Kitabı oxu: «Психология кризисных и экстремальных ситуаций. Индивидуальные жизненные кризисы; агрессия и экстремизм»

Name: Психология кризисных и экстремальных ситуаций. Индивидуальные жизненные кризисы; агрессия и экстремизм
Author: Müəllif kollektivi
ISBN: 978-5-288-05660-4

Müəllif kollektivi

Şrift:

ИЗДАТЕЛЬСТВО САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

Авторский коллектив:

Н.С.Хрусталёва (5.2.1–5.2.4, 5.3.1–5.3.9, 8.6.2); А.М.Беглер (7.7.1); Т.Н.Беркалиев (4.1.2,4.2.1,4.2.3,4.2.6,4.2.7); В. В. Бочаров (6.1, 6.5.2, 7.7.2); М. С. Бриль (6.2–6.4); М.В.Вагайцева (4.2.4); И. А. Воробьёв (2.2); К. С. Денисова (Зорина) (3.3); А. Ю. Егоров (7.1–7.5); А. Д. Жукова (4.2.2); Е. А.Иванов (8.1); Е.Р.Исаева (3.4, 3.4.1, 3.4.2); А. А.Константинова (Ишуткина) (8.6.2); Э.Б.Карпова (1.1–1.4, 2.1, 3.1); Г.Г.Лебедева (2.1–2.5, 3.4.1); Е. И. Лебедева (4.1.1–4.1.4, 4.2.1, 4.2.2, 4.2.5, 4.2.6); Н. В. Миргород (Потехина) (2.6.1–2.6.8); О.Г.Мокрецова (5.1.1–5.1.2); Е.В.Пестерева (4.2.4); Е. Н. Петрова (4.1.2, 4.3.1, 4.3.3–4.3.5); Т. М. Попов (4.2.4); В.В.Потявина (6.2); Л.Г.Почебут (8.5); Г.В.Пятакова (4.1.5, 4.3.6); М.И.Резлер (8.6.2); B. Ю. Рыбников (7.2, 7.3, 7.6); Т. Г. Смирнова (6.1, 6.5.1, 6.5.2, 7.7.1, 7.7.2, 8.6); М. Г. Стадников (8.1–8.3); Ю. Ю. Стрельникова (3.2); В.Ф.Фёдоров (8.4.1–8.4.4); А.В.Цымбал (1.1–1.4); В. А. Чулкова (4.2.4); В. В. Шайдарова (4.2.6); C. П.Шклярук (2.2); О.С.Шурыгина (Мазнева) (4.3.2); А.А.Щеглов (8.1, 8.2, 8.2.1); А.М.Ялов (4.4).

Редакционная коллегия:

Н.С.Хрусталёва (отв. ред.), Э.Б.Карпова, Т.Г.Смирнова, А. В. Цымбал, В. В. Потявина, А. М. Беглер (отв. секр.)

Рецензенты:

д-р психол. наук, проф. В.А.Аверин (С.-Петерб. гос. педиатр, мед. ун-т); д-р психол. наук, проф. О. Ю. Щелкова (С.-Петерб. гос. ун-т)

Рекомендовано к печати Учебно-методической комиссией факультета психологии Санкт-Петербургского государственного университета

Предисловие

Настоящее издание является продолжением учебника «Психология кризисных и экстремальных ситуаций». Так, в 2013 году было опубликовано учебное пособие «Психология кризисных и экстремальных ситуаций: психодиагностика и психологическая помощь». В 2014 году вышла в свет первая часть учебника «Психология кризисных и экстремальных ситуаций: психическая травматизация и ее последствия».

Все три книги представляют собой коллективный труд преподавателей, докторантов и аспирантов кафедры психологии кризисных и экстремальных ситуаций СПбГУ Кроме того, в состав учебника вошли параграфы, написанные известными специалистами в области психической травматизации и суицидологии.

Идея создания учебника, состоящего из нескольких частей, родилась на очередном заседании кафедры, когда шло обсуждение уровня подготовки будущих специалистов по специализации «психология кризисных и экстремальных ситуаций». Мы решили обобщить разработанные нами в течение 10 лет актуальные курсы лекций, практические занятия, учебные программы в единый учебник, который помог бы студентам и аспирантам лучше усваивать прослушанные курсы.

Материал второй части учебника включает целый ряд тем, связанных с жизнью современного человека, постоянно испытывающего на себе различные стрессы высокой интенсивности. Например, психология индивидуальных жизненных кризисов, изучающая профессиональные, творческие, экзистенциальные, возрастные кризисы, а также трудные жизненные ситуации и психические травмы эмигрантов. Кроме того, в представленную часть учебника вошли материалы по суицидологии – как крайней форме аутоагрессии, разработки по психологии экстремальных состояний, агрессии и терроризма, психологии толпы и СМИ, психологии выживания и многие другие темы.

Усвоение теоретических курсов и прохождение различных видов практик позволяют выпускникам кафедры овладеть целым набором специальных компетенций и профессиональных навыков. Перечислим лишь некоторые из них. Так, молодые специалисты должны обладать знаниями о современных концепциях жизненных кризисов и психологических ресурсах, позволяющих сохранять стрессоустойчивость, саморегуляцию и рациональные копинг-стратегии. Одной из самых важных задач в подготовке студентов специализации является глубокое понимание психической травмы и психологии травматического стресса, а также владение методами диагностики и психологической помощи. Использование широкого спектра клинико-психологических методов позволяет выпускникам кафедры распознавать различные жизненные кризисы и последствия пережитых экстремальных ситуаций. Весьма важными для специалистов являются методы кризисной интервенции в ситуациях потери близких, распада семьи, безработицы, неизлечимых заболеваний, различных видов зависимостей, вынужденной миграции, религиозно-этнических и социальных конфликтов. Умение работать со СМИ и паническими реакциями людей в условиях природных, техногенных и экологических катастроф, военных действий, террористических актов и др. – также одна из важнейших компетенций наших выпускников.

За время своего существования кафедра подготовила и выпустила 230 специалистов в области психологии кризисных и экстремальных ситуаций.

Специалисты кафедры активно обмениваются своим опытом с ведущими зарубежными коллегами в области клинической психологии. Благодаря этому многие материалы, изложенные в нашем учебнике, были апробированы на международных конгрессах и симпозиумах. Это еще раз доказало практическую востребованность и актуальность представленного в учебнике материала.

Так, в апреле 2013 года в Берлине состоялся конгресс «Психическое здоровье в Германии и России: клиническая и исследовательская инициатива». С российской стороны организаторами выступили кафедра психологии кризисных и экстремальных ситуаций СПбГУ, Санкт-Петербургский научно-исследовательский психоневрологический институт им. В. М. Бехтерева. С немецкой стороны партнерами и участниками конгресса стали Психиатрическая университетская клиника Шарите в больнице Св. Хедвига, Форум им. Р. Коха и И. И. Мечникова.

В октябре 2013 года состоялся II Международный конгресс «Ментальное здоровье в России и Германии: клиника и исследования» на базе Санкт-Петербургского научно-исследовательского психоневрологического института им. В. М. Бехтерева. В работе Конгресса приняли участие психиатры, клинические психологи, наркологи, психотерапевты, неврологи, социальные работники, представители различных этнических диаспор, проживающих на территории России.

В мае 2015 года в Гамбурге состоялся III Международный конгресс «Ментальное здоровье в России и Германии: клиника и исследования», организаторами и участниками которого по-прежнему оставались наша кафедра, Психиатрическая университетская клиника Шарите г. Берлина и университетская клиника г. Гамбурга.

Мы надеемся, что материал, изложенный в учебнике, поможет студентам, аспирантам и молодым специалистам использовать полученные теоретические навыки в их практической деятельности.

Н. С. Хрусталева

Глава 1
Психология кризисных и экстремальных состояний с позиции основных психологических направлений

Психология экстремальных и кризисных состояний – молодое направление в психологии, поэтому изучаемые в нем психологические категории, как правило, не имеют четкого описания в основных психологических школах с гораздо более длительной историей. Вместе с тем теоретико-методологический подход к изучению экстремальных и кризисных ситуаций необходим, так как делает осмысленной и грамотной и научно-исследовательскую, и практическую работу психолога, специализирующегося в данной области.

Наиболее разработанными, с точки зрения методологии, являются концепции возрастных кризисов (3. Фрейд, Э. Эриксон, Л. С. Выготский) и теоретические интерпретации и модели возникновения последствий переживаний экстремальных ситуаций и сконструированные на их основе модели психологической помощи. Это касается в первую очередь теоретических концепций посттравматического стрессового расстройства (Тарабрина Н.В., 2001; Эффективная терапия посттравматического стрессового расстройства, 2005; Осухова Н.Г., 2006). Как справедливо отмечает Н.Г. Осухова, «понимание “нормального целого” (в различных концепциях это “организм”, “личность”, “поведение”, “бытие-в-мире”) и “дефекта” становится отправной точкой для выбора модели оказания помощи». Добавим, что теоретическая ориентация оказывается определяющей и при выборе психодиагностического инструментария в практической и научно-исследовательской работе вне зависимости от того, осознает ли это практикующий психолог или психолог-исследователь. Что касается собственно экстремальных и кризисных состояний, теоретические их интерпретации чаще всего лишь имманентно присутствуют в описании различными психологическими школами функционирования психики (за исключением немногих, например, экзистенциально-гуманистического и деятельностного подходов, где жизненные кризисы рассматриваются как самостоятельные категории).

Однако опираясь на феноменологию этих понятий, представляется возможным выделить в современных теоретических психологических направлениях аспекты, касающиеся области психологии экстремальных и кризисных состояний, и сконструировать теоретические модели описания этих состояний с позиций различных психологических концепций.

Наметим основные пути освещения основных категорий психологии экстремальных и кризисных ситуаций в системе различных теоретических парадигм.

1.1. Психодинамическое направление

Современное определение экстремальных и кризисных состояний тесно связано с понятием «психической травмы», рассматриваемой нами как результат их патогенного переживания.

Понятие «психическая травма», введенное в 1878 г. врачом-неврологом А. Ойленбургом (А. Eulenburg), в психологии получило наиболее полное развитие в психодинамическом направлении, берущем свое начало от психоанализа 3. Фрейда. В классическом психоанализе существуют две модели психической травмы. В одной из них Й.Брейер и 3. Фрейд (1893–1895) определяют травму как непереносимость аффекта, вызванного внешним воздействием («модель “непереносимой ситуации” с акцентом на аффективных состояниях»).

Мы хотим не просто описать и классифицировать явления, а стремимся понять их как проявление борьбы душевных сил, как выражение целенаправленных тенденций, которые работают согласно друг с другом или друг против друга. Мы придерживаемся динамического понимания психических явлений (Фрейд, 1999. C. 70–71).

Данный взгляд был подкреплен наблюдениями по поводу военных неврозов (Freud S., 1919, 1939) (цит. по Г. Кристал, с. 2). Психическую травму этого рода правомерно рассматривать как неблагополучно пережитое экстремальное состояние, в котором человек в результате дисбаланса внешнего воздействия и внутренних возможностей не может действовать, оставаясь равным себе, теряет идентичность. В этой «энергетической» модели психотравма выступает как «брешь в стимульном барьере». Если пошатнувшийся в результате сверхсильного воздействия «защитный барьер» («защитный экран») выдержит, психический баланс восстановится. При прорыве «в психическом стимульном барьере» вместо защитной переработки неприемлемой реальности происходит уход от нее, т. е. вступает «вторая линия защит», направленная на то, чтобы травма вообще не была пережита. На языке психоаналитического подхода эти защиты определяются как «примитивные», «архаические» (архитипические), которые позволяют поддерживать функционирование психики, но на принципиально другом – клиническом – уровне. Дж. Калшед описывает процесс полиферации («озлокачествения») защит, самотравмирующих, саморазрушающих психику (Дж. Калшед), ведущих к самым различным ее расстройствам: расщеплению, диссоциации, регрессии, аутизму, тревоге отделенности, «тревоге дезинтеграции» (X. Кохут), «примитивной агонии» (Д.У Винникотт).

Согласно психодинамическому направлению, происходящие в психике процессы определяются самостоятельной динамикой, результатом взаимодействия и борьбы интрапсихических сил, интрапсихического конфликта. Основоположником этого направления является 3. Фрейд, основатель психоанализа. Развивали психодинамическое направление многочисленные последователи и реформаторы классического психоанализа (К. Юнг (Jung С. G.), Ач. Адлер (Adler А.), О. Ранк (Rank О.), В. Штекель (Stekel W.), Г. Салливан (Sullivan Н. S.), Э. Фромм (Fromm Е.), Кляйн (Klein М.), Ф.Александер (Alexander F.G.), П.Сифнеос (Sifneos Р. Е.), Д.У. Винникотт (D. W. Winnicott), X. Кохут (Kohut Н.) и др.

Таким образом, экстремальное состояние, с позиций психодинамического направления, представляет собой состояние напряженной внутренней борьбы, направленной на преодоление непереносимой внешней ситуации с помощью защитного стимульного барьера.

«Энергетическое» понимание травмы 3. Фрейдом некоторые современные исследователи предлагают заменить на «информационное», что позволяет включить как когнитивные, так и эмоциональные переживания и восприятия, имеющие внешнюю и/или внутреннюю природу (Horowitz М., 1986; Lazarus R., 1966). Данный подход предполагает, что информационная перегрузка повергает человека в состояние постоянного стресса до тех пор, пока эта информация не пройдет соответствующую переработку и под воздействием психологических защитных механизмов навязчивым образом воспроизведется в памяти. Успешность совладания с травмирующим воздействием зависит от оптимального соотношения между фиксацией на травмирующей ситуации и вытеснением ее из сознания. При этом учитывается, что стратегия избегания упоминаний о травме, ее вытеснения из сознания («инкапсуляция травмы») безусловно является наиболее адекватной острому периоду и помогает преодолеть последствия внезапной травмы.

При этом степень «переносимости» тех или иных ситуаций индивидуальна. Для одного – реестр непереносимых ситуаций велик, для другого – в качестве непереносимых могут оказаться лишь те ситуации, которые несут реальную витальную угрозу и оказываются сверхсильными по воздействию практически для всех людей.

Одним из ключевых детерминант способа выхода из экстремального состояния в понимании его психодинамически ориентированными психологами, таким образом, являются особенности сформированных в течение жизни психологических защит, или «защитного барьера». В формирующемся с самого раннего детства защитном барьере слабые звенья могут образовываться на протяжении всего пути развития личности.

Поскольку в основе психодинамической парадигмы психической травмы этого типа лежат представление о блокировке неотреагированного аффекта и понятие фиксации на моменте травмы, психотерапия ее последствий направлена на возвращение к травматическому опыту и отреагирование сверхсильных эмоций.

Во второй модели – модели динамики неприемлемых импульсов – психическая травма рассматривается как вторжение в сознание непереносимых, несовместимых с Я импульсов, т. е. является проявлением внутренней несогласованности в психике. Кризисное переживание на доклиническом уровне можно представить как состояние напряженного внутреннего конфликта в психодинамической структуре личности. В случае неблагоприятно пережитого кризисного состояния оно переходит на клинический уровень – в психогенные заболевания: невротические расстройства, острые психотические реакции, расстройства адаптации, психогенные патохарактерологические реакции личности, психосоматические нарушения. В понимании психологического кризиса с психодинамических позиций центральными являются психологическое содержание интрапсихического конфликта, система психологических защит, препятствующая осознанию бессознательных импульсов.

Следует отметить, что в психодинамической парадигме находят отражение также критические ситуации, которые являются и экстремальными, и кризисными, т. е. соответствуют «предтравматическим» или травматическим состояниям, соответствующим обеим моделям психической травмы. Так, например, многочисленные клинические случаи пациентов, психотравмированных во время войн, показывают, что слом в психике произошел в результате соединения в одной точке ряда психогенных факторов. Это и внешняя ситуация, связанная с угрозой жизни и сопровождающаяся интенсивными аффективными переживаниями (модель непереносимости аффекта), и внутренний психодинамический конфликт, который еще Фрейд определил как конфликт между «прежним мирным» Я солдата и его «новым воинственным» Я (модель неприемлемых импульсов), и который ярко описан в очерке Э. Эриксона «Боевой кризис у морского пехотинца» (Э. Эриксон, 1996. С. 12–18).

Возрастные кризисы в психодинамическом направлении рассматриваются как этапы психосексуального развития (3. Фрейд) и эпигенетической концепции развития личности (Э. Эриксон).

3. Фрейд разделяет развитие личности на 4 стадии психосексуального развития (оральную, анальную, фаллическую и генитальную). Несмотря на то, что генитальная стадия длится с 12 лет до достижения зрелости, определяющим для развития личности является детский возраст. Задержка или остановка на любой из психосексуальных стадий (фиксация) приводит к регрессии – возврату на более раннюю стадию в условиях эмоционально напряженной ситуации.

В еще более оформленной относительно понимания возрастных кризисов эпиогенетической теории – теории идентичности Э. Эриксона – выделены восемь ступеней психосоциального развития человека, которое продолжается, по мнению автора, на протяжении всего его жизненного пути. Каждая стадия этого развития подразумевает выполнение определенной психологической задачи и разрешение специфичного для нее конфликта. Переход на новую ступень сопровождается переживанием кризиса, поворотным моментом в жизни человека. Качество проживания стадий определяется уровенем психической зрелости личности, что в свою очередь влияет на то, как человек будет справляться с трудными жизненными ситуациями, вызванными внешними обстоятельствами.

1.2. Когнитивно-бихевиоральное направление

Современный когнитивно-бихевиоральный подход к интересующей нас проблематике наиболее полно представлен в работах Капner A.D., 1981; Folkman S., Lazarus R.S., 1988; Gruen R.)., Folkman S., Lazarus R.S., 1988; Cohen S., 1992; Perrez M., Reicherts M., 1992; Lazarus R. S., 1993; Perrez M., Berger R., Wilhelm R, 1998; Перре M., Абабков В. А., 2004 и др. В описанной ими системе взглядов на работу психики экстремальное и кризисное состояния рассматриваются как стресс. Представители этого направления в дополнение к понятию «стресс» как неспецифического адаптационного синдрома (Г. Селье) вводят дополнительное понятие – «психологический стресс».

Бихевиоральная психология, в отличие от субъективной (интроспективной), объявила единственно возможным предметом изучения человека его поведение. В ортодоксальной бихевиоральной психологии, основателем которой является американский психолог Джон Уотсон, поведение понимается как объективно наблюдаемая система различных форм телесных реакций (R) организма на непосредственно наблюдаемые внешние и внутренние стимулы (St).
При этом все субъективные переживания человека оставались вне поля их изучения. Регуляция человеческого поведения, согласно убеждению сторонников этого направления (У.Хантер, К. Лешли, К.Спенсер, А. Бандура), осуществляется с помощью механизмов, представляющих собой процессы научения, которые обеспечивают адаптацию к среде. Впоследствии, начиная с 1920-х годов, включение в первоначальную схему бихевиоризма (St→R) внутренних когнитивных переменных приводит к возникновению необихевиоризма и когнитивно-бихевиорального направления. Регуляция поведения описывается теперь следующей схемой: внешние события (стимулы) → когнитивная система → интерпретация (мысли) → аффект (или поведение) (Дж. С. Бек, 2006; А. Эллис, У.Драйден, 2002). Центром внимания становятся способ структурирования, интерпретация индивидом ситуаций, которые определяют его чувства, поведение и психическое здоровье.

Психологический стресс рассматривается как трансактный процесс (Mackay С., Сох Т., 1976; Lazarus R.S., Launier R., 1981), который включает восприятие и оценку человеком какого-либо воздействия по степени его опасности относительно гомеостаза и оценивание соответствия собственных ресурсов (внутренних или внешних) возможности преодоления этого воздействия. В результате такой многомерной оценки формируются связанные с ней ответные реакции: поведенческие, когнитивные, эмоциональные, физиологические. При оценивании ситуации как угрожающей возникают адаптивные реакции (копинги) – стратегии поведения, направленные на преодоление стрессового состояния. Люди, с точки зрения этой теоретической модели, отличаются набором привычных для себя копинговых стратегий в стрессовых ситуациях. Стрессоры систематизируют по размеру негативной валентности (присущей стрессору стрессогенности) и времени, требуемому на реадаптацию. В соответствии с этим различают «микрострессоры» (повседневные трудности), «макрострессоры» (критические жизненные события) и хронические стрессоры и хронические «субтравматические» стрессоры (длительные, затяжные жизненные ситуации).

Описанию возможных копинговых стратегий уделяется большое внимание исследователями этого психологического направления. К стратегиям совладания относят не только так называемые личностные ресурсы, но и социальные. Отличаются копинги и по направленности – Р. Лацарус и С. Фолькман рассматривают копинг с точки зрения выполнения им двух основных функций: регуляции эмоций (копинг, нацеленный на эмоции) и управления проблемами, вызывающими дистресс (копинг, нацеленный на проблему); другие авторы, например, A. Биллинг и Р. Мус, указывают еще на одну направленность – копинг, нацеленный на оценку.

Под критическими жизненными событиями следует понимать такие события в жизни человека, которые удовлетворяют следующим трем критериям (Filipp S. Н., 1990): 1) их можно датировать и локализовать во времени и пространстве, что выделяет их на фоне хронических стрессоров; 2) они требуют качественной реорганизации в структуре «индивид – окружающий мир» и этим отличаются от временной, преходящей адаптации; 3) они сопровождаются стойкими аффективными реакциями, а не только кратковременными эмоциями, как это регулярно случается в повседневной жизни. При критических жизненных событиях требуются более высокие затраты и более продолжительное время на адаптацию, чем это необходимо при действии повседневных микрострессоров, поэтому такие события называются макрострессорами (Katschnig Н., 1980; Filipp S. Н., 1990; Plancherel В., 1998).

С точки зрения когнитивно-бихевиорального подхода, экстремальное состояние – один из видов стресса, вызванного макрострессором или макрострессорами (Абабков В. А., Перре М., 2004). Акцент делается на воздействии сверхсильных стимулов, которые с высокой вероятностью могут оцениваться индивидом как «угрожающие». Такие события наряду с высокой интенсивностью наделены рядом других характеристик: нежелательность, неожиданность, непредсказуемость, неуправляемость, неконтролируемость и т. п. Личностные свойства, являющиеся опосредующими факторами оценки ситуации и своих возможностей, называют «стрессоустойчивостью». К таким личностным свойствам относят эмоциональную стабильность, низкий уровень агрессии и враждебности, выносливость и др. Успешность преодоления экстремальных ситуаций в контексте данного направления напрямую связана с уровнем стрессоустойчивости человека и умением применять различные эффективные копинг-стратегии.

Дискуссионный вопрос
С точки зрения Н. Г. Осуховой, одним из решений вопроса о соотношении понятий «стресс» и «травма» может быть сама дефиниция «посттравматическое стрессовое расстройство» (ПТСР). По ее мнению, «в самом названии (категории ПТСР – прим. авт.) … стресс предстает как результат или следствие травмы» (Осухова Н. Г., 2006. С. 152). Тогда как в нашем понимании стресс является не следствием травмы, а ее составляющей. Слово «стрессовое» отражает отнесенность категории ПТСР к диагностическому классу расстройств, связанных со стрессом, в МКБ-10, а слово «посттравматическое» – особый вид таких расстройств – отставленную реакцию на травму.

Наряду с понятием экстремальных нагрузок вводятся понятия «травматический стресс», «травматические нагрузки», «посттравматический стресс», которые часто используются представителями этого направления как синонимы понятия «психологическая травма». «Понятие “психологическая травма” определяется обычно как событие высокой интенсивности при одновременном отсутствии возможности его адекватного преодоления и превышении приспособительного потенциала индивида» (Абабков В. А., Перре М., 2004). Следствием травматического стресса могут быть нарушения адаптации и связанные с ним расстройства (Freedy J. R., Hobfoll S. Е„1995 и др.). В соответствии с представлениями о формировании таких расстройств как следствия неадаптивных реакций на стресс основной целью психологической помощи являются «“угашение” непродуктивных реакций: человека побуждают конфронтировать с травматичной для него ситуацией до тех пор, пока реакции не станут “привычными”» (Осухова Н. Г., 2006). С этой целью применяют специально разработанные техники и методы, помогающие дезактивировать возбуждение, возникшее в результате травм (Ромек В. Г., Конторович В. А., Крукович Е. И., 2005): техники релаксации, метод десенсибилизации, приемы биологической обратной связи и др.

Кризисные ситуации в рассматриваемой парадигме, как и экстремальные, относятся к макрострессорам (критическим жизненным событиям) и хроническим субтравматическим стрессорам. В отличие от первых, эти ситуации не имеют угрожающего жизни характера и не относятся к чрезвычайным событиям: природным и техническим катастрофам, войнам, преступлениям, связанным с насилием (изнасилование, захват заложников), тяжелым дорожным авариям. Однако и они описываются как жизненные события, подвергающие психику значительным стойким нагрузкам, полученным вследствие необходимых усилий, направленных на адаптацию к ним. Кризисные ситуации разделяют на нормативные и ненормативные. К нормативным относят имеющие биологическую или культурную природу предсказуемые события (например возрастные). Ненормативные кризисы отличаются внезапностью и непредсказуемостью (например смерть близкого человека). В отличие от травматичных, события, ведущие к кризису, могут быть как негативными, нежелательными, так и позитивными, желательными (брак, рождение ребенка и т. д.). Кроме того, кризисные жизненные события различают по зависимости или независимости возникновения от самого человека или от других причин. Все названные характеристики, по мнению исследователей, обусловливают оценку этих событий, реакции на них и соответственно разные последствия.

В классических вариантах когнитивного подхода и основанной на нем психотерапии (Ж. Пиаже, Дж. Келли, Ф. Франселл, Д. Баннистер, А. Эллис, У. Драйден, А. Бек, Г. Эмери, А. Фримен) фокусом внимания являются когнитивные личностные конструкты, а в случае отклонения от нормы – «ложные иррациональные убеждения». В современной когнитивной психологии появляются представления о регуляции поведения когнитивно-аффективными комплексами (С. Эпштейн, Р. Янофф-Бульман).

Неблагоприятные последствия таких ситуаций трактуются как «болезненное поведение». Изменение его с помощью «терапевтического обучения на основе подкрепления», обучение новым, более эффективным адаптивным формам поведения становятся целью психологической помощи (Осухова Н. Г., 2006).

В рассматриваемом направлении следует отдельно выделить когнитивные подходы, в которых в последние десятилетия появились концепции, впрямую относящиеся к проблемам экстремальных и кризисных состояний и вызванных ими последствий. К ним, в первую очередь, относятся когнитивная модель реакции страха А. Бека и Г. Эмери (Beck А., Emery J., 1985) и когнитивноэкспериментальная концепция о личностной теории реальности С. Эпштейна (Epstein S., 1990).

Как и в рассмотренной выше концепции психологического стресса, реакция на «ситуацию страха» – экстремальную ситуацию – обусловлена оценкой степени опасности ситуации и собственных ресурсов, позволяющих либо избежать угрожающей опасности, либо справиться с ситуацией. Однако в самом процессе оценивания ситуации определяющим является включение «когнитивной схемы», обусловленной прошлым опытом индивида. Актуализация когнитивной схемы, сформированной в процессе ранее пережитых ситуаций страха, способствует отбору соответствующих ей сигналов, игнорируя не совпадающую с ней информацию. Являясь основным фактором в оценивании воздействия и, соответственно, в характере реакции на него, когнитивная схема является той психотерапевтической мишенью, на которую направлено воздействие в случае неблагоприятно пережитой ситуации. Например, наиболее эффективным, с точки зрения представителей этих взглядов, является формирование у людей с травматическим опытом когнитивных схем экстернального характера (широко известный принцип: не «я плохой», а «я совершил плохой поступок»).

Согласно теории реальности С. Эпштейна, в онтогенезе на основе рационального и эмпирического опыта формируются относительно устойчивые имплицитные конструкты, схемы, определяющие восприятие и переработку поступающей извне информации (Эпштейн С., 1990; Янофф-Бульман R, 1992). Эти схемы описываются также как «личностные картины мира». Каждый человек на протяжении своей жизни автоматически конструирует имплицитную теорию «реальности», определённую картину мира, которая включает концепцию Я и концепцию окружающего мира, а также репрезентацию отношений между Я и миром. Картина мира состоит из неких допущений или убеждений, на основе которых человек строит интерпретацию явлений окружающего мира, свои планы и поведение. В обычной жизни человек стремится интерпретировать события таким образом, чтобы поддерживать стабильность своей картины мира, обеспечивающей ему необходимую опору в сложном, постоянно меняющемся мире (Janoff-Bulman R., 1992).

Согласно личностной теории реальности С. Эпштейна (Epstein S., 1990), степень психической устойчивости человека определяется формированием четырех базисных убеждений о: 1) доброжелательности (недоброжелательности) окружающего мира; 2) справедливости (несправедливости) мира; 3) возможности или невозможности доверять окружающим; 4) собственной значимости (или наоборот), отвечающих базисным потребностям человека.
Идеи С.Эпштейна получили дальнейшее развитие в исследованиях Р.Янофф-Бульман (Janoff-Bulman R., 1992). Она выдвинула предположение, что в целом позитивная имплицитная картина мира большинства взрослых здоровых людей («В этом мире хорошего гораздо больше, чем плохого», «Если что-то плохое и случается, то это бывает, в основном, с теми, кто делают что-то не так», «Я хороший человек, значит, я могу чувствовать себя защищенным от бед») при столкновении с «недоброжелательным лицом мира» оказывается частично или полностью разрушенной и приводит к дезинтеграции личности. Это предположение было подтверждено многочисленными эмпирическими исследованиями людей, переживших травматический стресс.

С точки зрения когнитивного подхода, при воздействии экстремальных ситуаций происходит резкое разрушение устойчивых в обычных условиях базисных убеждений о безопасности окружающего мира и о возможности человека влиять на собственную жизнь и происходящие события. Экстремальный негативный опыт настолько противоречит существовавшей ранее картине мира, что его осмысление вызывает долговременные и тяжелые психологические проблемы. Главная задача при оказании психологической помощи, согласно этой концепции, – восстановление в сознании гармоничности существующей действительности, целостности ее когнитивной модели: справедливости, безопасности и контролируемости, доброты окружающих, ценности собственной личности.

В кризисных ситуациях картина мира как целостный когнитивно-аффективный образ реальности претерпевает атаку со стороны жизненных обстоятельств. «Когнитивно-аффективные комплексы, формирующиеся из переживания индивидом событий его личной истории» (Падун М., Тарабрина Н., 2003), в кризисных ситуациях, эмоционально насыщенных и в большой степени связанных с различными жизненными оценками и смыслами, могут оказаться более подверженными к изменениям, чем в обычных условиях. Вместе с тем их сущностное стремление к устойчивости и стабильности выполняет и адаптационную функцию в процессе кризиса, являясь мощным стабилизирующим ресурсом (Жедунова Л. Г., 2009).

1.3. Экзистенциально-гуманистическое направление

В этом направлении экстремальные и кризисные состояния рассматриваются как возможность соприкосновения с новым предельным опытом и толчок к раскрытию собственной сущности, к дальнейшему росту и развитию личности.

Представители гуманистического подхода в психологии рассматривают человека с позиции его целостности, уникальности, открытости миру, непрерывного стремления к развитию и совершенствованию. В целом экзистенциально-гуманистическое направление, в наибольшей степени отошедшее от естественнонаучной парадигмы и приблизившееся к гуманитарной, генетически связано с экзистенциальным направлением в философии. Экзистенциальная философия вводит понятие «экзистенция» – «(позднелат. ex(s)istentia, от лат. ex(s)isto существую) – философское понятие, обозначающее конкретное бытие, существование в его простой фактичности; в русском языке переводится как “существование”» (Философия: Энциклопедический словарь, 2004).

Основоположниками экзистенциальной философии являются философы-мыслители С. Кьеркегор, М. Хайдеггер, М. Бубер, К. Ясперс, П. Тиллих, Ж.-П. Сартр и мн. др. Среди русских философов, работы которых важны для экзистенциальной психологии, – В. Розанов, С. Трубецкой, С. Франк, Н. Бердяев, Л. Шестов.

В гуманистическом направлении выделяют гуманистическую и экзистенциальную психологию. Сохраняя общее, противопоставленное психоанализу и бихевиоризму, гуманитарное отношение к человеку, к его правам и свободе, они расходятся, однако, по ряду взглядов на природу человека и его взаимоотношение с миром.

Гуманистическая психология исходит из представлений о человеке как об уникальной целостной активной системе, открытой миру. Человеческая жизнь рассматривается как единый процесс становления и бытия человека, которому присуща врожденная потребность к непрерывному развитию и самореализации (А. Маслоу, К. Роджерс).

«В 1963 г. президент ассоциации экзистенциальной психотерапии Джеймс Бьюдженталь выдвинул пять основополагающих постулатов:
1. Человек как целостное существо превосходит сумму своих составляющих (иначе говоря, человек не может быть объяснен в результате научного изучения его частичных функций).
2. Человеческое бытие развертывается в контексте человеческих отношений (иначе говоря, человек не может быть объяснен своими частичными функциями, в которых не принимается в расчет межличностный опыт).
3. Человек сознает себя (и не может быть понят психологией, не учитывающей его непрерывное, многоуровневое самосознавание).
4. Человек имеет выбор (человек не является пассивным наблюдателем процесса своего существования: он творит свой собственный опыт).
5. Человек интенциален (человек обращен в будущее; в его жизни есть цель, ценности и смысл)».
(Цит. по: Ялом И.Д., 1999, с.23)

Экстремальные и кризисные состояния могут рассматриваться в этой парадигме как переломные моменты в самореализации человека. Экстремальное состояние, связанное с интенсивным внешним вызовом, содержащим угрозу его жизни и здоровью, ставит перед человеком задачу переживания и интеграции нового, необычного для него опыта. Человек, с точки зрения гуманистического направления, вынужден не столько достигать «равновесия» со средой, сколько активно отвечать на вызов жизни, противостоять ее тяготам.

С одной стороны, экстремальная ситуация является угрозой его самоактуализации, так как несет в себе опасность для биологического витального существования и личного благополучия. Согласно мотивационной концепции А.Маслоу, в экстремальной ситуации потребность в самоактуализации вступает в конфликт с самыми первичными базовыми в иерархии потребностей человека физиологическими потребностями (пища, вода и т. п.) и потребностью в безопасности (стабильность, порядок).

С другой стороны, важным, с точки зрения этого подхода, является известный оптимизм, вера в потенциал человека к саморазвитию в любых, даже самых безнадежных ситуациях. В экстремальной ситуации у человека появляется шанс наиболее полно раскрыться, раздвинуть горизонты знания о себе – о заложенных в нем возможностях, способностях, силах. Если человек успешно справляется с этой задачей, то экстремальная ситуация становится для него «пиковым переживанием» и мощным толчком понимания себя, самоуважения и укрепления контакта с окружающими людьми и миром. Психологические последствия неспособности человека справиться с экстремальной ситуацией определяются, согласно А. Маслоу, как «болезни лишения». Неудовлетворение более низких в иерархии базовых потребностей ведет к блокировке метапотребностей, и человек фиксируется на фрустрации базовых потребностей, связанной с угрозой жизни. В таких случаях возникает ощущение утраты собственной целостности, открытости миру, ответственности за свою жизнь.

Мишенью психотерапевтической работы с людьми, неблагополучно пережившими экстремальные состояния, с точки зрения представителей данного направления, является восстановление целостности личности с апелляцией к высшим ее уровням и активности самого человека в построении разлаженных взаимоотношений с миром, поиском наиболее эффективных способов дальнейшего существования.

Кризис, с позиции гуманистического подхода, прежде всего также обусловлен блокировкой потребности в самоактуализации, которая может быть вызвана как внешними, так и внутренними причинами. При этом больший акцент делается на внешних причинах. С точки зрения психологов-гуманистов, внешние социальные явления скорее препятствуют, чем способствуют самоактуализации. Согласно целостно-динамической теории мотивации А.Маслоу, жизненные кризисы могут быть рассмотрены как конфликт между врожденной потребностью к самоактуализации с другими, более низкими в иерархии базовыми потребностями. В семейных кризисах это может быть конфликт между потребностью в любви и в принадлежности (семья, дружба), с одной стороны, и невозможностью обеспечить потребности материальные, чтобы удовлетворить, в свою очередь, потребность в самоуважении и самоактуализации – с другой. Или же, если человека не удовлетворяют сложившиеся в семье отношения, может возникнуть конфликт между потребностью в любви, с одной стороны, и потребностью в самоуважении и самоактуализации – с другой. Профессиональные кризисы могут возникать при условии неудовлетворения потребности в признании и уважении или при конфликте удовлетворения этой потребности со стремлением к дальнейшему росту и развитию (здесь в противоречие с потребностью в самореализации может вступать и потребность к стабильности). Жизненный кризис может быть связан с рассогласованием потребности в любви и принадлежности, с одной стороны, и стремлением к самоактуализации – с другой. Такое рассогласование возникает, если Я-переживания и Я-концепция человека находятся в зависимости от оценок значимых других или от близкого социального окружения. Вследствие этого Я включает искаженные восприятия, неправильно репрезентирующие собственный опыт (неконгруэнтные собственному опыту).

Таким образом, во всех жизненных кризисах конфликт происходит на ценностном уровне. Наиболее ярко это проявляется в кризисах, вызванных внутренними причинами, представляющих собой потерю жизненных целей и ориентиров и сопровождающихся субъективным ощущением тупика и безысходности.

Поскольку психологический рост рассматривается гуманистическими психологами как последовательное удовлетворение все более «высоких» потребностей, возрастные кризисы могут интерпретироваться как фиксированность человека на определенном уровне функционирования вследствие фрустрации той или иной потребности, что вступает в противоречие с базовой потребностью в самореализации. Вместе с тем возрастные кризисы могут быть рассмотрены и как следствие конфликта разноуровневых потребностей.

Согласно взглядам гуманистической психологии, кризисные переживания – это хоть и трудный и болезненный, но путь к дальнейшему личностному росту и самореализации. Для успешного преодоления любого жизненного кризиса человеку требуется осмысление и существенная переоценка собственных ценностей и жизненных ориентиров. Неблагоприятные последствия кризиса рассматриваются в этой системе взглядов как потеря или неосуществление человеческих возможностей. Помощь по преодолению таких последствий направлена на интеграцию фрагментированных частей личности, обретение ценности и истинности Я, повышение самооценки и принятия себя. С этой целью разработаны специальные психотерапевтические системы – клиент-центрированная психотерапия К. Роджерса, гештальт-терапия Ф.Перлза.

Экзистенциальная психология исходит из первичности бытия человека как непрерывного процесса жизни, «бытия-в-мире», столкновение с которым порождает у каждого человека базовые экзистенциальные проблемы, страх и тревогу. Психическое здоровье и возможность психических расстройств экзистенциалисты связывают с подлинным или неподлинным способом существования. Жить подлинной жизнью, согласно Дж. Бьюженталу, значит полностью осознавать и прочувствовать настоящий момент жизни, сделать выбор, как прожить этот момент («высвечивание экзистенции»), и принять ответственность за свой выбор. Поскольку экзистенция является промежуточным бытием – между бытием мира и трансцендентным, потусторонним бытием, то наиболее явно, с точки зрения экзистенциалистов, она проявляется в экстремальных и кризисных состояниях, которые называются в этой парадигме пограничными ситуациями.

Именно в пограничной ситуации, в которой человек находится на «грани физической, интеллектуальной, моральной гибели» (К. Ясперс), высвечивается экзистенция, ноуменальный мир свободы и самости, к нему приходит озарение и обретение собственного Я.

Экстремальные состояния – пограничные состояния острейшего эмоционального напряжения, связанные со смертельной опасностью и с острым переживанием страха смерти. Поворот человека «лицом к смерти» должен вернуть человеку его экзистенцию.

С позиции экзистенциалистов (Т. Грининг, И.Яломом), экстремальные ситуации прежде всего являются шансом, помогающим человеку выбраться из обыденности и заглянуть в глаза смерти; попытаться обрести самого себя, так как позволяют максимально полно столкнуться с возможностью собственной гибели. Именно в таких ситуациях, в ходе соприкосновения с высшим видом бытия – трансценденцией, которая представляет собой потустороннее бытие, непостигаемое и недоступное в условиях обычной жизни, – человек оказывается наиболее близко к подлинному существованию. Постигая свою экзистенцию через борьбу, страдание, смерть, человек обретает свободу, которая и есть выбор своей сущности.

В то же время переживание экстремального опыта для многих людей оказывается непосильным, поскольку подлинное существование выносить гораздо труднее, чем обыденное. Неблагоприятные последствия переживания экстремальных состояний рассматриваются и как мучительный внутренний разлад, разрушение отношения человека с миром и самим собой, утратой представлений о том, что он является «ценной и жизнеспособной частью материи жизни» (Грининг Т., 1994), и как отказ от расширения своего сознания, неспособность взять ответственность за себя в изменившихся обстоятельствах. Путь к восстановлению психического здоровья после неблагоприятно пережитого экстремального опыта, с точки зрения экзистенциальной психологии, лежит через обращение к «высшим уровням личности» (смыслы, выборы, воля). С точки зрения экзистенциалистов, человек при любых обстоятельствах способен занять осмысленную позицию по отношению к этим обстоятельствам и придать своему страданию глубокий жизненный смысл. При этом акцент делается на активности самого человека в осмыслении своей жизни, ответственности за сделанные выборы и свою дальнейшую жизнь.

Кризисные состояния, с позиций экзистенциальной психологии, можно отнести к таким пограничным состояниям, в которых человек сталкивается с угрозой интеллектуальной или моральной (а не физической) гибели и которые сопровождаются переживанием абсурдности жизни, обнаружением «зияющей пустоты ничто».

Экзистенциалисты описывают это переживание по-разному. М. Хайдеггер, например, называет его экзистенциальным страхом – боязнью человека не найти свое предназначение в жизни, ради которого он может добровольно пожертвовать жизнью и благополучием (в отличие от страха смерти или потери жизненных благ).

Отто Болноу рассматривает три аспекта любого кризиса: потеря, неблагоприятные обстоятельства и открытие экзистенции.
Любой кризис содержит в себе потерю, индивид теряет что-то, чего ему потом не хватает. Естественной реакцией на потерю является скорбь. Основная задача скорби, горя в данном случае – смириться с потерей и, если это возможно, обрести утерянное в новом качестве.
Часто причиной кризиса являются определённые неблагоприятные обстоятельства. В таком случае кризис может рассматриваться как удар судьбы. В данном случае человек не может изменить определённые условия и обстоятельства, в которых он находится. Однако возможность выбора решения все-таки остается: индивид может решить, каким образом он хочет иметь дело со своими увечьями, болезнями, недостатками или несчастьями в целом, изменить отношение к ситуации.
Кроме того, по мнению О. Болноу и других экзистенциалистов, именно кризисные состояния позволяют человеку наиболее полно столкнуться с основными экзистенциальными данностями: смертью (конечностью), свободой, изоляцией (одиночеством) и бессмысленностью. Пребывая в этих сложных состояниях и осмысляя полученный опыт, человек обретает новые жизненные смыслы, ориентиры и ценности, у него появляется возможность перейти на новую ступень развития.

Ж.-П. Сартр это переживание описывает ощущениями бесперспективности, бесполезности начинаний, сопровождающимися скукой, пустотой и растерянностью.

Вместе с тем именно в кризисах человек поднимается над рутинной обыденной жизнью и оказывается лицом к лицу с экзистенциальными вопросами свободы, ответственности, выбора, смысла жизни, общения, одиночества, присущими самой природе человека. Поиски духовных жизненных ориентиров могут быть болезненными, однако только пройдя через них, человек обретает свою истинную сущность. Сомнения в смысле жизни не только не свидетельствуют о проявлении психической патологии, а напротив, являются признаком самого человечного в человеке. Так, с точки зрения В. Франкла, стремление к смыслу жизни является краеугольным камнем в существовании человека. В отличие от гуманистической психологии, он считает стремление к самоактуализации не самоцелью, а средством осуществления человеком поиска и реализации смысла его жизни. Человеку, по словам В. Франкла, требуется не равновесие, а борьба за достижение цели, достойной его жизненного смысла. В кризисных ситуациях человек стоит перед задачей обрести утраченные смыслы. Способность изменить смысл ситуации «даже тогда, когда дальше идти некуда», есть проявление свободы.

В экзистенциальной психологии, согласно Ролло Мейю (Р.Мэй, а также Дж Бьюженталь, хоть и возглавили американскую ветвь гуманистической психологии, придерживались экзистенциальных взглядов), человек воспринимается всегда в процессе становления, в потенциальном переживании кризиса. Очень остро это может переживаться в подростковом и юношеском возрасте, когда молодой человек вдруг сталкивается с многозначностью и сложностью существования и встает перед экзистенциальными проблемами. Впрочем, любые (кроме детских) так называемые в других парадигмах возрастные кризисы представляют собой утрату прежних жизненных ориентиров, которая предполагает ревизию жизненных ценностей, целей и смыслов. Те же задачи стоят в кризисах, вызванных внезапными жизненными обстоятельствами (смертью близкого человека, тяжелой болезнью, потерей работоспособности и пр.).

Нравственные конфликты – конфликты между различными ценностями – могут, однако, при неблагополучном их разрешении привести к ноогенным неврозам, по сути представляющим экзистенциальную фрустрацию – препятствие стремлению к реализации смысла жизни. В таких случаях психотерапия направляется на помощь человеку в определении собственной позиции по отношению к сложившимся жизненным обстоятельствам через обращение его сознания к подлинно духовным сущностям. Целью психологической помощи является открытие пациентом адекватного для него уникального смысла жизни в ситуациях, представлявшихся ему прежде безвыходными. Человек свободен по отношению и к своим влечениям, наследственности, и к факторам внешней среды, он свободен в своих выборах и в реализации принятого решения, но он и ответствен за осуществление найденного им смысла жизни (логотерапия В. Франкла). Задачей консультанта является помощь в расширении сознания человека, в открытии нового понимания своей жизни и возникающих в ней проблем, в обретении им своего истинного Я, смелости стать этим Я, в восстановлении отношений человека с миром, принятии ответственности за свои поступки и свою жизнь, в понимании необходимости духовного напряжения, присущего природе человека (дазайнанализ (Daseinanalyse) Р. Мейя, экзистенциальная психотерапия по Дж. Бьюдженталю).

1.4. Культурно-исторический и системно-деятельностный подход

В отечественной психологии параллельно с когнитивным и гуманистическим разрабатывался культурно-исторический и системнодеятельностный подход.

Основоположники направления – Л. С. Выготский, А. Н. Леонтьев, А. Р.Лурия, С.Л. Рубинштейн – рассматривают психику человека как саморазвивающуюся систему, главным источником самодвижения которой является социальная среда. Центральная проблема этого направления – психика и сознание человека, его формирование и развитие. Теоретико-методологические и конкретно-эмпирические исследования психики и сознания рассматривают их как особые формы (виды) деятельности или направлены на изучение различных форм предметной деятельности субъекта. Основанное в 1920-е и оформившееся в 1930-е годы направление имеет многочисленных последователей как в отечественной психологии (московская психологическая школа), так и за рубежом.

В рамках этого направления особое место занимает представление о возрастных кризисах. Л. С. Выготский, заложивший основы культурно-исторической концепции, понимал кризисы как поворотные пункты в детском развитии. Развитие психики в каждый возрастной период рассматривается им как целостный динамический процесс, обладающий структурным строением.

«Сроки стабильных возрастов, имеющих более или менее отчетливые границы начала и окончания, правильнее всего определять именно по этим границам. Критические же возрасты из-за другого характера их протекания правильнее всего определять, отмечая кульминационные точки или вершины кризиса и принимая за его начало ближайшее к этому сроку предшествующее полугодие, а за его окончание – ближайшее полугодие последующего возраста».
(Л. С. Выготский, 1984, с. 234–233)

Основным критерием деления детского развития на отдельные возрасты служит понятие «новообразование». Это одно из ключевых понятий в концепции развития Л. С. Выготского. Каждой возрастной ступени соответствует ведущее, центральное новообразование, вокруг которого группируются все остальные частичные новообразования, бывшие центральными в предшествовавшие возрастные периоды. Центральные новообразования характеризуют перестройку всей личности ребенка, в то время как частичные относятся к отдельным её сторонам. Возрастная динамика, представляющая собой смену центральных и побочных линий развития при переходе от одной возрастной ступени к другой, – не равномерный поступательный процесс, а чередование стабильных и кризисных стадий. В стабильные стадии – относительно устойчивые, хронологически длительные – происходят едва заметные личностные изменения, которые, постепенно накапливаясь, ведут к скачкообразному возникновению новообразования, в результате которого наступают огромные перемены в личности ребенка, отчетливо видимые обычно в конце возрастного периода.

В кризисные периоды, в противоположность стабильным, «на протяжении относительно короткого времени (нескольких месяцев, года или, самое большое, двух) сосредоточены резкие и капитальные сдвиги и смещения, изменения и переломы в личности ребенка. Ребенок в очень короткий срок меняется весь в целом, в основных чертах личности. Развитие принимает бурный, стремительный, иногда катастрофический характер, оно напоминает революционное течение событий, как по темпу происходящих изменений, так и по смыслу совершающихся перемен» (Выготский Л. С., 1984, с. 249). Возникшие в критические периоды новообразования, по словам Выготского, «в высшей степени своеобразны и специфичны». Имея переходный характер, они не сохраняются в том виде, в котором возникли в критический период, и не входят в интегральную структуру будущей личности. (Эти новообразования «отмирают, как бы поглощаясь новообразованиями следующего, стабильного возраста, включаясь в их состав как подчиненная инстанция» и участвуя в том малозаметном развитии в стабильные возрасты, которое, в свою очередь, приводит к следующему скачкообразному возникновению новообразований.)

Основой возникновения новообразования, являющегося результатом развития каждого возрастного периода, является свойственная каждому возрасту форма социального бытия – социальная ситуация развития. Это еще одно из центральных понятий в концепции развития Л. С. Выготского. Социальная ситуация ребенка определяется как совершенно своеобразная, специфическая для каждого возраста система отношений ребенка с внешней действительностью и самим собой, которая со строгой закономерностью детерминирует весь образ жизни ребенка. Социальная ситуация является источником всех динамических изменений, происходящих в развитии. Как результат бытия ребенка в этой конкретной социальной ситуации возникают свойственные возрасту новообразования. В свою очередь вызванные вновь сформированным новообразованием коренные изменения личности ребенка, перестройка всей структуры сознания неизбежно ведут к распаду прежней социальной ситуации. И столь же соразмерно с его развитием складывается в основных чертах новая форма социального бытия, новая социальная ситуация ребенка, которая должна стать исходным моментом для следующего возраста и основой для формирования соответствующего возрасту новообразования.

«…Сущностью всякого кризиса является перестройка внутреннего переживания, перестройка, которая коренится в изменении основного момента, определяющего отношение ребенка к среде, именно в изменении потребностей и побуждений, движущих поведением ребенка. Рост и изменение потребностей и побуждений представляет собой наименее осознанную и наименее произвольную часть личности, и при переходе от возраста к возрасту у ребенка возникают новые побуждения, новые мотивы, иначе говоря, двигатели его деятельности претерпевают переоценку ценностей. То, что для ребенка было существенно важным, направляющим, становится относительным и неважным на следующей ступени».
(Выготскиий Л.С., с. 385)

Исходя из описания структуры и динамики возраста следует, что кризисы являются неотъемлемой частью развития ребенка. По словам Я. С. Выготского, если бы кризисные периоды не были открыты эмпирически, понятие о них необходимо было бы ввести теоретически, исходя из всей логики динамики развития. Главное содержание критических возрастов Л. С. Выготский видит во внутренней необходимости перестройки социальной ситуации ребенка при переходе от одной ступени развития к другой.

Выготский описывает ряд особенностей кризисных периодов.

1. Отсутствие отчетливых границ, отделяющих начало и конец кризиса от смежных возрастов, размытость и незаметность момента наступления кризиса и его окончания. Он характеризуется внезапным резким обострением (чаще всего, в середине этого возрастного периода), наличием кульминационной точки, в которой достигает апогея.

2. Выпадение из системы педагогического воздействия, относительная «трудновоспитуемость» ребенка, проявляющаяся в снижении успеваемости, работоспособности, возникновении или обострении конфликтов с окружающими.

3. Негативный характер развития: прогрессивное развитие приостанавливается, происходит свертывание, потеря достигнутого, распад того, что было приобретено ребенком на предшествующей ступени. Однако выступающее на первый план негативное содержание развития в кризисные периоды лишь обратная сторона тех позитивных изменений, которые составляют главный смысл любого критического возраста.

Представления Л. С. Выготского о возрастных кризисах и подробные описания кризисов новорожденного, годовалого, трехлетнего, семилетнего ребенка и подростка были в дальнейшем развиты и дополнены Д. Б. Элькониным, Л. И. Божович и другими детскими психологами, изучавшими особенности протекания детских кризисов 3 лет, 7 лет, пубертатного кризиса.

Одним из ключевых понятий психологии развития Л. С. Выготского является психологическая категория «переживание». Подчеркивая особую роль социальной ситуации развития и отвечая на один из важнейших методологических вопросов – как реально в теории и в исследовании осуществить подход к изучению единства личности и среды (как и всякого единства), автор говорит о необходимости нахождения единицы, в которой соединялись бы «свойства единства как такового» (Л. С. Выготский, 1984, с. 382). В качестве ведущей для изучения личности и среды «эта единица в патопсихологии и в психологии получила название переживания» (там же). Л. С. Выготский видит в детских критических возрастах смену основных переживаний ребенка: «Кризис представляется раньше всего моментом перелома, который выражается в том, что от одного способа переживаний среды ребенок переходит к другому» (там же, с. 383).

По словам Выготского, «переживание имеет биосоциальную ориентировку, оно есть что-то, находящееся между личностью и средой, означающее отношение личности к среде, показывающее, чем данный момент среды является для личности» (там же).

Переживание, понимаемое как единица измерения личности и среды, правомерно и плодотворно может быть использовано при изучении экстремальных и кризисных ситуаций. Ярким примером теоретико-методологического осмысления и интерпретации экстремальных и кризисных состояний с позиций психологии переживания являются работы Ф. Е. Василюка.

Для описания всего многообразия переживаний кризисных и экстремальных ситуаций Ф.Е. Василюк вводит понятие «критическая ситуация». «Критическая ситуация в самом общем плане должна быть определена как ситуация невозможности, т. е. такая ситуация, в которой субъект сталкивается с невозможностью реализации внутренних необходимостей своей жизни (мотивов, стремлений, ценностей и пр.)» (Ф. Е. Василюк, 1984). На основании такого понимания критичности им детально разработана классификация критических ситуаций, в которой разрозненные психологические представления о стрессе, фрустрации, конфликте и кризисе синтезированы в целостную конструкцию. Наряду с подробным описанием каждой из этих психологических категорий автор соотносит их с рядом критериев: онтологическое поле, к которому они относятся, задействованный при этом тип активности, внутренняя необходимость, которой они вызваны, и, наконец, тип жизненного мира, с которым они корреспондируют.

Сопоставление описанной Ф.Е.Василюком типологии жизненных миров (каждый из которых управляется своим принципом – удовольствия, реальности, ценности и творчества) и критических ситуаций позволяет получить особенности возникновения кризисов у людей, относящихся к тому или иному жизненному миру, а также особенности переживания человеком критических ситуаций в соответствии с его жизненным миром – гедонистическое, реалистическое, ценностное и творческое.

Несмотря на то, что напрямую Ф.Е.Василюк не определяет понятие «экстремальная ситуация», можно предположить, что в его типологии критических ситуаций она отнесена к «стрессу». Именно эта критическая ситуация находится в онтологическом поле «витальность» и затрагивает жизнедеятельность организма (с той лишь оговоркой, что вызванная экстраординарными угрожающими жизни событиями, она возникает не только у людей с «инфантильным» жизненным миром), что соответствует представлениям об экстремальной ситуации в других концепциях. Наиболее успешное преодоление экстремального состояния обеспечено, согласно этой концепции, людям, у которых тип переживания этого состояния соответствует более высокому, по сравнению с «инфантильным», уровню (например «реалистичное», «ценностное»).

Кризис, по Ф.Е.Василюку, – специфическая критическая ситуация для внутренне сложного и внешне трудного (творческого) жизненного мира. Кризис находится в онтологическом поле «жизнь как целое» и связан с внутренней необходимостью реализации жизненного замысла. Если реализация жизненного замысла затруднена внешними препятствиями и осложнена внутренними колебаниями, в результате чего становится субъективно невозможной, возникает ситуация кризиса. Сохранить активность субъекта в реализации жизненного замысла в таких обстоятельствах призвана воля.

Кризис рассматривается как поворотный путь жизненного пути личности. Успешный исход переживания кризиса может быть двояким – возрождение прерванного кризисом течения жизни в соответствии с ее прежним замыслом или перерождение, метаморфоза личности и порождение нового замысла собственной жизни.

Подчеркивая особое место кризиса в «творческом жизненном мире», Ф. Е. Василюк рассматривает условия возникновения кризиса и у людей с другими типами жизненного мира во всех рассматриваемых им критических ситуациях (стресс, фрустрация, конфликт). Например, в «реалистическом жизненном мире» фрустрация (внешнее препятствие) совпадает с кризисом вследствие невозможности реализовать единственную жизненную потребность, которая в силу внутренней простоты этого жизненного мира не имеет внутренних препятствий и составляет здесь «всю жизнь». Невозможность достижения предмета потребности является тогда «глобальным крушением всей жизни (кризис)» (Василюк Ф.Е., 2005).

В «ценностном жизненном мире» с кризисом феноменологически совпадает всякий внутренний конфликт, рассматриваемый как неразрешимое в данном виде противоречие побуждений, когда невозможно ни отказаться от реализации противоречащих друг другу мотивов (ценностей), ни выбрать один из них. Кроме того, кризис может возникнуть и в критической ситуации, названной внешним конфликтом, конфликтом «между сознанием, для которого еще актуальна соответствующая смысловая установка, и бытием, в котором ее реализация уже невозможна» (Василюк Ф.Е., 1984). Феноменологически такой разлад между сознанием и бытием, всей системы жизни выражается в утрате жизненного смысла, а преодоление его возможно за счет ценностно-мотивационных перестроек.

Преодоление кризиса возможно только в процессе переживания, понимаемом как деятельность, активная душевная работа (Василюк Ф.Е., 1984; 2005). В соответствии с типологией жизненных миров описана типология процесса переживаний, включающая четыре типа. Проведенный автором анализ типов переживания показал, что любая критическая ситуация может перерабатываться любым типом переживания. Однако успешность прохождения кризиса зависит от того, превысил ли ранг переживания (гедонистическое, реалистическое, ценностное и творческое) ранг переживаемой критической ситуации (стресс, фрустрация, конфликт, кризис).

При неблагополучном переживании жизненных кризисов (критических ситуаций, по Ф. Е. Василюку) психологическая помощь направлена на структуру и «стратиграфию» сознания, на процесс переживания. Аналитика жизненных миров является одним из разработанных Ф.Е. Василюком (2005) методов авторской «понимающей психотерапии», построенной на традициях Л. С. Выготского и личностно-центрированной психотерапии К. Роджерса.

В завершение еще раз отметим, что мы лишь в самом общем виде показали, как экстремальные и кризисные состояния могут быть спроецированы на систему взглядов исследователей и практикующих психологов и психотерапевтов, относящихся к основным современным психологическим направлениям. При этом следует отметить, что в последние десятилетия происходит смещение и размывание границ между различными научными школами, приводящие к интеграции психологических знаний и к эклектизму в использовании различных психодиагностических и психотерапевтических методов. Часто это вызвано и оправдано желанием выявить самые подходящие способы решения проблем и оказания эффективной помощи нуждающимся. В психологии экстремальных и кризисных ситуаций эта тенденция проявляется особенно отчетливо. Однако даже если при оказании экстренной психологической помощи приходится применять методы и приемы различных психологических направлений, это всегда следует делать осмысленно, не забывая о тех механизмах работы психики, понимание которых стало фундаментом для создания методического оснащения исследовательской и психокоррекционной работы.

Контрольные вопросы и задания

1. Опишите кризисные и экстремальные состояния с позиции психодинамического направления.

2. Какую терминологию можно использовать, описывая кризисные и экстремальные состояния с позиции когнитивно-поведенческого направления?

3. Опишите кризисные и экстремальные состояния с позиции гуманистического направления.

4. Какова специфика представлений о кризисных и экстремальных состояниях в рамках экзистенциального направления?

5. В чем заключаются особенности кризисных периодов с точки зрения Л. С. Выготского?

6. Как рассматриваются критические ситуации в психологии переживания Ф. Е. Василюка?

Литература

Абабков В. А., Пере М. Адаптация к стрессу. Основы теории, диагностики, терапии. СПб., 2004.

Бек Дж. С. Когнитивная терапия: полное руководство. Cognitive Therapy: Basics and Beyond. M., 2006.

Василюк Ф.Е. Жизненный мир и кризис: типологический анализ критических ситуаций // Журнал практической психологии и психоанализа. 2001. № 4.

Василюк Ф.Е. Понимающая психотерапия: опыт построения психотехнической системы // Труды по психологическому консультированию и психотерапии. 2005. Портал психологических изданий PsyJournals.ru – http://psyjournals.ru/ cppp/2005/29973_full.shtml.

Выготский Л. С. Проблема возраста // Выготский Л. С. Собрание сочинений: в 6 т. Т. 4, ч. 2. М., 1984. С. 244–385.

Грининг Т. Посттравматический стресс с позиций экзистенциально-гуманистической психологии // Вопросы психологии. 1994. № 1. С. 94.

Жедунова Л. Г. Динамика базисных убеждений личности в процессе переживания личностного кризиса // Ярославский педагогический вестник. 2009. № 4 (61). С. 145–150.

Кристал Г. Травма и аффекты // Журнал практической психологии и психоанализа. Институт практической психологии и психоанализа. 2002. № 3.

Мэй Р. Вклад экзистенциальной психотерапии // Экзистенциальная психология. Экзистенция / пер. с англ. М.Занадворова, Ю. Овчинниковой. М., 2001.

Мэй Р. Открытие Бытия. М., 2004. С. 64–65.

Мэй Р. и др. Экзистенциальная психология / пер. с англ. Л.Я.Дворко. Львов, 2005. (Серия «Psychologia Vera»)

Осухова Н. Человек в экстремальной ситуации: теоретические интерпретации и модели психологической помощи // Развитие личности / ред. В. С. Мухина, А. С. Обухов. М., 2006. № 3. С. 152–166.

Падун М. А., Тарабрина Н. В. Психическая травма и базисные когнитивные схемы // Моек, психотерапевт, журнал. 2003. № 1. С. 121–141.

Ромек В. Г., Конторович В. А., Крукович Е. И. Психологическая помощь в кризисных ситуациях. СПб., 2005. С. 206–216.

Тарабрина Н. В. Практикум по психологии посттравматического стресса. СПб., 2001.

Философия: Энциклопедический словарь / под ред. А. А. Ивина. М., 2004.

Фрейд 3. Введение в психоанализ. СПб., 1999.

Эллис А., Драйден У. Практика рационально-эмоциональной поведенческой терапии. СПб., 2002.

Эриксон Э. Детство и общество. 2-е изд. перераб. и доп. / пер. с англ. СПб., 1996.

Эффективная терапия посттравматического стрессового расстройства / под ред. Э. Б. Фоа, Т. М. Кина, М. Дж. Фридмана. М., 2005.

Ялом И.Д. Экзистенциальная психотерапия / пер. с англ. Т. С. Драбкиной. М., 1999.

Сох Г., Mackay С. A psychological model of occupational stress 11 A Paper presented to the Medical Research Council: Mental Health in Industry. London, 1976.

Epstein S. Cognitive experiential self-theory // Handbook of personality: theory and research. New York, 1990. P. 165–192.

Janoff-Bulman R. Shattered assumptions: Toward a new psychology of trauma. New York, 1992.

Глава 2
Психология экстремальных состояний

2.1. Определение понятий

В настоящее время психические явления подразделяют на процессы, свойства и состояния. Однако впервые психические состояния получили «признание» лишь в 1964 г. с выходом книги Н. Д. Левитова «О психических состояниях человека». Данная психологическая категория в дальнейшем продолжает изучаться многими учеными (К. К. Платонов, А. О. Прохоров, В. А. Ганзен, В. М. Мясищев, Т. А. Немчина, Е. П. Ильин, П. К. Анохин и др.).

Психические состояния, будучи проявлением психики и влияя на протекание психических процессов и деятельности в целом, являются важным аспектом жизнедеятельности человека. В 2001 году Л. В. Куликов систематизировал в хрестоматии ряд важнейших практических и теоретических исследований в области психических состояний. При этом некоторые авторы отмечают, что психические состояния остаются недостаточно изученной областью психологии в настоящее время и не теряют своей актуальности.

При динамическом рассогласовании нарушается ее основная закономерность – уровень работы по восприятию информации не соответствует ожидаемому (закономерному) физиологическому состоянию (Энциклопедический словарь по психологии и педагогике, 2013).

Для психологии экстремальных ситуаций наиболее важным является определение понятия «экстремальное состояние».

Экстремальные состояния объединяют состояния, в которых человек испытывает динамическое рассогласование.

Для экстремальных состояний характерны нарушения как физиологических реакций, так и психологических, поведенческих. Считается, что физиологические изменения больше связаны с воздействием физических или химических стимулов, а поведенческие – с воздействием информационно-семантических.

В большей степени встречаются смешанные реакции, когда первоначальные физиологические изменения влекут за собой поведенческие реакции, или изменение психологических параметров влияет на изменение физиологического состояния.

Словари дают следующее толкование слова «экстремальный». ЭКСТРЕМАЛЬНЫЙ, – ая, -ое, – крайний, необычный по трудности, сложности (Толковый словарь Ожегова / С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова. 1949–1992).

«Исторический словарь галлицизмов русского языка» (М., 2010) определяет слово «экстремальный» как:

1) достигший наивысшей точки, крайний, предельный (например экстремальная температура);

2) выходящий из рамок обычного, чрезвычайный (по сложности, трудности, опасности и т. д.) (например, экстремальные условия от фр. extreme).

Таким образом, важно отметить, что понятие «экстремальный» подчеркивает необычность, сложность некоторого явления.

В литературе можно встретить близкие по смыслу понятия, а именно – термин «напряженные ситуации» (М. И. Дьяченко, Л. А. Кандыбович, В. А. Пономаренко), «крайние условия» (Л. Г. Дикая), «сложные ситуации» (А. В.Либин), «стрессовые ситуации» (Г. Селье, Л. А. Китаев-Смык), «острособытийные ситуации» (В. В. Авдеев), «чрезвычайные ситуации» (А. Ф.Майдыков), «нештатные условия» (В. Д. Туманов), «особые условия» (С. А. Шапкин, Л. Г. Дикая), «экстремальные ситуации» (Т.А. Немчин, В.Г.Андросюк, В.И.Лебедев, ЕВ.Суворов, М.П.Мингалиева, Т.С.Назарова и В. С. Шаповаленко).

Экстремальная ситуация (ЭС) (лат. extremum – крайнее, предельное; situatio – положение) – понятие, посредством которого дается интегративная характеристика радикально или внезапно изменившейся обстановки, связанных с этим особо неблагоприятных или угрожающих факторов для жизнедеятельности человека, определяющих реализацию угрозы жизни и здоровью человека, а также высокой проблемностью, напряженностью и риском в реализации целесообразной деятельности в данных условиях.
(Новейший философский словарь, http://www.slovopedia.eom/6/221/771421.html)

Важные дифференциальные критерии экстремальных и кризисных ситуаций выделяют В. В. Бочаров, Э. Б. Карпова, В.А.Чулкова, А. М. Ялов (2010). Они объясняют кризисные и экстремальные ситуации как внутренние состояния человека, предельные по своей интенсивности (т. е. объему необходимой душевной работы). Также подчеркивается, что предельность этих состояний определяется не столько интенсивностью внешне выражаемых и внутренне ощущаемых эмоций, сколько тем масштабом душевных затрат, которые необходимы для сохранения целостности и идентичности личности.

Понятие «экстремальное состояние» рассматривается как «состояние крайне выраженного дисбаланса между силой воздействия внешней ситуации и внутренними адаптационными возможностями» (Бочаров В. В., Карпова Э. Б., Чулкова В. А., Ялов А. М., 2010, с. 9).

Экстремальная ситуация, являясь, как правило, внезапно возникшей, угрожающей жизни и зачастую общей для большого числа людей, в отличие от кризисной, не всегда носит личностный характер и не всегда сопряжена с личностным реагированием, связанным с сущностной перестройкой системы отношений.

В экстремальной ситуации личность может достаточно длительное время оставаться относительно интактной, однако индивид часто расплачивается за это разнообразными острыми или хроническими расстройствами психогенного характера. Экстремальные ситуации не всегда являются психотравмирующими. В ряде случаев после кратковременной острой реакции может наступать мобилизация не только привычных ресурсов, но и сверхобычных для человека способностей и возможностей.

Вследствие экстремального состояния может разрушиться представление о мире и произойти личностные изменения. Важное отличие от кризиса состоит в том, что здесь рассогласование катастрофически изменившейся картины мира и личностной активности вызвано резкими изменениями объективной ситуации (там же, с. 10.)

Авторы также разводят понятия экстремальные и чрезвычайные ситуации, которые в литературе часто используются как синонимы.

Чрезвычайными авторы называют ситуации, характеризующиеся сверхсильными внешними воздействиями потенциально разрушающего свойства. Отмечается, что индивидуальные характеристики психического состояния человека в случае таких воздействий могут нивелироваться. В связи с этим ситуации, сопряженные с наличием сверхсильных воздействий, таких, например, как землетрясение, извержение вулкана, цунами, ядерный взрыв, могут описываться исключительно языком так называемых объективных обстоятельств (там же, с. 10).

Чрезвычайная ситуация (ЧС) – это обстановка на определенной территории, сложившаяся в результате аварии, опасного природного явления, катастрофы, стихийного или иного бедствия, которые могут повлечь за собой человеческие жертвы, ущерб здоровью людей или окружающей среде, значительные материальные потери и нарушение условий жизнедеятельности людей.
«Закон о защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера» от 21 декабря 1994 № 68-ФЗ (СЗРФ 94–35)

Итак, чрезвычайная ситуация (ЧС) – объективно зафиксированная эктраординарная ситуация, которая влечет за собой широкий спектр негативных последствий: санитарно-эпидемиологических, экологических, социальных, экономических. Экстремальная же ситуация (ЭС) может быть охарактеризована как чрезвычайно сильное давление на индивида внешних обстоятельств (в самом широком смысле), требующее значительного включения внутренних ресурсов. К таким обстоятельствам могут относиться чрезмерная скорость изменения внешней ситуации, объективная угроза жизни и здоровью и т. д. ЭС часто является угрожающей жизни человека (или группы людей), сопровождается предельными по интенсивности переживаниями и экстремальным состоянием. Вместе с тем оба понятия связаны, так как экстремальные ситуации с наибольшей вероятностью могут возникнуть в ЧС.

Существует точка зрения, дифференцирующая ЧС и ЭС по критерию «неотвратимости» катастрофических последствий: если катастрофа может произойти и происходит, но негативные последствия еще не реализованы и их можно при определенных условиях предупредить, избежать или минимизировать, ситуация экстремальная (ЭС), а если возникновение катастрофических последствий невозможно остановить или они уже наступили, требуется оказание помощи по спасению пострадавших и ликвидация последствий – ситуация чрезвычайная (ЧС).

Экстремальные и чрезвычайные ситуации классифицируются по следующим параметрам:

• степень внезапности: внезапные (непрогнозируемые) и ожидаемые (прогнозируемые);

• скорость распространения: развитие ситуации может носить взрывной, стремительный, быстро распространяющийся или умеренный, плавный характер;

• возможность вмешаться, предупредить закономерное развитие ситуации, определить осуществимость изменения хода событий, предупредить возможность нанесения ущерба или уменьшения его объема.

ЧС классифицируют также:

• по масштабу распространения: локальные, местные, территориальные, региональные, федеральные, трансграничные. К локальным, местным и территориальным относят ЧС, не выходящие за пределы одного функционального подразделения, производства, населенного пункта; региональные, федеральные и трансграничные ЧС охватывают целые регионы, государства или несколько государств;

• по продолжительности действия могут иметь кратковременный характер или затяжное течение;

• по характеру: преднамеренные (умышленные) и непреднамеренные (неумышленные). К первым следует отнести военные конфликты, террористические акты и др. Непреднамеренными по характеру своего происхождения являются стихийные бедствия. К этой группе относится также большинство техногенных аварий и катастроф;

• по источнику происхождения:

○ техногенного характера (транспортные аварии и катастрофы, пожары и взрывы, аварии с выбросом аварийно-химических отравляющих веществ и отравляющих веществ, аварии и катастрофы с выбросом радиоактивных веществ или сильнодействующих ядовитых веществ, внезапное обрушение сооружений, аварии на электро- и энергетических системах или коммунальных системах жизнеобеспечения, аварии на промышленных очистных сооружениях, гидродинамические аварии);

○ природного происхождения (геофизические, геологические, метеорологические, агрометеорологические, опасные морские гидрологические явления, природные пожары, т. е. связанные с изменением состояния литосферы – суши (почвы, недр, ландшафта); состава и свойств атмосферы (воздушной среды); состояния гидросферы (водной среды); состояния биосферы; инфекционные заболевания людей, животных и растений);

○ биолого-социального характера (голод, терроризм, общественные беспорядки, различные акты насилия).

Оценка масштаба чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера (определение границ зон и адекватного реагирования, определение объема сил и средств, привлекаемых для оказания помощи) осуществляется в зависимости от количества людей, пострадавших в этих ситуациях; численности населения, у которого нарушены условия жизнедеятельности; размера материального ущерба.

Своевременное прогнозирование возможности и условий возникновения экстремальных и чрезвычайных ситуаций позволяет осуществить меры по предупреждению или минимизации ущерба. Если в процесс возникновения, например землетрясений, вмешаться нельзя, то можно обеспечить конструктивную защиту жилищ и технических объектов от разрушений или эвакуировать население до начала катастрофы. Особое значение это имеет для психологии, так как подготовка к экстремальным ситуациям и выживанию в чрезвычайных ситуациях является действенным методом снижения риска их негативных последствий.

2.2. Параметры психического состояния

Структура состояния. Состояния имеют свою внутреннюю структуру. Она описана в работах В. А. Ганзена и В. Н. Юрченко (1976; 1981), Ю.Е. Сосновиковой (1975) и других ученых. Ганзен и Юрченко выделили четыре структурных уровня: социально-психологический, психологический, психофизиологический и физиологический (Куликов Л. В., 2001).

Обобщая различные характеристики и параметры психических состояний, наиболее часто упоминают:

• эмоциональные (эти характеристики иногда называют модальностными, понимая под модальностью качественное своеобразие: тревога, наслаждение, созерцание…);

• активационные (отражающие интенсивность психических процессов);

• тонические (отражающие тонус, ресурс сил индивида);

• тензионные (отражающие степень напряжения);

• временные (отражающие продолжительность, устойчивость состояний);

• полярность состояний, другими словами, знак описываемого состояния (благоприятное, положительное или неблагоприятное, отрицательное) (Куликов Л. В., 2001).

Рассматривая экстремальные ситуации, важно отметить, что параметрами состояний являются активация и тонус. Если в физиологии активация подразумевает высокий уровень функционирования головного мозга, его центральной нервной системы, то в психологии больший акцент делается на ясности сознания, а значит, и скорости принятия решений, их осуществления и, кроме того, самого желания искать новые варианты преодоления трудностей, на желании изменять ситуацию.

Постоянная активность нервных центров, их готовность к действию, в физиологии понимается как тонус. Тонус, как и активация, представляет собой стержневую характеристику состояния и ощущается человеком как присутствие или отсутствие энергии, определенный, большой или малый ресурс сил, потенциальная возможность движения к установленным целям, активного реагирования на имеющиеся либо возникающие сложности их преодоления. Для повышенного тонуса характерна готовность к длительной трудовой деятельности, субъективное ощущение человеком собственной внутренней собранности. В свою очередь, при пониженном тонусе отмечаются низкая работоспособность, усталость и несобранность, вялость и инертность, склонность к проявлению астенических реакций на существующие и возникающие трудности. В связи с этим высокий тонус как субъективное ощущение человеком наличия большого ресурса сил является весьма значимым для эффективного преодоления экстремальных ситуаций.

Рассматривая вопрос об оптимальном, т. е. наилучшем рабочем, состоянии работы систем организма на уровне, обеспечивающем успешное выполнение деятельности, Е. П. Ильин выделяет ряд критериев: максимальное проявление функции, длительность поддержания максимума функции, малая колеблемость уровня функции, адекватность реагирования, инерционность (устойчивость), быстрота достижения максимума (быстрое врабатывание) и успокоения после работы системы, синхронность работы блоков функциональной системы.

Интересен вопрос влияния эмоционального тонуса на функционирование организма. Д.Хебб отмечает, что типичным является усиление перцепции, повышение быстроты и энергичности действий. Автор связывает данные изменения с работой ретикулярной формации. Однако важно помнить, что чрезмерно высокий уровень активации разрушает, дезорганизует всю деятельность человека, его поведение.

Э. Даффи считает, что высокая активация нарушает способность тормозить моторные реакции, что вызывает импульсные двигательные реакции, чрезмерную поспешность. Существенное эмоциональное напряжение, вызванное психогенными факторами, приводит к увеличению мышечного напряжения, что отражает высокую активацию, и в то же время нарушается точность выполняемых мыслительных операций.

Бигунец В.Д. (2004) также отмечает, что при возрастании возбуждения можно наблюдать сужение поля внимания, а значит, количество, диапазон сигналов сокращаются. Сокращение числа необходимых сигналов затрудняет принятие решения.

Также автор отмечает, что концентрация внимания вначале усиливается, поскольку устраняются прежде всего несущественные, отвлекающие внимание сигналы. Однако когда в дальнейшем выпадают и сигналы, важные для выполнения задачи, уровень организации действий снижается.

Г. Мюррей отмечает, что в экстремальной ситуации задачи, которые легко выполнить, меньше подвержены эмоциональному возбуждению, чем задачи, которые представляют большую сложность. Из этого следует, что могут возникать ситуации, когда некий уровень возбуждения эффективность одних действий (простых) увеличивает, а других (сложных) – снижает.

Длительные экстремальные ситуации неблагоприятно влияют на деятельность человека и могут вызвать нарушения поведения. Авторы Р. Гринкер и Д. Шпигель в монографии «Человек под влиянием стресса» описывают исследование летчиков США, у которых в результате участия в воздушных боях возникали различные состояния – тревога, невроз, страхи, психосоматические состояния. При этом было отмечено, что невротические реакции имели в том числе и адаптивное значение (для сохранения чувства собственного достоинства).

Значительные изменения психического состояния при длительных психотравмирующих ситуациях подчеркивает и Ц.П. Короленко. Автор указывает, что изменения могут выражаться, в частности, в отсутствии собственных оценок в межличностных отношениях. Появляющиеся состояния похожи на симптомы психических заболеваний, однако они исчезают, если действие экстремальной ситуации кратковременно и завершается. При длительном воздействии изменения в личности человека могут быть необратимы. Одним из изменений, которое малоадаптивно, – развитие апатии, пассивности, т. е. отсутствие активности в решении создавшейся ситуации (человек может расценить ситуацию как безнадежную).

«Напряжение: 1. Вообще – усиление нагрузки или натяжения или состояние такой нагруженности или натяжения. 2. Эмоциональное состояние, характеризующееся беспокойством, тревогой, волнением и общей диффузной готовностью действовать»
(Толковый словарь по психологии, 2013. http://psychology_dictionary.academic. ru/4486).

Таким образом, экстремальное воздействие может вызвать и психосоматические, и психические заболевания. Психосоматические изменения могут быть проявлены в виде появившихся сосудистых заболеваний, болезней ЖКТ (например язвенная болезнь желудка или двенадцатиперстной кишки).

В экстремальных ситуациях будет проявляться чувство напряженности, одно из важных параметров состояния.

Напряжение связано с готовностью действовать, т. е. изменять поведение, когда воздействуют угрожающие факторы. Среди факторов напряжения могут быть дефицит времени, недостаток информации и др.

Важное методологическое значение имеет утверждение, что экстремальность может быть разной степени выраженности.
Так, например, Н. И. Наенко считает, что условия деятельности могут быть:
1) трудными; 2) параэкстремальными; з) экстремальными. К этой классификации В. Л. Марищук добавляет четвертую категорию – паратерминальные (пара – от лат. около, термус – конец) условия. В данных классификациях за критерий берутся объективные условия среды и постепенное их усложнение (нарастание экстремальности). Так, под трудными условиями авторы понимают выполнение достаточно сложной для субъекта деятельности при повышенной значимости результата. Параэкстремальные и экстремальные условия характеризуются жесткими требованиями, риском, высокой ценой возможной ошибки, а экстремальные еще и угрозой дальнейшему биологическому или социальному существованию субъекта.
(Цит. по: Зайцев Г. С, 2014, с. 26)

В. И. Евдокимов, В. Л. Марищук, А. И. Губин (2008) указывают, что при достаточно широкой распространенности в психологии и медицине понятия «экстремальные условия» и «оптимальные условия» до настоящего времени не определены достаточно четко.

Рассматривая эти определения с позиций адаптации живых организмов, можно полагать, что оптимальными являются те условия жизнедеятельности, которые не требуют каких-либо чрезмерных напряжений и определяют быстрое восстановление функциональных резервов организма после внешних или внутренних воздействий. При оптимальных нагрузках функции организма регулируются экономично с ощущением чувства комфорта.

При параэкстремальных (околоэкстремальных) условиях отмечается приспособительная мобилизация функциональных резервов. Н. И.Наенко называет их оперативной напряженностью, В. Л. Марищук – оперативным напряжением, так как в соответствии со взглядами К. К. Платонова напряженность (в отличие от напряжения) – это всегда негативное состояние.

Если же воздействия со стороны внешней среды или возмущение функций во внутренней среде оказываются чрезмерно высокими, организм переходит на предельный уровень регуляции, и тогда можно говорить об экстремальных условиях жизнедеятельности, об экстремальных факторах воздействия, о развитии экстремальной ситуации, о стрессе.

Экстремальные условия (лат. экстремум – крайние точки, критические состояния) – это крайне жесткие максимальные или минимальные условия, которые ведут к появлению функциональных состояний, определяемых как динамическое рассогласование, и обусловливают необходимость перестройки систем гомеостатического регулирования за счет максимальной мобилизации резервов организма. Степень напряжения адаптационного процесса (признаки частичной или полной дезадаптации) является мерой экстремальности. Данный подход сопоставляет специфику раздражителя с физиологическими возможностями организма.

Экстремальное воздействие среды вызывает срыв гомеостаза, истощение (перенапряжение) функциональных резервов и эмоций. Эмоциональный фон в это время понижен (истощен) и состоит в основном из отрицательных эмоций.

Существует классификация напряженности по двум основаниям (Марищук В. Л. и др., 1969):

1. Характер нарушений в деятельности. Здесь выделяют формы напряженности: тормозная, импульсивная и генерализованная.

2. Сила, стойкость этих нарушений. В данном основании также выделяют три вида напряженности: незначительная, быстро исчезающая; длительная и заметно сказывающаяся на процессах деятельности; и длительная, резко выраженная, практически не исчезающая, несмотря на профилактические меры.

Для тормозной формы характерно замедление выполнения интеллектуальных операций (в особенности затруднения наблюдаются в переключении внимания, формировании новых навыков и способности выполнять привычные действия). При данной форме значительно снижаются ресурсы нервной системы, что проявляется в общей заторможенности организма.

При импульсивной форме отмечается увеличение количества ошибок (хотя темп работы может оставаться прежним или даже увеличиться), появляются склонность к импульсивным, неосмысленным, поспешным действиям, суетливость. При данной форме понижается активность тормозного процесса.

При генерализованной форме наблюдаются сильное возбуждение и ухудшение исполнения заданий, снижение темпа и увеличение количества ошибок, что в целом может приводить к общему срыву деятельности, к нежеланию бороться с опасностью.

2.3. Виды экстремальных состояний

Леонова А. Б. и Медведев В. И. (1981) выделяют реакции организма на экстремальные ситуации двух типов: адекватные формы реакции и реакции тревоги. Отличительным признаком, позволяющим отнести реакцию к тому или иному типу, авторы считают направленность реакции.

Важно отметить, что любая реакция на экстремальную ситуацию включает тревогу. Указанные авторы, однако, делают акцент не на наличии или отсутствии тревоги, а на специфике психической деятельности в экстремальной ситуации.

Особенность адекватных форм ответа заключается в том, что реакции организма специфичны, осознанны и непосредственно направлены на преодоление возникающих экстремальных факторов. Целенаправленность данных реакций проявляется в наличии плана действий на основе анализа всей ситуации. Мотивация деятельности до возникновения и после воздействия экстремального фактора практически не изменяется.

Характерной особенностью адекватной формы ответа является ее целенаправленность, связанная с формированием плана действий по устранению или минимизации воздействий экстремальных условий. Такая целенаправленная организация определяет и симптоматику типичных проявлений этого состояния.

Б. А. Смирнов, Е. В. Долгополова (2007), описывая в своей работе психологические функции и их работу, указывают на их диссоциацию, к примеру повышение порогов чувствительности анализаторов, которые непосредственно не участвуют в выполнении деятельности. Повышение концентрации внимания снижает чувствительность порогов анализаторов и в силу воздействия экстремальных факторов сопровождается игнорированием всех второстепенных сигналов, не связанных с непосредственной деятельностью. Избирательность работы памяти заключается в запоминании только того материала, который необходим, имеет значение. Мышление характеризуется увеличением продуктивности, скорости поиска и оценки возможных выходов из ситуации, гибкости.

В поведении человека стереотипные реакции дополняются реакциями, учитывающими и саму ситуацию, и поведение становится более гибким. Поиск выхода из ситуации не может не сопровождаться ошибками, как и поиск нового алгоритма действия.

В мотивационной сфере ярко выраженными становятся одни мотивы и подавляются другие. Усиливается роль волевых качеств человека.

Особенность форм ответа, связанных с тревогой, заключается в том, что реакции организма малоспецифичны и направлены в первую очередь на сохранение функционирования организма. При такой форме ответа сознательный контроль за реакциями ослаблен. Мотивация деятельности после воздействия экстремального фактора снижается (или изменяется).

Тревога

Реакция тревоги возникает для сохранения функционирования организма и (только в меньшей степени) для сохранения структуры деятельности. В тревоге сознательный контроль ослаблен, и в тяжелых случаях может развиваться и паника.

Выделяют три основные формы ответа в условиях реакции тревоги: малая, средняя и крайняя степени. Малая степень психологически может быть описана в стремлении проанализировать внешний раздражитель (сопровождается изменением внимания, в частности его концентрации, памяти, в особенности оперативной). На поведенческом уровне проявляется в замедлении темпа работы. В целом же появление реакции тревоги малой степени не вызывает значительных эмоциональных сдвигов. Не меняются также общая направленность и соотношение мотивов деятельности.

«Тревога – англ. anxiety – переживание эмоционального дискомфорта, связанное с ожиданием неблагополучия, предчувствием грозящей опасности. Отличается от страха как реакции на конкретную, реальную опасность»
(Подробнее: http://www.anypsy.ru/glossary/trevoga).

При возрастании экстремальности развивается реакция тревоги средней степени. Данная степень характеризуется значительным повышением порогов сенсорных систем: происходят трансформация объемов для всех видов памяти и ухудшение выполнения задач, которые требуют определенной устойчивости и соответствующей концентрации внимания. Описываемые нарушения памяти и внимания приводят к увеличению количества ошибок в определенной сфере деятельности. Кроме того, существенно изменяется структура продуктивных и репродуктивных интеллектуальных операций. На поведенческом уровне наиболее существенным признаком является изменение мотивов деятельности, поскольку на первый план выходят мотивы переживания страха и ухода из возникшей экстремальной ситуации, что приводит к появлению ярко выраженного эмоционального напряжения.

А. Б. Леонова (1981) выделила две формы состояния тревоги крайней степени – пассивную и активную. При этом в обоих случаях происходит утрата контроля над поведением. В пассивной форме характерными признаками будут оцепенелость, выполнение действий без их осмысленности. Человек в таком состоянии может не понять обращенную к нему речь, контакт может быть крайне затруднен.

При ретроспективном анализе обычно обнаруживается полная или частичная амнезия. Синдром раздвоения сознания приводит к снятию эмоциональной окраски собственных переживаний. Так, при опросе лиц, переживших стихийное бедствие, часто приходится слышать такую характеристику своих переживаний: «Как будто это и я, и не я, а кто-то другой, со стороны». Классическим примером активной формы реакции тревоги крайней степени является состояние паники
(Дружинин В. Н., 2010).

В активной форме проявляется стремление человека уйти из сложившейся ситуации (это могут быть и бегство, и лихорадочная деятельность). При этом отдельные беспорядочные действия не складываются в завершенную деятельность, логичное поведение. Люди в данном состоянии весьма внушаемы, хотя звучащие инструкции могут вызвать не только адекватную реакцию, но и продолжение хаотических действий (противоположных от выполняемых).

Поскольку для активной формы реакции характерна двигательная доминанта, поведение нередко задается наиболее двигательно-активным индивидом. Именно этим объясняется заразительность панического бегства людей, находящихся в состоянии активной тревоги, например с поля боя, с места пожара и т. п. В свете сказанного понятна роль примера, принимающего форму активных действий у людей, которые должны остановить панику
(Смирнов Б. А., Долгополова Е. В.).

Ф. Б. Березин выделяет следующие последовательные стадии в формировании переживаний тревоги (тревожный ряд):

1) ощущение внутренней напряженности, которое еще не имеет ярко выраженного оттенка угрозы, а служит лишь сигналом ее приближения, создавая тягостный душевный дискомфорт;

2) гиперстезические реакции: на фоне нарастающей тревоги ранее нейтральные стимулы приобретают негативную окраску, раздражительность повышается;

3) собственно тревога, которая является центральным элементом ряда. Появляется ощущение неопределенной угрозы с невозможностью предсказать время возникновения угрозы, определить ее характер; при этом неадекватная логическая переработка из-за недостатка информации может привести к неправильному выводу;

4) страх-тревога, концентрированная на объекте. У субъекта создается впечатление, что тревогу можно устранить определенными действиями;

5) ощущение неотвратимости надвигающейся катастрофы на фоне дальнейшего нарастания интенсивности тревожных расстройств;

6) тревожно-боязливое возбуждение, когда психическая дезорганизация достигает своего максимума и возможность целенаправленной деятельности исчезает.

Стресс

Понятие «напряжение» тесно связано с понятием «стресс». Стресс – это интегральный (глобальный) ответ организма и личности на экстремальные воздействия, который захватывает изменения организма на разных уровнях, как биохимическом, так и физиологическом, психологическом, социальном.

«Стресс (англ. stress) – состояние психического напряжения, возникающее у человека в процессе деятельности в наиболее сложных, трудных условиях как в повседневной жизни, так и при особых обстоятельствах»
(Большой психологический словарь., под ред. Б. Г. Мещерякова, акад. В. П. Зинченко. М., 2003).

Г. Селье, известный ученый, создавший теорию стресса (теорию «общего адаптационного синдрома»), отмечает адаптивные функции стресса. Неспецифическая реакция адаптации включает три фазы: 1) реакцию тревоги, 2) стадию резистентности, 3) стадию истощения. Ресурсы организма, которые помогали человеку первое время, Г. Селье назвал «адаптационной энергией».

Важно отметить, что выраженность стресса будет зависеть от субъективной оценки самих людей в стрессовой ситуации. Изменив оценку, можно снизить или увеличить интенсивность стрессовой реакции.

Стресс как состояние затрагивает всю психику и влияет и на характер и уровень психической активности в целом, и на отдельные психические функции. Как указывают М. И. Дьяченко, Л. А. Кандыбович, В. А. Пономаренко, в состоянии стресса нарушаются прежде всего сложные действия и интеллектуальные процессы, тогда как простые обладают относительно большей устойчивостью.

Отрицательное влияние стресса выражается в ухудшении понимания, памяти, мышления, в скованности действий, несоразмерности или даже хаотичности движений. Положительные эффекты стресса проявляются в активизации психики, ускорении психических процессов, гибкости мышления, улучшении оперативной памяти и т. д.

Устойчивость к стрессу, сохранение эффективности деятельности в экстремальной ситуации определяются прежде всего высоким уровнем профессионального мастерства, направленностью личности, мотивами поведения, готовности к активным действиям.

Типы отношений человека к самому себе в ситуации стресса бывают следующими:

1) отношение к себе как к «жертве» экстремальной ситуации. Фиксация на этом усугубляет стресс, это «примитивно-эгоистическое» отношение.

2) сочетание отношения к себе как к «жертве» с пониманием себя как «ценности», доверенной себе, это объективно-индивидуалистическое отношение, способствующее самосохранению личности;

3) наиболее эффективное при сохранении конструктивной деятельности в стрессовой ситуации отношение к себе как к одному из ряда людей (П. И. Сидоров, И. Г. Мосягин, С. В. Маруняк, 2007).

Аффект

Под аффектом понимается состояние, противоположное нормальному, обычному, спокойному. Данное состояние возникает под влиянием сильных, внезапных впечатлений. Аффект не позволяет человеку быть рассудительным и проявлять волю.

«Аффект (от лат. affectus – душевное волнение, страсть) – сильное и относительно кратковременное эмоциональное состояние, связанное с резким изменением важных для субъекта жизненных обстоятельств и сопровождаемое резко выраженными двигательными проявлениями и изменениями в функциях внутренних органов» (http://psychology.net.ru/dictionaries/psy.html?word=83).

В зависимости от способа нарушения душевного спокойствия человека аффекты подразделяются на эксцитирующие (т. е. возбуждающие), в частности гнев, месть, радость, и угнетающие, например скорбь, печаль и т. д.

Аффективные вспышки могут возникать и при сильных положительных эмоциях («не помнит себя от радости», «потерял голову от восторга»).

Весьма сильным аффектам могут сопутствовать потеря памяти и сознания. Аффект сопровождается яркими внешними проявлениями (мимикой, пантомимикой), речью, действиями.

Обычно в состоянии аффекта человек не способен себя контролировать. Прежде всего аффектам подвержены люди со слабым само-

Ослабить или предупредить аффект может отвлечение и переключение внимания. Эта особенность существует и в житейской мудрости, когда вспыльчивым людям в момент возбуждения рекомендуют сосчитать до ста или при возможности начать что-то делать: копать, клеить, мыть, убирать и т. п.
При этом сознание освобождается от эмоционального «захвата» и человек начинает отдавать себе отчет о своем состоянии и поведении, управлять ими.
(Сластенин В. А., Каширин В. П., 2001)

контролем, не развитыми волевыми и моральными качествами (развитие последних предполагает самообладание).

Фрустрация

Состояние фрустрации, т. е. нарастающего внутреннего психического напряжения, может возникать в экстремальных условиях. Для появления фрустрации необходимо наличие следующих двух условий:

1) сильная мотивация для достижения цели (удовлетворения потребности);

2) преграды, непреодолимые (или субъективно так воспринимаемые) трудности на пути к достижению цели.

«Фрустрация (от лат. frustratio – обман, тщетное ожидание) – психическое состояние, вызванное неуспехом в удовлетворении потребности, желания»
(Большой психологический словарь / под ред. Б. Г. Мещерякова, акад. В. П. Зинченко. М., 2003).

Степень переживания фрустрации зависит от силы препятствия, от привычных форм реагирования на него, от опыта, умений, от устойчивости к препятствиям (фрустрационной толерантности).

Барьеры, преграждающие путь индивида к цели, могут быть физические (например стены тюрьмы), биологические (болезнь, старение), психологические (страх, интеллектуальная недостаточность) и социокультурные (нормы, правила, запреты).

Т. Дембо разделяла преграды на внешние и внутренние. Внутренние – те, что препятствуют достижению цели, а внешние – те, что не дают выйти из ситуации.

Обычно выделяют следующие виды фрустрационного поведения: а) двигательное возбуждение – бесцельные и неупорядоченные реакции; б) апатия; в) агрессия и деструкция; г) стереотипия – тенденция к слепому повторению фиксированного поведения; д) регрессия, понимаемая либо «как обращение к поведенческим моделям, доминировавшим в более ранние периоды жизни индивида», либо как «примитивизация» поведения или падение «качества исполнения» (Ф.Е. Василюк, 1984).

Н. Майер важной характеристикой фрустрации считает поведение без цели, т. е. утрату целевой ориентации.

Страх и паника

Весьма характерными экстремальными состояниями являются также страх и паника.

«Паника (от греч. panikon – безотчетный ужас; от имени древнегреческого божества Пана, который, согласно мифу, своим безобразным обликом внушал людям неодолимый страх) – групповая реакция страха перед лицом реальной или воображаемой опасности, нарастающая в процессе взаимного психического заражения. Характеризуется общим упадком морально-психического состояния, утратой способности рационально оценивать обстановку, временной деформацией социальных мотивов, активным действием механизмов подражания, беспорядочной подвижностью».
(Популярная психологическая энциклопедия / сост. С. С. Степанов. М., 2005. http://psychology.academic.ru)

«Страх – эмоция, возникающая в ситуациях угрозы биологическому или социальному существованию индивида и направленная на источник действительной или воображаемой опасности. В отличие от боли и других видов страдания, вызываемых реальным действием опасных для существования факторов, С. возникает при их предвосхищении».
(Краткий психологический словарь /Л. А. Карпенко, А. В. Петровский. М., 1998)

Страх – это психическое состояние, возникающее на основе инстинкта самосохранения. Страх имеет много причин как субъективного (мотивация, эмоционально-волевая устойчивость и т. п.), так и объективного порядка (особенности ситуации, сложность задач, помехи и др.). Существуют различные формы страха; испуг, опасение, ужас, боязнь и др. Самый сильный вид страха – аффективный страх.

Состояние страха характеризуется крайне негативным эмоциональным фоном, дезадаптацией, множеством отрицательных последствий для психики и организма. Можно отметить, что испытывая страх, человек не способен воспринимать все стимулы среды, мышление становится замедленным, инертным, ригидным.

Индивидуальная паника в отличие от страха характеризуется большей неадекватностью реакции реальному размеру опасности. Основная черта панического поведения – стремление человека к самоспасению. По мнению В. М. Бехтерева, инстинкт самосохранения одинаково проявляется у личности независимо от ее интеллектуального уровня. Защитные эмоции, выходя на первый план, снижают уровень самоконтроля, делают приоритетным физическое избегание опасности. Такое состояние человека, когда ему важно спасти самого себя, может сопровождаться тем, что человек обрекает прочих на гибель. Другими проявлениями паники могут быть беспомощность, неспособность рассуждать, спокойно принимать решения и взаимодействовать продуктивно с остальными. Весьма велика вероятность безрассудного подражания.

От индивидуальной паники следует отличать панику массовую, коллективную, которая превращает людей в неуправляемую толпу. Психологически такой вид паники характеризуется состоянием массового страха перед реальной или воображаемой опасностью. Особенность массового страха в том, что он только нарастает от взаимодействия с другими, еще больше блокирует способность рационально мыслить и принимать решения отдельного человека. В толпе легко происходит внушение, которое может возникнуть от любого слова, резкого звука, внезапного движения. Данное явление связано с перевозбуждением психики.

Психофизиологический механизм паники заключается в индукционном торможении больших участков коры головного мозга, что предопределяет понижение сознательной активности. В итоге наблюдается неадекватность мышления и эмоциональности восприятия, гиперболизация опасности («у страха глаза велики»), резкое повышение внушаемости (Семенова И. А., 2012).

Классифицируя панику по масштабу, можно выделить индивидуальную, групповую (от 2–3 до нескольких сотен человек) и массовую панику (когда количество людей – тысячи, или когда люди находятся в замкнутом пространстве, например, на корабле).

Классифицируя панику по глубине охвата заражения осознания, можно выделить легкую (сохраняется самообладание, критичность, например при задержке транспорта), среднюю невменяемость (снижение критичности, возрастание страха, подверженность внешним воздействиям, например при пожаре, стихийных бедствиях) и полную.

Если внешне легкая паника может выражаться как легкое удивление, то полная паника сопровождается отключением сознания. Человек теряет контроль за поведением, это могут быть бессмысленные движения, хаотичные действия, иногда вызывающие усугубление ситуации, а не ее разрешение.

Классифицируя панику по длительности, можно выделить кратковременную (секунды, несколько минут), длительную (десятки минут, часы), пролонгированную (несколько дней, недель).

Кратковременная паника – это, например, паника в автобусе, потерявшем управление. Достаточно длительной бывает паника при землетрясениях, не развернутых во времени и не очень сильных. Пролонгированная паника – это паника во время длительных боевых операций, например блокада Ленинграда, ситуация после взрыва на ЧАЭС.

Возникновение паники связано с внезапностью появления угрозы для жизни, здоровья, а также накоплением состояния напряжения, когда катализатором может стать любой фактор (вспышка, громкий звук, обвал помещения, землетрясение). Возникновение и развитие паники в большинстве случаев связано с действием шокирующего стимула, сразу отличающегося чем-то заведомо необычным (например сирена, возвещающая начало воздушной тревоги). Частым поводом для паники являются пугающие слухи.

Проявление паники колеблется от случаев истерического поведения до подавленного, апатичного, отрешенного; имеются случаи игнорирования опасности (иногда показного).

2.4. Психические функции в экстремальных состояниях

Изменения состояния людей, их активности в экстремальных ситуациях могут быть как позитивными, так и негативными (табл. 2.1).

Можно отметить, что наиболее важные негативные изменения, которые происходят в психофизиологической сфере, – это тремор, озноб, крайняя усталость, изнурение, истощение, мышечная «зажатость», оцепенение, непроизвольное напряжение мышц, утрата координации движений, головокружение, тошнота, рвота, обморок, непроизвольное или учащенное мочеиспускание или испражнение.

Для психомоторной сферы характерны тремор (дрожание) рук, ног, озноб, изменение речи (срыв голоса, заикание, визгливость), ухудшение координации движений, появление скованности, замедленности двигательных реакций, суетливость, слабость в ногах, чувство бессилия. Появляются ошибки и неточности даже в хорошо отработанных действиях, навыках и умениях, которые с ростом перенапряженности появляются все чаще и делаются ощутимее. Эффективность деятельности при высоких значениях перенапряженности может снижаться до 50 % и более.

Таблица 2.1. Изменения состояния психики в экстремальных ситуациях

Позитивные изменения могут выражаться в быстроте адаптационных перестроек в организме (биологический эустресс), высоком уровне работоспособности и более длительном, чем обычно, сохранении его, повышенной выносливости к дискомфортным условиям, повышении устойчивости к заболеваниям, снижении болевой чувствительности, повышенной толерантности к психогенным факторам.

В эмоциональной сфере негативные изменения связаны с боязливостью, страхом, испугом, ужасом; наблюдаются негативные эмоции и чувства (повышенная озабоченность, чрезмерное волнение, раздражительность, сочувствие, сострадание, сопереживание, брезгливость, неприязнь, нелюбовь, нежелание, неуверенность, недоверие, подозрительность, озабоченность, беспокойство, тоска, тревога, опасение неудачи, чувства слабости, бессилия, бесперспективности, обреченности, подавленности, безнадежности, отчаяния, притупление чувств, безразличие, апатия, заторможенность, разочарование, недовольство, возмущение, злость, переживание неудач, потерь, чувства вины, раскаяния, стыда, угрызений совести, чувство утраты, горе, аффективные реакции – от глубокой депрессии до ярких проявлений гнева и агрессии).

Специфические изменения характерны для процессов памяти, особенно кратковременной и оперативной. Типичной здесь является избирательность этих изменений. Улучшается запоминание лишь того материала, который имеет семантическую значимость для человека.

При этом можно отметить положительные изменения – эмоциональный подъем, чувства радости, восторга при достижении успеха, обострение высших чувств: патриотизма, долга, ответственности, коллективизма и пр.

В когнитивной (познавательной) сфере негативные изменения проявляются: в восприятии – в виде появления иллюзий восприятия, искаженного восприятия времени; во внимании – суженным вниманием, неспособностью сосредоточиться, ухудшением наблюдательности, внимательности; в памяти – «провалами» памяти, хаотичным доступом к воспоминаниям, порой амнезией; в мышлении – ослаблением способности к пониманию специфики ситуации, ведущей к шаблонной ее оценке; снижением скорости умственной переработки информации; повышенной верой в дурные приметы; потерей мысли; как поведенческие последствия (паника, агрессия, апатия).

Положительные изменения: снижение порогов чувствительности органов чувств, повышение внимательности, активизация мышления, большая четкость и ясность мысли, скорость мышления, выраженное стремление к поиску наилучших решений, повышение доли быстрых, интуитивных решений, активизация прогностичности мышления.

В мотивационно-волевых функциях негативные изменения в первую очередь связаны с ослаблением

мотивации достижения, возникновением борьбы мотивов, приобретением активности иной направленности (усиление мотивации и инстинкта самосохранения), снижением волевой активности и целеустремленности в действиях и пр. Позитивные изменения могут выражаться в внутренней готовности к встрече с трудностями, неожиданностями и к их преодолению, в повышении бдительности, проявлении стойкости, мужества, готовности к самопожертвованию и др.

При изучении психологических функций в экстремальных состояниях обнаруживается характерная диссоциация, проявляющаяся в повышении одних, наиболее важных для данной ситуации показателей, и снижении остальных.

2.5. Влияние средств массовой информации на психологическое состояние населения

Человек соприкасается с стихийными бедствиями, катастрофами, экстремальными ситуациями, и даже если не становится сам их участником, то они входят в его жизнь через средства массовой информации.

Психическая травма может возникнуть у самого участника события, у жертвы или у свидетеля.

«Травма психическая – вред, нанесенный психическому здоровью человека в результате интенсивного воздействия неблагоприятных факторов среды или остроэмоциональных, стрессовых воздействий других людей на его психику».
(Краткий психологический словарь / Л. А. Карпенко, А. В. Петровский, М. Г. Ярошевский. Ростов н/Д., 1998)

Переживание травматичности события зависит от активности самого человека в момент опасности (человек мог предпринимать активные действия), от наличия рядом близких людей (сложнее пережить ситуацию тем, кто оказался в одиночестве), от последствий природных происшествий, а не тех, что вызваны самими людьми.

СМИ, описывая сложившиеся ситуации, играют важную роль в определении степени травматичности тех или иных событий, т. е. в состоянии людей.

Спасатели часто оказываются значительно менее травмированными, чем спасаемые. Возможно это связано с их более активными, продуктивными действиями, чем у спасаемых ими людьми.

Л. В. Трубицына (2011) указывает, что журналисты, опрашивая при сборе информации пострадавших, часто стремятся добиться описания «самого ужасного, самого тяжелого». Это ведет к повторному «погружению» человека в травмирующую ситуацию, вынуждает его снова пережить тот же ужас, боль, и человек остается после интервью на пике тяжелых переживаний без необходимого в таких случаях профессионального сопровождения.

Яркий пример отсутствия заботы о психологическом благополучии. В одной из школ г. Грозного в 1996 г., через месяц после штурма, журналисты попросили детей нарисовать «самое страшное», затем собрали рисунки и ушли, а дети остались один на один со своими переживаниями. В данном случае случилась «вторичная травматизация» детей вследствие действий журналистов.

Л. В. Трубицына также связывает возможность травматизации пострадавших с интерпретацией СМИ освещаемых травматичных событий. Автор подчеркивает, что часто акцент делается на бессмысленности происходящего, на бессмысленности гибели близких, на отсутствии попыток помочь, на равнодушии окружающих, отсутствии поддержки, т. е. средствами массовой информации подчеркиваются и усиливаются ощущения беспомощности, бессилия и бессмысленности, что утяжеляет переживание травмы. Например, при освещении СМИ гибели подводной лодки «Курск» постоянно акцентировались недостаточность и неправильность осуществлявшихся попыток спасения людей, бессмысленность их гибели и т. п.

Случаи кошмаров, нарушений сна, страхов у детей дошкольного возраста после просмотра кадров последствий терактов или катастроф весьма часты. Так, девочка 5 лет после просмотра программ новостей стала бояться оставаться одна, не отпускала от себя мать из страха, что с той что-то случится, часто плакала, просыпалась от кошмаров. Мальчик 8 лет после просмотра кадров о действиях в «горячих точках» стал очень подавленным и все время ждал, что «маски» (вооруженные люди в масках) придут и «всех убьют». При этом такие нарушения у детей иногда встречаются долгое время спустя после просмотра передач.
(Трубицына Л. В., 2011)

Ориентация на прошлое также является фактором, отягощающим переживание. Вопросы типа «Почему это произошло?» и «Кто виноват?» часто усиливают чувство безысходности, вины или ненависти. Именно такая ориентация заставляет людей, переживших чрезвычайные ситуации, фиксировать свое внимание на том, «что было бы, если…», а не на том, как жить дальше, как справиться, какой опыт можно извлечь на будущее, как сделать, чтобы событие не повторилось, как лучше ликвидировать его последствия и т. д.

Сами телерепортажи, благодаря которым зрители становятся свидетелями событий, хотя место происшествия и отдалено, яркостью сюжетов травмирующих событий могут вызвать переживания, подобные тем, что возникают у настоящих очевидцев события. А если восприятие репортажа о каком-то ужасающем событии сопровождается осознанием того, что такое могло случиться и с самим зрителем или его близкими, то последствия для психического состояния человека могут быть достаточно длительными.

Отмечается, что зрители передач о травматических событиях могут испытывать депрессии, страхи, подавленность.

Желание сделать яркий, запоминающийся репортаж может сопровождаться озвучиванием некорректной информации, а иногда и слухов, что также может усугубить состояние как жертв, так и телесвидетелей происшедшего.

H. В. Брушлинская (2011) отмечает, что криминальная проблематика пользуется у населения страны повышенным интересом. Согласно данным опроса, проведенного ВНИИ МВД России в апреле 2000 г. среди 133 журналистов ряда регионов России, информация на правовую тему присутствует в 63,9 % случаев в каждом номере российских газет, эфирном времени теле- и радиокомпаний, затрагивающих в своих публикациях правоохранительную тематику. Особое значение придается информации, которая может вызвать большой общественный резонанс: наиболее часто в СМИ освещаются сведения о криминальных происшествиях за сутки – 81,2 %, а также о расследовании конкретных уголовных дел – 56,4 % (Варданян А. В., 2000).

Специфика показа картины преступности в СМИ, в частности изображение криминальных событий, в отрыве от социальных и межличностных взаимодействий, поверхностный стиль изложения, способствуют распространению в «коллективном бессознательном» чувства страха, агрессивности, социального деструктивизма, а также виктимизации поведения.

Применительно к проблеме влияния наблюдаемого теле- и видеонасилия на развитие агрессивности теория когнитивных сценариев (скриптов) расставляет акценты на следующих проблемах:
I. Ребенок, который постоянно наблюдает по ТВ людей, совершающих агрессивные действия, может сохранить агрессивный сценарий как подходящий для социальных интеракций и применять алгоритмы агрессивного поведения в некоторых ситуациях.
2. Основываясь на модели переработки информации, можно понять, почему сцены насилия, воспринятые ребенком как нереальные, не моделируются им с готовностью. Наблюдатель сохраняет для последующего воспроизведения лишь те сценарии, которые приносят ему субъективную пользу при решении социальных проблем. Действия же, воспринимаемые им как нереальные и не соответствующие этому требованию, не будут сохранены в памяти.
(Ениколопов С. Н., 2011)

Известно, что дети и взрослые легко перенимают новые для них формы агрессивного поведения путем научения посредством наблюдения (Н. В. Брушлинская, 2011).

В настоящее время СМИ стали частью жизни практически всех людей, поэтому чрезвычайно важным является вопрос о целях каждой конкретной работы журналиста и о психологической коррекции подаваемого в эфир материала.

Контрольные вопросы и задания

1. Дайте определение психическим состояниям и поясните, в чем отличия психических состояний в экстремальных условиях.

2. Перечислите положительные и отрицательные изменения в психических процессах во время экстремальных ситуаций.

3. Каковы особенности группового поведения людей в экстремальных ситуациях?

4. Расскажите об особенностях аффекта в экстремальных ситуациях.

5. Поясните, как СМИ могут влиять на психическое состояние людей.

Литература

Бочаров В. В., Карпова Э.Б., Чулкова В. А., Ялов А.М. Анализ экстремальных и кризисных ситуаций с позиций клинической психологии // Вестник С.-Петерб. ун-та. Сер. 12. 2010. Вып. 1. С. 9–16.

Назаретян А.П. Психология стихийного массового поведения. М., 2001. Психические состояния / сост. и общ. ред. Л. В. Куликова. СПб., 2001.

Риман Ф. Основные формы страха. М., 2000.

Соловьева С. Л. Психология экстремальных состояний. СПб., 2003.

2.6. Психологические аспекты профессиональной деятельности в экстремальных условиях

2.6.1. Профессии экстремального профиля

В современном мире существует множество профессий, в которых специалисты осуществляют свою деятельность в экстремальных условиях. За последние 20–30 лет содержание большинства профессий существенно изменилось. Это связано с научно-техническим прогрессом, быстрым развитием компьютерных технологий, электроники, робототехники, с различными изобретениями. Всё это не только расширяет возможности человечества, но и создает новые источники опасностей, рисков, стрессов, а также предъявляет сложные требования к специалистам.

Традиционно особыми (в современном понимании – экстремальными) условиями труда характеризуются такие отрасли, как космическая, авиационная, морская, полярная, военная (работа разведчиков, пограничников, саперов и т. д.); деятельность операторов, диспетчеров в различных отраслях; работа шахтеров, промышленных альпинистов, водолазов. В связи с ростом числа экстремальных ситуаций (техногенных, природных катастроф, межнациональных конфликтов, террористических актов) особую значимость приобрели такие специалисты экстремального профиля, как сотрудники МЧС (спасатели, пожарные), сотрудники спецподразделений силовых структур, специалисты экстренных медицинских служб. Экстремальной является также работа журналистов и военных корреспондентов, освещающих происходящие чрезвычайные происшествия или хронику военных конфликтов.

Экстремальные условия, ситуации, обстоятельства в этих видах профессиональной деятельности являются неизбежными и определяют требования, предъявляемые к специалистам в данных областях.

2.6.2. Содержание понятия экстремальности, характеризующее условия профессиональной деятельности

Экстремальность, как это было зафиксировано еще античной философией, указывает на предельные состояния в существовании вещей (лат. extremum – крайнее, предельное). В теоретическом выражении принципы экстремальности утверждают, что та или иная величина, характеризующая состояние, процесс или структуру, принимает крайнее (условно-минимальное или – максимальное) значение.

Существует множество разнообразных экстремальных факторов, формирующих затрудненные условия деятельности (Толочек В. А., 2006). Наиболее распространенными среди них являются следующие: физико-химические характеристики условий деятельности или среды обитания; механические воздействия типа вибраций, перегрузок и т. д.; сильные акустические воздействия; реальная или прогнозируемая опасность для здоровья и жизни; частое возникновение непредвиденных, в том числе аварийных ситуаций.

Определяющим признаком экстремальности условий является фактор опасности как непосредственная угроза для здоровья и жизни людей либо угроза срыва их деятельности по решению жизненно или профессионально важных задач.

В. С. Новиков и В.В.Горанчук (1994) понятие «экстремальный» соотносят с крайним, предельным, выходящим за рамки обычного чрезвычайным воздействием. В физиологии труда под экстремальными факторами понимают крайние, весьма жесткие условия среды, неадекватные врожденным и приобретенным свойствам организма. Пребывание в таких условиях ведет к дополнительным затратам энергии и расходованию резервных сил организма. При более ограниченном подходе к экстремальным условиям среды относят воздействие факторов, ставящих организм на грань переносимости.

В психологическом контексте экстремальными называют условия, характеризующиеся высокой неопределенностью будущего. Психологическое восприятие человеком таких условий обычно характеризуется чувством дискомфорта, сильного напряжения, перерастающего в перенапряжение. Однако при достижении успеха, решении поставленных задач путем выраженной мобилизации функциональных резервов, эмоции могут приобретать также яркую позитивную окраску с выражением чувства радости, удовлетворения.

2.6.3. Мотивационная основа выбора профессий экстремального профиля

Важнейшим обстоятельством при изучении влияния экстремальных факторов на человека является факт «добровольности»: подвергся ли человек экстремальному воздействию случайно, внезапно, став жертвой обстоятельств, или оказался в этих условиях по своей воле. Если исходить из того, что выбор профессии – это свободный выбор человека, то с большой вероятностью мы можем говорить о том, что он информирован о возможных сопутствующих условиях деятельности и готов их принимать.

Выбор профессиональной деятельности является одним из важнейших выборов в жизни человека, свидетельствующий об интересах, направленностях, предпочтениях, ориентациях личности, лежащих в основе этого выбора. При рассмотрении проблемы профессиональной деятельности, осуществляемой в экстремальных условиях, важным вопросом является вопрос мотивации выбора человеком своей профессии.

Исследование этого вопроса на примере сотрудников МЧС (Потехина Н. В., 2004) выявило три основные причины (мотива) этого выбора:

1) возможность оказывать помощь людям и испытывать удовлетворение в связи с этим;

2) экстремальность, которая понимается как разнообразие профессиональных ситуаций; переживание пиковых концентраций с необходимостью полной мобилизации; необходимость поиска нестандартных решений;

3) работа в команде.

С одной стороны, когда мы говорим об экстремальности, мы относим эту компоненту к факторам, делающим работу специалистов трудной и в физическом, и в морально-психологическом плане. С другой стороны, эта же самая «экстремальность» является одним из мотивов выбора человеком такой профессии. Мотивационная модель выбора других профессий экстремального профиля может выглядеть следующим образом:

1. Смысловое содержание деятельности (созвучное значимым для человека смыслам его жизнедеятельности).

2. Экстремальные факторы, присущие именно выбранному виду деятельности.

3. Специфическая особенность деятельности (дающая возможность реализовывать актуальную потребность, например, потребность в признании, принадлежности группе и т. д.).

Стремление к экстремальности, к риску отражается не только на выборе профессии этими специалистами, но и в целом на стиле их жизни: подавляющее большинство спасателей в юности занимались экстремальными видами спорта – альпинизмом, спелеологией, горным туризмом, парашютным спортом и т. д., и имеют разряды и спортивные достижения.

2.6.4. Риск в профессиональной деятельности сотрудников МЧС

Факт наличия ситуаций, связанных с риском для жизни специалистов, является одним из стрессогенных факторов работы сотрудников МЧС.

Риск – категория, отражающая меру опасности ситуаций, в которых имеются потенциальные факторы, способные неблагоприятно воздействовать на человека.

Вопрос о готовности рисковать своей жизнью относится по своему содержанию к числу экзистенциальных проблем, поскольку связан с такими экзистенциальными категориями, как жизнь, смерть, проблема выбора и ответственности. Ситуация риска для жизни, объективная или субъективно воспринимаемая таковой, является экстремальной, эмоционально острой.

Несмотря на то, что у большинства спасателей в момент принятия решения относительно своих действий в ситуации риска есть осознание опасности для своей жизни, эмоциональные реакции, вызываемые этим осознанием, в большинстве случаев отсрочены. Эмоции, связанные с ситуацией риска, возникают при вспоминании, повторном «проживании» происшедшей ситуации в связи с переосмыслением ее значимости и понимания возможных последствий, что может привести к возникновению стрессовых состояний, травматического стресса у специалиста. У субъекта возникает при этом «отсроченный» страх, связанный с происшедшей ситуацией опасности, не возникший в реальном времени ее развертывания.

Субъективно оцениваемая степень риска в процессе этого переосознания может корректироваться. При анализе свершившейся ситуации делается вывод не только о степени риска для жизни, но и о рациональности своих действий.

Большинство спасателей подходят к пониманию риска профессионально. Специалисты демонстрируют, во-первых, отношение к ситуациям риска как к неотъемлемой части своей профессии, во-вторых, стремление прогнозировать опасность и минимизировать риск при выполнении аварийно-спасательных работ, соблюдая правила техники безопасности.

Профессиональное отношение к риску формируется путем осознания целей, смысла своей деятельности и ответственности за результат своих действий. Большинство спасателей обладает высокой готовностью и, более того, склонностью к риску (Потехина Н.В., 2005). Только в сочетании с осознанием смысла своей деятельности готовность к риску не становится стремлением к необдуманным рискованным действиям, опасным не только для самого «спасающего», но и для других людей, вовлеченных в экстремальную ситуацию.

Наградой за результативный риск являются удовлетворение от грамотно проделанной работы, чувство выполненного долга и, следовательно, ощущение значимости своей деятельности и себя как профессионала.

2.6.5. Особенности профессиональной деятельности сотрудников МЧС

Сотрудники МЧС в ходе выполнения профессиональных обязанностей подвергаются не только описанным выше экстремальным обстоятельствам деятельности, но и целым рядом специфических стрессогенных факторов. К ним относятся: психическое напряжение в состоянии готовности; информационная неопределенность; дефицит времени на анализ ситуации и принятие решения; ответственность за результаты деятельности; взаимодействие с большим количеством людей в состоянии стресса и острого горя; экспозиция смерти и многочисленные контакты с телами погибших; повышенная физическая нагрузка; опасность для жизни; работа в средствах индивидуальной защиты, специальной одежде; неблагоприятное распределение режимов труда и отдыха.

Ситуации, требующие больших волевых усилий, возникают регулярно. Степень эмоционального напряжения различна и колеблется в широких пределах от умеренного до чрезвычайно высокого. Это зависит от характера выполняемой задачи, профессионального опыта и индивидуальных особенностей спасателя.

Профессиональная деятельность спасателя слагается из несения боевых дежурств, спасательных работ на чрезвычайных происшествиях (ЧП) и в масштабных чрезвычайных ситуациях (ЧС).

На этапе ожидания вызова спасатели находятся на территории базы в режиме 10-минутной готовности. Это время они могут использовать для выполнения поставленных на день задач, спортивных тренировок, полноценного отдыха, а также профессионального и психологического обучения. Специалистами Всероссийского центра экстренной и радиационной медицины (ВЦЭРМ) было выявлено, что уже на этапе ожидания вызова характерен повышенный уровень психического напряжения, определяемый как ординарный стресс. Скрытая опасность ординарного стресса проявляется в том, что отсутствие вызовов и спасательных работ на протяжении боевого дежурства не дает возможности разрядить фоновое напряжение, что вызывает у специалиста состояние фрустрации.

Деятельность по ликвидации ЧП включает в себя выполнение спасательных работ традиционного для региона спектра: ликвидацию последствий дорожно-транспортных происшествий, поиск потерявшихся, поиск утонувших, спасательные работы на воде, под водой, в горах, эвакуация рыбаков в зимнее время, вскрытие дверей и т. п.

Данные виды работ объединены фактором повторяемости, что позволяет специалисту МЧС осуществить психологическую преднастройку на спасательные работы, в результате чего в некоторой степени снижается разрушительное воздействие стрессогенных факторов ситуации на психику.

Однако в зависимости от индивидуальной восприимчивости даже выполнение типичных спасательных работ может оказывать на психику спасателя достаточно разрушительное воздействие и приводить к возникновению травматического стресса.

Работы по ликвидации крупномасштабных катастроф (ЧС) природного, техногенного и социогенного характера (землетрясения, наводнения, железнодорожные и производственные аварии, разрушение домов, террористические акты и т. д.) характеризуются наличием наибольшего количества стрессогенных факторов, воздействующих на психику вовлеченных людей.

Важно помнить, что воздействию стрессогенных, экстремальных факторов подвергаются не только пострадавшие, но и участники ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций.

Имеющиеся научные данные показывают, что вовлечение в ликвидацию чрезвычайных ситуаций ведет к возникновению у специалистов травматического стресса, первичными проявлениями которого являются острые стрессовые реакции, острое стрессовое расстройство, невротические реакции, кризисное состояние, а вторичными – посттравматическое стрессовое расстройство, профессиональное выгорание, психосоматические расстройства, невротические состояния, которые, в свою очередь, сказываются на микро-социальных процессах – вызывают проблемы в семье и в рабочем коллективе (Оценка психологической готовности спасателей…, 2003). В связи с этим очевидна необходимость заблаговременной подготовки данных специалистов к работе в экстремальных условиях, в том числе психологической.

У большинства спасателей со временем происходит снижение уровня интенсивности эмоциональных переживаний, связанных с работой с телами погибших. Однако эффект «привыкания» не распространяется на столкновения с человеческими трагедиями. Вместе с тем у спасателей существует установка на подавление эмоций в процессе работ, что может приводить к накопленному стрессу. Следовательно, необходимой является выработка такого эмоционального баланса, при котором спасатель способен сопереживать, но возникающие эмоции не будут для него разрушительными, и специалист сможет сохранять состояние психологического равновесия и высокой работоспособности. В связи с этим чрезвычайно важным является психологическое сопровождение работы спасателей.

2.6.6. Психологическая готовность и психологическая устойчивость как факторы надежности деятельности спасателя

В экстремальных условиях проблема надежности деятельности человека является одной из самых важных, так как именно эти условия предъявляют повышенные требования к специалисту и к эффективности его труда.

Как показывают многочисленные исследования, именно психологические и психофизиологические факторы, в первую очередь, определяют способность человека в экстремальных условиях сохранять профессиональную работоспособность и интегрированное поведение (Ларцев М.А. и др., 2000). Так, важнейшими психологическими качествами, объединяющими специалистов, выполняющих опасную и ответственную работу, являются психологическая готовность и психологическая устойчивость.

Под термином «готовность» понимается состояние, определяемое способностью к успешному выполнению какой-либо деятельности и связанное с сознательной направленностью на эту деятельность (Никифоров А.М., Рыбников В.Ю., Вавилов М. В., 2002). Речь идет об особом функциональном и психологическом состоянии специалиста, характеризующемся оптимальным уровнем эмоционального возбуждения, осознанной мотивацией, стремлением достичь намеченной цели.

В структуре психологической готовности к деятельности в экстремальных условиях различают ряд взаимосвязанных компонентов. Так, В. И. Месников (1996) выделяет мотивационно-ценностный, когнитивный, эмоционально-волевой компоненты психологической готовности.

Мотивационно-ценностный компонент включает в себя: отношение к выполнению профессиональных обязанностей; глубокое понимание и осознание государственного значения и важности задач, выполняемых подразделением (ведомством, министерством); сознательное стремление к преодолению трудностей, выполнению служебно-профессиональной задачи.

Когнитивный компонент предполагает верное представление о предстоящих требованиях, условиях, трудностях, способах действий при выполнении той или иной служебно-профессиональной задачи.

Эмоционально-волевой компонент отражает: переживания, эмоции, чувства, состояния, испытываемые специалистом перед, в ходе и после выполнения служебной задачи, эмоционально-волевую устойчивость к длительным напряженным нагрузкам, риску, опасности; ответственность; самостоятельность; решительность; целеустремленность; настойчивость; активность; инициативу; умение управлять своими эмоциями, мобилизовать себя на выполнение поставленных задач.

В целом психологическая готовность специалиста МЧС характеризуется стремлением выполнять свой профессиональный долг; уверенностью в своих силах, в надежности техники; стремлением активно, с полной отдачей сил и до конца бороться за эффективное проведение аварийно-спасательных работ; высокой помехоустойчивостью при работе в неблагоприятных и угрожающих здоровью и жизни условиях; оптимальным уровнем эмоционального возбуждения, позволяющим контролировать свои мысли, чувства, поведение и обеспечивающим высокую эффективность при проведении аварийно-спасательных работ (Елисеев А. П., 2002).

Для прогнозирования надежности деятельности некоторые (эмоционально-волевые, мотивационные) компоненты психологической готовности необходимо диагностировать на стадии отбора, другие (когнитивные) – формировать в процессе профессиональной подготовки для дальнейшего обеспечения надежности.

Психологическая готовность – это комплекс динамичных характеристик, которые необходимо отслеживать при психологическом сопровождении деятельности, выявлять причины общего снижения психологической готовности и проводить со специалистами корректирующую работу.

Психологическая устойчивость является важнейшим компонентом психологической готовности специалистов к деятельности в экстремальных условиях. Понятие «устойчивость» применяется для описания постоянства какой-либо черты изучаемой системы, т. е. ее неизменности. В. А. Бодров и В.Л.Маригцук рассматривают устойчивость как некое интегративное свойство личности, характеризующееся таким взаимодействием эмоциональных, волевых, интеллектуальных и мотивационных компонентов психической деятельности человека, которое обеспечивает успешность его деятельности в сложных экстремальных ситуациях. Показателями эмоциональной устойчивости в поведении являются: ровный эмоциональный фон деятельности, отсутствие спонтанных колебаний поведения; рациональная оценка внешних событий; умение настроить себя перед началом аварийно-спасательных и других неотложных работ; умение планировать свои действия, ставить цели, задачи, четко следовать плану.

Психологическая устойчивость и профессиональная деятельность имеют взаимное влияние. Так, успешная профессиональная деятельность способствует ощущению самореализации и переживанию удовлетворенности жизнью, что приводит к укреплению психологической устойчивости.

Существует отрицательная взаимосвязь компонентов смысложизненных ориентаций с выраженностью признаков посттравматического стрессового расстройства. Меньше признаков ПТСР имеют те специалисты, у которых выше показатели уровня осмысленности жизни, наличия целей в жизни, удовлетворенности самореализацией, и те, кто считает себя сильной личностью и осознает ответственность за происходящее в своей жизни.

Если рассматривать явление психологической устойчивости с позиций экзистенциальной психологии, то генеральным фактором, придающим структуре личности стабильность и возможность сопротивляться внешним экстремальным воздействиям, являются смысложизненные ориентации (термин был предложен Д. А. Леонтьевым). Сформированность иерархии жизненных смыслов, системы ценностей, определенность жизненных целей, ясность жизненных ориентиров, твердость жизненных принципов и убеждений – всё это делает структуру личности целостной и несомненно является базой для психологической устойчивости личности.

Исходная несформированность смысложизненных ориентаций при воздействии стрессогенных факторов может привести к возникновению у спасателя травматического стресса, спровоцировать кризисную ситуацию, в том числе – экзистенциального характера. Надо признать, что специфика профессии спасателя может оказывать существенное влияние на коррекцию смысложизненных ориентаций, поскольку над вопросом о смысле жизни, об истинных жизненных ценностях люди чаще всего задумываются в моменты сильного переживания, «столкновений» со смертью в любом ее проявлении. Конфронтация человека с неминуемостью смерти является мощнейшим катализатором осознания и пересмотра им смысла жизни.

2.6.7. Психологическое сопровождение деятельности сотрудников МЧС

С целью предупреждения развития различных заболеваний, поддержания высокой работоспособности лиц, участвующих в ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций, следует проводить комплексную профилактическую и реабилитационную работу.

При отборе претендентов на допуск к обучению и подготовке для проведения аварийно-спасательных работ необходимо, наряду с уровнем физической подготовки, физического и психического здоровья, психофизиологических характеристик, диагностировать эмоционально-волевые характеристики личности, ценностные установки и содержательные характеристики смысложизненных ориентаций, которые могут стать фундаментом для формирования психологической устойчивости специалиста.

В процессе обучения помимо профессиональных знаний специалисты должны овладеть навыками саморегуляции, релаксации, способами психологической разгрузки, восстановления ресурсов организма, а также основами психологической помощи пострадавшим и коллегам. В связи с тем, что в профессии спасателя имеет место командная работа, необходимо учитывать это обстоятельство при отборе кандидатов, а также проводить в подразделениях тренинги формирования команды.

Психологическое сопровождение деятельности сотрудников МЧС подразумевает проведение регулярного мониторинга функционального и психологического состояния специалистов, в обязательном порядке – после ликвидации крупномасштабных чрезвычайных ситуаций. С целью поддержанию оптимального уровня работоспособности, благоприятного фона настроения, отработки накопленных отрицательных эмоций целесообразно проводить поддерживающие психологические групповые встречи, а также обучающие занятия, направленные на освоение методов психологической разгрузки, отработки негативных переживаний, восстановления ресурсов и психологической готовности к деятельности.

Психологический дибрифинг – это групповая форма работы по отреагированию, переработке и минимализации последствий чрезвычайных и экстремальных ситуаций.

Реабилитация в системе психологического обеспечения профессиональной деятельности спасателей представляет собой систему медико-психологических мероприятий, направленных на сохранение и восстановление профессионального здоровья специалистов. Психологическая реабилитация направлена на сохранение гармонии психической сферы, сохранение общепринятых морально-нравственных норм поведения, снятие психического напряжения и восстановление личностного потенциала социально-психологической адаптации.

2.6.8. Синдром профессионального выгорания у специалистов экстремального профиля

Результатом воздействия стрессогенных факторов могут стать такие неблагоприятные для человека последствия, как возникновение травматического стресса, посттравматического стрессового расстройства, психосоматических заболеваний, развитие жизненного кризиса, профессиональное выгорание.

Среди разнообразия профессий, деятельность в которых осуществляется в экстремальных условиях, отдельно следует выделить специалистов, оказывающих в этих условиях экстренную помощь пострадавшим, пациентам: это сотрудники МЧС (спасатели, пожарные) и специалисты медицинских экстренных служб (врачи скорой помощи, врачи анестезиологи-реаниматологи, хирурги экстренных операционных и др.). Эти специалисты попадают под «перекрестный огонь»: с одной стороны, они являются специалистами экстремального профиля и подвергаются воздействию стрессогенных факторов и психотравмирующих обстоятельств, а с другой – относятся к сфере социальных профессий, поскольку их деятельность непосредственно связана с взаимодействием с людьми, и попадают в группу риска по формированию синдрома профессионального выгорания.

Работа таких специалистов характеризуется высоким уровнем ответственности за свои действия, за жизнь и здоровье других людей, контактами с пострадавшими или больными людьми, их родственниками, постоянной психоэмоциональной нагрузкой, необходимостью принимать решения в экстремальных условиях, факторами социального риска и, в особенности для медицинских работников, – риском заражения (взаимодействие с бездомными, наркоманами, ВИЧ-инфицированными).

Например, известно, что работа анестезиологов-реаниматологов считается одной из самых напряженных и вредных для здоровья (Назаров И. П., 2008). Неотъемлемой частью профессиональной деятельности анестезиолога-реаниматолога является работа с пациентами, находящимися в критическом или терминальном состоянии, что вызывает у специалистов высокое психоэмоциональное напряжение. Огромную нагрузку на психику врача возлагает необходимость в условиях острого дефицита времени и информации принимать решения, имеющие высокую значимость для жизни пациента, а также осознание возможных последствий своих ошибочных действий. Не будем забывать, что ответственность за свои действия врачи несут не только психологическую, но и юридическую. Тяжелейшей для любого специалиста является ситуация, когда, несмотря на все усилия, пострадавший или пациент всё же погибает. Высокие технологии, несущие в себе новые возможности диагностики и лечения заболевания, также предъявляют повышенные требования к владению сложной аппаратурой. При этом возрастает необходимость в увеличении скорости мыслительных процессов для обработки всех фиксируемых аппаратурой данных. Весь этот комплекс стрессогенных факторов профессиональной деятельности может привести к развитию у специалиста синдрома выгорания.

В Международной статистической классификации болезней и проблем, связанных со здоровьем (МКБ-10), особо выделена группа состояний (рубрика F 43.2), определяемых как расстройства адаптации. Специальные исследования, проведенные ВОЗ, посвященные проблеме психической дезадаптации социономических видов деятельности, позволили выделить синдром психического выгорания.

Термин «выгорание» (англ, burnout) введен американским психиатром X. Дж. Фрейденбергером в 1974 г. для характеристики психологического состояния здоровых людей, находящихся в интенсивном и тесном общении с клиентами, пациентами в эмоционально насыщенной атмосфере при оказании профессиональной помощи. Первоначально этот термин определялся как состояние изнеможения, истощения с ощущением собственной бесполезности.

Автор известной методики диагностики эмоционального выгорания В. В. Бойко (1999) определяет этот феномен как выработанный личностью механизм психологической защиты в форме полного или частичного исключения эмоций в ответ на избранные психотравмирующие воздействия. Более широкую трактовку дает В. Е. Орел (2001): «Психическое выгорание – состояние физического, эмоционального и умственного истощения, проявляющееся в профессиях социальной сферы». При таком подходе выгорание рассматривается как явление, которое охватывает весь организм и проявляется в аффективных, когнитивных, физических и поведенческих симптомах.

К. Маслач и С. Джексон определяли выгорание как ответную реакцию на длительные профессиональные стрессы, включающую 3 основных компонента:

• эмоциональное истощение (чувство опустошенности и усталости, вызванное собственной работой);

• деперсонализацию (цинизм, негуманное отношение к реципиентам);

• редуцирование своих профессиональных достижений (возникновение у работников чувства некомпетентности в своей профессиональной сфере, осознание неуспеха в ней).

В реальности происходит следующее: сталкиваясь со стрессовой ситуацией, организм мобилизует свои ресурсы для ответа на возникшие обстоятельства. Ситуации, разные по сложности, повторяющиеся или новые, но происходящие регулярно, требуют реагирования и использования ресурсов. Если ресурсы не возобновляются и расходуются нерационально, они истощаются, а организму в целях самосохранения приходится включать механизмы психологической защиты и переходить на режим жесткой экономии энергии.

Таким образом, выгорание как следствие накопленных профессиональных стрессов возникает в тех случаях, когда адаптационные возможности (ресурсы) человека по преодолению стрессовых ситуаций превышены.

Выделяют следующие 5 ключевых групп симптомов, характерных для синдрома эмоционального выгорания:

1. Физические симптомы (усталость, физическое утомление, истощение; изменение веса; недостаточный сон, бессонница; плохое общее состояние здоровья, в том числе по ощущениям; затрудненное дыхание, одышка; тошнота, головокружение, чрезмерная потливость, дрожь; повышение артериального давления; воспалительные заболевания кожи; болезни сердечно-сосудистой системы).

2. Эмоциональные симптомы (недостаток эмоций; пессимизм, цинизм и черствость в работе и личной жизни; безразличие, усталость; ощущение беспомощности и безнадежности; агрессивность, раздражительность; тревога, усиление иррационального беспокойства, неспособность сосредоточиться; депрессия, чувство вины; истерики, душевные страдания; потеря идеалов, надежд или профессиональных перспектив; увеличение деперсонализации своей или других – люди становятся безликими, как манекены; преобладание чувства одиночества).

3. Поведенческие симптомы (работа более 45 часов в неделю; появление во время работы усталости и желания отдохнуть; безразличие к еде; малая физическая нагрузка; оправдание употребления табака, алкоголя, лекарств; несчастные случаи – падения, травмы, аварии и пр.; импульсивное эмоциональное поведение).

4. Интеллектуальное состояние (падение интереса к новым теориям и идеям в работе, к альтернативным подходам в решении проблем; скука, тоска, апатия, отсутствие вкуса и интереса к жизни; большее предпочтение стандартным шаблонам, рутины, нежели творческому подходу; цинизм или безразличие к новшествам; малое участие или отказ от участия в развивающих экспериментах – тренингах, образовании; формальное выполнение работы).

5. Социальные симптомы (низкая социальная активность; падение интереса к досугу, увлечениям; социальные контакты ограничиваются работой; скудные отношения на работе и дома; ощущение изоляции, непонимания других и другими; ощущение недостатка поддержки со стороны семьи, друзей, коллег).

Итак, при сформированном синдроме профессионального выгорания специалист испытывает физическую и психологическую усталость, чувство «пустоты», исчерпанности собственных эмоциональных ресурсов; снижение интереса к своей профессиональной деятельности вплоть до возникновения разочарования, неприязни; нежелание повышать свою квалификацию; раздражение по отношению и к реципиентам, и к коллегам; неудовлетворенность уровнем жизни, чувство острой социальной несправедливости.

Внешним выражением эмоционального выгорания могут стать деперсонализация и, как следствие, дегуманизация отношений с другими людьми (проявление черствости, бессердечия, цинизма или грубости); редукция (занижение) личных достижений и в результате потеря смысла и желания вкладывать личные усилия на рабочем месте; нежелание идти на компромисс, нежелание контролировать проявления негативных эмоций; безразличие к результатам своего труда; безынициативность, раздражительность, пониженный фон настроения, злоупотребление никотином, алкоголем, лекарственными средствами.

Подобные проявления в поведении специалистов экстренных медицинских служб не могут остаться незамеченными пациентами, коллегами и приводят не только к снижению качества исполнения своих должностных обязанностей, но и являются предпосылкой возникновения конфликтных ситуаций, жалоб с последующей критикой, административными взысканиями и повторными стрессами. Так в конечном итоге происходит формирование негативного образа медицинского работника.

Эмоциональное выгорание притупляет чувствительность не только к состоянию других людей, но и к своему состоянию, своим эмоциям. Поэтому специалист может не осознавать, что у него развивается процесс выгорания.

Специалисты в области выгорания отмечают, что развитие этого синдрома не ограничивается профессиональной сферой, и его последствия начинают ощутимо проявляться в личной жизни человека и его взаимодействии с другими людьми.

Надо учесть, что выгорание – это синдром, т. е. комплекс симптомов, которые часто нарастают незаметно.

Станет ли воздействие стрессогенных обстоятельств психотравмирующим, зависит от субъективного восприятия их личностью, от личностных и психофизиологических особенностей человека, от психологической устойчивости личности, от психологической готовности и подготовленности.

Специалист, осуществляющий свою деятельность в экстремальных условиях, должен обладать качествами и особенностями, которые позволят ему быть успешным профессионалом, сохранять психологическое здоровье и успешно выполнять свою работу. Такими качествами являются:

• выносливость (способность длительно сохранять активность и выдерживать продолжительные физические нагрузки без снижения работоспособности);

• психологическая устойчивость, эмоциональная стабильность;

• уверенность в себе, в том числе профессиональная;

• внутренний локус контроля;

• оптимизм;

• позитивность и рациональность мышления;

• активность, активная жизненная позиция;

• способность к эмпатии;

• умение работать в команде и др.

И напротив, низкий уровень выносливости, эмоциональная неустойчивость, внешний локус контроля, повышенная тревожность, неуверенность в себе, склонность к чувству вины и пр. будут способствовать развитию синдрома профессионального выгорания.

Чтобы осуществлять направленную работу на предотвращение развития выгорания, а также оказывать самопомощь, специалистам необходимо научиться распознавать признаки психологического стресса и своевременно преодолевать первые симптомы выгорания на работе.

Профилактикой формирования синдрома выгорания могут стать следующие мероприятия: на этапе обучения, а также в процессе профессиональной деятельности – проведение теоретических и практических занятий по психологии профессионального общения, по психологии поведения в конфликтных ситуациях, по психологии стресса (стресс-менеджмент).

Такие занятия и тренинги будут содействовать формированию психологической устойчивости личности к воздействию стрессогенных факторов, обучать методам адекватного и продуктивного поведения в напряженных и конфликтных ситуациях, развитию навыков использования адаптационных ресурсов организма.

Эти занятия действенны и на этапе реабилитации, которую необходимо начать с оказания психологической помощи, направленной на восстановление психоэнергетических ресурсов и преодоление негативных последствий профессиональных стрессов.

Во-первых, необходимо восстановить систему мотивации. Для этого специалист должен ответить себе на следующие вопросы: почему и зачем я пришел в профессию? что готов отдавать? что могу получить взамен? за что люблю свою работу?

Во-вторых, следует провести ревизию психоэнергетических ресурсов (имеющихся и потенциальных, внутренних и внешних). К ним относятся физические ресурсы, ресурсы личности, социальные ресурсы.

В-третьих, надлежит провести ревизию способов эмоциональной регуляции. Это своего рода техника безопасности для специалистов, имеющих многочисленные и интенсивные контакты с людьми в ходе своей профессиональной деятельности.

С целью профилактики выгорания и повышения психологической устойчивости специалистов необходимо действовать в следующих трех направлениях:

1. Научить специалиста позитивно относиться к профессиональной деятельности: находить положительные стороны (интерес, плюсы); подмечать достижения и радоваться им; воспринимать ошибки и неудачи как опыт и стимул к росту; регулярно проходить повышение квалификации.

2. Научить специалиста заботиться о себе: стремиться к личностному росту; поддерживать хорошую физическую форму, так как между психологическим и физическим состояниями существует сильная взаимосвязь (физические упражнения, в том числе бег, наполняют организм энергией, которая необходима для сопротивления стрессогенным факторам); обучиться рациональному распределению режимов труда и отдыха для необходимого физического и психологического восстановления; осваивать техники саморегуляции, способы снятия эмоционального и физического напряжения, копинг-стратегии.

3. Проводить работу с коллективом, командой (при содействии руководителя): развивать систему наставничества; поддерживать благоприятную атмосферу, культивировать взаимное уважение, формировать сплоченность.

Важнейшей задачей психологического сопровождения нужно считать также профилактику возникновения у специалистов зависимостей (алкогольной, никотиновой, медикаментозной) в связи с имеющим место выбором этих контрпродуктивных форм для коррекции эмоционального напряжения.

Результатом грамотного психологического сопровождения специалистов экстремального профиля будет сохранение их психологического здоровья, предотвращение профессиональной и социальной дезадаптации, своевременная психологическая помощь и реабилитация, а значит, в любых самых сложных ситуациях и условиях специалист будет способен эффективно выполнять поставленные задачи, главной из которых является спасение жизни человека.

Контрольные вопросы и задания

1. Какие условия профессиональной деятельности считаются экстремальными?

2. Назовите качества, необходимые специалисту для работы в экстремальных условиях.

3. Раскройте понятие «психологическая готовность», назовите его составляющие.

4. Перечислите этапы и задачи психологического сопровождения специалистов экстремального профиля.

5. Какие особенности профессиональной деятельности специалиста экстремального профиля могут стать причиной возникновения синдрома профессионального выгорания?

6. Назовите признаки и проявления синдрома профессионального выгорания.

7. Как предотвратить развитие синдрома профессионального выгорания?

Литература

Бойко В. В. Синдром «эмоционального выгорания» в профессиональном общении. СПб., 1999.

Водопьянова Н. Е., Старенченкова Е. С. Синдром выгорания: диагностика и профилактика. 2-е изд. СПб., 2008.

Елисеев А. П. Морально-психологическое обеспечение сил РСЧС. СПб., 2002.

Ларцев М.А., Багдасарова М.Г., Голов А. Л. Психофизиологические критерии профессиональной пригодности специалистов службы медицины катастроф // Медицина катастроф. 2000. № 1. С. 57–60.

Ларцев М. А., Бобров А. Ф., Багдасарова М. Г. Оценка и прогнозирование профессиональной пригодности специалистов службы медицины катастроф // Медицина катастоф. 2000. № 1.

Месников В. И. Повышение эффективности процесса морально-психологической подготовки молодых воинов внутренних войск к служебно-боевой деятельности: автореф. дис… канд. пед. наук. СПб., 1996.

Миргород Н.В. Эмоциональное выгорание: как его преодолеть? // Сестринское дело. 2014. № 6. С. 40–41.

Назаров И.П. Профессиональное выгорание врачей анестезиологов-реаниматологов / Красноярская государственная медицинская академия. Красноярск, 2008. URL: http://www.sibmedport.ru/article/691-professionalnoe-vigoranie-vrachey-anesteziologov-reanimatologov.

Никифоров А. М., Рыбников В. Ю., Вавилов М. В. Теория и практика оперативного контроля специалистов экстремального профиля. СПб., 2002.

Новиков В. С., Гаранчук В. В. Психофизиологическая характеристика и коррекция экстремальных состояний информационно-семантического генеза // Военномедицинский журнал. 1994. № 9. С. 53–58.

Орел В. Е. Феномен выгорания в зарубежной психологии: эмпирические исследования и перспективы // Психологический журнал. 2001. Т. 22, № 1.

Оценка психологической готовности спасателей к действиям в экстремальных условиях. СПб.; М., 2003.

Потехина (Миргород) Н. В., Никифоров А. М., Рыбников В. Ю., Алексанин С. С., Чугунова Л. Н. и др. Организация психологического обеспечения аварийно-спасательных работ для специалистов МЧС России, принимающих участие в ликвидации чрезвычайных ситуаций: метод, пособие. СПб., 2003.

Потехина (Миргород) Я. В., Никифоров А. М., Алексанин С. С., Чугунова Л. Н. и др. Рекомендации по практическому использованию программы психологической подготовки специалистов по повышению стрессоустойчивости и готовности к деятельности в экстремальных ситуациях. СПб., 2003.

Потехина (Миргород) Н.В. О сохранении психического здоровья спасателя // Материалы научно-практической конференции «Ананьевские чтения – 2004» / под ред. Л. А. Цветковой, Г. М. Яковлева. СПб., 2004. С. 183–184.

Потехина (Миргород) Н.В., Цветкова Л. А. Риск в профессиональной деятельности спасателя // Материалы научно-практической конференции «Ананьевские чтения – 2005» / под ред. Л. А. Цветковой, Г. М. Яковлева. СПб., 2005. С. 333–335.

Глава 3
Психология выживания

3.1. Определение понятий

Исходя из определения экстремальной ситуации (см. 2.1), основной психологической задачей в ее преодолении является восстановление психического баланса, нарушенного сверхсильным, угрожающим здоровью и жизни, средовым воздействием. Чаще всего при недолгосрочном интенсивном вызове нарушенный в экстремальных ситуациях баланс психики восстанавливается без сознательных усилий со стороны индивида и не предполагает специальной деятельности по его восстановлению. Однако длительно продолжающиеся негативные воздействия среды требуют направленных усилий со стороны человека, активации внутренних и привлечении внешних ресурсов для восстановления психического гомеостаза. Если преодоление индивидуальных жизненных кризисов проходит в процессе переживания, то в экстремальных ситуациях, характеризующихся предельными по своей интенсивности реакциями и сопровождающихся изменениями в функционировании всей психики, деятельность по восстановлению психического баланса может быть описана как выживание.

В Толковом словаре Ушакова слово «выжить» определяется как «остаться в живых, уцелеть, оправившись после болезни, потрясения, несчастной и тяжелой жизни». Однако с развитием физиологии экстремальных состояний человека этот термин приобрел другое значение, которое сегодня широко используется в такой области знаний, как безопасность жизнедеятельности. В специальной литературе выживание чаще всего понимается как активная, целеустремленная деятельность, направленная на сохранение жизни, здоровья и работоспособности в условиях автономного существования. Под «автономным» понимается самостоятельное, независимое существование человека в природных условиях, лишенных привычных средств жизнеобеспечения. Автономное существование делят на вынужденное и добровольное. Вынужденная автономия – это существование человека, оказавшегося в безлюдной местности (или на акватории) без помощи извне в результате непредвиденных, не зависящих от него обстоятельств. Он вынужден самостоятельно обеспечивать свои жизненные потребности, чтобы выжить и вернуться к людям. Добровольная автономия – это ситуация, когда человек или группа людей по собственной воле, целенаправленно на определенное время переходит на самостоятельное существование в природных условиях.

Автономное существование требует от человека определенных знаний для выполнения грамотных действий, направленных на выживание. Знание вопросов оказания неотложной медицинской помощи пострадавшим, подачи сигналов бедствия, определения своего местонахождения, строительства временных убежищ, добычи воды и пищи и т. д. – залог успешного преодоления сложных природных условий в ситуации автономии. Следует подчеркнуть, что отсутствие необходимых знаний не могут подменить ни энтузиазм, ни безупречное здоровье, ни наличие запасов продуктов и аварийного снаряжения. Однако нужно не просто знать правила поведения в той или иной экстремальной ситуации, но и уметь применить приобретенные знания на практике.
В связи с этим мы в отдельную группу выделяем эдукологические факторы, т. е. специальные знания, умения и навыки, необходимые человеку для выживания при автономном существовании. Именно их глубина и надежность определяют, сохранятся ли у человека столь необходимые в подобных ситуациях хладнокровие, изобретательность, самообладание или будут превалировать эмоциональная напряженность, страх, уныние, грозящие срывом функциональной деятельности.
(Воловин В. Г., 1995)

Выживание в автономных условиях существования является основным предметом специальной дисциплины – безопасности жизнедеятельности. Эта научная и учебная дисциплина рассматривает выживание в автономных условиях в следующих аспектах: «умение правильно оценить создавшуюся обстановку, преодолеть эмоциональные реакции тревоги и страха, рассчитать свои силы; готовность к взаимодействию и взаимопомощи, осознанное подчинение личных интересов интересам группы, способность взять на себя роль лидера группы; проявление изобретательности и находчивости, способность с максимальной эффективностью применить свои знания, умения и навыки при выполнении мероприятий и грамотных действий по жизнеобеспечению» (Воловин В. Г., 1995).

Однако термин «выживание» приобрел более широкое значение, распространившись наряду с существованием в автономных условиях и на другие ситуации с неблагоприятными условиями жизнедеятельности. Это ситуации техногенных катастроф и природных катаклизмов, ситуации заложничества и других видов насилия, ситуации военных конфликтов и многие другие. Любая ситуация, предъявляющая человеку требования, превосходящие его психические и физические возможности, ставит перед ним задачу выживания. Безусловно, к таким ситуациям в первую очередь относятся психотравмирующие ситуации, угрожающие здоровью и жизни человека. Не случайно в психологической помощи одним из важных постулатов в работе с человеком, пережившим травматический стресс, является трансформация образа «жертвы» в образ «выжившего». Тем самым подчеркивается, что, несмотря на потери, которые неизбежны при психической травме, у человека есть все основания относится к себе с уважением, так как он сохранил себя и свою жизнь в сверхтрудных для любого человека условиях.

В экстремальной психологии этой дефиницией нередко определяют не только направление деятельности, но и динамику функциональных состояний человека в экстремальных ситуациях, а также как результат процесса взаимодействия индивида с крайне неблагоприятным воздействием среды.

Процесс выживания сопровождается включением осознанных и неосознанных (часто примитивных, архаических) психических механизмов сохранения жизни, которые могут конфликтовать и конкурировать с необходимостью разрешения экстремальной ситуации, требующей, как правило, необычных для человека действий и решений, в том числе подвергающих его жизнь опасности.

В процессе выживания различают индивидуальные стили деятельности, такие как «спринтерская» стратегия, проявляющаяся в максимальном, но кратковременном расходовании сил, и «стайерская», характеризующаяся бережным и длительным расходованием сил и энергии (Казначеев В.П., 1975). Эффективность той или иной стратегии зависит от соответствия ее сложившейся ситуации. В одних случаях более эффективной для выживания может оказаться спринтерская стратегия (например ситуация пожара), в других – стайерская (например ситуация заложничества).

На процесс выживания человека оказывают влияние различные причины (рис. 3.1), получившие название факторов выживания (Головочев М. В., Гелашвили Д. Б., Богатырева Т. П., 1995).

По отношению к системе «человек – среда обитания», принятой в безопасности жизнедеятельности, авторы условно делят все факторы выживания на 2 группы: антропологические и средовые. Первая группа – антропологическая – включает факторы, имеющие отношение только к человеку, к его валеологическим и эдукологическим характеристикам. Во вторую группу входят средовые факторы, под которыми понимают различные составляющие среды обитания (природные, социальные, техногенные), которые могут оказать прямое или косвенное воздействие как на организм человека, так и на его личность в автономных условиях.

Рис. 3.1. Факторы выживания в автономных условиях (по: М. В. Головачев, Д. Б. Гелашвили, Т. П. Богатырева, 1995)

Проблема выживания в психологии экстремальных состояний сфокусирована преимущественно на антропологических факторах выживания. Более подробно эти факторы и факторы риска психической травматизации в экстремальных и чрезвычайных ситуациях будут описаны ниже.

Литература

Воловин В. Г. Человек в условиях автономного существования // Библиотека экстремальных ситуаций: справочно-методический сборник. Вып.9. М., 1995.

Головачев М.В., Гелагивили Д.Б., Богатырева Т.П. Концепция классификации факторов выживания // Библиотека экстремальных ситуаций: справочно-методический сборник. Вып. 25–27. М., 1995.

3.2. Факторы риска и ресурсы выживания в экстремальных и чрезвычайных ситуациях

В современной науке весь спектр психологических последствий влияния стрессогенных факторов чрезвычайных ситуаций (ЧС) на личность рассматривается с позиции биопсихосоциального подхода в виде этапов адаптационной стратегии организма, в континууме «психическое здоровье (гомеостаз) – промежуточные формы психического здоровья (адаптация и компенсация) – психопатология (дезадаптация)». Как было сказано выше, смертельная опасность, возникающая в условиях ЧС любого вида, приводит к актуализации личностных ресурсов (затрагивая все уровни организации организма), переоценке жизненных ценностей и приближает психофизиологические реакции индивида к адаптационному барьеру. При этом субъективно-объективное влияние экстремальных факторов ЧС на личность затрудняет прогнозирование последствий («Психология кризисных и экстремальных ситуаций…», 2013), которые могут носить как негативный (защитно-адаптивные реакции, пограничные психические расстройства, психогенные состояния непсихотического и психотического уровня и др.), так и позитивный (совершенствование копинг-стратегий, расширение ресурсов адаптации и др.) характер.

Существует связь стратегий выживания и факторов риска развития неблагоприятных психологических последствий в ЧС. К объективным характеристикам ЧС, повышающим уровень уязвимости личности, относятся: 1) степень внезапности возникновения ЧС;

2) семантика ситуации (степень ее экстремальности для индивида, природный, антропогенный или смешанный характер воздействия);

3) масштабность ЧС; 4) сила и длительность воздействия экстремальных факторов (огня, воды, отравляющих веществ, взрывов и др.); 5) несвоевременность и неэффективность оказания медикопсихологической помощи.

К факторам выживания в зоне ЧС и факторам риска, влияющим на развитие негативных социально-психологических последствий, по мнению Л. Г. Пыжьяновой (2011), относятся: 1) выраженность угрозы жизни (реальной, потенциальной или мнимой); 2) количество пострадавших и погибших в ЧС; 3) возраст жертв (детский, работоспособный); 4) количество людей, получивших физические травмы и пострадавших, судьба которых неизвестна; 5) степень разрушений инфраструктуры, нарушения условий жизнедеятельности; 6) выраженность изменения жизненного стереотипа; 7) степень «завершенности» ситуации (неясность перспектив развития ЧС); 8) своевременность и полнота информированности пострадавших и их родственников; 9) этнокультурные особенности пострадавших; 10) однородность национальной и конфессиональной среды; 11) территориальные особенности населенного пункта (подверженность местности наводнениям, землетрясениям и др.); 12) удаленность проживания пострадавших от зоны ЧС, необходимость их эвакуации; 13) характер освещения последствий ЧС в СМИ, степень общественного резонанса и др.

Диапазон функций гомеостатического регулирования, резервных возможностей человека, степень выраженности и тяжесть состояний дезадаптации определяются также взаимным влиянием индивидуальных факторов риска, называемых «предикторами персональной уязвимости». К их числу относятся: 1) детский или пожилой возраст; 2) индивидуально-психологические и гендерные психофизиологические особенности (ригидность, интровертированность, психический инфантилизм, астенические черты, гиперсензитивность, зависимость, личностная тревожность; импульсивность, склонность к чрезмерному контролю, фиксация на препятствии к подавлению негативных эмоций, низкий уровень интеллектуального развития, самооценки и морально-волевых качеств; неадекватность копинг-стратегий, мотивационных установок, ценностных ориентаций и др.); 3) низкая устойчивость центральной нервной системы к стрессу (слабый тип высшей нервной деятельности); 4) недостаточная пластичность гомеостатических и регуляторных систем организма; 5) генетическая предрасположенность (психопатии, наличие в анамнезе психических или социопатических расстройств); 6) индивидуальное психосоматическое состояние организма (сниженный иммунитет, хронические заболевания в анамнезе, дефицит ростовесового показателя и др.); 7) нервно-психическая неустойчивость, социальная дезадаптация, алкогольная (наркотическая) зависимость; 8) травматический опыт в анамнезе (черепно-мозговые травмы, несчастные случаи, психологическое и физическое насилие, дисгармоничные отношения в семье и др.); 9) низкая степень подготовленности (психологической, физической и профессиональной) к действиям в экстремальной обстановке; 10) материальное положение индивида, его семьи и др.

В конечном счете, варианты индивидуальных и массовых негативных психологических последствий ЧС будут зависеть от соотношения внутренних факторов уязвимости (индивидуальных факторов риска) и защищенности (ресурсов преодоления, факторов выживания), т. е. от структуры личности человека. Сходные варианты психического реагирования, которые выявляются в различных социально-профессиональных группах в сложных условиях ЧС, делают обоснованным предположение об общих механизмах защитноприспособительной деятельности. С другой стороны, выявляемые различия ставят вопрос об индивидуальных психофизиологических особенностях, устойчивость и уязвимость которых во многом определяются сформировавшейся в процессе онтогенеза совокупностью предрасполагающих условий. Вспомним основные уровни уязвимости личности в русле биопсихосоциальной парадигмы, которые приводят к индивидуальным и массовым последствиям в зоне чрезвычайной ситуации (рис. 3.2).

Как было сказано выше, одним из факторов риска неблагоприятных последствий является семантика ситуации, когнитивное восприятие характера ЧС. Исследования психиатров (Ю. А. Александровский, Б. П. Щукин, Е.В.Снедков, Б. В. Овчинников, А. И.Колчев и др.) и психологов (Н. В. Тарабрина, М. А. Падун, В. А. Агарков, Е. А. Миско, М. Е. Зеленова, Е. О. Лазебная и др.) доказали, что наиболее интенсивной и разрушительной для личности является реакция на угрозу, исходящую от другого человека. Антропогенные ЧС и террористические акты подрывают базовые структуры личностной организации человека – его привычную картину мира и всю систему жизненных ценностей. Техногенные катастрофы, причиной которых часто являются преступная халатность персонала предприятий либо сочетание причин технического, организационного и нормативноправового характера (Чернобыльская авария, 1986; авария на Саяно-Шушенской ГЭС, 2009; крушение теплохода «Булгария», 2011 и др.), помимо психической дезадаптации, вызывают у пострадавших гнев, ненависть, стремление наказать виновных, компенсировать понесенный ущерб. Особой психотравматичностью обладают ЧС смешанного, комплексного характера (землетрясение и цунами в Японии, вызвавшее ядерную аварию на АЭС «Фукусима» в 2011 г., наводнение 2012 г. в Крымске и т. п.).

Уровни уязвимости личности и последствия чрезвычайной ситуации

Рис. 3.2. Основные уровни уязвимости личности и последствия ЧС

Согласно данным Департамента США по здравоохранению и гуманитарной помощи, опубликованным в 2004 г. (Mental health response…, 2004), существуют характерные отличия психических реакций людей на массовые насильственные действия антропогенного характера и на чрезвычайные ситуации природного происхождения (табл. 3.1).

В развитии психических нарушений, связанных с ЧС, отмечается динамическая закономерность (Медико-психологическая коррекция…, 2010): 1) изменчивые соотношения защитно-приспособительных (в том числе гиперкомпенсаторных) и дезадаптивных форм ситуационного реагирования; 2) стабильное сочетание и взаимное потенцирование вегетативно-соматических и психических компонентов ситуационного реагирования; 3) постепенное усложнение расстройств: от астенических и психовегетативных к аффективным, в части случаев – патохарактерологическим, а при дополнительных негативных факторах – интеллектуально-мнестическим; 4) при длительном сохранении последствий ЧС отмечается тенденция к стабилизации болезненных состояний, сопоставимых с клинически очерченными синдромами (астеническим, психовегетативным, неврозоподобным, депрессивным, психоорганическим). В исследовании Пыжьяновой Л. Г. установлено, что наиболее значимыми социально-психологическими последствиями ЧС являются массовые истероидные, фобические, панические, агрессивные реакции и слухи. Каждый вид последствий связан с факторами риска их возникновения и подтверждается регрессионными моделями (рис. 3.3, 3.4) (Пыжьянова Л. Г., 2010).

Таблица 3.1. Различия оценки ситуаций массового насилия, стихийных бедствий и их психологических последствий

Рис. 3.3. Факторы риска, связанные с возникновением массовых истероидных реакций, и их бета-коэффициенты (по Л. Г. Пыжьяновой)

Рис. 3.4. Факторы риска, связанные с возникновением массовых фобических реакций, и их бета-коэффициенты (по Л. Г. Пыжьяновой)

Таким образом, в посткатастрофный период происходит суммирование и взаимное потенцирование множества психогенных факторов, приводящих к перенапряжению механизмов физиологической и психологической защиты, истощению ресурсов, резервных возможностей организма, снижается способность человека к совладанию с последствиями психических и физических травм.

Зарубежные исследователи (Garmezy N., Masten S., 1984; Rutter M., 1987) обогатили психологию экстремальных и кризисных ситуаций концепцией защитных (внешних и внутренних) факторов, способных обезвредить действие даже самых сильных стрессоров. В противоположность стресс-факторам антистрессорное воздействие на человека могут оказывать «внешние» ресурсы выживания: биологические (качественное питание, чистый воздух, обеспеченность лекарствами и т. д.), психосоциальные (семейная, дружеская поддержка и т. д.) и социокультурные (материальная обеспеченность, социальная защищенность, высокий уровень жизни и др.). При этом задействуются психологические механизмы, одни из которых ухудшают адаптацию (факторы уязвимости), другие – улучшают (факторы защищенности, ресурсы преодоления). По мнению М.Ш.Магомед-Эминова (1998), для выживания человека (как биологического существа и личности) важна «мотивация на самосохранение».

В контексте ресурсной концепции личностные и социальные переменные рассматриваются как ресурсы психологического преодоления и выживания в катастрофах.

Ресурсы психологического преодоления – это актуализированные потенциальные возможности человека, представленные в виде способов или действий, инструменты психической саморегуляции, направленные на совладание со стрессорами прошлых, настоящих или будущих жизненных ситуаций. Основными атрибутами ресурсов преодоления как психологических «инструментов» являются осмысленность, осознанность, мотивированность, значимость и целенаправленность их использования, а также осознанного накопления для совладания с прогнозируемыми в будущем стрессовыми ситуациями (Водопьянова Н.Е., 2009).

Согласно модели «консервации» (накопления) ресурсов С.Е.Хобфолла (Hobfoll St. Е., 1989), люди стремятся приобрести, сохранить, защитить и восстановить то, что ценно для них, при этом стресс возникает как в ситуациях фактической или угрожаемой потери ресурсов, так и в ситуации невозможности возмещения истраченных ресурсов. По мнению С.Е.Хобфолла, ресурсы (психические, энергетические, вегето-соматические характеристики, материальные объекты, профессиональные возможности и др.), необходимые для выживания человека, способствуют психологической устойчивости в стрессовых ситуациях или служат средствами достижения значимых целей (табл. 3.2). Стратегия накопления ресурсов (даже в отсутствие действующего стрессора) – это антиципаторный копинг, который обуславливает стресс-реакции и влияет на стрессоустойчивость в целом (там же).

Таблица 3.2. Классификация ресурсов (по С. Е. Хобфоллу)

Одним из видов ресурса выживания в зоне ЧС является экстренная психологическая и медицинская помощь (подробно описанная в учебном пособии: Психология кризисных и экстремальных ситуаций: психодиагностика и психологическая помощь: учеб, пособие / коллек. авторов; под ред. Н. С. Хрусталевой. СПб., 2013). Понимание роли перечисленных выше факторов риска в развитии состояний дезадаптации лежит в основе комплексного динамического подхода к лечебно-профилактическим мероприятиям, проводимым во время и после ликвидации ЧС. Основными принципами оказания эффективной медико-психологической помощи пострадавшим являются: 1) приближенность помощи к очагу поражения; 2) неотложность – оказание специализированной медицинской и психологической помощи в наиболее ранние сроки для купирования острых реакций и расстройств; 3) адекватность выбора и применение наиболее щадящих методов и средств коррекции и лечения развивающихся состояний; 4) преемственность методических подходов лечебно-профилактических мероприятий, осуществляемых на всех этапах ликвидации последствий ЧС; 5) этапность – оказание неотложной медико-психологической помощи пострадавшим на всех этапах медицинской эвакуации.

В соответствии с этико-деонтологическими и правовыми гражданскими нормами психолого-психиатрическая помощь в ЧС должна быть максимально добровольной в той мере, которая возможна и оправданна в данных условиях. Напомним, что в очаге стихийного бедствия или катастрофы возможны следующие мероприятия:

1. Оказание первой медицинской и экстренной психологической помощи жертвам, пострадавшим и очевидцам событий, находящимся в остром психотическом состоянии, в состоянии психомоторного возбуждения или ступора (фармакологическими средствами, психотерапевтическими и психологическими техниками, направленными на коррекцию не синдромов, а симптомов расстройств).

2. Психотерапевтическая помощь выжившим, находящимся в условиях изоляции в виде экстренной «информационной терапии», прямой и косвенной суггестии (через систему звукоусилителей), целью которой является психологическая поддержка, уменьшение тревоги и страха пострадавших.

3. Психопрофилактика острых реакций психотического и непсихотического уровней, отсроченных нервно-психических нарушений и массовых психических явлений среди пострадавших и населения. Это предполагает адекватное информационное обеспечение всех спасательных мероприятий. Для борьбы с паникой необходимы выявление и изоляция «отрицательных лидеров», надежность, взвешенность и структурированность распространяемой информации с четко сформулированными и психологически продуманными рекомендациями.

4. Психотерапевтическая помощь родственникам погибших и людей, находящихся под завалами, с помощью поведенческих приемов, направленных на снятие психоэмоционального возбуждения и панических реакций; использование экзистенциальных техник, способствующих принятию утраты и поиску психологических ресурсов совладания. Возможно применение психофармакотерапии и рефлексотерапии, помогающих повысить защитно-приспособительные и резервные возможности организма.

5. Психокоррекционная и психотерапевтическая помощь спасателям, сотрудникам спецслужб и другим «ликвидаторам», находящимся в месте ЧС (психологический дебрифинг, техники, направленные на структурирование и выражение эмоционального переживания, методы нейролингвистического программирования, фармпрепараты профилактического действия).

Профилактика развития негативных последствий ЧС среди сотрудников силовых структур и спасателей должна начинаться в предэкспедиционном периоде и включать следующие мероприятия: 1) психологическую подготовку – целостную систему научнообоснованных психолого-педагогических мероприятий, направленных на формирование навыков, обеспечивающих толерантность к стрессу; 2) оперативный психологический контроль и прогноз деятельности (перед заступлением на дежурство или выездом в зону ЧС); 3) подбор психологически совместимых групп.

Психофизиологическое сопровождение сотрудников в постэкспедиционном периоде также является одним из ресурсов выживания и преодоления последствий ЧС и включает в себя: 1) психофизиологическую реабилитацию – систему медико-психологических мероприятий, направленных на восстановление функционального состояния организма, нормализацию всех психических сфер (эмоциональной, мотивационной, морально-нравственной, когнитивной), достижение оптимального уровня личностной адаптации и профессиональной работоспособности (Гончаров С. Ф.и др., 1999); 2) психологический мониторинг – динамическое наблюдение за психофизиологическим состоянием спасателей, основной задачей которого является диагностика негативных психологических последствий, связанных с профессиональной деятельностью; вынесение рекомендаций по формам и методам реабилитации. Подбирается блок информативных психодиагностических методик с целью изучения интеллектуально-мнестической, эмоционально-личностной сфер, психофизиологических особенностей и сферы межличностных взаимоотношений; 3) психологическую экспертизу – углубленную оценку профессиональной пригодности на этапах повышения квалификации либо как компонент очередных и внеочередных аттестаций с использованием комплекса методик профессионального психологического отбора (Медико-психологическая коррекция…, 2010).

Эффективное планирование мероприятий по психологическому сопровождению аварийно-спасательных и других неотложных работ (АСДНР) также способствует выживанию и является одним из ресурсов преодоления негативных последствий ЧС.Пыжьянова Л. Г. (2011) в своем исследовании выявила, что информация о степени выраженности риска возникновения каждого из видов неблагоприятных последствий ЧС позволяет в режиме мониторинга планировать АСДНР, корректируя исходные данные при поступлении новой информации (рис. 3.5).

Рис. 3.5. Структурно-функциональная модель системы управления социально психологическими рисками в зоне ЧС (по Л. Г. Пыжьяновой)

1. Дайте определение понятиям «критическая жизненная ситуация» и «чрезвычайная ситуация». Каковы сходные (неспецифические) и отличительные (специфические) последствия каждой из этих ситуаций с точки зрения биопсихосоциальной парадигмы?

2. Назовите факторы риска развития неблагоприятных социально-психологических последствий ЧС и ресурсы их преодоления (выживания).

3. Каковы особенности психологических последствий ЧС антропогенного и природного характера?

4. Какие мероприятия должны проводиться в очаге ЧС с целью профилактики развития негативных последствий?

Литература

Основная

Гончаров С. Ф., Ушаков И. Б., Лядов В. Н., Преображенский В. Н. Профессиональная и медицинская реабилитация спасателей. М., 1999.

Медико-психологическая коррекция специалистов «силовых» структур: метод, пособие / под ред. А. Б. Белевитина. СПб., 2010.

Дополнительная

Водопьянова Н. Е. Противодействие синдрому выгорания в контексте ресурсной концепции человека // Вестник С.-Петерб. ун-та. 2009. Сер. 12, вып. 1, ч. 1. С. 75–86.

Пыжъянова Л. Г. Оценка социально-психологических факторов риска и оперативное прогнозирование неблагоприятных социально-психологических последствий чрезвычайных ситуаций федерального характера: автореф. дис… канд. психол. наук. СПб., 2011.

Hobfoll St.E. Conservation of Resources: A new attempt at conceptualizing stress // American Psychologist. 1989. Vol.44 (3). P. 513–524.

Mental Health Response to Mass Violence and Terrorism: A training manual / U. S. Department of Health and Human Services Substance Abuse and Mental Health Services Administration Center for Mental Health Services. S.I., 2004.

3.3. Факторы риска и ресурсы выживания в техногенных катастрофах

Техногенные катастрофы являются достаточно распространенным явлением на современном этапе развития человечества: большое количество техногенных объектов влечет за собой вероятность аварии на любом из них.

Существуют различные основания для классификации техногенных катастроф. К наиболее полной можно отнести разделение всех таких ЧС на транспортные катастрофы, катастрофы, сопровождаемые взрывами и пожарами, химические аварии, радиоактивные катастрофы, чрезвычайные ситуации биологического характера, разрушения объектов недвижимости, катастрофы в электроэнергетике, коммунальные аварии, техногенные катастрофы с участием очистных сооружений и аварии гидротехнического происхождения.

При общем анализе, при любой аварии и катастрофе на человека оказывают воздействие следующие группы факторов (Коханов В.П., 2008):

• биологические – возраст, пол, наследственность, перенесенные заболевания;

• климатографические – особенности окружающей среды;

• социальные – социально-психологические (организационный хаос, особенности проведения спасательных работ и т. д.) и профессионально-бытовые (уровень профессиональной подготовки, опыт работы, длительность пребывания в зоне ЧС и т. д.);

• индивидуально-личностные – особенности переживания конкретным человеком происходящего, степень осознания опасности и т. п.

Специфические – факторы, приобретающие особое значение в конкретной ЧС (высокий риск радиационного воздействия и т. п.).

Авария на Чернобыльской атомной электростанции (ЧАЭС) спустя 30 лет уже хорошо изучена разными специалистами, поэтому ее стоит рассмотреть подробно как пример масштабной техногенной катастрофы. Психологические последствия этой ситуации представляют большой интерес для исследователей, что связано со сложным и долгосрочным характером неблагоприятных воздействий комплекса факторов радиационной аварии, уникальными масштабами катастрофы, высокой социальной значимостью проблемы (Алексанин С. С., 2008).

Причины аварии на ЧАЭС, как и практически любой техногенной катастрофы, многофакторны. Часть специалистов (в основном – проектировщики ЧАЭС) делают акцент на непрофессиональной работе эксплуатирующего персонала четвертого блока АЭС, другая группа говорит о наличии существенных недоработок в конструкции реакторов, т. е. вина ложится на самих проектировщиков. В качестве технических причин аварии Государственной комиссией Госатомнадзора бывшего СССР, созданной в 1990 г., была признана версия, которая связана с наличием эффекта реактивности системы управления и защиты реактора.

Психологические корни аварии на ЧАЭС лежат в сфере взаимодействия человека и машины: основным фактором этой аварии стали действия операторов, грубо нарушивших инструкции эксплуатации и правила управления энергоблоком. Эти действия наложились на конструктивные недостатки системы управления и защиты реактора.

Кроме этого, признаются и более общие социальные причины катастрофы, а именно низкий уровень культуры ядерной безопасности в СССР. Если разбирать их более подробно, то это и отсутствие развитой структуры законодательства в сфере ядерной энергетики, и невыполнение принципа полной ответственности за безопасность ядерной установки эксплуатирующей организацией, и отсутствие внимания к влиянию человеческого фактора на безопасность АЭС, и игнорирование опыта других государств, и отставание методологии анализа безопасности ядерных энергетических установок СССР. Безопасность АЭС в СССР переоценивалась, объективные оценки безопасности отечественных реакторов подавлялись авторитетами и руководителями советской ядерной науки и техники. Независимая экспертиза, в первую очередь со стороны государственных органов регулирования ядерной безопасности, реально отсутствовала.

Факторы риска, которые воздействовали на людей во время и после аварии на ЧАЭС, можно классифицировать по разным основаниям.

В качестве специфических факторов аварии на ЧАЭС следует учитывать следующее: большое число людей (и жителей загрязненных территорий, и ликвидаторов) подверглось ионизирующему излучению в малых дозах (Никифоров А.М., 2002); во время этой ЧС человек потерял контроль над системой, которая была им же создана и контролируема; за аварией последовала серьезная экологическая катастрофа (Коханов В.П., 2008). Вследствие этих особенностей большой контингент лиц так или иначе стали считать себя пострадавшими в результате аварии на ЧАЭС и нуждались в медицинской и психологической помощи; человеческой фактор, ставший причиной катастрофы, привел к нарушению чувства безопасности даже у той части населения, которая находилось вдали от зоны поражения.

Для более точного анализа стоит отдельно рассмотреть факторы риска, воздействовавшие на мирное население, оказавшееся в зоне поражения, и факторы риска для лиц, принимавших участие в работах по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС – так называемых «ликвидаторов». Несмотря на наличие определенной специфики для каждой группы, часть вредоносных факторов является общей для них, хотя и возможны различия в интенсивности воздействия. Так, одна группа психологов считает определяющими психологические стрессовые факторы (Александровский Ю.А. и др., 1989; Румянцева Г.М. и др., 1994; Орлов И.Е., 1996), другие исследователи главную роль отводят непосредственному биологическому воздействию ионизирующей радиации (Пустовойт М. К. и др., 1991; Ромоданов А. П., 1993; Нечипоренко В. В. и др., 1996). Наиболее адекватной позицией представляется та, которая принимает во внимание сочетание влияния разнообразных факторов на последствия радиационной катастрофы (Коханов В.П., 2008).

Вредоносные факторы, которые исследователи выявили как наиболее психологически существенные в контексте аварии на ЧАЭС, едины для всех, так или иначе оказавшихся в зоне катастрофы. В первую очередь, чернобыльская катастрофа явилась тяжёлым психоэкологическим стрессом, одним из ключевых факторов риска которого, в отличие от войн и стихийных бедствий, является проекция опасений за здоровье в будущем. Возможность возникновения отдалённых и генетических последствий облучения стала мощным хронифицирующим психотравмирующим фактором, приводящим к формированию синдрома «негарантированного или безнадёжного будущего» (Петрюк П.Т., 2003).

Факт облучения населения районов вокруг АЭС является основным внешним вредоносным фактором. Для подавляющего числа жителей 30-километровой зоны доза внешнего гамма-излучения не превышала значений 250 мЗв. Но кроме гамма-излучения были и другие факторы воздействия на здоровье людей. Выброс радиоактивности из разрушенного реактора осуществлялся в форме радиоактивных аэрозолей и топливных частиц в газообразной форме и в форме частиц конденсационного происхождения, с большим количеством радионуклидов, образовавшихся в процессе работы реактора (Асмолов В. Г., 1988). Безусловную опасность представляли долго- и короткоживущие изотопы йода, дающие основной вклад в дозу облучения щитовидной железы. Радиоактивные частицы с воздухом поступали в органы дыхания, что сопровождалось неизбежным при этом облучением желудочно-кишечного тракта, особенно нижнего отдела толстого кишечника. Дозы бета-излучателей воздействовали на открытые участки кожи и хрусталик глаза. Таким образом, картина облучения была очень сложной и, наряду с общим равномерным облучением всего тела, ряд органов и систем организма испытывал дополнительную дозовую нагрузку. Облучение воздействует также и на нервную систему человека, сказываясь на ее функциональном состоянии: в литературе указывается на обонятельные галлюцинации, снижение остроты вкусовых ощущений, изменения условно-рефлекторной деятельности, эмоциональную неустойчивость, снижение памяти.

Если рассматривать воздействие вредоносных факторов и использование ресурсов жителями, попавшими в зону поражения, в динамике, то в течение года со дня катастрофы выделяют 4 периода (Навойчик В. В., 2013):

1) шоковый период;

2) период напряженной неопределенности;

3) предпусковой и пусковой период;

4) период разрешения психотравмирующей ситуации.

Для шокового периода характерно отсутствие какой-либо объективной информации о случившемся – жители города Припять в основном вели обычную жизнь. Непонимание масштабов трагедии и опасности облучения для здоровья способствовало отсутствию острых реакций со стороны населения в первые дни после катастрофы, в то время как среди работников АЭС, имеющих более ясные представления о катастрофе, психические нарушения проявлялись в виде психомоторного возбуждения при отсутствии психотических реакций. До объявления официальной эвакуации люди находились в состоянии напряженности, тревоги, страхов, неясных слухов при отсутствии четких сведений о происшествии. Максимальное психическое напряжение пришлось на конец апреля и первые дни мая, когда люди ждали ещё более трагических последствий, нового взрыва в том случае, если перекрытия не выдержат температурного воздействия.

Период неопределенности связан с отступлением острой опасности, что дало возможность осознать произошедшее. Людей волновала дальнейшая судьба АЭС и их родных мест, а также возмущала искаженность информации в СМИ. К этому добавлялись внешние факторы – неустроенный быт, теснота, жилищные проблемы эвакуированных. Симптомы людей, обратившихся в этот период за медицинской помощью, были довольно разноплановы: снижение и колебания настроения, тревога и страхи, нарушения памяти, нарушения сна, раздражительность, повышенная чувствительность к звуковым и световым раздражителям. Поставленные диагнозы в основном заключались в реактивных депрессивных неврозах, а также в ажитированных и ипохондрических депрессиях и незначительном количестве реактивных параноидных психозов.

Во время пускового периода основной массе населения было предоставлено жилье в Киевской области, Киеве и Чернигове, выделены компенсации материальных потерь. Улучшение жилищных условий и нормализация жизни, а также отсутствие новых взрывов на АЭС привели к общей стабилизации психического состояния, снижению тревоги, улучшению настроения. Остались проявления раздражительности, колебаний настроения, слезливости, утомляемости, ухудшение памяти, обидчивость, обостренное восприятие социальной несправедливости, чему способствовало не всегда заслуженное получение квартир, денежных компенсаций, наград, изменение и пересчет дозовых нагрузок. В клинической картине диагностируемых расстройств преобладают невротические депрессии с поблекшими проявлениями тоски, тревоги, страха.

Период разрешения психотравмирующей ситуации начинается с декабря 1986 г. К этому времени население обосновалось на новом месте, жизнь вернулась в свой обычный ритм, ситуация перестала быть экстремальной. Однако для некоторых переживания перешли в новую плоскость. Среди нарушений психического здоровья в этот период выявляются затянувшиеся депрессивные неврозы, астено-невротические и астено-депрессивные синдромы, декомпенсации астенических и паранойяльных психопатий, острые алкогольные психозы и наркомании.

Вредоносные факторы, оказавшие влияние на ликвидаторов аварии на ЧАЭС, изучены более подробно, их касались многие исследования, в том числе психологов и психиатров. Угрозе радиационного заражения подверглось по разным источникам от 100 до 750 тысяч человек, принимавших участие в работах как на самой станции, так в 30-километровой зоне вокруг АЭС в течение нескольких лет после самой аварии. Здесь стоит отметить, что участие в работах по ликвидации последствий аварии (ЛПА) не было добровольным, а сами ликвидаторы не получали адекватной информации о существующей опасности (Тарабрина Н.В., 2007).

Если представлять последовательность воздействия вредоносных факторов на лиц, принимавших участие в ликвидации последствий аварии, то на этапе направления ликвидаторов в зону катастрофы ключевую роль играли социально-психологические факторы: отсутствие достоверной предварительной информации, получаемой ликвидаторами только из СМИ, и принудительное направление на работы по ЛПА, что в будущем способствовало признанию себя жертвами социальной несправедливости (Александровский Ю.А., 1989). Непосредственно во время работ большинство ликвидаторов подвергалось воздействию ионизирующего излучения, в основном из-за малой эффективности средств индивидуальной защиты, пренебрежительного отношения к их использованию и к медицинской профилактике последствий излучения. К этому добавлялись опасные условия труда, недостаток информации, изоляция, распространение слухов, что усиливало переутомление и психоэмоциональное напряжение (Краснов В. Н., 1993). В послеаварийный период продолжал действовать такой вредоносный фактор, как искаженность информации – псевдонаучные мифы, распространившееся в том числе и через СМИ, которые убеждали в неизлечимости радиационной патологии.

Таким образом, фактор отсутствия достоверной информации об уровне радиации, степени загрязненности, необходимых мерах защиты и последствиях облучения действовал на ликвидаторов весь период их пребывания в зоне катастрофы и продолжил действовать даже после их возвращения. Именно этот фактор связан с другими вредоносными воздействиями, такими, как недостаточное использование средств индивидуальной защиты и приписывание всех своих заболеваний и неудач участию в ЛПА.

В качестве ресурсов выживания гражданского населения при аварии на Чернобыльской АЭС стоит отметить прежде всего внешние ресурсы, т. е. своевременную эвакуацию с пораженных территорий. Решение об эвакуации было принято через 37 часов после катастрофы, т. е. жители города Припять и других близлежащих населенных пунктов почти двое суток находились под воздействием радионуклидного загрязнения. По официальным данным, эвакуация длилась с 27 апреля до 16 августа 1986 г. Всего в течение 1986–1991 гг. из зоны обязательного отселения было эвакуировано 163 тыс. человек (Ключников А. А., 2005). Однако уже в 1987 г. часть эвакуированного населения возвратилась в «зону отчуждения». Если проанализировать причины возвращения людей на загрязненные территории, то можно отметить те трудности, в том числе и психологические, которые явились вторичными стресс-факторами для эвакуированного населения: плохое качество предоставленного жилья; психологическое напряжение и дискоморт из-за вынужденного разделения жилплощади с другими семьями; неудовлетворенность природными особенностями новых мест проживания. Произошло также нарушение сложившихся ранее родственных, дружеских, культурных связей. С учетом данной специфики в качестве ресурсов совладания в сложившихся условиях имеют значение как внешние ресурсы (получение собственного жилья хорошего качества, выбор места поселения, социальная поддержка со стороны значимого окружения), так и ресурсы внутренние (профессиональные навыки, позволяющие найти работу на новом месте, система ценностей, позитивный взгляд на будущее).

Возраст также явился важным ресурсом, сказавшимся на переживании событий катастрофы и ее последствий: молодому поколению было легче смириться со сменой места жительства, с утратой нажитых материальных благ, привычного круга общения (Навойчик В. В.). Люди более молодого возраста в острый период после катастрофы были скорее склонны к недооценке серьезности ситуации, легкомысленно относились к своему здоровью, стремились уходить от тревожных мыслей через бурное веселье, употребление алкоголя, промискуитет. В то же время старшее поколение, в том числе из-за недостатка энергетических ресурсов, тяжелее переживало происходящее, что выражалось в депрессивных эпизодах, неврастении, нарушениях сна.

При дефиците ресурсов происходила психологическая травматизация лиц, побывавших в зоне поражения Чернобыльской АЭС. Результатом этой травматизации стали различные психические нарушения. Участие психологических (социально-психологических) факторов, с точки зрения многих авторов, объясняет большой удельный вес в структуре таких нарушений у пострадавших вследствие чернобыльской катастрофы наряду с психоорганическими расстройствами соматогенных (психосоматических) заболеваний. Среди патологии внутренних органов рост заболеваемости ликвидаторов произошел в основном за счет болезней органов кровообращения, пищеварения и дыхания (Коханов В.П., 2008). Н.В.Тарабрина (1994) в своем исследовании связывает особую природу психической травмы, возникающую у людей, подвергшихся угрозе радиационного заражения, с информационным фактором как самым травматическим, причем это может быть не только объективная информация о заражении, но и ее дефицит. Исследователи отмечают, что психическая травма может развиться даже при отсутствии реального радиационного воздействия, а кроме того, возникновение травмы может и по времени не совпадать с собственно моментом угрозы радиационного поражения. Скорее, степень травматического воздействия будет определяться тем, когда и какая именно информация о травматическом событии была получена.

Одним из наиболее изученных психических нарушений среди ликвидаторов аварии на ЧАЭС является посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР). Исследование ПТСР у ликвидаторов аварии на ЧАЭС в 1992–1993 гг. в Институте психологии РАН показало, что частота встречаемости ПТСР среди ликвидаторов (19,7 % всех обследованных) соответствует частоте возникновения ПТСР у жертв других травматических ситуаций (Тарабрина Н. В., 1994). При этом особенностью ПТСР у ликвидаторов является высокий процент симптомов «уровня физической возбудимости», а также направленность ПТСР в будущее (при полном отсутствии его в прошлом). Очень многие отмечают, что с течением времени обследуемые все чаще вспоминают Чернобыль и происходившее в тот период. Начинают действовать вторичные стрессогенные факторы.

Таким образом, влияние техногенной радиационной катастрофы на жизнь людей не ограничивается только лишь воздействием ионизирующего излучения и других внешних опасных для здоровья факторов, а имеет глубокие психологические последствия, которые продолжают действовать даже спустя более 20 лет. Для минимизации негативного воздействия в рассмотренном примере имели значение как внешние ресурсы, связанные с материальной обеспеченностью и предоставлением объективной информации, так и внутренние силы человека, способность смириться с переменами и позитивное видение будущего. Следствием недостаточности ресурсов стали различные психические нарушения у всех групп, так или иначе связанных с аварией на ЧАЭС, причем время проявления нарушений различно и зависит от многих факторов. Однако, безусловно, были и такие люди, для которых эта ситуация стала толчком к развитию, к началу новой жизни, те, кто смог справиться с трудностями и двигаться дальше.

Контрольные вопросы и задания

1. Какие основные фазы можно выделить в воздействии техногенной катастрофы на ЧАЭС на население близлежащих территорий? Какие психологические особенности характерны для каждой фазы?

2. Назовите факторы, которые оказали наиболее сильное влияние на лиц, участвовавших в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС.

3. Какие ресурсы помогли людям преодолеть последствия данной техногенной катастрофы?

Литература

Основная

Ликвидаторы последствий аварии на Чернобыльской атомной электростанции: патология отдаленного периода и особенности медицинского обеспечения (Руководство для врачей). 2-е изд., перераб. и доп. / под ред. проф. С. С. Алексанина. СПб., 2008.

Коханов В. 77., Краснов В. 77. Психиатрия катастроф и чрезвычайных ситуаций. М., 2008.

Патология отдаленного периода у ликвидаторов последствий аварии на Чернобыльской АЭС / под ред. проф. А.М. Никифорова. М., 2002.

Тарабрина Н. В., Агарков В. А., Быховец ТО. В. и др. Практическое руководство по психологии посттравматического стресса. Ч. 1. Теория и методы. М., 2007.

Дополнительная

Александровский ТО. А., Румянцева Г. М., Щукин Б. П. и др. Состояние психической дезадаптации в экстремальных условиях (по материалам аварии на ЧАЭС) // Журн. невропатол. и психиатр, им. С. С. Корсанкова. 1989. Т. 89, вып. 5. С. 111–116.

Асмолов В. Б, Боровой А. А., Демин В. Ф. и др. Авария на Чернобыльской АЭС: год спустя // Атомная энергия. 1988. Т. 64, вып. 1. С. 3–23.

Краснов В. Н., Петренко Б. Е._у Войцех В. Ф. и др. Психические расстройства у участников ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. Сообщ. II: Клинико-патогенетические и патопластические взаимосвязи // Социальная и клиническая психиатрия. 1993. № 4. С. 6–20.

Навойчик В. В. Особенности нарушений психической деятельности среди обследованных контингентов в зоне ЧАЭС. URL: http://chornobyl.in.ua/navoichik-pripyat-chaes.html.

Петрюк П. Г., Якущенко И. А. Социально-психологические и психиатрические аспекты психосоматических расстройств у больных, перенёсших психоэмоциональный стресс // Вестник Ассоциации психиатров Украины. 2003. № 3–4. С. МО-159.

Радиоактивные отходы АЭС и методы обращения с ними / А. А. Ключников, Э. М. Пазухин, Ю. М. Шигера, В. Ю. Шигера. Киев, 2005.

Румянцева Г. М., Филипенко В. В. Посттравматические стрессовые расстройства среди пострадавших от Чернобыльской катастрофы. Актуальные проблемы психиатрии и наркологии. Минск, 1994.

Тарабрина Н. В., Лазевная Е. О., Зеленова М. Е. Психологические особенности посттравматических стрессовых состояний у ликвидаторов последствий аварии на ЧАЭС // Психол. журн. 1994. Т. 15, № 5. С. 67–78.

Pulsuz fraqment bitdi.

Психология кризисных и экстремальных ситуаций. Индивидуальные жизненные кризисы; агрессия и экстремизм

Müəllif kollektivi

3,8

4 qiymət

Rəy bildirmək

sitatlar

Fraqment oxumaq

8,41 ₼

Janr və etiketlər

Ekstremal vəziyyətlər

Yaş həddi:

16+

Litresdə buraxılış tarixi:

13 oktyabr 2017

Yazılma tarixi:

2013

Həcm:

596 səh. 28 illustrasiyalar

ISBN:

978-5-288-05660-4

Redaktor:

Н. С. Хрусталева

Müəllif hüququ sahibi:

Санкт-Петербургский государственный университет

Kitabı oxu: «Психология кризисных и экстремальных ситуаций. Индивидуальные жизненные кризисы; агрессия и экстремизм»

Предисловие

Глава 1Психология кризисных и экстремальных состояний с позиции основных психологических направлений

1.1. Психодинамическое направление

1.2. Когнитивно-бихевиоральное направление

1.3. Экзистенциально-гуманистическое направление

1.4. Культурно-исторический и системно-деятельностный подход

Контрольные вопросы и задания

Литература

Глава 2Психология экстремальных состояний

2.1. Определение понятий

2.2. Параметры психического состояния

2.3. Виды экстремальных состояний

Тревога

Стресс

Аффект

Фрустрация

Страх и паника

2.4. Психические функции в экстремальных состояниях

2.5. Влияние средств массовой информации на психологическое состояние населения

Контрольные вопросы и задания

Литература

2.6. Психологические аспекты профессиональной деятельности в экстремальных условиях

2.6.1. Профессии экстремального профиля

2.6.2. Содержание понятия экстремальности, характеризующее условия профессиональной деятельности

2.6.3. Мотивационная основа выбора профессий экстремального профиля

2.6.4. Риск в профессиональной деятельности сотрудников МЧС

2.6.5. Особенности профессиональной деятельности сотрудников МЧС

2.6.6. Психологическая готовность и психологическая устойчивость как факторы надежности деятельности спасателя

2.6.7. Психологическое сопровождение деятельности сотрудников МЧС

2.6.8. Синдром профессионального выгорания у специалистов экстремального профиля

Контрольные вопросы и задания

Литература

Глава 3Психология выживания

3.1. Определение понятий

Литература

3.2. Факторы риска и ресурсы выживания в экстремальных и чрезвычайных ситуациях

Литература

3.3. Факторы риска и ресурсы выживания в техногенных катастрофах

Контрольные вопросы и задания

Литература

Janr və etiketlər

Bu kitabla oxuyurlar

Oxşar kitablar

Müəllifin digər kitabları

Глава 1
Психология кризисных и экстремальных состояний с позиции основных психологических направлений

Глава 2
Психология экстремальных состояний

Глава 3
Психология выживания