Kitabı oxu: «Сказки для Белого волка»

Проект реализуется при поддержке

© Батовский И.А., Богданова Е.Р., Будник Н.К., Бушова Д.В., Голубева М.Б., Заика С.А., Ковалёва Д.А., Кузова Д.А., Кунгурова Л.Р., Михаськова П.С., Патраков М.С., Парамонова Н.Н., Пескова А.А., Седова В.А., Сычёв Д.И., Фёдорович Д.А., 2025

© Заика А.А, коррекция, 2025

© Евдокимова А.А., иллюстрации, 2025

Предисловие

Никто не знал, откуда в тайгу пришёл Белый волк. Он ступал по болотам, и каждый раз, касаясь земли, его лапа покрывала траву инеем. Дыхание Волка оборачивалось вьюгой, которая выла по ночам на луну. Но и луна скоро скрылась за плотным серым небом, когда Волк подошёл близко-близко к селениям. Весь мир словно засыпало его снежной шерстью, стало холодно и темно: солнце чаще пряталось за горизонтом, чем поднималось на небосвод. Волк улёгся на бок, обхватив лапами чумы, корали, тайгу.

Сказюгра проснулась в своей норке, ощущая, как мороз покалывает уши и хвост. «Это Белый волк к нам пришёл, – говорили старшие чернобурые лисы, – пришло время собираться вместе и садиться поближе, пришло время, не надеясь на солнце, согревать друг друга, пришло время костров и таёжных историй».

«Полярный волк любит истории?» – думала Сказюгра, юная шаманка, что умеет обращаться лисицей, – да так и представляла его во всей красе: большой и пушистый, он ходит по свету, собирая самые интересные сказки, леденящие душу сюжеты и самые тёплые слова самых живых героев.

Но если в крохотных селениях шаманы ещё пели ему старинные песни, то в городах люди совсем позабыли истинные сказки – разводили руками и не могли ничего поведать Волку. А тот сердился – зря он, что ли, лапы стирал об асфальт? – и крепчали морозы в городах. Ворчали старые лисы, что скоро совсем заметёт Югру сугробами – разозлится Волк и остынет его сердце.

Тогда решила Сказюгра помочь людям и отправилась в Сургут – город снега и нефти. Пришла она к своим знакомым в АНО ДПО «Институт развития компетенций». Вместе с Грантом губернатора Югры создали они сообщество «Литературная Югра», чтобы собрать там самых талантливых ребят, способных не просто сочинять тексты, но и зажигать ими сердца.

И открыли они литературный конкурс «СказЮгра 2025» – конкурс авторской прозы и поэзии на основе сказок и мифов коренных народов Севера. Проходил он в три волны, и на каждой молодые писатели (14–21 год) должны были выполнить творческое задание: создать произведение на основе предоставленных рисунков (все иллюстрации вы сможете найти в этом сборнике). На каждую волну отводилось всего по десять дней.

Заскрипели перья по бумаге!

В поисках лучших историй Сказюгра прошла всю страну и даже заглянула в соседние. Сколько дорог осталось под лапами! От Молдовы до Владикавказа; ДНР и ЛНР, Москва и Санкт-Петербург, Астрахань и Сочи, Тюменская область и вся Югра. Конкурс был шумным, борьба была жаркой. Внимательные читатели помогли выбрать 16 финалистов, чьи работы и оказались в сборнике.

Под этой обложкой живут бок о бок совершенно разные миры: атмосферные сказки, современные реалии и фантастические сюжеты в рассказах и стихотворениях разных жанров и стилей. Здесь вы встретите героев и героинь, которые отправляются в отчаянные путешествия и встают перед сложным выбором, когда силы зла вновь нарушают гармонию (будь то чудовища или злые духи, люди в чёрном, сама Смерть или человеческие пороки). Кто-то из наших героев дружит с животными и необычными существами, кто-то овладевает магией или ломает чужие жизни, учится дружить, понимать природу и искать тепло даже в самых студёных морях. Не обойдёмся и без ошибок, и без серьёзных потерь: даже Солнце, Луна и Звёзды могут оказаться неправы и только любовь остаётся самым сильным волшебством. Именно из неё, из бесконечной любви к фольклору Севера сотканы эти истории, хотя каждая из них по-своему уникальна.

Всю зиму Сказюгра читала эту книгу Белому волку, и он, наконец, успокоился. Лёг на землю, положив мохнатую голову на лапы, и тихо спал, слушая гул варгана и голос молодой шаманки. Теперь мы предлагаем и вам с головой погрузиться в мир, где сказки оживают, звёзды зажигают, а рукописи не горят. Добро пожаловать в «СказЮгру 2025».

Приятного прочтения!

Дарья Бушова

О том, как три сестры Смерть хотели перехитрить

У подножия холма, где течёт длинная и извилистая река Обь, расположилось тихое и уютное поселение. В доме рядом с быстрым течением жили три сестры: старшая – Альва, средняя – Енько и младшая – Эви. Старшая сестра была самой ответственной, доброй и душевной девушкой, которая переживала за сестёр и заботилась о них. Она предложила сходить сёстрам по ягоды да по грибы, чтобы сделать запасы на зиму. Средняя сестра Енько была ленивой, поэтому ответила:

– К чему же завтра? Давай отложим это дело. Я сегодня весь день в окно смотрела и устала.

Младшая сестра Эви поддержала её и сказала:

– Да я сама через недельку схожу и наберу пять полных корзин грибов и десять ягод. Я больше всех вас соберу.

Младшая сестра была очень горделивая, упрямая и хвастливая.

Альва успокоила их:

– Не волнуйтесь, сестры! Солнце уже скрылось за лесом, а на верхушках сосен всё ещё играют оранжевые лучи, значит завтра будет ясный день. Зима уже совсем скоро наступит и оглянуться не успеем, значит, откладывать поход не нужно. Я попрошу помощи у богини Калтащ-Эквы, глядишь, она поможет нам и будет оберегать.

Уговорила она сестер, и на рассвете решили девушки пойти по ягоды и грибы на другую сторону реки, чтобы собрать побольше запасов. Услышав мольбу старшей сестры, Калтащ-Эква отправила в помощь сёстрам свою дочь – милую девочку с румянцем на щеках и красными косами. Она наблюдала и приглядывала, оберегая девушек со стороны. На берегу сестры хотели взять лодки, но дочка Калтащ-Эквы их остановила:

– Здравствуйте, сестры! Я дочь Калтащ-Эквы. Не берите лодки, ко всем, кто на них плыл, на середине реки пришла Смерть и забрала их жизни.

Тогда девочка-богиня сделала оленя из шишки, в которую вставила палки, как рога и ноги. Сестры Енько и Эви посмеялись, а Альва внимательно следила за действиями девочки-богини. Одним взмахом дочь Калтащ-Эквы оживила его. Теперь перед ними стоял крупный и крепкий олень.

– На нем вы сможете переплыть реку, – сказала девочка.

Енько и Эви очень удивились и рассыпались в благодарностях девочке-богине вместе со старшей сестрой Альвой. Взобрались сестры на оленя, поплыли по реке. На середине пути им встретилась старуха с седыми волосами и болезненно-бледным лицом, на котором застыла ехидная улыбка. Она была одета в черную шубу, а в руках держала высокую клюку с изображением ворона. Стояла старушка прямо на воде.

– Вы и есть Смерть? – Спросила Альва.

– Да, угадали, – засмеялась та, – надо же, вы первые из путников, которые решили поплыть на олене. Знайте, я вас не отпущу просто так! Отгадайте мою загадку, и я преподнесу вам три подарка.

– А если не отгадаем? – Спросила средняя сестра.

Смерть потерла ладони и засмеялась:

– Тогда вы умрёте. Загадка: посреди дремучего леса женщина в белом платье сидит. Кто она?

– Да кто же знает? Красавица, наверное, раз в белом платье, – сказала Енько.

– Я бы тоже хотела побыть лесной красавицей, – мечтательно вздохнула Эви. – Да только кто ж ей, бедной, песенку споет и сказку расскажет, чтобы лес не казался страшным?!

Тем временем Альва долго думала и ответила:

– Я дам ответ на загадку. Это заснеженный пенёк в лесу!

Смерть была в ярости, но не подала виду:

– Да, это правильный ответ! Каждая из вас может о чём-то одном меня попросить.

В это время дочь Калтащ-Эквы обернулась маленькой птичкой и села на плечо старшей сестре Альве и тихо прощебетала:

– Смерть хочет вас перехитрить!

Младшая сестра Эви обратилась к Смерти:

– Я хочу быть самой сильной, чтобы меня все боялись и уважали. Хочу ходить в лес одна, и чтобы звери меня боялись, расступались при виде меня. Хочу быть самой уважаемой в лесу.

Смерть посмеялась над её желанием и сказала:

– Хорошо, будет тебе такой подарок!

Средняя сестра перебила Смерть и стала громко просить себе подарок:

– А я хочу скатерть-самобранку, чтобы мне не приходилось добывать и приготавливать себе еду, не делать запасов на зиму.

– И тебе будет подарок, о котором просишь, – ответила Смерть средней сестре.

Птичка на плече у Альвы тихо прощебетала:

– Пожелай то, благодаря чему Смерть не сможет тебя увидеть и найти.

Старуха Смерть, выслушав сестёр, повернулась к старшей Альве:

– Чего хочешь ты, красавица, отгадавшая загадку?

– Я хочу кольцо, надев которое, Смерть не сможет ко мне прийти и меня найти.

Старуха разозлилась и забрюзжала слюной, но согласилась исполнить желание. После этого Эви, Енько и Альва собрали полные корзины ягод и грибов в лесу, сели на сильного и статного оленя, переплыли спокойно реку и вернулись домой.

Младшая сестра обнаружила, что может превращаться в медведя, а у средней на утро появилась скатерть-самобранка. Возгордившись дарами, Эви и Енько решили, что им больше не нужна помощь Альвы.

– Мы видели красивое место, там поставим чум и будем жить в свое удовольствие, – сказала Енько, – без твоих наставлений и обязанностей.

– Я буду по вам очень скучать, сестры, – Вздохнула Альва. – Берегите себя и не пропадайте бесследно, я всегда буду вас ждать и всегда рада буду помочь вам!

Прошёл месяц с их разлуки. Однажды, выйдя в лес в обличии медведя, Эви была убита охотниками. Енько стало намного труднее жить без старшей сестры, она очень жалела о том, что оставила Альву. Но то, что сделано, то сделано. Енько приходилось намного больше работать, ведь теперь не на кого было вешать обязанности. Началась зима, холодная и долгая, снежная и морозная. Енько похвасталась перед всеми, кто жил по близости, своей скатертью-самобранкой, а те, недолго думая, выкрали самую дорогую для Енько вещь. На утро Енько обнаружила, что скатерть пропала, а запасов она на зиму не сделала, еды не было. Пересилив себя Енько решила пойти к старшей сестре за помощью, но дорога была длинная и изнуряющая, поэтому она продрогла и умерла от холода и голода. Так Смерть перехитрила младшую и среднюю сестёр, забрав их, и теперь ждала Альву. Прожила Альва долгую и счастливую жизнь, ценя каждое её мгновение, а когда пришло время, она сняла кольцо и обратилась к Смерти с просьбой. Альва привела Смерть на необыкновенно красивую поляну в лесу, полную цветов, птиц и зверей, и сказала:

– Умерев, я хочу помогать другим жить и стать продолжением другой жизни, давать укрытие и оберегать жителей леса. Хочу, чтобы рядом со мной журчал ручеек и летали лесные птицы.

Смерть приняла её желание и обратила её в сильную, высокую и крепкую сосну.

Дочь Калтащ-Эквы часто приходила к этому дереву, подолгу засиживаясь под его кронами, любуясь тем, сколько птиц свили на нём гнезд и сколько животных сделали в нём себе укрытие. Могучая сосна как будто улыбалась и оберегала всех, кто приходил к ней, давая кров и защищая. Альва и сама не подозревала, что благодаря своей доброте и чистому открытому сердцу, единственная из сестёр смогла не погрязнуть в людских пороках и даже после смерти продолжала жить и помогать жить другим.

Нелли Будник

Как охотник ворону обидел

Произошла эта история давным-давно в далеком северном селении, где проживали мудрые ханты. В этом селении жила одна обычная семья, муж- охотник, жена – хранительница очага и трое славных деток. Жили мирно, дружно, всё у них ладилось.

Однажды в морозный зимний день, охотник отправился на промысел. Шел, шел, набрел на след зверя, но тут сидящая высоко на дереве ворона, увидела ружьё и начала каркать.

– Замолчи! – крикнул добытчик, но ворона продолжала каркать и предупреждать зверей об опасности. От злости охотник выстрелил в ворону, но промахнулся. Птица взлетела, каркнула и исчезла. Хант вернулся с охоты уставший, расстроенный и без добычи.

Вскоре в семье охотника стали происходить неприятности, заболели детки один за другим, недомогала жена, а потом и во всем селении стали болеть дети и женщины, начали умирать старики. Никто не мог понять, что за напасть случилась.

Тем временем зима подходила к концу, но по-прежнему стояли трескучие морозы. Наступил Вороний день – праздник начала весны. Несмотря на сильный холод и заканчивающиеся запасы еды, ханты наготовили яства, устроили праздник, но ни одна ворона так и не прилетела и не прокаркала о начале весны.

Собрались охотники у старейшины селения и начали думу думать, как жить дальше. И тут хант вспомнил, что в начале зимы, во время охоты обидел ворону, возможно, она-то и наслала на их округу несчастья. Обсудили и решили, что обидчик должен пойти в тайгу, найти ту ворону и вымолить у неё прощение, иначе их селение скоро опустеет.

Делать было нечего, собрался охотник в путь-дорогу, куда глаза глядят. Шел он день, шел другой, нигде не видно ни зверя, ни птицы. На третий день путник уже сильно замерз и устал. И тут, откуда не возьмись, встретился на пути медведь. Зверь кинулся на жертву, и мужик взмолился:

– Не губи меня, бурый мишка, мне нужно ворону найти!

Медведь насторожился и говорит:

– Зачем тебе ворона?

Хант поведал медведю свою историю и попросил помощи в поиске обиженной птицы. Из-за того, что зима всё еще бушевала, проснувшиеся животные страдали, не могли найти себе пропитание, и если всё не исправить, то и животные, и люди долго не продержатся.

Пошли медведь и хант дальше на поиски вороны. Вдруг на высокой сосне сидит глухарь, медведь говорит пернатому:

– Глухарь, глухарь, ты высоко сидишь, далеко все видишь, скажи, не встречал ли где ворону?

Глухарь встрепенулся, подумал и говорит:

– За опушкой, на вековой сосне сидит старая ворона, может вас дожидается?

Путники отправились к могучему дереву. Преодолевая усталость, глубокие сугробы и трескучий мороз, они все же нашли ту сосну, а на ней была ворона.

– Здравствуй, мудрая ворона! – сказал медведь.

– Приветствую вас! – сказала ворона. – С чем пожаловали ко мне?

И тут охотник начал свою мольбу.

– Уважаемая ворона, молю о прощении, за то, что стрелял в тебя. После того случая в нашем селении постоянно происходят несчастья: болеют женщины и дети, никак не наступает весна и из-за этого нет еды ни у людей, ни у животных в округе. Сжалься. Пощади. Проси, что хочешь, только избавь нас от несчастий.

Ворона выслушала мольбы охотника, помолчала и промолвила:

– Ничего мне от вас не нужно, вы своё уже получили! Надеюсь, что этот урок вы запомните навсегда и больше не совершите таких поступков. А сейчас возвращайся в своё селение, собирай жителей и устраивайте праздник Весны!

Хант с медведем выслушали ворону и пошли обратно. Спустя несколько дней путник вернулся домой, собрал селян, достали остатки запасов еды и устроили праздник. На пиршество прилетели вороны, прокаркали о приходе весны и об окончании несчастий.

На следующий день жители селения проснулись под звон весенней капели, под яркие лучи солнца и веселое пение птиц. Дети и женщины исцелились, жизнь наладилась, в селении воцарился мир и благополучие.

С той поры, люди усвоили, что с вороной шутки плохи, и почитают ее как священное животное.

Мария Голубева

Как Айвей однажды звёзды спасла

Как-то на далеком севере зима покидала Тайгу, приближалось время весны. Но день становился только короче. Солнце краснело и пряталось за горы. Даже звёзды стали пропадать. Одна за другой в ночном небе исчезали. Испугался народ. Лучшие охотники отправлялись на поиски, долго искали, ничего не находили. А день всё короче становился. Одна только маленькая девочка ничего не боялась, смелая была девочка, смышленая. Звали ее Айвей. Решила тогда девочка к шаману-ворону за помощью пойти. Отправилась она в путь, долго идти, тяжело шагать. Болото топкое, лес дремучий, речка холодная-холодная. Долго ли коротко шла Айвей, как вдруг, встретила она на своем пути медведя. Не испугалась девочка зверя, подошла поближе и спрашивает:

– Ты медведь, самый мудрый, всё знаешь в этом лесу! Скажи, куда звезды с неба подевались?

А медведь ей отвечает человеческим голосом:

– Вижу, ты ничего не боишься, меня совсем не испугалась. За большой горой солнце прячется. Может, тебе подскажет. Просто так ты поймать его не сможешь… Тебе еловый сундук нужен с еловыми рукавицами. Отправляйся к ворону-шаману, в помощи не откажет. А теперь садись ко мне на плечи и держись крепко, помогу тебе через реку перебраться.

Быстро медведь реку переплыл. Девочка только ножки намочила.

– Спасибо тебе, мудрый медведь! – сказала Айвей и отправилась дальше.

Не долго шла девочка, остановилась и видит – прямо перед ней чум стоит! Здесь сам ворон- шаман живёт. Зашла девочка в чум, а там еловый сундук стоит, на нём шаман- ворон сидит, Айвей поджидает.

– Знал я, что ко мне за помощью пожалуешь. Чтобы солнце поймать – бери сундук, а чтобы не обжечься – одевай еловые рукавицы. – Сказал ворон-шаман.

Так девочка и сделала. На гору забралась и давай солнце ловить, еле-еле поймала. И вправду солнце жжется, еловые рукавицы помогли. Сидит солнце в сундуке, дрожит от страха, слово сказать не может. Девочка нагнулась поближе к сундуку и сказала:

– Отвечай солнце, ты ли звезды с неба украла?

– Не сердись на меня девочка, – отвечает солнышко. – Говорят, чудище в ночи бродит, да звезды крадет. Мой брат Луна всю правду знает. Ты у него спроси, он тебе расскажет. Только вот на землю он ни за что не спустится… Сколько его не зови, даже не повернётся! Просто так его поймать ты не сможешь, тебе посох из бересты нужен. Как только его вверх поднимешь, дотянешься до Луны, ты сразу посох вниз тяни!

Отпустила Айвей солнце, поблагодарила как следует, и вновь отправилась к ворону-шаману. Заходит девочка в чум, а там посох из бересты стоит, а на нём ворон-шаман сидит, Айвей поджидает.

– Знал я, что опять ко мне за помощью пожалуешь. Бери посох, с ним сможешь луну поймать. Возьми и мою кухлянку, как только опасность почувствуешь, в кухлянку обернись и каркни три раза.

Поблагодарила девочка ворона-шамана и отправилась она дальше. Дождалась Айвей, когда день ночью обернется, стала посох в небо поднимать, да как за луну ухватилась! И давай вниз тянуть! Упал месяц-луна на землю, весь побледнел, слово сказать не может. Девочка нагнулась поближе к луне и сказала:

– Сестра твоя говорит, что чудище завелось, с неба звёзды ворует, как его отыскать, как звезды вернуть?

– Помочь тебе не смогу, но знаю, что на небе есть чум – одна голова и три ноги, в нём Атам-Лунг живет, он звезды с неба к себе забирает. – Сказал месяц-луна, – держись за меня крепко, покажу тебе куда идти нужно.

Взялась девочка за луну, перепрыгнули они через всё небо.

– Ты прямо иди, дальше я не могу, здесь Атам-Лунг живёт.

Не испугалась девочка, зашла в чум – одна голова и три ноги. Видит, а звезд мерено-немерено!!! Среди них и правда Атам-Лунг сидит.

– Ты зачем все звезды с неба украл? На что они тебе нужны? – спрашивает Айвей.

Рассмеялся Атам-Лунг, с одного боку на другой перевернулся.

– Смелый человек ко мне пожаловал, храбрый человек, ничего не испугался! Я все звезды соберу и съем! Потом солнце и луну съем, а после на Землю спущусь и людей буду есть.

Поняла Айвей, дела совсем плохи. Обернулась девочка в кухлянку, взлетела повыше и каркнула три раза, как ворон-шаман велел. Вдруг прилетели вороны, стали Атам-Лунга клевать. Пока клевали, Айвей все звезды на небо вернула. С тех пор ночь стала ярче, а день – длиннее. Солнышко на небо вернулось, больше за горами не пряталось. Весна в тайгу пожаловала.

Полетела девочка домой, рассказала обо всем своему народу. По всей тайге праздник устроили. Теперь каждую весну народ вспоминает, как Айвей однажды звезды спасла.

Дмитрий Сычёв

Охота

Голодный день

 
Впроголодь покинул острог.
Холодный ветер греет.
На душе военный долг,
Который постепенно мелеет.
 
 
Внутри морозный холод —
От чёрствости дней.
Желудок ощущает голод
Всех различных степеней.
 
 
По грязи, в ботинках,
В меховой шубе
Идёт мужик уже по старинке,
Там, где обычно гибнут судьбы.
 
 
И вот он, лес.
Вот и сосен дубравы.
Конец лучезарных небес,
Здесь нет на зверьё управы.
 
 
Ружьецо на плече,
Мешок за спиной.
Зорок взгляд очей —
Дичь ищет старик седой.
 
 
Птиц и зверей не видать,
Один лишь соболь за мужиком следит.
«Тоже голоден, как знать»,
Пошёл мужик с соболем бродить.
 
 
И дальше в лес – нет зверья
Как будто испарились.
Ни лося, ни медведя,
Будто все в землю провалились.
 
 
Вот и ночь настала.
Луна откусанная светит.
Мистическая собака покусала,
На лунное владение она метит.
 
 
Костёр из хвороста
Был быстро разожжён.
Чешет мужик бороду,
Путь дальнейший не решён.
 
 
Старик достал мешок,
Аккуратно вытянул табак.
Из мешка ещё мясца кусок,
Чтоб покушать как-никак.
 
 
Часть в огонь подкинул,
Часть с соболем делил.
Голод на времечко покинул.
А мужик настроенье то словил.
 
 
Запел охотник в дыму
О своих походах,
О том, как бывал в Крыму,
О том, как переплывал Обь на лодках.
 
 
Заснул мужик крепчайше
И яствами потчевал его сон
В мехах ярчайших,
Вела охотника старушка на поклон.
 

Щедрая награда

 
И вот наступило утро.
Слепит ярко солнце,
А ели всё также смотрят хмуро.
Хорошо на утреннем морозце!
 
 
Потухший за ночь костёр
Отдаёт приятным дымом.
Старик глаза протёр,
Свежесть утра ощутил он.
 
 
Костёр вновь зажёгся,
Вода из снега полилась,
Ей через мешок старик напьётся,
Присвистывая, чтоб дорога удалась.
 
 
После своих приготовлений
Мужик на дом путь наметил
Без лишних размышлений.
И вновь соболя он встретил.
 
 
Злых духов не видать,
Значит – ждёт удача.
Можно не бежать,
Охотничий путь тут начат
 
 
Чуть вперёд пройдя,
Диво дивное на дереве —
Птицы от крачки до глухаря
Сидят на каждой ветви.
 
 
Выстрел, за ним другой.
Птицы стали разлетаться.
Старик в мешок собирает всех,
С лесом не намереваясь прощаться.
 
 
Птичий след в чащу водит.
Мужик за ним бежит.
Не боясь, что хищник бродит,
Вдогонку птицам он кричит.
 
 
Уж день блистал,
Но деревья всё темнели.
Мужик седой устал,
А птицы улетели.
 
 
Чаща леса свет не пускает,
Тихо очень тут.
Охотника слегка это пугает.
Но он повёл себя, как шут.
 
 
Страх взят был в руки.
Ружьё ещё имеет дробь.
Ищет знакомое место в округе,
Но телом овладевает боль.
 
 
Ноги волочатся средь камней,
Нет сил уже сражаться.
Страх взял мужика посильней,
Ведь некуда тому уже и деваться
 
 
От бессилия тот – в прыть
И в овраг незамеченный, старик навернулся.
Теперь ему не быть.
Тело боль раздирает, мужику не вернуться.
 
 
Тут соболь объявился.
– О, мой старый друг,
В беде оказался я!
– Пожаловался старик на свой недуг.
 
 
– Возьми мою добычу,
Уноси своей семье.
Ответа я не услышу,
Но спасибо сказал ты б мне.
 
 
Мужик рукой мешок свой приоткрыл.
А глаза туманом стелются.
Умирает мужской пыл.
Голова в сон кренится.
 
 
Незнамо, сколько времени прошло,
Мужик смог глаза открыть.
Всю боль тела как рукой сняло,
Значит, он явно не зарыт.
 
 
Но ни ружья, ни мешка.
Лишь соболь со стариком.
Привстал охотничек слегка.
Не кажется ль это сном?
 
 
Соболь мужика за собой ведёт —
Тот послушно следует,
И радостную песнь поёт.
А что последует?
 
 
И не поверил старик глазам —
Окраина леса.
Неужто ль удачей он обмазан
Иль то шутка лесного беса?
 
 
Нет, всё это наяву,
То же небо в закат уходит.
Поклонился мужик соболю,
Радость душу сводит.
 
 
Побрёл мужика в острог —
И звон в карманах.
Мужик пришёл в восторг —
В карманах яхонты, кристаллы.
 
 
Обернулся к лесу наш мужик.
Нет соболя – девица в лес уходит.
– Кайгусь! – выдохнул мужик.
Удачи с ней в лес заходит.
 

Игорь Батовский

Мысли у костра

Совсем недавно приехал я с южных окраин России в ее сердце – в Сибирь. Волей судьбы оказался я заброшен в довольно глухие места Ханты-Мансийского автономного округа, чем сначала был недоволен. Быт, нравы и некая диковатость местного населения порой даже отталкивали и пугали меня, пока я не стал свидетелем и прямым участником одного разговора.

Как-то раз знакомый позвал меня на охоту, с нами также пошли его сын-подросток и два старика, относительно которых я не был и уверен, дойдут они до назначенного места или нет. Как я и предполагал, мероприятие это затянулось. Заночевать пришлось в таёжной охотничьей избушке. Костер помогал нам отгонять полчища комаров и дарил приятное тепло, когда опускалась ночная прохлада. К моему удивлению, старики здесь чувствовали себя как дома. Мне пояснили, что избушки эти для того и предназначены, чтоб случайный путник мог заночевать здесь, что охотники друг друга уважают. Издавна так повелось: переночевав в избе, нужно убрать за собой, оставить запас дров, свечу, спички, бумагу и, по возможности, продукты длительного хранения. Нередко такой порядок спасал человеческие жизни.

– Надо ж до такого додуматься, – ошарашенно произнес я, – кто первый такую избу соорудил, тому памятник поставить надо.

– А самую первую никто не строил, в ней Солнце и Месяц жили. Когда их сын Нуми-Торума из подземного мира достал с отцовской помощью, они не захотели всё время на небе проводить. Они днем, когда брат Нуми-Торума не мог им вреда причинить, гуляли по небу, а ночью в такой избушке прятались, чтобы Куль-Отыр их не нашел. А люди видели, что Солнце и Месяц садятся куда-то в тайгу на горизонте, но никак не могли найти это место, – уверенно поведал один из мальчиков.

– А как же они на небо-то попали? – спросил я. Атмосфера так и настраивала послушать какие-нибудь местные сказки, которых я уже слышал немало.

– А по людской злобе да продажности и попали, – хмыкнув, изрек один из стариков. – Нуми-Торум, податель дневного света, распорядился, чтоб днем оба светила людей грели и дорогу им освещали…

– А месяц разве греет? – перебил я рассказчика.

– Тогда грел. Да был наказан за гордыню и глупость свою. Смотрел-смотрел он с неба на людей, стало ему нестерпимо скучно. Стал он спускаться к людям, в окна заглядывать да за ними подсматривать, красотою своею их пленить. В общем, на других посмотреть да себя показать. Уж очень любил красавец-Месяц, когда им восторгались… Солнце предупреждало его: не ходи, мол, к людям, не все они добрые. Есть завистливые, есть и те, у кого Куль-отыр – друг, вот донесут ему на тебя, и попадешь ты обратно под землю! Ведь только на небе мы с тобой в безопасности, под защитой Нуми-Торума.

Не послушался Месяц мудрого друга, и вот что случилось. Приметил Куль-отыр, что спускается светило на землю. Предложил он тогда одному спесивому, тщеславному мужику сделку: мол, ты поможешь мне Месяц изловить, будет он в моем подземном мире светить, а души всех умерших, что сейчас там впотьмах блуждают, будут знать о том и воспевать тебе славу!

Согласился мужик, даже жену свою и ребятишек подговорил помогать. Спустился Месяц очередной раз к людям, ходил по улицам, гордо голову подняв, и не видел, что следят за ним. Тут схватили его, связали. Стал Месяц на помощь Солнышко звать, прикатилось оно, небо покинув ненадолго. Надеялось, что в темноте люди сразу растеряются да выпустят Месяц из своих рук. Но дети помнили наказ отца и ни за что не разжимали рук. А Месяц от страха побледнел, еле виден его свет стал, а тепло и вовсе от него исходить перестало. Тогда решило Солнце руки людям обжечь: все силы свои на это потратило. Вскрикнули люди, выпустили Месяц из рук, Солнце его схватило и думает, как же быть? На небо взмыть с Месяцем в руках – сил не хватит, бежать – а куда? Вспомнило тогда Солнце о той избушке, в которой они с Месяцем ночами отсиживались, и побежало туда. Да у самой избы нагнали их люди, Месяца за ноги схватили и не отпускают. Увидел тогда Нуми-Торум через отверстие в небосводе эту суету и поспешил помочь Солнцу и Месяцу. Взмыла изба к небу на одной ноге, вознесла к Светлому Богу и Солнце, и Месяц, которому, однако, люди ноги оторвали – уж так крепко схватили его. С тех пор следов Месяц на земле не оставляет, да и приближаться к людям он с тех пор боится. А потому на небо выходит только ночью, когда все спят. Но страх этот в нем с любопытством борется: пока помнит он, что с ним случилось, выглядывает с неба понемногу; с каждым днем всё больше показывается, да так расхрабрится, что дня три во всю свою ширину показывается людям. А увидит, что опять их внимание привлек, и задумается снова, вспомнит, да и начинает свою красу терять понемногу. Да такой страх опять его одолеет, что пропадет вовсе с неба, чтоб люди о нем забыли ненадолго, а потом опять любопытство его разбирать начинает. И так всю жизнь. Да только способности греть Нуми-Торум ему не вернул, наказав его так за проступок. Оттого он теперь светит, а не греет. Да в избушку свою Солнце и Месяц больше не возвращались, ведь люди к ней дорогу узнали. А она им понравилась дюже, средь тайги стояла. Раз охотник заночевал, утром торопился, рюкзак с хлебом забыл. Другой заночевал – решил, что это ему специально оставлено, и для следующего путника дров приготовил. Так и повелось. А избушки такие охотники сами строить стали в тайге, вот и для нас нашлась такая. А, когда Солнце с неба уходит, в народе до сих пор говорят – это Месяц опять в беду попал, Солнце его выручать ушло.

Старик закончил рассказ. Тишину нарушал только треск поленьев в костре. Казалось, мы все, слушатели, мысленно перенеслись туда, на небо, к Нуми-Торуму, Солнцу и Месяцу, которого я быстро отыскал взглядом, посмотрев наверх. Сейчас он, исходя из рассказа, был довольно храбрым – близилось полнолуние. Мальчишки попросили рассказать еще и о том, как лось солнце украл. Еще речь зашла о празднике Чистого чума и о многом другом. Вечер, переходящий в ночь, запомнился мне огромным количеством мифов, легенд и сказаний.

Когда я жил далеко от этих мест, не было повода задуматься об этом. А ведь совершенно зря по ту сторону Урала – пояса Земли, также якобы сотворенного Светлым богом, считают древние народы Сибири безграмотными язычниками, на столетия отстающими в развитии. Теперь в ошибочности этого мнения сомнений не оставалось: тяга этих людей к познанию мира быть может даже гораздо больше, чем у нас, жителей, например, Поволжья. Именно здесь задолго до мировых научных открытий уже умели десятками версий объяснить все природные явления и процессы: фазы роста и убывания луны, солнечное затмение, происхождение созвездия Большой Медведицы, Млечного пути, полярной ночи и многого другого. Им всё было интересно, до всего им было дело. И язык не повернется назвать отсталыми или неграмотными людей, которые духовно богаче нас. Ведь они передают новым поколениям историю жизни своих предков, храня тем самым свою уникальность, самобытность. Живя здесь, ты пропитываешься этой таинственностью, мудростью, умением благодарить природу и жить в гармонии с ней. Суровый климат и непростые условия жизни только помогают постичь теплоту сердец людей, живущих тут. Истину говорят: заставить себя приехать в Сибирь сложно, но покинуть эти места невозможно вовсе.

Дарья Кузова

Легенда о Куоруне

В древние времена, когда мир только начинал обретать свои очертания, на земле якутов жил ворон по имени Куорун.

Это был не простой ворон, а настоящий хранитель тайн небес и лесов. Его черные перья, как ночь, и сверкающие глаза, словно звезды на безоблачном небе, всегда выделяли его на фоне белоснежных просторов. Куорун обладал даром общения с духами природы, и часто летал по лесам и полям, собирая истории о людях, животных и самой природе.

Каждое утро, когда солнце только начинало подниматься над горизонтом, Куорун взлетал высоко в небо, чтобы встретить новый день. Он любил слушать, как ветер шепчет ему свои тайны и как деревья рассказывают о своих переживаниях. Ворон знал, что в лесу живут не только животные, но и духи, которые охраняют его, и он всегда старался поддерживать с ними хорошие отношения.

Однажды, когда Куорун наслаждался утренним светом, он заметил, что небо стало темнеть и с запада надвигалась страшная буря. Ветер, словно предостерегая его, шептал о том, что в лесу произошла беда: злой дух, завистливый и мстительный, похитил светлую душу леса – прекрасную лисицу по имени Туора. Туора была не просто лисицей; она была символом света и радости для всех обитателей леса. Её яркий, золотистый мех и веселый нрав приносили счастье всем, кто её встречал. Без её света лес погрузился во тьму, и животные начали паниковать. Они не знали, как справиться с ужасом, который охватил их дом.

Куорун, не раздумывая, решил помочь своим друзьям. Он собрал всех животных на поляне и, расправив свои крылья, произнес: «Друзья, мы должны спасти Туору и вернуть свет в наш лес. Я пойду к злому духу и попытаюсь договориться с ним».

Животные, хоть и боялись, но верили в смелость Куоруна и согласились ждать его возвращения. Они знали, что Куорун всегда был защитником леса и его обитателей. Его решимость вдохновила их, и они начали собираться, чтобы поддержать друг друга в это трудное время.

Перед тем как отправиться в путь, Куорун собрал несколько волшебных трав, которые могли помочь ему в трудную минуту. Он знал, что злой дух был не только сильным, но и хитрым. «Я должен быть готов ко всему», – подумал он, пряча травы под своими перьями. Он выбрал травы, которые могли успокоить сердце и очистить разум – никогда не знаешь, что может пригодиться.

Куорун взмыл в небо, его черные перья сверкали на фоне серых облаков. Он летел долго, пока не достиг логова злого духа, которое находилось на вершине высокой горы. Гора была покрыта ледяными скалами, и ветер завывал в её ущельях, словно предостерегая птицу.

На вершине горы, в едва различимой среди снегов и льдин пещере, сидел огромный медведь. Его белое тело сливалось с сугробами, но присутствие духа выдавали большие красные глаза, словно светящиеся в полумраке пещеры.

Дух, увидев ворона, рассмеялся: «Что ты, маленькая птица, можешь мне сказать? Я могу уничтожить целые леса одним движением своей лапы!»

От смеха злого духа со свода пещеры местами начал падать снег.

Куорун, не испугавшись, ответил: «Я пришёл не для того, чтобы с тобой сражаться. Я пришёл, чтобы предложить сделку. Верни Туору, и я расскажу тебе тайны, которые никто не знает. Я открою тебе секреты неба и земли». Его голос был полон уверенности, и это удивило злого духа.

Злой дух сомневался, что такого ему может рассказать птица, но любопытство взяло верх: он согласился выслушать гостя:

«Меня зовут Туунбак. Не пытайся меня обхитрить, птица, я знаю таких, как ты. Не беспокойся, Туора в порядке», – медведь махнул лапой и перед Куоруном возникла его приятельница-лиса. Завидев ворона, она радостно встрепенулась, но птица не спешила радоваться.

Куорун начал рассказывать ему о том, как свет и тьма существуют в гармонии, как каждый дух имеет своё место в этом мире. Он говорил о том, что даже злые духи могут найти покой, если они поймут свою истинную сущность. Куорун использовал свои знания о природе, чтобы объяснить, как дождь, хотя и может быть разрушительным, необходим для жизни растений и животных. Он говорил о том, как солнце и луна, свет и тьма, сосуществуют на едином небосводе; как люди, населяющие этот край, ценят баланс и гармонию, никогда не берут у природы лишнего и всегда отдают ей что-то взамен.

«Люди? Баланс? Я – великий Туунбак! Это меня сбросили боги на Землю в наказание! И я еще должен думать о балансе?!» – рёв медведя, казалось, можно было услышать у подножия горы.

«И нравится тебе твоя жизнь? Вместо спокойной жизни ты, окажись перед выбором, снова решил бы мучить бедных охотников? Сталкиваться с шаманами?»

Медведь замолчал. А Куорун, продолжая свою речь, вспомнил о празднике Вурна Хатл, который отмечался в лесу каждую весну. Это был день, когда все существа собирались вместе, чтобы отпраздновать возвращение света и тепла после долгой зимы. Лес наполнялся радостью, танцами и песнями. Каждый год на Вурна Хатл лисица Туора была главной героиней праздника, она дарила всем животным свою улыбку и свет души.

«Представь себе, Туунбак, – сказал Куорун, – как прекрасен будет лес, когда мы вновь отметим Вурна Хатл. Туора вернется, и все животные соберутся, чтобы отпраздновать жизнь, радость и единство. Без её света этот праздник не будет полным, и лес погрузится в печаль».

Злой дух, услышав о празднике, задумался. Он никогда не испытывал радости, которую приносил Вурна Хатл, и его сердце, хоть и было холодным, слегка дрогнуло от воспоминаний о том, каково это – быть частью чего-то большего. Ведь когда-то и он, Туунбак, хотел спокойной жизни. Но когда наглые молодые охотники принялись кидаться в него камнями, Туунбак затаил обиду на людей. Он обманывал заплутавших путников, нападал на охотников, хотя мог бы жить иначе, простить людских детей, но вместо этого выбрал путь зла…

А Куорун продолжал: «Ты можешь стать частью этого праздника. Ты вернул Туору, пойдем с нами, и ты увидишь, как все животные будут рады, как они будут благодарны тебе. Ты сможешь ощутить свет и радость, которых так долго лишался».

Слова Куоруна начали действовать на злого духа, и он наконец согласился: «Хорошо, но только если ты сможешь доказать, что свет и радость действительно важны. Я хочу увидеть, как животные будут веселиться, как они будут благодарны за её возвращение».

Куорун, обрадованный, согласился. Втроем они быстро вернулись в лес, к друзьям Куоруна и Туоры. Животные, полные надежды, начали готовиться к празднику Вурна Хатл. Все вместе они украшали лес цветами и готовили угощения. Каждый из них знал, что это не просто праздник, а возможность вернуть свет и радость в свои жизни.

Когда настал день Вурна Хатл, лес наполнился звуками смеха и музыки. Животные танцевали и пели, их сердца наполнялись счастьем. И вот, в самый разгар праздника, Куорун обратился к Туунбаку: «Смотри, как они радуются, как светятся их глаза. Это и есть истинная сила света!»

Злой дух, наблюдая за весельем, почувствовал, как его сердце начинает таять. Он осознал, что радость и свет мощнее тьмы и зависти. И в этот момент он решил отпустить все обиды, впустить в своё сердце свет и тепло вместе с приходящей весной. С того дня он стал защищать лес, а Куорун и Туора стали его верными друзьями.

Для всех обитателей леса праздник Бурна Хатл стал символом единства, света и надежды, а Куорун, ворон-защитник, продолжал летать по небесам, рассказывая истории о дружбе и любви, которые могут победить даже самые тёмные силы.

Творческое задание-иллюстрация к первой волне конкурса «СказЮгра 2025»

Творческое задание-иллюстрация ко второй волне конкурса «СказЮгра 2025»

Михаил Патраков

Как вернули на небо Луну и Солнце

Было это, когда люди и боги жили теснее. Правил уже тогда Подземным царством тёмный Куль-отыр. Созвал он слуг своих кулей. Пришли к нему все семьдесят семь кулей – кули Ветра, кули Дождя, кули Бури, кули Снега.

Куль-отыр подозвал Старшего куля и сказал ему:

– Хочу любоваться на Луну Этпос-ойку и Солнце Хотал-экву. Иди да приведи их ко мне.

Пошёл Старший куль за три реки, три леса да три озера. Видит – небо красное, зверей нет, деревьев нет – только гнилые пни. Снега нет, а земля белая – человеческие кости. На самой большой куче костей сидит Менкв-великан. Сидит и зевает, плюётся да сморкается. Куда зевнёт – чумной ветер подует, куда плюнет – река из берегов выйдет, куда сморкнётся – топь появится.

Скрючился Старший куль, прыгнул, подлетел к Менкву. Сказал ему:

– Стащи у правителя Небесного царства светлого Нум-Торума шубу, шапку, бороду, оленя да нарты. Дам тебе за то дочь.

Захотел Менкв себе дочь. Встал он, протянул руку – достал до кроны Царь-кедра, где стоит Небесное царство. Большим пальцем стащил у спящего Нум-Торума шубу, указательным – шапку, средним – бороду, безымянным – оленя, мизинцем – нарты. Спустил всё перед Старшим кулем на землю. Зарычал:

– Ну, подавай дочь!

Старший куль взял с земли семь косточек, обернул семью ленточками, семь раз дунул – вышла из его рук девочка. Красивая, в узорчатом платке, белой шубе да сапожках с красными носами. Обрадовался Менкв:

– Назову её Туя. Будет котёл мой с утра до ночи мыть!

А Старший куль надел Нум-Торума шубу и шапку, нацепил бороду, запряг в нарты оленя, сел да поехал. Олени тогда были с семью ногами-семью копытами. Быстро Старший куль добрался до чума Луны и Солнца. Вошёл в чум. Хозяева на него посмотрели, шубу, шапку, бороду увидали. Подумали – Нум-Торум пришёл. Поклонились, поздоровались. Спросили:

– Зачем, светлый Нум-Торум, пожаловал? Или помощь нужна?

А Старший куль заговорил басом:

– Срубил-обтесал я для вас нарты. Да думаю – маленькие. Выйдите из чума, лягте в нарты, скажите, хорошо ли.

Вышли Луна и Солнце из чума, легли в нарты. Говорят:

– Хорошо, Нум-Торум, нарты получились, много места!

А Старший куль сел скорее сам в нарты, ударил оленя по спине да полетел быстро-быстро в Подземное царство. Испугались Луна и Солнце, закричали:

– Зачем, Нум-Торум, везёшь нас в Подземное царство?!

Так они кричали, что разбудили настоящего Нум-Торума. Узнал он голоса. Удивился: Луна и Солнце говорят, что он их в Подземное царство везёт, а сам Нум-Торум в чуме лежит. Как такое может быть? Решил разобраться. Встал он, собираться начал. За шубой потянулся – нет шубы. За шапкой потянулся – нет шапки. Захотел бороду почесать – и бороды нет. Выглянул из чума – оленя с нартами и след простыл. Призадумался Нум-Торум:

– Как быть? Луну и Солнце в Подземное царство утащили, а я им не помощник: без шубы и шапки замёрзну, без бороды ворожить не смогу, без оленя и нартов быстро не поспею.

Посмотрел Нум-Торум на землю, крикнул:

– Помогите, ханты, помогите, манси, Луну и Солнцу из Подземного царства вызволить да на небо вернуть!

Без Солнца и Луны люди спать легли. Никто Нум-Торума не услышал, кроме Туи. Её Менкв котёл заставил чистить, вот она и не спала. Отозвалась Туя:

– Я, Нум-Торум, хочу Луну и Солнце из Подземного царства вызволить да на небо вернуть. Трудно без них видеть. Только держит меня названный отец Менкв-великан. Котлом накрыл, а сам спать лёг.

Полез Нум-Торум в закрома, порылся. Достал гребешок – верхушка золотая, сам голубой, а зубчика всего три. Размахнулся Нум-Торум, кинул гребешок вниз. Полетел гребешок, прямо в котёл попал. Пропилил в котле дырку. Туя прыгнула, через дырку пролезла, выбралась. Гребешок вперёд полетел, стал золотым светом дорогу освещать. Сунула Туя кусок хлеба за пазуху, за гребешком побежала.

Бежала Туя за гребешком, бежала. Трудно стало бежать. Посмотрела вниз, увидала, что снег ей по колено. Поняла – далеко ещё до Подземного царства. Отдохнуть решила, остановилась, и гребешок с ней остановился. Туя из-за пазухи хлеб достала, кусок отломила. Вдруг видит: светится что-то. Подошёл к Туе парень в белой шубе и белой шапке. Поклонился, заговорил:

– Выручи меня, девочка, дай кусок хлеба. Я его братьям отнесу, вместе есть будем. Не дашь хлеб – околеем с голоду. Как пропал наш отец, пошли мы его искать. Заблудились, нечего нам есть стало. Помоги, девочка, я у тебя в долгу не останусь.

Поняла Туя, что парень этот – звезда, сын Луны. Сжалилась Туя, протянула ему кусок хлеба. Обернулся парень звездой, улетел с куском хлеба, а вернулся с точильным камнем. Взяла Туя камень, дальше за гребешком двинулась.

Шла Туя за гребешком, шла. Трудно стало идти. Посмотрела вниз, увидала, что снег ей по пояс. Поняла – близко уже Подземное царство. Отдохнуть решила, второй кусок хлеба отломила. Вдруг слышит: кто-то каркает да крыльями хлопает. Подошла к Туе девушка в чёрной шубе и чёрной шапке. Поклонилась, заговорила:

– Выручи меня, девочка, дай кусок хлеба. Я его сёстрам отнесу, вместе есть будем. Не дашь хлеб – околеем с голоду. Как пропала наша мать, пошли мы её искать. Заблудились, нечего нам есть стало. Помоги, девочка, я у тебя в долгу не останусь.

Поняла Туя, что девушка эта – ворона, дочь Солнца. Сжалилась Туя, протянула ей кусок хлеба. Обернулась девушка вороной, улетела с куском хлеба в клюве, а вернулась с красным лоскутком. Взяла Туя лоскуток, дальше за гребешком двинулась.

Пробиралась Туя за гребешком. Трудно стало двигаться. Посмотрела вниз, а голова и не наклонилась – по шею снега. Поняла: добралась она до Подземного царства. Отдохнуть Туя решила, насилу последний кусок хлеба достала. Тут рычание раздалось – деревья поломались, земля затряслась, камни треснули. Предстал перед Туей Пёс-великан – сторож Подземного царства. Высотой с вековую сосну, шириной с реку. Каждая щетинка с руку мужчины толщиной. В зубах тысяча людских черепов и сто тысяч людских рёбер торчат.

Протянула Туя Псу-великану последний кусок хлеба. Пёс-великан пригнулся, кончиком языка хлеб слизнул. Пошёл восвояси, а Туя – по его следам да за гребешком. Шла Туя, пока не увидала перед собой корень Царь-кедра. Зацепилась за него и вниз спустилась, в самую глубину Подземного царства. Лезла Туя по корню, пока в покои самого Куль-отыра не спустилась.

Куль-отыр и семьдесят семь кулей праздновали – радовались, что поймали Луну и Солнце. В сундук их посадили. Луна из сундука выплывает – серебром светит, Солнце выплывает – всё золотом заливает. Подошла Туя к Куль-отыру, позвала его:

– Здравствуй, правитель Подземного царства тёмный Куль-отыр! Сжалься над людьми, верни Луну и Солнце.

Посмотрел Куль-отыр на Тую, покачал головой.

– Не могу я, девочка, их отдать. Очень они мне нравятся. Да и радостно, что людям жить трудно.

Подумала Туя. Ещё Куль-отыра попросила.

– Тогда отдай мне тень. Свет ты у людей весь забрал, пусть хоть тень будет в утешение.

Куль-отыр только в темноте жил, что такое тень не знал. Искал он тень, и кулям велел искать. А пока искали они, взяла Туя Нум-Торума шубу, шапку, бороду, оленя и нарты. Запрягла оленя, положила в нарты сундук с Луной и Солнцем, сама села и поехала. Опомнился Куль-отыр, приказал кулям догнать беглецов. Лезли они по корню до выхода из Подземного царства. Там Пёс-великан беглецов выпустил, а на кулей зарычал – семьдесят шесть кулей съел. Только Старший куль остался.

Побежал Старший куль опять до Менква. Разбудил его, сказал, куда дочь его названная Туя делась. Разозлился Менкв, побежал за Туей. Закричал:

– Плохая ты дочь, догоню я тебя и съем!

Бежал Менкв, а оленя с семью ногами догнать не мог. Взял Менкв камень, кинул – ногу оленю оторвал. Достала Туя гребешок, в Менква-великана бросила. Где гребешок упал – тайга выросла. Пробежал Менкв через лес, всю кожу содрал. Ещё камень в оленя кинул – вторую ногу ему оторвал. Бросила Туя камень точильный – Уральские горы выросли. Менкв через горы пробился, до кости ободрался.

Кинул Менкв в оленя третий камень – третью ногу ему оторвал. Олень с четырьмя ногами стал скакать медленнее, догнал почти Менкв нарты. Бросила Туя назад красный лоскуток – встала перед Менквом-великаном огненная стена. Сгорел Менкв. Там, куда кровь и пепел его упали, ледяная пустошь появилась. А из трёх ног оленя первые три берёзы выросли. Олень так и остался при четырёх ногах, и все олени с того времени по четыре ноги имеют.

Увидала Туя, что сгинул Менкв. Свистнула – гребешок, точильный камень и лоскуток сами к ней прилетели. Остановила Туя сани. Сама с саней слезла, Луну и Солнце спустила, а олень повёз нарты с вещами Нум-Турума в Небесное царство. Туя только сундук оставила. Крышку открыла, Луну и Солнце попросила:

– Встаньте, Луна Этпос-ойка и Солнце Хотал-эква, да на небо поднимитесь!

А Луна и Солнце так устали, что спать легли. Не могла их Туя разбудить. Взяла сундук, где Луна и Солнце лежали. Она хозяйкой Луне и Солнцу не была, сама их из сундука на небо поднять не умела. Крикнула Туя:

– Придите ко мне, звёзды, помогите отца Луну Этпос-ойку на небо вернуть!

Пришли звёзды, да на небо забраться не смогли – мало было места. Превратила Туя камень точильный в посох, толкнула небесную твердь. Отодвинулась твердь, стало больше места. Полетели звёзды на небо, зазвенели, разбудили Луну. Полетел Луна Этпос-ойка за ними на небо, а Туя его посохом подтолкнула. Кончилась ночь, звёзды с Луной на землю пошли, Туя посохом Луну назад в сундук потянула. Крикнула Туя:

– Прилетите ко мне, вороны, помогите мать Солнце Хотал-экву на небо вернуть!

Прилетели вороны, закаркали, Солнце разбудили. Полетела Солнце Хотал-эква за ними на небо, а Туя её подтолкнуть хотела. Жарко ей стало. Превратила Туя лоскуток в шубу красную, чтобы от жара и холода защищала. Кончился день – Туя Солнце опустила, Луну подняла.

Так и по сей день Туя с помощью звёзд и ворон поднимает на небо и опускает с него Луну и Солнце.

Александра Пескова

Олле

– У-а-а, – снова расплакалась девочка, пряча лицо в подушку.

В комнате было тихо. Только приглушённые всхлипы разбавляли угрюмое молчание деревянных стен. Огонь в чувале почти потух: одинокие угольки перемигивались и навсегда замирали. Позавчерашняя рыбная похлёбка давно остыла и слегка испортилась. На столе лежал почерневший и обуглившийся хлеб.

Раньше всё в этом доме было по-другому. Кухня полнилась запахами свежеприготовленной еды, а чувал не затухал ни днём, ни ночью, будто там поселился огненный дух.

Но что изменилось больше всего, так это звуки. Некогда даже солнце заглядывало в окна, чтобы послушать песни и сказки Эви – хозяйки самого уютного в деревне дома. Дети стайками ходили за женщиной, чтобы узнать ещё одну легенду дедов и их дедов. А Эви, мягко улыбаясь, в очередной раз принималась за рассказ.

Она знала много песен, мифов, преданий и легенд, а больше всего любила сказку про Олле и гуся-богатыря, да настолько, что даже дочку назвала в честь отважной и умелой девушки. Хотела, чтобы девочке благоволила удача, чтобы дела все ладились. И чтобы духи-предки защищали её от невзгод.

Эви часто говорила маленькой Олле:

– Боги любят тебя, духи любят тебя, и я люблю тебя безмерно.

И Олле, конечно, верила. А как не верить? За столом её всегда ждала мама с тёплой и невероятно вкусной едой, а к ужину приходил отец, довольный своей охотой и добычей. И даже в самые морозные зимы, в самые лютые холода можно было зайти в дом и согреть руки мерцающим огнём, а душу – мамиными сказаниями.

По крайней мере, так было до того, как в их дверь постучала смерть. Олле с отцом не пускали её на порог: молились Мых-ими о здоровье Эви, заваривали лечебные травы, вышивали обереги – знаки огня. Но смерть не сдавалась, приходила изо дня в день, пока Эви, не найдя больше сил бороться, сама ей не открыла.

Всё как-то случилось очень быстро: вот мама лежит на кровати и в бреду даёт отцу наставления, а вот она снова лежит. Но уже холодная. Вроде та же мама, а вроде и не она вовсе. Не смеётся и не поёт, а глаза её блёклые, замутнённые, потеряли свою искру.

Папа сказал, она в Верхний мир отправилась. Олле от этого не легче было: не уйти туда за мамой. Отец, хоть и не говорил этого вслух, кажется, так же думал.

Следующие дни прошли как в тумане: девочка вместе со старшими женщинами деревни зажигала огни, накрывала стол и поддерживала пламя в чувале. А после похорон сделала иттарму – маленькую безликую куколку. Взрослые говорили, будто в ней душа Эви находится, но Олле не верила. Как эта холодная молчаливая кукла душу мамы может хранить?

Олле вообще во многое верить перестала, словно вместе с Эви умерли и сказания, и легенды, и даже сами духи.

Когда все обряды завершились, и последний скорбящий гость покинул дом, тишина забралась через окна и двери, зазвенела пустотой. Накрыла пологом комнаты, отрубила Олле от остального мира.

Отец спозаранку уходил на охоту, а девочка провожала мужчину долгим взглядом, пока урман не скрывал его спину. Тогда Олле оставалась одна в холодном, опустевшем и тихом доме. Поначалу приходили к ней старшие женщины, учили её премудростям да делам домашним, только без толку. Всё у Олле из рук валилось: огонь затухал, похлёбка пересоленой получалась, хлеб сгорал, а иголка все пальцы искалывала.

Терпели старшие неделю, терпели вторую, третью неделю терпели, а на четвёртую сказали Олле:

– Всё мы тебе рассказали, всё показали, всему научили, теперь сама справляться должна. Шкуры скобли и мни, из этих шкур одежду и сапоги охотничьи для отца шей. Мясо и рыбу суши, ягоды и кедровые орехи запасай. Не зря же тебя в честь трудолюбивой Олле назвали!

И она скоблила и мяла, сушила и запасала, еду готовила, да всё одно: не выходит ничего, будто кто-то палки в колёса вставляет.

Со временем все в деревне заметили её неумелость. Дети снова собирались стайками и обивали пороги, только теперь дразнились и смеялись над девочкой:

– Олле-Олле руки искололи! Ничего ты не умеешь! Настоящая Олле всё могла! Она в Верхний город за мужем отправилась! Золотую серёжку разогнула – и уснула Дочь Утренней Зари. Сломала золотое кольцо – и уснула Дочь Луны. Разломила золотую гребёнку – и уснула Дочь Солнца. А ты ничего не можешь! Не Олле ты!

Горько плакала девочка на кровати, обнимая безликую иттарму, и говорила в сердцах:

– Обманула меня мама! Любили бы меня боги – не осталась бы я одна. Любили бы духи – дела б мои ладились. Любила бы меня мама – не ушла бы в Верхний город!

Солнце к закату клонилось, но отец всё не возвращался, и не успокаивалась Олле. Злилась на себя, что такая неумелая. На детей, что её дразнят. На маму, что оставила свою дочь. И на Олле из сказки злилась!

– Подумаешь, серёжку разогнула, кольцо сломала, гребёнку разломила! Да я не то что дочерей, я само Солнце спрячу! Луну достану! Утреннюю Зарю в маминой шкатулке закрою! Тогда-то все узнают, что я умею!

Схватила Олле кочергу и потянулась к уходящему Солнцу. То взглянуло на девочку и, будто нехотя, подчинилось, поплыло по небу прямиком в шкатулку. Темно сразу стало, как ночью, но вот ввысь поднялась голубая Луна. И её схватила Олле, упрятала в шкатулку. Долго не выходила Утренняя Заря, да всё же разлилась золотом на небосклоне. И её спрятала девочка, звонко захлопнув крышку.

Стало вокруг темно и холодно. Даже птицы и животные в страхе затихли, увяли цветы, только Олле этого уже не увидела. Не смогла она разглядеть ни шкатулку, ни даже кончик своего носа. Бросилась к чувалу, но споткнулась, упала, на ощупь стала искать.

В непроглядной тьме все предметы казались чужими и незнакомыми, а главное – опасными. Тогда замерла Олле, боясь и пошевелиться. Попыталась шкатулку найти, но та будто пропала куда-то.

Пуще прежнего расплакалась девочка, взмолилась всем богам и духам. А под руку ей попалась иттарма. Обняла её Олле и прошептала:

– Не хотела я, мама, Солнце, Луну и Утреннюю Зарю прятать. Как же теперь отец мой из урмана вернётся? Как дорогу домой отыщет? Как люди теперь жить будут? Без света, без надежды. Как птицы и звери свои гнёзда и берлоги найдут, мамочка?

Вновь заплакала Олле, но теперь не со злостью и страхом, а с грустью и стыдом.

– Как могла я, мама, подумать, что ты меня не любишь? Что не любят меня боги и духи? Не вижу тебя, а чувствую сердцем: ты рядом. Не вижу Солнце, Луну и Утреннюю Зарю, а знаю: не пошли бы они в мою шкатулку, если б не любили.

В беспокойстве заснула Олле, свернулась калачиком и куколку к себе прижала. А проснувшись, побоялась глаза открывать: не хотела вновь во тьме и холоде очутиться. Но, вдруг услышав из окна карканье ворона, всё же подняла веки и сразу зажмурилась. Золотистый солнечный свет заливал комнату, согревал всё вокруг своими невесомыми объятиями.

Олле заулыбалась, бросилась на улицу и чуть не запрыгала от счастья: в кронах деревьев пели птицы, как ни в чём не бывало занимались своими делами люди. Мир снова стал светлым и красочным, пестрели на полях цветы, а на женских платьях – разноцветные узоры.

На радостях растопила девочка чувал, хлеб запекла, кашу сварила. И всё у неё ладиться стало и получаться, будто чья-то невидимая рука направляла её, помогала. Дом, как раньше, наполнился сладким запахом свежей выпечки, а Олле, сама того не заметив, начала напевать мамины любимые песни:

 
«Когда-нибудь девочка моя, маленькая Дуся, живя
В тундре у речки Ай-Курьёх,
Много дорог, пройденных мной,
Пусть же она пройдёт,
Пусть она протопчет,
Жаркий огонь из смолистых дров
Здесь пусть она разведёт.
В тундре у речки Ай-Курьёх».
 

Входная дверь распахнулась, прервав песню Олле, и девочка увидела уставшего, но довольного отца.

– Папа! Ты вернулся! – обрадовалась она.

– Вернулся, – улыбнулся он. – Пришёл на запах твоего хлеба, на мелодию твоей песни. А ты, похоже, подросла, пока меня не было.

– Не поверишь, что со мной случилось! – лепетала девочка. – Я с неба и Солнце, и Луну, и Утреннюю Зарю достала!

– Неужели? – засмеялся отец.

– Правда! Честно тебе говорю! Прямо сюда их положила, смотри!

Олле потянулась за шкатулкой и открыла её. А в ней, переливаясь золотым сиянием, лежали серёжка, кольцо и гребень.

Дарья Ковалёва

Золотой ворон

Эта зима выдалась на редкость холодной. Вторую неделю Устояли сорокоградусные морозы и дул сильный ветер, так что прогулку на лыжах пришлось отложить на неопределённый срок. Еня подошла к окошку и подула на замёрзшее стекло горячим дыханием, потом стёрла рукавом остатки изморози. На улице всё также была метель. Она кружила в диком вальсе маленькие снежинки, укрывая землю пуховой периной. Дороги замело. Не скоро по зимнику поедут первые машины, поэтому не стоило ждать какого-то разнообразия в эту неделю. Еня закутала руки в тёплую шаль, чуть наклонила голову, прикрыв глаза.

– Тут вообще интернет не ловит, что ли? – спросил Миша.

Это был приезжий мальчик, который, кажется, ехал в Тобольск. Но волею судьбы, машина его родителей сломалась в пути, поэтому они остановились здесь, чтобы дождаться, пока им подвезут подходящие детали. Ждать придётся ещё долго.

– Ловит, но очень плохо, – Еня ответила немного лениво. Не то что бы в этом месте совсем не работал интернет, но… Им не так часто пользовались из-за ужасного качества.

– Чем тогда тут вообще заниматься? – его рот изогнулся в некрасивой гримасе, Еня нахмурилась.

– Можно кататься на лыжах, на коньках, играть в настольные игры…

– Скучно. Здесь вообще есть хоть что-то интересное?

– Да, – она ловко спрыгнула с подоконника, потом, подумав немного, достала из ящика стеклянный стакан, – вот.

– У вас настолько всё плохо, что ты решила удивить меня обычной посудой?

– Он необычный. В этот стакан на самом деле помещаются все три мира: верхний, нижний и средний.

– Как в квантовой физике? – он поднял бровь.

– Возможно, – она поманила его рукой, предлагая подойти поближе. – Смотри… – она направила донышко стакана на свет, прокрутив его в руках, из-за чего едва уловимые лучи отразились в стекле. – Видишь, как огоньки прыгают? – получив утвердительный кивок, девочка улыбнулась, – это прекрасная сестрица Сорни-эквы собирает утренний свет в свой огромный мешок!

– А кто такая эта твоя Сорни-эква? – спросил с интересом мальчик.

– Это – Золотая баба. Я всё тебе расскажу, только не торопи меня.

Так вот, история эта случилась в те незапамятные времена, когда землю со дна океана достала священная Лули. Не было в мире тогда порядка, только беспросветная ночь и вечная стужа сопровождали смертных. Много народа погибло. Кто-то от холода, кто-то от зверей лютых. И не было спасенья от тьмы, что постепенно окутывала сердца людей, делая их всё злее и злее. Много крови пролилось тогда, обагрив алтари богов. Но только немы были боги к людским молитвам и слезам.

– Неужели всё было так плохо? – удивлённо спросил Миша, чуть дёрнув её за край шали, Еня тяжело выдохнула:

– Не перебивай. Да, всё было очень плохо, поэтому люди позволили своим сердцам покрыться ледяной коркой, каждый думал только о себе.

– Пока не появился дурак, который начал думать о других? – мальчик закатил глаза, – Довольно популярный штамп.

– Нет. Микув – охотничий сын – тоже был человеком, жадным до власти и славы. И в путь до конца света он отправился, чтобы найти золото богини Сорни-эквы.

– У света вообще-то нет конца.

– Это сейчас нет, а тогда был, – Еня показала ему язык. – Не хочешь слушать – не заставляю, – она уже поднялась, чтобы уйти.

– Стой! – он взял её за руку. – Нет, я слушаю, вот, отправился он, дальше что?

Долго шёл по лесам непроходимым Микув, ветки рвали плоть его, ветра царапали щёки, чудовища, учуяв добычу, по следу его плутали. Да только не суждено было ему в тайге непролазной сгинуть. Упёрт был юноша и упрям… Вот, как ты, – добавила Еня. – Нашёл он святилище Золотой бабы и золото её отыскал. Обрадовался Микув, начал богатством мешки набивать, да золото её себе присваивать. Радовался сын охотничий, да недолгой его радость была. Поднялся неожиданно свист пронзительный, душу сковывающий, застыл на месте Микув, и уйти пытается, да не может, золото к земле тянет, сдвинуться не даёт.

– Все вы, люди, одинаковые, злые и холодные! – взвыл идол, – Все только своей наживы хотят! Зачем явился ты сюда, Микув, сын охотника? Дары мои по нраву тебе пришлись?

– Отпусти меня, всё до копеечки отдам, только бы живым отсюда уйти!..

– Глупый смертный, самонадеянный! Но, так тому и быти, отпущу я тебя, да не просто так, а с золотом, но за это, обернёшься ты вороном и тридцать лет и три года будешь по миру летать, да поручения моей сестрицы исполнять!

– Тридцать лет и три года? – Миша уточнил, присвистывая. – Это же он состарится, пока все поручения её выполнять будет. Да и вороны вряд-ли тридцать лет живут!

– Это же миф, там время не так, как у нас, идёт.

Обернулся Микув вороном златокрылым и стал выполнять поручения сестрицы Сорни-эквы. Летал ворон меж тремя мирами. Долго летал. Провожал он души заблудшие. Много видел златокрылый ворон и счастья, и горя. Боли хлебнул и своей, и чужой… Как-то летел ворон златокрылый, да подстрелил его охотник, упал ворон в топь болотную и барахтался, выплыть не мог. Золото крыльев на дно тянуло. Сгинул бы так в пучине, но вытащил его мальчик один. Домой принёс его, да выходил, сам впроголодь жил, а друга своего пернатого кормил. Месяц прожил у него ворон, а как крыло зажило, улетел к себе, да за дружбу и службу перо ему на столе оставил своё золотое, а на месте пера того выросло у него обычное, чёрное… Вернулся он к сестрице и дальше наказы её исполнять начал. Случилось ему как-то в семью попасть, за душою младенца пришёл ворон. Умирал ребёнок от голода и холода. Не было у матери его денег ни на воду, ни на еду. Плакала мать, слезами уливалась над ребёнком своим, богам молилась, но глухи они были к мольбам её. Послушал её ворон и задумался: а как там его матушка? Плачет ли она по нему, также слезами уливаясь, жива ли вообще?.. Жалко стало ворону женщину, выдернул он перо золотое и ей оставил. Не захотел он судьбу маленькую забирать.

Так шли годы, темнело оперенье Микува, пока к концу службы не осталось у него только одно золотое пёрышко.

– Ты служил мне верой и правдой, Микув, сын охотника. Можешь идти теперь с богатством своим куда глаза глядят. Да только не осталось у тебя богатства этого, – молвила золотая баба.

– Матушка, Сорни-эква, – взмолился ворон. – Помилуй, некуда мне идти ныне, никуда не хочется, опостылел мне свет белый, нет счастья в людских забавах мне больше. Дай мне ещё богатства, буду я служить сестрице твоей, да людям помогать!

– Не дам я тебе злата. Ступай откуда пришёл, пока жив, – изрекла богиня.

Расстроился тогда ворон и взмыл в небо, да взлетел так высоко и быстро, что душа из него и выпрыгнула, и воспарила к звёздным далям, осветив землю и согрев её теплом своим, а оперенье ворона рассыпалось по миру, став утренним светом.

– С тех пор крик вороны и приносит нам весну, – закончила Еня.

– И что? Ворон совсем-совсем умер? – расстроенно спросил Миша.

– Не знаю, но, говорят, что с тех самых пор собирает по миру сестрица Сорни-эквы утренний свет, да пытается друга своего вернуть, к солнцу взывая.

– И это совсем всё?

Еня устало закатила глаза.

– Нет. Дедушка говорил, что обращается Микув человеком, когда своим серпом меняет сестрица Золотой бабы солнце на луну, чтоб баланс соблюдался. Но нет у него больше земного тела и обречён он вечно быть дневным светилом, пока кто-то не захочет пост его принять, – она вздыхает. – Вот так одно доброе дело может изменить мир вокруг тебя, – закончила девочка, поставила стакан на стол, снова посмотрела в окно и сказала, – ладно, метель кончилась. Пойдём на лыжах кататься.

Елизавета Богданова

Девочка, что искала тепло

– Вот, прошу, возьмите, – сказала бабушка, передавая шаману несколько птичьих шкурок, – испросите у духов благополучия в предстоящем году. Если не для нас, так для деток.

– Всё будет хорошо, а пока берегите себя. Сейчас наслаждайтесь празднеством, – гордо сказал мужчина, принимая подношение. Затем он наклонился к стоящей рядом маленькой девочке, прижавшейся к бабушкиному ровдужному комбинезону.

– Духи должны понимать, что здесь им рады, – тихо проговорил шаман с улыбкой на лице. Он снова выпрямился во весь рост и указал рукой на других детей, которые пели и танцевали, не обращая внимания на холод. Попрощавшись с ним, бабушка повела девочку в этот круг, а та лишь задавала вопросы:

– Ба, а кто это был?

– Шаман наш местный, Нягэ. Ты его, наверное, уже и не помнишь, он тебе, когда ты поменьше была, люльку сделал, – произнесла бабушка, и сразу пресекая все остальные вопросы внучки отправила её к остальным ребятам, а сама же пошла помогать женщинам.

Девочка присела на расстеленную по замерзшей земле шкуру, подальше от остальных детей. Уставившись прямо на особый чум, где шаман будет просить духов о благополучии.

С того момента, как он зашёл туда, прошло уже много часов, и люди начали расходиться. Девочке тоже пора было идти домой. Увы, в родном чуме для Нягэ было порой даже холодней, чем на улице, родители редко баловали ее своим вниманием, у них всегда было много работы.

В чум вбежала уставшая на вид женщина, которая еще не закончила все свои бытовые дела. Нягэ сразу же узнала в ней свою мать и загорелась желанием рассказать ей о сегодняшнем дне:

– Мам, а я такое видела!

– Давай потом, ты уже не маленький ребёнок, можешь и подождать, – даже не взглянув на родную дочь, она быстро собрала лежащие на полу плошки и ушла.

– У неё много дел, ещё будет много времени рассказать ей об этом, – придвинув к себе внучку сказала бабушка. Она всегда понимала, когда Нягэ становилось грустно, и пыталась сгладить эти моменты.

Прошло несколько месяцев. Некогда ранее замерзшая земля, теперь была покрыта не снегом, а зеленой травой. А маленькая девочка сидела на том самом холме, где стоял особый чум. Она играла с простыми на вид куклами, сделанными одной из старших соседских девочек. Одной из таких была кукла с вороньим клювом вместо головы. Для девочки она всегда была похожа на птицу, что умела летать. Нягэ поднялась и начала кружиться, подняв руку вместе с куклой вверх. Так она дошла до водопада, возвышавшегося прямо над холмом. Она присела спиной к нему и продолжила мечтать о том, как она сама летает над этой землей, а родители хвалят и хлопают ей. Все её мечты развеивали голоса, которые раздавались эхом по всей округе.

– Бедное дитя, совсем одна, – шептали они, то ли с сочувствием, то ли с издёвкой, – мы сможем тебе помочь.

Она разозлилась, все вокруг только и делают, что жалеют её, родители заняты, так у всех. Именно это она хотела сказать им, но, обернувшись, поняла, что, кроме заглушающего все посторонние звуки водопада, никого нет. Испугавшись, она убежала оттуда, бросив любимую куклу. А что её нет, Нягэ поняла только дома. Не хотела она снова туда идти. Но просить занятых родителей или больную бабушку ей не хотелось.

Она вернулась туда, и было ей и страшно, и грустно от того, что с ней никто не пошёл.

Нягэ присела, как и в тот раз. Голоса становились всё громче, но теперь они её не беспокоили. Они звучали только для неё. Они успокаивали её, обещая, что помогут ей и родители будут слушать ее и всегда будут рядом. Единственное, что от неё требовалось – рассказать о печальном событии, которое скоро произойдёт на этой земле. Её не нужно было уговаривать.

Вечером того же дня она рассказала родителям всё, что узнала от своих «друзей»: о том, что из-за нехватки пищи

и диких животных олени начнут массово погибать. Мать сказала ей не выдумывать, а отец, как оленевод, лишь нахмурил брови. Одна только бабушка подозвала её попозже и спросила, откуда она это знает.

Нягэ красочно рассказывала, как духи водопада хотели ей помочь и что всё будет хорошо.

– Не уж-то Баруси…, – проговорив это, бабушка побелела от страха и строго наказала внучке больше не слушать их и не ходить туда.

Девочка послушалась и все дни проводила дома, помогая матери в быту.

В один из таких дней её отец, запыхаясь, забежал в чум. Хорошая жена сразу же подала ему чашку воды, попутно расспрашивая. Взглянув на раскладывающую всякую утварь дочь, он рассказал, что из-за внезапного нашествия диких животных погибли сотни оленей. Слова духов оказались правдой. Весь тот вечер вся семья провела вместе и лишь бабушка выглядела обеспокоенной.

Девочка встала на рассвете и, казалось, собиралась куда-то уйти. Её бодрость прервал хриплый голос бабушки:

– Ты куда это? – прокашлявшись, она посмотрела на внучку переживающими глазами. – Помнишь же, что обещала не ходить на тот водопад?

– Не переживай, бабушка, я просто обещала подруге сходить с ней собрать цветы, она одна боится, – сказала Нягэ, и посмотрев на бабушку немного иначе, ушла. Это была её первая ложь, но она считала, что это во благо. Вчера она была так счастлива: отец хвалил её перед гостями, называя посланником небес, а мать напевала старую песенку, которую Нягэ так любила. Духи водопада рассказывали ей всё больше, но ей всего этого было мало. Теперь она приходила туда с свитками и записывала всё в них.

Там было всё о том, кто заболеет, и кто что скрывает. В один из таких дней духи нашептали ей о смерти её бабушки. Ей было так грустно и печально, что слезы её будто наполняли воды водопада ещё больше. Так, придя домой впервые за долгое время, она поняла, что опоздала. Проводив столь любимую бабушку в последний путь по всем традициям нганасанов, она хотела прекратить это всё, как и желала её бабушка. Но к ней подошла одна тетушка, уставшая на вид, и немного замявшись, хриплым голосом спросила, что будет с её больным мужем. Услышав это, Нягэ мгновенно поглотил гнев и обида на неё, на них всех. И не скрывая это, она навела на неё пальцем, и сказала, что тот и двух дней не проживет. Это было её второе предсказание о смерти, и, похоже, не последнее.

С тех пор её пророчества всегда сбывались, но приносили лишь беды и раздор. Но часто причиной была вовсе не судьба. Всякий раз, когда она предсказывала чью-то смерть, о том человеке прекращали надлежащим образом заботиться все его близкие, думая, что предсказанная смерть неизбежна.

Люди все шли и шли к Нягэ, желая узнать свое будущее, и она, ахая и вздыхая, рассказывала им о грядущих бедах.

Так, одно из предсказаний о смерти получил один старик. Узнав о предсказании, родственники сначала продолжали лечить его, надеясь, что это поможет. Однако со временем они стали потихоньку терять веру в его выздоровление. Все кроме одного – его внука Таси. Таси очень хотел помочь дедушке, он продолжал заваривать ему лечебные травы и следить за тем, чтобы дедушка их вовремя принимал. Таси не верил Нягэ и в один из дней он пошел к тому водопаду, где порой целыми днями сидела предсказательница.

Он шёл, слыша разгневанные крики почти из каждого чума. В них были слёзы от предначертанных Нягэ потерь и обиды людей друг на друга из-за мыслей и дел, раскрытых им предсказательницей. Всё это поглощало его родную землю очень быстро. Так он и оказался рядом с тем водопадом. Он шагал к нему, желая положить конец этому кошмару и вернуть людям надежду. У его подножия Таси встретил Нягэ, уже другую, без кукол и без бесполезных мечтаний. Набравшись смелости, он прокричал ей:

– Эй, ты! Прекрати это, своими предсказаниями ты лишь разрушаешь жизни и ведешь людей к отчаянию, – молвил он, его слова раздавались эхом, а затем поглощались водопадом.

Девочка даже не шелохнулась, её не интересовали его мысли. Она делает всё правильно, они это заслужили – говорили ей духи. Таси повторял свои слова снова и снова. В конце концов Нягэ открыла свои чёрные глаза. Его слова она воспринимала лишь как упрек и нахмурив брови, она лишь сказала:

– Такова судьба, и я не в силах её изменить. Уходи, – словно прошипев, проговорила девочка.

А затем, как ни в чем не бывало, снова начала что-то записывать в расстеленных на земле свитках, уже основательно потрепанных.

Мальчик приблизился, пытаясь вырвать у неё из рук перо, чтобы она прекратила писать и послушала его, но это перо, как будто приросло к руке Нягэ. Завязалась борьба, они приблизились к самому краю водопада. Одно неверное движение и Нягэ, вскрикнув, соскользнула вниз в темную, бурлящую воду. Вода вспенилась, и на мгновение воздух наполнился холодом и тишиной, Таси чувствуя, что совершил ужасное, спустился вниз и бросился тоже в воду, пытаясь найти Нягэ, его ноги коснулись дна, оказалось, что водопад был совсем неглубоким, девочки нигде не было. Испугавшись самого себя и произошедшего, Таси убежал оттуда.

На следующее утро он мигом вскочил с медвежьей шкуры, что служила ему постелью. Были слышны звуки, в воздухе витал запах только приготовленной пищи. Его дедушка был всё ещё здесь. Хоть не полностью, но уже выздоравливающий, окрепший, он готовил вкусные лепешки. Тем же днём от соседских сплетниц он услышал, что Нягэ пропала, и вместе с ней исчезли и её предсказания. А помогая приехавшему из соседнего поселения отцу переносить шкуры, тот спросил:

– Ого! А давно это у нас здесь завелись такие птицы? – сказав это, он указал рукой в небо, по которому, рассекая облака, летела никому не известная птица. Её оперение переливалось цветом чистой воды.

А после по необъяснимым причинам тот водопад весь высох.

Повзрослевший Таси, проходя мимо, наткнулся на что-то твёрдое и случайно наступил на это. Оно треснуло под его ногой. Положив собранные травы на землю, он достал из-под них куклу со сломанной головой, вместо которой оказался расколотый птичий клюв. А комбинезон, сделанный из старого куска ткани, был изорван. Таси так и оставил её там, на том же месте.

Творческое задание-иллюстрация к третьей волне конкурса «СказЮгра 2025»

Творческое задание-иллюстрация к финальной волне конкурса «СказЮгра 2025»

Их поселение начало расцветать, люди, не зная будущего, не зная плохих помыслов и не ведая о дурных поступках друг друга, начали снова заботиться друг о друге и жить настоящим.

Сергей Заика

То, что началось, не закончившись

Как ты попал сюда?! – крикнул человек в маске в виде медведя, он был в медвежьей шкуре, на ногах были валенки из медвежьей шерсти – похоже он был любителем медведей.

– А тебе всё и расскажи! Я тебе, что, Золотая рыбка? – ответил второй, этим «Вторым» являлся наш главный герой, и поэтому я не буду говорить, как он выглядит – сами думайте! Шутка, сейчас расскажу! А вы-то повелись! Наш «Второй» был одет в тёплую шубу, удобные охотничьи ботинки и тёплые штаны – он был охотником.

– А ну, говори! – любитель медведей достал пистолет. ПИСТОЛЕТ?! Они же во временах средневековья, а у него CZ 85.

– Ни за что! Тебе я точно не расскажу! – ответил «Второй».

– А я хотел по-хорошему… – сказал с правдоподобной скорбью медвежатник и выстрелил в нашего главного героя, но нет, не пулей, а дротиком, внутри которого была сыворотка правды… – ну так, как ты попал в это «всё»?

– Случилось это давно… Я прогуливался по лесу и заметил чудную девочку, которая говорила с пустотой, я подумал, что она сумасшедшая…

Ну а дальше я буду повествовать, а то у этого пупа нашего рассказа плохо с лирическими выражениями:

Когда наш охотник подумал, что необычная девочка сумасшедшая, он подкрался к ней поближе и спрятался за деревьями:

– Как вы тут без меня, не скучали? – спросила девочка у «пустоты».

– Мы домик построили, – сказал очень писклявый голос, но кто был обладателем сего голоса, понять было невозможно. – Теперь там овечки живуть.

Охотник присмотрелся, но ничего не заметил в траве. А как нам известно, у людей есть дикий интерес ко всему, что им не понятно. И он, естественно, полез ближе, но вот неудача – когда он лез ему попалась злосчастная веточка, которую он успешно сломал и девочка обернулась.

– Кто здесь?! – крикнула она, оглянувшись. Всмотревшись, ей не составило труда увидеть охотника. – Выходи, я тебя вижу!

– Здравствуй, девочка! А что ты тут делаешь? – спросил охотник, выползая из-за дерева и строя из себя двоечника у доски в школе.

– Я… я играюсь тут. Ведь такая прекрасная погода! – соврала девочка, показательно обведя глазами небо.

– Хм… и тот писк тоже был твой? – спросил охотник.

– Да, мой: когда я тут играюсь, я представляю, что у меня есть друзья и мы с ними играем… Просто без друзей очень скучно… – сказала девочка и аккуратно всхлипнула.

– Как это «безь друзей»?! – крикнул кто-то из травы. – Мы разве не друзья?!

– А это кто?.. Ты сейчас даже рот не открывала… – спросил и уставился на неё охотник.

– Эм… Вы о чём?.. Я ничего не слышала… – сказала девочка, глянув в траву.

– Значить ты ничего не слышала?! – крикнули из кустов. – Как тебе не стыдно!

К девочке на платье забрался маленький человечек.

– Не-ет! – крикнула девочка и спрятала руками человечка.

– Ну, я его видел, давай уже на честную, – сказал охотник и убрал её руку. – Кто это?

– Это… это мини-человечек.

– Меня зовут Якур! Стоп, человек, я тебя помню! Мы ведь были знакомы!

– Когда?.. Я тебя не помню… – охотник попытался вспомнить мини-человечка, но похоже его память дырява или попросту не имеет данной информации.

– А я тебя помню! Или может это был не ты… Ну ладно, зато теперь мы точно знакомы!

– Ну, а тебя девочка-то, как зовут? – спросил охотник у девочки, которая была даже чуть-чуть рада, что про неё забыли.

– А… Меня зовут Тарья…

– Хм… А что у тебя с косами, почему они в какой-то обёртке что ли? – охотник вгляделся в её косы.

– Нет, это не косы, это волшебный платок. Он может делать меня невидимой! – сказала девочка, потрогав свой красный платок на голове.

– Хм… Понятно…

В лесу что-то хрустнуло, и все разом обернулись. Тарья спрятала маленького человечка в траву, а охотник достал ружьё. К ним на встречу вышли два человека в чёрной одежде:

– Вы арестованы! – сказал один из людей, он был высокий и вообще размером со шкаф и в длину, и в ширину.

– Что мы?.. – спрашивает охотник и после получает по голове громадным кулаком

Двое в чёрной одежде повязали их и потащили в лес.

Похоже что-то тут нечисто – или с каких пор, люди из 21 века гуляют по просторам хантыйского средневековья…

* * *

Когда наши главные герои очнулись, уже была ночь. Они были в какой-то клетке. Сама клетка была из железа, на полу было сено, на котором сидели пленники – Тарья и Охотник… Рядом с клеткой стояла палатка, внутри светил свет и виднелись две тени – тех самых людей, которые поймали наших героев. Ну, а весь этот «лагерь» развернулся в густом лесу.

– Где мы? – спросила шёпотом Тарья у охотника.

– Я без понятия, но нам нужно как-то выбираться, – охотник зашарил у себя в карманах, но обнаружив, что у него всё забрали, очень расстроился и ударил ногой решётку. На шум пришёл человек, который их вырубил.

– Вы – арестованы! – сказал он и угрожающе посмотрел на охотника.

– Да мы уже поняли! Что одно и тоже-то повторять… – сказал охотник, и вообще, почему я называю его охотником… Его зовут Григорий.

Ничего не добившись, они устроились поудобнее и уснули. Но Григорий не мог уснуть, он обдумывал план побега… А самым раним утром Григория разбудил любитель медведей – второй человек в чёрном. После, я думаю, вы знаете, что было: Григорию вкололи сыворотку правды и он стал рассказывать всё, что произошло.

После Медвежатник ушёл. Через час проснулась Тарья и стала расспрашивать охотника:

– А кто эти люди? – спрашивала она у Григория.

– Не знаю, но похоже, им нужны твои маленькие человечки, и сейчас тот человек в шкуре медведя отправился за ними…

– О нет! Он ведь их найдёт! Не скоро, но найдёт… – девочка явно обеспокоилась, но оставшееся время они просидели молча, пока не произошёл один инцидент.

В небе замаячила какая-то птица, она будто наблюдала за ними. Через минут 10 она стала спускаться. Григорий пригляделся и разглядел ворону, она летела прямо к ним.

– Стоп! Неужели это мой боевой ворон! Кеша! Кеша, лети сюда! – крикнул Григорий, но сделал это зря, ведь «Шкаф», который караулил рядом, услышал его крик и обернулся.

– ВЫ АРЕСТОВАНЫ! – крикнул «Шкаф» и кинулся к Кеше, но тот успел атаковать первее.

– Кар-кар! Порлучи! – крикнул ворон Кеша, и из его крыла вылетел лазер. НО ВЕДЬ У НАС СРЕДНЕВЕКОВЬЕ! Почему ворон стреляет лазером, он что, дрон? Да даже в наше время таких дронов-то нет…

А «Шкафа» этим лазером ранило в плечо, после на него последовали ещё два выстрела, и он спрятался за палаткой. Из-за которой стал атаковать: пули летели в разные стороны и работали неэффективно, а Кеша подлетел к пленникам.

– Сейчас я р-расплавлю эту клетку! – крикнул Кеша и лазером расплавил прутья клетки.

– Что это за огненный луч? Кто ты? – спросила Тарья у Кеши, ведь для неё это были шокирующие минуты, в которых она увидела то, чего раньше никогда не видела.

– Всё потом! Сейчас вам нужно бежать! Потом встр-ретимся! – Кеша, вспорхнув, полетел к «Шкафу».

– Нам нужно бежать! – крикнул Григорий, и они побежали, побежали, не оглядываясь.

А у Кеши дела были плохи, «Шкаф» вызвал подмогу, и из синих порталов – разломов времени – вышли ещё войны, но они были вооружены лучше. И они стали наступать, после коронной фразы «Шкафа»:

– ВЫ АРЕСТОВАНЫ!

Кеша не мог сдерживать их долго. Вот он побеждает и ликвидирует трёх врагов, а вот он уже летит на землю, сбитый одним из воинов.

Кеша летел, пытался ухватиться за сучья деревьев, но они лишь кололи его и делали порезы на крыльях и лапах. Потом мгновение – и он упал в озеро, в холодное озеро: несмотря на то, что на дворе был Месяц ледохода (а по-нашему – май), утром озеро ещё не прогрелось от солнца. Деревья закрывали светило, и озеро оставалось холодным, иногда даже попадались льдинки. А Кеша всё тонул, он уже не сопротивлялся, озеро переходило в маленькую речушку, и она несла его далеко. Вот он закрывает глаза, и последние лучи жизни погасают в этом холодном, утомительно быстрым течении реки…

А Григорий и Тарья бежали уже как полчаса, и их бег сменился на быструю ходьбу, а потом уже и на обычный шаг… Они успокоились, да и, тем более, до той поляны с маленькими человечками оставалось совсем чуть-чуть. И вот уже через пять минут они оказались на той самой поляне.

– Якур! Человечки! – шёпотом позвала Тарья, – это я! Вы в безопасности!

Прошло пару минут, и из травы высунулись маленькие головы, оказывается, Якур был не одним маленьким человечком, их было много.

Когда Григорий взглянул на них, его вдруг осенило:

– Я вспомнил… я вспомнил, где я видел этих человечков, я вспомнил кто я…

– Кто? Расскажи! – Тарье стало очень интересно.

– Я был хранителем. Хранителем магических существ, а эти маленькие человечки были ожившими игрушками. Они по своей глупости, когда были маленькими, попали в это время и потерялись тут, а меня отправили сюда, чтобы найти их. Что-то пошло не так, произошла какая-то авария, и я потерял память…

– О! Как трогательно! А ты знал, что это я устроил ту аварию? Прости меня, я нечаянно, – насмехаясь произнёс Медвежатник. Он наблюдал за всем этим, он знал, что пленники придут, и собирался так получить доступ к человечкам, а не искать их самому. – Ну что, прощайте? Пока-пока!

Он достал пистолет и выстрелил в Тарью, произнеся слова:

– Мне не нужны свидетели!

– Не-е-ет! – Григорий кинулся к Тарье и заслонив её спиной. – Беги!

Пуля пронзила Григория, и он упал на землю, а Тарья исчезла, воспользовавшись платком. Человечки тоже спрятались, когда началась суматоха.

* * *

– А-а-а! – закричал Григорий, он лежал в своей кровати. – Вот же… Приснится такое… Попасть в прошлое к ханты и стать каким-то хранителем… Бред полный, но можно завернуть затравку для рассказа тысяч на 10 символов… Но только потом остальной сюжет на 100 тысяч придумывать самому, а не сны смотреть… Эх… а крутой был получился рассказ, всё-таки нужно будет напис…

В дверь постучали:

– Ну кто там? Соседи что ли? Они, как обычно, «дайте нам сковородку, а то мы Вашу прошлую потеряли и нам нужна новая»…

– Не… твои соседи в это вр-ремя спят, сейчас же час дня, а не ночи… – сказал Кеша, но это был не ворон, а обычный попугай.

Григорий открыл дверь и обомлел.

– Вы арестованы!

Надежда Парамонова

Лесной дух и его жители

На Севере был волшебный лес, о котором никто не знал.

Там было много-много снега, кругом деревья и белоснежные ели. Везде тишина, только слышно, как беленький зайчик бегает по снегу, оставляя за собой следы. Из леса было слышно, как возмущался ворон и спорил с Лесным духом, а это был нехороший знак, так как Лесной дух был серьёзный и с ним спорить было опасно он может разозлиться и выгнать из леса жителей. А в лесу этом жил зайчик, который никого никогда не обидит, и чёрный ворон с большими крыльями, который любил с утра встречать рассветы и громко-громко каркать. Хоть и Лесной дух был серьёзным, но лес свой он любил и оберегал его жителей, а также защищал от стихийных бедствий.

Однажды ворон полетел посмотреть обстановку в лесу и оказался на полянке, где было пусто. Но тут увидел бегущего испуганного зайца. Ворон ему говорит:

– Заяц! Заяц! Что случилось? Куда ты так бежишь?

– Там какой-то квадрат с треугольником идёт на одной ноге. Что же с нами теперь будет? Вдруг это какая-то опасность. Надо срочно звать на помощь Лесного духа!

Ворон открыл клюв от такой новости, а потом говорит зайцу:

– У тебя случайно голова не кружится? Может, тебе плохо?

– Ворон, ты мне что, не веришь? Полети сам проверь. Ну не буду же я тебе тут рассказывать ложь, когда, возможно, лес может оказаться в опасности.

Ворон взмахнул своими большими крыльями и взлетел вверх так стремительно, что в зайца снег полетел.

– Хм. Интересно, где же какой-то квадрат тут с треугольником. Ничего не вижу, всё пусто.

Птица обратно летела и возмущалась, а заяц уши навострил:

– Летит и кричит. Значит, он нашёл тот непонятный квадрат.

Ворон вернулся и накричал на зайчишку, что никого там не было и он обманщик. Зайчик в слезах убежал в лес. Он сидел в своей норке и горько-горько плакал.

Тут их услышал Лесной дух и мигом полетел на помощь.

– Мой ты маленький зайчик: расскажи, пожалуйста, что у тебя случилось? – спокойным голоском спрашивал дух, и в его голосе даже слышалось волнение.

Заяц тогда поделился новостью. Лесной дух успокоил малыша и разозлился на ворона. Он сказал ему:

– Почему ты так поступаешь и кричишь на беззащитного зайца? С этого дня чтобы я тебя тут не видел. Улетай!

– Но… – не успел сказать и слова ворон, как лесной дух снова закричал:

– Я тебе сказал – улетай! Улетай!

От крика духа с деревьев осыпался снег. Ворон спокойным голосом ответил:

– Куда же мне лететь, когда скоро стемнеет?

– Ещё одно слово, и я тебе помогу отсюда улететь.

Зайчик испуганно прижался к дереву, но дух его вдруг обнял и говорит:

– Не бойся меня и запомни: я тебя в обиду никогда не дам.

– А почему вы так не любите ворона?

– Эх… Не поймёшь ты меня… Знаешь, как мне сейчас тяжело, оттого что я выгнал его. Вот куда он полетел, а вдруг пропадёт где-то. Но с его характером не место ему находится здесь. А ты, зайчик, иди спать. Завтра посмотрим, что будет в лесу.

Ранним утром зайчик проснулся от посторонних звуков. Это где-то было на полянке. Лесной дух спал крепко и не услышал ничего, а зайчик хоть был и трусливый, но в этот раз взял себя в лапы и пошёл на разведку. Когда он вышел на полянку, то был в шоке, он замер и своими маленькими глазками смотрел и говорил сам себе:

– Вот он! Квадрат с треугольником на одной ножке, а ворон мне не верил.

Заяц подошёл поближе и начал нюхать и рассматривать этот квадратик. Вдруг оттуда выходит Солнце и говорит:

– Ой, я извиняюсь, а вы что за чудо-то такое? Маленькое, ушастое, белое? Как вас хоть зовут?

– Ну, начнём с того, что я не чудо, а зайчик. Ну и зовут меня просто заяц, а вы кто будете? Жёлтое, круглое с лучами…

– А я одинокое Солнце…

Солнышко заплакало от грустных воспоминаний.

– Вы чего плачете?

– У меня есть проблема: мою избушку занесло сюда, в ваш волшебный лес, и я знаю, что тут живёт Лесной дух, и я его немного боюсь. Но есть ещё одна беда – я потеряла свою подругу Луну. У нас с ней есть общая работа. Я днём освещаю вам волшебный лес и дарю радость, а Луна ночью, чтобы не было так темно. Ещё есть звёзды, которые иногда падают на землю и, к сожалению, пропадают, а вот куда – так до сих пор и не известно… Но вот уже несколько дней ко мне Луна не возвращается. Мы могли видеться только перед рассветом.

– Вот это история, Солнце, у тебя! Ты только давай не расстраивайся. Я знаю, как тебе помочь. Тут надо обратиться за помощью к Лесному духу.

– А он не выгонит нас?

– Нет, конечно, он хоть и серьёзный, но добрый. Вот только вчера ворона выгнал, но там такая история… А я за него теперь переживаю. Где же мой вредный друг?..

– Зайка, не переживай. Я думаю, мы обязательно вернём ворона домой, а теперь надо как-то позвать Лесного духа.

Зайчик крикнул:

– Лесной дух, приди, пожалуйста, к нам на помощь!

Дух мигом прилетел и говорит:

– Что случилось? Уже понял… Что это за квадратик? И вы кто такие?

– Уважаемый лесной дух, разрешите представиться. Я – Солнце, а это – моя избушка на ножке, а не квадратик. Я в ней живу ночью, а с утра лечу на работу, чтобы освещать землю и радовать всех вокруг, но сейчас мне нужна ваша помощь.

Солнце рассказало всю историю и слёзно просило о помощи. Дух не мог ему отказать и сказал, что за целый день обязательно придумает план, как вернуть Луну обратно к Солнцу.

Зайчик вмешался в беседу:

– У меня есть план, но ты его не одобришь…

– Какой план у тебя, заяц?

– Вернуть обратно ворона, ведь он мог ночью полететь к Луне и поговорить с ней.

– А вот тут, заяц мой, я согласен с тобой. Я подумал и понял, что выгонять его из леса – была моя ошибка. Но как его теперь вернуть?

– Теперь это загадка, – грустно отвечал заяц.

Но солнце услышало и говорит:

– Не переживайте, я найду вашего ворона.

Целый день длился как вечность, но к вечеру было слышно на весь лес самое родное:

– Кар! Кар! Кар!

– Летит наш родненький, любимый друг и житель волшебного леса.

Ворон приземлился на землю и сказал:

– А я не один вернулся. Я привёл с собой двух детей. У них есть даже имена. Зовут их Маша и Сева.

– Эх, ворон, ворон! А где они будут жить? На улице замёрзнут.

– В избушке – там точно тепло.

– Ну, тогда хорошо, а теперь лови задание на ночь.

Объяснил всё Лесной дух ворону, и тот с радостью полетел к Луне, чтобы поговорить.

– Здравствуйте, Луна. Мне нужно с вами поговорить.

– Что случилось, непонятное существо? – грустно отвечала Луна.

– Я не существо, а чёрный ворон. Почему вы говорите так грустно?

– У меня случилась беда. Я потеряла свою подругу Солнце, а я вам честно скажу, что я переживаю о ней. Вдруг что-то с ней случилось.

– Луна, не переживайте. Я сейчас вас обрадую: Солнце занесло в наш волшебный лес, и оно очень сильно ждёт тебя, даже плачет. Ты вернись к нему, пожалуйста, оно будет очень рада.

Луна от радости в ту же минуту захотела полететь к Солнцу, и ворон помог найти дорогу.

Дети рядом стояли с избушкой и изучали её. Познакомились с зайцем, с Солнцем, с Лесным духом. Вдруг они закричали:

– Смотрите, Луна возвращается!

Солнце увидело, как быстро летит Луна. Оно выглянуло из избы и вытянуло руки-лучи, и тут подлетела Луна и взяла её за руки:

– Солнце, куда же ты пропало? Я так переживала за тебя.

– Луна, не поверишь, но я тоже. Сначала думала, что ты обиделась на меня.

– Нет, Солнце, это не так. Я просто потеряла тебя.

Все были рады, что эта история закончилась так хорошо, а лес пополнился новыми жителями – Солнцем, Луной и детьми. Это было замечательно, ведь теперь стало больше друзей. Ворон вернулся назад в родной лес, и Солнце встретилось с Луной, а Лесной дух больше не был серьёзным, а стал добрым помощником для всех обитателей леса.

Варвара Седова

В крае северном

Давно то было аль недавно – никому не ведомо, а приключилось то в крае северном, где племя жизнь вело кочевую. Там молодцы за оленями ходили, девицы чумы в порядке держали, а как вся травушка в округе повытопчена да повыедена будет, так ускачут прочь, усаженную степь искать.

И сказывали люди добрые о своём крае северном, мол, сотворили его Божества могущественные, породившиеся из хаоса великого – Нум и Нга. Схватку вечную вели эти Боги. Нум, с неба являвшийся, всё созидал, добро творил, свет им дал и землю. Нга лишь худое нёс, всяких нечистей насылал из царства своего подземного, дабы перебить род людской. Так и бьются они, бьются, да не перебьются никогда, ибо мира равность так соблюдают. Не может добро без зла быть, а зло без добра.

То и вечность их борьбе. Да говорят люди добрые, что не всё дурное Нга творил. Он и землю-матушку сотворить помог, и хребет ей дал, горы возложив великие. Вот и пришёл он к свояку, взмолился, дай мне, мол, солнышко да месяц, а то ведь холодно мне, темно в царстве моём подземном, на углы острые семи слоёв мерзлоты вечной натыкаюсь частенько. Пожалел его Нум, вот и отдал ему месяц с солнышком.

Наступила тогда на земле тьма кромешная, тьма вечная. Звездочки светили слабенько, махонькие они ещё. Дальше носа не видно было вовсе. Все олени со страху прочь убежали, света конца испугавшись. Бросились за ними молодцы, так во тьме и сгинули. Загоревали девицы красные, старики мудрые да детки малые, завыли. Куда ж подевались мужики крепкие да как жить дальше без них? Дрова кончались скоренько, еды уж вовсе не было, а тьма всё гуще, гуще, все звёздочки попрятала.

И собрались тогда старейшины, покумекали, да порешили, мол, пора бы обратиться к Нуму, дабы солнышко красное да месяц ясный назад воротил. Да только надобно для того оленя белого, оленя Нума самого, сыскать, да с Богом Великим сговориться. А олень белый не родился в стаде нынче!

Ан как же его в тьме густой сыщешь? Да поделать нечего. Думать стали, кого ж пустить на поиски оленя белого, на смерть верную? Закряхтели старики немощные, завыли матери отчаянные, попрятали деток малых. Только сиротинушки две остались, девичка большенькая Нечейко да малютка Ейне. Мать их от хвори, Нга посланной, померла, едва дочку родить успев, отец-оленевод во тьме с пропал.

Некуда пойти им боле. Собрали девочки котомочку, сложили хлеба кусок, ниток клубок, ножичек точенный, взяли чашу с жиром рыбьим подожжённую, дабы путь свой осветить, да побрели в чащу еловую по снегу скрипучему.

Только в лес вошли, так послышался крыльев хлопот. То гагарка с пути сбилась, в лесу дремучем застряла. Оголодала, небось, бедняга, не летит аж. По земле круги наворачивает ослабшая.

Жалко птичку стало Ейне, потрепала за шубейку сестрицу, помоги, мол, птичке, прикорми голубушку. Нечей-ко хмурилась, головой качала, ан перечить не могла. Всё птице скормила. А та встрепенулась, на свету чаши огляделась да вспорхнула, к воде полетела. Девички ж дальше пошли.

Как прятаться стали за елями могучими огоньки чумов, так надо стало ниточку на сучок повязать, дабы дорогу назад найти. Только взяли клубочек, как рёв услышали протяжный. То медведь-шатун от спячки пробудился, спросонья все деревья посшибал, чело своё разодрал.

Ан путь продолжать было надобно, солнышко красное да месяц ясный возвращать. Только Нечейко потянула за собой сестрёнку, как та горькими слезами залилась, мол, как же мишеньке не помочь-то?

Делать нечего. Сорвала девица с ёлочки иголочку поострее да потоньше, намотала ниточку с клубочка да принялась мишутке головушку буйную штопать. Раз стежочек, два, три – да и кончился клубочек. А голова у медведюшки как новенькая! Поклонился он спасительницам да в лес пошёл.

Нет клубочка боле, не вернуться назад. Делать нечего, побрела Нечейко с Ейне по следам медвежьим, по елям обваленным, а на пути их собака лежит племенная, что оленей пасла, деревом прибитая. Скулит, воет, из последних сил выбраться пытается.

Нечейко даже дожидаться не стала, когда слезами зальётся сестрица: сама из котомки ножичек вынула, сама ель колупать стала. Раз удар, два, три – да и разломался ножичек. А ель, как соломинка, пополам треснула! Выбралась собачка целая, невредимая, завиляла хвостиком радостно да прочь с полянки понеслась.

И Ейне от того радостно было, в ладошки хлопала, ножками топала. Только Нечейко прикручинилась, села на пенёк, ручки свесивши. Ни орудия, ни пищи, ни дороги назад. Не найти так оленя белого. Не видать им Нума могучего. Не видать людям боле солнышка с месяцем. Раскисла б да нельзя при дитятке, а то заревёт ведь. Как быть-то им?

Вдруг, откуда ни возьмись, лай раздался. Вышла на полянку собачка спасенная, а за ней олень белоснежный, олень Нума самого. Скок раз, два, три – и растаял олень белоснежный в небесах, растянулся сияньем северным. И треснуло небо в тот же миг. Показалась из трещины голова огромная. То сам Нум глядел, кивал, внимал, мол, знает беду людскую, знает, что натворил.

И протянул Нум деточкам коробок да валеночки. Мол, солнышко красное жарче пламени, в коробок ловить надобно, дабы ручки не сожгло. А месяц ясный холоднее льда на реке, в валенки нарядить надобно, дабы не заморозил. А сам под землю провалился.

И развалилась поляна на половинки, словно шов на шубе. Недра зловещие обнажила земля, затряслась. Смех раскатился громом. То Боги бились.

И увидала Нечейко солнышко красное да месяц ясный, прикидывать стала, как добраться к ним. Тут как тут захлопали крылья – то гагарка вернулась со стаей птичьей. Подхватили девчушек да понесли вглубь щели, в царство Нга.

Вот уж солнышко ближе и ближе – жарит. Вот уж месяц рядышком – холодит. Бросила Нечейко коробок в солнышко – там оно и спряталось. Месяц в валеночки обули да подхватили под ноги. А на их месте Ейне чашу с жиром рыбьем оставила – пусть не прознает сразу Нга, что обокрали его.

Но стала земля назад сходиться – видно, прознал Бог мира подземного, что гости у него незваные. Не успевали гагарки девочек вынести, вот-вот их раздавит!

Вдруг, глядят – остановились стены земляные, перестала сшиваться щель. То медведи края её держали. Средь них и заштопанный был, выл, словно резанный, силы в себе ища.

Только выскочили из шва земного девочки – захлопнулась щель пастью страшной. Поклонились девицы и гагаркам, и медведям, и псу, и небу, на ком олень белый да Нум обывали, благодарили сердечно.

Вдруг затрещал коробок сам из котомки выскочил, раздулся, вытянулся на ноге куриной до небес. Тут и месяц ясный из валенок выскочил, подлетел к коробушке, подсобил солнышку красному, сестрице своей, выбраться из заключения. В высь улетели вмиг они.

И осветило тут же весь край северный. Воротилось домой стадо оленье. Воротились мужики рукастые. Зажило племя по-прежнему. Нечейко величали Сатане за храбрость, а Ейне, когда подрастет маленько, порешили Нядмой звать за сердце доброе.

А когда то было али будет – никому не ведомо, ибо то приключилось в крае северном. Не видать там следов людских да оленьих – перекочевали, небось, перекочевали…

Любовь Кунгурова

Наследница

В небольшом хантыйском поселении, куда несколько семейств перебрались на лето для охоты, заболел шаман. Его близким – жене и дочери – приходилось справляться с обязательствами самостоятельно. Наття собирала ягоды, охотилась и учила этому свою единственную дочь – Суру. Другие семьи сочувствовали и помогали в меру своих сил, принося, например, немного рыбы или пойманного на неделе зайца.

Шаман по имени Мискув и рад был пригодиться хотя бы в хозяйстве по дому, да вот только не мог. Ему не помогало ничего: ни сон, ни травы, ни даже талант к лечению, которым он обладал. Все понимали, что долго ему не протянуть.

В тот день была хорошая погода – в меру теплая, не жаркая. Разве что ветер изредка накапливал силы и резвым, пыльным порывом склонял пушистые кроны берёз в сторону. Сура с утра до обеда заботилась об отце, готовила скромные обед и ужин и помогала матери с двумя оленями.

– Тебе помочь собрать ягоды? – Сура любила маму и была готова делать все, только бы ей не приходилось брать на себя всю работу. Уже схватив корзину, дочери пришлось остановиться.

– Иди лучше прогуляйся, – Наття приблизилась к дочери и нежно поцеловала её в лоб. Досадно понимать, что за многими делами забывается главная задача – быть матерью. – Работой детство не заменишь, а ягоды я и сама соберу. Только далеко не уходи, чтобы я не переживала.

Дочь на секунду расстроилась, но сразу повеселела, вспомнив, что с небольшого холмика, немного дальше от чума, ветер часто гнал аромат каких-то ярко-розовых растений, густым облаком лежащих на его верхушке. Ей давно хотелось туда сбегать, но времени всё не было.

Хорошо, что сейчас появилась возможность – жаль было бы поздней осенью возвращаться в зимнюю юрту за много километров, так и не удовлетворив свое детское любопытство и не побегать среди душистого запаха цветов. Повезёт еще, если к зиме удастся перебраться назад и самый старый из оленей не издохнет. Шаман и себе-то лучше не мог сделать, а лечить оленя ему было не под силу тем более.

Перед выходом Сура схватила корзину и сложила туда несколько самодельных кукол и одного оленя из палок:

– Я на холм, его видно отсюда! – крикнула она, выбежала из чума и резво помчалась по поросшему высокой травой полю. Слышался только отдаляющийся стук игрушек в корзине, но и он потом стих.

По мере приближения к возвышению высотой в метров десять, цветущий запах всё усиливался. Полуденное солнце приятно грело макушку, трава щекотала оголенные лодыжки, а среди нее где-то проскакивали кузнечики. Взбираться на холм, стоящий почти под прямым углом, было непросто, но того стоило. Пару раз подвернув ногу и чуть кубарем не скатившись вниз, девочка вскарабкалась наверх. Она отряхнула платье от песка, повернулась и огляделась, поражаясь виду, что открывался с этого места.

По левую руку виднелся чум – с высоты казалось, что находится он далеко-далеко, а размер его – максимум с муравейник, если не меньше. Луг блестел под лучами солнца, которое то и дело пряталось за суетливыми облаками. По правую руку распростёрлось поле с растущими на нём ягодами, которое лежало, как цветной ковёр у входа в лес. Всё это было одновременно таким могущественным и бескрайним, но в то же время крохотным и до удивительного неважным.

А сзади, среди согретого воздуха, томился иван-чай. Сура обернулась, и её глаза тут же вспыхнули от восторга. Неожиданно насыщенный розовый цвет почти что слепил, но отворачиваться не хотелось. Растение заполонило всю вершину холма, длиной доходя до пояса, а иногда и до груди девочки.

Сура сделала глубокий вдох, от которого по телу пробежали мурашки умиротворения и счастья. Она села в месте, где трава была не такой высокой, положила возле себя корзинку и засмеялась. Она не могла найти причину своему хорошему настроению – ей просто казалось, что в этот момент её питает весь мир, что в ней сосредоточена вся сила, какая только может быть. Об этом было смешно думать, но ощущения были именно такими.

Из корзинки выглядывали несколько кукол. Они были сделаны из двух кусков дерева – один для туловища, второй для головы, – а одеты в расписанные аккуратные платья.

Еще среди фигурок был олень из палок, который в прошлом году девочка нашла у речки. Но Сура взяла только одну куклу и зверя.

– Ты будешь… – Девочка задумалась, рассматривая игрушку без лица, но одетую в платьице, – мамой! И тебе нужен второй олень. – Сура поставила фигурки человечка и животного рядом с собой и огляделась. Вокруг на земле было много длинной и достаточно прочной травы иван-чая, что и стало материалами для второго оленя. У нее уже был один, но ей хотелось изобразить сценку, какая могла бы быть в реальной жизни. Кукла для роли мамы есть, олень тоже есть, а теперь нужен и второй – для полноты картины.

С фантазией у Суры не было проблем, ведь все игрушки были сделаны её руками, и даже платья для них шила тоже она. Из трех изначально взятых травинок девочка, подкладывая новые зелёные ниточки к закончившимся, легко сплела длинную косичку, которая вскоре послужит ей веревкой. Три палки для туловища и задних ног оленя Сура перевязала крест-накрест, а оставшийся конец сунула под обернутую вокруг ветки траву, чтобы не торчал. Тем же самым способом она оформила переднюю часть игрушки, а затем гордо поставила ее рядом с «мамой» и другим оленем.

Окончив с этим, Сура начала играть.

За юртой послышался странный гул, похожий на стон ужаса. Наття, отложив корзину для ягод, без раздумий накинула на голову платок, чтобы защититься от солнца, быстро его завязала и побежала на улицу. Возле чума обычно паслись олени, но они, видимо, что-то не поделили. Один из них словно взбесился: он подрывался на месте, бил рогами второго, копытами разворошил всю землю рядом с собой, а теперь еще и издавал глубокие, шедшие из глотки недовольные звуки. Наття приняла попытку оттянуть оленя, успокоить его, ведь второй и так уже хворал: бегать толком не мог, аппетита у него не было, а иногда внезапно начинал хрипеть, как на последнем издыхании. Разъяренное чем-то животное не поддалось рукам хозяйки и лишь оттолкнуло ее в сторону. А нападение продолжалось. Копыта с особой, ранее невиданной жестокостью, поднимались вверх и падали на бедного ослабшего оленя.

Ветер всё усиливался. Он рывками пробирался всюду, извиваясь между травами и стволами деревьев. Суру иногда пробивала дрожь, хотя её платье было плотным. И тут её деревянного оленя выбило из рук, подбросило вверх и унесло вглубь поляны.

Наття вскрикнула – внезапно олень, прекратив бой, подскочил, толкнул ее своим крупным боком и дернулся так, что колышко, держащее поводок, выскочило, дав ему возможность умчаться прочь. Словно гонимый лихим ветром, зверь в считанные секунды скрылся из виду.

Сура огляделась в поисках игрушки. Поблизости лежали только один деревянный олень, кукла с корзинкой да густые заросли иван-чая. Найти утерянную вещь среди ярких пятен розовых цветов было сложно, практически невозможно, и девочка, сделав несколько попыток разыскать деревяшку, смирилась с пропажей. Она поднялась, в последний раз огляделась, полная смутной надежды внезапно что-то найти, и взяла корзину.

Сура напоследок вдохнула полной грудью сладкий запах, словно в попытке сохранить его в себе, и пошла в обратную сторону.

Дома её ждала неприятная новость:

– Это ужас! Один олень сбежал куда-то, совсем, видимо, из ума выжил… а второй лежит, еле дышит, – Мать была обеспокоена и огорчена. Она резко жестикулировала и была в таком нескрываемом напряжении, что её брови подрагивали на каждом слове. – Мы с Мискувом не понимаем, что делать. Ему не хватит сил вылечить оставшегося оленя.

Дочь всё еще была в приподнятом настроении и не знала, как реагировать на произошедшее. Она с сочувствием покачала головой, но вдруг встрепенулась, вспомнив о своем «олене».

– Вот это совпадение!.. А у меня как раз игрушечный олень потерялся, – Наття уже не слушала, она все хваталась за голову и думала, что же ей предпринять. Только отец, чуть приподнявшись, заговорил.

– Никакое это не совпадение, дочурка, – шепотом сказал шаман и жестом подозвал Суру к себе. Она подошла, присела на корточки, позволив ему погладить себя по заплетенным в косички волосам. – Видимо, пришел твой час. А мой почти ушел.

Сура сначала растерянно взглянула на отца, но поняла, что это, видимо, правда. На глаза навернулись слёзы, но она быстро проморгалась, стараясь оставаться сильной, какой она ощущала себя на поле, среди душистого аромата и розового цвета вокруг нее. Ей не хотелось «своего часа», она просто хотела, чтобы отец был тоже рядом.

– Милая моя, послушай. Твои игрушки – лишь посредники. Ты можешь творить чудеса и без них, – Отец перешел на шепот, улыбнулся и продолжил: – И даже больше, чем мог я сам.

В ночь, пока все спали, Сура вышла из чума и подошла к избитому старику-оленю. Он хрипел, его копыта дергались, а все остальное тело слабо извивалось, словно в попытке избежать чего-то неминуемого. Зрелище было жуткое. Девочка обошла зверя вокруг и закрыла глаза. В ту же секунду она почувствовала, как возле нее проносится ветер, подкидывает её темные косы, шепчет что-то на ухо, а её саму толкает назад. Среди темноты закрытых глаз мелькали силуэты двух озорных оленей в розовом поле. И где-то там же звучали их громкие копыта.

На утро шамана не стало. Но когда заплаканная и убитая горем Наття вышла на улицу, то увидела на холме двух здоровых, полных сил и энергии оленей. Они резвились под лучами солнца, а заметив свою хозяйку, сразу ринулись ей навстречу, так осознанно и легко, словно их забрали и заменили новыми. Но это были те же олени, только теперь излечившиеся и помолодевшие на несколько лет. У Суры получилось, она смогла.

Полина Михаськова

Путешествие Аси

Зелёная трава мягко щекотала босые ноги девочки, которая медленно шла по ней, наслаждаясь солнечным светом. Наконец-то наступила весна! Солнце стало вновь теплым, ласковым, так приятно греет кожу, щекочет ее. Трава такая мягкая, чуть холодноватая от росы.

В руках у Аси были ее игрушки. Олень, сделанный из шишки, и кукла, вырезанная из дерева. У Аси не было других игрушек. Ее семья жила очень бедно. Отец ловил рыбу, мама шила на заказ. Жили они счастливо, но иногда им было нечего есть. Но Ася понимала, что сейчас такое время, родители стараются изо всех сил.

Девочка мечтала стать ветеринаром, чтобы спасать животных. Ведь помогать братьям нашим меньшим тоже кто-то должен. Они же такие милые и беззащитные.

Особенно детеныши. А их глаза, которые так и просят: «Помоги!». Как можно пройти мимо?

Ася села на траву, взяла в руки своего игрушечного оленёнка. И начала играть. С утра девочка ничего не ела, и игра не клеилась. Неожиданно она услышала чей-то голос:

– Извини, ты не подскажешь, как пройти в деревню Васильево?

Подняв глаза, девочка увидела старушку. У той в руках была корзина, накрытая тканью.

– Да, конечно. Я могу вам помочь, провести и поднести заодно корзину! – Ася встала и подошла к старушке.

– Ох, спасибо тебе, дитя, ты такая добрая! У тебя всё получится! – сказала старушка. Ася взяла корзинку и пошла рядом со старушкой.

– А где ты живешь? – спросила она.

– Я живу вон там, – она махнула рукой на видневшийся вдали старый дом. – Живем мы бедно, но весело… – улыбнулась Ася и начала рассказывать, как отец ловит рыбу, а мама шьёт. – А я хочу тоже помогать родителям и работать! Поэтому хочу стать ветеринаром! Чтобы помогать родителям деньгами, и спасать животных! – сказала девочка, вздохнув.

– Не расстраивайся, у тебя все получится! – сказала старушка.

Ася улыбнулась. А что еще ей оставалось делать?

Когда они дошли до деревни, старушка сказала: – Корзинку оставь себе, тебе она пригодится.

Ася и ойкнуть не успела, а старушка куда-то исчезла.

– …Но… – она растерянно осмотрелась, и поняла, что стоит на пустынной улице деревни.

В руках у нее была корзинка. Отодвинув ткань, которой была накрыта корзинка, девочка увидела морковку.

– О, отлично! Мама ее в суп добавит! – сказала Ася и поспешила домой. Но неожиданно она услышала жалобный писк. И увидела, что олененок упал в воду, и его несет течением. По берегу мчалась мать и звала его.

– Малыш, держись, я рядом!!! – Ася, не раздумывая ни секунды, рванула в воду, забыв про корзинку, что держала в руках. Течение сразу подхватило ее, но корзинка и не думала тонуть, она помогала девочке держаться на воде.

Она сумела подплыть к олененку и схватить его за шею:

– Давай к берегу… Ну же! – силы оставляли Асю, но она отчаянно гребла к берегу.

Впереди слышался рев водопада. Гибель была неминуемой… Но неожиданно на какую-то секунду Ася почувствовала под ногой камень и изо всех сил оттолкнулась от него в сторону, пытаясь вырваться из бурлящей реки. Корзинка сама словно тянула ее и олененка к берегу.

Ася не помнила, как они выбрались на берег. Но когда открыла глаза, увидела олененка, который лежал рядом. Он был жив. Девочка села. Корзинка стояла рядом. Удивительно, но корзинка была сухая, и ни одна морковка не выпала.

– Малыш, держи! – Ася дала ему морковку, которую олененок сразу же съел.

Девочка встала, взяла корзинку и увидела мать олененка, которая стояла неподалеку, с тревогой наблюдая за малышом.

– Не бойся, с ним все хорошо… – Ася поставила корзинку. – Ешьте, вам нужнее, – и отошла от них.

Олененок с трудом встал и подошел к маме. Уткнулся мордочкой ей в грудь и тихо стоял, дрожа.

– Бедные… – Ася улыбнулась. – Главное, что теперь все будет хорошо… Но почему корзинка словно спасала меня? Или ей показалось?

Олениха с детёнышем съели почти всю морковь, оставили несколько морковок и, тихо фыркнув, скрылись в лесу.

Ася взяла корзинку и побежала домой. Она рассказала все родителям.

– Наверное, за твоё добро тебя спас твой Ангел Хранитель… – задумчиво сказала мама.

Вскоре дела в семье пошли в гору, отец стал больше зарабатывать, а ещё через время они построили себе новый дом и зажили счастливо.

Диана Федорович

Хозяйка северных морей

С древних, забытых времен в краю Ночи правил Северный Ветер, владыка морозов, снов и людских слез.

Слезы собирал он в озера, потом озера разливались реками, а однажды Ветер понял, что реки стали морями, уходящими за горизонт. Много слез собрал Северный Ветер, и каждая была ценнее всего на свете. В каждой из них таилась сила человеческой души, и неусыпно следил Северный Ветер за морями.

Но с великим богатством пришла и великая забота. Все сложнее и сложнее становилось охранять владения и оберегать слезы, и тогда он позвал к себе Ворона.

– Морям нужен хозяин. Найди того, кто поможет мне, – приказал Ветер. – И пусть он обладает мудростью, силой и талантом. Ты птица хитрая, точно кого-нибудь найдешь, а если нет – заморожу и тебя, и весь твой народ.

И отправился Ворон на поиски. Искал он по всему миру, и вот наконец встретил мудрейшего зверя – северного Оленя.

– Господин наш, Северный Ветер, ищет хозяина морей! Мог бы ты им стать? – спросил его Ворон.

– Да, – ответил Олень. – Три ночи сторожил бы я моря, а потом не выдержал бы – и отправился бы домой, в родные леса. И моря убежали бы от меня в землю до последней капли. Уж слишком непостоянны и нетерпеливы человеческие слезы.

Не понравилось это Ворону, полетел он дальше.

Встретил он Великана, и был тот великан сильнейшим из своего народа великаньего.

– Господин наш, Северный Ветер, ищет хозяина морей! Мог бы ты им стать? – спросил его Ворон.

– Да, – ответил Великан. – Три ночи сторожил бы я моря, а потом не сдержался бы – и выпил до последней капли. Уж слишком приятны и вкусны человеческие слезы!

Не понравилось это Ворону, полетел он дальше.

Встретил он Шамана, дар которого был прославлен и землей, и небом.

– Господин наш, Северный Ветер, ищет хозяина морей! Мог бы ты им стать? – спросил его Ворон.

– Да, – ответил Шаман. – Три ночи сторожил бы я моря, а потом не выдержал бы – и в ответ на мольбу отпустил бы их до последней капли. Уж слишком искренни и отчаянны человеческие слезы.

Не понравилось это Ворону, полетел он дальше.

Кого он ни спрашивал на своем пути, никто не мог стать достойным хозяином морей. Кому-то не доставало мудрости, кому-то – силы, кому-то – таланта, а у прочих ничего из этого не было.

Совсем отчаялся Ворон, но наконец явился он в край Дня. Там он встретил юную волшебницу, золотоволосую Луну, что вместе с сестрой спасала людей от бед.

– Господин наш, Северный Ветер, ищет хозяина морей! Могла бы ты им стать? – спросил ее Ворон.

Луна задумалась, и думала она долго.

– Я читала много письмен, побеждала страшных чудовищ, овладела разными заклинаниями… Но даже мне не понять суть человеческой слезы. Я могу лишь петь, и одна песнь успокоит слезы, а другая – оживит ее. И не смогу я стать хозяйкой морей, ведь сестра моя Солнце никогда не отпустит меня в край Ночи.

Понравился Ворону ответ Луны, и полетел к ее сестре Солнцу. Поклонился Ворон с почтением и спросил:

– Знаешь ли ты, Солнце, кому я служу?

– Как не знать, – ответило Солнце. – Северному Ветру, что разоряет леса и поля, ворует человеческие слезы и нагоняет смертельные морозы. С Ветром мы давние враги, и неужели он хочет меня о чем-то попросить?

Ворон замешкался с ответом, а Солнце ждало. Взглядом оно прожигало, словно углями, и наконец он ответил:

– Господин наш, Северный Ветер, ищет хозяина морей! Я думал, что нет достойного, пока не встретил твою сестру!

Солнце так и подскочило, а прекрасное лицо исказилось.

– Моя сестра?! – вскрикнуло оно. – Ты самая гадкая птица из всех, раз тебе хватает дерзости о таком говорить! Северный Ветер никогда не получит мою сестру!

Побежало Солнце к Луне, схватило за руку и увело в высокий-высокий терем, уходящий под самые небеса. Заперло Солнце двери, закрыло окна, оставило сестру в темноте и ушло, обещав вернуться.

Долгие дни Луна просидела в одиночестве, и ни разу Солнце ее не навестило. В темноте и тишине собственные мысли становились громче, и все думала Луна, что теперь она совсем никому не нужна.

Но однажды она услышала стук в окно.

– Это я, Ворон! Милая Луна, открой мне окно. Я расскажу тебе много интересного о землях, где побывал!

– Прости, сестра заперла окна… Но прошу, не улетай, – сказала она. – Поговори со мной! Я потеряла счет дням, я так давно не слышала чужого голоса!

Пожалел ее Ворон. Все же ее заперли по его вине, – так рассудил он и остался.

Каждый день он прилетал к Луне, чтобы рассказать новую историю. Откуда берется снег, почему медведи уходят в спячку, о чем поют моря… И, конечно, он рассказывал о чудесном крае Ночи, загадочном и далеком, где не так уж и темно, как поговаривают – а все из-за сияющих звезд.

– Звезды? Никогда не слышала!

– Как так?! – поразился Ворон. – Ты не знаешь о звездах?! Ах да, в вашем краю их не водится… Когда как в нашем их – видимо-невидимо!

– Правда? Прошу, расскажи о звездах!

– О, они прекрасны! Звезды растут, словно ягоды, прямо на небе, да такими пышными гроздьями! Непросто их достать, но на вкус они такие сладкие, такие нежные, как утренний сон! Только одну съешь – и услышишь сказки на ночь, почувствуешь, как мать целует дитя перед сном, увидишь прекрасные картины, которые создаются только ночью и только под светом звезд!..

Он говорил и говорил, вспоминая свой дом, пока наконец не пришло время улетать.

– Вот бы попробовать хоть одну звезду, – вздохнула Луна.

Ворон задумался.

– Думаю, я смогу для тебя стащить одну гроздь с неба, – наконец ответил он. – Но помни, за все нужно платить. И иногда плата того не стоит…

Конечно, он мог бы промолчать. Ворон не зря был самым хитрым, самым проворным, самым болтливым… Но он говорил так – именно так! – потому что полюбилась ему Луна, и, если честно, он совсем не желал ей зла.

– Я знаю, знаю, – с печалью ответила она. – Но я согласна на все, что скрасит мои черные дни. Пожалуйста, принеси мне звезды! Даже если платой станет смерть – и пусть! Я так устала от темноты…

И тогда принес ей Ворон гроздь сверкающих звезд. Просунул в щелку между ставнями, ждал минуту, две, три…

– Луна? – позвал он ее. – Луна, ответь мне!

Но ответом была лишь тишина. В ужасе Ворон полетел к Солнцу.

– Сестра! Твоя сестра! Которую ты бросило в одиночестве, Солнце!

– Луна?! С ней беда?! – оцепенело Солнце и бросилось к терему, тропа к которому успела зарасти бурьяном. – Я совсем про нее забыло!

Распахнув двери и окна, ворвалось Солнце к сестре – и не узнало ее.

Побелели волосы Луны, побледнел ее юный лик, на губах застыла звездная изморозь, а кожа становилась все прозрачнее и прозрачнее…

– Я вижу… – шептала Луна сквозь крепкий, колдовской сон. – Слышу…

Собрались в том тереме лучшие целители, шаманы да ведуньи, разбудили они Луну, а та, становясь все прозрачнее, робко им улыбнулась.

– Все хорошо, – сказала она. – Я просто научилась видеть сквозь тьму… И слышать сквозь тишину.

Зашептались они, а Луна обратилась к Солнцу:

– Сестра, слышишь ли ты чудные колыбели, что поют матери своим детям, когда те боятся сумерек и великанов из леса?

– Нет, сестра, не слышу.

– Сестра, может, ты видишь стаи снов, что летят сейчас высоко над нами, словно сияющие птицы, готовые свить гнездо в сердце спящего?

– Нет, сестра, не вижу.

– Сестра, а возможно, ты чувствуешь, как по телу разливается холодной волною северное сияние, сплетенное из молитв, смеха и поцелуев?

– Нет, сестра не чувствую.

Луна с сожалением вздохнула, стала еще прозрачнее, и тогда целители заговорили наперебой:

– Да она сошла с ума! Ее уже не спасти!

– Глупости! Спасти ее можно, но это под силу лишь Северному Ветру! – крикнул Ворон, который следил за ними из окна. – Проси, Солнце, у Северного Ветра помощи! Иначе потеряешь ты свою сестру!

Но Солнце лишь прогнало Ворона, чуть не спалив, и тогда Ворон поспешил домой, в край Ночи. Никогда еще он не летел так быстро, а прилетев, без чувств упал к ногам Северного Ветра. Очнувшись, рассказал обо всем да попросил помощи.

Устало вздохнул Северный Ветер, покачнулся мир. Расправил Ветер свои крылья белоснежные, взмыл в небо – и полетел туда, где его совсем не ждали.

Когда он переступил порог терема, все вздрогнули от холода. Как хозяин, зашел Ветер в дом, распахнул все окна и двери настежь, огляделся. Кто хотел остановить его – даже не пошевелился, от страха примерзнув к месту. Даже Солнце не двинулось, лишь нахмурилось и потускнело.

Тут увидел Северный Ветер угасающую Луну – и забилось его сердце быстрее.

– Отныне твой дом – край Ночи, – сказал он ей, взяв за прозрачную руку. – Здесь, во власти Дня, ты растаешь, исчезнешь от света и тепла… Пойдем со мной – и станешь хозяйкой морей, а если захочешь – владычицей всей Ночи. Я, подобно тебе, тоже слышу колыбельные уставших матерей со всего мира. Я тоже, как и ты, вижу сияющие стаи снов. И во мне, как в тебе, так же разливается северное сияние, которое твердит мне, что ты – та, кого я искал.

И впервые Луна почувствовала, что кому-то нужна.

– Я пойду с ним, – сказала она сестре, еле разлепляя посиневшие губы.

И хотело Солнце поспорить, хотело схватить сестру и спрятать, но было уже поздно что-то менять. Не уберегло Солнце сестру, не защитило от беды.

Крепко оно обняло Луну, роняя горячие восковые слезы на одеяния, и с трудом разомкнули они свои последние объятия. Подхватил Северный Ветер Луну и унес ее туда, где нет места дневному свету.

Там, в далеком краю Ночи, стала Луна хозяйкой северных морей, и заполнила она пустоту в жизни Северного Ветра.

Поселил он ее в сверкающих небесных чертогах, окружил заботой и нежностью. Подарил он ей драгоценности из арктического льда, богатые шубы из мягкого снега, платья из северного сияния, и воцарилась Луна в краю Ночи.

Теплые черные тулупы из ночного бархата сшила Луна Ворону и всему его народу, и с тех пор гнев Северного Ветра им не страшен. Путникам она и по сей день указывает дорогу, колдунам помогает в чарах, женщинам дарит видения.

И знает Северный Ветер, что теперь в небесных чертогах его ждет любимая, что лаской да мудростью смягчает его суровый нрав.

Лишь иногда ясноликая Луна исчезает с небосвода, не оставляя и следа. Люди прозвали такую пору новолунием. Многие гадали – но до сих пор никто не знает, куда и зачем уходит Луна. Ведь, по правде сказать, это уже совсем другая история…

Путешествие завершается

Время, как всегда, пролетело незаметно! И вот уже наше литературное приключение подходит к концу. Сказюгра машет лапой вам на прощание, дорогой читатель, и надеется, что эти истории надолго останутся в вашем сердце.

Мы благодарим всех, кто вложил частичку души в наше общее дело. В конкурсе участвовали: Кузова Дарья Александровна, Кунгурова Любовь Романовна, Пескова Александра Анатольевна, Заика Сергей Александрович, Ковалёва Дарья Александровна, Патраков Михаил Сергеевич, Федорович Диана Алексеевна, Михаськова Полина Сергеевна, Богданова Елизавета Романовна, Батовский Игорь Алексеевич, Парамонова Надежда Николаевна, Седова Варвара Александровна, Насекина Снежана Павловна, Бесхмельнова Валерия Николаевна, Подопригора Артур Артемович, Бикбаев Давид Денисович, Валяева Екатерина Денисовна, Белякова Дарья Романовна, Елисеева Анна Алексеевна, Цымбалюк Маргарита Николаевна, Шилова Марина Вячеславовна, Шелихов Иван Дмитриевич.

Победителем конкурса «СказЮгра 2025» стала Дарья Васильевна Бушова, второе место поделили Мария Борисовна Голубева и Нелли Константиновна Будник, а третье место на пьедестале занял Дмитрий Игоревич Сычёв.

Конкурс проводился АНО ДПО «Институт развития компетенций» при поддержке Гранта губернатора ХМАО-Югры.

* * *

Долго ли, коротко ли – пришла весна в таёжные края. Белый волк проснулся, потянулся и собрался в обратный путь – на Северный полюс. Ветер стал заметать его следы, реки взбугрились, раскололи лёд и вышли из берегов. Долго ещё под тенистыми елями будут лежать клоки белой шерсти в окружении зелёной травы. И знали люди, и знала природа, что Белый волк вернётся. Он перескажет северному сиянию всё, что услышал, отдохнёт от долгой дороги и отправится в новый путь – за новыми сказками в край рек, озёр и болот.

И снова пойдёт Сказюгра искать талантливых авторов, собирать самую честную книгу для самого любопытного Волка. И, может быть, в следующем году на этих страницах оживёт и ваша сказка, которая прилетит из любого конца планеты, из вашего пламенного сердца в самое сердце Сибири.

До новых встреч!