последовательно выступал против войны с Советским Союзом, в 1941 г. прилагал усилия для того, чтобы ее предотвратить. Доносил в Берлин, что Советский Союз имеет сильную армию и огромные индустриальные ресурсы. В мае 1941 г. трижды встречался с находившимся в Москве советским полпредом в Берлине В.Г. Деканозовым. Существует распространенная версия, что в ходе первой встречи, состоявшейся 5 мая, Шуленбург прямо предупредил своего собеседника о грядущей войне и даже назвал ее дату.

Вопрос о войне против СССР был поставлен в практическую плоскость 25 июня 1940 г. В тот день командование вермахта обсуждало итоги кампании на Западе¹⁷⁶. Официально он был внесен в повестку дня совещания Гитлера с командующими видами вооруженных сил 21 июля 1940 г. Тогда были определены основные цели и замысел похода на Восток¹⁷⁷. Главная военно-политическая цель Германии в войне против Советского Союза состояла в его молниеносном разгроме, установлении полного господства над всей Восточной Европой и достижении, таким образом, победы и над Великобританией. Советский Союз рассматривался Гитлером как основное препятствие на пути к мировому господству. Значительная часть исследователей истории Второй мировой войны считают, что причины нападения на СССР были следующими: классово-идеологическая основа доктрины нацизма, его стремление уничтожить первое социалистическое государство; экономические агрессивные устремления германского монополистического капитала; планы нацистской верхушки «расширить жизненное пространство» за счет Востока и т. п. Гитлер и его окружение считали, что победа над СССР откроет Германии путь к мировому господству.

Выступая перед главнокомандующими родов войск вермахта 30 марта 1941 г. нацистский фюрер говорил о борьбе двух мировоззрений. При этом он дал уничтожающую оценку большевизма, сказав, что «он равнозначен социальной преступности», и добавив, что «коммунизм – это чудовищная опасность для будущего». Далее было заявлено следующее: «Мы должны отказаться от точки зрения солдатского товарищества с ним (большевизмом – Прим. авт.). Коммунист не был нашим камерадом раньше, не будет он и впредь. Речь идет о борьбе на уничтожение»¹⁷⁸.

В основу замысла войны против СССР была положена идея разгрома его вооруженных сил в ходе краткосрочной кампании, так называемого блицкрига, или «молниеносной войны», в течение 8—10 недель. Эта теория прошла проверку на практике в войне с Польшей и дала положительные результаты. Это укрепило уверенность германского руководства в неуклонном росте мощи вермахта и правильности основополагающих положений военной доктрины Германии.

Еще раз подчеркнем, что главный смысл и цель проводимой Германией подготовки войны против Советского Союза заключались, прежде всего, в борьбе с ним как с идеологическим противником, в сокрушении социалистического государства, уничтожении его населения и захвате его территории; в реализации планов по овладению сырьевыми, промышленными и продовольственными ресурсами СССР. На совещании на высшем уровне 31 июля 1940 г. Гитлер заявил: «Чем скорее мы разобьем Россию, тем лучше. Операция будет иметь смысл в том случае, если мы одним стремительным ударом разгромим все государство целиком. Только захвата какой-то части территории недостаточно»¹⁷⁹.

Кроме того, война с Советским Союзом должна была привести к завоеванию Германией доминирующего геополитического положения на всем Европейском континенте. Кроме того, Германия претендовала и в случае успеха получила бы полное право называться страной, которая сыграла решающую роль в «сдерживании коммунистической угрозы». Нацистское руководство считало это наиболее верным способом достижения мирового господства. Оно полагало, что тот, кто владеет Восточной Европой от Эльбы до Волги, тот владеет всей Европой и, в конечном счете, всем миром.

Законность «права» Германии на развязывание агрессивной войны против СССР нацистская пропаганда пыталась обосновать при помощи геополитической теории «жизненного пространства». Утверждалось, что у германского народа нет «достаточной территории» для качественной и эффективной жизни и деятельности, в то время как другие имеют «слишком много пространства», которое они якобы не могут использовать рационально из-за своей «низкой культуры», «дикости и варварства». Короткая победоносная война против СССР, по мнению германских правящих кругов, должна была значительно укрепить военный потенциал Германии и сделать ее лидером «будущего мирового порядка».

Политические, экономические и военные цели Германии в войне против СССР были тесно связаны между собой и отражали совместные интересы нацистской политической верхушки во главе с Гитлером, командования вермахта и германских промышленных кругов.

Гитлер стремился как можно быстрее начать войну против СССP и как можно быстрее завершить ее, пока Советский Союз и США значительно не повысили свои военный и экономический потенциалы. Поэтому первоначально он предлагал предпринять «восточный поход» осенью 1940 г. Однако немецкие высшие военные руководители сумели убедить его в нецелесообразности такой спешки. Они считали, что германские войска были еще не готовы к ведению крупномасштабных операций на Востоке. Их быстрое и эффективное развертывание не могло быть осуществлено по целому ряду причин. Сначала надо было соответствующим образом подготовить инфраструктуру и создать системы коммуникаций на будущем поле военных действий. Кроме того, военное руководство обратило внимание Гитлера на плохие погодные условия в России в осенний период, сопровождавшиеся распутицей и бездорожьем. Эти аргументы были достаточно убедительными и возымели действие на Гитлера. Уже в конце июля он согласился перенести нападение на Советский Союз на весну 1941 г.¹⁸⁰

Проблемы организации и ведения войны против СССР обсуждались руководящими лицами штаба ОКВ, генерального штаба сухопутных войск и министерства иностранных дел Германии. В высших военных кругах рассматривались новые задачи, вставшие перед Германией в связи с окончанием войны на Западе. 3 июля начальник генерального штаба главного командования сухопутных сил вермахта (ОКХ) генерал-полковник Ф. Гальдер отмечал в своем служебном дневнике, что среди оперативных вопросов, которыми приходится заниматься генеральному штабу ОКХ, на первом месте стоят «английская проблема, которую следует разрабатывать отдельно, и восточная проблема». Разъясняя суть «восточной проблемы», он писал: «Основное содержание последней: способ нанесения решительного удара России, чтобы принудить ее признать господствующую роль Германии в Европе»¹⁸¹.

Заметим, что это первая запись в дневнике Гальдера, относящаяся к конкретной оперативно-стратегической подготовке агрессивной войны против СССР¹⁸². Особенность записи говорит о том, что в ОКХ уже в то время велись разработки с целью составления плана войны против Советского Союза. Эта запись важна и в том смысле, что она четко формулирует две стратегические цели, которые военное руководство Германии ставило тогда перед собой – одновременное решение «английской проблемы» и «восточной проблемы».

Упрочению идеи «восточного похода» в умах и планах германского руководства способствовало и то, что германская разведка имела неполные сведения о боеспособности советских Вооруженных Сил и оценивала РККА по результатам Советско-финляндской войны. В условиях переоценки собственных сил вермахта, быстро разгромившего французскую армию, был сделан вывод о слабости РККА.

Исходя из полученных указаний, главнокомандующий сухопутными войсками Браухич 22 июля 1940 г. поручил начальнику генерального штаба ОКХ Гальдеру начать предварительную разработку замысла похода на Восток, представить предложения о необходимых силах, сроках и районах стратегического развертывания, операционных направлениях. Начальник штаба ОКВ фельдмаршал В. Кейтель дал аналогичные указания начальнику штаба оперативного руководства генералу артиллерии А. Йодлю. По поручению главнокомандующего ВМС гросс-адмирала Э. Редера начальник оперативного управления главного штаба ВМС контр-адмирал К. Фрикке к 28 июля 1940 г. подготовил «Соображения о России», в которых изложил позицию своего командования по поводу войны против СССР.

Фрикке полностью поддержал замысел нападения на Советский Союз, так как война «гарантирует немецкому народу в будущем необходимое жизненное пространство», позволяет сделать Балтийское море целиком германским. Вместе с тем автор «Соображений о России» выразил опасения, что «восточный поход» может провалиться, если до его начала не будет завершена война против Великобритании. В реализации десантной операции «Морской лев» по вторжению на Британские острова, план которой был принят 16 июля 1940 г., необходим был быстрый успех. Было высказано предложение использовать замысел операции против Англии в качестве важнейшего фактора маскировки подготовки нападения на Советский Союз¹⁸³.

В октябре 1940 г. верховное командование вермахта уже полностью отказалось от проведения операции «Морской лев». Однако в дальнейшем она служила одним из средств дезинформации советского руководства об истинных намерениях Германии в отношении СССР.

Ведущее место в планировании войны против СССР занял генеральный штаб ОКХ во главе с генерал-полковником Гальдером. Активную роль в планировании «восточного похода» играл также и штаб оперативного руководства ОКВ во главе с генерал-лейтенантом А. Йодлем, получавшим указания непосредственно от Гитлера. Сейчас известно, что всего было подготовлено около 12 вариантов плана и оперативных разработок. Одним из первых 26 июля 1940 г. свой вариант предложил начальник отдела иностранных армий генштаба ОКХ полковник Э. Кинцель, считавший, что основной удар следует нанести «на Москву (сохраняя примыкание к Балтийскому морю)». После этого предполагалось «нанести удар в тыл советской группировке, находящейся на Украине и Черноморском побережье, которая будет вынуждена действовать с перевернутым фронтом»¹⁸⁴.

27 июля 1940 г. начальник оперативного отдела генштаба ОКХ полковник Х. фон Грейфенберг и подполковник Г. Фейерабенд предложили альтернативный вариант – основная группировка из 100 дивизий должна была нанести главный удар на Украине, разгромить там советские войска и потом развивать наступление на Москву¹⁸⁵. Однако эти варианты не нашли особой поддержки в силу сложности их осуществления.

5 августа начальник штаба дислоцированной на Востоке 18-й армии генерал-майор Э. Маркс представил начальнику генштаба ОКХ оперативно-стратегическую разработку («План Фриц»), согласно которой 147 германских дивизий, развернутых в двух группах армий на московском и киевском направлениях, должны были нанести главный удар на Москву, после занятия которой следовало повернуть часть сил для поддержки войск, действующих на Украине. Операция должна была завершиться выходом войск на линию Архангельск, Горький, Ростов-на-Дону. В начале сентября первый обер-квартирмейстер генштаба сухопутных сил вермахта генерал-лейтенант Ф. Паулюс получил задачу на основе плана Маркса составить общий план кампании, что и было им сделано к 29 октября 1940 г.

Паулюс представил памятную записку «Об основном замысле операции против России», в которой отмечались превосходство немецких войск над советскими и наличие боевого опыта, а также возможности ведения успешных действий в условиях маневренной, «молниеносной войны». Паулюс считал, что для достижения решающего превосходства Германии в силах и средствах над СССР необходимо добиться внезапности вторжения¹⁸⁶.

Одновременно в штабе оперативного руководства ОКВ 15 сентября 1940 г. подполковником генштаба Б. Лоссбергом был разработан другой план. Он предусматривал создание трех групп армий («Север», «Центр», «Юг»). Центром тяжести предлагалось сделать район севернее Припятских болот, где должны были действовать группы армий «Север» и «Центр». Это решение определялось наличием сравнительно развитой дорожной сети, обеспечивавшей значительно лучшие условия для сосредоточения войск. Кроме того, можно было бы в скором времени овладеть Ленинградом и Москвой. Важно также отметить, что в разработке Лоссберга делался важный вывод о возможности быстрого сосредоточения германских войск для наступления непосредственно перед его началом¹⁸⁷. После совещания 31 июля 1940 г. решение о «восточном походе» стало постепенно претворяться в жизнь¹⁸⁸.

По мнению некоторых исследователей, поскольку силы Англии были скованы, мысль об успешном блицкриге против СССР казалась Гитлеру и его ближайшему окружению еще более привлекательной¹⁸⁹. Германское руководство также считало, что сопротивление Англии основывалось на расчетах о поддержке со стороны «третьей страны», главным образом Соединенных Штатов, но, возможно, питалось и тайной надеждой на Советский Союз. Этот аргумент отражал осознание потенциальной угрозы германским источникам сырья и гегемонии в Европе¹⁹⁰. Вывод о зависимости поставок сырья от воли советского руководства сыграл значительную роль при разработке операции «Барбаросса»¹⁹¹.

Планирование «Барбароссы» только начиналось, когда члены ОКВ пытались убедить Гитлера изолировать Англию путем установления германского контроля над Европейским континентом. Жесткий контроль над Юго-Восточной Европой, по их мнению, мог обеспечить Германии хороший тыл. Расчеты Германии на союз с Италией и на румынскую нефть заставили обратить внимание на Балканы. Превосходство можно было достичь, сформировав прочную коалицию от Гибралтара до Японии¹⁹².

Когда Гитлеру доложили о предложениях английского правительства советскому руководству об усилении совместного влияния на Балканах, он посчитал, что русские могут «договориться с Болгарией» и двинуться «по своему старому историческому пути на Византию, Дарданеллы, Константинополь»¹⁹³. Это убеждение стало еще сильнее после того, как Черчилль отклонил «мирные» предложения Германии, сделанные публично в рейхстаге 19 июля 1940 г. Достаточно очевидным является то, что война с Англией на Западе и последующий поворот к Юго-Восточной Европе и Средиземному морю противоречили идейным устремлениям Гитлера. Однако он не мог игнорировать новые потребности Германии, определяемые ходом событий.

Рост влияния Германии на Балканах однозначно говорил о том, что Гитлер посягает на жизненные интересы Советского Союза в этом регионе. Об этом говорят и слова германского посла в Белграде, обращенные к узкому кругу доверенных лиц: «Для Германии Балканы являются решающим звеном, они должны быть включены в новый порядок Европы, но СССР с этим никогда не согласится, и поэтому война с ним неизбежна»¹⁹⁴.

Накануне прибытия Молотова в Берлин для переговоров с Гитлером военным операторам, разрабатывавшим операцию «Барбаросса», была дана установка: «Невзирая на исход переговоров, все приготовления по Востоку, о которых уже даны устные распоряжения, должны продолжаться»¹⁹⁵. Бесповоротное решение Гитлера на войну созрело после того, как СССР отклонил германские условия, являвшиеся предпосылкой создания Континентального блока, в соответствии с которыми Гитлер и Риббентроп рассчитывали полностью изолировать Англию и уничтожить все иллюзии насчет возможной помощи ей со стороны других держав.

4 декабря 1940 г. Гитлер впервые созвал свой генеральный штаб после памятного заседания 31 июля для обсуждения в деталях плана нападения на Советский Союз. Именно на этом заседании он изменил кодовое название операции с «Фриц» на «Барбаросса». Непреклонность внешнеполитического курса Советского Союза укрепляла решимость германского руководства обратиться к военно-силовым методам. В обоснование этого решения стали вводиться идеологические и расовые установки о «неполноценности» советских граждан, военнослужащих и в целом коммунистического строя. Нежелание Советского Союза смириться с активным проникновением Германии на Балканы означало непримиримость позиций двух стран и столкновение их жизненно важных интересов в данном регионе. Схожая тенденция проявилась и в Финляндии.

Поэтому совершенно неслучайно решение о проведении в жизнь директивы № 21 ставки Гитлера от 18 декабря 1940 г. было принято на следующее утро после срыва переговоров на Дунайской конференции. В этой директиве под грифом «Совершенно секретно. Только для командования!» содержался план нападения на Советский Союз. План получил условное кодовое наименование «Барбаросса». Директива предписывала вермахту «быть готовым разгромить Советскую Россию в ходе быстрой кампании даже до завершения войны с Англией». Ставилась задача «установить заслон против Азиатской России по генеральной линии Волга, Архангельск» и тем самым снять потенциальную русскую угрозу, но в особенности – позволить завершить кампанию в Европе, иными словами, обеспечить исключительное господство Германии в Европе¹⁹⁶. В директиве также говорилось, что приказ о стратегическом развертывании вооруженных сил против Советского Союза фюрер отдаст «в случае необходимости за восемь недель до намеченного срока начала операций». При этом «приготовления, требующие более продолжительного времени, если они еще не начались, следует начать уже сейчас и закончить к 15.5.41»¹⁹⁷.

По словам западногерманского историка К. Рейнгардта, «подготовка операции «Барбаросса» проходила в атмосфере такого оптимизма и такой уверенности в победе, каких сегодня нельзя даже понять»¹⁹⁸. Он задается вопросом: по каким причинам германское руководство столь оптимистично оценивало обстановку в России? Оценкой противника ведал отдел «Иностранные армии Востока» в генеральном штабе сухопутных сил, но он не располагал достаточной информацией, чтобы соответствующим образом оценить обстановку. Отдел получал разведывательные донесения, которые поступали с фронта через отдел 1C в генеральный штаб сухопутных сил. Немецкая воздушная разведка ограничивалась прифронтовой полосой или районами, находящимися в относительной близости от линии фронта, так как германские ВВС почти не располагали самолетами для дальней разведки. Это привело к тому, что почти полностью отсутствовали данные о подготовке резервов, подвозе подкреплений и снабжении войск в глубоком тылу противника, о новом строительстве и о промышленном производстве СССР. Когда немецкое руководство получало информацию о России из других источников, не соответствовавшую его собственным представлениям, то эта информация игнорировалась или признавалась неправдоподобной¹⁹⁹.

В ходе обсуждения плана «восточного похода» 5 декабря 1940 г. Гитлер заявил, что «следует ожидать, что русская армия при первом же ударе германских войск потерпит еще большее поражение, чем армия Франции в 1940 г.»²⁰⁰. То есть в правящих кругах Германии сложилось мнение, что СССР является не только ключевым звеном всей немецкой военной стратегии, но и довольно слабым противником, разгром которого позволил бы Германии добиться в последующем победы в войне с Англией и США.

3 февраля 1941 г. директива № 21 была одобрена Гитлером. Затем она была направлена в штабы трех групп армий, военно-воздушных и военно-морских сил. Штабы групп армий разработали оперативные планы всех своих объединений. Они были уточнены и одобрены в генеральном штабе сухопутных войск. В конце февраля 1941 г. началось развертывание немецких групп армий у советских границ.

Еще раньше до официального утверждения плана нападения на СССР в Германии началась реорганизация и перевооружение вермахта с учетом вставшей пред ним новой задачи. По распоряжению начальника штаба ОКВ генерал-фельдмаршала В. Кейтеля от 5 сентября 1940 г. общая численность сухопутных войск к весне 1941 г. должна была составить 180 дивизий, в том числе 10 моторизованных, 20 танковых и 20 резервных. Германская военная экономика уже переключилась на выпуск оружия для этого количества войск. Эта «августовская программа» предусматривала в течение семи месяцев, до 1 апреля 1941 г., обеспечить полное перевооружение сухопутных войск. За ее выполнение взялись не только военные предприятия Германии, но и 4876 предприятий в оккупированных Польше, Дании, Норвегии, Голландии, Бельгии и Франции. В результате значительно возрос уровень вооружения Германии. Однако выпуск военной продукции в ходе выполнения «августовской программы» постоянно отставал от темпов роста числа дивизий. Так, число танков перед нападением на СССР увеличилось по сравнению с маем 1940 г. на 60 %, но для оснащения новых танковых дивизий по штатам 1940 г. этого явно не хватало²⁰¹.

Перед началом войны против СССР в вермахте насчитывалось 7,3 млн человек, 71,5 тыс. артиллерийских орудий и минометов, 5,6 тыс. танков и 5,7 тыс. боевых самолетов. Первостепенное внимание германское руководство уделяло наращиванию численности и качественному совершенствованию сухопутных войск. Если перед наступлением на Францию насчитывалось 156 дивизий, в том числе 10 танковых и 6 моторизованных, то перед нападением на СССР – уже 214 дивизий, в том числе 21 танковая и 14 моторизованных. Для «войны на востоке» было выделено более 70 % соединений – 156 дивизий, в том числе 17 танковых и 14 моторизованных, а также 3 бригады²⁰². Это была наиболее боеспособная часть сухопутных войск Германии. Для ее авиационного обеспечения из имевшихся в вермахте пяти воздушных флотов было выделено три флота полностью и один частично. Этих сил, по мнению немецкого военного командования, было вполне достаточно, чтобы разгромить РККА в ходе одной быстротечной кампании.

Продолжая опасаться войны на два фронта, 20 апреля 1940 г. в день своего рождения Гитлер сказал своим ближайшим соратникам, что он совсем не стремится уничтожить Англию и разрушить ее империю и готов заключить с Англией мир на определенных условиях, устраивающих в первую очередь Германию²⁰³. Однако расчеты Гитлера на уступчивость английских правителей оказались напрасными. Английские правящие круги не желали превращать свою страну в «младшего партнера» нацистской Германии и предпочитали остаться с ней в состоянии войны, надеясь, что со временем военно-стратегическая обстановка изменится в их пользу.

В октябре 1940 г. Германия предприняла попытки привлечь в состав Тройственного пакта Испанию и Францию. Советский Союз был обеспокоен продвижением Германии на Балканы, заключением Тройственного пакта и германо-финским сближением. Это наглядно показывало, что СССР не собирался ограничиваться пассивной ролью, а стремился активно участвовать в европейских делах.

Сразу после завершения советско-германских переговоров в Берлине в ноябре 1940 г. последовал ряд распоряжений Гитлера, направленных на активизацию подготовки войны против СССР. 13 ноября он назвал 1 мая 1941 г. как дату начала «восточного похода»²⁰⁴. Затем он отдал приказ срочно соорудить в Восточной Пруссии командный пункт для его ставки. Начальнику штаба оперативного руководства ОКВ А. Йодлю было приказано подготовить проект специальной директивы о войне против СССР, а Герингу и начальнику управления военной экономики и вооружений ОКВ Г. Томасу – начать разработку планов эксплуатации захваченных советских земель²⁰⁵. 17 ноября 1940 г. Гитлер подтвердил, что без ликвидации России невозможно будет создать новый порядок в Европе.

Впоследствии, уже после окончания войны, многие бывшие генералы вермахта высказывали мнение, что Гитлер упустил очень благоприятные возможности, открывшиеся для Германии в результате Балканской кампании, для усиления борьбы и разгрома Англии, после чего можно было бы решить военно-политические задачи на Востоке. В то же время, как писал А. Хильгрубер, «все военные мероприятия Гитлера на Западе и в районе Средиземного моря в первой половине 1941 г. должны рассматриваться с точки зрения одной большой идеи – они должны были служить в период операции «Барбаросса» закреплению захваченного в 1940 г. континентально-европейского бастиона»²⁰⁶. Несмотря на искушение использовать слабые места в обороне Британской империи и проникнуть в районы, которые можно было захватить быстрыми ударами с использованием относительно небольших немецких сил, Гитлер сохранял приоритет за своим планом «Барбаросса» даже тогда, когда дело касалось выгодных перспектив наступления на позиции Великобритании на Ближнем Востоке²⁰⁷.

Поскольку Восточная Европа, в том числе и европейская часть СССР, рассматривалась как одна из важнейших составляющих необходимого Германии «жизненного пространства», чисто идеологическое обоснование новой экспансии сочеталось с экономическими требованиями идеологов национал-социализма и руководителей германской экономики. Отталкиваясь от опыта войны в Европе, в Германии полагали, что молниеносный разгром Красной армии позволит беспрепятственно захватить большую часть советской промышленности и наладить производство в интересах рейха.

По существу, подготовка Германии к войне против СССР началась сразу после разгрома Франции и продолжалась в течение года. В ней можно условно выделить два основных этапа. На первом этапе (конец июня 1940 г. – середина февраля 1941 г.) были приняты военно-политические решения об агрессии против Советского Союза, детально разработаны замысел предстоящей операции и мероприятия по стратегическому планированию войны, проведена переориентация вооруженных сил и военной экономики Германии, осуществлены качественное совершенствование вооруженных сил, реорганизация существующих и формирование новых боевых соединений и частей. Одновременно велась усиленная, целенаправленная боевая подготовка войск, предназначенных для войны против СССР, осуществлялось интенсивное оборудование Восточного ТВД при соблюдении необходимых мер маскировки и дезинформации.

На втором этапе (середина февраля 1941 г. – 22 июня 1941 г.) была осуществлена переброска на Восток основных сил сухопутных войск и почти всех ВВС, передислоцирована часть ВМС, созданы ударные группировки для нападения на СССР, уточнены их задачи, завершено оборудование Восточного ТВД, отрабатывались вопросы взаимодействия сухопутных войск с ВВС и ВМС, как немецких вооруженных сил, так и с союзными им войсками Финляндии, Румынии и Венгрии, налаживались управление войсками и связь, решались проблемы материально-технического обеспечения войск. До самого последнего момента Гитлер не посвящал военно-политическое руководство Италии в свои планы «восточного похода». О решении начать войну против СССР он сообщил Муссолини только 21 июня 1941 г.²⁰⁸

Как известно, к намеченному сроку – до 15 мая 1941 г. – завершить развертывание основных сил Германии на востоке по плану «Барбаросса» не удалось, поскольку часть немецких войск с 6 по 29 апреля 1941 г. участвовала в Балканском походе вермахта против Югославии и Греции. 30 апреля на совещании высшего командования вермахта начало операции «Барбаросса» было перенесено на 22 июня 1941 г.

Нападение на Советский Союз произошло, несмотря на то что с августа 1939 г. между СССР и Германией действовал Пакт о ненападении, а с сентября 1939 г. – Договор о дружбе и границе. И тем не менее в течение срока действия этих договоров Третий рейх не отказывался от программы военных действий на Востоке, от завоевания «жизненного пространства»²⁰⁹. Для германских правящих кругов Пакт о ненападении и Договор о дружбе и границе являлись лишь тактическим шагом. Они были необходимы прежде всего для решения ближайшей задачи – захвата Польши.

14 июня 1941 г. на совещании у Гитлера в Берлине были заслушаны доклады командующих группами армий, армиями, танковыми группами и равных им командующих ВВС и ВМС о готовности к проведению операции «Барбаросса». На этом же совещании были уточнены и последние детали нападения: начало наступления переносилось с 3.30 на 3.00 (по среднеевропейскому времени). Таким образом, подготовка к войне против Советского Союза была завершена.

Подчеркнем, что решение Гитлера о повороте основных усилий Германии с Запада на Восток летом 1940 г. было поддержано высшим руководством нацистской партии и вермахта. Поэтому его можно считать совместным решением политических и военных лидеров страны, за которое они несли всю полноту ответственности.

Следует помнить, что разработка плана «Барбаросса» с самого начала являлась наступательной инициативой нацистских правящих кругов и командования вермахта, которые самонадеянно недооценивали возможности Красной Армии. Таким образом, Гитлер и германские военные изначально исключали возможность упреждающего удара со стороны Советского Союза. Генерал-майор Эрих Маркс, которому поручили составить первоначальную версию плана нападения на СССР, высказывал мнение, что Красная Армия «вряд ли будет столь любезна, чтобы атаковать» немцев²¹⁰.

Впервые Гитлер представил эту войну как превентивную меру в своем заявлении в момент начала войны, а также в обращении к армии в тот же день. Он повторил подобную оценку в октябре 1941 г., призывая собирать зимние вещи для солдат на Восточном фронте и оправдываясь, что якобы в мае «ситуация сложилась столь угрожающая, что нельзя было больше сомневаться в намерении России напасть на нас [Германию] при первой возможности»²¹¹.

Представление агрессивной войны против СССР как превентивной было взято на вооружение некоторыми генералами вермахта на Нюрнбергском процессе. В атмосфере уже зарождавшейся тогда «холодной войны» предпринимались попытки оправдать подготовку операции «Барбаросса» как поддержку развязывания упреждающей войны с тем, чтобы якобы «остановить советскую экспансию»²¹². Однако архивные материалы свидетельствуют о том, что германская разведка никогда не работала в этом направлении. Генерал-фельдмаршал Паулюс на Нюрнбергском процессе заявил, что германское военное командование «не замечало никаких приготовлений Советского Союза к нападению». Об этом же говорит в своем военном дневнике и Гальдер, а также Гудериан. Манштейн подчеркивал, что диспозиция советских войск не показывала намерения нанести удар²¹³.

Поскольку нет никаких доказательств того, что германское руководство считало необходимым нанести «превентивный удар», некоторые историки обращаются к различного рода измышлениям о политике СССР и при этом совершенно игнорируют реальные планы и мотивы нацистских правящих кругов. И раньше, и сейчас в наши дни появляются публикации, в которых нападение Германии на СССР так или иначе все равно именуется «превентивной войной», что является неприкрытым стремлением переосмыслить характер и сущность подготовки и осуществления нацистской наступательной операции против Советского Союза под кодовым наименованием «Барбаросса».

Используя подобный подход, эти авторы стремятся вытеснить из общественного сознания «нежелательные» научные выводы неангажированных историков или просто не принимать их во внимание. Приверженцы подобных псевдонаучных методов стараются не замечать существования многих важных источников, в частности, такого, как опубликованные дневники Геббельса, содержание которых служит неопровержимым доказательством подлинных агрессивных намерений Гитлера в отношении СССР²¹⁴.

«Генеральный план «Ост» – венец «Дранг нах остен»

Среди большинства отечественных и зарубежных историков общепризнано, что цели вооруженной агрессии Германии против Советского Союза были логичным и последовательным результатом нацистской идеологической «восточной программы», направленной на завоевание «жизненного пространства» (нем. Lebensraum). В июне 1941 г. началась реализация Гитлером его подлинных, идеологически мотивированных намерений, в которые были включены традиционные для Германии того времени гегемонистские требования. Германия в войне против СССР не только стремилась к захвату его территории, но и преследовала цель уничтожить советский общественно-политический строй²¹⁵, поработить народы, в первую очередь славянские, предельно германизировать другие, более близкие к европейским этносы и народности²¹⁶. В этом состояло отличие войны нацистской Германии против СССР от войн, которые она вела против западноевропейских стран. Научные исследования многих западных специалистов о мировоззрении Гитлера, его идеологических постулатах и политических целях подтверждают вывод о том, что «завоевание жизненного пространства на Востоке относилось к числу констант гитлеровской программы»²¹⁷.

Война нацистской Германии на Востоке – это «чудовищная захватническая война, направленная на порабощение и уничтожение народов»²¹⁸, и ее невозможно задним числом выдать за справедливую, оборонительную войну или же – вслед за нацистской пропагандой – трактовать в качестве крестового похода Европы против большевизма.

Нацистской программе была также присуща яркая расистская направленность. Систематическое уничтожение более чем 6 млн европейских евреев в гетто и лагерях смерти на востоке Европы – неотъемлемая часть развязанной Германией Второй мировой войны²¹⁹. Тем более тяжким преступлением является активное участие частей и соединений вермахта в гитлеровской «истребительной войне» в Восточной Европе и в СССР²²⁰.

Пропагандистская кампания, развернутая в немецких СМИ, ставила своей целью настроить общественное мнение против народов советской страны, и прежде всего против русского народа. Она фокусировалась на теме «красного империализма» и курса советской внешней политики, якобы направленного на распространение идей большевизма. Особый упор делался на то, что Россия является извечным врагом Германии, что русские войска подавили немецкую революцию 1848 г., что в 1919 г. Россия пыталась установить в Германии «еврейский большевизм».

Здесь уместно сказать несколько слов о системе нацистской пропаганды и о человеке, ее возглавлявшем, а именно о Йозефе Геббельсе. Главным органом по распространению и контролю национал-социалистической пропаганды являлось рейхсминистерство народного просвещения и пропаганды, которым руководил Геббельс. В центре нацистской пропаганды стояли безоговорочный культ фюрера, расизм и антисемитизм, превосходство арийской расы, идеология «единого немецкого народа» и военного героизма во имя Третьего рейха. Глава этой мощной пропагандистской машины был «маленький, нескладный, хромоногий, но зато обладающий приятным голосом, ясным рассудком и несгибаемой волей, наделенный умением пользоваться собственным словом как мощнейшим оружием, этот персонаж, родись он на несколько столетий раньше, мог бы стать вождем крестового похода. Из тех, кто способен в минуты полнейшего отчаяния, когда кругом враги, колодцы отравлены, а последние припасы съедены пару дней назад, воодушевить войско на безумную, почти безнадежную атаку, отыскав, а то и выдумав чудотворную святыню… Способность к убеждению и самоубеждению ему была дана немалая»²²¹. Он был не только умен, многие даже считали его интеллектуалом, он получил докторскую степень в Гейдельбергском университете и отличался немалым талантом организатора. Система нацистской пропаганды, показавшая свою высокую эффективность как в предвоенные, так и военные годы, во многом держалась именно на личности Геббельса. У него в руках было действенное оружие, такая «волшебная палочка», как СМИ.

Именно Геббельсу принадлежала мысль использовать в массовой пропаганде идею об исключительной избранности и богоподобности Гитлера. При этом личность и образ фюрера преподносился каждому социальному и возрастному слою германского населения в наиболее близкой и понятной для них форме. Например, студентам и интеллектуалам Гитлер представлялся в качестве «художника и архитектора, оторванного от своей учебы в 1914 году необходимостью служить нации»²²². Для женщин и особо чувствительных особ Геббельс использовал образ Гитлера, который питал особую любовь к детишкам. «Рабочим он подавал Гитлера-рабочего. Перед ветеранами Гитлер представлялся в образе Неизвестного солдата Первой мировой войны» и так далее²²³.

Война против СССР рассматривалась как особая война, в которой ставка делалась в том числе и на физическое истребление населения на захваченной территории. На совещании руководящего состава вермахта 30 марта 1941 г. Гитлер, как свидетельствует начальник генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдер, резюмировал: «Речь идет о борьбе на уничтожение… На Востоке сама жестокость – благо для будущего»²²⁴. При обсуждении нападения на СССР в генеральном штабе Гитлер был еще более требователен и категоричен: «Частью нашей борьбы должно стать уничтожение России. Весной 1941 года. Чем скорее Россия будет сокрушена, тем лучше. Нападение достигнет цели только в том случае, если после одного удара русское государство рассыплется вдребезги. Простого захвата территории страны недостаточно… Целью является уничтожение людских ресурсов России»²²⁵.

Об истинных целях германского руководства по отношению к народам Восточной Европы, и особенно к народам Советского Союза, убедительно свидетельствуют генеральный план «Ост» (в переводе с немецкого «Восток»), директива «Об особой подсудности в районе «Барбаросса» и особых мероприятиях войск», указания об отношении к советским военнопленным и многие другие документы.

Главным объектом колонизации и экспансии нацистской Германии должны были стать славянские народы стран Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы. Гитлер считал, что СССР – огромное государство на Востоке – «созрел для гибели, что будет самым веским подтверждением правильности расовой теории»²²⁶. Эта установка отражала одну из наиболее характерных черт экспансионистской программы германского империализма – стремление покорить народы Восточной Европы, полностью лишить их государственной самостоятельности, национальной культуры и самобытности, присвоить себе их национальные богатства и экономический потенциал, превратить население восточноевропейских государств в бесправных рабов, использовать его в качестве дешевой рабочей силы и, в конечном счете, обречь на неизбежное вымирание.

Высшие инстанции Третьего рейха заблаговременно разработали планы ведения войны по уничтожению, экономической эксплуатации и расчленению Советского Союза. 28 апреля 1941 г. главнокомандующий сухопутными войсками генерал-фельдмаршал В. фон Браухич издал приказ «Порядок использования полиции безопасности и СД в соединениях сухопутных войск». В приказе подчеркивалось, что войсковые командиры совместно с командирами специальных карательных формирований нацистской службы безопасности (СД) несут ответственность за проведение акций по уничтожению в тыловых прифронтовых районах коммунистов, евреев и «прочих радикальных элементов» без суда и следствия.

13 мая 1941 г. начальник штаба ОКВ В. Кейтель издал приказ «Об особой подсудности в районе «Барбаросса» и особых полномочиях войск». Согласно приказу с военнослужащих вермахта снималась ответственность за будущие преступления на оккупированной территории СССР. В нем предписывалось быть безжалостными к мирным гражданам, осуществлять массовые репрессии и расстреливать на месте без суда всех, кто окажет хотя бы малейшее сопротивление.

В распоряжении от 12 мая 1941 г. «По вопросу обращения с пленными русскими политическими и военными работниками» устанавливалось, что политические работники Красной армии не признавались военнопленными и подлежали расстрелу²²⁷. 6 июня 1941 г. штаб ОКВ издал «Инструкцию об обращении с политическими комиссарами». Солдатам и офицерам вермахта предписывалось убивать на месте всех попавших в плен политических работников Красной армии. Все эти приказы и распоряжения являлись дополнением к плану «Барбаросса». Все они противоречили по своему содержанию международному праву. Однако они все тем не менее были одобрены Гитлером.

Впоследствии эти приказы неоднократно конкретизировались, дополнялись и утверждались верховным командованием германских вооруженных сил. 16 сентября 1941 г. немецким войскам, вторгшимся на территорию Советского Союза, предписывалось: «Чтобы в корне задушить недовольство, необходимо по первому поводу незамедлительно принять наиболее жесткие меры, чтобы утвердить авторитет оккупационных властей… При этом следует иметь в виду, что человеческая жизнь в странах, которых это касается, абсолютно ничего не стоит и что устрашающее воздействие возможно лишь путем применения необычайной жестокости». Подобная же судьба ожидала и поляков, не говоря уже о евреях. Доктор Ветцель в Замечаниях и предложениях «Восточного министерства по Генеральному плану «Ост» писал, что «из всех народов, согласно плану подлежащих переселению, поляки – наиболее враждебно настроенный к немцам, численно больший и поэтому самый опасный народ»²²⁸.

Достаточно долгое время после окончания Второй мировой войны полный текст «Генерального плана «Ост», направленный на германизацию и колонизацию части советского населения и физическое уничтожение его другой части, считался утерянным. Впервые выдержки из этого плана огласили в ходе Нюрнбергского процесса, в частности, во время суда над обергруппенфюрером У. Грейфельтом, бывшим начальником Главного штабного управления СС имперского комиссара по вопросам консолидации германского народа. Однако в руках американского обвинения тогда не оказалось всех документов²²⁹. На Нюрнбергском процессе была представлена лишь шестистраничная выдержка из него. Более подробные документы были найдены в конце 1950-х годов западногерманским исследователем профессором Ганс Хайбером. В найденных документах NO-2585 и NO-2325 прямо говорилось о «Генеральном плане «Ост». Полный текст плана был найден в 1980-е годы, но оставался засекреченным до 2009 г. Теперь ознакомиться с ним может любой желающий на сайте факультета сельского хозяйства и садоводства Берлинского университета имени Гумбольдта.

Лев Безыменский в одной из своих книг пишет, что полный текст этого плана попал к нему несколько иным путем. При инвентаризации немецких трофейных документов в Национальном архиве США в Вашингтоне одна из сотрудниц нашла новые документы об оккупационной политике Германии. Это оказался Генеральный план «Ост», архивный номер 484/173. В нем значилось: «Правовые, экономические и территориальные основы развития Востока. Представлен оберфюрером СС профессором д-ром Конрадом Майером. Берлин – Далем, июнь 1942 года»²³⁰.

«Генеральный план «Ост» был разработан Главным управлением имперской безопасности. У истоков этого плана стоял один из главных политических и военных деятелей Третьего рейха – Г. Гиммлер. Большую роль в его разработке сыграл также А. Розенберг. Из текста плана видно, какая незавидная участь ожидала народы СССР, если бы нацистская Германия победила. 25 мая 1940 г. соображения по этому плану были представлены Гитлеру, который утвердил их в качестве директивы. В дальнейшем в «Генеральный план «Ост» были внесены дополнения и изменения, направленные на осуществление поставленных целей германского руководства на территории СССР²³¹. Его наиболее поздняя редакция «Генеральный план «Ост» (май 1942 г.) хорошо известна и опубликована²³².

Документы германского рейха говорят о том, что советское государство подлежало расчленению и полной ликвидации, по крайней мере на территории, ограниченной с востока Уральскими горами. Согласно захватническим планам Германии на территории СССР необходимо было создать «четыре больших блока», или рейхскомиссариата, которые, по мнению нацистской верхушки, «должны будут оградить нас и одновременно продвинуть далеко на восток сущность Европы»²³³. Планировалось создать Великую Финляндию, Прибалтику, Украину, Кавказ. В Западной Прибалтике предполагалось «провести серьезную германизацию и освежение крови»²³⁴. Это цитаты из речи начальника Внешнеполитического управления НСДАП рейхслейтера Розенберга, которого Гитлер назначил 20 апреля 1941 г. своим непосредственным уполномоченным для централизованного решения вопросов восточноевропейского пространства. Именно он стал впоследствии рейхсминистром восточных оккупированных территорий. Считается автором таких ключевых понятий нацистской идеологии, как «расовая теория», «окончательное решение еврейского вопроса». Он был убежден, что всю историю человечества можно объяснить с точки зрения расовой теории.

В этой программной и крайне циничной речи Розенберга откровенно говорилось о том, что население СССР ожидает страшная участь: «Мы не берем на себя никакого обязательства по поводу того, чтобы кормить русский народ продуктами из этих областей изобилия. Мы знаем, что это является жестокой необходимостью, которая выходит за пределы всяких чувств. Несомненно, что необходимо будет провести очень большую эвакуацию, и для русских предстоят очень тяжелые годы. Насколько нами еще должна быть оставлена промышленность (вагоностроительные заводы и т. д.), это будет решено позднее»²³⁵.

Согласно первоначальным планам Розенберга Украину предполагалось разделить на 8 генеральных комиссариатов с 24 главными комиссариатами (площадь в 1,1 млн кв. км с населением в 59,5 млн человек). На Кавказе границы должны были проходить восточнее Волги, затем южнее Ростова. Остальные государственные границы на юге проходили бы вдоль Турции и Ирана (площадь больше 500 тыс. кв. км и 18 млн жителей, разделение на 6 генеральных комиссариатов). Остальная территория, по мнению Розенберга, являлась собственно Россией и занимала 2,9 млн кв. км с населением в 50–60 млн человек. Задачи предстояло решить «масштабные», и их осуществление было рассчитано на долгие годы: «То, что мы должны сделать, чтобы руководить и сохранить эти области, является задачей, которую наше поколение, должно быть, не сможет решить окончательно, это будет задачей столетий»²³⁶.

Впоследствии границы и названия рейхскомиссариатов были отчасти пересмотрены и стали включать следующие германские колониальные провинции: «Остланд», «Украина», «Москва» и «Кавказ». Их управление осуществлялось специальным «восточным министерством» во главе с А. Розенбергом²³⁷. По «Инструкции об особых областях», подписанной начальником штаба верховного главнокомандования вермахта генерал-фельдмаршалом В. Кейтелем, высшим представителем вооруженных сил на территории рейхскомиссариатов назначался командующий оккупационными вооруженными силами, который наделялся неограниченными полномочиями. В Генеральном плане «Ост» от 15 июля 1941 г. разграничение новых областей проводилось в расчете на 30-летний период их заселения.

Изучая немецкие документы в отношении нацистской политики на Востоке, исследователи выяснили, что в восточные земли до Урала планировалось переселить около 10 млн, а оттуда выселить в Сибирь 30 млн человек. Ленинград из крупного трехмиллионного города должен был превратиться в немецкое поселение всего на 200 тыс. жителей. Согласно бесчеловечным замыслам нацистов миллионы людей в восточных землях должны были просто погибнуть от голода, болезней и непосильного труда. Окончательно уничтожить СССР как государство Гитлер планировал, расчленив его на множество изолированных частей²³⁸.

На оккупированных славянских территориях предусматривалось проведение политики геноцида в ее самых жестких формах. Анализ содержания секретного плана «Ост» позволяет выделить несколько направлений, по которым планировалось осуществлять «подрыв биологической силы славянских народов»: 1) физическое истребление больших масс народа; 2) сокращение численности населения путем преднамеренной организации голода; 3) уменьшение населения в результате целенаправленного снижения рождаемости и ликвидации медицинского и санитарного обслуживания; 4) истребление интеллигенции – носителя и продолжателя научно-технических знаний и навыков, культурных традиций каждого народа и низведение образования до низшего уровня; 5) разобщение, дробление отдельных народов на мелкие этнические группы; 6) переселение масс населения в Сибирь, Африку, Южную Америку и другие страны и регионы; 7) аграризация захваченных славянских территорий и лишение славянских народов собственной промышленности²³⁹.

Переселение советского народа должно было происходить в первую очередь за счет самостоятельного бегства населения от голода или целенаправленного его вывоза на восток, в Зауралье и Сибирь, за пределы немецкой зоны влияния. Об этом откровенно говорилось в директиве от 23 мая 1941 г.²⁴⁰

Разработчики «восточной политики» планировали разделить территорию Советского Союза, «населяемую русскими, на различные политические районы с собственными органами управления» и «обеспечить в каждом из них обособленное национальное развитие»²⁴¹. «Генеральным планом «Ост» намечалось истребление русской интеллигенции как носителя культуры народа, его научных и технических знаний, уничтожение высших и средних школ. Германское руководство полагало, что образование порабощенных народов должно быть самым элементарным. Главная цель обучения, по его мнению, состояла в том, чтобы внушить советскому населению необходимость беспрекословного подчинения немцам²⁴².

В записке Г. Гиммлера от 25 мая 1940 г. «Некоторые соображения об обращении с местным населением восточных областей», разосланной во многие руководящие инстанции нацистского административного аппарата, говорилось: «Мы в высшей степени заинтересованы в том, чтобы ни в коем случае не объединять народы восточных областей, а наоборот, дробить их на возможно более мелкие ветви и группы. Что же касается отдельных народностей, мы не намерены стремиться к их сплочению и увеличению, тем более к постепенному привитию им национального сознания и национальной культуры… Для негерманского населения восточных областей не должно быть высших школ. Для него достаточно наличия четырехклассной народной школы. Целью обучения в этой народной школе должно быть только: простой счет, самое большее до 500, умение расписаться, внушение, что божественная заповедь заключается в том, чтобы повиноваться немцам, быть честным, старательным и послушным. Умение читать я считаю ненужным. Кроме школы этого типа, в восточных областях не должно быть больше вообще никаких школ»²⁴³.

Были нарушены и все международные нормы в отношении содержания советских людей в плену. Фашистские палачи планировали создать для них режим нечеловеческих условий, направленный на физическое уничтожение: изначально было решено устраивать лагеря под открытым небом, огородив их только колючей проволокой; заключенных использовать на исключительно тяжелых, изнурительных работах и содержать на полуголодном пайке, а при попытке к бегству – стрелять без предупреждения. И эти варварские планы были реализованы в ходе войны.

После утверждения плана операции «Барбаросса» Гитлер отдал приказание Г. Герингу разработать план экономического использования и разграбления СССР. Этот дополнительный раздел к плану «Барбаросса» получил кодовое наименование «Ольденбург». Экономические цели захватнической войны нацистской Германии включали в себя ограбление Cоветского государства, истощение его материальных ресурсов, использование общественного и личного достояния людей для нужд Третьего рейха. В одной из директив высшего командования было написано: «Согласно приказам фюрера, необходимо принять все меры к немедленному и полному использованию оккупированных областей в интересах Германии… Получить для Германии как можно больше продовольствия и нефти – такова главная экономическая цель кампании»²⁴⁴.

21 января и 18 марта 1941 г. Геринг провел встречи с руководителями крупнейших германских концернов и банков. На них обсуждалось создание организации, которая приняла бы в свое владение и управление все нефтяные месторождения и нефтеперерабатывающие предприятия на захваченных Германией территориях, а также на территориях, которые предстояло завоевать в будущем, в первую очередь на Кавказе. С представителями крупного капитала удалось договориться, и 27 марта 1941 г. такая организация была создана. Ею стало акционерное общество под названием «Континентальное нефтяное общество». В состав акционеров и членов наблюдательного совета общества вошли представители крупнейших германских фирм, таких, например, как «ИГ Фарбен», «Дойче банк» и др.²⁴⁵В захваченных областях СССР «Континентальное нефтяное общество» получило на 99 лет монопольное право на разведку, добычу, переработку и сбыт нефти, подземных газов (и их производных), а также на сооружение и эксплуатацию всех необходимых для этой цели подсобных и вспомогательных предприятий. Кроме того, в его распоряжение должны были поступать все существующие наземные и подземные сооружения, устройства, а также имущество, включая трубопроводы и другие средства транспортировки нефти в оккупированных районах Советского Союза.

На оккупированных территориях предусматривалась ликвидация крупных промышленных предприятий и в целом промышленных центров страны, в первую очередь демонтаж и вывоз годного к применению машинного парка, особенно для производства цветных металлов. Восстановлению и поддержанию в рабочем состоянии подлежали лишь некоторые отрасли промышленности, в частности, предприятия по производству металла, выпускающие транспортные средства, текстиль и некоторые другие. Планировалось восстановить ряд заводов по производству вооружения, но только такого профиля, которое в Германии производилось в недостаточном количестве. Открытию подлежали и ремонтные мастерские для нужд немецкой армии²⁴⁶.

Практически вся территория Советского Союза рассматривалась в качестве аграрного придатка Германии. Планировалась хозяйственная рекультивация земель с целью расширения посадок картофеля, других высокоурожайных сельскохозяйственных культур. Особенный упор делался на производство зерна, жиров и масличных культур.

Помимо высшего германского руководства, экономические цели войны против СССР активно озвучивали владельцы военно-промышленных концернов, которые во многом способствовали приходу нацистов к власти. Конкретные предложения и директивные указания по использованию экономических ресурсов СССР в течение войны разрабатывало Управление военной экономики и вооружений, входившее в ОКВ. Это управление возглавлял генерал Г. Томас – член наблюдательного совета крупнейших немецких концернов и член совета вооружений, куда входили высокопоставленные представители германских монополий²⁴⁷.

После начала Второй мировой войны Томас, имея намерение спасти страну от поражения путем отстранения от власти Гитлера, искал единомышленников в командовании вермахта, однако прекратил свои попытки, когда главнокомандующий сухопутными войсками В. фон Браухич сообщил о его настроениях начальнику абвера адмиралу В. Канарису, и Томас с трудом избежал ареста. Продолжая возглавлять экономическое управление и решать задачи экономического обеспечения первого периода войны, Томас добился определенных успехов.

В ноябре 1940 г. управление Г. Томаса приступило к разработке предложений об использовании экономических ресурсов для нужд вермахта уже в первые месяцы после начала войны против СССР на всей его европейской части вплоть до Урала. В предложениях отмечалось, что очень важно помешать Красной армии уничтожать при отступлении запасы продовольствия, сырья и промышленных товаров, разрушать заводы оборонной промышленности, шахты и железнодорожные магистрали. Особое внимание было уделено вопросу захвата кавказского нефтеносного района. Овладение Кавказом, а также районом устья Волги предлагалось включить в число важнейших задач Восточной кампании²⁴⁸.

Нацисты надеялись посредством молниеносного захвата природных богатств СССР получить в распоряжение богатые источники природных и продовольственных ресурсов, что позволило бы Германии осуществить свои гегемонистские устремления. В протоколе совещания сотрудников военно-экономического штаба «Ост» от 2 мая 1941 г. говорилось: «1. Продолжать войну можно будет лишь в том случае, если все вооруженные силы Германии на третьем году войны станут снабжаться продовольствием за счет России. 2. При этом, несомненно: если мы сумеем выкачать из страны все, что нам необходимо, то десятки миллионов людей будут обречены на голод»²⁴⁹.

В начале 1941 г. по инициативе Томаса был создан специальный «Рабочий штаб Россия» под руководством генерала Шуберта. 28 февраля 1941 г. Томас писал о планах захвата советских промышленных предприятий: «К выполнению этой задачи с самого начала было бы целесообразно подключить надежных представителей немецких концернов, так как, только опираясь на их опыт, можно без промедления проводить успешную работу»²⁵⁰.

«Рабочий штаб Россия» послужил зародышем центрального органа по экономической эксплуатации захваченных территорий Советского Союза – военно-хозяйственного штаба специального назначения под условным наименованием «Ольденбург»²⁵¹, о создании которого было объявлено на совещании руководящих лиц вермахта совместно с промышленниками 29 апреля 1941 г. Позднее он был переименован в военно-хозяйственный штаб «Восток». Общее руководство этим штабом осуществлял Геринг. Но фактически возглавлял его генерал Шуберт из ведомства Томаса. Ему подчинялись 5 экономических инспекций и 12 филиалов. В качестве резиденций экономических инспекций были уже намечены Москва, Ленинград, Киев и Баку²⁵². Кроме того, в зоне боевых действий штабам армий придавались специальные экономические отряды для «учета» подлежавшего захвату сырья, станков, машин и пр.

О характере деятельности штаба свидетельствуют документы, собранные в «Директивах по руководству экономикой во вновь оккупируемых восточных областях», или так называемой «Зеленой папке» Геринга от 23 мая 1941 г., направленной 1 июня того же года в различные инстанции, связанные с проведением «восточной политики»²⁵³.

Этими директивами предусматривалось овладение и использование в интересах Третьего рейха всех запасов сырья, продовольственных ресурсов и крупных промышленных предприятий на территории между Вислой и Уралом. Планировалось организовать добычу и вывоз в Германию тех видов сырья, которые были важны для функционирования германской военной экономики. Кроме того, предполагалось восстановить ряд заводов для ремонта техники вермахта и производства отдельных видов вооружения. В то время как большую часть советских заводов и фабрик, специализирующихся на выпуске мирной продукции, планировалось закрыть или, более того, уничтожить.

«Зеленая папка» являлась по своей сути инструкцией и предназначалась для ориентации военного руководства и экономических инстанций относительно экономических задач в подлежащих захвату и оккупации восточных областях. Она содержала директивы о снабжении войск из ресурсов СССР и давала указания войсковым частям об оказании помощи хозяйственным органам. Директивы и распоряжения, изложенные в «Зеленой папке», соответствовали военным приказам ОКВ и частей вооруженных сил.

В части I «Зеленой папки» определялись главные экономические задачи на период военных действий и последующей оккупации восточных земель. В ней, в частности, говорилось: «Согласно приказам фюрера, необходимо принять все меры к немедленному и возможно более полному использованию оккупированных областей в интересах Германии. Все мероприятия, которые могли бы воспрепятствовать достижению этой цели, должны быть отложены или вовсе оставлены»²⁵⁴.

Использование подлежащих оккупации областей должно было проводиться в первую очередь в области продовольственной и нефтяной отраслей хозяйства. В «Зеленой папке» было записано: «Получить для Германии как можно больше продовольствия и нефти – такова главная экономическая цель кампании»²⁵⁵. Наряду с этим германская промышленность должна была получить и другие сырьевые продукты из оккупированных областей. Планировался немедленный вывоз в Германию запасов ценного сырья (платины, магнезита, каучука и др.) и оборудования. Другие важные виды сырья должны были сохраняться до того момента, пока «идущие вслед за войсками хозяйственные команды не решат, будет это сырье переработано в оккупированных областях или вывезено в Германию»²⁵⁶. Большинство советских промышленных предприятий, выпускавших мирную продукцию, должны были быть уничтожены. Какую отрасль промышленного производства надлежало сохранить, восстановить или организовать заново в оккупированных областях СССР, руководство рейха определяло, исходя только из нужд германской военной машины²⁵⁷.

В документе говорилось следующее: «Главная экономическая цель действий – добыть для Германии как можно больше продовольствия и нефти. Наряду с этим из оккупированных областей должны быть изъяты для немецкой военной промышленности все прочие сырьевые материалы… Полностью неправильным было бы представлять себе, что в оккупированных областях должна проводиться единая линия на быстрейшее приведение их в порядок и восстановление»²⁵⁸.

Согласно «Зеленой папке» планировалось немедленно ликвидировать общественную собственность как основу социалистического способа производства. Эту меру предполагалось осуществить путем восстановления частной собственности с помощью так называемого «технического руководства производством» и «управления имуществом по доверенности»²⁵⁹. В планах на послевоенный период немецкие экономисты и политики, выражая интересы крупного финансового капитала, рассчитывали уже окончательно уничтожить социалистические формы хозяйства и создать капиталистические и госкапиталистические предприятия, подчиненные монополиям.

Для верховного командования и промышленных кругов Германии управление Томаса составило справку, в которой давалась оценка экономического и военного потенциала Советского Союза по состоянию на март 1941 г. Она была дополнена картотекой с перечислением важнейших советских заводов²⁶⁰. На основе этих документов разрабатывались планы экономического захвата и эксплуатации территорий Советского государства. 12 февраля 1941 г. под председательством Геринга состоялось совещание по «восточному вопросу». На нем освещались цели германской экономической экспансии. Геринг заявил следующее: «Высшей целью всех мероприятий, проводимых на Востоке, должно быть укрепление военного потенциала рейха. Задача состоит в том, чтобы изъять из новых восточных районов самое большое количество сельскохозяйственных продуктов, сырья, рабочей силы»²⁶¹.

Германское командование рассчитывало обеспечивать продовольствием свои вооруженные силы за счет ограбления оккупированных районов СССР, что обрекало местное население на голодную смерть. «Несомненно, – говорилось на одном из совещаний по экономическим вопросам 2 мая 1941 г., – если мы сумеем выкачать из страны все, что нам необходимо, то десятки миллионов людей умрут голодной смертью»²⁶².

29 апреля 1941 г. германское руководство уточнило функции штаба «Ольденбург» и изменило его структуру в сторону расширения. С началом войны против СССР штаб должен был осуществлять руководство экономикой на оккупированной территории. Штабу на местах подчинялись 5 хозяйственных инспекций, 23 хозяйственные команды и 12 филиалов. В тылу каждой из групп армий должна была действовать хозяйственная инспекция, задачей которой являлось «экономическое использование» данной территории.

Организационные структуры штаба «Ольденбург», хозяйственных инспекций и команд были тождественны. В каждом звене учреждались: «группа М», которая отвечала за снабжение и вооружение войск и за организацию перевозок; «группа Л», ведавшая вопросами продовольственного снабжения и сельского хозяйства; «группа В», отвечавшая за состояние торговли и промышленности, а также занимавшаяся лесным хозяйством, финансовыми и банковскими проблемами, обменом товарами и распределением рабочей силы²⁶³.

Важно отметить, что сравнительный анализ германских директив по различным экономическим вопросам на оккупированных территориях СССР, изданных в преддверии агрессивной войны и позже, уже после провала «блицкрига», показывает, что, несмотря на то что общие планы и установки нацистской Германии в отношении СССР оставались неизменными, возникли новые аспекты, которые во многих случаях были противоречивыми, а порой и взаимоисключающими.

Поэтому германской верхушке приходилось в срочном порядке корректировать уже принятые ранее планы и разрабатывать новые по экономическому использованию оккупированных районов. Во многих случаях эти планы по-иному, чем раньше, определяли пути экономической эксплуатации захваченных советских территорий. В основном они сводились к активной эксплуатации хозяйства оккупированных районов, широкому использованию рабочей силы захваченных районов и военнопленных, попыткам наладить более или менее нормальные взаимоотношения с местным населением.

Таким образом, установка военно-политического руководства нацистской Германии на достижение победы на Западе через победу на Востоке вплоть до 22 июня 1941 г. была основной стратегической целью Германии. Германское руководство, принимая решение об агрессии против СССР, руководствовалось своими собственными стратегическими соображениями, а не некой мифической идеей о превентивной войне. Советский Союз расценивался как потенциальная угроза для Германии в будущем²⁶⁴.

Германская нацистская верхушка стремилась на практике реализовать основной закон внешней политики Германии, сформулированный Гитлером в своей программной книге «Майн кампф»: «Никогда не миритесь с существованием двух континентальных держав в Европе! В любой попытке на границах Германии создать вторую военную державу или даже только государство, способное впоследствии стать крупной военной державой, вы должны видеть прямое нападение на Германию. Раз создается такое положение, вы не только имеете право, вы обязаны бороться против него всеми средствами, вплоть до применения оружия. И вы не имеете права успокоиться, пока вам не удастся помешать возникновению такого государства или же пока вам не удастся его уничтожить, если оно успело уже возникнуть»²⁶⁵.

В целом политические, военные и экономические цели Германии в войне против СССР были тесно взаимосвязаны и отражали интересы нацистского руководства, командования вермахта и германских монополий. Они были разработаны и утверждены военно-политическими кругами еще до начала войны против СССР. Преступные цели ставились заблаговременно, и для их достижения планировалось использование преступных средств. Претворение в жизнь нацистской «восточной программы» оказалось возможным только потому, что ее основные компоненты (расширение германского господства на Восток; крайний расизм, великогерманский шовинизм и антикоммунизм; культ силы; признание допустимости использования любых средств и т. д.) задолго до войны стали составной частью идеологии и политики правящих кругов.

При этом многие исследователи истории Второй мировой войны из разных стран задавались вопросом: «Как такие чудовищные планы могли родиться в головах людей? Были ли они нормальными или безнадежно больными людьми?» Да, некоторые историки пытались представить их психически нездоровыми людьми, умалишенными. Вспомним, как часто применительно к Гитлеру применялась фраза «бесноватый фюрер». Однако исследования американских психологов не выявили никакой зависимости психических отклонений от нацистских убеждений²⁶⁶. Это совершенно разные и не взаимосвязанные между собой вещи. Важно подчеркнуть, что в принципе не существует какой-то «особой» личности нациста. Главные военные преступники, представшие перед Международным военным трибуналом в Нюрнберге по окончании войны, были с медицинской точки зрения вполне нормальными людьми. Такое заключение сделала специальная группа медиков и ученых-психологов. И лишь политические и военные амбиции, ничем не обоснованное чувство превосходства по отношению к другим народам и народностям, отношение к ним как к «недочеловекам», а потому и уверенность в том, что можно спокойно творить любые беззакония, стали той основой, которая в конечном итоге и вылилась в агрессивную войну против Советского Союза и страшные преступления против его населения. Однако Нюрнбергский процесс всё расставил по своим местам и наказал виновных в тяжких военных преступлениях и преступлениях против человечности²⁶⁷.

Гении злодейства, как видим, оказались обладателями достаточно высокого уровня интеллекта. Поэтому всякие попытки, как это практиковалось у нас в прошлом, оглуплять нацистских лидеров не соответствуют реальной действительности и отдаляют нас от ответа на вопрос, как этим людям в короткий срок удалось создать нацистское государство и встать во главе блока «оси», реорганизовать и мобилизовать экономику, многократно подняв ее эффективность, сплотить вокруг себя все слои населения. Словом, как им удалось задействовать все возможные ресурсы для создания оплота мирового зла.

Не работает и попытка выдать нацистских лидеров за умалишенных и психически ненормальных. Исследования американских психологов не выявили серьезных психических отклонений. Не существует какой-то «особой» личности нациста, и подсудимые в Нюрнберге были в медицинском смысле нормальными – этот вывод ученых-психологов стал настолько неожиданным и по-настоящему страшным, что какое-то время полученная информация просто не обнародовалась.

Другое дело, что, формально не выходя за рамки психической нормы, лидеры нацистов при достижении своих целей прямо апеллировали к низменным политическим и нравственным человеческим устремлениям – национальной исключительности, ксенофобии, эгоизму, жестокости и даже садизму – и широко пользовались развязанными у масс инстинктами. Да и сами нередко лично отдавались этим инстинктам. Например, комендант Освенцима Рудольф Гесс гордился тем, что убил три миллиона человек. Не колебался и генерал-фельдмаршал В. Кейтель, издавая 13 мая 1941 г. указ «Об особой подсудности в районе «Барбаросса» и особых полномочиях войск», согласно которому с солдат и офицеров вермахта снималась ответственность за будущие преступления на оккупированной территории СССР. Им предписывалось быть безжалостными, расстреливать на месте без суда и следствия всех, кто окажет хотя бы малейшее сопротивление или будет сочувствовать партизанам.

Такое поведение требовало объяснения. Американские психологи Д. Келли и Г. Джилберт, тщательно обследовавшие нацистских преступников в ходе Нюрнбергского судебного процесса, не смогли его найти. Позднее это попыталась сделать Ханна Арендт, присутствовавшая в качестве журналиста на суде в Иерусалиме в 1961 г. над А. Эйхманом – высокопоставленным сотрудником Главного управления имперской безопасности, отвечавшим за «окончательное решение еврейского вопроса», и написавшая об этом книгу. Суть поведения нацистских лидеров она определила формулой «банальность зла», считая, что сотворенное ими зло было следствием не органически присущего им садизма или психопатии, не восторга от убийства и смерти, и даже не ослепляющей ненависти (хотя в отдельных случаях, вероятно, не исключалось и это), а вещи куда более банальной и даже скучной – бездумного стремления, ставшего нормой, делать то, что говорит хозяин.

Но может ли это обстоятельство служить фактором, облегчающим участь обвиняемых? Здесь самое время вспомнить, что подсудимые в своем большинстве, уклоняясь от личной ответственности за содеянное, ссылались на приказы Гитлера, Гиммлера либо на политические установки Третьего рейха, на необходимость их исполнять. И если исходить из формулы Х. Арендт, то если не все, то многие из них делали это, искренне полагая, что иначе и быть не может, а не только пытаясь спрятаться за спину давно отправившегося прямо в ад фюрера.

Судьи Нюрнбергского военного трибунала в этом смысле не интересовались деталями психологического портрета подсудимых. Одна из их заслуг, как представляется, как раз и состояла в том, что они пресекли вольные или невольные попытки спрятаться за необходимость выполнения приказа и добились утверждения принципа индивидуальной ответственности. Военный преступник должен понести наказание за свои действия, независимо от того, личными ли садистскими наклонностями он руководствовался при этом или преступным приказом старшего начальника. А для потомков вывод должен быть, как представляется, следующим: ни высокий интеллект людей, тем более с лидерскими качествами, ни их психическая нормальность не гарантируют от совершения ими поступков, перед ужасной преступностью которых способна содрогнуться Вселенная.

* * *

Фашизм и национал-социализм были порождением внутренних противоречий, исторических, идеологических и других предпосылок, связанных с особенностями развития Италии и Германии и итогами Первой мировой войны для этих стран.

Приход нацистов к власти в Германии был следствием многих объективных факторов, включая наличие общенационального кризиса, затронувшего в той или иной степени различные категории населения и обострившего социальные противоречия в стране. Эти обстоятельства сочетались с унизительным международным положением Германии после Версаля.

Нацисты во главе с Гитлером умело использовали с помощью пропагандистских демагогических приемов разочарование масс в либеральных и демократических ценностях. Нацистские идеи упали на благоприятную почву и были с одобрением восприняты различными социальными и политическими слоями, в том числе рабочим классом, мелкой буржуазией, представителями крупного капитала и военными.

Самое страшное, что люди из нацистского руководства не были какими-то тупоголовыми кровавыми маньяками, зацикленными на массовых убийствах. Как показали психологические исследования, проводившиеся в период Нюрнбергского трибунала, все они были психически нормальными людьми с достаточно высоким уровнем интеллекта. Весь вопрос заключался в преступности идеи превосходства германской нации и арийской расы, которой они готовы были беззаветно служить, выполняя самые бесчеловечные и преступные приказы своего фюрера.

Пропаганда гитлеровских идей расширения «жизненного пространства» и расового превосходства была направлена на то, чтобы подвести немецкий народ к осознанию правомерности и необходимости агрессии против любой страны, и главным образом на Востоке против Советского Союза.

Заговор нацистов против мира и общие планы подготовки к войне не были воплощением маниакальных идей Гитлера, за которым слепо следовали якобы не понимавшие целей фюрера представители военно-политического руководства и промышленно-финансовых группировок Германии. Внешнеполитические замыслы фюрера и его ближайшего окружения не только не вызвали противодействия с их стороны, но и были поддержаны большинством их представителей, так как совпадали с традиционными экспансионистскими идеями германской правящей элиты. Гитлер и нацистская идеология умело и «любовно» взращивались с целью противопоставления их, с одной стороны, растущему недовольству широких слоев общественности на фоне разочарования и нигилизма после Первой мировой войны и социально-экономических последствий Великой депрессии 1929–1933 гг.

С другой стороны, несомненно, имели значение внешние факторы, в первую очередь содействие представителей монополистического капитала в странах так называемой «западной демократии» возрождению германского милитаризма и созданию военно-экономического потенциала для развязывания нацистской Германией войны на Востоке. Гитлеровские концепции завоевания «жизненного пространства» изначально были нацелены на уничтожение главного противника – Советского Союза и завоевание его территории.

После прихода нацистов к власти в Германии главари Третьего рейха вплоть до 22 июня 1941 г. тщательно разрабатывали не только стратегические планы нападения на СССР, но и целую систему политических, военных, хозяйственных и идеологических мер оккупационной политики на оккупированных территориях стран Восточной Европы, включая СССР. Вершиной этих планов стал «Генеральный план «Ост», явившийся венцом германской стратегии «Дранг нах Остен» ХХ в. Он был призван в соответствии с планом «Барбаросса» установить «новый порядок» на завоеванных землях и осуществить при поддержке своих союзников физическое уничтожение миллионов русских, украинцев, белорусов и других народов СССР путем германской колонизации Восточных земель.

При этом, несомненно, провозглашенные Гитлером и его соратниками расово-идеологические и политические цели в войне против СССР – безжалостная борьба с большевизмом, также занимали ведущее место в «восточной программе» нацистов, однако на деле были прикрытием их истинных геополитических и экономических целей.

Глава 2
В оккупации

Следует отметить, что еще в начале ХХ в. на IV Гаагской конференции в документе «Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны» (18 октября 1907 г.) были закреплены правовые нормы и режим военной оккупации, под которой подразумевалось временное занятие вооруженными силами одного государства территории другого государства с принятием на себя важнейших функций управления, чтобы «обеспечить общественный порядок, общественную жизнь, уважая существующие в стране законы…»²⁶⁸.

Соответствовал ли характер оккупационного режима на временно захваченной территории СССР в ходе военных действий германского вермахта и войск стран-союзников Третьего рейха этим нормам международного права? Формы и методы установленного оккупантами «нового порядка» были подчинены общей стратегической концепции германского политического и военного руководства и его лидеров – ликвидировать Советское государство, физически уничтожить значительную часть его населения, установить режим полного бесправия и жестокого террора в отношении мирного гражданского населения.

«Новый порядок» на оккупированных нацистской Германией территориях СССР

Термин «новый порядок» – не нацистское изобретение. В мировой политике он использовался издавна для обозначения новых явлений в мировом устройстве. Сами слова «новый порядок» представляют собой искаженную цитату из произведения древнеримского поэта Вергилия. Как и многие другие яркие фразы, они были заимствованы Гитлером, и использовались нацистами сначала для обозначения политического строя в Германии, пришедшего на смену либеральной Веймарской республике. Затем фразу «новый порядок» нацисты стали применять в значении политики, проводимой ими на захваченных территориях Европы и Советского Союза. Официально документа, в котором бы излагалось значение или комплекс мероприятий, соответствовавших нацистскому понятию «новый порядок», не принималось. Оно использовалось обычно как синоним нацистской оккупационной политики в качестве пропагандистского и идеологического штампа, получившего для жителей оккупированных нацистами территорий зловещее звучание.

«Новый порядок» – политика в отношении оккупированных стран, планировалась нацистским руководством заблаговременно, конкретно для каждой страны и области и каждого проживающего на их территории народа в отдельности. Так, «новый порядок» для славянского населения Советского Союза в своих застольных разговорах А. Гитлер формулировал следующим образом: «Туземцы, то есть славянское население, должны дальше существовать на возможно низком уровне культуры, их численность по мере прогресса переселений должна сокращаться…Умение русских недочеловеков читать и писать будет только вредить. Им хватит умения разбирать дорожные указатели. … Будет достаточно в каждой деревне установить по репродуктору, чтобы из него целыми днями на людей лилась веселая музыка. Ни в коем случае не следует заботиться о гигиене и здоровье. Надо будет действительно заставить наших юристов и врачей: не прививать, не мыть! У них (туземцев) должны быть выпивка и табак – сколько пожелают. Со всего мира сюда надо направлять арийских переселенцев, чтобы германизировать этот дикий Восток»²⁶⁹. По замыслам А. Гитлера, территория Советского Союза должна была стать сырьевым придатком рейха: «В центральной полосе первым делом нужно засадить все бескрайние заболоченные земли камышом, чтобы с наступлением следующей зимы легче можно было перенести страшный русский холод. Кроме того, следует завести плантации селекционных сортов крапивы, так как, по данным научных исследований, проведенных одной гамбургской фирмой, из волокна крапивы можно изготавливать целлюлозу, по качеству во много раз превосходящую хлопок. Наконец, крайне необходимо провести на Украине лесопосадки, чтобы там не выпадали большие сильные ливни…»²⁷⁰.

Общие цели были поставлены, за ними следовало детальное и тщательное военное и экономическое планирование агрессивной войны против Советского Союза. На первом его этапе экономические цели определялись преимущественно в территориальном аспекте. Основной интерес представлял захват экономически важных районов для ослабления Советского Союза и для обеспечения немецкой военной экономики. В военном руководстве Германии имелись различные взгляды о будущей экономической политике в отношении Советского Союза. Так, например, представители военно-морского командования, которые традиционно в большей мере увязывали военное планирование с военно-экономическим, рассматривали захват «жизненного пространства на Востоке», прежде всего, как предпосылку для полного освобождения от угрозы морской блокады. С этой точки зрения было недостаточно просто устранить советскую систему или расчленить Советский Союз на части. «Лишь когда вновь созданная тяжелая и военная промышленность будет разрушена и снова исчезнет, а Россия станет патриархально-авторитарным государством с исключительно сельскохозяйственным и сырьевым производством, тогда восточная угроза будет с Европы снята», – писал 14 сентября 1940 г. немецкий военно-морской атташе в Москве капитан 1 ранга Норберт фон Баумбах²⁷¹.

Такие представления о новом экономическом порядке на Востоке соответствовали развивавшимся в Германии с конца 1920-х годов планам создания «экономики большого пространства», близким к гитлеровской программе «жизненного пространства».

Но представления об «экономике большого пространства» в ОКХ и ОКВ сначала не играли никакой роли, так как их узко практический интерес был сосредоточен прежде всего на возможности использования советской военной промышленности для нужд войны. Затем, с февраля 1941 г., они перестали вести речь об общей экономической выгоде от кампании. Вместо этого они выдвинули на первый план проблему, какими методами можно достигнуть максимальной выгоды. Речь шла о том, чтобы добиться гораздо более далеких целей эксплуатации, чем при кампаниях, проведенных вермахтом до этого. В ОКВ была создана «Экономическая организация «Восток», которая должна была разработать конкретные цели войны в экономической области. Они заключались прежде всего в получении сырья и продовольствия для обеспечения немецкой военной экономики. Вопрос о восстановлении военной промышленности на захваченных территориях уже не стоял²⁷². Там все же предполагалось осуществлять определенную промышленную деятельность в интересах вермахта. «Экономическая организация «Восток» должна была своей деятельностью с одной стороны, обеспечить боеспособность войск, а с другой стороны – облегчить положение немецкой военной экономики, восстановить, по крайней мере, некоторые секторы советской промышленности и создать предпосылки для их включения в германскую «экономику большого пространства».

Начальник военно-экономического управления ОКВ генерал Г. Томас сформулировал задачи деятельности «экономической организации «Восток» в предстоящей войне против Советского Союза следующим образом:

«1. Войну можно будет продолжать только тогда, когда на третий ее год весь вермахт будет питаться за счет России.

2. При этом, несомненно, десятки миллионов человек умрут с голоду, если мы вывезем необходимое для нас из страны.

3. Самое главное – обеспечить сохранность и вывоз семян масличных культур, жмыхов, затем – зерна. Предполагается, что имеющиеся жир и мясо используют в пищу войска.

4. Занятость в промышленности можно возобновить лишь в необходимых отраслях, например: заводы по производству транспортных средств, заводы общего снабжения (металлургические), текстильные фабрики. Из предприятий вооружения – лишь те, в которых имеется недостаток в Германии. Естественно, в широких масштабах открыть ремонтные мастерские для потребностей армии»²⁷³.

В последующем на основании этих задач в ОКВ были разработаны более подробные планы, в том числе «Директивы по управлению экономикой на оккупированных восточных территориях», получившие по цвету обложки название «Зеленая папка».

Таким образом, уже на раннем этапе планирования «нового порядка» для оккупированных территорий Советского Союза немецким военным командованием хладнокровно допускалась голодная смерть десятков миллионов человек.

При определении объемов зерна, которые в качестве военной добычи предстояло отправить в Германию, немецкие эксперты исходили не из объемов его производства в Советском Союзе с поправкой на его падение в результате предстоящих военных действий, а из потребностей рейха. Как писал немецкий историк Р.-Д. Мюллер, характеризуя экономические планы ОКВ, обрекавшие на голодную смерть миллионы людей на оккупированных территориях, «2,5 млн т зерна, которые Советский Союз поставлял в Германию по торговому договору, уже были твердо внесены в немецкий продовольственный баланс. Если к этому добавить продовольственное снабжение немецкой армии на Востоке численностью более 3 млн человек и учесть чрезвычайно напряженную ситуацию с продовольствием на территории, находящейся под властью Германии, то потребность быстро дорастает до 8 – 10 млн т зерна, которые предстояло вывезти из России»²⁷⁴.

Принимая в расчет транспортные проблемы, необходимость уборки урожая без потерь, сначала было принято решение сохранить имеющуюся колхозную систему. При этом население оккупированных территорий должно было собирать урожай для оккупантов, исходя не из материальной заинтересованности, а из страха перед применением жесточайшего насилия. Статс-секретарь Р. Баке из министерства продовольствия Германии так инструктировал своих подчиненных, направляемых для работы на оккупированные территории: «Бедность, голод, невзыскательность русский человек терпит уже много веков. Желудок у него растяжимый, поэтому – никакого ложного сочувствия!»²⁷⁵.

При создании автаркичной германской «экономики большого пространства» Советскому Союзу отводилась роль колониальных задворок. А в отношении его населения речь шла не о том, чтобы привлекать его идеями национал-социализма, а превратить в простой инструмент для работы на предприятиях по добыче и первичной обработке сырья, необходимого для промышленности рейха. Планом предполагалось восстановить работу таких предприятий советской промышленности, для этого требовалось большое количество местных рабочих, но достаточное пропитание их изначально исключалось стратегией голода. Экономическую программу в отношении оккупированных советских территорий венчала фраза: «Гибель промышленности, а также большей части населения на присоединенных территориях неизбежны»²⁷⁶.

В комплексе с военным и экономическим планированием начиная с лета 1940 г. в ОКХ и ОКВ разрабатывались планы охраны оккупируемых территорий и административного управления ими. Предлагалось сначала установить на захваченных территориях военную администрацию.

Решающий этап политико-административного планирования начался после того, как 31 марта 1941 г. Гитлер возвратил разработанный в ОКВ проект «Основные направлений по особым областям к директиве № 21» и дал указания начальнику штаба оперативного руководства вермахта генералу артиллерии А. Йодлю для его новой редакции: «Этот наступающий поход – больше, чем только противоборство оружия. Он ведет и к противоборству двух мировоззрений. Чтобы завершить эту войну, при широте пространства не достаточно разгромить вражеские вооруженные силы. Вся территория должна быть поделена на государства с собственными правительствами. Каждая революция большого размаха создает факты, которые мы больше уже не можем стереть. Социалистическая идея… сама по себе может послужить внутриполитической основой для образования новых государств и правительств. Еврейско-большевистская интеллигенция, в качестве прежнего угнетателя, должна быть устранена. Наша задача состоит в том, чтобы, насколько возможно, минимумом военной силы создать социалистические государственные образования, которые зависят от нас. Эти задачи настолько трудны, что не могут быть доверены войскам». А за несколько дней до этого Гитлер заявил, что в войне против Советского Союза речь пойдет о том, чтобы «сначала быстро прикончить большевистских вождей»²⁷⁷.

В соответствии с указаниями Гитлера от 3 марта рабочей группой под руководством Йодля был разработан проект административного управления на захваченных территориях. В соответствии с ним в оккупированных районах в тыловой полосе сухопутных войск создавалась военная администрация. В более глубоком тылу создавались так называемые рейхскомиссариаты во главе с гражданской немецкой администрацией. Для управления немногочисленными войсками и военными коммуникациями на их территории назначались командующие вермахтом. Они подчинялись по чисто военным вопросам ОКХ и ОКВ. По другим вопросам они должны были взаимодействовать с администрацией рейхскомиссариатов. Охрану рейхскомиссариатов должны были обеспечивать полицейские силы, находящиеся в оперативном подчинении рейхскомиссара и в прямом подчинении рейхсфюрера СС и шефа немецкой полиции.

На территории под управлением военной администрации в отношении местного населения юрисдикция немецких военных судов не предусматривалась. Таким образом, ответные действия на наказуемые поступки местного населения в отношении вермахта, а также преступления местных жителей в отношении друг друга отдавались на усмотрение соответствующего командира вермахта.

В таком виде без существенных изменений «Основные направления по особым областям» 13 марта начальником ОКВ были включены в директиву № 21 «Барбаросса».

Захваченная территория, как только позволял ход военных действий, должна была выделяться из оперативного района сухопутных войск и передаваться в государственные образования с соответствующими «правительствами». По аналогии с тремя группами армий – «Север», Центр» и «Юг» сначала предусматривалось создание трех рейхскомиссариатов— в Прибалтике, в Белоруссии и на Украине. Директивой ОКВ предусматривалось, что в оперативном районе сухопутных войск органы СС «будут выполнять особые поручения по заданию фюрера»²⁷⁸.

Гитлер неоднократно подчеркивал особый характер предстоящей войны: после обсуждения доклада генерал-квартирмейстера по вопросам снабжения с генерал-полковником Г. Гальдером и начальником оперативного отдела полковником А. Хойзингером в отношении плана «Барбаросса» он сказал: «Насажденная Сталиным интеллигенция должна быть уничтожена. Механизм управления русского государства должен быть разбит. В великорусском государстве необходимо применение самого жестокого насилия. Мировоззрение связывает русский народ недостаточно крепко. Если устранить функционеров – он рассыплется»²⁷⁹.

13 мая 1941 г. был принят указ фюрера о военном судопроизводстве во время войны в Советском Союзе. Он освобождал военнослужащих и вольнонаемных вермахта от ответственности за действия против вражеских гражданских лиц, даже если деяние являлось военным преступлением. Военнослужащие вермахта привлекались к ответственности лишь в том случае, если при этом создавалась угроза безопасности войск²⁸⁰. Таким образом, гражданское население вопреки международным конвенциям о правилах ведения войны оказывалось совершенно беззащитным перед произволом оккупационных войск, грабежами и насилиями со стороны их солдат.

С идеологической и правовой стороны с указом о военном судопроизводстве тесно был связан приказ ОКВ от 6 июня 1941 г. относительно обращения с политическими комиссарами Красной Армии. Приказ требовал от военнослужащих вермахта «немедленно, т. е. на поле боя отделять комиссаров от других военнопленных. Это необходимо, чтобы лишить их всякой возможности влияния на пленных солдат. Эти комиссары не считаются солдатами; на них не распространяются международно-правовая защита в отношении военнопленных. После отделения от военнопленных их следует уничтожать»²⁸¹. Таким образом, начальник ОКВ не только санкционировал, но и требовал уничтожать политработников Красной армии.

26 марта 1941 г. ОКХ согласовало с Главным управлением имперской безопасности проект порядка действий полиции безопасности (СД) на оккупированной территории Советского Союза. Он предусматривал, что специальные команды полиции безопасности будут выполнять свои особые задачи «вне войск, под свою ответственность» и будут уполномочены «применять исполнительные меры в отношении гражданского населения». «Команды будут подчиняться командующему армией, и, соответственно, командующему соответствующего тылового района только в отношении марша, снабжения и размещения. В тыловом районе вермахта им предписывалось выполнять следующие задачи: взятие под охрану установленных до начала операции объектов (материальных ценностей, архивов, враждебных рейху и государству организаций, подразделений, групп, а также особо важных лиц (ведущих эмигрантов, саботажников, террористов). Ведение политической контрразведки возлагалось на подразделения тайной полевой полиции, состоявшей из сотрудников гестапо и криминальной полиции. В каждом тыловом районе армии для управления действиями специальных команд назначался уполномоченный СД. Он должен был ставить в известность соответствующего командующего армией о намечаемых мероприятиях. 28 апреля 1941 г. на основе проекта вышел приказ ОКХ «Регламентация деятельности полиции безопасности и СД в соединениях сухопутных войск во время операции «Барбаросса»²⁸². В соответствии с ним за тремя группами армий и 11-й армией следовали четыре сформированные СС айнзацгруппы – «А» (бригадефюрер СС В. Штальэккер), «В» (группенфюрер СС А. Нёбе), «С» (бригадефюрер СС О. Раш) и «D» (оберфюрер СС О. Олендорф). Их задача состояла в уничтожении коммунистов, евреев, душевнобольных, просто подозреваемых в оказании сопротивления оккупантам. Основным методом их действий были массовые расстрелы, в организации и проведении которых участвовали и части вермахта. Как утверждают немецкие историки З. Найтцель и Х. Вельцер, «Ни один из крупных расстрелов, как в Бабьем Яру, где за два дня было расстреляно более 30000 человек, не проходил без участия вермахта»²⁸³. Массовые убийства советских граждан производились профессионально, упорядоченно, по стандартной схеме, с точным расчетом времени, необходимым жертвам для рытья могилы, раздевания, «работы» стрелков. «По близости от оккупированных городов, несмотря на запрещающие приказы, возник феномен, который можно назвать «туризм по местам казней». Немцы любого звания в служебное время и вне его посещали места расстрелов, чтобы посмотреть или сфотографироваться»²⁸⁴, а иногда и поучаствовать в расстрелах²⁸⁵.