Kitabı oxu: «Профессиональная идентичность в российском обществе (вопросы истории, теории и практики)»

Введение

Индивидуальная и групповая идентичность традиционно привлекают пристальное внимание профессиональных исследователей, представляющих различные отрасли социального и гуманитарного знания. Идентификационные характеристики отдельной личности формируются под непосредственным воздействием сложного комплекса разнообразных факторов, среди которых выделяются этнический менталитет, религиозное мировоззрение, общественный статус и индивидуальные психологические стереотипы. Особый интерес для современного ученого представляет комплексное исследование профессиональной идентичности, отражающей одновременно социально-психологические установки индивида, особенности социально-профессиональной группы и макросоциальный контекст развития общества.

В исследовательском измерении особую значимость приобретают идентификационные характеристики, складывающиеся в рамках закрытой общественной модели и постепенно трансформирующиеся в сложных условиях переходного периода. Профессиональная идентичность отдельных групп советского общества, обладающая типичными и уникальными чертами, позволяет адекватно представить длительный процесс конструирования индивидуального и коллективного мировоззрения, осуществлявшийся властными структурами на основе единой идеологической парадигмы. В постсоветский период значительный интерес представляет качественный анализ идентификационной трансформации, которая началась внутри псевдосоциалистического социума, направляемого тоталитарным, затем авторитарным политическим режимом, и развивается в рамках новой общественной структуры, не вписывающейся в полной мере в классические границы индустриальной или информационной цивилизации.

Специфический объект предлагаемого исследования требует использования особой методологии, опирающейся на имеющиеся достижения междисциплинарного дискурса. В методологическом измерении системное обращение к фундаментальным проблемам индивидуальной и коллективной идентификации становится возможным в условиях существенного повышения объективного статуса гуманитарного знания, формирующего научную картину глобального мира. Комплексное исследование профессиональной идентичности в историческом, социологическом и психологическом аспектах, несомненно, связано с новыми императивами гуманитарного познания, опирающегося на междисциплинарные гносеологические практики. Объективное признание личностных идентификационных характеристик в качестве производных элементов социального взаимодействия направляет современного ученого к детальному изучению сложных механизмов, связанных с внутригрупповым самоопределением, позиционированием индивида в меняющемся мире, естественным формированием бинарных оппозиций отдельного человека и социально-трудовых и профессиональных сообществ.

Подобное теоретическое самоопределение ориентирует современного ученого на анализ категориального поля исследования, выделение концептуальных подходов к осмыслению процесса формирования и эволюции профессионального сознания индивидов. Профессиональная идентичность, включающая в себя представления индивида о целях и мотивах профессиональной деятельности, понимание себя и своего места в социально-трудовом процессе и в обществе, зависит от социально-исторического контекста. Поэтому целесообразно рассматривать круг вопросов, связанных с характером профессиональной идентичности, ее функциями в обществе, в зависимости от этапа трансформации социально-трудовых отношений.

Исторический анализ, в свою очередь, позволяет увидеть проявления социального и личностного факторов в рамках последовательного конструирования «советской профессиональной идентичности». Системное использование теоретической типизации и эмпирического обобщения дает возможность интерпретировать единичные сообщения о производственной, инфраструктурной или интеллектуальной деятельности, помещенной в микроисторическое измерение, в контексте последовательного обретения идентификационных характеристик определенного предметного свойства. Развивающаяся методология новой социальной истории предполагает целенаправленное выявление так называемых «виртуальных» общественных структур, конструируемых в качестве «воображаемых» феноменов, но оказывающих глубокое и всестороннее влияние на окружающую действительность.

Общий замысел работы определил логическую структуру данной монографии, опирающуюся на традиционные представления о последовательном и целенаправленном изложении привлеченного теоретического и эмпирического материала. Первая глава имеет теоретический характер и раскрывает концептуальные основы, связанные с системным анализом профессиональной идентичности. Авторский коллектив последовательно рассматривает сложный комплекс разнообразных проблем, включающий исходные социальные условия, которые определяют генезис базовых идентификационных характеристик, и факторы, которые детерминируют последующую эволюцию изучаемого феномена. Трудовая, а затем профессиональная идентичность и ее функции в обществе трансформируются в процессе развития социально-трудовых отношений, характер которых определяется доминирующей производственной моделью («тейлористско-фордистская» модель, «идеология нового глобального капитализма») и типом организации социальной жизни (индустриальное, постиндустриальное/ информационное/массовое общество). Авторская реконструкция на теоретическом уровне отчетливо демонстрирует качественную связь профессиональной идентичности с последовательным формированием постиндустриального общества, ориентированного на динамичную персонализацию трудовой деятельности и целенаправленное осмысление собственного места в рамках социально-профессиональных сообществ.

Во второй главе предлагается системная характеристика идентификационных маркеров, сложившихся в советский период. Применительно к рассматриваемой эпохе в качестве главного тренда выделяется последовательный переход от искусственной профессиональной идентичности, основанной на социально-классовых представлениях, к новым стереотипам, детерминируемым объективным характером трудовой и общественной деятельности. В советских условиях важнейшим инструментом масштабного переустройства российского общества становилась общественная стигматизация, понимаемая как принудительное присвоение отдельному индивиду недифференцированного набора личностных характеристик.

Властными структурами искусственно конструировалась коллективная идентичность советских граждан, связанная с верифицированной принадлежностью к определенному классу. Подобный подход предполагал существенное ограничение исходных возможностей для формирования индивидуальных идентификационных характеристик, в том числе и внутреннего профессионального образа. Особенности формирования и эволюции профессиональной идентичности рабочих, инженеров, управленческой элиты и научной интеллигенции рассмотрены на фоне государственной трудовой политики в целом. Далее, дискурс-анализ и нарративный подход, реализуемый авторским коллективом, позволил определить механизмы конструирования идентичности «сверху» через СМИ и художественную литературу, значение которых для создания советского символического пространства трудно переоценить.

В третьей главе основное внимание уделено качественной трансформации индивидуальной и групповой идентичности, развивавшейся в контексте масштабных социально-экономических, политических и культурных преобразований. Идентификационные характеристики определялись имманентными особенностями государственного строительства, осуществлявшегося в последние десятилетия. Особо отмечено следующее важное обстоятельство: как и в начале советской эпохи, номенклатурная модель элитного конструирования была временно замещена антрепренерской системой. Имущественная дифференциация детерминировала последовательное формирование новых социальных групп, интегрированных в рыночную экономику, но не являющихся ни классическим пролетариатом, ни реальными предпринимателями. Последовательное появление социально-профессиональных групп с искаженными идентификационными маркерами является одним из признаков системной прекариатизации позднего советского и раннего российского общества, находящегося в затянувшемся поиске системных ориентиров для дальнейшего развития.

В работе подчеркивается, что в сообществах со сложившейся трудовой культурой и ценностями профессионального мастерства, с устойчивой статусной конфигурацией профессиональных групп позитивная профессиональная идентичность выступает приоритетным фактором социального благополучия. Размывание критериев профессиональной стратификации, нестабильность трудовых отношений, теневизация профессиональной деятельности и другие проявления кризисности социально-экономического развития в современной России деформируют профессиональную идентичность и ослабляют ее интеграционный потенциал.

Профессиональная идентичность в современной России становится диффузной, неустойчивой, сокращается влияние стимулов, обеспечивающих ее динамичность, – установок на профессиональное творчество, профессиональный рост, обретение новых профессиональных навыков и знаний. Несмотря на формирование новых идентичностей в инновационных секторах экономики, профессиональная идентификационная матрица не обретает универсальный характер, но деформируется под влиянием прекариатизации трудовых отношений. В данных условиях возникает разрыв между компенсирующим и стимулирующим эффектами профессиональной идентичности: являясь способом воспроизводства социальных и культурных различий, профессиональная идентичность в российском обществе пока не стала основанием групповой солидарности.

Предложенные авторские оценки и идеи являются не окончательными выводами, завершающими детальное изучение избранной проблематики, а отправной точкой для дальнейшей исследовательской практики, выстраиваемой на расширяющемся эмпирическом фундаменте и дополненной верифицированными теоретическими построениями.

Глава 1. Концептуальные основания анализа профессиональной идентичности

1.1. Трудовое сознание и тип общества: условия конструирования профессиональной идентичности

Трудовая, преобразовательная деятельность – это важнейшее сущностное свойство человека¹. И. И. Чангли полагает, что помимо конкретного продукта (вещественного или нематериального) труд создает общество и самого человека². С точки зрения В. Е. Золотухина, «практически вся человеческая деятельность, вызванная необходимостью достижения практически полезного, утилитарного результата, может проявляться как труд»³. Ю. Е. Волков определяет труд как деятельность, необходимую для функционирования общества, признаваемую общественно полезной, осуществляемую в рамках установленного социально-нормативного порядка и являющуюся источником средств к существованию и/или способом жизненного обустройства для людей, ее выполняющих⁴. В этой связи характер труда и профессиональной деятельности является ключевым в определении типологизирующих признаков социально-экономического развития общества.

Трудовое сознание в традиционном обществе . В социальных науках устойчивым является деление общества на традиционное и современное (модерновое, индустриальное). Подобный подход развивался в работах таких классиков социальной мысли, как Ф. Тённис, Г. Зиммель, Э. Дюркгейм, М. Вебер, К. Маркс и др.⁵ Фердинанд Тённис противопоставлял общину и общество. Георг Зиммель выделял «до-денежные» общества и социум с денежными отношениями современного типа. Эмиль Дюркгейм писал о водоразделе общества по основанию «органической» или «механической» солидарности. Макс Вебер выделял социальные системы, основанные на традиционной регуляции и аграрном укладе, и модерновые системы, регулирующиеся рациональными ценностями капиталистической экономики. Карл Маркс в качестве основополагающего критерия дифференциации типов обществ рассматривал характер производственных отношений.

Несмотря на разницу концептуальных воззрений, названные ученые в той или иной степени исходили из схожего теоретического положения, а именно: характер трудовой деятельности определяет основу социальной жизни. Парадигма «трудового общества», которая роднит классические макросоциальные теории, определяется как «порядок, при котором все прочие измерения жизни более или менее непосредственно соотнесены с производительной деятельностью: образование – это подготовка к профессии, свободное время – отдых для возобновления труда, отставка – заслуженная награда за трудовую жизнь»⁶.

При всем обилии концепций в целом традиционным считается общество с аграрным укладом, статичными структурами, важнейшей ролью традиции в системе социальной регуляции, аскриптивностью большинства статусов. «Партнер воспринимается „диффузно“, т. е. в первую очередь не как партнер по конкретному взаимодействию, а как член семьи, рода, общины (или не член), а уже во вторую очередь партнер»⁷, – пишет Л. Г. Ионин. В таком обществе профессиональная дифференциация либо отсутствует, либо слабо выражена. Приоритетными являются наследуемые статусы, трудовая идентичность вторична по отношению к сословной принадлежности. В условиях традиционного общества проблемы и кризисы идентичности практически не актуальны. М. В. Заковоротная отмечает, что в период Средневековья по сути неизменная социальная структура, христианская картина мира определяли отношения членов общества, существовали строгие рамки вида деятельности, была значительно ограничена самостоятельность действий и оценок⁸. Хотя в этот период уже начинают складываться первые компоненты идентичности, осознание внутреннего «Я», выделение духовных составляющих личности.

В доиндустриальный период семья была нерасторжимо связана с хозяйственными отношениями. В семьях крестьян, ремесленников, надомных рабочих домашнее хозяйство практически не было отделено от производственного процесса, грань между производственным и репродуктивным трудом еще не была четкой⁹. В крестьянских семьях традиционного общества производство, как правило, не выходило за рамки домашнего хозяйства, большая часть продукции производилась для внутреннего потребления семьи¹⁰. В результате «крестьянин выступал одновременно и собственником, и тружеником, причем в одной трудящейся личности происходило соединение командной и исполнительной ролей, которые в индустриальном обществе соотносились с противостоящими общественными силами»¹¹. Соответственно, в традиционном обществе трудовая идентичность была либо не выражена, либо вторична по отношению к примордиальным идентичностям (пол, семейный статус, общинно-сословная принадлежность¹²).

С развитием мануфактур и надомного труда (предындустриализация) производство ориентировано уже не на семейные нужды, а непосредственно на рынок. Вместе с тем в семьях городских ремесленников, хотя и производивших товары на продажу, дифференциация на домашнее хозяйство и хозяйственное предприятие еще не произошла окончательно. Семья ремесленника как хозяйственная единица не была ориентирована на прибыль, а скорее на поддержание определенного уровня и образа жизни, соответствующего социальному статусу¹³. Разделение труда, профессиональное обучение в семье ремесленника подчинялись строго установленным правилам и патриархальным традициям и не были предметом свободного выбора.

Трудовая идентичность в индустриальном обществе. В ходе дальнейшего социально-исторического развития происходит модификация и усложнение социальной структуры, интенсификация социальной мобильности, рационализация общественно-экономической жизни, замещение традиции инновациями. Экономический рост, углубление дифференциации и разделения труда, изменение критериев социальной стратификации приводят к тому, что к XVIII в. формируется необходимость «развивать в себе способность правильно определить свое личное место в среде социальных отношений, соответствовать этому месту и с помощью социальных символов выражать свою принадлежность тому или иному слою, партии, культурному сообществу»¹⁴.

Другими словами, явление социальной идентичности с определенным сообществом или группой людей, по сути, «возникает при разрушении традиционного уклада, где потребность самоопределения в системе социальных взаимосвязей не актуализирована»¹⁵ и где существует естественное разделение и специализация труда. Становление индустриальных обществ коренным образом трансформирует условия жизни людей и определяет потребность в соотнесении индивида с новой многослойной и динамично развивающейся социальной структурой и новыми формами организации и содержания трудовых отношений.

Если в традиционном обществе регулирование свободы осуществляется силой традиции, то современный (модернизированный) социум основывается преимущественно на правовом регулировании. Этот переход от традиционного к современному типу общества определялся рядом факторов, один из которых – демографический рост населения. Другой фактор трансформации заключается в развитии научно-технического прогресса, который способствовал развитию производственных технологий, увеличению рабочих мест. Экономическое развитие повлекло за собой увеличение благосостояния и продолжительности жизни. Следующей причиной социокультурной динамики являются урбанизационные процессы и развитие городских форм жизни: бытового и потребительского комфорта, анонимности общения, расширения пространства и времени досуга. Еще один значимый фактор – либеральная демократия ХХ в. Появление всеобщего избирательного права облегчило проницаемость элиты и расширило возможности влиять на нее, вызвало интерес широких слоев населения к политике и позволило им принимать участие в формировании норм правового регулирования¹⁶.

Модернизированный тип жизнеустройства проявляется не только в факте наличия кодифицированной правовой системы, но и в развитой ценностно-нормативной регуляции общества. М. Вебер в качестве конституирующего признака современного общества установил критерий рациональности. Немецкий ученый выделил типы социальных действий, которые характеризуют динамику социально-исторического развития. Он определял традиционное социальное действие следующим образом: «подобное реактивному подражанию… находится на самой границе, а часто даже за пределом того, что может быть названо „осмысленно“ ориентированным действием»¹⁷. Современное общество в противовес традиционному – рационально, его регулирование происходит на основе рационального осмысления происходящего.

Пространственно-временная граница как ведущая черта традиционного социума также сменяется значимостью социальных границ. В период модерна доминируют социальные страты, классы, профессиональные группы. Первостепенное значение приобретают достигаемые статусы, которые не передаются по наследству, но требуют активности, мобильности, вложений в образование, участия в конкурентной борьбе. На смену социальным институциям, которые поддерживали аскриптивный характер социальной иерархии, приходят институты, ориентирующие индивидов на достигательность жизненных стратегий.

В традиционном обществе среди крестьянства главным фактором принятия любого важного решения был обычай и коллективная, родовая идентификация доминировала над индивидуально-личностным. В период промышленного роста и развития индустриальных центров значительная масса крестьянства переселялась из деревни в город. Утрачивая привычные социальные связи, крестьянин формировал связи с новой, достаточно устойчивой общностью – фабрично-заводскими коллективами¹⁸. Бывшие представители ремесленного и крестьянского сословий в условиях промышленного развития городов формировали, таким образом, новый рабочий класс, ведущим признаком которого выступало специфическое трудовое сознание.

Следует отметить, что становление новой социальной структуры индустриального общества в России отличалось от ситуации в Западной Европе. В европейских странах рабочий класс пополнялся преимущественно за счет сложившихся кадров наемных рабочих из среды цеховых ремесленников, тогда как развитие крупного производства в российском обществе протекало в условиях долгого сохранения крепостного права¹⁹. В этой связи выражением классовой идентичности и трудового сознания рабочих в Западной Европе стало создание и широкое развитие профсоюзного движения. Самоорганизация рабочих происходила преимущественно по производственно-цеховому признаку. Причем, как показывает в своих исследованиях Э. П. Томпсон, английские рабочие сознательно и активно были включены в процесс формирования рабочего класса²⁰. Британский ученый подчеркивает особую роль социокультурной идентичности, осознание рабочими прав свободнорожденных граждан в конструировании групповой солидарности, что под влиянием экономических факторов оформилось в классовое сознание. В то же время идентичность и трудовое сознание российского рабочего характеризовались преимущественным сохранением традиционных общинных ценностей²¹.

Несмотря на специфику формирования европейского и российского рабочего класса, можно утверждать, что формирование трудового сознания рабочего класса в целом было обусловлено развитием капиталистической промышленности от мелкотоварного производства к мануфактуре и фабрике²². И хотя в период становления индустриального общества и капиталистической экономики вплоть до ХХ в. работники рассматривались как один из ресурсов производственного процесса, в период промышленной революции наблюдалось практически полное игнорирование человеческого фактора в производственном процессе. Работодатели стремились ввести тотальный надзор за трудовой деятельностью на своих предприятиях. Данные деструктивные процессы хорошо описаны в марксистской теории через анализ классовой эксплуатации, феномена отчуждения от результатов труда. Вместе с тем в индустриальном обществе происходит усложнение социальной, экономической, политической и других систем, что «создает множество перспектив, выборных ситуаций, жизненных стилей, порождающих посттрадиционный порядок. Человек вовлекается в мир постоянного выбора, где он сам должен решать, кто он, где и с кем»²³.

В этом контексте меняется роль труда и профессиональной деятельности в жизни человека. В новых условиях гибкости социальной структуры, рационализации общественной жизни, интенсификации социальной мобильности, развития экономических отношений и способов производства человек уже волен выбирать сферу своей работы. Поэтому к концу XIX – началу XX в. доминирующая производственная модель стала искать резервы не во внешних организационных формах труда, но во внутренних ресурсах самого работника. Собственники и управленцы стали искать возможности мотивировать, заинтересовывать самого работника в эффективном и результативном труде. Распространение данного подхода способствовало дальнейшему развитию трудового сознания и поведения людей как субъектов социально-экономической деятельности²⁴.

Таким образом, трудовое сознание формируется через осознание индивидами социальной и личной значимости трудовой активности. В условиях перехода к модерновому обществу на первый план в работе выходят личная заинтересованность в результатах труда и предприимчивость, активное и творческое отношение к труду. В условиях посттрадиционного общества профессия, работа, карьера становятся важнейшими компонентами идентичности человека.

В модерновом обществе трудовая деятельность выполняет важнейшие функции в социальной жизни. С точки зрения Ю. Е. Волкова, основные функции труда заключаются в следующем:

–– реализация разнообразной необходимой для функционирования социума деятельности (производство материальных и духовных благ, услуг);

–– обеспечение людей средствами для удовлетворения потребностей, для устройства жизни;

–– формирование условий для обеспечения социально-экономического развития прогресса;

–– влияние на профессиональное, личностно-психологическое развитие работников²⁵.

С позиции Л. Фейджина и М. Литтла, в современном обществе работа выступает:

–– источником идентичности, поскольку через характер труда индивиды категоризируются в понятиях класса, социальной группы, статуса и престижа;

–– источником отношений в рамках социально-профессиональной группы/трудового коллектива;

–– источником постоянной устойчивой деятельности, которая организовывает значительную часть жизни человека;

–– источником развития профессиональных навыков и творческих способностей;

–– источником жизненных целей, обретения смыслов жизнедеятельности²⁶.

Профессиональная идентичность в постиндустриальном/информационном обществе. Во второй половине XX в. в западных странах происходят значимые структурные подвижки в экономике и социальной жизни. Данные трансформации находят отражение в объяснительных концепциях постиндустриального, постмодернистского, массового, информационного общества, разрабатываемых в трудах Д. Белла, Т. Адорно, Э. Шилза, X. Ортеги-и-Гассета и др.²⁷ Практически все ученые указывают на изменение роли знаний и информации, интеллектуальных технологий, которые преобразовывают трудовую деятельность человека, социальные коммуникации в обществе. В информационном обществе изменяется структура экономики, доля индустриального сектора сокращается, на первое место выходят услуги и сервисная экономика (торговля, финансы, транспорт, медицина, образование, наука, рекреация).

В современном обществе меняются и ценностные установки населения, их социокультурные потребности, распространяются постматериалистические ценности. Р. Инглхарт в масштабном исследовании ценностной динамики западных обществ отмечает: «Массовое производство на линии поточной сборки разбило процесс производства на простые стандартизированные привычные и бесконечно повторяемые действия. Это давало превосходный эффект при массовой выработке относительно простых, стандартизированных изделий. Но платой за возросшую в итоге производительность явилось то, что рабочие становились винтиками в громадных, координируемых из одного центра машинах… В обществах, где жилось скудно, люди были готовы принять эти издержки ради экономических достижений. В обществах изобилия они на это не столь готовы… Ценности постмодерна отдают более высокий приоритет самовыражению, чем экономической эффективности: люди становятся менее готовы принять человеческие издержки, с какими сопряжены бюрократия и жесткие социальные нормы. Общество постмодерна характеризуется упадком иерархических институтов и жестких социальных норм и расширением сферы индивидуального выбора и массового участия»²⁸.

Таким образом, в постиндустриальном обществе меняются социально-профессиональная структура, формы занятости, характер и роль труда в обществе. А. Турэн, Р. Дарендорф, Г. Маркузе, Э. Гидденс²⁹ и другие ученые разрабатывают новые объяснительные концепции (рабочий «нового типа», «средний класс», теория «сервисного сдвига» и пр.), в которых описываются кардинальные трансформации в сфере труда и идентичности человека в современном западном обществе. Трудовое сознание личности в условиях экономических и социоструктурных изменений переживает новый этап своего развития, связанный с его дифференциацией, плюрализацией, интеллектуализацией и ростом творческой составляющей.

В этой связи некоторые исследователи разводят понятия профессиональной и трудовой идентичности: последняя определяется через отнесенность индивида к той или иной исторической форме труда³⁰. Можно продолжить эту идею и утверждать, что трудовая идентичность в большей степени соотносится с классовой структурой индустриального общества. Классы, в отличие от социальных страт, характеризует неравенство в доступе к властным ресурсам, в том числе к экономической власти (капиталу)³¹. В этих условиях представления человека о своей роли в производственных отношениях, о своем месте в обществе и системе социальных связей определяются тем, каким трудом человек занят (механический труд, конвейер, автоматизированное производство) и как вознаграждается его работа.

Профессиональная идентичность в большей степени актуализируется в постиндустриальном обществе, когда жесткая социальная структура с устойчивой конфигурацией основных социальных классов в обществе сменяется подвижной социально-профессиональной системой социальной стратификации. В условиях численного доминирования среднего класса в развитых обществах социоструктурная дифференциация смещается в область ценностей и стилей жизни, а также содержательного характера трудовой деятельности, который определяется уровнем образования и квалификации.

В развитой фазе индустриального развития, по мнению исследователей, доминирует корпоративная или организационная идентичность (У. Уайт), когда работник связывает свою профессиональную судьбу со служением, как правило, в крупной корпорации (наемный труд на условиях полной занятости)³². Такой характер профессиональной идентичности сопряжен с особым типом социально-трудовой этики, в центре которой располагаются организация и ее интересы, а лояльность организации вознаграждается «корпоративным патернализмом». Как правило, достижение единых корпоративных стандартов предполагает рутинизацию и типизацию трудовых операций, что соответствует модели массового производства (машинного типа).

Как уже отмечалось, в постиндустриальном обществе принципиально изменяется структура занятости и характер трудовых отношений. Важным оказывается не только место работы, но и содержание труда, который становится все более квалифицированным. Как отмечает Дж. Гэлбрейт, «когда капитал был ключом к экономическому успеху, существовал социальный конфликт между богатыми и бедными… В наше время людей разделяет образование»³³. Вместо повторяемости и корпоративизма на первое место выходит индивидуализация и кастомизация трудовых отношений, что отражается на характере профессионального сознания. С развитием сети Интернет, беспроводных средств связи, облачных сервисов и пр. кардинальным образом изменяются принципы ведения бизнеса и организации труда. На современном этапе много миллионов американских и европейских граждан «…отказываются от одного из самых долгосрочных результатов промышленной революции, постоянного рабочего места, и создают новые формы занятости. Они становятся самостоятельными работниками умственного труда, владельцами домашнего бизнеса… фрилансерами и „е-лансерами“, независимыми контракторами и специалистами…»³⁴.

Появившийся новый тип занятости концептуализируется западными учеными через понятия свободных агентов (Д. Пинк) или сетевых работников (М. Кастельс³⁵), обладающих специфичной профессиональной идентичностью, не соотносящейся с определенной трудовой организацией и даже с конкретной областью профессиональной деятельности. Российские теоретики выделяют еще ряд особенностей идентичности, свойственных работникам постиндустриального типа, к числу которых относятся креативность, высокий профессионализм, автономность, творчество и пр.³⁶

Однако не все интерпретации профессиональной идентичности в модерновом обществе носят позитивный характер. Ряд исследователей говорят о кризисе профессиональной идентичности как в индустриальном, так и в постиндустриальном (информационном) обществе. Такие ученые, как Т. Роззак, К. Оффе, Г. Маркузе, Ж. Бодрийяр, указывают на то, что коренные трансформации в сфере производства вызывают девальвацию ценности труда, фрустрацию работников, не успевающих адаптироваться к происходящим изменениям, несовпадение получаемого образования и профессиональной деятельности³⁷. В результате работа перестает быть центром социально-экономической активности человека и, как следствие, размывается профессиональная идентичность.

Отдельно стоит указать на теории, которые фиксируют возникновение многочисленного слоя работников, не имеющих постоянной работы и стабильного рабочего места. Группа таких работников, которую стали обозначать прекариатом, имеет неудовлетворительную степень социальной и правовой защищенности, ощущает аномию, беспокойство и отчуждение³⁸. В данную категорию все чаще попадают люди с относительно высоким уровнем образования, вынужденные соглашаться на работу по статусу или доходу ниже их квалификации. Кроме того, прекариат может презентироваться в обществе как группа добровольно отказывающихся от профессиональной деятельности людей, поскольку профессиональный код поведения для них не является ценностью. А. Негри, П. Вирно, вслед за М. Хардт, пишут о том, что на постиндустриальном этапе общественного развития прекариатизация затрагивает не только сферу труда, но и всю систему социальных отношений, меняя традиционную структуру общества в развитых и развивающихся странах³⁹. Прекариату, таким образом, свойственна негарантированность трудовой занятости, нестабильность доходов, неуверенность в будущем и отсутствие долгосрочных жизненных стратегий, что проблематизирует становление профессионализма в контексте созидательной и социально полезной активности.

В результате можно говорить о том, что характер профессиональной идентичности, включающий в себя представления индивида о целях и мотивах профессиональной деятельности, понимание себя и своего места в социально-трудовом процессе и в обществе, зависит от социально-исторического и социокультурного контекста. Профессиональная идентичность и ее функции в обществе трансформируются в процессе развития социально-трудовых отношений, характер которых определяется доминирующей производственной моделью («тейлористско-фордистская» модель, «идеология нового глобального капитализма») и типом организации социальной жизни (индустриальное, постиндустриальное/информационное/массовое общество).

1.2. Социетальное измерение профессиональной идентичности

В социальных науках профессиональная идентичность чаще всего рассматривается на уровне идентификационных практик профессионализированного индивида и социально-группового взаимодействия в профессиональной среде. Вместе с тем профессиональная идентичность имеет и макросоциальное измерение, которое особенно актуально в условиях глобальных деформаций социально-трудовых отношений в современном мире. В стабильных экономических (со сбалансированным рынком труда, фиксированными трудовыми правами, долгосрочными гарантиями) и социальных (сложившаяся прочная система ценностей и социальных связей) условиях профессиональная идентичность выполняет интегративные по отношению ко всей общественной системе функции (т. е. социетальные функции). Она способствует воспроизводству сложившейся социальной структуры и моделей социально-трудовых отношений. В свою очередь, динамичные изменения в социальном положении профессиональных групп, в принципах организации трудового процесса напрямую влияют на жизненные условия работников, их самосознание и модели социального поведения, что влечет за собой социетальные трансформации, которые при определенных условиях могут дестабилизировать общественную систему.

Профессиональная идентичность в многоуровневой структуре идентификации личности. Изучение идентичности показывает ее сложную природу. Обилие теорий социальной идентификации объясняется, в частности, тем, что мы имеем дело с междисциплинарной проблемой. С. Хантингтон выделяет семь наиболее распространенных позиций, по которым происходит самоотождествление индивида⁴⁰:

1) с аскриптивными общностями (пол, возраст, семья, раса);

2) с социокультурными группами (этнос, конфессия, цивилизационная общность);

3) с государственным образованием (нацией);

4) с территориально-региональной принадлежностью (поселенческие общности разного уровня);

5) с социально-профессиональной общностью;

6) с политико-мировоззренческой группой (партия, идеологическое течение);

7) с кругом социального общения (друзья, коллеги по работе и пр.).

Следует отметить, что в этом списке отдельное место занимает идентичность с профессионально-экономической группой.

М. Н. Губогло определяет еще четыре формы идентификации⁴¹:

–– примордиальную (гендерную, семейную);

–– этнокультурную;

–– социально-конструктивистскую (социальную, профессиональную);

–– территориально-гражданственную.

В свою очередь, З. Бауман выделяет различные типы социальной идентичности, различающиеся по основанию причисления себя к членам следующих групп⁴²:

1) первичные общности, которые обеспечивают психологическую безопасность и воспринимаются как изначально заданные (семья, близкий круг общения);

2) вторичные общности, к которым относятся разнообразные воображаемые сообщества (социальный класс, этнос, профессиональная группа и пр.).

В социальной психологии природа профессиональной идентичности также трактуется по-разному. С точки зрения А. К. Марковой, профессиональная идентичность определяется как многомерная динамическая структура, обеспечивающая тождественность личности на всех этапах профессионального развития, а также преемственность и устойчивость во времени⁴³. Г. М. Андреева понимает профессиональную идентичность как «принятие на всех уровнях (социальном – с позиции ценностно-этической, психологическом – внутренних подструктур личности) индивидом профессиональных ценностных позиций, санкционированных в данном профессиональном пространстве»⁴⁴.

Л. В. Шнейдер интерпретирует профессиональную идентичность как многоуровневый социально-психологический феномен, который формируется в ходе профессиональной социализации совместно со становлением процессов самоопределения, самоорганизации и персонализации⁴⁵. Е. П. Ермолаева понимает профессиональную идентичность как центральное звено реализации профессионала, которое состоит из трех согласованных компонентов: индивидуального (профессиональная самоидентификация, или Я-концепция), инструментального (профессиональные знания, умения, навыки) и социального (соответствие социальной конъюнктуре)⁴⁶.

Интенсивность профессиональной идентичности, как правило, зависит от диспозиции профессиональной группы в статусной иерархии, т. е. степени престижности, властного и доходного ресурсов профессиональной деятельности. Процесс формирования идентичности, в том числе и профессиональной, «продолжается на протяжении всего жизненного пути, являясь фактором психологического благополучия, удовлетворенности жизнью и личностного роста каждого человека в современном, быстро меняющемся мире»⁴⁷.

Как уже отмечалось, процесс формирования профессиональной идентичности в традиционном и современном обществе имеет ряд отличительных особенностей: если в первом случае социальный статус и жизненный путь индивида предопределен традиционной системой отношений и остается без изменений, то в современном обществе он подвержен изменениям, так как человек самостоятельно формирует свою профессиональную идентичность. Э. Гидденс указывает, что «Я» современного человека представляет собой «рефлексивный проект», за который отвечает сам индивид («Мы являемся тем, что мы сами из себя создаем»). Такой тип формирования идентичности предопределен структурными и культурными изменениями (разрушение сословной системы неравенства; урбанизация, ломающая традиционные (родственные, общинные, соседские) социальные связи; промышленная революция и др.), характерными для обществ в модернизационный период⁴⁸.

В современном обществе человек наделен большей свободой выбора, и он проявляет свою индивидуальность, удовлетворяя свою потребность выделиться из общей толпы, отличиться. В профессиональной сфере такая индивидуализация проявляется в стремлении к карьерному росту и в самовыражении.

Таким образом, для целей настоящей работы важно подчеркнуть, что профессиональная идентичность является многомерным феноменом, который имеет социально конструируемую природу и социокультурную специфику, формируется в процессе соотнесения индивидом себя с вторичными общностями и конкурирует по степени приоритетности с примордиальными комплексами идентификации. Однако с точки зрения социальной интеграции идентификация с первичными группами задает модели поведения во взаимодействии с ближайшим окружением. Тогда как «идентификация на уровне обобщенных социальных установок активизирует кросситуативные факторы, а также установки, относящиеся к типичным социальным ситуациям… именно здесь можно наблюдать феномен корпоративно-солидарного поведения (например, участие в забастовке)»⁴⁹. Поэтому очень важным является анализ макросоциальных эффектов профессиональной идентичности.

Социетальные эффекты профессиональной идентичности. В научной литературе понятие социетальности чаще всего используется при описании процессов, структур и механизмов, которые обеспечивают интеграцию и целостность общества на макроуровне⁵⁰. Академик Т. И. Заславская определяет социетальную целостность как общее состояние интеграции социума, противопоставленное конфликтогенной патологии в общественном развитии⁵¹. А в условиях неравенства социально-экономического и социокультурного развития общества динамичный баланс в социуме осуществляется через совокупность социетальных процессов⁵².

В широкий научный оборот это понятие ввел американский ученый Т. Парсонс. Он выделял в обществе интегративную подсистему или социетальное сообщество, функцией которого «является сочленение системы норм с коллективной организацией»⁵³. Представители данного сообщества призваны обеспечивать культурную легитимизацию нормативного порядка общества, «в первую очередь… через институционализацию системы ценностей»⁵⁴. В работах Д. Локвуда⁵⁵ и Э. Гидденса⁵⁶ были сформулированы концептуальные идеи, согласно которым социетальная целостность общества мыслится на двух уровнях интеграции: 1) на уровне институциональных структур; 2) на уровне межгрупповых и межличностных взаимодействий. Кроме того, в работах Гидденса говорится о разных механизмах формирования институциональной интеграции, когда помимо парсоновской идеи о саморегулирующихся системах концептуализируется положение о направленной регуляции социетальной сферы⁵⁷.

С точки зрения Р. Мертона, в современном «либеральном обществе макроуровневая интеграция происходит прежде всего из совокупности культурных норм, на которые ориентирована человеческая деятельность»⁵⁸. В своем фундаментальном труде «Социальная теория и социальная структура» Р. Мертон выделяет три типа социальной интеграции:

а) интеграция, индуцированная культурой (обусловлена общими нормами и ценностями);

б) интеграция, индуцированная организационно (индивидуальные и групповые цели реализуются через взаимодействие членов группы);

в) интеграция, индуцированная структурным контекстом (контрасты, конфликты, противоречия между группами)⁵⁹.

В данном контексте профессиональная идентичность может рассматриваться как механизм и одновременно результат формирования и воспроизводства социально-профессиональной структуры общества. А обеспечение устойчивости общественной системы в части поддержания сбалансированной социально-профессиональной структуры требует направленных усилий по формированию социально-трудовой этики, усилению ценности квалифицированного труда, популяризации моделей социальной успешности через профессиональную карьеру. Важным также является тиражирование образов профессионала в конкретных отраслях и сферах деятельности. Можно, таким образом, утверждать, что воспроизводство социально-профессиональной структуры и поддерживающих ее комплексов ценностей, моделей поведения и идентификационных матриц обеспечивает организационную интеграцию общества (исходя из типологии социальной интеграции Р. Мертона).

Профессиональная идентичность характеризуется интегративными функциями и с точки зрения мезоуровня функционирования социума. Л. Б. Шнейдер указывает, что роль профессиональной идентичности проявляется через отождествление себя с профессиональной группой, оцениваемой позитивно, и отчуждение относительно других профессиональных сообществ; через раскрытие своего функционального потенциала, самоосуществление⁶⁰. В работах Е. П. Ермолаевой в качестве функционального критерия рассматривается степень изменчивости выраженности профессионализма. Профессиональной идентичности свойственны две функции: стабилизирующая и преобразующая. Стабилизирующая функция проявляется в обеспечении профессионального центризма и устойчивой профессионально-ментальной позиции с параметрами константности. Реализация преобразующей функции профессиональной идентичности заключается в преобразовании потенциала личности в профессии⁶¹.

Функции профессиональной идентичности могут выполняться параллельно, они обеспечивают профессиональной идентичности роль регулятора процесса профессионального самоопределения и становления профессионала⁶².

Параметрами обеспечения необходимой степени профессионального центризма и устойчивой профессионально-ментальной позиции для реализации стабилизирующей функции профессиональной идентичности выступают константность, адаптивность и дистантность.

Константность заключается в способности к противостоянию изменениям. Адаптивность определяется как способность к разрушению неадекватных профессиональных стереотипов. Дистантность характеризуется формированием представления о месте профессии в семантическом, информационном и межкультурном профессиональном пространстве.

Преобразующая функция, напротив, связана с ориентацией на развитие, смену профессиональной позиции и зависит от нескольких факторов: 1) диапазона изменения профессионально важных качеств и степени идентификации себя с профессией – возможности адаптации выше у людей с широкой идентификацией; 2) дистанцирования образа своей профессии от других – профессиональная самоизоляция затрудняет адаптацию в изменившихся условиях и «наведение мостов» при переходе в иное профессиональное пространство; 3) системности или «рыхлости» структуры идентичности. Все эти факторы составляют преобразующий потенциал профессионала.

Цикличность динамики преобразующего, стабилизирующего и реализующего компонентов, по мнению Н. Л. Ивановой, лежит в основе профессиогенеза. Идентичными могут считаться только профессионалы, обладающие как стабилизирующей базой, так и преобразующим потенциалом⁶³.

Е. А. Климов в качестве основы различных видов трудовой и профессиональной деятельности выделяет так называемые «эргатические функции». Эргатическая система определяется как взаимодействие субъекта и объекта труда, а в более широком смысле это система «человек – машина – среда – социум – культура – природа». Е. А. Климов определяет эргатическую функцию как «любое уменьшение неопределенности связи элементов внутри эргатической системы и ее связей с внешними обстоятельствами, рассматриваемыми с точки зрения тех целей, ради которых эта система создана, т. е. это любая трудовая функция (функция эргатической системы)»⁶⁴.

Иначе ставит проблему профессиональной идентичности Э. Фромм, а именно с позиции понимания идентичности как единства человека и его дела («Я то, что я делаю»). Фромм отмечает, что обретение идентичности дается человеку нелегко в силу того, что на формирование профессионального успеха в жизни оказывают воздействие не только его реальные способности и мастерство, но также признание его личности и мастерства другими представителями профессионального сообщества. Мнения окружающих других оказывают влияние на формирование неустойчивой идентичности.

По мнению Е. В. Егоровой, для того, чтобы профессиональная идентичность выполняла свойственные ей функции, в ее состав должны «входить взгляды и представления личности, образ того, чего хочет в профессиональном аспекте». Условиями реализации стабилизирующей и преобразующей функций должно стать вхождение в профессиональную идентичность «…чувств, возникающих в личности в связи с учебой или деятельностью через определенные взгляды и эмоциональные переживания. На высших уровнях развития в состав профессиональной идентичности должны входить система ценностных ориентаций и смыслов, готовность личности преодолевать трудности и препятствия на пути профессионального становления»⁶⁵.

В результате формирование и воспроизводство профессиональной идентичности на мезо- и макроуровене социального взаимодействия сопряжены с социетальными эффектами для общества. Профессиональная идентичность обладает высоким интеграционным потенциалом. Она обеспечивает ориентацию и взаимодействие в мире профессий, которые наиболее полно реализуют личностный потенциал в профессиональной деятельности, а также позволяет строить прогнозы о возможных последствиях профессионального выбора. Происходит освоение системы ценностей, а также форм поведения, свойственных профессиональному сообществу и диктуемых как целесообразностью деятельности, так и ценностными, мотивационными, статусно-ролевыми влияниями профессионального сообщества.

Возможность самореализации в работе, позитивная профессиональная идентичность, устойчивая трудовая мотивация большей части населения общества выступают залогом стабильности социально-политической системы. С точки зрения Э. Денисона, значимыми факторами социально-экономического развития являются прогресс знаний и профессиональная подготовка работников. Ученый полагает, что эти факторы в результате дают около 40 % внутреннего валового продукта⁶⁶.

В то же время социальные и экономические кризисы в обществе усиливают процессы маргинализации профессиональной идентичности. Как пишет Е. П. Ермолаева, «масштабные профессиональные кризисы в массовом порядке продуцируют профессиональных маргиналов, отвергающих или негативно оценивающих свою прежнюю идентичность; это снижает уровень зрелости общества в целом и, в частности, – его способность преодолевать кризисы, образуя своеобразный „порочный круг“»⁶⁷.

Таким образом, социетальное измерение профессиональной идентичности проявляется в том, что в обществах со сложившейся трудовой культурой и ценностями профессионального мастерства, с устойчивой статусной конфигурацией профессиональных групп профессиональная идентичность выступает приоритетным фактором социального благополучия, служит одним из ресурсов формирования и воспроизводства социетальной целостности общества. Размывание критериев профессиональной стратификации, нестабильность трудовых отношений, теневизация профессиональной деятельности и другие проявления транзиции и кризисности социально-экономического развития деформируют профессиональную идентичность и ослабляют ее интеграционный потенциал.

1.3. Факторы формирования профессиональной идентичности в современном обществе

В современном обществе, в отличие от традиционного, жесткая социальная структура с устойчивой конфигурацией основных социальных классов в обществе сменяется подвижной социально-профессиональной системой социальной стратификации, социальный статус и жизненный путь человека не предопределены и подвержены изменениям. Если в традиционном обществе профессиональная идентичность предписывается индивиду обществом и культурной традицией, то в современном обществе в значительной мере формируется самим индивидом, но под воздействием внутренних и внешних обстоятельств.

Вместе с тем в современном обществе, со свойственной ему социальной дифференциацией, обретение устойчивой и определенной идентичности зачастую представляет собой проблему. В течение жизни каждый индивид вынужден «играть» множество социальных ролей в условиях быстрых социальных и культурных изменений. Современному человеку достаточно трудно не только обрести и сохранить какую-то профессиональную идентичность, но и ответить на вопрос, кем он вообще является «на самом деле».

Представление человека о своем месте в профессиональной общности лежит в основе профессиональной идентичности. При этом он опирается на определенные ценностные и мотивационные ориентиры, а также на субъективное отношение к собственной профессиональной принадлежности.

Профессиональная идентичность обладает высоким интеграционным потенциалом, обеспечивает ориентацию и взаимодействие в мире профессий, которые более полно реализуют личностный потенциал в профессиональной деятельности, а также помогает строить прогнозы о возможных последствиях профессионального выбора. Происходит освоение системы ценностей и форм поведения, свойственных профессиональному сообществу и диктуемых как целесообразностью деятельности, так и ценностными, мотивационными, статусно-ролевыми влияниями профессионального сообщества. Профессиональная идентичность является важным компонентом в структуре социальной идентичности, и ее формирование проходит в период личностного и профессионального становления, оказывая влияние на многие аспекты жизни человека.

В связи с вышесказанным возрастает актуальность современных исследований профессиональной идентичности в конкретных сферах труда, и все чаще объектом внимания ученых становится профессиональная идентичность представителей бюджетной сферы, например врачей, инженеров, педагогов, военных. В исследованиях отечественных авторов анализируются особенности формирования профессиональной идентичности психологов (М. М. Абдуллаева, Г. Ю. Любимова, С. С. Собкин, В. В. Волошина)⁶⁸, учителей (Т. В. Бугайчук, Е. В. Воронина)⁶⁹, инженеров (Т. Натхов, Л. Полищук)⁷⁰, юристов (И. П. Попова, И. Ю. Колоскова, Н. Я. Соколов, Р. Мровчински, М. Ф. Черныш, Ю. Б. Епихина, Н. С. Мастикова)⁷¹.

Изменения, происходящие во всех сферах жизнедеятельности общества и особенно в сфере труда, обусловлены появлением новых требований к системе профессиональной подготовки специалистов, стимулирующих постоянную потребность в осмыслении теоретического процесса профессионального самоопределения. Эти исследования подвергают проверке уже устоявшиеся критерии оценки профессионального развития личности.

Профессиональная идентичность формируется на представлении человека о своем месте работы в конкретной профессиональной группе, а также о положении и престиже профессиональной группы в обществе. Профессиональная идентичность включает в себя личностные характеристики, которые позволяют ориентироваться в мире профессий и более полно реализовать свой потенциал в профессиональной деятельности, а также анализировать возможные последствия своего профессионального выбора. Время обретения профессиональной идентичности как обязательного условия принятия своей профессии носит индивидуальный характер. И. Ю. Хамитова, например, полагает, что для этого необходимо не менее четырех лет (заметим, что это нормативный срок обучения в вузовском бакалавриате), но окончательно профессиональная идентичность формируется на сравнительно поздних этапах профессионализации⁷².

Профессиональная идентичность не возникает внезапно, ее формированию предшествуют определенные обстоятельства, условия.

На основе обобщения взглядов С. Д. Дружилова, Е. В. Егоровой, А. Я. Емельяновой, Л. Б. Шнейдер и ряда других исследователей полагаем, что анализ факторов формирования профессиональной идентичности целесообразно начать с выделения признаков формирования профессиональной идентичности. К ним принято относить следующие:

–– наличие качеств и свойств личности, обладающих высокой ценностью для конкретной профессии;

–– ощущение человеком своей профессиональной компетентности и стремление к ее повышению;

–– переход к внутренним источникам подкрепления в профессиональной деятельности;

–– становление соответствия работы личностным ожиданиям;

–– осознание собственных недостатков в профессиональном становлении, в поступках;

–– ощущение человеком своей эффективности и личностного влияния;

–– высокую профессиональную самооценку;

–– переживание чувства удовлетворения от профессиональной деятельности и себя как профессионала;

–– ощущение возможности успеха и реализации ведущих мотивов в профессиональной деятельности;

–– умение управлять карьерным ростом;

–– принятие норм, ценностей, правил, моделей своей профессии и т. п.

Е. В. Егорова, описывая феномен профессиональной идентичности, отмечает, что сформированная профессиональная идентичность – это прежде всего возникновение устойчивой эффективной мотивационной сферы. Она является таким психологическим образованием, через которое личность отражает и оценивает весь многогранный мир профессий⁷³.

С. М. Моор и П. Ю. Головин в своих исследованиях более подробно рассматривают причины формирования профессиональной идентичности. К ним относятся:

–– объективно существующий образовательно-профессиональный компонент;

–– субъективно выражающаяся система ожиданий и предпочтений, идеальные образы профессии;

–– признание значимым другими тебя как профессионала;

–– профессиональная самопрезентация;

–– профессиональные нормы (ценности) и атрибуты (лексикон, мифы, стереотипы);

–– эмоционально положительный фон, на котором происходило получение первичной информации о своей профессии;

–– положительное восприятие себя как субъекта профессиональной деятельности;

–– эмоционально позитивное принятие своей принадлежности к профессиональному сообществу;

–– успешное освоение правил и норм профессиональной деятельности;

–– мера ответственности, которую индивид может взять на себя;

–– уровень личностного развития;

–– мотивационная готовность к самореализации на избранном профессиональном поприще⁷⁴.

Актуальной задачей исследования профессиональной идентичности является научный анализ не только факторов ее формирования, но и барьеров становления и развития профессиональной идентичности.

Изучив научную литературу в области социологии и психологии, можно увидеть, что на формирование профессиональной идентичности влияет множество факторов эндогенного и экзогенного характера, которые могут оказывать как конструктивное, так и деструктивное воздействие. Вариативность таких факторов можно систематизировать и отразить в предложенной авторской системе классификации⁷⁵.

Важными критериями классификации факторов формирования профессиональной идентичности являются уровень исследования и степень направленности воздействия.

По критерию уровня формирования профессиональной идентичности можно выделить:

–– факторы микроуровня (личностные особенности, семья и ближайшее окружение, трудовой коллектив);

–– факторы мезоуровня (образование, СМИ, профессиональное сообщество);

–– факторы макроуровня (критерии социально-профессиональной стратификации и престиж профессии в обществе, экономическая ситуация и рынок труда, государственная идеология и др.).

По критерию степени направленности воздействия факторы бывают стихийные (личная/семейная ситуация, мотивы выбора образования/профессии, социально-психологический климат в трудовом коллективе, изменение рыночной конъюнктуры и пр.) и направленного конструирования (государственный заказ, СМИ и пр.).

Также можно выделить три группы оказывающих воздействие факторов, как это сделала, например, В. И. Воробьева в своем исследовании факторов профессиональной социализации: индивидуально-личностные, образовательные, социально-профессиональные⁷⁶. Применительно к анализу профессиональной идентичности эти группы факторов будут иметь как позитивный (формирующие факторы), так и негативный аспекты (деформирующие факторы, или барьеры формирования профессиональной идентичности). Конкретно можно назвать множество факторов формирования и барьеров профессиональной идентичности.

Итак, к факторам формирования профессиональной идентичности относятся:

–– индивидуально-личностные (система ценностных ориентаций, мотивация личности; достижение поставленной цели; династийность выбранной профессии; профессия по призванию, высокая степень ответственности за профессиональную работу);

–– образовательные (институционализация системы профессионального образования, профессиональная подготовка дипломированных специалистов; высокое качество профессиональной подготовки; практико-ориентированная направленность обучения);

–– социально-профессиональные (сформированность профессионального сообщества и профессиональной культуры как культурного образца; востребованность специалистов данного профиля на рынке труда, выбор профессии, отвечающий потребностям современного рынка труда; соответствие профессиональной подготовки реальной практике; высокий престиж профессии в обществе, стабильные условия труда и достаточный уровень заработной платы будущего специалиста, высокие социальные гарантии).

К барьерам формирования профессиональной идентичности, т. е. деформирующим факторам, можно отнести следующие:

–– индивидуально-личностные (иерархия системы ценностных ориентаций, низкая мотивация личности; нивелирование ответственности за профессиональную работу; разочарование в профессии; эмоциональное выгорание);

–– образовательные (институционализация системы профессионального образования и массовая профессиональная подготовка дипломированных специалистов; обучение ради получения диплома о высшем образовании; низкое качество профессиональной подготовки; отсутствие практико-ориентированной направленности обучения);

–– социально-профессиональные (непрофильное трудоустройство; прекариатизация рынка труда; несформированность профессионального сообщества и профессиональной культуры; невостребованность специалистов данного профиля на рынке труда, выбор профессии, не отвечающий потребностям современного рынка труда; несоответствие профессиональной подготовки реальной практике; непрестижная (низкорейтинговая) профессия в обществе; нестабильные условия труда и низкий уровень заработной платы будущего специалиста, отсутствие социальных гарантий).

Остановимся на некоторых из приведенных факторов подробнее.

При рассмотрении факторов, способствующих формированию профессиональной идентичности, стоит уделить особое внимание личностной характеристике, которая основывается на представлениях о внутренних и внешних возможностях личности как субъекта деятельности, его представлениях о социальном и общественном статусе.

В достижении профессиональной идентичности и преодолении кризисов профессионального развития важную роль играют психологические качества личности, которые преобразуются с наступлением взросления. К таким критериям можно отнести: принятие ответственности за профессиональную работу, проявление терпимости и установление взаимоотношений, достижение поставленных целей, способность реагировать на изменения и приспосабливаться к ним, адекватное восприятие реальности и себя в профессиональном сообществе.

По мнению Ю. П. Поваренкова, «одним из параметров профессионального становления, которые можно использовать для оценки уровня сформированности профессиональной идентичности, выступает отношение человека к себе как будущему и действующему профессионалу, т. е. реальная и прогнозируемая профессиональная самооценка. В основе лежит представление о становлении профессиональной идентичности как результате проецирования реальной профессиональной Я-концепции субъекта на идеальную, с последующей перестройкой первой. Принимаемая субъектом близость между идеальной и реальной Я-концепциями является основанием для обретения чувства профессиональной идентичности и основанием для ее последующего развития.

Во многих работах самооценка, как правило, рассматривалась в контексте изучения самосознания как один из аспектов наряду с такими понятиями, как „Я-концепция“, „самоотношение“, „самоприятие“, „чувство собственной ценности“, „самоуважение“, „самоэффективность“, „доверие к себе“, „осознание себя“, „взгляд на себя“, „образ себя“, „удовлетворенность собой“ и т. д.

При изучении профессиональной идентичности, на наш взгляд, необходимо учитывать оценку себя как Я-реального и стремления к Я-идеальному, как профессионала.

Система ценностей и норм, характерных для данной профессиональной общности, еще один критерий показателя сформированности профессиональной идентичности»⁷⁷.

Е. П. Ермолаева считает, что «ценностные ориентации выражают личностную значимость социальных, культурных, нравственных ценностей, отражая ценностное отношение к действительности. Ценности регулируют направленность, степень усилий субъекта, определяют в значительной степени мотивы и цели организации деятельности. Ценности мотивируют деятельность и поведение, поскольку ориентация человека в мире и стремление к достижению отдельных целей соотносится с ценностями, включенными в структуру личности»⁷⁸.

Л. Б. Шнейдер выделяет следующие «внутренние источники формирования профессиональной идентичности: эмоционально положительный фон, на котором происходит информирование о профессии; положительное самовосприятие в качестве субъекта профессиональной деятельности; эмоционально позитивное понимание принадлежности к профессиональной среде; успешное усвоение прав и обязанностей, освоение норм и правил профессиональной деятельности; готовность к профессиональной ответственности; характер выраженности и самопринятия Я-концепции; высокая мотивация к реализации себя в выбранной профессии»⁷⁹.

Мотивом прихода молодых людей в такие профессии, как военный, учитель и врач, чаще всего выступает феномен «наследуемого статуса». Профессия переходит из поколения в поколение, династии – явление распространенное и одобряемое в этих сообществах.

Если рассматривать военнослужащих, то основными мотивами, приводящими человека на военную службу, являются внутренние: традиции, воинские духовные ценности, гордость за профессию, которые передаются от отца к сыну в семье кадровых военных и подкреплены соответствующим образованием и опытом.

В медицинской сфере мотивами выступают потребность в признании (как личностный рост, уверенность, самоуважение, так и завоевание статуса, признания, престижа) и собственно интерес к медицине (желание узнать новое, приобрести уникальные знания).

С другой стороны, в индивидуально-личностной сфере не редкость проявление таких факторов, как разочарование в профессии и профессиональное выгорание. Разочарование в выбранной профессии может произойти на различных стадиях профессионального становления. Это может случиться еще в вузе, сразу после его окончания или же спустя годы работы на одном месте по специальности, полученной в вузе. И надо сказать, что больше повезло тем, кто разочаровался в своем выборе еще на первом месте работы, уволился и успел построить карьеру более осознанно. А еще больше выиграют те, кто не станет тратить время на обучение по заведомо неинтересной специальности. Однако многие, осознавая, что занимаются не своим делом, стремятся оправдать потраченное в институте время и продолжают работать.

По данным портала Сareer.ru, в России каждый пятый студент (21 %) уже через пару лет учебы разочаровывается в выбранной специальности. Опросив в январе–феврале 2015 г. 2112 учащихся российских вузов и молодых специалистов, представители портала выяснили, что число разочарованных растет по мере учебы. Так, если на первом–втором курсах разочаровывается только каждый десятый, то к выпуску это чувство испытывают уже 25 %. Соответственно, довольных со временем становится меньше: на первом курсе – 44 %, на втором – 32 %, на более старших – 22 %, а к выпуску – всего 20 %. Разочарование студентов чаще всего вызвано осознанием того, что выбранная специальность не соответствует возложенным на нее ожиданиям (56 %), а сама профессия представлялась совсем иначе (28 %). Еще 23 % молодых специалистов разочаровываются в профессии из-за низкого, по их мнению, качества образования. Больше всего оказались довольны своей специальностью студенты-медики (34 %), будущие юристы (29 %) и маркетологи (26 %)⁸⁰.

Исследовательский центр портала Superjob выяснил, что среди представителей 22 профессий, которым задали вопрос «Выбрали бы вы свою специальность, если бы пришлось это делать снова?», больше всего довольных своим выбором оказалось среди архитекторов (81 %), тренеров (79 %) и программистов (78 %). Их работа приносит им удовольствие, и они от этого счастливы. Чуть отстают от них парикмахеры (74 %), психологи (73 %), дизайнеры (72 %) и врачи (71 %)⁸¹.

В некоторых случаях при разочаровании в профессии человеку достаточно просто хорошо отдохнуть, отвлечься от выполняемых обязанностей и потом приступить к работе с новыми силами. А в других случаях дела обстоят серьезнее, и разочарование в профессии перерастает в тяжелую форму эмоционального выгорания, включающего эмоциональное и/или физическое истощение, деперсонализацию (отгораживание от других людей) и сниженную рабочую производительность. Три этих компонента, как в совокупности, так и по отдельности, являются разрушающими профессиональную идентичность. Синдром «выгорания» обычно характерен для представителей профессий системы «человек – человек»: врачей, учителей, священников, полицейских, юристов, тренеров, консультантов, психотерапевтов, спасателей.

Наряду с индивидуально-личностными факторами заслуживают внимания и образовательные. Интенсивное развитие общества вызывает потребность в новой системе образования, которая должна отвечать неуклонно ускоряющемуся развитию всех сфер социальной жизни.

Современному обществу необходим специалист, способный менять основу своей жизнедеятельности, способный саморазвиваться и самообразовываться. Поэтому необходимость переосмысления образовательного процесса назрела в обществе. Процесс изучения неотделим от личности обучающегося, поэтому он должен рассматриваться не как объект, а как субъект самообучения. Собственно, готовность и способность личности к самообразованию выступает одним из основных критериев подготовки молодого специалиста к деятельности в современном быстроменяющемся мире.

Стимулировать стремление личности к самопознанию и саморазвитию необходимо в процессе обучения с использованием инновационных технологий и активных методов обучения. Деловые игры, интерактивные технологии, обсуждение интересных вопросов на лекциях и практических занятиях будут способствовать формированию образа профессии и мотивировать обучающихся к активному участию в определенных ситуациях в профессиональной среде. Немаловажным условием формирования профессиональной идентичности у обучающегося являются психологические тренинги, приобретение, анализ и самооценка собственного жизненного опыта в процессе группового взаимодействия.

Необходимо отметить и важность практико-ориентированной направленности обучения, так как в процессе практики обучающийся приобретает опыт общения с профессионалами и опыт решения профессиональных задач. В последнее время все большее распространение получает волонтерство как возможность осуществления профессиональной деятельности в период обучения.

Волонтерская деятельность по выбранной специальности дает возможность для самопознания и самопонимания. Участвуя в волонтерской деятельности, обучающийся примеряет на себя роль профессионала в реальном профессиональном пространстве. Следствием этого становится система знаний о себе как профессионале и система самоотношения, самоуважения, самовосприятия, достигнутая профессиональная идентичность.

Профессионально-ориентированное волонтерство дает обучающемуся возможность определения своего жизненного пути и получения полноценного опыта профессиональной деятельности, создания позитивного образа «Я» в профессии, а также принятия целей, мотивов, установок, норм и идеалов профессиональной группы и в целом становления профессиональной идентичности.

Для военнослужащего получение военного образования – это не просто констатация уровня его профессиональных знаний или квалификационное требование для замещения должностей, а этап в развитии профессиональной идентичности, поскольку обучение в военном вузе обеспечивает профессиональную социализацию через ритуализацию профессионального поведения. Профессиональные ритуалы способствуют усвоению индивидом профессиональных норм и ценностей, выработанных в профессиональном сообществе, способствуют поддержанию социальных практик взаимоотношений⁸².

Профессиональная идентичность дает человеку представление о своем месте в профессиональной группе, о месте своей профессиональной группы в системе общественных отношений. Она позволяет человеку ориентироваться в профессиональном сообществе и профессиональной культуре, в мире профессий (востребованность на рынке труда, статус и престиж профессии в обществе, условия труда и социальные гарантии). Поэтому анализ социально-профессиональных факторов также важен в целях нашего исследования.

Статус профессиональной идентичности личности в большей или меньшей степени зависит от роли (объективной) института профессии, которую он занимает в определенном обществе. В обществах, где социальный статус той или иной профессии традиционно высок (в частности, военные, врачи, учителя), профессиональная идентичность играет большую роль в социальном благополучии человека.

Изменения, произошедшие за последние несколько лет в общественном сознании и в мире в целом, сопровождаются повышением уровня престижности военной профессии, академического военного образования, улучшением экономического положения офицерских семей, повышением заботы государства о военнослужащих.

Относительно военнослужащих как социально-профессиональной группы, выполняющей социально значимые функции по защите Отечества, можно отметить, что результатом сформированной профессиональной идентичности на микроуровне (индивид-ном) будет осознание общественно значимых ценностей, истинное служение Отечеству; на мезоуровне (социальных групп) – сохранение кадрового ядра, преемственность формальных социальных практик; на макроуровне (социальных институтов) – эффективное выполнение одной из основных задач, стоящих перед внутренними войсками МВД России – обеспечение национальной безопасности (борьба с терроризмом, экстремизмом)⁸³.

Как отмечает С. С. Соловьев, «военнослужащие образуют социально-профессиональную группу, для которой ценности военной службы – не отвлеченные понятия, а постоянно действующие мотиваторы их повседневной жизни, усвоенные через призму жизненных ценностей более высокого уровня, где военные выступают как обычные граждане, для которых значимы базовые понятия: общение, семья, работа (служба), благополучие»⁸⁴.

При анализе исследований социально-профессиональной группы врачей можно выявить сильную связь этих специалистов с профессиональным сообществом. Особенно она заметна на уровне одного учреждения, где врачи воспринимают коллег как членов единого профессионального коллектива.

Принадлежность к профессиональной группе является для врача средством социальной идентификации. Профессиональная идентичность выражается в солидарности и определяет тип профессиональной культуры и профессионального поведения личности. Немаловажным мотивом выступает уровень заработной платы и социальные гарантии.

Министр здравоохранения Российской Федерации Вероника Скворцова, выступая в 2012 г. на Форуме молодых врачей, отметила, что 10 % медиков страны уходят из профессии и только 2 % остаются на рабочем месте до самой пенсии. Общая причина увольнений – разочарование в работе⁸⁵. Также в числе причин ухода из профессии сами врачи называют низкую заработную плату, демотивацию, отсутствие адекватной инфраструктуры, эмоциональное выгорание.

Существующие в современном обществе риски безработицы создают феномен вынужденной занятости, в результате которой личность депрофессионализируется и утрачивает профессиональную идентичность. Так, в переломные 90-е гг. депрофессионализация массово постигла учителей, врачей, инженеров и других представителей бюджетного сектора экономики. Часть из них ушла в бизнес-структуры и осваивала рыночные отношения, другая часть из последних сил сводила концы с концами, подрабатывая, где удавалось. А были и те, кто пошел по пути социальной деградации: спились, покончили жизнь самоубийством, занимались бродяжничеством и попрошайничеством.

Итак, рассмотрев возможную систему классификации факторов, можно сделать вывод о том, что в некоторых случаях факторы носят дуальный характер. Например, образование. Если оно качественное и конкурентоспособное, им были удовлетворены, то происходит формирование профессиональной идентичности на стадии его получения с момента первого знакомства с будущей профессией и до непосредственного трудоустройства по специальности. И наоборот, когда образование носит поверхностный характер, выбор будущей специальности сопряжен с выбором вуза, а не профессии, то вполне можно говорить о препятствующем факторе. В таких условиях образование становится барьером формирования профессиональной идентичности и может разрушать задатки профессиональной идентичности молодых специалистов.

Современному обществу с его постоянно повышающимися требованиями к профессионализму работника необходима подготовка высококлассных специалистов-профессионалов в своем деле. Изменения на рынке труда, вызванные социально-экономическими реформами, стимулируют усовершенствование системы подготовки специалистов, отвечающих требованиям времени.

Трансформации в экономической и социальной сферах стали причиной отказа от одних и востребованности других профессий и специальностей. Мобильность трудовых ресурсов, готовность людей к перемене профессий, уровень образования и способность к дальнейшему обучению выходят на первый план. В связи с этим целесообразным представляется активное взаимодействие системы профессиональной подготовки и оптимального трудоустройства, продвижения по службе, т. е. организация качественного процесса профессионализации в реальных условиях жизнедеятельности общества.

С трансформацией трудовых ценностей молодежи связаны риски, в числе которых М. А. Гнатюк выделяет следующие: риски депрофессионализации молодежи, риски дегуманизации молодежи, риски эгоизации и духовной деградации молодежи, риски социальной эксклюзии⁸⁶. Становясь жертвой социальной эксклюзии, молодежь оказывается ресурсной базой для формирования нового класса – прекариата, который слабо себя идентифицирует с классом профессионалов и профессиональным сообществом, хотя, как пишет Стендинг, даже может в нем находиться.

Проблема прекариата остро стоит для Германии и Японии, но и в России уже отмечается тревожная тенденция прекариатизации. Наиболее уязвимыми потенциальными и реальными претендентами прекариата являются женщины, молодежь и пожилые люди, что, несомненно, не может не составлять угрозу профессиональной идентичности.

Эти и аналогичные проблемы сферы трудовой занятости все чаще становятся объектом научного анализа. В частности, проведены многочисленные исследования самоопределения молодежи, предоставившие ученым достаточное количество эмпирических данных, на основании которых была разработана классификация типов идентичности⁸⁷:

–– неадекватная – формируется, если молодым людям не удается своевременно разрешить задачи, связанные с самоопределением;

–– диффузная, или размытая – состояние, когда индивид еще не сделал ответственного выбора, например, профессии или мировоззрения, и поэтому его образ «Я» расплывчат и неопределен;

–– неоплаченная – состояние, когда молодой человек принял определенный статус, миновав сложный и мучительный процесс самоанализа, он уже включен в систему взрослых отношений, но этот выбор сделан не сознательно, а под влиянием извне или по готовым стандартам;

–– отсроченная, или идентификационный мораторий – состояние, когда индивид находится непосредственно в процессе профессионального и мировоззренческого самоопределения, но откладывает принятие окончательного решения «на потом»;

–– достигнутая – состояние, когда личность уже нашла себя и вступила в период практической самореализации.

Несмотря на то что источники формирования профессиональной идентичности имеют некую абстрактную структуру, наличие их позволяет составить целостную картину профессионального образа «Я» и влияет на формирование профессиональной идентичности определенного типа. Следует отметить, что Л. Б. Шнейдер также представила статусы профессиональной самотождественности, впрочем весьма схожие с теми, что описал в свое время Дж. Марсиа⁸⁸: