Kitabı oxu: «Современная зарубежная проза. Учебное пособие»
Для студентов, аспирантов и преподавателей филологических факультетов вузов.
2-е издание, стереотипное
© Коллектив авторов, 2015
© Издательство «ФЛИНТА», 2015
* * *
«Современная зарубежная проза» как единый текст
А. В. Татаринов
Не самая простая задача – в мире художественной словесности следить за текущим и незавершенным, фиксировать становление новых идейно-эстетических моделей и делать выводы о сегодняшнем состоянии литературного процесса, о его перспективах.
Два года назад такая задача была поставлена на кафедре зарубежной литературы и сравнительного культуроведения Кубанского государственного университета. Не первый год читались курсы «Современная зарубежная литература» и «Современный литературный процесс». Регулярно проходили заседания клуба «XXI век», посвященные обсуждению новейшей прозы. Предметы, требующие внимания к литературе наших дней, появлялись в учебных планах специалитета, бакалавриата, магистратуры. Учебных пособий не было никаких.
Разумеется, дело не в толстых учебниках, снимающих в сознании студента все исторические и экзистенциальные вопросы. Мы далеки от переоценки трудов, превращающих литературу в систему классифицирующих формул. Здесь важен не итог, не однозначный результат, а волевое решение представить новейшую зарубежную прозу как сложное пространство, в котором есть возможность выделить господствующие имена, идеи и образы. Важно не забывать, что каждая историческая эпоха (а рубеж тысячелетий – всегда Время!) имеет свою литературную вселенную. И в ней выстраиваются мотивы, имеющие прямое отношение к философии и религии, психологии и политике. Именно поэтому данная книга завершается статьей «Наше время как литературная эпоха».
Мы отказались от стандартно-элитарного подхода к созданию учебных пособий, которые пишутся многоопытными профессорами, способными к любым концептуализациям. Современное требует молодости, точнее – сочетания опыта, зрелого взгляда на движение литературной материи и здоровой юношеской наглости, оправданной дерзости в истолковании неканонических фактов словесности. Авторы «Современной зарубежной прозы» – доктора наук и магистранты, кандидаты и аспиранты. Были и студенты, которые к моменту издания книги успели получить другой филологический статус. Талант и желание высказаться были критерием отбора авторов статей. Интерес молодых герменевтов предопределил присутствие в учебном пособии М. Каннингема и А. Нотомб, У. Ф. Гибсона, Дж. Литтелла и А. Барикко.
Это не значит, что отсутствовала единая стратегия. Она проявляется в сюжетно-композиционной организации нашего проекта – научно-исследовательского и учебного одновременно. Британское, американское, французское – отдельные разделы. В них каждый писатель представлен целостно: от краткой биографии – до доминантных признаков поэтики. С обязательным описанием творческого пути, основных художественных достижений и, как правило, с подробным анализом романа, который автор статьи считает в творчестве писателя ключевым. Несколько сложнее – с немецким: не получилось у нас с работами о К. Вольф, Г. Мюллер, Г. Грассе. Частично это значимое отсутствие компенсировано обзорной статьей «Современная немецкая проза».
В разделе «От Италии и Португалии до Аргентины и Японии» мы также придерживаемся монографического принципа, предусматривающего биографичность, портретность и аналитизм в отношении состоявшегося на данный момент творческого пути писателя. Есть статьи о недавно ушедших классиках, без которых трудно представить литпроцесс нашего времени (Г. Г. Маркес, Ж. Сарамаго), и о ныне здравствующих мастерах слова, не слишком известных русскому читателю (Р. Галанаки, например).
Сомнение может вызвать присутствие Х. Л. Борхеса. Имеет ли отношение к современной литературе аргентинский писатель, скончавшийся в 1986 г.? Для Борхеса мы решили сделать исключение: этот классик XX столетия смыслами своей художественной системы и нравственной философии остается одним из влиятельных участников литературной современности, апологетом версий, интертекстуальных игр и гипотез, столь важных для риторики, обретающей свои основания на границе модернизма и постмодернизма.
Последний раздел – «Авторский мир в избранных произведениях». Будем откровенны: о М. Павиче, О. Памуке или К. Маккарти редактор хотел бы видеть целостные работы, удовлетворяющие требованиям первого и второго разделов. Но получилось то, что мы видим перед собой. Возможен и такой подход в представлении художественных миров. Указанные писатели, а также Д. Ковеларт, Д. Коу, Д. Ффорде, М. Шалев и Х. Лунтиала присутствуют отдельными текстами – вполне уместными для решения проблемы авторской индивидуальности.
И последнее. Часто слышны голоса профессиональных и простых читателей, отрицающих качество современной литературы. Нет, мол, былого величия, есть лишь персональные игры не слишком талантливых фантазеров, озабоченных собственными комплексами и сенсационными сюжетами, позволяющими завоевать потенциального потребителя. Наша книга показывает, что это не так. Литературный процесс есть! Достижений в нем не меньше, чем падений и потерь.
Британская проза
Джулиан Барнс
В. В. Богдан
В одном из своих интервью Джулиан Барнс упомянул высказывание Фолкнера о том, что лучший некролог для писателя: «Он писал книги и он умер» [16], а потом заметил, что именно к такой анонимности следует стремиться, хотя в наше время это почти невозможно. Но все же Джулиан Барнс почти достиг цели, и с непреложной уверенностью о нем можно сказать лишь то, что он написал о себе на своем официальном сайте в Интернете. А именно: родился 19 января 1946 г. в городе Лестер в центральной Англии, получил хорошее образование – с 11 до 18 лет учился в городской лондонской школе (City of London School), затем поступил в колледж «Магдалена» Оксфордского университета. В 1987 г. окончил университет с отличием. После окончания университета Джулиан Барнс три года работал лексикографом-составителем «Оксфордского английского словаря», в 1977 г. начал работать обозревателем и литературным редактором в журналах «Нью стейтсмен» и «Нью Ревью», а с 1979 по 1986 г. трудился телевизионным критиком. Далее следует длинный список литературных наград и премий, среди которых: Букеровская премия за роман «Предчувствие конца» (2011), премия Сомерсета Моэма за дебютный роман «Метроленд» (1981), премия Медичи за роман «Попугай Флобера» (1986), а также Орден Искусств и литературы (1995, 2004). Джулиан Барнс написал множество рассказов, романов и эссе, а также перевел с французского дневник Альфонса Доде. Заключительная фраза краткой автобиографии Джулиана Барнса такая: Барнс живет в Лондоне. Другими словами, если отбросить многочисленные даты (которых Джулиан Барнс, кстати, и сам не любит) и несколько обезличенное перечисление мест работы, то получится как раз, как учил Фолкнер: Джулиан Барнс живет и пишет книги. По мнению Барнса, такого знания читателям вполне достаточно: «Я бы предпочел, чтобы люди читали мои книги, а не пытались понять, что я за человек».
Но есть у Джулиана Барнса и оборотная сторона – захватывающая биография для тех читателей, которым скупой правды мало. В начале своей литературной деятельности он написал несколько детективов под псевдонимом Дэн Кавана, которые были положительно приняты критиками как добротные образцы жанра. На обороте этих книг Барнс представил совсем другую биографию – вымышленную, но очень «горячую»: Дэн Кавана родился в графстве Слайго в 1946 г. Посвятив юные годы праздному шатанию, беспорядочным половым связям и мелким кражам, ушел из дома в семнадцать лет и записался палубным матросом на либерийский танкер. Дезертировав с корабля в Монтевидео, пересек Америку, подрабатывая ковбоем, официантом на роликах в забегаловке, обслуживающей клиентов непосредственно в автомобиле, вышибалой в гей-баре в Сан-Франциско. В настоящее время работает в Лондоне, но кем – предпочел бы не уточнять, а живет в Северном Ислингтоне. Причем от книги к книге биография Каваны менялась очень существенно, не теряя, впрочем, своей вопиющей нелепости. Конечно же, эти описания шутка. Читая их, мы почти слышим, как Джулиан Барнс смеется над нами. В третьей главе «Попугая Флобера» он пишет: «Каковы шансы даже у самого опытного из биографов, что объект его внимания, взглянув на автора будущей биографии, не вздумает разыграть его?» Эти авторские фабуляции и есть пример такого розыгрыша.
Поразительно, что избрав форму детективной истории, Барнс так и не дал читателям ни одной разгадки: мы так и не узнали, какой из попугаев Флобера настоящий, что случилось с женой Джеффри Брэйтуэйта, и, конечно, личность Флобера так и осталась для нас тайной. А все дело в том, что Джулиан Барнс, задавая множество неудобных вопросов во всех своих произведениях, заставляя читателей сомневаться в реальности их собственного бытия, не спешит давать ответы. Феномен вопрошания важен для него сам по себе, так как в неуловимом, постоянно меняющемся, довольно жестоком и сложном мире, нужно иметь мужество для того, чтобы пытаться понять. Другими словами, смысл человеческого существования в поиске смысла и не так уж важен конечный результат. Западные критики назвали такой подход «wisdom of uncertainty», мудрость неопределенности. И поделиться этой мудростью – главная цель Джулиана Барнса. Он готов отказаться от той части своих читателей, для которой лихо закрученный сюжет важнее философского наполнения книги, так как истинная сила его писательского таланта, на наш взгляд, ярче всего проявляется именно в процессе неспешного рассуждения на абстрактные темы. При этом Джулиану Барнсу подвластно все, его не зря называют «хамелеоном британской литературы», он мастер литературной формы и может писать как фрагментарную постмодернистскую прозу, так и сентиментальные, берущие за душу рассказы (например, «Портретист» из сборника «Пульс»). Джулиан Барнс – один из самых интересных прозаиков современной литературы.
Литература
1. Барнс Дж. Англия, Англия / пер. с англ. С. Силаковой. М., 2005.
2. Барнс Дж. История мира в 10 1/2 главах / пер. с англ. В. Бабкова. М., 2000.
3. Барнс Дж. Метроленд / пер. с англ. Т. Покидаевой. М., 2003.
4. Барнс Дж. Нечего бояться / пер. с англ. С. Полотовского, Д. Симановского. М., 2011.
5. Барнс Дж. Попугай Флобера / пер. с англ. Т. Шинкарь. М., 2003.
6. Барнс Дж. Предчувствие конца / пер. с англ. Е. Петровой. М., 2012.
7. Барнс Дж. Пульс / пер. с англ. Е. Петровой. М., 2012.
8. Вьяну Лидия, Джулиан Барнс: десперадо [Электронный ресурс]. URL: http://off-the-record.ru/julian-barnes/
9. Ильин И. П. Постмодернизм. Словарь терминов. [Электронный ресурс]. URL: http://terme.ru/dictionary/179
10. Barnes and France: Love requited by BBC News Online’s AleX Webb [Электронный ресурс]. URL: http://news.bbc.co.uk/2/hi/ entertainment/1766800.stm
11. Barnes Julian. The Follies of Writer Worship // The New York Times, February 17, 1985 [Электронный ресурс]. URL: http://www.nytimes.com/books/01/02/25/specials/barnes-worship.html
12. Baron Scarlet. Nothing To Be Frightened Of: An Interview with Julian Barnes [Электронный ресурс]. URL: http://www.oxonianreview.org/issues/7-3/baron.shtml
13. Dalton Abigail G. Julian Barnes and the Postmodern Problem of Truth. Wellesley College, 2008 [Honors English] [Электронный ресурс]. URL: http://www.julianbarnes.com/docs/Abigail_Dalton_Thesis.pdf
14. Martin James E., M. Ed., M.A. Inventing Towards Truth: Theories of History and the Novels of Julian Barnes. (Master of Arts) University of Arkansas, 2001 [Электронный ресурс]. URL: http://wheatblog. com/writing/julian-barnes/
15. O’Connell John. Julian Barnes: Interview [Электронный ресурс]. URL: http://www.timeout.com/london/books/julian-barnes- interview
16. The View From Here Interview: Julian Barnes Part1 [Электронный ресурс]. URL: http://www.viewfromheremagazine.com/2008/04/mike-interviews-julian-barnes-part-1-of.html
17. When Flaubert Took Wing by Julian Barnes // The Guardian. March 5, 2005. [Электронный ресурс]. URL: http://www.theguardian.com/ books/2005/mar/05/fiction.julianbarnes
Иэн Макьюэн
А. В. Кошикова
Иэн Макьюэн родился 21 июня 1948 г. в военном городке Олдершот, Хэмпшир, в семье Розы Лиллиан Вайолет и Дэвида Макьюэна. Большую часть детства он провел на военных базах в Восточной Азии, Германии и Северной Африке, где служил его отец, кадровый офицер шотландской армии. Его мать имела двух детей от первого брака намного старше его, но Макьюэн всегда считал себя «единственным ребенком», вплоть до 2007 г., когда неожиданно узнал о существовании брата.
Когда будущему английскому писателю было двенадцать, семья вернулась в Англию и он был принят в школу-интернат Вулверстоун (Woolverstone Hall School) в Суффолке, в котором он проучился с 1959 по 1966 г., и где у него развился интерес к английской романтической поэзии и современной американской и английской фантастике. Некоторое время он работал в Лондоне в качестве мусорщика до зачисления в университет Суссекса в Брайтоне, который окончил с отличием, и получил степень бакалавра по английской литературе в 1970 г. В том же г. Макьюэн был принят в Университет Восточной Англии (University of East Anglia), где был одним из первых выпускников новаторского курса творческого письма (Creative Writing), который преподавали писатели Малькольм Брэдбери и Энгус Уилсон и там же получил степень магистра в 1971 г., после чего отправился в Афганистан.
По убеждениям писатель – атеист.
Был дважды женат. Первый раз женился на Пенни Аллен (англ. Penny Allen) в 1982 г., развелся в 1995 г. В 1999 г. его первая жена похитила их 13-летнего сына после вердикта суда, согласно которому мальчик должен быть возвращен отцу, которому было предоставлено единоличное право опеки над ним и его 15-летним братом. Имеет двух дочерей от первого брака жены и двух сыновей.
В 2002 г. Макьюэн обнаружил, что у него есть брат, который был отдан на усыновление во время Второй мировой войны; история стала достоянием общественности в 2007 г. Его брат, каменщик по имени Дэвид Шарп, родился на шесть лет раньше, чем Макьюэн, когда его мать была замужем за другим человеком. Шарп имеет тех же родителей, что и Макьюэн, но он родился до их вступления в официальный брак. Чтобы скрыть факт измены, она отдала Дэвида на усыновление. После того как ее первый муж был убит в бою, мать вышла замуж за любовника, и Иэн родился несколько лет спустя. Братья находятся в постоянном контакте, и Макьюэн даже написал предисловие к мемуарам Шарпа.
Его вторая жена, Анналена Макафи (англ. Annalena McAfee), в прошлом редактор в газете «Гардиан».
После окончания учебы и пребывания в Афганистане Макьюэн вскоре начал публиковать рассказы в литературных журналах. В 1975 г. он опубликовал сборник рассказов, написанных им в рамках курсовой работы на степень магистра, под названием «Первая любовь, Последние помазания» (англ. First Love, Last Rites). Именно после выхода этой книги литературные круги окрестили нового писателя Иэн «Макабр» (от французского macabre – мрачный, жуткий, относящийся к смерти). Его называли «черным магом» британской литературы, поскольку тексты Макьюэна были наполнены ужасами, мистикой и атмосферой неизвестного. Рассказы поразили чопорное английское общество изображением тем инцеста, сексуальных извращений, насилия и деградации как повседневного. Сборник позднее принес автору Премию Сомерсета Моэма в 1976 г.
Макьюэн начинает писать сценарии для радиоспектаклей и ТВ-шоу, и вскоре два сценария были использованы телекомпанией BBC: «Беседы с человеком шкафом» (англ. Conversations with a Cupboardman–1975) и «День Рожденья Джека-Блохи» (англ. JackFlea’sBirthdayCelebration–1976). Последняя теле-пьеса повествует о инфантилизации сознания главного героя, что находит отражение в отождествлении его возлюбленной с собственной матерью и впоследствии приводит к конкуренции двух женщин за материнские обязанности.
В 1978 г. он опубликовал свой второй сборник рассказов, «Меж сбитых простыней» (англ. In Between the Sheets), который продолжил тематику первого сборника: порнография, зоофилия, маниакальная озабоченность, и первый роман «Цементный сад» (англ. The Cement Garden). Вскоре после выхода последнего в литературных кругах разразился скандал в связи с тем, что некоторые критики отметили сходство между романами «Цементный сад» и «Дом нашей матери» (англ. Our Mother’s House) Юлиана Глоага (Julian Gloag), написанным в 1963 г. Макьюэн отрицал, что читал работу Глоага, и в итоге официальных обвинений в плагиате предъявлено не было.
«Цементный сад» многие критики сравнивают со знаменитым романом У. Голдинга «Повелитель мух», поскольку роман Макьюэна также предлагает читателю понаблюдать, как сложится жизнь детей, если они останутся одни. Наблюдения неутешительны: труп матери зацементирован в подвале, один из мальчиков начинает вести себя как девочка, впадает в инфантилизм, а старшие брат и сестра предаются инцесту. Но в отличие от романа Голдинга в тексте Макьюэна дети не развязывают войну, а наоборот, сближаются.
Текст становится попыткой убежать от «раны», боли осознания ошибки. Писатель творит новую реальность, заменяющую «старую». Делает возможным то, что невозможно в реальной жизни: стереть печальный исход событий, заменив его на «happy end». Личное и сокровенное помещается в спасительный вечный текст культуры. Это ново для английской литературы, конец абсолютно постмодернистичен. Безусловным новаторством автора является новый взгляд на тему «искупления». Макьюэн рассматривает проблему того, как может писатель достичь искупления, когда он в своей абсолютной власти над исходом событий в своем произведении и есть Бог, творец.
Примеры гармоничного и глобального сочетания традиционного и нового в современной литературе есть и в произведениях других британских писателей. Например, в романе писателя-новатора Дж. Фаулза «Женщина французского лейтенанта» автор отразил традиционные идеи (например, идею подлинного существования человека) с помощью постмодернистических размышлений. Также в романе «История мира в 10 1/2 главах» Дж. Барнс на основе библейского сюжета о потопе использует постмодернистский прием, делая повествователем простого червя-древоточца.
Итак, на примере романа современного английского писателя Иэна Макьюэна мы убеждаемся, что английская литература в полной мере отражает традиционные и постмодернистские тенденции в современной английской культуре.
Современная английская литература достаточно интересный культурный феномен. Великобритания – страна удивительного культурного наследия, которая вместе с этим является страной развивающейся, постоянно модернизирующейся. Поэтому в процессе ее развития в обществе постоянно происходит смена мировоззрений, сознание современного человека неизменно трансформируется в соответствии с теми или иными проблемами, обостряющимися в конкретную эпоху, видоизменяется система ценностей. К тому же Британия всегда отличалась своим особенным английским менталитетом и своеобразным английским юмором.
Творчество Иэна Макьюэна является мощным отражателем идей и проблем, возникающих и развивающихся в британской литературе. Его раннее творчество характеризовалось бунтом против чопорного английского менталитета, его сухих традиционных канонов. Ранний Макьюэн хотел сломать сложившиеся в литературе стереотипы, заговорить о том, что раньше не говорилось и умалчивалось. Позднее английский писатель обращается к другим глубоким тематикам.
Попытки критиков четко определить особенности поэтики Макьюэна остаются безуспешными по причине разнообразия тем и идей, поднимаемым автором, а также того количества масок, примеряемых им: то он Голдинг, то Остен, то Ивлин Во, то Хэмингуэй. Так что логично сделать вывод, что именно в вариативности проблем, сюжетов, жанров и стилей и есть весь Макьюэн. Он не остается «автором одного текста», одной манеры, одной поэтики. Именно его многогранность, легкая приспосабливаемость к тому или иному стилю плюс обогащение последнего новаторским видением позволяют нам говорить об Иэне Макьюэне как об авторе, чьи произведения являются для нас примером одновременно и изменчивости, и традиционности британской культуры, ее настроений и интересов.
Литература
1. Conversations with Ian McEwan / ed. by Ryan Roberts. The University Press of Mississippi, 2010.
2. Борисенко А. Иэн Макьюен – Фауст и фантаст [Электронный ресурс] // Журнальный зал. URL: http://magazines.russ.ru/ inostran/2003/10/bor.html
3. Веденкова Е. С. Темпоральный дискурс в романе И. Макьюэна «Дитя во времени» [Электронный ресурс] // Воронежский государственный университет. URL: http://www.aspirant.vsu.ru/ref. php?cand=2330
4. Джумайло О. Против сентиментальности: Иэн Макьюэн [Электронный ресурс] // Журнальный зал. URL: http://magazines.russ. ru/voplit/2010/6/d12.html
5. Джумайло О. За границами игры: английский постмодернистский роман. 1980–2000 [Электронный ресурс] // Журнальный зал. URL: http://magazines.russ.ru/voplit/2007/5/dzh2.html
6. Макьюэн И. Амстердам / пер. с англ. В. Голышева. М., 2010.
7. Макьюэн И. Дитя во времени / пер. с англ. И. Дорониной. М., 2010.
8. Макьюэн И. Искупление / пер. с англ. И. Дорониной. М., 2010.
9. Макьюэн И. Меж сбитых простыней / пер. с англ. А. Сафронова. М., 2009.
10. Макьюэн И. На берегу / пер. с англ. В. Голышева. М., 2010.
11. Макьюэн И. Невинный / пер. с англ. Э. Новиковой. М., 2011.
12. Макьюэн И. Невыносимая любовь / пер. с англ. Э. Новиковой. М., 2011.
13. Макьюэн И. Солнечная / пер. с англ. В. Голышева. М., 2011.
14. Макьюэн И. Суббота / пер. с англ. Н. Холмогорова. М., 2010.
15. Макьюэн И. Утешение странников / пер. с англ. В. Михайлина. М., 2010.
16. Макьюэн И. Черные псы / пер. с англ. В. Михайлина. М., 2010.
17. Макьюэн И. Цементный сад / пер. с англ. В. Михайлина. М., 2010.
18. Мессерер Азарий. Иэн Макьюэн «Сладкоежка». Писатели-разведчики 2000 [Электронный ресурс] // Seagullmagazine «Чайка». URL: http://www.chayka.org/node/5415.html
19. Шанина Ю. А. Символика сада в романе И. Макьюэна «Цементный садик» [Электронный ресурс] // Научно-издательский центр «Социосфера». URL: http://sociosphera.com/conference/2011/ mezhdunarodnaya_nauchnoprakticheskaya_konferenciya_simvolicheskoe_i_arhetipicheskoe_v_kulture_i_socialnyh_otnosheniyah/
Мартин Эмис
А. А. Петропавловская
Английский прозаик и критик Мартин Эмис родился 25 августа 1949 г. В одном из интервью он отмечает: «Четыре дня спустя русские успешно провели испытание первой атомной бомбы, мир изменился к худшему» [6]. На протяжении жизни Эмис позиционировал себя представителем поколения, унаследовавшего мир, радикально отличающийся от реальности, в которой жил его отец, Кингсли Эмис – английский прозаик, поэт и критик, один из лидеров литературного направления 1950-X годов под названием «рассерженные молодые люди». По словам М. Эмиса, его сверстники – дети эпохи стремительной нравственной деградации: «Жизнь после 1945-го радикально отличается от всего, что было раньше. Мы не похожи ни на кого в истории» [4].
Мартин был вторым ребенком в семье сына клерка и дочери служащего Министерства сельского хозяйства. Когда его спрашивают о детстве, он удивляется: «Детство? А что это? Помню, прочитав высказывание Набокова о том, что детство писателя – это его сокровищница, я подумал, что же мне делать? У меня-то такой нет» [4]. Его родители развелись, когда мальчику исполнилось 12. Он сменил несколько десятков различных школ, будучи вынужден каждый раз, подстраиваясь под ситуацию, перекраивать себя. Это отчасти объясняет в дальнейшем его самокритичный подход к написанию художественной литературы. После того как К. Эмиса пригласили преподавать в Принстон, Мартин некоторое время жил и учился в Штатах. Америка одновременно поражала и пугала его. Этот жизненный опыт сыграет важную роль в его литературном творчестве.
Мальчик не читал ничего, кроме комиксов, до тех пор, пока его мачеха, английская писательница Э. Дж. Ховард, не познакомила его с творчеством Джейн Остин, которую он часто упоминает среди первых литературных авторитетов. Окончив оксфордский колледж, Мартин получил поздравительное письмо, в котором экзаменаторы оставили восхищенные отзывы и признались, что получили истинное наслаждение от знакомства с его работами.
Большая часть мировоззрения и литературной деятельности Эмиса-младшего являлась ответной реакцией на убеждения и творчество его отца. Мартин называл их отношения «приятным состязанием». Кингсли нелестно отзывался о литературных опытах сына: «Нарушает правила, дурачит читателей, привлекая внимание к себе» [7]. Несмотря на столь явную творческую полемику, свои мемуары под названием «Опыт» (2000), Мартин выстраивает именно на основе параллели между его собственной жизнью и биографией отца, отмечая как значение его влияния, так и непреодолимые разногласия.
Произведения Эмиса фокусируются на очевидных крайностях, в которые впадает позднекапиталистическое западное общество, воспринимаемое как абсурдное и часто высмеиваемое посредством гротескного карикатурирования. Эмис – мастер того, что «Нью-Йорк Таймс» называет «новой непривлекательностью». Вдохновленный творчеством Сола Беллоу, Владимира Набокова, Джеймса Джойса и, конечно, своего отца, М. Эмис и сам впоследствии оказал сильное влияние на многих успешных британских писателей конца XX и начала XXI в.
Многие произведения Эмиса получили мировую известность, среди них такие романы, как «Другие люди» (1981), «Деньги» (1984), «Лондонские Поля» (1989), «Информация» (1995), «Ночной поезд» (1997), «Беременная вдова» (2010) и другие. Эмис дважды становился лауреатом Букеровской премии благодаря текстам «Стрела времени» (1991) и «Желтый пес» (2003). В 2008 г. «Таймс» отнесла его к числу 50 величайших современных британских писателей.
Кадзуо Исигуро
Л. С. Тихая
Кадзуо Исигуро – британский писатель японского происхождения. Он родился в Нагасаки 8 ноября 1954 г. В 1960 г. семья Исигуро эмигрировала в Британию – отец Кадзуо начал исследования в Национальном институте океанографии. Образование Кадзуо получил в гимназии для мальчиков. Поначалу о литературной карьере Исигуро не думал. Он мечтал стать музыкантом, играл в клубах, посылал демозаписи продюсерам, но все эти попытки успехом не увенчались. Любовь к музыке позже найдет свое отражение в романах автора, пройдет лейтмотивом в таких произведениях, как, например, «Не оставляй меня» (2005) и «Ноктюрны: пять историй о музыке и сумерках» (2009).
В 1978 г. Кадзуо получил степень бакалавра в Кентском университете. Был социальным работником в Лондоне. В 1980 г. стал магистром искусств в университете Восточной Англии. Исигуро также является выпускником литературного семинара, которым руководил Малькольм Брэдбери. В начале своего 30-летия Исигуро пишет слова для альбома джазовой певицы Стейси Кент под названием «Завтрак в утреннем трамвае». Все это, безусловно, формировало личность автора и постепенно подготавливало его к литературной деятельности.
Несмотря на довольно долгую и продуктивную писательскую деятельность, публикаций его произведений и информации о нем на русском языке не так уж много. В основном это биографические данные, несколько интервью, краткие аннотации к его книгам и, собственно, семь произведений. Все семь произведений – романы: «Там, где в дымке холмы» (1982), «Художник зыбкого мира» (1986), «Остаток дня» (в другом переводе – «На исходе дня», 1989), «Безутешные» (1995), «Когда мы были сиротами» (2000), «Не отпускай меня» (вариант перевода – «Не оставляй меня», 2005) и «Ноктюрны: пять историй о музыке и сумерках» (или – «Ноктюрны: пять историй Музыки и Наступления ночи», 2009). В настоящее время список этот был пополнен переводом на русский язык двух его рассказов, которые он написал еще в 80-е годы: «Деревня после заката» и «Семейный ужин». Даже без учета рассказов (количество которых, кстати, не менее полутора десятков) наследие весьма внушительное.
Стоит признать, что Исигуро – фигура значимая и представляющая интерес в контексте изучения современных литературных произведений в целом и стилистики данного писателя в частности. На него следует обратить внимание уже хотя бы потому, что еще ни одному писателю не удавалось настолько органично соединить в своих романах два абсолютно разных, не похожих друг на друга менталитета: японский и британский. Возможно, именно этот феномен Исигуро как автора и является основой читательского и критического интереса к его произведениям. Недостаток же информации о нем, вероятно, можно объяснить довольно медленным и постепенным его восхождением на литературную арену. Как бы там ни было, заслуги его на писательском поприще вполне очевидны: уже одна Букеровская премия 2005 г. за роман «Остаток дня» говорит о многом.
Литературная карьера Кадзуо Исигуро началась в 1981 г. с публикации трех рассказов в антологии «Introduction 7: Stories by New Writers». В 1983 г., вскоре после публикации своего первого романа, он был выдвинут на грант в как один из «Лучших молодых британских писателей». То же поощрение за эти же достижения он получил и в 1993 г. Исигуро награжден премией «Уитбред» за свой второй роман «Художник зыбкого мира» и Букеровской премией за «Остаток дня». Кроме того, «Когда мы были сиротами» и «Не отпускай меня» также номинировались на Букеровскую премию.
Первый роман, «Там, где в дымке холмы» (1982), повествует об Эцуко, живущей в Англии вдове из Японии. После самоубийства дочери ее преследуют воспоминания о разрушении и восстановлении Нагасаки. Вторым романом был «Художник зыбкого мира», где через рассказ обремененного собственным военным прошлым художника Мацуджи исследуются отношения японцев ко Второй мировой войне. Этот роман стал книгой года в Великобритании. Третий роман Исигуро, «Остаток дня» (1989), рассказывает историю пожилого английского дворецкого. Это монолог-воспоминание на фоне угасания традиций, приближающейся мировой войны и подъема фашизма. Роман был удостоен Букеровской премии. При этом члены Букеровского комитета проголосовали за роман единогласно, что случается нечасто. Критики отмечали, что японец написал «один из самых английских романов XX века». Его сравнивали с Джозефом Конрадом и Владимиром Набоковым, которым тоже удалось создать классические произведения на неродном для них языке. По роману «Остаток дня» снят имевший значительный успех фильм с Энтони Хопкинсом и Эммой Томпсон в главных ролях. Фильм в российском прокате шел под названием «На исходе дня».
Учитывая разноплановость и масштабность выбранных автором тем, затрагивающих целые исторические и социальные пласты, и осмысление их с точки зрения указанного выше органичного сплетения двух культур, можно утверждать, что в этом, бесспорно, и состоит одна из писательских и мировоззренческих особенностей Исигуро. Суть своего творчества сам автор представляет так: «Моя цель – писать “международные романы”. Что такое “международный роман”? Это роман, мировоззренчески близкий самым разным людям, где бы они ни жили. Герои его могут действительно порхать с континента на континент, а могут всю жизнь прожить в родной деревне». Именно это признание Кадзуо Исигуро позволяет максимально глубоко понять и раскрыть основную идею каждого из его романов. Автор действительно пишет «международные романы»: фабулы затрагивают определенные исторические пласты, события которых способны вызвать отклик в любом читателе, герои представлены в постоянной рефлексии, они развиваются и существуют по законам своего времени, каждое произведение наполнено глубоким социальным контекстом. По мере появления новых романов все перечисленные тенденции расширяются и углубляются. Каждое новое произведение Исигуро – это целый мир, которому веришь и которому сочувствуешь, проникаясь им все больше. В 1995 г. был опубликован наиболее сложный по стилистике роман Исигуро «Безутешные», стоящий особняком по отношению ко всем другим его творениям. Он наполнен многочисленными литературными и музыкальными аллюзиями. Действие этого романа происходит в неназванной центральноевропейской стране и в наше время, тогда как все предыдущие работы Исигуро были наполнены реминисценциями прошлого. Действие романа «Когда мы были сиротами» (2000) разворачивается в Шанхае в первой половине XX в. Это история расследования частным детективом таинственного исчезновения его родителей 20 лет назад. Здесь Исигуро вернулся к своему излюбленному приему блуждания в прошлом. Следует отметить, что все произведения автора созданы путем переплетения прошлого с настоящим. Исигуро создает сюжет, начиная говорить о настоящем, и периодически вписывает в него фрагменты прошлого, обращая пристальное внимание на самые мелкие и на первый взгляд незначительные детали. Таким образом, по мере прочтения его произведений информация подается небольшими порциями, за счет чего картина все более расширяется и достигает своей полноты лишь к развязке. Это придает текстам особый, не похожий на другие, аналитический характер и задумчивое, зачастую минорное, настроение. Этому настроению способствуют и великолепные пейзажные зарисовки, непосредственно связанные с эмоциями или философскими размышлениями героев: «…я обнаружил в городе много дивных мест; не раз и не два проходил я очаровательными кварталами, где стоят старые дома с деревянными фасадами, и пересекал каменные пешеходные мостики, переброшенные через многочисленные речушки, каковыми изобилует этот город. Не преминул я, разумеется, осмотреть и прекрасный собор <…> И все же, сидя сейчас в этой тихой комнате, я нахожу, что самым сильным моим впечатлением от первого дня путешествия останется не Солсберийский собор и не какая-нибудь иная достопримечательность этого города, но, пожалуй, чудесная панорама всхолмленной английской земли, открывшаяся мне нынче утром. Нет, я охотно допускаю, что в других странах найдутся ландшафты много эффектнее <…> великолепные каньоны и водопады, восхитительные зубчатые утесы. Мне, конечно, не привелось воочию полюбоваться на эти дива, но тем не менее я не без основания рискну утверждать: английский ландшафт в своем совершенстве – каким я видел его нынче утром – обладает качеством, которым никоим образом не могут похвалиться ландшафты других краев, сколь бы захватывающими ни казались они на поверхностный взгляд. По глубокому моему убеждению, это качество бросится в глаза любому непредвзятому наблюдателю, поскольку оно отличает английский ландшафт от всех прочих на свете как дарующий самое полное душевное удовлетворение. Вероятно, точнее всего это качество можно определить словом “величие”. Поистине, когда я утром стоял на том высоком уступе и обозревал раскинувшиеся передо мной земли, я отчетливо испытал редкое чувство, которое не спутаешь ни с каким другим, – чувство человека перед лицом величия. Свою родину мы называем Великобританией, и кое-кто может посчитать это нескромным. Однако я осмелюсь утверждать, что один наш ландшафт уже оправдывает это высокое определение» («Остаток дня»).
2. Исигуро К. [Электронный ресурс] // Журнальный зал. URL: http://www.contemporarywriters.com
3. Исигуро К. Guardian [Электронный ресурс] // Журнальный зал. URL: http://www.guardian.co.uk/books/2005/feb/20/fiction.kazuoishiguro
4. Исигуро К. Интервью. TimeOut 2011 [Электронный ресурс] // Журнальный зал. URL: http://www.timeout.ru/journal/feature/19709/
5. Исигуро К. Когда мы были сиротами / пер. с англ. И. Тогоевой. СПб., 2007.
6. Исигуро К. Не оставляй меня / пер. с англ. И. Тогоевой. СПб., 2007.
7. Исигуро К. Ноктюрны: пять историй о музыке и сумерках [Электронный ресурс] // Журнальный зал. URL: http://www.e-reading.org.ua/book.php?book=1000685
8. Исигуро К. Остаток дня / пер. с англ. И. Тогоевой. СПб., 2007.
9. Исигуро К. Там, где в дымке холмы / пер. с англ. И. Дорониной. М., 2007.
10. Исигуро К. Художник зыбкого мира / пер. с англ. И. Дорониной. М., 2010.
Джон Максвелл Кутзее
Е. В. Ращинская
Джон Максвелл Кутзее (John Maxwell Coetzee) – писатель, критик, лингвист, один из видных представителей современной англоязычной литературы. Автор двенадцати романов, нескольких сборников эссе, трех томов автобиографической прозы, многочисленных переводческих работ. Романы «Жизнь и время Михаэла К» (1983) и «Бесчестье» (1999) отмечены Букеровскими премиями, а в 2003 г. Кутзее получил Нобелевскую премию по литературе. В литературном мире Дж. М. Кутзее пользуется репутацией замкнутого, избегающего публичности человека. Как отметил Риан Малан (RianMalan), Кутзее «человек практически монашеской самодисциплины и предназначения» [15].
Родился Джон Максвелл Кутзее 9 февраля 1940 г. в Кейптауне. Его отец – юрист по профессии, мать – школьная учительница. Родители Кутзее – африканеры (потомки голландских переселенцев в Южной Африке), буры (голл. Boer – крестьянин) по крови, но в семье всегда говорили на английском и придерживались свободных взглядов.
В 1961 г. Кутзее закончил Кейптаунский университет, получив два диплома по специальностям «Английский язык» и «Математика». Затем переехал в Лондон и работал программистом в филиале IBM. Каждодневная рутинная работа программиста, как отметил Кутзее во втором автобиографическом романе «Молодость», ему надоела, и он сделал выбор в пользу свободного творчества. В 1963 г. Кутзее, защитив диссертацию по творчеству английского романиста Форда Мэдокса Форда (Ford MadoX Ford), получил степень магистра в университете Кейптауна. В 1965 г. Кутзее переезжает в США, где получает степень доктора филологических наук, защитив в Техасском университете диссертацию, посвященную компьютерному стилистическому анализу работ ирландского писателя, поэта и драматурга Сэмюэля Беккета. До 1971 г. Кутзее преподает английский язык и литературу в Нью-Йорском, Гарвардском университетах, в университете Джонса Хопкинса, а также университетах Стэнфорда и Чикаго, участвует в работе Комитета по общественной мысли (The Committee on Social Thought), но из-за причастности к протестам против войны во Вьетнаме ему было отказано в получении вида на жительство. Кутзее возвращается в ЮАР и до 2002 г. преподает английскую литературу в Кейптаунском университете. В 2002 г. он получает приглашение на исследовательскую работу в сфере английского языка и литературы в университет Аделаиды и в 2006 г. получает австралийское гражданство.
Следует отметить, что Кутзее с детства много читал и «читал быстро, с полным поглощением». Он прекрасно понимал, что если он хочет стать «большим человеком», ему придется читать много и читать много серьезных книг, и он действительно стал «большим человеком» – об этом свидетельствует не только список наград, премий и известность в литературном мире, но и его общественная деятельность. Во время апартеида Кутзее помогал издаваться многим южноафриканским писателям, выступавшим против режима белого меньшинства, а также просто молодым поэтам и писателям, невзирая на их этническую принадлежность. Он также является одним из организаторов фонда Oak Tree Fine Press, который выпускает серию лимитированных изданий с подписями литературных знаменитостей, средства от продаж которой идут в фонд помощи детям, пострадавшим от ВИЧ.
Кутзее как писатель сформировался в условиях южноафриканского социума, но форма письма и повествовательная манера сложились под влиянием европейских и американских писателей и философов, таких как У. Блейк, Г. Гегель, С. Кьеркегор, З. Фрейд, Ф. Кафка, Ж.-П. Сартр, С. Беккет, У. Фолкнер, Д. Лоуренс. В поэзии кумирами Кутзее были Э. Паунд и Т. Элиот. Следует отметить большой интерес Кутзее к русской литературе. Он исследовал творчество Л. Н. Толстого, И. С. Тургенева, И. А. Бунина, И. А. Бродского, О. Э. Мандельштама, А. И. Солженицына. А Ф. М. Достоевский стал главным героем романа Кутзее «Осень в Петербурге», написанного по мотивам романа «Бесы». В романе «Дневник плохого года» Кутзее устами главного героя благодарит именно Россию за прозрение нравственной чистоты, «к достижению которой должен стремиться каждый серьезный писатель», отмечая таких титанов писательской мысли как Толстой и Достоевский. «Видя их пример, писатель будет совершенствоваться; я не имею в виду литературное мастерство, я говорю о нравственном совершенствовании. Они упраздняют нечистые посягательства; они проясняют взор; с ними твердеет рука» (курсив наш. – Е. Р.).
Все романы Кутзее в той или иной степени автобиографичны. Детство Кутзее провел в маленьком городке Ворчестер Капской провинции. В это время в ЮАР была введена система «апартеида» (apartheid [африкаанс] – раздельное проживание), крайняя форма расовой дискриминации. Кутзее, будучи еще ребенком, интуитивно понимал несправедливость и необоснованность деления людей по классовому, этническому и расовому признаку. То, что для многих, даже самых свободомыслящих взрослых южноафриканцев считалось нормой, для него самого послужило источником угрызений совести. Повседневная жестокость и несправедливость окружающей действительности воспринимались Джоном Кутзее с детских лет как нечто неестественное, позорное, испорченное и вызывали в нем стыд, страх и ненависть. Все это оставило свой отпечаток на формировании мировоззрения будущего писателя.
Все романы Кутзее, начиная с романа «Сумеречная земля» (1974) и заканчивая романом «Дневник плохого года» (2007), – это исповеди, порожденные самой жизнью автора. Той жизнью, которой жила его страна, его континент, его эпоха, в которой «жили люди в определенное время и в определенном месте», в которую он так и не смог вписаться, так и оставшись чужим. «Я иностранец по природе и был иностранцем всю свою жизнь», – это высказывание одного из героев его романного мира лучше всего определяет жизненный и творческий путь писателя. В своих романах Кутзее выступает не просто как свидетель своего времени, который переносит реальные события в художественные произведения, но и как ученый, который эти события исследует.
Коллизии и экстремальные ситуации, выбранные Кутзее, представляют в большинстве своем трагические сцены насилия и жестокости над человеком, над животными, над природой, но они интересуют его не сами по себе, а направлены на то, чтобы побудить читателя задуматься о том, о чем думать как-то не очень хочется. Уже первый роман «Сумеречная земля» (1974) говорит о Кутзее, как о серьезном писателе-исследователе, который раскрывает корни тупиков диалога разных культур и естественных реакций при столкновении абсолютно чуждых друг другу миров. В первой части книги это столкновение американского империализма с вьетнамским крестьянским миром; во второй – европейского колониализма с южноафриканским племенным миром. В романе «В сердце страны» (1977) он описывает катастрофу крушения колониальной системы в контексте африканского пространства.
В романе «Жизнь и время Михаэла К.» (1983) писатель метафорически описывает апартеид в ЮАР, сопровождающийся бессмысленной жестокостью, гражданской войной, трудовыми и исправительными лагерями, через которые проходит главный герой. В романах «Осень в Петербурге» (1994) и «Мистер Фо» (1986) Кутзее исследует литературный процесс, психологию творчества и сложную, двуликую, двойственную писательскую натуру. В романе «Железный век» (1990) он отобразил через виденье главной героини, пожилой, смертельно больной белой женщины, уходящую, разваливающуюся систему апартеида с ее стихией смерти, уносящей многие молодые жизни. Но, несмотря на сложнейшие взаимоотношения между белыми и черными, в романе проступают настоящие человеческие чувства – понимание и сострадание. Эпоха апартеида уходит, и белая женщина находит опору и поддержку в дружбе с чернокожим бомжем, который скрашивает последние дни ее жизни. В романе «Бесчестье» (1999) Кутзее изобразил не только критическое положение белого меньшинства, потерявшего власть в стране, и его неопределенность в будущем, но и косвенно объяснил причину своего переезда в другую страну. В романе «Элизабет Костелло» (2003) Кутзее поднимает вопросы о смысле творчества, о проблемах творчества, об ответственности художника за свои творения, о грани дозволенного в процессе творения, о сущности писателя как человека. Роман «Медленный человек» (2005) описывает сложности, с которыми сталкиваются люди: проблемы иммигрантов, взаимоотношения полов, беспомощности и одиночества человека с ограниченными возможностями.
На страницах своих романов Кутзее передает свой личный и глубоко пережитый опыт, окрашенный пронзительной исповедальной искренностью. Он не только талантливый писатель, но и тонкий психолог, способный придать своим произведениям и художественную выразительность, и философскую глубину.
Литература
1. Кутзее Дж. М. Бесчестье / пер. с англ. С. Ильина. М., 2009.
2. Кутзее Дж. М. В ожидании варваров / пер. с англ. А. Михалева, И. Архангельской, Ю. Жуковой. СПб., 2004.
3. Кутзее Дж. М. Дневник плохого года / пер. с англ. Ю. Фокиной. М., 2011.
4. Кутзее Дж. М. Железный век / пер. с англ. М. Соболевой. СПб., 2005.
5. Кутзее Дж. М. Жизнь и время Михаэла К. / пер. с англ. И. Архангельской, Ю. Жуковой. М., 2013.
6. Кутзее Дж. М. Медленный человек / пер. с англ. Е. Фрадкиной. М., 2010.
7. Кутзее Дж. М. Мистер Фо / пер. с англ. А. Файнгара. М., 2012.
8. Кутзее Дж. М. Молодость // Иностранная литература. 2005. № 10, 12.
9. Кутзее Дж. М. Осень в Петербурге / пер. с англ. С. Ильина. М., 2001.
10. Кутзее Дж. М. Сердце страны / пер. с англ. Е. Фрадкиной. СПб., 2005.
11. Кутзее Дж. М. Сумеречная земля / пер. с англ. Е. Фрадкиной. СПб., 2005.
12. Кутзее Дж. М. Элизабет Костелло / пер. с англ. Е. Бросалиной, Ж. Грушанской. СПб., 2004.
13. Coetzee J. M. Boyhood. Scenes from Provincial Life. A Memoir. N.Y.: Penguin books, 1997.
14. Coetzee J. M. Encyclopedia of World Biography, 2nd ed. 17 vols. N.Y.: Gale Research, 1998. Biography Resource Center.
15. Coetzee J. M. Ethics: Philosophical Perspective on Literature // Ethical thought and The Problem of Communication. A strategy for reading Diary of a Bad Year. Jonathan Lear. Columbia University Press, June, 2010.
16. An Independent Journal of Literature, Film, Music, and Ideas [Электронный ресурс] // Журнальный зал. URL: http://www.sobriguetmagazine.com/2008_08_01_archive.Htm
Американская проза
Джон Барт
Я. М. Шаймарданова
Джона Барта часто называют «теоретиком и практиком экспериментальной литературы постмодернизма» [3, 34] и основоположником школы черного юмора, ставя его в один ряд с такими писателями как К. Воннегут, Д. Бартельми, Д. Хеллер и Т. Пинчон. Родился он в Кембридже (штат Массачусетс) в 1930 г. После окончания школы Джон Барт учился в престижнейшем Джульярдском музыкальном училище, потом перешел в университет Джона Хопкинса, где изучал английский язык. После окончания университета Джон Барт занимался преподавательской деятельностью. Первые его романы, «Плавучая опера» и «Конец пути», были опубликованы в 1956 и в 1958 гг. Известность писателю принесла книга «Торговец дурманом», после выхода которой в 1960 г. общественное мнение включило автора в число крупнейших американских писателей XX в. В 1965 г., когда был публикован «Козлик Джайлс», Джон Барт был назван американским писателем номер один. За следующую свою книгу, трилогию «Химера» (1972), писатель был удостоен престижной Национальной книжной премии. Всего, помимо сборников рассказов, эссе и лекций («Пятничных книги»), Барт опубликовал более 10 книг.
Джон Барт достоин быть названным классиком современной американской литературы, «Творцом элитарного интеллектуального продукта» [3, 34]. Несмотря на то что автор через свои тексты редко вступает в диалог с читателем, предпочитая оставаться «университетским» писателем для избранных, считающим, что квалифицированного читателя надо еще воспитать, его творчество пользуется успехом и среди рядовых читателей и среди критиков. Джон Барт становился лауреатом нескольких престижных литературных премий, среди которых – национальная книжная премия за роман «Химера» (1973).
Произведения Джона Барта стоит рассматривать как единое текстовое пространство – его романы автоинтертекстуальны. Как отмечает И. В. Волков, «жонглирование повторяющимися образами, мотивами, претекстами позволяет рассматривать художественное пространство различных и самостоятельных, на первый взгляд, произведений как единый метатекст» [7, 20]. Это связано с его особым пониманием феномена литературы. В одной из «Пятничных книг» (The Friday Book: Essays and Other Non-Fiction) Барт размышляет о «литературе истощения» и «литературе восполнения», раскрывая тем самым свое видение литературы постмодерна. «Под “истощением” (литературы) я не имею ввиду физический, моральный или интеллектуальный упадок, я говорю об истощенных возможностях, о том, что некоторые формы изжили себя, и это, несомненно, серьезный повод для отчаяния» [1, 64], – заявляет Джон Барт. По его мнению, литература на изломе XX и XXI вв., как и искусство в принципе, требует новых форм. Что же входит в эти новые формы? Во-первых, эксперименты с конструкциями, на основе которых Барт строит свои тексты. Например, в «Плавучей опере» не только сюжет простроен вокруг речной прогулки, но и сам текст представляет собой плавание – повествование напоминает движение воды. Образы плавно сменяют друг друга, подчиняясь причудливому ассоциативному ряду рассказчика. С помощью текстовых форм Барт имитирует «приливы» и «отливы», периодически возвращаясь к одним и тем же мыслям. Кроме того, ощутить одновременно затягивающую и чинящую препятствия «водянистость» текста помогают постоянные напоминанию автора о том, что повествование все еще не начато.
В рамках опытов, которые Барт проводит над формой, он экспериментирует и над временем и пространством текста. Эти категории зачастую становятся подчинены повествующему сознанию, которое облачает их в причудливые формы. К примеру, последний на настоящий момент роман Барта, «Всякое третье размышление», повествует о путешествии (прежде всего, по просторам повествующего сознания). Пространство воображаемое сливается с пространством реальным и их уже невозможно различить: зачастую равными становятся события, случившиеся в реальности, и события, произошедшие в сознании. Свойственны Барту и особые временные структуры, особенно автор любит «играть» с человеческой памятью, которая либо не может приблизиться к моменту «сейчас», либо заводит читателя в лабиринт авторского сознания, которое вольно распоряжаться временем как ему вздумается – в его текстах можно найти достаточно примеров «постепенного вспоминания», временных петель, путешествий по волнам памяти и т. д.
Помимо всего прочего, романы Барта гипертекстуальны. На мысли о гипертексте наталкивает наличие у писателя двойного кодирования, с помощью которого он разделяет свою читательскую аудиторию на «наивных» и «искушенных», превращая тем самым свои тексты в лабиринт. Однако игра, которую ведет Барт, часто становится слишком сложной для читателя. Это отмечает и сам автор, признаваясь в «Пятничной книге», что «в 1950 г., когда я опубликовал свой первый литературный опыт в ежеквартальном университетском журнале, рецензент-аспирант откликнулся на него следующим образом: “Мистер Барт видоизменяет девиз модернистов “Пусть рядовой читатель идет к черту!” – он устраняет из него прилагательное”» [9, 53].
Фраза «Пусть читатель идет к черту!» становится, по словам самого Джона Барта, одним из постулатов постмодернизма. В понятие двойного кодирования можно включить также пародирование, самоцитирование и игровой элемент. Не отказывается Барт и от добавления в свои тексты изрядной доли иронии и черного юмора. Интересный авторский прием – «кочевание» героев из романа в роман. Яркий пример – Шахразада, появляющаяся вместе с вписанным самим собой Бартом, и в «Химере» и во «Всяком третьем размышлении» – причем если в первом случае Барт появлялся в реальности Шахразады, то во втором Шахразада сама является автору. С помощью этого приема Барт опять же организует свои тексты в один большой гипертекст. Гипертекст также помогает создать и единая локация места действия – Мерилэнд, о котором упоминается даже в «Химере».
Гипертекст Барта с каждым новым романом становится все сложнее и сумбурнее, даже искушенному читателю в нем часто нелегко разобраться. Повествование, усложненное всевозможными формами, превращается в многоголосый поток сознаний, в котором читателю легко потеряться, поэтому зачастую Барта считают писателем, поступившимся содержанием ради формы. Суждение спорное, но доля правды в нем есть – сам автор утверждает важность и значимость формы, в которую облачен текст. Формы, которыми играет Барт, уникальны, интересны и достойны изучения. Оценить динамику различных текстовых форм позволяет роман Джона Барта «Химера», уникальное явление в литературе постмодерна.
Во-первых, стоит отметить обращение Джона Барта к мифологии, которая становится канвой повествования, и превращение с ее помощью текста в сложноорганизованное гиперпространство. У мифологии Барт заимствует особую структурность, которая и превращает его произведение в гипертекст, так как мифы сами по себе, являясь литературным феноменом, наталкивают на идею о гипертекстуальности. Каждый миф по отдельности – законченная история, при этом, все они, будучи взаимосвязаны друг с другом, образуют единое литературное пространство, не являясь при этом законченным единым текстом. Невозможно расценивать сборник мифов Древней Греции как полноценный роман. Переиначенные мифы Древней Греции и Древнего Востока, переплетенные между собой и объединенные в единый контекст, становятся в «Химере» отображением одной из ее основополагающих идей: «Твоя история – это середина чьей-то еще истории».
Все герои произведения независимо от их взаимоотношений друг с другом переходят границы текста, становясь повествователями наравне с Джоном Бартом, а сам автор, наоборот, прячется от читателя за своими персонажами – он ведет с читателем игру, которая схожа с известным приемом литературы постмодерна – двойным кодированием, которое можно назвать последней, шестой, причиной. Двойное кодирование – своеобразное заигрывание с читателями, разделение их на «наивных» и «искушенных». В силу этого текст пестрит обилием аллюзий, намеков, отсылок к другим текстам, своеобразным самоцитированием. В тексте даже можно обнаружить послание к герою на тот момент еще ненаписанного бартовского романа.
Зачастую тема двойного кодирования всплывает в контексте понятий «игры» и «пародии» применительно к творчеству Джона Барта. Тексты Барта часто называют игровыми. С этим невозможно не согласиться, так как двойное кодирование предполагает ведение игры с читателем. Пародия, наравне с аллюзией, – часть двойного кода произведения, но из-за неявной выраженности отыскать ее под силу только искушенному читателю. Тут же стоит отметить, что двойное кодирование, включающее самопародирование, пародирование и прочие игровые элементы, является одной из неотъемлемых частей литературы постмодернизма – этот факт вводит Барта как автора в широкий контекст культуры постмодерна.
Джон Барт в данном романе «играет» с разными текстовыми формами. «Химера» – это «текст о тексте» который смешался с реальностью, взял реальность «в заложники» и заставляет ее действовать по своим законам. Так «ключ к сокровищу становится самим сокровищем». Исходя из понимания автором самого феномена литературы, можно прийти к выводу, что Барт в «Химере» все еще ищет новые, организующие формы – отсюда берут начало и эксперименты с временем и пространством, и попытки превратить текст в гиперпространство с помощью восходящей к устным повествовательным формам мифологии. «Химера» – роман, целиком и полностью сосредоточенный на эксперименте над формой – возможно, искусство в понимании Барта «не что, но как».
Почему же Джона Барта называют «автором, потерявшимся в комнате смеха»? Дело в том, что, упиваясь сложностью форм своего текста, Барт зачастую забывает о такой важной вещи, как контакт с читателем. Можно предположить, что он делает это намеренно, стоит только вспомнить фразу «пусть читатель идет к черту». Однако, такой уход от читателя ведет и к обратному эффекту – автор теряется в лабиринте собственного текста, его голос теряется в многоголосье его героев. Тем не менее Джон Барт остается одним из ведущих писателей постмодерна, живым классиком литературы XX и XXI в.
Литература
1. Barth John. The Friday Book: Essays and Other Non-Fiction. The John Hopkins University Press, 1984.
2. Modern American Literature. 5th ed. London: St. James Press, 1998.
3. Киреева Н. Джон Барт и Томас Пинчон: культовый автор и/или классик? // Вопросы литературы. 2008. № 2.
4. Барт Дж. Всяко третье размышление / пер. с англ. С. Ильина. М.: Азбука, 2012.
5. Барт Дж. Плавучая опера / пер. с англ. А. Зверева. М., 2001.
6. Барт Дж. Химера / пер. с англ. В. Лапицкого. М., 1999.
7. Волков И. В. Интертекстуальность и пародия в творчестве Джона Барта: автореф. дис… канд. филол. наук. Ростов н/Д., 2006.
8. Грейвз Р. Мифы Древней Греции. М., 1992.
9. Мельников Н. Чудовищная проза Джона Барта // Иностранная литература. 2003. № 4.
10. Шпаков В. Заблудившись среди химер // Октябрь. 2001. № 8.
Дон Делилло
Л. Н. Татаринова
Американский писатель-постмодернист родился в 1936 г. в семье итальянских иммигрантов (итальянский вариант фамилии Дон Лилло был впоследствии изменен на Дон Делилло), учился в Фордхомском университете, в 1958 г. получил степень бакалавра. В молодости Делилло работал в рекламной сфере, а затем копирайтером в книжных агентствах. Первый рассказ «Река Иордан» был опубликован в 1960 г. в литературном журнале «Эпоха» (Epoch) Корнелльского университета. Первый роман «Americana» вышел в 1971 г. В конце 1970-х годов Делилло жил в Греции, где написал роман «Имена» (The Names) (1982), сочетающий мистику, детектив и исследование характера современного американца (герой этого произведения, житель США, работает в Афинах, где узнает о существовании странного культа, последователи которого совершили ряд убийств в странах Ближнего и Среднего Востока. Протагонист включается в расследование тайны). В романе «Весы» (Libra, 1988) автор предлагает свою версию убийства президента Джона Кеннеди (22 ноября 1963 г.).
Здесь мы уже можем отметить, что в романах Делилло нет никакого итальянского акцента: он полностью погружен в американские реалии, заинтересован историей США и будущим этой страны.
Известность Делилло принесла публикация романа «Белый шум» («White Noise», 1985), где рассказывается о семье преподавателя колледжа Джека (ему 52 года) и его жене Баббете. Джек возглавляет кафедру гитлероведения (здесь собираются и изучаются все факты, касающиеся личности немецкого диктатора), а его жена читает лекции и проводит практический курс по омоложению организма среди пожилых людей. На первый взгляд Баббета производит впечатление неисправимой оптимистки, полной жизненных сил розовощекой блондинки (кстати, она намного моложе своего мужа), но, оказывается, она одержима страхом смерти и, чтобы избавиться от него, прибегает к услугам сомнительных докторов, а, скорее, просто шарлатанов, которые экспериментируя на ней, дают ей крайне опасное для здоровья средство (якобы от страха) под названием дилар, и, кроме того, главный изобретатель – доктор Грей ставит еще одно условие: она должна разделить с ним постель, что она и делает, а затем рассказывает обо всем своему мужу. Дочь Баббеты подозревает неладное, начинает розыски и находит пузырек дилара.
Однако мотив тайны, который является движущей пружиной сюжета, не является для автора самоцелью. Главной в романе становится тема Смерти. Она проходит через весь роман от начала до конца. Сначала это личные страхи Баббеты. Затем весь город оказывается в плену у страха: происходит техногенная катастрофа, на железной дороге сходит с рельсов цистерна с токсичным веществом, все покрывается кислотным туманом, ядовитый газ проникает в легкие, жителей эвакуируют, они живут в лагере временного пребывания. Разговоры о смерти звучат везде – и в научных лекциях, и по телевидению, и в диалогах обывателей. «Позвольте мне шепотом произнести это страшное слово – из древнеанглийского языка, из древненемецкого, из древнеисландского – «Смерть». «Смерть взялась за дело. Она уже у вас внутри. Вы, как утверждают, умираете, и в то же время живете отдельно от смерти, можете поразмышлять о ней на досуге…»
В лагере для беженцев обсуждается также идея посмертного существования, но автор относится к ней с явной иронией. Страхом смерти заражается и гитлеровед Джек, в конце романа он сам отправляется на прием к доктору Грею за вожделенной таблеткой. Вот его размышления: «Смерть вызывает глубокое сожаление. Смерть – единственная серьезная проблема. Ни о чем другом я не думаю. Речь идет только об одном. Я хочу жить». Такое признание находится уже в шаге от религиозной веры, и, надо сказать, Делило ставит эти вопросы почти во всех своих романах, но как они решаются? В «Белом шуме» – иронически, когда Джек привозит раненного им врача в монастырь, он задает эти вопросы монахиням, в частности об Аде и Рае, и вот что говорит ему одна из них: «Неужели вы верите в эту чушь?» Джек крайне удивлен, «ведь вы же монахини», – говорит он, на что ему матушка отвечает: «Вам, неверующим, нужны верующие. Кто-то должен делать вид, что верит». Это действительно постмодернистское решение данного вопроса, оно заставляет вспомнить о концовке знаменитого романа Умберто Эко «Имя розы», где средневековые и романтические концепции о Смысле и Красоте подвергаются пересмотру и ироническому переосмыслению.
Это подтверждает и вся атмосфера романа, пейзажи, нарисованные очень акцентировано: ядовитые вещества окрашивают небо в зловещие, но красивые (!) краски; появляются какие-то новые, искусственные, слишком яркие цвета. Эти зарисовки носят характер символов, во многом напоминающие декадентские образы (сопрягаются мотивы смерти и красоты).
Символично и название романа. Белый шум – это постоянный фон бытия человека, некие помехи, которые мешают ему жить – мысль о смерти. Белый цвет здесь явно не случаен: у некоторых первобытных народов он связан с образом смерти (об этом пишет Герман Мелвилл в своем знаменитом романе «Моби Дик» – глава «О белизне»). Страх смерти у Делилло предстает также в мифологическом символе медведя гризли (можно увидеть аллюзию на повесть Уильяма Фолкнера «Медведь»).
Pulsuz fraqment bitdi.