Kitabı oxu: «Джатаки. Сказания о Будде. Том I»

JĀTAKA TALES OF THE BUDDHA

An Anthology

Volume I

Retold by Ken and Visakha Kawasaki

Illustrations by N. A. P. G. Dharmawardena

Перевод с английского: Эдвард Уолд

Под редакцией М. Немцова

© 2009, 2012, 2017 Ken and Visakha Kawasaki

© Эдвард Уолд, Перевод, 2023

© ООО ИД «Ганга». Редактура, 2024

Благодарности

Незадолго до того, как в 1978 году мы отправились из Японии в мировое турне, наша покойная подруга Туве Невилл отвела нас в Национальный музей Нары, чтобы посмотреть «Истоки японского буддийского искусства». Ее блестящие комментарии к этой эпохальной выставке побудили нас исследовать и фотографировать буддийское искусство в нашем путешествии, благодаря чему мы и познакомились с джатаками. За это мы в большом долгу перед ней. Мы были чрезвычайно благодарны, когда несколько месяцев спустя добрые монахи из Общества Маха Бодхи в Санчи открыли нам свою библиотеку. Именно там в жаркие полуденные часы мы впервые читали джатаки. На эту книгу нас вдохновил наш первый учитель медитации Достопочтенный У Кхе Мин Да Саядо из Пагоды Мира Во Всем Мире в Модзи, Китакюсю, Япония. Досконально изучив язык пали и, благодаря своим учителям-методистам в Бирме, свободно говоря на английском, он вплел джатаки в своё учение и привил нам любовь к этим рассказам.

Мы должны поблагодарить Достопочтенного Бхикху Бодхи – президента и бывшего редактора Буддийского издательского общества, который одобрил наши первые попытки пересказать джатаки для публикации в собрании «Листья Бодхи» и вдохновил нас на продолжение. За помощь с трудными палийскими терминами мы благодарим нынешнего редактора BPS Достопочтенного Ньянатуситу.

Особую благодарность выражаем Достопочтенному Анандаджоти, который доброжелательно и с чувством юмора прочитал, отредактировал и критически проанализировал всю рукопись.

Мы благодарны Чарлзу Мунасингхе за то, что много часов терпеливо переводил наши обсуждения с господином Дхармаварденой – сингальским художником, иллюстрировавшим каждую историю.

Кэн и Висакха Кавасаки

Предисловие

Слово «джатака» буквально означает «связанный с прошлым перерождением» и обычно переводится как «история рождения». «Джатака» также – название одной из книг Палийского канона, Типитаки, свода священных буддийских писаний традиции Тхеравада. В каком-то смысле собрание джатак – самая сложная, самая интересная и самая доступная для чтения часть всей буддийской литературы. Оно состоит из стихов, всего около 2500, к которым добавлены рассказы из комментария к джатаке, джатака-аттхакатха.

Каждая история состоит из четырёх частей:

1. История из Настоящего (paccuppanna-vatthu). В этой части говорится об определенном событии из жизни Будды, побудившем его рассказать какую-либо джатаку. Некоторые такие события упоминаются в самой Типитаке, но многие не упомянуты.

2. История из Прошлого (atīta-vatthu). Это само повествование, написанное в прозе.

3. Стихи (gāthā). Интересно отметить, что хотя большинство стихов хорошо сочетаются с рассказами, одни стихи могут быть понятны сами по себе, другие будут понятны только при прочтении вместе с рассказом, а некоторые, похоже, и вовсе не имеют никакой связи с рассказом. Это подсказывает мысль, что джатаки составлялись долгий период времени разными людьми – и порой довольно бессистемно. Многие стихи также можно встретить в других частях Типитаки – например в Дхаммападе и Тхерагатхе.

4. Соединение (samodhāna). В этой части изображен Будда, обозначающий, кто главные персонажи рассказа в настоящем, например: «Ананда был главным министром, Девадатта был вором, а сам я – царем».

Следует подчеркнуть то, что часто упускают из виду, хотя это важно для должного восприятия и понимания джатак: только стихи каноничны и считаются сказанными Буддой. Люди, составившие Типитаку в ее нынешнем виде, полностью осознавали, что истории из настоящего, истории из прошлого и соединения – апокрифы и возникли позднее стихов: этот факт подтвержден современными учеными. На самом деле истории из настоящего и соединения могли быть сочинены намного позже на Шри-Ланке. Возраст историй из прошлого определить еще сложнее. В своем нынешнем виде они могли быть написаны спустя несколько веков после Будды, но сами эти истории очень древние и, возможно, на сотни лет старше Будды. Интересно, что это вполне соответствует традиционному убеждению, что события, описанные в джатаках, происходили во многих прошлых жизнях Будды.

Как же эти чудесные истории стали так важны для буддизма? У Индии долгий опыт рассказывания историй – он насчитывает не менее 3 000 лет. Два самых популярных типа историй – о великих героях и царях прошлого и о животных. Первый тип можно назвать протоисторическим, т.е. такие рассказы – смешение факта и вымысла, истории и мифа. Во втором типе главные герои – животные с человеческими чертами, часто демонстрирующие лучшие или худшие качества людей. Прежде чем царевич Сиддхаттха отрекся от мира и стал аскетом, при получении образования он наверняка изучал мифы и легенды Сакьев, а также, возможно, других племен. Вообще-то в одном своем наставлении¹ Будда кратко пересказал одну такую легенду. Должно быть, он также был знаком с популярными народными сказками о животных. В те времена цари обыкновенно приглашали бродячих рассказчиков или бардов, чтобы развлечь двор по особым случаям. Есть доказательства, подтверждающие, что Будда был знаком с такой «устной литературой» и иногда применял ее в учении. В другом наставлении он рассказал похожую на джатаку историю о чудесном дереве, хотя в самих джатаках этого рассказа нет². В Самъютта-никае историю о перепеле, которая не полностью совпадает с рассказом в джатаках, он использовал как сравнение, но обе эти истории явно почерпнуты из одного источника³. В Винае он рассказал одну джатаку, хотя не отождествлял никакого персонажа ни с собой, ни с любыми другими людьми, живущими в настоящем⁴.

Таким образом, мы видим, что эти истории и сказки, прежде бывшие всеобщим наследием, трансформировались во что-то именно буддийское. Буддийские учителя знали и применяли много историй, но лишь некоторые сочли достойными сохранения. Содержание самых популярных рассказов постепенно закрепилось. В какой-то миг их собрали и упорядочили. Наконец, чтобы поставить на эти истории «официальную печать», сказали, что герой каждой истории – Будда в одной из своих прошлых жизней. Так они и стали джатаками.

Столетия после Будды монахи и монахини путешествовали по всей северной Индии (а потом и за ее пределами), обучая Дхамме «во благо многим, ради счастья многих, из сострадания к миру». Конечно, им встречалось много разных типов людей. Рафинированным горожанам, браминам и бродячим аскетам они рассказывали о взаимозависимом происхождении, не-самости (анатта) и Четырех благородных истинах. Селянам, крестьянам и купцам они передавали Дхамму – по крайней мере, частично – через истории. При этом они неизбежно черпали из источника уже существующих в народе многочисленных сказок, легенд и фольклора. В некоторых таких историях имелась простая и понятная мораль, поэтому их можно было рассказывать без прикрас. В другие же требовалось добавить мораль, чтобы они перестали быть просто развлечением. В некоторых случаях две или три истории сплетались вместе, чтобы получился единый рассказ со смыслом, согласующимся с Дхаммой. Без сомнения, некоторые монахи и монахини оказывались достаточно изобретательны, чтобы сочинять и совершенно новые истории.

Как бы то ни было, подлинное значение джатак – в ценностях, которые они передают. В них подчеркиваются особенные для буддистов добродетели: доброта, терпение, честность, храбрость, учтивость, простота и непривязанность. Так же часто в них говорится о качествах, полезных для существования в мире: бережливости, здравом смысле, решительности и проницательности. Все это передается не через проповеди, а через рассказы – возможно, одни из самых восхитительных, какие вы когда-либо прочтете. Вас наверняка перенесет на солнечные луга Гималаев, волшебные острова и в сказочные замки. Вас ждут встречи с мудрыми слонами, бродягами-мошенниками, упрямыми царевичами и прекрасными девами. Вы будете смеяться, одобрительно кивать, ахать и ерзать от волнения. Добро пожаловать в удивительный мир джатак.

Шравасти Дхаммика

Введение

Нелегко родиться человеком;

Нелегка жизнь смертного.

Нелегко получить шанс услышать Дхамму;

Нелегко встретить Будду.

Дхаммапада 182

Много эонов назад в присутствии Будды Дипанкары молодой аскет по имени Сумедха выразил стремление тоже стать Буддой. В то время у Сумедхи была возможность достичь арахатства, но он отвернулся от Ниббаны, чтобы достичь этой более серьезной и трудной цели. Будда Дипанкара подтвердил, что действительно в далеком будущем желание Сумедхи исполнится. Многие бесчисленные жизни с того мига, прежде чем стать Готамой Буддой, он был Бодхисаттой, грядущим Буддой.

После Просветления под деревом Бодхи Готама Будда смог вспомнить все свои предыдущие жизни. Те сорок пять лет, пока Будда учил Дхамме, он часто ссылался на опыт тех прошлых жизней и рассказывал истории из них, чтобы проиллюстрировать различные положения Дхаммы и побудить своих последователей усердно медитировать. В этих историях, называемых джатаками, показано, как Бодхисатта обретает Десять Совершенств – щедрость, нравственность, самоотречение, мудрость, усердие, терпение, правдивость, решимость, любящую доброту и равностность. Эти качества должен обрести каждый Бодхисатта в своем духовном развитии. Хотя эти Десять Совершенств всеобщи, поскольку их до определенной степени должен развивать каждый, кто стремится к освобождению, для Высшего Будды уровень совершенства настолько высок, что требуется несравненно больше времени, чем для других живых существ. Каждое совершенство должно воспитываться с полным состраданием и самыми искусными средствами. Кроме того, практика не должна быть запятнана ни малейшим намеком на навязчивое желание, тщеславие или неверное воззрение.

В некоторых джатаках главный герой – Бодхисатта, и очевидно, какое совершенство он в себе взращивает. В других рассказах он – свидетель событий, и хотя из такой истории можно извлечь определенный урок, для Бодхисатты та конкретная жизнь была просто еще одним переживанием в самсаре, утомительном цикле существования. Многие рассказы – где-то между этими двумя крайностями, и зачастую излагаются доводы к тому, чтобы культивировать несколько совершенств в течение одной жизни.

Будда никак не указывал порядок расположения этих историй. Одна произошла «пять эонов назад», а другая – «в начале мира», но в большинстве случаев нет никаких указаний на то, когда они произошли. Во многих историях говорится: «…когда в Варанаси правил Брахмадатта», но это, конечно, была другая мировая эпоха, и существовало много царей по имени Брахмадатта.

В этой последовательности, как и другие существа, Бодхисатта то поднимался, то падал в самсаре в соответствии с каммой – из миров дэв к животному рождению, к человеческому рождению, в адские миры и обратно. В Рассказе 208 Бодхисатта родился царевичем по имени Темия, но его воспоминания о недавних страданиях в аду были настолько свежи и сильны, что определили сам его отклик на перерождение царевичем. Иногда Бодхисатта перерождался в мире животных – в телах разных существ, от слона (самого крупного) до перепела (самого мелкого), включая многих других: собаку, стервятника, крысу, оленя, буйвола и льва. Даже родившись животным, он развивал совершенства. В мире людей его перерождения варьировались от царя до вора, от неприкасаемого до брамина. В мире дэв он часто перерождался в скромном виде, например, духа дерева, но иногда и кем-то могущественным, вроде Сакки или Маха-Брахмы. А его существование в других мирах включало перерождения в виде сказочных существ – таких как киннара и нага.

Единственная джатака, про которую можно с уверенностью сказать, что она находится на своем месте, – последняя в сборнике. Когда Бодхисатта скончался как Вессантара, переродился он на Небесах Тусита. А оттуда – как Сиддхаттха Готама и стал Буддой.

Традиционное расположение джатак в Палийском каноне – вопрос формы. Истории разделены на двадцать две книги соответственно количеству стихов (гатха), в них содержащихся⁵. Почти все рассказы в Книге первой (Эка Нипата) содержат по одному стиху. С каждой последующей книгой количество стихов увеличивается. В последней книге (Маха Нипата, Великая книга) – десять рассказов, которые многими считаются важнейшими джатаками, и в каждом по многу стихов. В этой антологии рассказы выстроены в том же порядке, что и в оригинальном Палийском каноне. В томе III, в таблице соответствий приводятся номера джатак по каждому рассказу и книге (Нипата), где они размещены.

Каждая джатака начинается с события в настоящем, которое объясняет, что́ побудило Будду рассказать конкретную историю из прошлого. Основная часть каждой джатаки – история из прошлого, но иногда, если событие в настоящем излагается очень подробно, оно интереснее самой истории. В конце каждого рассказа Будда определяет некоторых персонажей, объясняя, кто из его современников сыграл роль в этой истории прошлого.

При блужданиях в самсаре Бодхисатту часто сопровождали другие – те, кто уже давно ощутил стремление стать его родственниками и последователями, когда он наконец станет Буддой. Они были подобны планетам вокруг его солнца. Глоссарий имен в томе III поможет читателю узнать больше об этих современниках Будды и найти различные рассказы, в которых они участвуют.

Будда установил заповеди (сасана) и сорок пять лет учил Дхамме, посвящал монахов и монахинь и привел бесчисленное количество существ к Ниббане. Джатаки выявляют некоторые поучительные контрасты между этим миром Будды и многими другими мирами, где рождался Бодхисатта, когда еще не было Верховного Будды. В те «порожние» эпохи без Верховного Будды древний путь к Ниббане был сокрыт и забыт; без учителя, провозглашающего Четыре Благородные Истины, двери к бессмертному оставались закрытыми для обычных существ. Они могли лишь улучшать будущие обстоятельства жизни, воспитывая в себе нравственность, доброту и щедрость, – а те, кто к этому склонялись, отрекались от мира, чтобы практиковать аскезу и медитацию сосредоточения. В те времена без Верховного Будды совершенное постижение действительности было возможно только для тех редких, одиноких личностей, кто многие жизни прилагали усилия для развития Десяти Совершенств и оказались на грани просветления. Им достаточно было лишь примера непостоянства, страдания или не-Я (чего-нибудь незначительного, вроде падения листа или звона двух браслетов), чтобы достичь прозрения. Проникая в Истину, они превращались в Паччекабудд, или Безмолвных Будд, – полностью просветленных, но неспособных основать учение с орденом монахов и монахинь. Джатаки проясняют смысл приведенных выше строк из Дхаммапады: при всех бесчисленных возможностях, существующих в самсаре, родиться человеком – явление довольно редкое, еще реже – иметь возможность услышать учение Будды, а еще реже – родиться в такое время, когда в мире учит Будда.

Более двух тысяч лет сюжеты из джатак занимают важное место в буддийских резьбе, живописи, драме и литературе. Самые ранние сохранившиеся образцы буддийского искусства – перила и ворота ступы Бхархут, вырезанные в Индии во II веке до н.э. – включают множество изображений из джатак. В те же времена шри-ланкийский царь Дуттхагамани расписал интерьер покоев с реликвиями Руванвелисея в Анурадхапуре фресками по сюжетам из Вессантары. Сюжеты джатак занимают видное место в индийской резьбе – в таких городах, как Амаравати, Нагаджунаконда, Санчи и Эллора, а также в росписях Аджанты. В древнем буддийском мире – от Бамиана до Боробудура и от Цейлона до Китая – изображения к джатакам оказывались рядом с эпизодами из жизни Будды, чтобы наставлять и вдохновлять последователей, а также прививать добродетели, доведенные до совершенства Бодхисаттой. Многие эти рассказы, обыкновенно используемые при обучении, были хорошо знакомы буддистам всех традиций и, должно быть, оказали сильное влияние на людей, убеждая их в том, что добродетельные проявления щедрости, доброты и храбрости приносят благо, а сила духа, благородство намерений и самопожертвование никогда не бывают напрасными.

Хотя действие всех историй, конечно же, происходит в древней Индии, персонажи джатак не связаны каким-либо периодом времени или местом. Послание Будды всеобще, и темы этих историй сохраняют значение по сей день. Популярный жанр музыкального народного театра в Бирме, называемый «затпве», основан на рассказах из джатак. Монахи часто применяют джатаки для наставления и воодушевления последователей-мирян. Доктор Харишчандра – психиатр, получивший образование в Великобритании, – нашел в джатаках примечательно современные диагнозы психических заболеваний и догадки о сохранении психического здоровья⁶. Некоторые джатаки выглядят политическими карикатурами, проницательно высмеивающими слабости нынешних вождей. Например, в шестнадцати снах царя Пасенади (Рассказ 33) точно описывается плохое правление, из-за которого страдают несколько народов.

Единственное полное издание джатак на английском языке – академический перевод, опубликованный Обществом палийских текстов в начале двадцатого века. Это стало большим вкладом в буддийскую литературу на английском языке. С него и началось наше знакомство с джатаками, за что мы безмерно благодарны. Переводчики изо всех сил постарались перевести стихи на английский, и в некоторых случаях результат производил впечатление. Однако для современного читателя тот вариант имеет несколько недостатков. Во-первых, переводчики привнесли в текст элементы библейского английского языка – вероятно, чтобы выразить серьезность и уважение. А во-вторых, в прозе часто повторяется то же, что уже сказано в стихах. Чтение становится утомительнее, когда рассказчик объясняет намерение персонажа до того, как совершится само действие.

В последнее время было опубликовано немало сборников джатак. Однако большинство представлены в виде детских сказок и не включают как побуждающее событие, так и определение взаимосвязей. Такое переложение разрушает связь между историями из прошлого и жизнью Будды, а также скрывает переплетение отношений между персонажами в разных перерождениях и при жизни Будды. При наблюдении за этими отношениями нам дается более ясное понимание сложного действия каммы. Мы видим, как существа блуждают по самсаре, как у них вырабатываются привычки и черты характера – как хорошие, так и плохие, – и как они часто вновь допускают те же ошибки или совершают те же благие поступки.

Чтобы истории стали доступнее современному читателю, мы перенесли стихи в прозаическое повествование и диалоги. Мы значительно сжали и сократили рассказы, опустив излишние подробности, но при этом сохранив почти все подробности, иллюстрирующие культуру Древней Индии. В отдельных случаях мы добавили информацию из других текстов, чтобы прояснить ситуацию или усовершенствовать сюжет. Тем не менее мы тщательно постарались не менять никакие важные узлы историй.

Наша антология неполна; из оригинальных 547 джатак мы собрали только 217 рассказов, но постарались выбрать наиболее показательные и важные. Некоторые читатели, знакомые с оригинальными джатаками, возможно, пожалуются, что мы не включили некоторые полюбившиеся им рассказы. Приносим свои извинения. Мы руководствовались собственными предпочтениями. Надеемся, что благодаря этому современному пересказу джатаки, столь богатые моралью, состраданием и мудростью, станут известнее читателям во всем мире.

Названия рассказов в этой антологии – не перевод с пали. Мы их все придумали сами. Но для читателей, знакомых с оригиналом, мы добавили в каждом рассказе его палийское название, чтобы легче было опознать джатаку. Почти везде мы сохранили имена персонажей на языке пали. Наиболее заметное исключение – царь Пол-Гроша (Рассказ 163). Во многих рассказах по имени человека можно определить его преобладающую особенность характера, и такое значение сразу же считывается на пали. Однако при переводе эти имена могут звучать неуместно. Например, Faith и Joy – вполне приемлемые английские имена для женщин, а Rock может быть мужским именем⁷, но «Царевна Прекрасная» и «Царевич Доброта» звучат так, будто это имена сказочных персонажей. В некоторых случаях мы указали значение имени.

В дополнение к глоссарию имен и таблице соответствий том III содержит глоссарий терминов, который поможет объяснить многие буддийские понятия, часто встречающиеся в рассказах. Однако в большинстве случаев, если термин используется лишь однажды, его определение дается в сноске, а не в глоссарии. Таблица Тридцати одного плана бытия иллюстрирует, где существа могут перерождаться в самсаре. И, наконец, приводится карта древнего материка Джамбудипы, показывающая взаимное расположение многих различных царств и городов, упомянутых в джатаках.

1. Переходя пустыню
Apannaka Jātaka⁸

Однажды Будда жил в монастыре Джетавана неподалеку от Саваттхи, и богатый купец Анатхапиндика пришел выразить ему свое почтение. Его слуги принесли массу цветов, много духов, тканей, одеяний и чатумадху. Анатхапиндика поклонился Будде, преподнес дары и сел на подобающее место⁹. В то время Анатхапиндику сопровождали пять сотен друзей, которые были последователями других учителей. Они также выразили Будде свое уважение и сели рядом с купцом. Лицо Будды напоминало полную луну, а тело его окружала сияющая аура. Сидя на красном камне, он походил на молодого льва, рычащего ясным и благородным голосом, пока учил Дхамме, полной сладости и прекрасной на слух.

Услышав учение Будды, пятьсот друзей оставили свои ложные практики и приняли прибежище в Трех драгоценностях. После этого вместе с Анатхапиндикой стали они регулярно приходить с цветами и благовониями, чтобы послушать учение. Они подносили щедрые подаяния, следовали предписаниям и верно блюли дни Упосатхи. Однако вскоре после того, как Будда покинул Саваттхи и вернулся в Раджагаху, эти люди отказались от новой веры и вернулись к своим прежним убеждениям.

Спустя семь или восемь месяцев Будда возвратился в Джетавану. Вновь Анатхапиндика привел друзей к Будде. Они выразили свое почтение, но Анатхапиндика объяснил, что они оставили прибежище и вернулись к первоначальным практикам.

Будда спросил:

– Правда ли, что вы оставили прибежище в Трех драгоценностях и нашли прибежище в других учениях?

Голос Будды был невероятно чист, потому что бесчисленные эоны он всегда говорил истинно¹⁰.

Услышав это, люди не смогли скрыть правду:

– Да, Благословенный, – признались они. – Это правда.

– Миряне, – произнес Будда, – нигде между нижайшими адскими мирами и высочайшими небесными мирами, нигде во всех бескрайних вселенных, раскинувшихся влево и вправо, нет никого, равного Будде и тем паче превосходящего его. Несметно превосходство от соблюдения предписаний и иного добродетельного поведения.

Затем он провозгласил достоинства Трех драгоценностей.

– Принимая прибежище в Трех драгоценностях, – сказал он им, – человек избавляется от перерождения, обремененного страданиями.

Далее он объяснил, что медитация на Три драгоценности ведет через четыре стадии Просветления.

– Отказавшись от такого прибежища, – увещевал он их, – вы, безусловно, ошиблись. В прошлом люди, неразумно принявшие за прибежище то, что прибежищем не было, попали в беду. Они стали жертвами яккх в пустыне и полностью сгинули. Напротив, те, кто держались истины, не только выжили, но и обрели в той же пустыне процветание.

Сложив ладони вместе и поднеся их ко лбу, Анатхапиндика восхвалил Будду и попросил его рассказать эту историю из прошлого.

– Чтобы рассеять невежество мира и одолеть страдание, – провозгласил Будда, – я воспитывал в себе Десять совершенств бесчисленные эоны. Слушайте внимательно, и я буду говорить.

Полностью завладев их вниманием, Будда прояснил то, что скрывалось от них перерождением, – словно выпустил полную луну из-за туч.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, в купеческой семье родился Бодхисатта и вырос весьма мудрым и предприимчивым. В то же время в том же городе жил еще один купец, но очень глупый и без всякого здравомыслия.

Однажды случилось так, что оба купца загрузили по пятьсот возов дорогими товарами из Варанаси и собрались выезжать одновременно в одну сторону. Мудрый купец сообразил: «Если этот юный глупец поедет со мной, дорога не выдержит тысячи возов сразу. Людям будет трудно найти достаточно дров и воды, а волам не хватит травы. Кто-то из нас должен поехать первым».

– Послушай, – сказал он второму купцу, – нам нельзя отправляться в путь вместе. Что ты предпочтешь: поехать первым или двигаться следом за мной?

Глупец подумал: «Если я поеду первым, в этом будет много преимуществ. Дорога останется неразъезженной. Волы смогут вдоволь щипать траву. Моим людям достанутся отборные дикие травы для карри. В воде не будет мути. А самое главное – за свои товары я смогу назначить собственную цену». Взвесив все эти преимущества, он ответил:

– Я поеду впереди, мой друг.

Мудрый купец был рад услышать такой ответ, так как видел множество преимуществ в том, чтобы ехать следом. Он рассуждал так: «Первые возы выровняют дорогу там, где она неровная, и я поеду по уже укатанной дороге. Их волы станут щипать старую жесткую траву, а мои будут пастись на сладкой молодой, что вырастет на ее месте. Мои люди найдут свежие сладкие травы для карри там, где уже соберут старые. На тех участках, где нет воды, первому каравану придется копать колодцы, а мы сможем пить из уже вырытых ими. Торговаться о ценах утомительно; он сделает всю эту работу, а я смогу продать свои товары по тем ценам, о каких он уже договорится».

– Очень хорошо, друг мой, – ответил он, – конечно, поезжай первым.

– И поеду, – сказал глупый купец, после чего запряг свои возы и отправился в путь. Вскоре его караван подошел к краю пустыни. Все огромные кувшины заполнили свежей водой, а затем двинулись в переход через пустыню протяженностью в шестьдесят йоджан.

За караваном наблюдал яккха, обитавший в той пустыне, и когда тот достиг середины пути, он применил свою волшебную силу и сотворил красивую повозку, запряженную белоснежными молодыми волами. В сопровождении дюжины переодетых яккх с мечами и щитами он ехал в этой повозке, как могучий владыка. Его волосы и одеяние были мокры, а на голову он надел венок из голубых лотосов и белых кувшинок. Прислужники его тоже были мокры и украшены гирляндами. Даже воловьи копыта и колеса повозки были грязными.

Поскольку ветер дул в лицо, купец ехал первым в своем караване, спасаясь от пыли. Яккха поравнялся с его повозкой и учтиво приветствовал его. Купец ответил и сам отъехал в сторону, чтобы другие возы двигались дальше, пока сам он будет беседовать с яккхой.

– Мы едем из Варанаси, господин, – объяснил он. – Я заметил, что люди ваши мокры и грязны, что у всех вас лотосы и кувшинки. Вы попали под дождь в пути? Вам встретились пруды с лотосами и кувшинками?

– О чем ты толкуешь? – воскликнул яккха. – Вон та темно-зеленая полоса – лес. А за ним много воды. Там постоянно идут дожди, а еще там много озер с лотосами и кувшинками.

Затем, сделав вид, будто интересуется делами купца, он спросил:

– А что у вас на этих возах?

– Дорогой товар, – ответил купец.

– А что вот на этом – он выглядит таким груженым? – спросил яккха, когда мимо проехал последний воз каравана.

– Это вода.

– Мудро было взять с собой воду до этих мест, но дальше вам нет нужды ее везти – впереди вас ждет изобилие воды. Вам быстрее и легче будет ехать без этих тяжелых кувшинов. Лучше вам их разбить и вылить воду. Что ж, доброго вам пути! – сказал он вдруг и развернул свою повозку. – Пора ехать дальше. И так задержались слишком долго.

И он быстро ускакал со своими слугами. Едва скрывшись из виду, все они повернули и направились обратно к себе в город.

Купец был настолько глуп, что последовал совету яккхи. Он разбил все кувшины, не оставив воды даже на одну чашку, и велел людям ехать быстрее. Конечно же, никакой воды они не нашли и вскоре их измучила жажда. На закате они поставили возы кругом и привязали волов к колесам, но воды для утомленных животных не было. Без воды и люди не могли сварить себе рис. Все легли наземь и крепко уснули. Как только настала ночь, яккхи напали на них и убили всех людей и животных. Пожрав плоть, изверги оставили только кости, а затем ушли. Повсюду валялись скелеты, но пятьсот возов с товарами так и остались нетронутыми. Так беспечный молодой купец стал единственной причиной гибели всего каравана.

После отбытия первого каравана мудрый купец прождал шесть недель, а затем и сам собрался в дорогу со своими пятью сотнями возов. Добравшись до края пустыни, он велел наполнить кувшины водой. Затем купец собрал своих людей и объявил:

– Даже пригоршню воды нельзя истратить без моего разрешения. Кроме того, в этой пустыне есть ядовитые растения. Не ешьте никаких листьев, цветов или фруктов, каких не ели раньше, не показав их сперва мне.

Заботливо предупредив так своих людей, он повел караван дальше.

Когда они проделали половину пути по пустыне, им, как и прежде, явился яккха. Заметив, какие красные у него глаза и до чего бесстрашно он держится, купец почувствовал неладное. «Я знаю, что в этой пустыне нет воды, – сказал он себе. – Мало того, этот чужак не отбрасывает тени¹¹. Должно быть, это яккха. Скорее всего, глупого купца он провел, но не догадывается, насколько я смышлен».

– Прочь с дороги! – крикнул он яккхе. – Мы люди дела. Мы не выливаем воду, пока не увидим, откуда сможем набрать ещё!

Без единого лишнего слова яккха ускакал прочь.

Как только яккхи пропали из виду, люди подошли к своему вожаку и спросили:

– Господин, у них на головах были лотосы и кувшинки. Их одеяния и волосы были мокры. Они нам сообщили, что впереди будет густой лес, где постоянно идут дожди. Возможно, нам стоит вылить всю воду, и тогда мы смогли бы ехать быстрее, раз возы наши станут легче.

Купец велел остановиться и созвал всех своих людей.

– Кто-нибудь из вас слыхал прежде, – спросил он, – что в этой пустыне есть озеро или пруд?

– Нет, господин, – ответили они. – Это место известно как Безводная пустыня.

– Еще какие-то чужаки только что сказали нам, будто впереди над лесом идет дождь. Как далеко ветер способен принести дождь?

– На йоджану, господин.

– Кто-нибудь отсюда видит хотя бы одну грозовую тучу?

– Нет, господин.

– А как далеко можно увидеть вспышку молнии?

– За четыре или пять йоджан, господин.

– Кто-нибудь отсюда видел вспышку молнии?

– Нет, господин.

– А как далеко человек может услышать раскат грома?

– За две или три йоджаны, господин.

– Кто-нибудь здесь слышал раскат грома?

– Нет, господин.

– То были не люди, а яккхи, – сказал мудрый купец своим спутникам. – Они надеялись, что мы выльем всю свою воду. А затем, когда ослабнем и станем беззащитными, они вернутся, чтобы сожрать нас. Поскольку шедший перед нами молодой купец не был человеком здравого ума, то яккхи его, скорее всего, одурачили. Можно ожидать, что его возы стоят где-то, как будто их только что нагрузили. Мы, вероятно, сегодня же их и увидим. Езжайте вперед как можно быстрее, – сказал он своим людям, – но не пролейте ни капли воды!

Как и предсказал купец, его караван вскоре наткнулся на те пятьсот возов, а вокруг валялись кости людей и волов. Вожак распорядился составить все возы в укрепленный круг, позаботиться о волах и приготовить всем ранний ужин. Когда животные и люди благополучно улеглись спать, купец и его десятники с мечами в руках простояли на страже всю ночь.

Ранним утром расшатанные возы они заменили на те, что покрепче, а свой обычный товар – на самый дорогой из того, что нашли в брошенных возах. Когда караван прибыл туда, куда шел, мудрый купец смог продать все товары в два или три раза дороже того, сколько они стоили. В свой город он вернулся, не потеряв ни одного человека.

* * *

Закончив рассказ, Будда сказал:

– Так и случилось, миряне, что давным-давно глупцов полностью истребили, а те, кто придерживались истины, спаслись от яккх. Они благополучно добрались туда, куда ехали, и благополучно вернулись домой. Если быть верными истине, это не только дарует счастье вплоть до перерождения на небесах Брахмы, но и в конечном счете ведет к арахатству. А если следовать заблуждению, это влечет за собой перерождение либо в четырех низших мирах, либо в худших условиях человеческого мира.

После того, как он передал Дхамму, те пятьсот учеников достигли первого пути.

Затем Будда определил рождение:

– В то время последователи Девадатты были людьми неразумного купца, а сам Девадатта был этим неразумным купцом. Мои последователи были людьми мудрого купца, а я – мудрым купцом.

2. Решимость в пустыне
Vannupatha Jātaka

Пребывая в Саваттхи, Будда рассказал эту историю о бхикху, который перестал прилагать усилия.

Один мальчик из семьи в Саваттхи услышал речь Будды, понял, что страстное желание ведет к страданию, и был посвящен в саманеры. Через пять лет он заслужил право на более высокое посвящение. Став бхикху, он получил предмет медитации от Будды, удалился в лес и провел сезон дождей в уединении. Однако, несмотря на все усилия, прилагаемые все три месяца сезона дождей, он не достиг даже проблеска прозрения и подумал: «Будда сказал, что есть четыре типа людей, и я, должно быть, принадлежу к низшему¹². Похоже, в этом рождении не будет для меня ни пути, ни плода. Оставаться здесь дольше нет смысла. Я вернусь в Джетавану, останусь с Буддой и буду слушать его сладостное учение».

Увидев его, друзья удивились:

– Ты получил предмет медитации от самого Будды и отправился в лес. А теперь вернулся, ходишь туда-сюда, наслаждаясь обществом. Ты уже достиг своей цели? Вышел за пределы перерождения?

– Друзья, ничего я не добился. Меня обескуражило, что я не смог достичь совсем никакого прозрения, поэтому я сдался и вернулся.

– Ты совершил большую ошибку, друг. Как мог ты сдаться после посвящения в это великое учение? Пойдем с нами к Будде!

Хотя Будда сразу же понял, что произошло, он спросил:

– Монахи, почему вы приводите ко мне этого бхикху помимо его воли? Что он натворил?

– Достопочтенный господин, получив от тебя предмет медитации, этот монах оставил свое устремление. Он сдался и вернулся сюда.

Будда спросил его:

– Они говорят правду? Ты сдался?

– Да, Владыка, это правда.

– Как можешь ты, посвятив себя этому освобождающему учению, оставаться неудовлетворенным? Чем тебя не устраивает уединение? Почему тебе сейчас не хватает настойчивости? В конце концов, не ты ли проявил в прошлом удивительную доблесть? Разве не ты в одиночку только лишь собственным прилежанием спас целый караван в бесплодной пустыне? Благодаря твоему неукротимому духу нашли воду, чтобы спасти жизни людей и волов. Как ты можешь теперь сдаться?

Вдохновившись волнующими словами Будды, бхикху решил вернуться к своей уединенной медитации.

Услышав сказанное Буддой, другие бхикху спросили его:

– Господин, мы хорошо осведомлены о мягкотелости этого монаха, но мы ничего не знаем о том, как ему удалось найти воду в пустыне и спасти целый караван. Пожалуйста, расскажи нам об этом.

По их просьбе Будда прояснил то, что скрывалось перерождением.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, Бодхисатта родился в купеческой семье. Повзрослев, он начал регулярно ездить с пятью сотнями возов по торговым делам семьи.

Однажды он оказался в безводной песчаной пустыне протяженностью в шестьдесят йоджан. Песок там был настолько мелок, что проскальзывал сквозь пальцы сжатого кулака. Как только всходило солнце, песок раскалялся так, что по нему нельзя было ходить. Кто б ни желал пересечь эту пустыню, ему следовало взять с собой достаточно воды, масла, гхи, риса и дров, потому что на пути ничего этого не было. Конечно, из-за невероятной жары путешествовать можно было только ночью. На рассвете все возы ставились в круг, а сверху натягивался полог. После ранней трапезы погонщики отдыхали в тени до заката. Затем они ужинали. Только после того, как земля остывала, можно было запрягать волов и двигаться дальше. Переход через эту пустыню ночью был как морское путешествие. У каждого каравана имелся свой «кормчий», умевший отыскивать путь по звездам, чтобы безопасно вести возы по бесплодным землям.

Однажды вечером, когда каравану до края пустыни оставалась всего одна йоджана, купец подумал: «Сегодня ночью мы наконец выберемся из этой песчаной пустыни».

После того, как все поужинали, купец распорядился выбросить лишние бочонки воды и дрова. Без ненужных припасов дальше караван зашагал быстрее.

Кормчий сидел на переднем возу, наблюдая за звездами. Однако, много времени проведя без сна, он очень устал и потому начал клевать носом, задремал, а потом и вообще крепко уснул. Всю ночь волы шли, не останавливаясь, но спящий кормчий не заметил, как они описали круг и стали возвращаться, откуда пришли. Проснувшись на заре, он заметил положение звезд на небе и закричал:

– Разворачивайте возы!

Погонщики торопливо принялись за дело, но, пока выстраивались вновь, взошло солнце.

– Да помогут нам небеса! – вскричали они. – Это же то место, где мы вчера стояли лагерем, но теперь у нас больше нет воды. Мы обречены!

Выстроив возы кругом и натянув полог, люди в отчаянии рухнули наземь.

Купец быстро оценил ситуацию. Понимая всю серьезность положения, он подумал: «Если я сдамся, мы все погибнем». Решив спасти свой караван, он обошел лагерь, пока было еще рано и немного прохладно. Наконец он наткнулся на пучок травы куса.

«Эта трава означает, что внизу должна быть вода!» – рассуждал купец. Он распорядился, чтобы люди принесли лопаты и вырыли там яму. Когда выкопали шестьдесят хаттх, лопаты ударились о камень, и все пали духом. Купец спустился в вырытую яму, приложил ухо к камню и прислушался. Он был уверен, что слышит, как под камнем течет вода. Купец поднялся на поверхность и сказал стоявшему там парню:

– Мой мальчик, если ты не приложишь усилий, мы все погибнем. Мы все зависим от тебя, так что ты должен набраться мужества. Спустись в яму с этой кувалдой и разбей камень.

Пока все остальные предавались отчаянию, мальчик решительно выполнил распоряжение своего хозяина. После одного мощного удара огромный камень, перекрывавший родник, раскололся надвое. Вода хлынула фонтаном высотой с пальму. Весь караван радовался, люди пили и купались. Они нарубили на дрова свои запасные оси и ярма, чтобы сварить рис. Поев, люди накормили своих волов. Как только солнце село, они водрузили у колодца яркий флаг для других путешественников и продолжили путь туда, куда направлялись.

Прибыв на место, они продали свои товары гораздо дороже, нежели ожидали. Все в караване разбогатели так, как и мечтать раньше не могли. Проведя жизнь в щедрости и совершив много благих дел, купец скончался и переродился согласно заслугам.

* * *

Завершив рассказ, Будда учил Дхамме. Как только он закончил, мягкотелый бхикху достиг высшего плода из всех – арахатства.

Затем Будда определил рождение:

– В то время этот разочарованный монах был тем молодым человеком, который, упорствуя, разбил скалу и дал воду людям; мои последователи были другими людьми из каравана; а сам я – мудрым купцом.

3. Торговцы Cеривы
Seri-Vānija Jātaka

Пребывая в Саваттхи, Будда рассказал эту историю, чтобы вдохновить упавшего духом бхикху на большее упорство, чтобы потом он ни о чем не жалел.

– Если откажешься от воспитания в себе этого возвышенного учения, ведущего к Ниббане, – сказал ему Будда, – будешь долго страдать, как торговец из Серивы, потерявший золотую чашу стоимостью в сто тысяч монет.

Когда у Будды попросили объяснения, он рассказал эту историю из далекого прошлого.

Пять эонов назад Бодхисатта был честным торговцем, продававшим изысканные товары в царстве Серива. Иногда он путешествовал с другим торговцем из того же царства – жадным малым, торговавшим таким же товаром.

Однажды они вдвоем переправились через реку Телаваха, чтобы заняться делами в оживленном городе Андхапура. Как обычно, чтобы не состязаться друг с другом, они поделили город между собой и стали продавать товар от двери к двери.

В том городе был один ветхий особняк. Много лет назад там жила богатая купеческая семья, но ко времени этой истории их состояние сошло на нет, а все мужчины в семье умерли. В живых остались только девочка и ее бабушка, и обе зарабатывали себе на жизнь, нанимаясь на поденную работу.

В тот день жадный торговец обходил свой участок и подошел к двери их дома, крича:

– Продаются бусы! Продаются бусы!

Услышав его крик, девочка начала умолять:

– Пожалуйста, купи мне безделушку, бабушка.

– Мы очень бедны, милая. У нас в доме нет ни гроша. И я даже не знаю, что мы бы могли предложить ему взамен.

Девочка вдруг вспомнила про старую миску.

– Смотри! – воскликнула она. – Вот старая миска. Нам она ни к чему. Давай попробуем обменять ее на что-нибудь красивое.

То, что маленькая девочка показала своей бабушке, было старой миской, которой когда-то пользовался крупный купец, ныне покойный глава семьи. Он всегда ел карри из этой красивой дорогой миски. После его смерти ее бросили к прочим кастрюлям и сковородкам и совсем забыли. Так как ее никто не брал в руки очень долго, миска полностью покрылась сажей. Женщины и понятия не имели, что она золотая.

Старуха попросила торговца зайти к ним и присесть. Показала ему миску и сказала:

– Господин, моя внучка хотела бы какую-нибудь безделицу. Не будете ли вы так любезны взять эту миску и дать ей что-нибудь взамен?

Торговец взял миску и перевернул её. Подозревая, сколько она действительно может стоить, он царапнул ее донышко иголкой. Хватило лишь одного взгляда украдкой, чтобы убедиться: миска сделана из золота.

Он сидел, хмурясь и размышляя, пока жадность не одержала верх. Наконец он решил попробовать и забрать миску у женщины за так. Притворившись рассерженным, он проворчал:

– Зачем вы принесли мне эту дурацкую миску? Она не стоит и гроша!

Он швырнул миску на пол, встал и вышел из дома с явным отвращением.

Между двумя торговцами имелся уговор, что каждый может пройтись по тем улицам, которые другой уже обошел, и потому честный торговец позже пришел на ту же улицу и появился у дверей того же дома с криком:

– Продаются бусы!

И вновь девочка обратилась к бабушке с той же просьбой, и старуха ответила:

– Дорогая моя, первый торговец бросил нашу миску на пол и выбежал из дома. Что мы еще можем предложить?

– Ох, но тот торговец был скверным, бабушка. А этот с виду добрый и говорит приятно. Думаю, он ее возьмет.

– Тогда ладно. Позови его к нам.

Когда торговец вошел в дом, женщины усадили его и робко вложили ему в руки миску. Сразу же поняв, что миска из золота, честный торговец сказал:

– Матушка, эта миска стоит сто тысяч монет. Извините, но у меня нет столько денег.

Изумившись его словам, старуха ответила:

– Господин, другой торговец, который недавно приходил сюда, сказал нам, что эта миска ничего не стоит. Он рассердился, бросил ее на пол и ушел. Если тогда она не была ценной, должно быть, она превратилась в золото благодаря вашей доброте. Возьмите ее, пожалуйста, и просто дайте нам что-нибудь взамен. Мы будем более чем довольны.

У торговца тогда было всего пятьсот монет и товаров стоимостью еще на пятьсот. Он отдал женщинам всё, попросив оставить себе только весы, сумку и восемь монет на обратный проезд. Конечно, женщины с радостью согласились. Рассыпавшись в благодарностях, торговец поспешил к реке с золотой миской. Отдал свои восемь монет лодочнику и сел в лодку.

Вскоре после его ухода в тот дом вернулся жадный торговец – с таким видом, будто неохотно пересмотрел их предложение. Попросил их принести миску, сказав, что все-таки даст им за нее кое-что.

Старуха накинулась на него.

– Негодяй! – закричала она. – Ты сказал нам, что наша золотая миска не стоит и гроша. К нашему счастью, после твоего ухода пришел честный торговец и сказал нам, что на самом деле она стоит сто тысяч монет. Он дал нам за нее тысячу монет и забрал ее, так что ты опоздал!

Когда торговец это услышал, его пронзила острая боль.

– Он ограбил меня! Он меня ограбил! – закричал он. – Он взял мою золотую миску стоимостью в сто тысяч монет!

С ним сделался припадок, и он потерял всю власть над собой. Расшвыряв повсюду деньги и товар, он разорвал на себе рубашку, схватил перекладину весов как дубину и побежал к берегу, чтобы поймать другого торговца.

Но когда он добрался до реки, лодка уже была далеко от берега. Жадный торговец потребовал, чтобы лодка вернулась, но честный торговец, уже заплативший за переправу, спокойно велел лодочнику продолжать путь.

Отчаявшемуся торговцу оставалось лишь стоять на берегу и наблюдать, как его соперник уплывает с миской. Это зрелище настолько его разозлило, что внутри вскипела свирепая ярость. Сердце у него стало горячим, а изо рта хлынула кровь. Сердце его не выдержало и треснуло, как ил на дне пруда, высохшего на солнце. Настолько сильна была его безрассудная ненависть к другому торговцу из-за золотой миски, что он умер не сходя с места.

А честный торговец возвратился в Сериву, где прожил наполненную жизнь в щедрости и совершив много благих дел, а затем скончался и переродился согласно заслугам.

* * *

Завершив рассказ, Будда определил рождение:

– В то время Девадатта был тем жадным торговцем, а сам я – честным торговцем. Это послужило началом непримиримой обиды, которую Девадатта таил против меня бессчетные жизни.

4. Лови миг
Cullaka-Setthi Jātaka

Пребывая в манговой роще Дживаки неподалеку от Раджагахи, Будда рассказал эту историю о Достопочтенном Чулла-Пантхаке.

Его мать была дочерью богатого купца из Раджагахи. Родители еще не успели устроить ей замужество, а она уже сблизилась с рабом. Опасаясь, что о ее проступке узнают, она убедила раба бежать вместе с ней, сказав:

– Нам нельзя здесь оставаться! Если мои родители узнают о нас, они нас убьют!

Взяв только то, что можно унести с собой, они бежали из города, чтобы устроить себе новую жизнь подальше от тех мест.

Забеременев, она сказала мужу, что хочет вернуться в родительский дом, чтобы там родить ребенка. Хоть он и согласился отвезти ее, но поездку постоянно откладывал. Летели дни, и однажды она подумала: «Этот глупец так стыдится своего проступка, что не осмелится вернуться. Тем не менее, когда женщина в беде, ее лучшие друзья – родители. С ним или без него, а я возвращаюсь домой».

Чуть позже, дождавшись ухода мужа, женщина навела в доме порядок и отправилась к своим родителям, предупредив об этом соседку. Когда муж вернулся и узнал, что она ушла, – сразу же поспешил за нею следом. Он успел догнать ее, но она уже рожала у дороги.

Она родила сына прямо там. Иных причин для путешествия, кроме рождения ребенка, у них не было, поэтому пара сразу вернулась с новорожденным домой. А поскольку мальчик родился у дороги, его назвали Пантхакой, что означает «на обочине».

Когда женщина забеременела вторично, все произошло точно так же. Их второй сын тоже родился у дороги, поэтому они и его назвали Пантхакой. Чтобы различать двух мальчиков, они назвали старшего ребенка Маха-Пантхакой, а младшего – Чулла-Пантхакой.

В детстве старший мальчик слышал, как другие дети говорят о своих бабушках и дедушках, тетях и дядях, и поэтому спросил мать, есть ли у него родня, как у других ребят.

– О да, мой хороший, – ответила мать, – но они не живут здесь. Твой дедушка – богатый купец в городе Раджагаха, и у тебя там есть много родственников.

– А почему мы их не навещаем? – спросил он.

Женщина чем-то отговорилась, но когда оба сына начали расспрашивать об их родне, она сказала наконец мужу:

– Мальчики все время пристают ко мне. Давай отвезем их к бабушке и дедушке. Не съедят же мои родители нас заживо.

– Я-то не против, – неохотно согласился муж, – но я правда не смогу предстать перед твоими родителями.

– Ничего страшного. Лишь бы мальчики увидели бабушку и дедушку, – сказала она.

Они поехали с детьми в Раджагаху и остановились на подворье для путешествующих у городских ворот. Женщина отправила родителям весточку о своем приезде. Те в ответ прислали слугу с запиской, где говорилось: «Мы не отреклись от мира, поэтому может показаться странным, что мы живем без своих детей, но так уж вышло. Учитывая обстоятельства, мы не желаем видеть провинившуюся чету. Вот немного денег – пусть используют на свое усмотрение. Если захотят, могут отправить детей жить у нас».

Взяв деньги, купеческая дочь и ее муж передали детей прислуге, а сами вернулись домой одни. Поэтому дети росли в доме бабушки и дедушки.

Чулла-Пантхака был еще мал, но его брат уже достаточно подрос, чтобы пойти с дедушкой послушать учение Будды. Услышав Дхамму, юноша был настолько тронут, что сказал своему деду:

– С вашего разрешения я хотел бы присоединиться к Сангхе.

– Что я слышу? – воскликнул старик. – Ничего в мире не доставило бы мне радости большей, нежели увидеть тебя в облачении! Становись монахом, если чувствуешь, что способен на это, – заявил он и отвел внука к Будде.

– Что ж, господин, – сказал Будда, – я вижу, вы сегодня снова привели с собой внука.

– Да, Достопочтенный Господин. Это мой старший внук, Маха-Пантхака, и он хочет получить посвящение.

Будда немедленно послал за бхикху и попросил его принять юношу. Бхикху обучил Маха-Пантхаку медитации на тридцати двух частях тела и посвятил в саманеры. Когда же Достопочтенному Маха-Пантхаке исполнилось двадцать лет и его уже могли полностью посвятить в бхикху, он уже в совершенстве выучил многое из учения Будды. Он посвятил себя медитации и достиг арахатства.

Однажды Достопочтенный Маха-Пантхака подумал о своем младшем брате и захотел разделить с ним великое счастье Дхаммы. Он пришел к деду и сказал:

– С вашего согласия я хотел бы принять Чулла-Пантхаку.

– Пожалуйста, сделайте это, Достопочтенный Господин, – ответил старик.

Так Достопочтенный Маха-Пантхака посвятил в саманеры своего младшего брата. Достопочтенный Чулла-Пантхака пытался учить Дхамму, но был настолько туп, что не мог усвоить ни единой строчки. Всякий раз, когда пытался запомнить новую строку, – тут же забывал предыдущую, которую только что выучил. (Задолго до того, еще во времена Кассапы Будды, Чулла-Пантхака был блестящим и ученым бхикху. Тогда он посмеялся над другим бхикху, который с трудом пытался запомнить один отрывок. Это так смутило молодого бхикху, что он не сумел запомнить ничего вообще. Теперь, вследствие того давнего события, Чулла-Пантхака сам стал тупицей.)

Достопочтенный Чулла-Пантхака четыре месяца безуспешно корпел над одной строфой. После этого его старший брат сказал:

– Чулла-Пантхака, ты не годишься для этого учения. За целых четыре месяца ты не смог выучить ни одного стиха. Как ты рассчитываешь преуспеть в своем призвании? Уходи из монастыря.

Хоть брат и изгнал его как неудачника, Достопочтенный Чулла-Пантхака не желал возвращаться к мирской жизни.

Вскоре после того монастырь посетил лекарь Дживака – поднести благовония и цветы и послушать наставление Учителя. Затем он поинтересовался у Достопочтенного Маха-Пантхаки, исполнявшего обязанности смотрителя монастыря, сколько всего бхикху проживает там с Буддой. Достопочтенный Маха-Пантхака ответил, что их пятьсот.

– Я хотел бы пригласить всех вас – пятьсот человек с Буддой во главе – в мой дом на завтрашнюю трапезу.

Достопочтенный Маха-Пантхака ответил:

– Господин, здесь есть один по имени Чулла-Пантхака. Он дуралей и нисколько не продвинулся в учебе. Я принимаю приглашение для всех, кроме него.

Услышав это, Достопочтенный Чулла-Пантхака подумал: «Принимая приглашение, мой брат исключает меня. Его расположение ко мне умерло. Какой смысл мне продолжать монашескую жизнь? Стану мирянином и буду практиковать щедрость и другие благие дела».

На следующее утро он встал рано, намереваясь снять облачение и вернуться к мирской жизни.

Как всегда, Будда на рассвете окинул взглядом мир. Он сразу же узнал о намерениях Достопочтенного Чулла-Пантхаки. Выйдя спозаранку из своих покоев, он принялся шагать взад-вперед на пути Достопочтенного Чулла-Пантхаки. Выйдя из своей кельи, саманера увидел Будду и поздоровался с ним.

– Куда ты направляешься в такой час? – спросил Будда.

– Мой брат изгнал меня, Достопочтенный Господин, поэтому я ухожу.

– Чулла-Пантхака, ты давал обеты мне. Почему ты не пришел ко мне, когда брат тебя изгнал? Жизнь мирянина не для тебя. Ты останешься здесь со мной.

С этими словами Будда подвел Достопочтенного Чулла-Пантхаку к двери своего Благоухающего Покоя и усадил его лицом на восток. Будда дал ему совершенно чистую тряпицу и сказал:

– Мни эту тряпицу и повторяй слова: «Устранение нечистоты; устранение нечистоты».

В назначенное время Будда в сопровождении Сангхи отправился в дом Дживаки на трапезу.

Все это время Достопочтенный Чулла-Пантхака продолжал мять ткань и повторять:

– Устранение нечистоты, устранение нечистоты.

Постепенно тряпица испачкалась, и Достопочтенный Чулла-Пантхака заметил: «Несколько минут назад эта ткань была совершенно чистой, но я испортил ее первоначальную чистоту и выпачкал ее. Воистину, все составные явления непостоянны!»

Мгновенно осознав, что Достопочтенный Чулла-Пантхака достиг этого прозрения, Будда предстал перед ним и сказал:

– Не беспокойся из-за этой простой испачканной тряпицы. Внутри тебя – скверны алчности, гнева и заблуждения. Устрани их!

В согласии с видением Будды Достопочтенный Чулла-Пантхака достиг арахатства с четырьмя областями знания, включая полное знание всех священных текстов¹³.

(В прошлые эпохи Чулла-Пантхака был царем. Двигаясь в пышном шествии вокруг своей столицы, царь вытер пот со лба чистой белой тряпицей. Увидев испачканную ткань, он подумал: «Это мое тело испортило чистоту ткани и загрязнило ее. Воистину непостоянны все составные явления». В обоих случаях удаление нечистоты привело его к постижению природы непостоянства.)

Тем временем в доме Дживаки лекарь принялся наливать Воду Дарения, но Будда возложил руку на сосуд и спросил:

– Дживака, в монастыре больше нет других бхикху?

Откликнулся Достопочтенный Маха-Пантхака и сообщил:

– Там нет монахов, Достопочтенный Господин.

– О нет, Дживака, есть, – сказал Будда.

Дживака велел слуге пойти в монастырь и проверить, не остались ли там другие бхикху.

Достопочтенный Чулла-Пантхака сразу осознал, что его брат заявляет, будто в монастыре больше не осталось бхикху, поэтому решил доказать его неправоту. Применив свои недавно обретенные сверхъестественные способности, Достопочтенный Чулла-Пантхака создал иллюзию тысячи бхикху. Он заполнил ими всю манговую рощу: одни бхикху шили одежды, другие раскрашивали ткань, а третьи читали сутты.

Изумленный слуга поспешил обратно и рассказал, что манговая роща полна множеством бхикху.

Будда велел слуге вернуться в рощу и объявить:

– Будда посылает за тем, кого зовут Чулла-Пантхака.

Слуга сделал, как ему было велено, но вся тысяча бхикху разом ответила:

– Я – Чулла-Пантхака!

Озадаченный слуга вернулся к Будде и сказал:

– Достопочтенный Господин, все они ответили: «Я – Чулла-Пантхака».

– Что ж, вернись в последний раз, – сказал Будда, – и возьми за руку первого, кто утверждает, будто он – Чулла-Пантхака.

И снова слуга выполнил, как ему было велено. Как только он коснулся руки Достопочтенного Чулла-Пантхаки, все иллюзорные бхикху испарились. Слуга с почтением проводил Достопочтенного Чулла-Пантхаку в дом Дживаки.

После завершения трапезы Будда сказал:

– Дживака, возьми чашу Чулла-Пантхаки, он совершит анумодану.

В благодарственной проповеди Достопочтенный Чулла-Пантхака красноречиво коснулся всего учения Будды.

Когда Достопочтенный Чулла-Пантхака завершил свою речь, Будда вернулся в монастырь в сопровождении пятисот бхикху.

В тот вечер в Зале истины бхикху обсуждали эти события:

– Маха-Пантхака не смог распознать настоящие способности своего младшего брата. Он даже пытался изгнать его из монастыря как безнадежного тупицу, но за одну трапезу Будда привел Чулла-Пантхаку к арахатству как с необыкновенными знаниями, так и со сверхъестественными способностями. Вот как велика сила Будды!

Будда прекрасно знал, что́ обсуждают монахи, и решил прийти к ним. Едва он вошел, все они умолкли. Глядя на собравшихся бхикху, Будда подумал: «Вот совершенное общество! Ни один не повинен в недолжных движениях руки или ноги; не слышно ни звука – даже кашля или чихания! Благоговея перед величием Будды, никто не осмеливается заговорить раньше меня, даже если я буду сидеть здесь в тишине до конца своей жизни. Однако, пожалуй, я начну беседу». И он спросил бхикху, о чем они говорили.

– Достопочтенный Господин, – ответили те, – то был не праздный разговор. Мы обсуждали то, как ты привел Чулла-Пантхаку к арахатству.

– Монахи, с моей помощью Чулла-Пантхаке удалось теперь достичь великого в моей Сасане. В прошлом он приобрел большое состояние – также с моей помощью.

По их просьбе Будда рассказал эту историю из прошлого.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, Бодхисатта родился сыном городского казначея. Повзрослев, он и сам стал казначеем. Человек великого ума, он хорошо разбирался в знаках и приметах.

Однажды по пути во дворец он заметил на дороге дохлую мышь. Учтя положение звезд, он отметил вполголоса:

– Любому молодому человеку в здравом уме нужно лишь взять эту мышь и начать свое дело.

Обнищавший юноша из хорошей семьи услышал слова казначея и подумал: «Этот человек никогда ничего не говорит просто так». Потому он и подобрал мышь, которую затем продал за грош трактирщику для его кота.

На этот грош он купил патоки. Наполнив кувшин питьевой водой, юноша отправился в путь. Вскоре он встретил группу измученных жаждой собирателей цветов, возвращавшихся из леса. Он предложил им воду с патокой, а взамен получил по охапке цветов от каждого.

Цветы он легко продал, а на вырученные деньги купил еще патоки. Назавтра он снова встретил собирателей цветов и снова предложил им воду с патокой. На сей раз ему дали цветущие растения, которые юноша продал с прибылью в восемь монет.

Немного спустя, в один ненастный день сильным ветром снесло столько ветвей в царском Саду удовольствий, что придворный садовник не смог бы убрать их без помощника. Увидев это, юноша вызвался очистить весь сад, если ему за это отдадут собранные дрова и листву, и он сделает с ними, что захочет. Садовник этому предложению очень обрадовался и тут же согласился.

Юноша поспешил на детскую площадку неподалеку, и предложил играющим там мальчикам и девочкам патоку – за то, что они уберут в саду и сложат ветки, палки и листву в одну кучу у садовых ворот.

Как раз когда дети уже заканчивали работу, мимо проходил царский гончар.

– Любезный, – сказал он купеческому сыну, – мне срочно нужно топливо для печи. А эта куча дров и листвы пришлась бы мне очень кстати. Я куплю ее у тебя за шестнадцать монет. И вдобавок предлагаю тебе пять моих мисок и еще несколько горшков.

Молодой человек без колебаний согласился на такую сделку.

Накопив двадцать четыре монеты, юноша замыслил вот что. Он наполнил большой кувшин питьевой водой и отнес его к городским воротам, где пятьсот человек косили траву. Он предложил им воды – утолить жажду, а платы брать не стал.

Косцы были очень довольны. Напившись и освежившись, они тепло поблагодарили его.

– Друг, – сказали они, – ты оказал нам большую услугу. Как мы можем отплатить тебе?

– Не стоит благодарности, – ответил юноша. – Я дам вам знать, когда мне понадобится ваша помощь.

Примерно тогда же он подружился с двумя купцами: один вел торговлю на суше, другой – на море. Однажды тот, кто занимался торговлей на суше, подсказал юноше:

– Завтра в город приедет барышник с пятью сотнями лошадей на продажу.

Молодой купец поспешил к косцам.

– Сегодня я бы хотел по пучку травы от каждого из вас. – Все согласились. – А еще, – продолжил он, – я хотел бы вас просить не продавать траву, пока я не продам свою.

– Конечно, – бодро согласились они.

Вскоре к нему домой доставили пятьсот пучков травы.

Убедившись, что не может нигде найти травы для своих лошадей, барышник купил ее у юноши за тысячу монет.

Через несколько дней его друг, морской купец, принес известие о прибытии крупного судна. Это натолкнуло юношу на еще один замысел.

За восемь монет он нанял роскошную карету и поехал в порт. Держался он при этом так внушительно, что сумел приобрести весь груз судна в кредит, просто предоставив в залог свой перстень с печаткой. Затем юноша воздвиг поблизости великолепный шатер и велел своим слугам, чтобы всех купцов, желающих повидаться с ним, с великой помпой сопровождали один за другим три привратника.

Как юноша и ожидал, вскоре из города в порт прибыло сто купцов, рассчитывавших купить часть привезенного товара. Всем отвечали, что весь груз уже приобрел некий крупный купец, и отправляли их к шатру.

Каждого купца, явившегося к шатру, встречали с большим почтением и еще большей чопорностью. Как и условились, его передавали от одного привратника к другому, пока он наконец не представал перед молодым купцом, сидевшим за своим столом. Каждый купец дал юноше по тысяче монет за долю груза, а все вместе они предложили ему еще сто тысяч, чтобы выкупить у него товар целиком. Так юноша смог продать весь груз без показа за двести тысяч монет, сделав лишь очень небольшое вложение. Затем умный юноша разобрал свой шатер и вернулся в Варанаси.

Желая отблагодарить, он сложил половину своего состояния в мешок и отправился к казначею.

– Как вы приобрели все это богатство? – спросил его казначей.

– Я смог накопить состояние всего за четыре месяца, просто последовав вашему совету, – ответил юноша и рассказал казначею всю историю, начиная с дохлой мыши.

«Какой замечательный юноша! – подумал казначей. – Я должен проследить, чтобы он не оказался больше ни в чьей семье!»

И казначей предложил ему в жены свою дочь, а как только они поженились, переписал все свое имущество на нового зятя.

Когда казначей скончался и переродился согласно своим заслугам, его смышленый зять стал новым городским казначеем.

* * *

Завершив рассказ, Будда добавил:

– Из такого скромного начала и с незначительным капиталом проницательный и способный человек поднимется к богатству, подобно тому, как легкое дыхание может раздуть пламя… С моей помощью Чулла-Пантхака достиг великого в моей Сасане точно так же, как в прежние времена он снискал великий успех в виде богатства благодаря моему наставничеству, ибо, разумеется, Чулла-Пантхака был тем умным юношей, а сам я – казначеем.

5. Мера риса
Tandulanāli Jātaka

Пребывая в Джетаване, Будда рассказал эту историю о Достопочтенном Лалудайи.

В Джетаване Достопочтенный малланец Дабба отвечал за питание в Сангхе. В его обязанности входила и раздача талонов на розыгрыш трапез в домах приверженцев.

Как правило, старшим бхикху предлагали еду в домах, где подавали лучший рис, но вот куда на самом деле шел каждый бхикху, зависело от количества бхикху в каждой группе по старшинству в каждый отдельный день. Был уговор, что каждый бхикху молча соглашается идти в тот дом, который ему выпал.

Однако если Достопочтенный Лалудайи получал рис худшего качества, он не молчал – он громко жаловался на свой удел:

– Разве Дабба единственный, кто знает, как раздавать талоны? – кричал он. – Кое-кто из нас мог бы делать это не хуже!

Однажды, когда он так сильно возмущался, другие бхикху вручили ему корзину с талонами и сказали:

– Вот, друг! Отныне ты сам можешь раздавать талоны! Покажи нам, на что ты способен!

Лалудайи, впрочем, не мог различать дома с более и менее качественным питанием. Не умел он и распределять монахов по старшинству. Когда их однажды выстроили, он сделал отметки на стене и на полу, тем самым обозначив пределы каждой группы по старшинству. И хотя назавтра количество бхикху в группах оказалось иным, Достопочтенный Лалудайи упорно придерживался в своем распределении отметок, сделанных накануне.

– Друг, – запротестовали другие, – сегодня нас не столько, сколько было вчера. Розыгрыш и раздача талонов на лучшее питание должны проводиться по старшинству, но твои отметки неверны.

– Вы это о чем? – возразил Достопочтенный Лалудайи. – Когда я делал эти отметки, они были правильными. Ничье старшинство не изменилось! Почему вы стоите не по отметкам? Почему я должен доверять вам, а не своим отметкам?

Наконец юноши и саманеры вывели его из зала:

– Друг Лалудайи, – кричали они, – ты не годишься для раздачи талонов! Когда ты их раздаешь, по заслугам не получает никто! Убирайся отсюда!

Услышав шум, Будда поинтересовался у Достопочтенного Ананды о происходящем. Достопочтенный Ананда объяснил, что Достопочтенный Лалудайи все перепутал в распределении питания, и Будда ответил:

– Уже не впервые Лалудайи по своей глупости лишает других того, чего те заслуживают. Он уже делал то же самое и раньше.

По просьбе Достопочтенного Ананды Будда рассказал эту историю из прошлого.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, Бодхисатта был официальным оценщиком при царе. Его работа состояла в том, чтобы оценивать стоимость лошадей, слонов, драгоценности, золото и недвижимость и платить владельцам надлежащую цену за их товары или собственность.

Царь Брахмадатта был жадным человеком, и его жадность нашептывала ему, что из-за честности своего оценщика он теряет богатство: «Этот оценщик с его простодушным подходом к оценке скоро истощит мое состояние. Я должен найти себе другого оценщика». Он открыл окно и посмотрел вниз, во двор своего дворца. Там он увидел простого с виду батрака – и счел подходящим послушным кандидатом на этот пост. Царь тут же распорядился привести к нему парня и спросил его, сможет ли он, как ему кажется, выполнять такую работу.

– О да, Ваше Величество! Это вроде бы несложно, – ответил батрак, и царь сразу назначил его придворным оценщиком.

Конечно, глупец не имел никакого представления о подлинной стоимости слонов, лошадей, золота и драгоценностей. Он оценивал их по собственному капризу, а те у него постоянно менялись. Однако из-за влиятельности его должности какую бы цену он ни назначил чему угодно, ее следовало принимать как верную.

Однажды из северной части царства прибыл барышник с табуном в пятьсот лошадей, и царь послал своего оценщика определить общую стоимость животных. Тот посмотрел на лошадей и заявил, что весь табун стоит одну меру риса. Он распорядился выплатить ее барышнику, и лошадей разместили в загоне рядом с царскими конюшнями.

Потрясенный барышник поспешил к бывшему оценщику, объяснил, что произошло, и попросил помощи.

– Сделать нужно вот что, – предложил бывший оценщик. – Дать ему взятку и попросить объявить в царском присутствии стоимость одной меры риса. Я тоже при этом буду.

Барышник вернулся к оценщику, сунул ему взятку и сказал:

– Господин, понимая теперь, что наши лошади стоят одну меру риса, нам любопытно узнать от вас точную стоимость одной меры риса. Не будете ли вы любезны объявить ее в царском присутствии?

– Конечно, господин, – ответил оценщик. – Пойдемте к царю немедля.

Они вошли в тронный зал, где царь сидел в окружении многих министров и советников. Бывший оценщик незаметно стоял сбоку.

Поклонившись царю, барышник сказал:

– Ваше Величество, я не оспариваю решения вашего оценщика о том, что стоимость моих пятисот лошадей составляет одну меру риса. Однако, я бы просил, если позволите, Ваше Величество уточнить у своего оценщика стоимость этой одной меры риса.

Поскольку царю обо всем произошедшем не сообщали, он не понял, о чем спрашивает барышник.

– Оценщик, – спросил царь, – сколько стоят пятьсот лошадей этого человека?

– Одну меру риса, Ваше Величество, – ответил тот.

– Тогда, друг мой, – спросил царь, – если пятьсот лошадей стоят одну меру риса, какова же стоимость этой меры риса?

Конечно, глупец преуменьшил стоимость лошадей, чтобы угодить своему царю, но теперь, получив взятку, он хотел угодить и барышнику, и поэтому заявил:

– Ваше Величество, мера риса стоит всего Варанаси со всеми предместьями!

После такого нелепого ответа все министры и советники захлопали в ладоши и весело расхохотались.

– Как было глупо с нашей стороны! – воскликнул один. – Мы раньше думали, что Варанаси бесценно, а теперь узнаём, что весь город, включая царя и его дворец, стоит всего одну меру риса!

– Какой у нас толковый оценщик! – кричал другой.

– Как этот талантливый парень так долго оставался на своей должности? – спрашивал третий.

– Вы забываете, друг мой, – сказал еще один себе под нос, – что этот болван угоден нашему царю!

Публично пристыженный, царь вынужден был отослать глупого деревенщину восвояси и восстановить в должности прежнего оценщика.

Дожив до своих последних дней, мудрый оценщик скончался и переродился согласно своим заслугам.

* * *

Завершив рассказ, Будда определил рождение:

– Тогда глупым оценщиком был Лалудайи, а мудрым оценщиком – я сам.

6. В поиске праведности
Devadhamma Jātaka

Пребывая в Джетаване, Будда рассказал историю о богатом бхикху.

Богатый землевладелец из Саваттхи после смерти своей жены решил вступить в Сангху. Однако перед посвящением он построил себе жилье – жилую комнату, спальню, комнату для очага и просторную кладовую. Только после того, как жилье его комнаты было готово, а кладовая набита рисом, гхи, пальмовым сахаром и маслом, он наконец пошел в монахи. Но даже став бхикху, он велел своим старым слугам готовить для него его любимые карри. Он был богато обеспечен не только самым необходимым, но и дневными и вечерними одеяниями. И оставался жить отдельно на окраине монастыря, вдали от других бхикху.

Однажды, после того как он расстелил проветриваться свои одеяния, постель и белье, мимо проходили несколько гостивших бхикху и увидели все эти вещи.

– Чьи это вещи? – спросили они.

– Мои, господа, – ответил он.

– Что ты такое говоришь, друг? – воскликнули они. – Все эти верхние одеяния, внешние одеяния, постель и белье? Все это твое?

– Да, только мое.

– Но, друг, – возмутились они, – Будда разрешает каждому монаху иметь лишь три одеяния. Поскольку сам Будда в своих желаньях сдержан, а ты принял от него посвящение, как ты можешь так дерзко заявлять, что вся эта груда вещей принадлежит тебе?.. Пожалуйста, пойдем с нами к Учителю! – призывали они, сопровождая его к Будде.

Увидев их, Будда спросил:

– Почему вы привели сюда этого бхикху против его воли?

– Достопочтенный Господин, этот бхикху хорошо обеспечен и имеет огромный запас вещей.

– Правда ли, бхикху, что ты богат?

– Да, Благословенный.

– Зачем ты накопил столько вещей? Разве я не восхваляю достоинства отречения, удовлетворенности, уединения и приложения усилий?

Разгневанный вопросом Будды, бхикху сбросил с себя верхнюю одежду и, оставшись лишь в набедренной повязке, воскликнул:

– В таком случае я буду ходить вот так!

Вместо того чтобы отчитать монаха за грубость, Будда мягко спросил:

– Разве не ты, бхикху, в давние дни в облике яккхи двенадцать лет искал праведности? Как ты можешь теперь сбрасывать с себя верхнюю одежду и стоять здесь без стыда и совести?

Как только бхикху услышал слова Будды, честь к нему возвратилась. Он тут же оделся снова, поклонился Будде и почтительно сел сбоку¹⁴.

Собравшиеся там бхикху попросили Будду объяснить эту историю из прошлого, и он прояснил сокрытое перерождением.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, у царя и царицы родился Бодхисатта, и его назвали царевичем Махимсасой. К тому времени, как царевич Махимсаса научился бегать, родился второй сын, и царь назвал его царевичем Кандой (Луной). Когда Канда был совсем маленьким, их мать умерла.

Вскоре после царь взял в жены другую царицу, которая очень радовала и восхищала его. Со временем новая царица родила еще одного царевича, которого назвали царевичем Сурией (Солнцем). Царь был так рад рождению третьего мальчика, что пообещал царице дар в пользу ребенка. Царица попросила, чтобы ей разрешили отложить выбор пожелания и заявить о нем в более подходящее время. Царь согласился.

Много лет спустя, когда сын подрос, она сказала царю:

– Ваше Величество, когда родился мой мальчик, вы обещали мне подарок. И сейчас я бы хотела заявить о своем выборе. Пусть мой сын станет царем.

– Это невозможно, – ответил царь. – У меня есть еще двое блестящих и многообещающих сыновей. Я не могу отдать царство твоему мальчику.

Однако сколь решительно царь ни отклонял бы ее просьбу, царица продолжала упорствовать, чтобы он сделал ее сына наследником престола. Опасаясь, что жена может устроить заговор против его старших сыновей, он послал за ними и сказал:

– Мальчики мои, когда родился царевич Сурия, я обещал его матери дар. Теперь царица просит меня передать ему царство. Я не желаю этого делать, но боюсь, что она причинит вам вред. Вам обоим лучше удалиться пока в лес. Помните, однако, что это царство по праву принадлежит вам. Когда я умру, вернитесь и займите престол.

Царь заплакал горькими слезами, поцеловал во лбы двух своих старших сыновей и услал их прочь.

Между тем юный царевич Сурия играл во дворе. Увидев, как братья его выходят из дворца, он спросил, куда они направляются. Услышав, что они уходят жить в лес, он попросился пойти с ними.

Не сообщив никому, трое братьев вместе отправились в Химават. По пути они остановились передохнуть под деревом. Царевич Махимсаса сказал своему младшему брату:

– Сурия, дорогой, ты, должно быть, устал. Сбегай вон к тому пруду, попей и омойся. А когда закончишь, принеси нам немного воды в листе лотоса.

Так вышло, что именно этот пруд Вессавана отдал одному яккхе и разрешил ему съедать всех путников, вошедших в его воду, кроме тех, кто знал, что такое праведность. Много лет яккха спрашивал каждого, кто заходил в пруд, но никто не мог сказать ему, что такое праведность, и он пожирал всех.

Конечно, царевич Сурия ни о чем подобном не догадывался и радостно побежал к пруду. Но едва ступил он в прохладную воду, яккха схватил его и спросил:

– Знаешь ли ты, что такое праведность?

– О да, – с готовностью ответил он. – Это солнце и луна.

– Ха! Ничего ты не знаешь! – сказал яккха и унес царевича в глубину пруда, где и заточил его.

Заметив, что младший брат долго не возвращается, царевич Махимсаса отправил царевича Канду найти его и принести немного воды. И его схватил яккха и тоже спросил:

– Знаешь ли ты, что такое праведность?

– О да, – ответил царевич Канда. – Это четыре стороны небес.

– Ха! И ты ничего не знаешь, – сказал яккха и потащил его в ту же тюрьму.

Когда и второй брат не вернулся, царевич Махимсаса начал беспокоиться, что с ними обоими что-то случилось. Он сам отправился к пруду и дошел по их следам до самой воды. Сразу сообразив, что в пруду обитает яккха, он пристегнул меч, взял лук и стал ждать.

Яккха увидел, что царевич Махимсаса не собирается входить в воду, а потому принял облик лесника и подошел к царевичу сзади:

– Приветствую вас, дорогой юноша, – тепло сказал он царевичу, – вы, должно быть, устали с дороги. Почему бы вам не зайти в этот чудесный пруд, чтобы искупаться и выпить прохладной воды? А освежившись, сможете с удобством продолжить путь.

Сразу же распознав в леснике яккху, царевич Махимсаса сказал:

– Ты схватил моих братьев, не так ли?

– Так, – признался яккха.

– Зачем?

– Затем, что все, кто входит в этот пруд, принадлежат мне.

– Все?

– Все, кроме тех, кто знает, что такое праведность.

– Хочешь знать, что такое праведность?

– Да, хочу, – с надеждой сказал яккха.

– Тогда я скажу тебе, что такое праведность.

– Пожалуйста, скажи мне, и я буду слушать со всем вниманием, – сказал яккха, уже зауважав царевича.

– Что ж, – медленно сказал царевич, – я хотел бы начать, но я устал и испачкался в своем долгом путешествии.

Яккха омыл царевича и напоил его. Он украсил царевича цветами и создал прекрасный шатер с мягким диваном.

Царевич Махимсаса разместился на нем, яккха сел у его ног, и царевич начал:

– Слушай – и ты услышишь, что такое праведность. Праведны лишь те, кто уклоняется от зла. Праведны те, чьи помыслы чисты и кто следует добру.

Услышав это, яккха обрадовался и предложил царевичу Махимсасе награду:

– Мудрый человек, я тобой доволен. Я верну тебе одного твоего брата. Кого мне привести?

– Младшего.

– Мудрый человек, хоть ты и знаешь, что такое праведность, но сам согласно своему знанию не действуешь.

– Как это?

– Ты предпочитаешь младшего старшему, не обращая внимания на старшинство.

– Яккха, я не только знаю, что такое праведность, но и воспитываю ее в себе. Именно из-за этого мальчика нам пришлось покинуть дом и искать убежища в лесу. Его мать просила нашего отца отдать ему царство. Наш отец отказал ей и услал нас прочь ради нашего же блага. Этот милый мальчик отправился с нами и даже не думал возвращаться. Кто мне поверит, если я скажу, что его сожрал в лесу яккха? Именно страх этого обвинения вынуждает меня просить о его возвращении.

– Отлично, мудрый человек! Превосходно! – одобрительно воскликнул яккха. – Ты не только знаешь о праведности, но и воспитываешь ее в себе.

Чтобы выказать одобрение и уважение, он вернул царевичу обоих братьев.

Тогда царевич Махимсаса сказал яккхе:

– Друг, из-за твоих собственных злодеяний в прошлом ты теперь родился яккхой, питаешься плотью и кровью других существ. В нынешнем рождении ты продолжаешь творить зло. Такое нечестивое поведение гарантирует, что ты вновь и вновь будешь рождаться в низших мирах. Отныне отрекись от зла и живи праведно.

Яккха последовал его совету и предложил охранять царевичей столько, сколько они пожелают оставаться в этом приятном месте. Трое братьев приняли приглашение яккхи и остались там. Однажды ночью царевич Махимсаса увидел по звёздам признаки того, что отец их умер. Взяв с собой яккху, он вернулся с братьями в Варанаси и завладел царством. Царевича Канду он назначил наследником престола, а царевича Сурию – главнокомандующим.

Царь Махимсаса выделил для яккхи прекрасный сад и позаботился о том, чтобы ему давали самую отборную еду и гирлянды. Царь правил в праведности, пока не скончался и не переродился согласно своим заслугам.

* * *

Завершив рассказ, Будда учил Дхамме, и тот бхикху достиг первого пути. Затем Будда определил рождение:

– В то время богатый бхикху был яккхой, Ананда – царевичем Сурией, Сарипутта – царевичем Кандой, а сам я – старшим, царевичем Махимсасой.

7. Сын сборщицы дров
Katthahāri Jātaka

Пребывая в Джетаване, Будда рассказал эту историю о Васабха-Кхаттие¹⁵.

Она была дочерью Маханамы из рода Сакья, рожденной от рабыни по имени Нагамунда. Повзрослев, она вышла замуж за царя Пасенади, правителя Косалы, и родила от него сына. Однако, когда царь узнал о ее рабском происхождении, он лишил ее царственного сана, а сына ее Видудабху – положения наследника. После этого Васабха-Кхаттия с сыном больше никогда не выходили за пределы дворца.

Узнав об этом, Будда отправился на рассвете во дворец в сопровождении пятисот бхикху. Сев на приготовленное для него сиденье, он спросил царя:

– Государь, а где Васабха-Кхаттия?

Тогда царь рассказал ему обо всем, что он сделал.

– Государь, а чья дочь Васабха-Кхаттия?

– Маханамы, Достопочтенный Господин.

– Когда она покинула Капилаватху, чьей женой она стала?

– Моей, Господин.

– Государь, она царская дочь. Она замужем за царем. Царю она родила сына. Почему же тогда этот сын – не престолонаследник своего отца? В далеком прошлом один монарх, у которого был сын от простой сборщицы дров, передал ему верховную власть.

Когда царь попросил его объяснить, Будда прояснил сокрытое перерождением.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, он отправился в свой Сад удовольствий, чтобы насладиться там фруктами, цветами и свежим воздухом. Блуждая по саду, он увидел молодую женщину – весело напевая себе под нос, она собирала ветки и палки в тенистой роще.

Очарованный с первого взгляда, царь ее соблазнил. Немедленно поняв, что она забеременела, женщина сказала об этом царю. Он дал ей перстень с печаткой со своего пальца и сказал, что, если родится девочка, женщина должна продать перстень и на вырученные деньги содержать свою дочь. А вот если родится мальчик, она должна будет прийти к нему с перстнем и ребенком.

Пришло время, и она родила сына, и вырос он сильным и красивым мальчиком. Иногда, играя, другие дети насмехались над ним:

– Безотцовщина меня ударил! – или: – Давайте отлупим Безотцовщину!

В конце концов мальчик побежал к матери и потребовал сказать, кто его отец.

– Мой дорогой, ты сын царя Каси.

– Чем ты можешь это доказать, мама?

– Мой дорогой мальчик, еще до твоего рождения царь дал мне этот перстень с печаткой и сказал: «Если у тебя будет дочь, потрать на нее деньги от продажи этого перстня. А если родится сын, приходи с перстнем и мальчиком ко мне».

– Так почему ты не отведешь меня к отцу, мама?

Поняв, что действительно время настало, она отвела его во дворец. У ворот они попросили доложить о них царю, и их позвали внутрь. Женщина поклонилась царю и сказала:

– Государь, это ваш сын.

Царь прекрасно понимал, что это правда, но, смутившись перед придворными, быстро ответил:

– Он не мой сын.

– Но вот ваш перстень с печаткой, государь. Вы не можете не узнать его, – произнесла она, показывая всем перстень.

– Любезная, – возразил царь, – это не мой перстень.

– Ваше Величество, у меня нет свидетелей подтвердить правоту моих слов, – заявила женщина. – Я могу лишь воззвать к истине. Если вы отец моего ребенка, я молю, чтоб он остался парить в воздухе. Если же нет, пусть мой сын упадет наземь и разобьется.

Она схватила своего мальчика за ногу и подбросила в воздух.

Ребенок остался парить в воздухе и благозвучно произнес:

– Ваше Величество, я и впрямь ваш сын. Взрастите меня! Раз царь – отец для своего царства, он должен воспитать и собственного сына!

Услышав истину, прозвучавшую в воздухе, царь протянул руки и воскликнул:

– Иди ко мне, сын мой! Я сам о тебе позабочусь!

Много рук вытянулось поймать мальчика, но он опустился в объятия своего отца и сел на колени царю.

Царь провозгласил мальчика наследником престола, а его мать сделал царицей-супругой.

После смерти монарха нового царя назвали Каттхавахана¹⁶. Правив праведно до последних дней, он скончался и переродился согласно заслугам.

* * *

Завершив рассказ, Будда определил рождение:

– В то время царица Маха-Майя была матерью; царь Суддходана был отцом; а сам я – царем Каттхаваханой.

8. Какое счастье!
Sukhavihāri Jātaka

Пребывая в Анупийской манговой роще¹⁷ недалеко от города Анупия, Будда рассказал эту историю о Достопочтенном Бхаддии.

Бхаддия был главой знатного семейства Сакьев в Капилаваттху. Он близко дружил с юным Ануруддхой, поэтому, когда Ануруддха попросил у матери разрешения стать бхикху, та ответила, что согласится только при условии, что царевич Бхаддия, вождь Сакьев, также оставит домашнюю жизнь. Конечно, она ожидала, что Бхаддия настолько привязан к власти, престижу и мирским удовольствиям, свойственным его положению, что он откажется.

– Бхаддия, – сказал Ануруддха своему другу, – мое посвящение зависит от твоего. Давай вместе уйдем в отшельничество.

– Зависит от меня это или нет, – ответил Бхаддия, – посвящение должно состояться. Я пойд…

Он осекся. Он хотел сказать: «Я пойду с тобой», – но, пожалев о первоначальном согласии, сказал:

– Иди и прими посвящение, если того желаешь.

Ануруддха снова и снова умолял Бхаддию, напоминая, что ему нужно для этого материно разрешение. Не в силах отказать прямо, Бхаддия попросил юного царевича подождать семь лет.

– Семь лет – это слишком долго, друг, – ответил Ануруддха. – Я не могу ждать семь лет.

Шаг за шагом он заставил Бхаддию сократить отсрочку сначала до семи месяцев, затем до семи недель и наконец – до семи дней. Бхаддия объяснил, что столько времени ему нужно для улаживания своих мирских дел и поиска преемника. Сдержав слово, Бхаддия спустя семь дней уже был готов отречься от жизни в семье.

Пример Ануруддхи вдохновил других царевичей Сакья оставить домашнюю жизнь и принять посвящение в Сангху Будды. Сделав вид, будто собираются на прогулку в царский Сад удовольствий, Бхаддия, Ануруддха, Ананда, Кимбила, Бхагу и Девадатта, сопровождаемые своим цирюльником Упали, покинули Капилаваттху вместе с вооруженной охраной. Однако через некоторое время они распустили охранников и проскользнули через границу в Маллу. Там они сняли все украшения, связали их в узелок и отдали Упали.

Тот принял узелок и отправился обратно в Капилаваттху, но ему вдруг пришло в голову, что, если он вернется без царевичей, Сакьи решат, будто он убил их ради драгоценностей. Он тут же повесил узелок на ветку дерева и поспешил вернуться к остальным.

– Если вы собираетесь вести отшельническую жизнь, почему бы и мне так же не поступить? – спросил он, и те позволили ему пойти с ними.

Мало того, когда они просили Будду о посвящении, то пожелали, чтобы сначала он посвятил Упали.

– Мы, Сакьи, гордецы, – сказали они Будде. – А этот Упали, цирюльник, служит нам уже давно. Если посвятить сперва его, а потом нас, он станет нашим старшим, и мы должны будем уважать его старшинство. Это смирит нашу гордыню».

Среди этой группы Сакьев первым достиг арахатства Достопочтенный Бхаддия. Достопочтенный Ануруддха обрел божественное око, а Достопочтенный Ананда достиг первого пути. Впоследствии все они, кроме Девадатты, достигли арахатства, но Девадатта так и не достиг ничего, кроме сверхъестественных мирских способностей.

В Капилаваттху у Бхаддии имелось множество государственных обязанностей и его всегда надежно охраняли. Получив посвящение, он вспоминал, что постоянно жил в тревоге и даже ночью, лежа на изящном диване в личных покоях на верхнем этаже дворца, никогда не мог полностью расслабиться. Сравнивая те напряженные дни с полным отсутствием страха, когда стал арахатом, он неоднократно повторял:

– Какое счастье! Какое счастье!

Услышав это, несколько бхикху сказали Будде:

– Бхаддия возвещает об обретенном блаженстве!

Будда ответил:

– Уже не впервые жизнь Бхаддия наполнена счастьем. В давние времена он тоже бывал счастлив.

По просьбе монахов Будда рассказал эту историю из прошлого.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, Бодхисатта родился в богатой и гордой семье северных браминов. Осознав, однако, вред похоти и благо отречения от мира, он стал аскетом. Он практиковал медитацию сосредоточения в Химавате, достиг совершенства в восьми джханах и стал вождем пятисот аскетов.

Однажды в начале сезона дождей он покинул Химават со своими последователями, чтобы добыть соль и уксус и найти место для ночлега. Прибыв в Варанаси, они остановились в царском парке и приняли подаяние и гостеприимство царя Брахмадатты. По окончании сезона дождей аскет отправился во дворец проститься с царём.

– Вы стары, достопочтенный господин! – воскликнул царь. – Зачем в таком возрасте вам возвращаться в Химават? Отправляйте своих учеников назад одних, а сами оставайтесь здесь, в моем царском парке.

Учитель принял царское приглашение и поручил своему старшему ученику, который также достиг совершенства в джханах, стать наставником для остальных.

Пробыв некоторое время в Химавате, этот ученик почувствовал сильное желание вновь увидеть своего учителя. Он велел другим ученикам продолжать усердно медитировать и пообещал вернуться после того, как навестит учителя.

Он направился прямо в Варанаси, поклонился учителю и с любовью приветствовал его. А затем, расстелив циновку, лег рядом с учителем.

И так совпало, что как раз тогда в парк навестить старого аскета прибыл царь Брахмадатта. Царь приветствовал его и сел сбоку. И хотя пришедший аскет знал, что это явился царь, он не вставал, а продолжал лежать рядом со своим учителем, все время восклицая с большим чувством:

– Какое счастье! Какое счастье!

Недовольный тем, что младший отшельник не поднялся, царь пожаловался старшему:

– Достопочтенный господин, кажется, этот отшельник объелся, раз продолжает лежать с таким удовлетворением!

– Государь, – ответил аскет, – когда этот отшельник был моложе, он был великим царем, как и ты. Он вспоминает, что в те дни, хоть и жил в царственной роскоши и величии, его постоянно охраняло множество воинов и он никогда не знал такого счастья и свободы, как теперь. Это счастье аскетической жизни и счастье, которое приносят джханы. Так прочувствованно кричать побуждает его именно это необычайное счастье. Имей в виду, государь, что человек, который не охраняет и не охраняется, живет счастливо и свободен от страстного желания и похоти.

Успокоенный таким объяснением, царь поклонился и вернулся во дворец. Ученик вскоре попрощался со своим учителем и вернулся в Химават. Старый аскет оставался в царском парке, не теряя сосредоточенности, весь остаток своей жизни. После кончины он переродился на небесах Брахмы.

* * *

Завершив рассказ, Будда определил рождение:

– В то время Достопочтенный Бхаддия был учеником, а сам я – Учителем.

9. Предводительство
Lakkhana Jātaka

Пребывая в Велуване, бамбуковой роще недалеко от Раджагахи, Будда рассказал эту историю о Девадатте.

Одно время Девадатта настаивал на том, чтобы Будда наложил на Сангху пять правил¹⁸. После отказа Будды сделать это Девадатта увел пятьсот новопосвященных бхикху из Весали в Гаясису, тем самым устроив в Сангхе раскол.

Немного погодя Будда сказал Достопочтенному Сарипутте:

– Твои пятьсот учеников, которых увлек Девадатта, теперь помудрели. Отправляйся в Гаясису, обучи их Дхамме как должно и приведи их обратно.

Достопочтенный Моггаллана и Достопочтенный Сарипутта отправились в Гаясису и увидели Девадатту, подражающего Будде. Они проповедовали тем пятистам бхикху и привели их назад в Велувану.

Позже несколько бхикху обсуждали случившееся и сказали Будде:

– Достопочтенный Господин, слава Полководца Учения, когда он вернулся с теми пятью сотнями монахов, была очень велика, а Девадатта потерял всех своих последователей.

– Это не единственный раз, монахи, когда Сарипутта прославился тем, что защищал своих последователей, – ответил Будда. – Точно так же – не единственный раз, когда Девадатта потерял всех своих последователей. Подобное уже случалось с обоими в давние времена.

По их просьбе Будда рассказал эту историю из прошлого.

Давным-давно в Магадхе Бодхисатта родился оленем. Заматерев, он стал вожаком большого стада из тысячи оленей, и у него родилось двое сыновей, которых звали Лаккхана и Кала. Великий олень убедился, что из его сыновей выросли прекрасные самцы, и, сам чувствуя наступление старости, решил возложить на них ответственность за стадо. Под опеку каждого он передал по пятьсот оленей.

Когда приближался сезон сбора урожая, селяне в Магадхе ставили силки, выкапывали ямы, прятали заостренные колья и раскладывали капканы, чтобы защитить свои посевы от оленьих набегов. Животным стало опасно близко подходить к полям вызревающего зерна: каждый год множество оленей гибло в этих ловушках.

Однажды старый олень призвал сыновей к себе и сказал:

– На полях зреет урожай, и такому множеству оставаться здесь опасно. Пожилые олени знают об этих опасностях, и мы с ними справимся, но молодых вы должны отвести в горы, пока не соберут урожай, после чего можно будет безопасно вернуться.

Сыновья тут же согласились выполнить просьбу отца и сразу приготовились уходить.

А охотники прекрасно знали об этом ежегодном исходе оленей и затаились в засадах у троп к горам. Не зная об этой опасности, Кала со своим стадом шел днем, и многих его оленей застрелили. Каждый вечер он вел стадо близко к деревням, надеясь найти там пропитание, но так их убили еще больше. До гор он добрался лишь с несколькими выжившими.

Лаккхана был намного мудрее своего брата и со своим стадом шел только после наступления темноты. Он старался обходить стороной все признаки человеческого обитания и не потерял в своем стаде никого.

Олени пробыли в горах четыре месяца, пока не убедились, что урожай собран и поля пусты. На обратном пути Кала совершил те же ошибки и потерял оставшуюся часть своего стада. Выжил он один. Однако Лаккхана, как и прежде, проявил осторожность и благополучно вернулся со всеми пятью сотнями своих последователей.

Увидев, что двое сыновей возвращаются, их отец отметил:

– Взгляните на славное торжество Лаккханы, ведущего свою семью домой! Взгляните на глупого Калу, который возвращается один!

Дожив до глубокой старости, вожак оленей скончался и переродился согласно заслугам.

* * *

Завершив рассказ, Будда определил рождение:

– В то время Девадатта был Калой, последователи Девадатты были стадом Калы, Сарипутта был Лаккханой, мои последователи были стадом Лаккханы, а сам я – отцом-оленем.

10. Беременная важенка
Nigrodha-Miga Jātaka¹⁹

Пребывая в Джетаване, Будда рассказал эту историю о Достопочтенном Кумаре-Кассапе.

В Раджагахе у одного богатого купца была дочь, которая даже в детстве не интересовалась пустяками. Ей в отличие от сверстниц претил обычный путь замужества и материнства: вместо этого она хотела стать бхикхуни. Хоть она умоляла разрешить ей принять обеты, родители ей отказали – семья их богата, а она единственная дочь.

Невзирая на это, она подумала: «После того, как выйду замуж, добьюсь от мужа разрешения и стану монахиней».

И она действительно вышла замуж и стала преданной женой – и вела в новом доме жизнь благочестивую и добродетельную. Какое-то время спустя она забеременела, хоть и не подозревала об этом.

Вскоре после начался большой праздник. Город украсили, как сами небеса, и люди наслаждались празднествами. Несмотря на общее веселье, молодая жена продолжала делать то же, что и обычно. Заметив это, ее молодой муж-купец сказал:

– Дорогая жена, все нарядились и отмечают праздник. Ты же по-прежнему носишь свою обычную одежду. Ты не накрасилась и не надела ничего из своих прелестных украшений.

– Муж, – ответила она, – тело состоит из тридцати двух частей. Какой смысл его украшать? Происходит оно из кровавого чрева, а рождено от родителей, которые сами подвержены тлену. Тело рождается лишь для того, чтобы одряхлеть и расширить собою кладбище. Это источник печали, цель для бесчисленных болезней. Это всего лишь хранилище для действия каммы. Скверное внутри, оно распространяет и источает нечистоту. Зачем украшать и делать такую мерзость благоуханной?

– Жена, – возразил муж, – если ты считаешь это тело таким отвратительным, почему бы тебе не стать монашенкой?

– Если бы я могла, муж, я приняла бы обеты сегодня же.

– Ладно, – согласился он. – Я помогу тебе вступить в Сангху.

Он предложил Сангхе свое гостеприимство и сопроводил жену в монастырь, где ее посвятил Девадатта. Она радовалась тому, что желание ее жизни исполнилось.

Но беременность ее развивалась, и другие бхикхуни начали замечать ее признаки и сказали:

– Почтенная, кажется, ты вот-вот станешь матерью. Что это значит?

– Я вела добродетельную жизнь.

Бхикхуни отвели ее к Девадатте.

– Достопочтенный господин, – сказали они, – эта молодая знатная женщина, ставшая монахиней с неохотного согласия своего мужа, сейчас ждет ребенка. Мы не можем сказать, произошло ли это до того, как ее приняли, или нет. Что нам делать?

Поскольку Девадатта не был Буддой, лишенный щедрости и сострадания, он решил, что слухи о беременности одной его бхикхуни могут нанести ему ущерб. «Никто не должен решить, будто я закрываю глаза на проступок. Мне ясно, что делать! Я должен исключить эту женщину».

И без всякого расследования он немедленно выгнал ее.

Бхикхуни поклонились Девадатте и отправились обратно в монастырь, но молодая женщина стала умолять их:

– Почтенные, Девадатта – не Будда. Меня посвятили в Сангху Будды. Не лишайте меня призвания, которого я достигла с большим трудом. Отведите меня к Будде в Джетавану.

Тронутые ее мольбами, женщины отправились с ней в путешествие в сорок пять йоджан из Раджагахи в Саваттхи. Поклонившись Будде, они объяснили ему суть.

Будда выслушал их и подумал: «Хотя ребенка зачали, когда она была еще мирянкой, среди неверующих пойдут разговоры, если я самостоятельно решу принять бхикхуни, изгнанную Девадаттой. Чтобы избежать подобных разговоров, это дело следует рассматривать перед царем и его двором».

Наутро он попросил царя Пасенади и великих мирян-учеников Анатхапиндику и Висакху прийти в монастырь вместе с другими влиятельными людьми. Когда все бхикху, бхикхуни и ученики из мирян собрались, Будда поручил Достопочтенному Упали, лучше всех знавшему Винаю, прояснить ситуацию с молодой монахиней.

Сначала Достопочтенный Упали обратился к Висакхе и попросил ее определить, когда зачала молодая женщина – до или после того, как она вступила в Сангху. Висакха сопоставила дни и месяцы и обнаружила, что зачатие, несомненно, произошло до того, как женщина стала бхикхуни. Узнав от нее об этом, Упали объявил собравшимся, что монахиня невиновна. Когда ее невиновность полностью признали, она поклонилась Будде и монахам и вернулась к себе в монастырь со своими спутницами.

В надлежащий срок родила она сильного и здорового сына, за которого много эпох назад молилась у ног Будды Падумуттары.

Однажды, проходя мимо монастыря, царь услышал плач младенца. Попросив придворных выяснить, откуда несется этот звук, он узнал, что это плачет младенец, которого недавно родила юная бхикхуни.

– Забота о ребенке станет обузой для монахинь в их духовной жизни. Давайте сами позаботимся о нем.

Он предложил забрать младенца и передал его своему командиру, а тот отдал его женщинам в своей семье. Младенца назвали Кумарой-Кассапой, царевичем Кассапой, и вырос он при дворе как царевич.

В семь лет Кумара-Кассапа стал саманерой при Будде, а когда ему исполнилось двадцать, получил полное посвящение в бхикху. Достопочтенный Кумара-Кассапа прославился как проповедник Дхаммы, и Будда провозгласил его самым красноречивым из монахов. И он, и мать его достигли арахатства.

Однажды бхикху обсуждали достижения Достопочтенного Кумары-Кассапы и его матери.

– Из-за того, что Девадатте не хватало щедрости и сострадания, – сказал один, – он чуть не погубил Достопочтенного Кумару-Кассапу и его достопочтенную мать. Однако Будда, совершенный в щедрости, любви и сострадании, стал их прибежищем.

Услышав, о чем они говорят, Будда сказал:

– Не впервые, бхикху, стал я прибежищем для них обоих. В давние времена я также был им прибежищем.

По просьбе монахов он рассказал эту историю из прошлого.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, Бодхисатта родился оленем. Олененком был он красивого золотистого цвета, с яркими глазами, рожками словно из серебра и блестящими копытцами. Заматерев, он возглавил пятьсот оленей и стал известен как царь Нигродха. В том же лесу жил еще один олень, тоже с пятисотенным стадом. Его звали Сакха.

При каждой трапезе царь Брахмадатта требовал мяса и страстно любил охоту. Он то и дело созывал своих подданных – как горожан, так и селян, – чтобы служили ему загонщиками в его охотничьих вылазках.

– Этот царь мешает нам работать, – ворчал народ. Когда все обсуждали трудности, которые им создавали частые выезды царя на охоту, кто-то предложил:

– А почему бы нам не посеять траву в царском Саду удовольствий и не провести туда воду? Можно будет загнать оленей в выгородку, и царь сможет наслаждаться там охотой, когда пожелает!

Все согласились, что это отличная мысль. Выбрали подходящий уголок царского Сада удовольствий, засадили его пышной травой и возвели прочный забор. Оставив ворота широко распахнутыми, люди вооружились палками и трещотками и окружили примерно йоджану леса, чтобы загнать оленей. А там и располагались пристанища оленьих стад обоих царей – Нигродхи и Сакхи. Как только люди увидели оленей, они застучали палками по деревьям, кустам и земле. Шум так напугал животных, что все они побежали, пытаясь спастись. И, разумеется, помчались они прямиком в загон. Как только олени оказались в саду, ворота закрыли.

Люди выбрали представителя, и тот сообщил царю:

– Государь, ваши частые охотничьи вылазки так мешали нашей работе, что мы создали парк оленей у вас в Саду удовольствий. Там можно сколько угодно охотиться – и оленей для вашего стола предостаточно.

Царь осмотрел новый парк и остался очень доволен. Среди оленей он увидел двух золотых самцов, Нигродху и Сакху, и даровал им неприкосновенность.

Впоследствии царь наслаждался охотой, не беспокоя своих подданных, а порой отправлял повара убить одного оленя на мясо. При виде лука олени в страхе разбегались. Иногда несколько оленей оказывались раненными при бегстве. Порой подстреленному оленю удавалось убежать, но позже он падал и умирал. Так что бывали дни, когда раны получало много оленей, и случайно умирало несколько.

Олени рассказали об этом Нигродхе, а тот послал за Сакхой и сказал:

– Друг, наши олени знают, что им не избежать смерти, но их большим числом истребляют, а многих без нужды ранят. Давай установим такой порядок, при котором олени будут подходить к колоде по очереди: один день – олень из моего стада, а на следующий – из твоего. Тот олень, кому выпадет жребий, должен подойти к месту казни и положить голову на плаху. Так олени смогут избежать ненужных страданий.

Сакха охотно согласился. Узнав, о чем говорили вожаки, другие олени тоже согласились. Стоило повару прийти в парк, как он находил оленя, ожидающего своей участи. Повар тоже был доволен тем, насколько легка стала его работа.

Однажды жребий пал на беременную важенку из стада Сакхи. Она подошла к Сакхе и сказала:

– Вождь, я жду потомство. Когда я рожу малыша, нас будет двое, чтобы тянуть жребий. Прошу тебя, позволь мне пропустить этот раз.

– Нет, – резко ответил Сакха, – я не могу заменить тебя кем-то другим. Ты должна принять последствия своей судьбы. Ступай!

Не найдя у него сочувствия, важенка отправилась к Нигродхе и повторила свой рассказ. Вожак сразу ответил, чтобы она не волновалась, и пообещал, что освободит ее от участия в жребии. Так успокоив ее, Нигродха сам подошел к плахе и положил на колоду свою голову.

Увидев его, повар закричал:

– Гляньте-ка! Это же вожак оленей! Что это значит?

И он поспешил обратно – рассказать царю о том, что увидел. Царь немедленно сел в колесницу и устремился в свой сад, сопровождаемый большой свитой.

– Мой друг, вождь оленей, – сказал он, – я даровал тебе неприкосновенность. Почему ты здесь?

– Ваше Величество, ко мне обратилась важенка с мольбой пощадить их с ее еще не рожденным детенышем. Я пообещал ее пощадить, но, не желая перекладывать ее участь на кого-либо другого из своего стада, решил принять эту участь на себя.

– Мой господин, золотой вождь оленей, – сказал царь, – даже среди людей я никогда не видел никого столь преисполненного щедрости, любви и сострадания, как ты. Я просто в восторге! Поднимись! Еще раз я пощажу твою жизнь, и жизнь важенки пощажу тоже.

– Вы двоих пощадили, а как же остальные, Государь?

– Я пощажу их также, Ваше Величество.

– Государь, неприкосновенность – только у оленей в вашем саду. А что будет со всеми остальными?

– Я пощажу их жизни тоже!

– Государь, так все олени окажутся в безопасности, но как быть всем остальным четвероногим?

– Я пощажу и их, Ваше Величество.

– Государь, так четвероногие будут в безопасности, а как же птичьи стаи?

– Их тоже пощадят.

– Государь, птицы будут в безопасности, а как насчет рыб?

– Я также пощажу и их жизни, Ваше Величество.

Заступившись таким образом перед царем за жизнь всех существ, Нигродха встал и установил царю пять предписаний.

– Ступай в праведности, – посоветовал он царю. – Будь справедлив ко всем, чтобы после окончания этой жизни мог возродиться на небесах.

Олень Нигродха задержался в саду еще на несколько дней, давая наставления царю. А затем со своим стадом вернулся в лес.

Однако, пользуясь своей полной неприкосновенностью, олени стали часто забредать на крестьянские поля и поедать урожай. Селяне не осмеливались бить оленей или прогонять их. Не выдержав разорения из-за набегов прожорливых оленей, люди собрались у царя во дворе и стали жаловаться.

– Когда олень Нигродха добился моей благосклонности, – ответил царь, – я обещал ему дар. Скорее уж я потеряю свое царство, чем нарушу слово. Мое обещание остается в силе! Ни один человек в моем царстве не может причинить вред оленям.

Услышав о такой незадаче, Нигродха созвал свое стадо и велел всем перестать есть урожай людей. Затем он отправил крестьянам послание, в котором объяснил, что запретил своим последователям есть их урожай. «Отныне, – говорилось в его послании, – крестьянам нет нужды ограждать свои поля. Достаточно лишь обозначить поле, просто повязав листья вокруг него».

Так зародился обычай повязывать листья для обозначения полей, и не известно ни одного случая, чтобы олени вторглись на поле, отмеченное так.

Важенка родила прекрасного теленка, который иногда играл со стадом Сакхи.

– Дитя мое, – предупреждала его мать, – не гуляй с этими оленями. Держись стада Нигродхи. Смерть в обществе Нигродхи предпочтительнее самой долгой жизни с Сакхой.

Нигродха всегда призывал всех в своем стаде к добродетели. Прожив долгую жизнь, он скончался и переродился согласно заслугам. Проведя остаток дней своих в совершении благих дел, как и учил его Нигродха, царь Брахмадатта также скончался и переродился согласно заслугам.

* * *

Завершив рассказ, Будда учил Дхамме. Затем он определил рождение:

– В то время Девадатта был оленем Сакхой, его последователи были стадом этого оленя, монашенка была важенкой, Кумара-Кассапа был ее теленком, Ананда был царем Брахмадаттой, а сам я – Нигродхой.

11. Антилопа-ветер
Vāta-Miga Jātaka

Пребывая в Джетаване, Будда рассказал эту историю о Достопочтенном Чулла-Пиндапатике Тиссе.

Однажды, когда Будда жил в Велуване, наследник богатой семьи Кумара Тисса услышал наставление и решил присоединиться к Сангхе. Хотя его родители отказывались дать согласие, он в конце концов получил его, проголодав семь дней.

Примерно через две недели после посвящения молодой бхикху сопровождал Будду в Джетавану. В Саваттхи он осваивал практики дхутанга и после третьего из этих методов – употребления в пищу только полученного подаяния – стал известен как Чулла-Пиндапатика Тисса. Он следовал своим практикам так строго, что среди учеников Будды стал ярким примером хорошего поведения.

В то время в Раджагахе объявили праздник. Родители Достопочтенного Чулла-Пиндапатики Тиссы сложили все его драгоценности и безделушки в серебряный ларец и оплакивали, что он стал бхикху.

– На былых праздниках, – рыдали они, – наш дорогой сын носил этот кулон и эти кольца. А теперь нашего единственного сына украл у нас мудрец Готама. Он далеко от нас, в Саваттхи, и мы совсем одни! Где сейчас наш сын? Как существует он, питаясь чужими объедками?

Одна юная рабыня заметила, что хозяйка дома плачет, и спросила, что стряслось. Выслушав все, она попросила:

– Госпожа, расскажите мне, что больше всего любил ваш сын.

Мать монаха тщательно описала его любимые блюда и напитки.

– Что ж, если вы предоставите мне такую власть, я приведу вашего сына.

– Ладно, – согласилась женщина.

Она дала служанке достаточно денег на все предстоящие расходы и отправила ее вместе с большой свитой.

– Ступай! – сказала она девушке, провожая ее. – Найди, пожалуйста, способ вернуть моего дорогого сына!

В паланкине девушка отправилась в Саваттхи и поселилась на улице, куда бхикху ходили за подаянием. Наутро она уже видела из окна своего особняка, как этот монах вышел за подаянием. Как только он свернул на ее улицу, она вышла лишь со своими слугами, чтобы он не увидел никого из родительского дома, и предложила ему его любимые еду и питье, приготовленные точно так, как описала его мать.

Повторив то же самое несколько дней, она убедилась, что его начинает связывать страстное желание вкуса, и пригласила его посидеть в доме. Затем, уверившись, что подношения восхитительной еды крепко держат бхикху в ее власти, она притворилась больной и легла во внутреннем покое.

Когда Достопочтенный Чулла-Пиндапатика Тисса пришел в дом за подаянием, слуги взяли его чашу и усадили внутри.

– А где сестра-мирянка? – спросил он.

– Она больна, господин! Она была бы рада вас видеть.

Одолеваемый страстным желанием вкуса, он нарушил свои обеты и пошел туда, где она лежала.

Когда бхикху приблизился к ее ложу, она рассказала ему, зачем приехала в Саваттхи. Не в силах сопротивляться ее власти над собой, он согласился покинуть Сангху. Она освободила для него место в паланкине, и они вместе поехали обратно в дом его родителей в Раджагахе.

В тот вечер в Джетаване один бхикху воскликнул:

– Друзья, вы слышали, что рабыня поймала Достопочтенного Чулла-Пиндапатику Тиссу страстным желанием вкуса и увезла его? – и они долго обсуждали это дело.

Услышав их разговоры, Будда сказал:

– Монахи, уже не впервые он, порабощенный страстным желанием вкуса, попадает в ее власть. В давние времена он также оказывался в ее власти сходным манером.

И он рассказал эту историю из прошлого.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, у него был садовник по имени Санджая. Однажды в царский Сад удовольствий забрела робкая и неуловимая антилопа, быстрая, как ветер, но при виде Санджаи сразу убежала. Садовник дал ей уйти, не став пугать боязливое создание. После еще нескольких таких посещений антилопа начала привольно бродить по саду.

Каждый день Санджая собирал в саду цветы и фрукты и относил их царю. Однажды царь спросил его, не видел ли он в последнее время чего-нибудь странного или интересного.

– Единственное, что я видел странного, Ваше Величество, – антилопа-ветер, которая иногда забредает в сад.

– А ты б мог ее поймать? – спросил царь.

– О да. Если бы у меня было немного меда, я бы привел ее прямо во дворец Вашего Величества.

Царь немедленно повелел слуге принести меда. Санджая взял его в сад и намазал им траву там, где обычно паслась антилопа-ветер. А сам потом он спрятался неподалеку. Немного погодя в сад вошла антилопа-ветер. Едва она отведала медовой травы, как этот чудесный вкус до того ее очаровал, что она больше нигде пастись и не стала. Увидев, что уловка удалась, садовник медленно вышел из укрытия.

Увидев человека, антилопа тут же убежала. То же самое происходило еще пару дней, но вид садовника в конце концов сделался привычным для осторожного животного. Постепенно антилопа-ветер осмелела настолько, что ела медовую траву прямо из рук Санджаи.

Убедившись, что животное побороло свои природные страхи, Санджая наломал веток и расстелил их ковром, тем самым проложив дорожку. Он привязал к плечу тыквенную бутыль, полную меда, так, чтобы мед капал на пук травы, заткнутый ему за пояс. Медленно двинувшись к дворцу, он бросал пучки медовой травы перед антилопой и в итоге завел животное прямо во дворец.

Как только антилопа-ветер оказалась внутри, стражники закрыли двери. При виде этих людей антилопа в ужасе бросилась метаться взад и вперед по залу. Царь вышел из своих покоев, увидел дрожащее существо и сказал:

– Антилопа-ветер настолько робка, что вновь не посетит то место, где увидела или учуяла человека. Однажды испугавшись где-то, она нипочем больше не вернется туда ни разу в жизни. И все же, попавшись в ловушку страстным желанием вкуса, это дикое лесное существо и впрямь позволило заманить себя в мой дворец! Воистину, друзья мои, нет на свете ничего опаснее этого страстного желания вкуса. Как еще Санджая мог бы привести такое дикое и неуловимое животное в этот дворец в самом сердце города!

И царь велел стражникам открыть двери и дал антилопе благополучно вернуться в лес.

* * *

Завершив рассказ, Будда определил рождение:

– В то время эта рабыня была Санджаей, Чулла-Пиндапатика Тисса был антилопой-ветром, а сам я – царем Каси.

12. Коза, что смеялась и плакала
Matakabhatta Jātaka

Пребывая в Джетаване, Будда рассказал эту историю о Пиршестве в память об умерших.

Однажды несколько бхикху спросили Будду, есть ли польза от принесения в жертву коз, овец и других животных как подношений умершим родственникам.

– Нет, монахи, – ответил Будда. – Ни к чему хорошему не приводит отнятие жизни, даже для того, чтобы устроить Пиршество в память об умерших».

И он рассказал эту историю из прошлого.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, один брамин решил устроить Пиршество в память об умерших и купил козу для жертвоприношения.

– Мальчики мои, – сказал он своим ученикам, – отведите эту козу к реке, искупайте ее, расчешите, повесьте ей на шею венок, задайте ей зерна и приведите обратно.

– Хорошо, господин, – ответили ученики и повели козу к реке.

Когда они ухаживали за ней, коза вдруг засмеялась так, будто горшок разбился. Затем, так же странно, она громко зарыдала.

Молодых учеников поразило такое поведение.

– Почему ты вдруг засмеялась, – спросили они у козы, – и почему ты теперь так громко плачешь?

– Повторите свой вопрос, когда вернемся к вашему учителю, – ответила коза.

Ученики поспешно привели козу к хозяину и рассказали ему, что случилось у реки. Услышав это, учитель сам спросил козу, почему она смеялась и плакала.

– В давние времена, брамин, – начала коза, – я сама была брамином, который, как и ты, учил Ведам. Я тоже пожертвовала козу как подношение для Пиршества в память об умерших. Из-за убийства той единственной козы мне уже отрезали голову четыреста девяносто девять раз. Я громко рассмеялась, когда поняла, что это мое последнее рождение как жертвенного животного. Сегодня я освобожусь от своих страданий. С другой стороны, я заплакала, когда поняла: из-за того, что убиваешь меня, ты тоже можешь потерять голову пятьсот раз. Я заплакала от жалости к тебе.

– Что ж, коза, – сказал брамин, – в таком случае я не стану тебя убивать.

– Брамин! – воскликнула коза. – Убьешь ты меня или нет, мне сегодня не избежать смерти.

– Не беспокойся, – заверил брамин козу. – Я буду охранять тебя.

– Ты не понимаешь, – сказала ему коза. – Твоя защита слаба. А мое злодеяние очень сильно.

Брамин отвязал козу и сказал своим ученикам:

– Не позволяйте никому навредить этой козе.

Они послушно двинулись за животным, чтобы защитить его.

Освободившись, коза принялась пастись. Она вытянула шею, чтобы дотянуться до листьев на кусте, растущем у вершины большого камня. В тот же миг в камень ударила молния и отломила острый кусок, тот пролетел и аккуратно срезал козе голову. Вокруг мертвой козы собралась толпа, и все стали взволнованно обсуждать удивительное происшествие.

Дэва дерева наблюдал за всем этим, начиная с покупки козы и заканчивая ее драматичной смертью; извлекая урок из этого происшествия, он предостерег толпу:

– Если бы люди только знали, что наказанием будет перерождение в скорби, они бы перестали отнимать жизни. Ужасная судьба ожидает того, кто убивает.

Этим объяснением закона каммы дэва вселил в своих слушателей страх перед адом. Люди так перепугались, что полностью отказались от жертвоприношений животных. Затем дэва наставлял людей в предписаниях и призывал их творить благо.

Со временем тот дэва скончался и переродился согласно заслугам. Несколько поколений после этого люди оставались верны предписаниям, проводили свою жизнь в щедрости и благих делах и многие переродились на небесах.

* * *

Завершив рассказ, Будда определил рождение:

– В то время сам я был этим дэвой дерева.

13. Полые тростники
Nalapāna Jātaka

Путешествуя по Косале, Будда рассказал эту историю.

Прибыв в деревню Налакапана, он остановился у озера Налакапана. Однажды после купания в пруду бхикху попросили саманер принести им тростника на игольницы. Однако, получив их, бхикху обнаружили, что у этого тростника нет сочленений, как у обычного: тростины совершенно полые. Удивившись, они подошли к Будде и сказали:

– Достопочтенный Господин, мы хотели сделать из этого тростника игольницы, но они полые сверху донизу. Как такое возможно?

– Монахи, – ответил Будда, – я сделал это в былые времена.

И он рассказал эту историю из прошлого.

Давным-давно на этом месте было озеро, окруженное густым лесом. В те дни Бодхисатта был рожден царем обезьян. Крупный, как оленёнок благородного оленя, он был мудрым вожаком стаи из восьмидесяти тысяч обезьян, обитавших в том лесу.

Он заботливо советовал своим последователям:

– Друзья мои, в этом лесу есть ядовитые деревья и озера, населенные яккхами. Не забывайте всегда спрашивать меня, прежде чем есть какие-либо фрукты, которых не ели раньше, или пить воду из источника, из которого раньше не пили.

– Конечно, – соглашались обезьяны.

Однажды, скитаясь по лесу, стая обезьян набрела на место, где они раньше никогда не бывали. После дневных странствий их томила жажда, они искали воду и нашли это прекрасное озеро. Вспомнив предупреждение вожака, обезьяны пить не стали. Они сидели и ждали его. Подойдя к ним, вожак спросил:

– Ну что, друзья мои, почему вы не пьете?

– Мы ждали вашего прихода.

– Молодцы! – сказал царь обезьян.

После этого он обошел вокруг озера и заметил, что все следы ведут к воде, но нет ни одного следа обратно.

– Друзья мои, – объявил он, – вы правильно делали, что не пили из этого озера. В нем, несомненно, обитает яккха.

Внезапно из озера поднялся яккха в отвратительном облике и предстал перед ними. У него был синий живот, белое лицо и ярко-красные руки и ноги.

– Чего вы здесь сидите? – спросил он у обезьян. – Спуститесь к озеру, попейте.

Царь обезьян спросил его:

– Не яккха ли ты этого озера?

– Он самый. А как ты узнал, что я здесь?

– Я увидел следы, ведущие к воде, но нет ни одного обратно. Ты охотишься на всех, кто спускается к воде?

– Да. От маленьких птичек до крупнейших животных я ловлю все, что попадает в мою воду. И вас всех тоже съем!

– О нет, яккха, – сказал царь обезьян, – мы не дадим тебе нас съесть.

– Должно быть, вас мучает жажда. Просто попейте, – дразнило чудовище.

– Ладно, яккха, мы попьем, но в твоей власти не окажемся.

– Как вы сможете пить, не заходя в озеро?

– Яккха! – воскликнул царь обезьян. – Нам вовсе нет нужды входить в твое озеро. Все восемьдесят тысяч нас смогут пить через эти тростины с той же легкостью, как из полого стебля лотоса. Мы выпьем воды, и ты не сможешь навредить нам.

Царь обезьян попросил принести ему тростник. Затем, вспомнив о Десяти совершенствах, которые развивал, он перечислил их в торжественном провозглашении истины и подул в тростник.

Мгновенно все сочленения исчезли, и тростник по всей длине стал полым. Таким же способом сделав полыми еще несколько тростин, царь обезьян обошел все озеро.

– Пусть весь тростник, растущий здесь, станет совершенно полым, – распорядился он. Из-за великих добродетелей Бодхисатт их повеления всегда выполняются. Поэтому весь тростник, росший вокруг этого озера, мгновенно стал полым и оставался таким всегда²⁰.

Наконец царь обезьян сел с тростиной в руках. Остальные восемьдесят тысяч обезьян тоже расположились вокруг озера, каждая с тростиной. Все они окунули свои тростины в воду и принялись пить. Обезьяны утолили жажду, а яккха не сумел тронуть ни одну. Досадуя и ярясь на свое поражение, он вернулся домой.

Когда все завершилось, царь обезьян увел своих последователей обратно в лес.

* * *

Закончив рассказ, Будда определил рождение:

– В то время Девадатта был яккхой; мои ученики были восемьюдесятью тысячами обезьян; а сам я – столь хитроумным царем обезьян.

14 Дело об обглоданной коже
Kukkura Jātaka

Пребывая в Джетаване, Будда рассказал эту историю о том, как действовать во благо родственников.

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, Бодхисатта родился собакой. Он жил на обширных землях погребения и был вожаком стаи из нескольких сотен собак.

Однажды царь отправился в свой Сад удовольствий на колеснице, запряженной млечно-белыми лошадьми. Проведя весь день в саду, он вернулся в город уже после захода солнца. Голодные и усталые слуги поспешно распрягли лошадей, а колесницу с упряжью и поводьями оставили во дворе. Всю ночь шел сильный дождь.

Наутро конюхи обнаружили, что вся кожа колесницы и упряжи намокла и ее кто-то глодал. Они немедленно отправились к царю.

– Государь, – доложили они, – колесница Вашего Величества испорчена. Кажется, ночью во двор через сточные трубы проникли собаки и погрызли ремни и красивую кожаную обивку колесницы.

Разгневанный царь закричал:

– Убейте всех собак, которых увидите!

Царские солдаты немедленно вышли на улицы города и принялись убивать всех собак, что им попадались. Эта бессмысленная бойня привела собак в ужас, и они кинулись спасаться на землях погребения.

– Почему вас здесь так много? – спросил собачий вожак. – Что происходит?

– Царь пришел в такую ярость, узнав, что собаки изгрызли кожаную обшивку и ремни его колесницы, – ответили они, – что повелел убить всех собак. Собак уничтожают по всему городу. Мы в большой опасности!

Вожак стаи поразмыслил обо всем этом и рассудил так: «Дворец охраняется тщательно. Животному извне было бы невозможно проникнуть внутрь. Должно быть, это сделали породистые собаки самого царя, но сейчас казнят невинных существ, а настоящие виновники остаются безнаказанными. Я должен попытаться спасти жизни этих собак, моих последователей».

Своих родных он утешил, сказав:

– Не бойтесь! Я спасу вас, но для этого мне нужно повидаться с царем.

Защищая себя мыслями о любящей доброте и припоминая Десять совершенств, вожак один тайком пробрался в город. Благодаря добрым мыслям он смог благополучно добраться до дворца, никого не встретив на пути.

Он побежал прямо во Дворец правосудия, где восседал царь, и нырнул под трон. Слуги царя пытались поймать его, но царь остановил их.

Осмелев после этого, благородный пес вылез из-под трона, поклонился царю и спросил:

– Государь, не вы ли повелели уничтожить всех собак?

– Да, это сделал я.

– В чем их проступок, Ваше Величество?

– Собаки погрызли ремни и красивую кожаную обивку моей колесницы и испортили её.

– А вам известно, какие именно собаки так напроказили?

– Нет, не известно.

– Но, Ваше Величество, если вы не знаете наверняка, кто настоящие виновники, правильно ли отдавать распоряжение уничтожать всех собак?

– Все очень просто. Собаки изгрызли кожу моей колесницы, поэтому я повелел убить их всех. Так наверняка будут наказаны виновные собаки.

– Ваши люди убивают всех собак без исключения? Или есть собаки, которых пощадили?

– Некоторых, разумеется, пощадили. Я не собираюсь убивать породистых собак из своего дворца.

– Ваше Величество, вы только что сказали, что повелели истребить всех собак, потому что они изгрызли кожу вашей колесницы. А теперь говорите, что породистых собак вашего собственного дворца пощадят. В этом вы следуете четырем дурным путям: пристрастности, неприязни, невежеству и страху. Так вести себя неправильно и не по-царски. Рассматривая дело, царь должен быть беспристрастен, как коромысло весов. Однако теперь вы избавляете царских собак от наказания, но безжалостно уничтожаете бедных бродячих собак. То есть, у вас выходит не беспристрастное уничтожение всех собак, а скорее резня одних бедняков. Ваше Величество поступает несправедливо!

Царь внимательно выслушал его и ответил:

– Ты говоришь мудро, и твои слова произвели на меня впечатление. Скажи-ка, в своей мудрости ведаешь ли ты, кто на самом деле изглодал кожу моей колесницы?

– Да, государь, ведаю.

– Кто же это был?

– Породистые собаки из вашего дворца.

– Ты можешь это доказать?

– Я вам это покажу.

– Сделай так, мудрое существо.

– Пожалуйста, дайте мне пахты и травы куса и пошлите за своими собаками.

Просьбу выполнили, и великий пес распорядился, чтобы царские слуги растолкли траву, смешали ее с пахтой и скормили породистым собакам.

Через несколько минут после того, как собаки вылакали смесь, у них открылась рвота. Рассмотрев извергнутое дворцовыми собаками, обнаружили кусочки кожи.

– Вот доказательство, государь! – воскликнул мудрый пес.

– Какое безупречное суждение! – вскричал царь.

Он был так доволен, что предложил вожаку собак царский зонтик, а тот утвердил царя в соблюдении пяти предписаний. Затем он вернул белый зонтик, символ царской власти, и призвал царя быть стойким и праведным.

Царь немедленно повелел прекратить массовое убийство собак и, более того, – накормить всех собак тем, что достойно самого царя. Учение настолько тронуло его, что он также распорядился защищать всех живых существ в царстве. Остаток жизни он провел в щедрости, совершая и другие благие поступки, а после смерти возродился на небесах. Мудрый пес дожил до глубокой старости, а затем скончался и переродился согласно заслугам. Его учение просуществовало десять тысяч лет.

* * *

Завершив рассказ, Будда определил рождение:

– В то время Ананда был царем, мои последователи были собаками стаи, а сам я – их мудрым вожаком.

15. Великая радость
Nandivisāla Jātaka

Пребывая в Джетаване, Будда рассказал эту историю о Шайке шести.

Эти монахи часто не соглашались с уважаемыми бхикху, насмехались над ними и осыпали их десятью видами оскорблений²¹. Когда обиженные бхикху сообщили об этом Будде, он послал за Шайкой шести и спросил, верны ли обвинения. Эти шесть монахов признались в скверном поведении, и Будда отчитал их, сказав:

– Монахи, даже животных раздражают грубые слова. Однажды из-за животного человек, который грубо с ним разговаривал, потерял тысячу монет.

И он рассказал им эту историю из прошлого.

Давным-давно в Таккасиле, столице Гандхары, Бодхисатта родился теленком. Когда он был еще совсем маленьким, хозяин подарил его брамину, и тот дал ему имя Нандивисала (Великая радость). К теленку брамин относился как к собственному чаду, кормил его вкусной рисовой кашей и дорогим рисом. Выросши и став взрослым волом, теленок сделался невероятно сильным. И однажды он подумал: «Этот брамин хорошо меня воспитал. Во всей Джамбудипе нет такого вола, кто мог бы сравниться со мной по силе тяги. Хорошо бы применить мои мощь и способности, чтобы возместить хозяину расходы на мое воспитание».

– Идите, брамин, – сказал он вслух, – и найдите богатого купца. Поставьте тысячу монет на то, что ваш вол сможет тянуть сто груженых возов.

Доверившись верному волу, брамин нашел купца и завел с ним спор о том, чьи волы сильнее. Купец хвастался, что, когда дело доходит до настоящей силы, никто не мог бы сравниться с его волами.

– Но у меня есть вол, который может тянуть сотню груженых возов, – сказал брамин.

– Где ж найти такого вола? – засмеялся купец.

– Он у меня дома, – сказал брамин.

– Делай ставку, – бросил вызов купец.

– Само собой, – сказал брамин. – Ставлю тысячу монет на то, что мой вол Нандивисала может тянуть сто возов с песком, гравием и камнями.

– По рукам! – воскликнул торговец.

Брамин нагрузил возы и связал их вместе, один за другим. Затем омыл Нандивиcалу, дал ему меру ароматного риса и повесил ему на шею венок.

Он прикрепил ярмо к дышлу и уложил вола набок. Укрепил другую сторону, привязав гладкий кусок дерева от ярма к оси, чтобы ярмо держалось туго и не могло перекоситься ни в какую сторону. Так вол мог тянуть ношу в одиночку, хотя ярмо было рассчитано на двоих. Когда все было готово, брамин сел на передний воз.

– А теперь, каналья, – закричал он, взмахивая кнутом, – тяни возы! Вперед, каналья!

«Я не каналья, как он меня называет», – подумал Нандивисала. Разозлившись, что брамин так к нему обращается, он уперся четырьмя ногами в землю, откинулся назад и не сдвинулся ни на пядь.

Разумеется, брамину пришлось заплатить купцу тысячу монет. Лишившись денег и очень расстроившись, брамин отвязал Нандивисалу от возов и медленно пошел домой. Добравшись, брамин лег на ложе и заплакал горькими слезами о своем несчастье. Удивившись, что хозяин лежит средь бела дня, Нандивисала спросил, не спит ли он.

– Как я могу спать, – спросил брамин, – когда я только что проиграл тысячу монет?

– Брамин, – мягко ответил Нандивисала, – за все то время, что я живу у вас в доме, разбил ли я хоть когда-нибудь горшок, толкнул кого-нибудь или устроил беспорядок?

– Ни разу, дитя мое.

– Тогда почему вы назвали меня канальей? Вы сами в этом виноваты, а не я. Ступайте и опять найдите этого купца. Поспорьте еще раз, что я могу тянуть сотню возов, но увеличьте ставку до двух тысяч монет. Только запомните все же: не надо оскорблять меня и звать канальей!

Брамин вскочил с постели, поспешил найти того купца и поставил на кон две тысячи монет. Как и прежде, связал он вместе сотню возов и запряг Нандивисалу в передний; вол выглядел очень холеным и изящным.

Брамин уселся на воз, нежно погладил Нандивисалу по боку и крикнул:

– А теперь, мой хороший, тяни эти возы! Идем, мой хороший!

Одним сильным рывком Нандивисала потянул всю цепочку из ста возов, пока последний не встал на то место, с которого сдвинулся первый.

Поразившись тому, что вол может быть настолько силен, купец заплатил брамину две тысячи монет. Другие тоже одарили вола крупными суммами. Все это богатство досталось брамину, который очень преуспел благодаря Нандивисале.

* * *

Завершив рассказ, Будда добавил, упрекая шестерых непослушных бхикху:

– Так что, как видите, грубые слова никому не нравятся. – Затем он определил рождение: – В то время Ананда был брамином, а сам я – Нандивисалой.

16. Приключения Магхи
Kulāvaka Jātaka²²

Пребывая в Джетаване, Будда рассказал историю о бхикху, который пил воду, не процеживая ее²³.

Двое молодых бхикху уехали из Саваттхи, чтобы усердно медитировать на лоне природы. Они нашли очень приятное место и остались там. А спустя какое-то время решили вернуться в Джетавану, чтобы увидеть Будду.

У одного было сито для воды, а у другого не было, хотя такое сито должен иметь каждый бхикху. Но монахи были добрыми друзьями, и процеживали воду одним ситом. Однажды они поссорились. После этого владелец сита перестал делиться им с другим бхикху. Второй монах был не в силах терпеть жажду и пил воду, не процеживая.

Наконец они добрались до Джетаваны, где поклонились Будде и сели на свои места. Дружески приветствовав их, Будда спросил, откуда они прибыли.

– Достопочтенный Господин, – ответили они, – мы жили в деревушке в Косале. Мы пришли сюда, чтобы увидеть вас.

– Полагаю, – произнес Будда, – что ваша дружба так же крепка, как и до ухода.

Бхикху без сита ответил:

– Достопочтенный Господин, по дороге он поссорился со мной и не давал мне сито для воды.

– Достопочтенный Господин, – добавил другой, – без сита он не процеживал воду. Он намеренно пил воду со всей содержащейся в ней живностью.

– Это правда, бхикху? – спросил Будда. – Ты сознательно пил воду с живыми существами?

– Да, Достопочтенный Господин. Я пил непроцеженную воду.

– Монахи, мудрое и доброе существо давних времен во время спасения бегством в царство дэв отказалось уничтожать живых существ, даже ради сохранения собственной силы. Вместо этого оно решило повернуть колесницу назад, чтобы спасти жизни нескольких птенцов гарулы.

И Будда рассказал эту историю из прошлого.

Давным-давно, когда в Раджагахе правил царь Магадха, Бодхисатта родился в браминской семье в деревушке Макала, где проживало всего тридцать семей. Его назвали Магхой, и когда он подрос, родители выбрали ему жену из равной им семьи. Магха и его семья верно блюли пять предписаний и преуспевали в щедрости.

Однажды мужчины стояли посреди деревни и обсуждали местные дела, а Магха расчистил пыль и гальку с того места, где стоял сам. Как только кто-то другой встал на это место, Магха тихонько отошел в сторону и очистил другое место – и его тоже кто-то занял. Вновь и вновь расчищал Магха места, пока не сделал их ровными для каждого.

В другой раз он воздвиг для деревни шатер, который позже снес и заменил залом со скамейками и общим кувшином с водой. Со временем деяния Магхи повлияли на двадцать девять других мужчин деревни, и они стали следовать его примеру. Магха утвердил их в пяти предписаниях, и вместе они совершили много благих дел по всему поселению. Тридцать мужчин регулярно вставали спозаранку, брали мотыги, топоры и лопаты и принимались за благоустройство деревни. Они расчищали дороги и улицы от камней, заравнивали выбоины, рубили деревья, о которые можно было сломать оси колесниц, делали дорожные насыпи, выкапывали пруды и строили залы. Таким образом, мужчины деревни жили согласно учению Магхи, проявляли щедрость и блюли предписания.

Наблюдая за этим, сельский старейшина ворчал:

– Раньше, когда эти люди напивались и совершали преступления, я зарабатывал на них кучу денег – не только на том, что они тратили на хмельное, но и на пенях, которые они платили. А теперь этот молодой Магха заставляет их блюсти предписания и положил конец преступности. Так поступать со мной нельзя! Я им покажу пять предписаний!

Старейшина пошел прямо к царю и сказал:

– Государь, шайка разбойников ходит по деревням, грабя селения и совершая всякого рода беззаконие.

Царь велел старейшине их поймать.

Старейшина немедленно взял под стражу Магху и его друзей и обвинил их во всевозможных преступлениях. Без какого-либо следствия царь вынес приговор – их следовало растоптать слону. Солдаты уложили во дворе приговоренных в ряд и послали за слоном-палачом. Пока товарищи лежали, Магха убеждал их:

– Помните о предписаниях. Проявите любящую доброту к клеветнику, царю и слону. Пожелайте им такого же счастья, какого желали бы себе.

Товарищи выслушали его слова и проявили ко всем любящую доброту.

Когда слона привели во двор, он отказался подходить к осужденным. Сколько бы солдаты ни толкали его, огромный зверь не стал их топтать. Вместо этого слон задрал хвост, громко затрубил и убежал. Солдаты привели других слонов, но все животные вели себя точно так же.

Царь повелел обыскать осужденных, не прячут ли они какое-нибудь снадобье, отпугивающее слонов, но ничего не нашли.

– Должно быть, они произнесли какое-то заклинание, – сказал царь. – Спросите их, есть ли такое у них.

Когда солдаты задали этот вопрос, Магха ответил, что у него и его товарищей и впрямь есть заклинание. Царь призвал осужденных к себе и сказал:

– Сообщите мне его.

Магха ответил:

– Государь, вот наше единственное заклинание. Никто из нас никогда не убивает, не ворует, не прелюбодействует и не лжет. Никто не употребляет хмельное и дурманные зелья. Мы воспитываем в себе любящую доброту и щедрость ко всем. У нас принято ровнять дороги, копать пруды и строить общественные залы. Такая нравственность и есть наше заклинание, наша защита и наша сила.

Услышав это, царь так разгневался на старейшину, ложно обвинившего их, что лишил его всего богатства. Царь наградил Магху и его друзей слоном и доходом от деревни. Бывший старейшина стал их рабом, а Магха – новым главой деревни.

Магха и его товарищи продолжали свои похвальные труды с еще большей приверженностью. Одним из их самых грандиозных начинаний стало строительство большого зала на главном перекрестке деревни. Поскольку мужчины потеряли всякий интерес к отношениям с женщинами, ни одной женщины к участию в этом они допускать не хотели.

А у Магхи было четыре жены: Судхамма (Доброта), Читта (Вдумчивая), Нанда (Радость) и Суджа (Родовитая). Однажды Судхамма тайком отыскала главного плотника, преподнесла ему подарок и сказала:

– Брат, устрой, пожалуйста, так, чтобы я стала главным дарителем этого зала.

– Ладно, – ответил тот, принимая подарок.

Он прервал строительство и отложил куски особого дерева. Высушив и обработав их, как нужно, он смастерил из них великолепный шпиль, а потом завернул его в ткань и отдал Судхамме. Никому не рассказав о шпиле, она спрятала его у себя в доме.

Когда зал был почти готов, плотник воскликнул:

– Увы, господа мои, мы еще кое-что не приготовили.

– Что же это? – удивленно спросили Магха и его товарищи.

– Нам нужен шпиль для крыши.

– Ладно, – сказали они. – Сделай же его.

– Ах, все не так просто! Из свежесрубленного дерева не сделать настоящий шпиль. Мне нужна особая древесина, которую высушили, обработали и выгнули, как надо.

– Что же нам делать?

– Давайте поищем, не продает ли кто готовый шпиль.

И, конечно, такой нашли в доме Судхаммы, но та не согласилась продавать его ни за какую цену.

– Я отдам вам этот шпиль совершенно задаром, – предложила она, – если вы мне позволите участвовать в этом благом деле.

– Невозможно, – ответили мужчины. – Мы объявили, что ни одна женщина не разделит с нами этой заслуги.

– Господа мои, что вы говорите? – спросил их плотник. – Если не считать небес Брахмы, во вселенной нет ни единого места без женщин. С вашей стороны глупо запрещать им участвовать в своих похвальных трудах. Если вы согласитесь на условие Судхаммы и примете шпиль, мы сумеем завершить постройку зала.

Согласившись с плотником и узрев мудрость в его словах, Магха и его товарищи приняли шпиль от Судхаммы и поставили его на крышу зала. Подошел он идеально, как венец царской голове. Вокруг зала мужчины возвели стену с великолепными воротами. Двор засыпали они свежим песком, а снаружи посадили ряд веерных пальм. Готовясь к церемонии посвящения, они поставили скамейки, расставили кувшины с водой и сварили много риса.

Следуя примеру Судхаммы, Читта разбила сад со всякими цветущими и плодовыми деревьями.

Нанда устроила пруд, в котором высадила пять видов лотосов – так у сада возникло прекрасное дополнение.

А Суджа наблюдала за всем этим, но не принимала участия.

За всю свою жизнь Магха принял на себя семь обетов: поддерживать родителей; уважать старших; выражаться учтиво; никогда не клеветать; не жадничать, воспитывать в себе щедрость и доброту; говорить правду; быть свободным от гнева. Благодаря такому похвальному образу жизни он переродился в Таватимсе, на Небесах тридцати трех, как Сакка, царь дэв. И его товарищи переродились там как дэвы.

В те дни в Таватимсе жили также асуры. Сакка, однако, был недоволен тем, что делит царство с этими низшими существами, и решил избавиться от них. Он опьянил их восхитительным напитком дэв. Когда они основательно опьянели, он швырнул их вниз головами с круч горы Синеру. Асуры скатились до самого подножия горы в царство, которое стало называться царством асур. Их новые владения походили на Таватимсу во всем, в том числе и размерами, за исключением одного. В Таватимсе росло красное коралловое дерево Париччаттака с прекрасными красными цветами. А в царстве асур росло похожее дерево Читтапатали, но на этом дереве цветы были белыми. Очнувшись от своего пьяного оцепенения, асуры увидели белые цветы и сразу поняли, что они не в Таватимсе. Еще они вспомнили, как очутились там.

– Нам нужно отвоевать наш небесный град у Сакки, – кричали они, взбираясь по склону горы Синеру, как муравьи по столбу.

Едва заслышав сигнал тревоги, возвещающий о приближении асур, Сакка сел на свою колесницу Веджаянту и выехал на битву. Разъяренные асуры быстро победили его, и он бежал на колеснице по гребням океана с южной стороны горы Синеру.

Когда же добрался он до леса хлопковых деревьев под названием Симбаливана, где жили гарулы, огромные колеса его повалили могучие деревья, как сорняки, и столкнули их в океан. Птенцов гарул выбросило из гнезд, и они громко завизжали от ужаса.

– Матали, – спросил Сакка своего возничего, – что это за душераздирающий крик?

– Государь, это кричат от страха птенцы гарулы. В спешке ваша колесница выкорчевала их лес.

– Матали! – воскликнул он. – Эти птенцы не должны из-за меня страдать. Не будем разрушать жизнь! Разверни колесницу! Даже если мне придется пожертвовать свою жизнь асурам, я защищу этих гарул.

Матали немедленно развернул колесницу и направился к Таватимсе другим путем.

Увидев, что колесница повернула, асуры встревожились и в страхе закричали:

– Смотрите! Сакка развернул колесницу. Должно быть, близко подкрепление!

Отступали они как могли быстро, не останавливаясь и не оглядываясь, пока не вернулись в царство асур.

Сакка вступил в Таватимсу победным шествием. Он встал посреди города, и все дэвы пели ему хвалу. В тот миг из земли поднялся величественный дворец, тоже называемый Веджаянта²⁴, высотой в тысячу йоджан. Чтобы не допускать таких нападений в дальнейшем, он воздвиг вокруг города пять стен, и каждая защищалась стражей – нагами, гарулами, кумбхандами, яккхами и Четырьмя великими царями соответственно. Так, защитившись верными и могущественными стражами, Сакка наслаждался великой славой царя дэв.

Между тем Судхамма умерла и переродилась в Таватимсе как одна из жен Сакки. Подаренный некогда шпиль стал здесь для нее великолепным особняком под названием «Зал Судхаммы». Высотой он был пятьсот йоджан и весь усыпан небесными драгоценностями. В одном покое этого зала под царским белым балдахином стоял мраморный трон Сакки.

Читта и Нанда тоже переродились женами Сакки. Пожертвование Читты – Сад удовольствий – привело к тому, что и в Таватимсе возник прекрасный сад под названием «Читталатавана», где росло много видов лиан с красивыми цветами. Пожертвование Нандой пруда привело к появлению прекрасного озера под названием Нандапоккхарани.

Однажды Сакка осознал, что в Таватимсу прибыли только три его бывшие жены. «Суджи не видать, – сказал себе Сакка. – Интересно, где она переродилась». И он обнаружил, что она переродилась желтой цаплей, и отправился навестить ее. Затем он взял ее с собой в Таватимсу и показал ей там восхитительные места.

– Взгляни на этот великолепный зал, на этот превосходный сад и на это красивейшее озеро. Эти три места, – сказал он, – названы в честь Судхаммы, Читты и Нанды, и они – итог достойных деяний трех этих женщин, переродившихся здесь. А вот ты как Суджа не совершила ничего подобного. Потому и переродилась в мире животных. Позволь мне научить тебя пяти предписаниям, которые я призываю тебя отныне блюсти.

Наставив ее в предписаниях, он вернул цаплю обратно в мир.

Вскоре после Сакка задался вопросом, следует ли она его наставленьям и блюдет ли пять предписаний. Он вновь спустился в мир, превратился в рыбу и лег перед ней брюхом вверх. Предполагая, что рыба мертва, цапля схватила ее за голову. Рыба завиляла хвостом.

– Ой, кажется, она живая, – вскрикнула цапля и отпустила рыбу.

Раскрыв свой истинный облик, Сакка похвалил ее:

– Ладно, дорогая моя. Блюди предписания и дальше.

И он после этого вернулся в Таватимсу.

Умерев, цапля переродилась в семье гончара в Варанаси. Сакка вновь захотел узнать, блюдет ли она предписания. Он преобразился в старика и наполнил свою тележку огурцами из чистого золота. А посреди села закричал:

– Огурцы! Огурцы!

Селяне столпились вокруг, прося для себя немного его драгоценных овощей.

– Огурцы эти я даю тем, кто блюдет предписания, – сказал он. – Вы блюдете их?

– Мы не знаем, что ты имеешь в виду под «предписаниями». Продай нам свои огурцы и всё.

– Нет, я не хочу денег. Я отдам эти огурцы за так – но только тем, кто блюдет предписания.

– Кто этот шутник? – спросил кто-то.

– Да он просто дурачок, – ответил кто-то другой. – Никто и слыхом не слыхивал о предписаниях. Не стоит тратить на него время.

И все отвернулись от него.

Услышав об этом торговце, дочь гончара подумала: «Старик, должно быть, ищет меня». Она подошла туда, где стояла его тележка, и попросила немного огурцов.

– Вы блюдете предписания, госпожа? – спросил Сакка.

– Блюду, – ответила Суджа.

– Ага! – воскликнул он. – Вот вам-то я их и принес.

Он толкнул тележку к ее дому, оставил все золотые огурцы у ее дверей и вернулся в Таватимсу.

Всю свою жизнь дочь гончара верно блюла предписания согласно наставлению. После смерти она переродилась дочерью Вепачиттии, царя асур. Звали ее Суджа, и за свою доброту она оказалась вознаграждена великой красотой.

Когда она достигла возраста для замужества, Вепачиттия решил собрать всех асур и позволить своей дочери выбрать себе мужа. Узнав об этом, Сакка заявил:

– Если Суджа будет выбирать себе мужа сердцем, она выберет меня.

Он принял облик асуры и спустился в их царство.

Царевна нарядилась в лучшее одеянье, вышла в зал для собраний и оглядела ряд женихов. Как только взгляд ее упал на Сакку, любовь к нему в прошлом существовании захлестнула ее и заполнила ее разум. Она указала на Сакку и объявила:

– Я выбираю себе в мужья его!

Сакка смело шагнул вперед и поклонился царю. Затем быстро обнял царевну и, не успели асуры сообразить, что происходит, сбежал с ней из зала. Он унес ее в свой небесный град, где сделал своей царицей.

Когда жизнь Сакки подошла к концу, он переродился согласно заслугам.

* * *

Закончив рассказ, Будда упрекнул того беспечного бхикху словами:

– Вот так, монах, мудрый и добрый правитель дэв, даже рискуя собственной жизнью, воздержался от убийства. Как можешь ты, посвятивший себя такому освободительному учению, пить непроцеженную воду со всеми живыми существами, что в ней содержатся?

Затем Будда определил рождение:

– В то время Ананда был возничим Матали, а сам я – Саккой.

17. Танец павлина
Nacca Jātaka

Пребывая в Джетаване, Будда рассказал историю о бхикху, у которого было много вещей.

Однажды группа монахов привела к Будде бхикху со словами:

– Достопочтенный Господин, у этого монаха много вещей.

– Бхикху, – спросил Будда, – правда ли, что у тебя много имущества?

– Да, Господин, – признал бхикху, – это так.

– Почему у тебя так много вещей? – спросил Будда.

Не отвечая, бхикху сорвал с себя все одежды и встал перед Буддой совершенно голый.

– Хорошо! – крикнул он. – Тогда я буду ходить так!

– О, какой стыд! – воскликнули другие монахи.

Бхикху убежал и вернулся к мирской жизни.

Позже, собравшись вместе, бхикху говорили об этом возмутительном бесстыдстве. Вошел Будда и спросил, о чем они говорят.

– Господин, мы обсуждали непристойное поведение этого бхикху в вашем присутствии. Как бесстыдно было с его стороны стоять там голым, как деревенский беспризорник. Вдобавок ко всему, он бросил монашескую жизнь.

– Монахи, это не единственный случай, когда отсутствие стыда привело его к утрате.

По их просьбе Будда рассказал эту историю из прошлого.

Давным-давно, в первом цикле мировой истории, животные выбрали своим царем льва. Рыбы царем выбрали большую рыбу по имени Ананда, а птицы – мудрого золотого гуся.

У птичьего царя была прекрасная юная дочь, и он пообещал ей дар. И попросила она позволить ей самой выбрать себе мужа. Во исполнение своего обещания царь объявил всем птицам Химавата, что его дочь выберет себе мужа. Свататься к царевне явились самцы всех видов. Среди женихов ее были перепел, ястреб, павлин, различные утки и лебеди, а также множество певчих птиц. После того как все эти птицы расположились на голом скалистом плоскогорье, царь позвал дочь и велел ей выбрать себе мужа по сердцу. Когда она рассматривала все птичье собрание, ее взгляд остановился на павлине с его мерцающей шеей, украшенной драгоценностями, и великолепным хвостом. Пораженная его красотой, царевна посмотрела прямо на павлина и воскликнула:

– Пусть он будет моим мужем.

Остальные птицы собрались вокруг павлина и поздравили его с выбором царевны.

– Друзья мои, – вскричал обрадованный павлин, – вы никогда не видели меня в деле!

Забыв, где находится, он расправил крылья, явил во всей красе свой великолепный хвост и принялся танцевать. Однако в танце он забыл все правила приличия и выставил себя напоказ.

У царя это вызвало такое отвращение, что он воскликнул:

– У этого малого нет ни скромности, ни благопристойности. Я точно не отдам свою дочь такому бесстыднику. Юный господин павлин, вы приятно поете, у вас красивая спина, великолепная шея и превосходный хвост, но вот танец ваш омерзителен! Вы не женитесь на моей дочери!

Он немедленно отверг павлина и выбрал для дочери красивого молодого гуся – одного из своих племянников.

Пристыженный утратой царевны, павлин улетел, и больше его там не видели.

* * *

Завершив рассказ, Будда добавил:

– Вот так, бхикху, вы видите, что бесстыдство ведет к утратам. На сей раз он потерял сокровище веры. А тогда это стоило ему сокровища жены. – Затем Будда определил рождение: – В то время монах со множеством вещей был павлином, а сам я – царем-гусем.

18. Плата за раздор
Sammodamāna Jataka²⁵

Пребывая в Нигродхараме неподалеку от Капилаваттху, Будда рассказал историю о ссоре из-за «бублика» на голове носильщика²⁶.

– Вражда между родственниками неблаговидна, – сказал Будда. – В былые времена птичья стая перессорилась, и ее полностью уничтожили.

По просьбе своих царственных родственников Будда рассказал эту историю из прошлого.

* * *

Давным-давно, когда в Варанаси правил Брахмадатта, Бодхисатта родился перепелом. Он жил в лесу и стал вожаком огромной стаи перепелов. А в этом лесу часто охотился хитрый птицелов. Спрятавшись за дерево, он подражал перепелиному крику, который привлекал

множество птиц. Когда их собиралось достаточно, он накидывал на них сеть, затягивал ее края, и все птицы оказывались пойманными. Затем он запихивал беспомощных птиц в корзину, уносил их и продавал на базаре.

Однажды вожак перепелов сказал своим последователям:

– Этот птицелов наносит урон нашей родне. У меня есть мысль, и она может нас спасти. Как только почувствуете, что на вас набросили сеть, каждый должен просунуть голову в ее ячейку и расправить крылья. Если полетим все вместе – сможем дотащить сеть до зарослей терновника и там из нее выбраться.

– Это очень хороший план, – согласились все.

Наутро, когда явился птицелов, перепела были готовы. Как только на них накинули сеть, они просунули головы в ячейки и расправили крылья. Взлетев все вместе, они подняли сеть в воздух и донесли ее до кустов терновника. Как и сказал их вожак, им удалось опуститься в кусты и выбраться из сети невредимыми.

Уже стемнело, когда рассерженный птицелов закончил выпутывать сеть из колючих кустов, и ему пришлось идти домой несолоно хлебавши.

Несколько дней птицелов забрасывал сеть, но всякий раз перепела пускались на ту же уловку. Каждый день птицелову приходилось выпутывать сеть из колючек и возвращаться домой с пустой корзиной.

Жена птицелова, естественно, была недовольна и брюзжала:

– Вот уже который день, – жаловалась она, – ты возвращаешься с пустыми руками. У тебя, наверное, где-то есть вторая жена, и ты кормишь ее.

– Нет, дорогая моя, – ответил охотник. – У меня нет второй жены. Дело в том, что эти проклятые перепела начали действовать сообща. Как только моя сеть их накрывает, они улетают вместе с ней и садятся на заросли терновника. Всем удается удрать через кусты, а у меня потом целый день уходит на то, чтобы распутать сеть. Но не беспокойся. Сейчас они все действуют вместе, но это ненадолго. Мне просто нужно дождаться, когда они примутся препираться между собой. Тогда-то я и поймаю их всех. Тогда-то и увидишь, кто смеется последним!

Несколько дней спустя, садясь на место кормежки, один перепел случайно задел голову другого.

– Кто наступил мне на голову? – закричал недовольный перепел.

– Это я, – признался первый перепел. – Прости. Я не нарочно. В следующий раз буду осторожнее. Не сердись, пожалуйста!

Но второй перепел отказался принимать извинения и взялся дразнить другого.

– Ты, наверное, думаешь, что один поднимал сеть? Похоже, считаешь себя героем, который спасал всех нас!

Первый перепел так расстроился, что сам ответил несколькими колкостями. Вскоре оба уже яростно спорили и насмехались друг над другом. Вожак послушал это и подумал: «С теми, кто вздорен, покоя не будет. Настанет время, когда они прекратят действовать сообща. Тогда они не смогут поднять сеть, победит птицелов, а стая погибнет. Оставаться здесь небезопасно». Он созвал своих верных последователей и объяснил, что́ происходит. Все они решили покинуть основную стаю и найти новое место для жизни.

Назавтра вернулся птицелов. Как обычно, он подражал перепелиному крику, налетело много птиц, и он закинул свою сеть.

Однако на сей раз обиженный перепел крикнул другому:

– Ладно, покажи теперь нам, как ты можешь поднять сеть!

– Раз ты уже научился летать, твоя очередь, – ответил другой.

Из-за того, что эти двое ссорились, и каждый подначивал другого поднять сеть, остальные не сумели сделать это сами, и птицелов легко поймал всех. Он быстро сунул их в корзину и понес домой. Увидев всех этих пухленьких перепелов, довольная жена расплылась в улыбке.

– Ай да муж у меня! – радостно воскликнула она.

* * *

Завершив рассказ, Будда добавил:

– Вот так вы можете увидеть, что ссора между родственниками неблаговидна и может привести только к беде. – Затем Будда определил рождение: – В то время Девадатта был глупым перепелом, который продолжил ссору, а сам я – мудрым вожаком перепелов.

19. Раб страсти
Maccha Jātaka

Пребывая в Джетаване, Будда рассказал эту историю о страсти.

Когда один бхикху признался, что его соблазняет бывшая жена, а он все еще пылает к ней страстью, Будда сказал:

– Бхикху, эта женщина опасна для тебя. Давным-давно она тоже была причиной твоего падения, но мне тогда удалось тебя спасти.

И он рассказал эту историю из прошлого.

Давным-давно, когда в Варанаси царствовал Брахмадатта, на Ганге жила община рыбаков. Однажды они забрасывали сеть, а мимо проплывала большая рыба, с вожделением настроенная соблазнить подругу. Та вдруг почувствовала сеть впереди и резко повернула, чтобы не попасть в нее. Но самец был так увлечен своей страстью, что даже не заметил, как она повернула, – и вплыл прямо в сеть. Рыбаки почувствовали, что в сеть кто-то попался, и тут же вытащили его.

– Вот это да! Какой крупный! – воскликнули они, увидев рыбу. – Давайте поджарим его на обед!

Они бросили рыбу живьем на берег, один рыбак взялся обстругивать вертел, а остальные стали разводить костер.

Лежа на мокром песке, самец сокрушался:

– Больше всего меня беспокоит не страх перед вертелом, пронзающим мое тело, или перед огнем, сжигающим меня до смерти! Я не в силах вынести мысль о том, что подруга может подумать, будто я изменил ей и уплыл с другой.

Как раз когда самец это говорил, мимо с несколькими слугами шел царский жрец, понимавший язык животных, – он намеревался искупаться в реке. Услышав стенания рыбы, он подумал: «Эта бедная рыба страдает от слепой страсти. Если она умрет в таком нездоровом, омраченном состоянии ума, то переродится в аду. Я ее спасу».

– Друзья, – обратился жрец к рыбакам, – это вы каждый день снабжаете дворец рыбой для нашего карри?

– Верно, господин, – ответили они. – Если вы как раз ищете рыбу, пожалуйста, берите все, что вам понравится.

– Благодарю, но мне нужна только эта, – сказал жрец, указывая на большую рыбу на песке.

– Она ваша, господин, примите ее от нас в подарок.

Жрец нагнулся и подобрал рыбу. Поднес ее к кромке воды и, глядя ей в глаза, сказал:

– Друг, если бы я сейчас тебя не услышал, ты бы умер в смятении. Перестань быть рабом страсти.

Он бросил рыбу в мутную воду и вернулся в город.

* * *

Завершив рассказ, Будда учил Дхамме, и неудовлетворенный бхикху достиг первого пути. Затем Будда определил рождение:

– В то время этот бхикху был рыбой-самцом, его бывшая жена была рыбой-самкой, а сам я – царским жрецом.

20. Перепеленок
Vattaka Jātaka

В паломничестве по Магадхе Будда рассказал эту историю о пожаре в джунглях.

Однажды утром Будда отправился за подаянием в некую деревню. Поев, он снова двинулся в путь вместе с большой компанией бхикху. И тут как раз вспыхнул сильный лесной пожар – он яростно бушевал и быстро распространялся, пока джунгли не превратились в ревущую стену пламени и дыма.

Перед Буддой шло много бхикху, а еще больше – позади. Тех бхикху, кто еще ничего не достигли, охватил страх смерти.

– Давайте пустим встречный пал, – кричали они, – и тогда пожар в джунглях не доберется до нас по выжженной земле.

И они поспешно принялись разжигать костер своими палочками.

Другие сказали:

– Что вы делаете? Вы слепы и не видите солнца, восходящего у вас перед глазами. Вы путешествуете вместе с Буддой, которому нет равных, но кричите: «Давайте пустим встречный пал!» Вы не знаете могущества Будды! Пойдемте с нами к Учителю.

Бхикху собрались вокруг Будды, который остановился в некоем месте. Пламя неслось к монахам, ревя так, словно собиралось поглотить их! Но когда пожар был в шестнадцати шагах²⁷ от Будды, пламя вдруг погасло, как факел, брошенный в воду. Потухнув и став безвредным, огонь не мог гореть ближе к Будде.

Бхикху разразились похвалами Будде:

– О! Как велики добродетели Учителя! Даже огонь, хоть и неразумен, не может опалить то место, где стоит Будда, но гаснет, как пламя в воде!

Услышав их слова, Будда сказал:

– Не моя нынешняя сила, бхикху, заставляет огонь гаснуть, как только достигает он этого участка земли. Это действует сила моего прежнего провозглашения истины. Весь этот эон на этом месте ни разу не загорится огонь.

Затем Достопочтенный Ананда сложил вчетверо одеянье и расстелил на земле, чтобы Будда мог сесть. Когда он уселся, бхикху поклонились Будде и с уважением устроились вокруг. Они попросили его объяснить:

– Только настоящее известно нам, Достопочтенный Господин; прошлое сокрыто. Проясните его нам.

По их просьбе Будда рассказал эту историю из прошлого.

Давным-давно Бодхисатта родился перепелом в Магадхе. Пока не научился стоять на ногах и ходить, он не покидал гнезда, а его родители приносили в клювах пищу и нежно заботились о нем.

Местность, где было их гнездо, ежегодно в засуху опустошалась лесными пожарами. Однажды пламя пожара в джунглях с могучим ревом устремилось к гнезду. Птицы переполошились от страха смерти и с воплями вылетели из своих гнезд. Родители перепеленка испугались так же, как и остальные, и улетели, бросив птенца. Поскольку перепеленок был слишком мал, чтобы самому расправить крылья и улететь, он остался лежать один в гнезде. Он вытянул шею, посмотрел, что происходит, и подумал: «Если бы у меня была сила встать на крыло, я бы улетел в безопасное место. Если бы я мог встать на ноги, я бы убежал. Опасаясь смерти, мои родители бежали, чтобы спастись самим, а меня оставили одного. У меня нет ни защитника, ни опекуна в этом мире. Что же мне делать?»

Тогда к нему пришла мысль: «В этом мире действуют добро и истина. Существуют те, кто, развив Совершенства в прошлые века, достигли Высшего Просветления под деревом Бодхи. Эти всеведущие Будды, достигшие освобождения благодаря добродетели, спокойствию и мудрости, обладают знанием этого освобождения. Они наполнены истиной, состраданием, милосердием и терпением. Их любящая доброта одинаково распространяется на всех существ. Качества, которые они обрели, действуют. Стало быть, попробую-ка я провозгласить истину, чтобы пламя отступило, и так спасу себя и остальных птиц».

И вот, вспоминая Будд прошлого, перепеленок громко провозгласил:

– С крыльями, что еще не могут летать, и ногами, что еще не могут ходить, покинутый родителями, лежу я здесь. С этой истиной взываю к тебе, ужасный огонь, – обратись назад и не причиняй мне вреда!

Силой такого провозглашения истины огонь отступил на шестнадцать шагов и погас, как факел, брошенный в воду, оставив несожженным идеальный круг вокруг перепеленка. Когда его жизнь подошла к концу, перепел переродился согласно заслугам.

* * *

Завершив рассказ, Будда добавил:

– Вот так, бхикху, не моя нынешняя сила, а сила того провозглашения истины, совершенного мной, когда я был молодым перепелом, заставило пламя пощадить это место в джунглях. – Затем он учил Дхамме, после чего некоторые достигли первого пути; некоторые – второго; некоторые – третьего; а некоторые стали арахатами. Затем Будда определил рождение: – В то время мои родители были родителями этого перепеленка, а сам я – этим перепеленком.

21. Нравственность куропатки
Tittira Jātaka

Однажды по пути в Саваттхи Будда рассказал историю о том, как Достопочтенному Сарипутте отказали в ночлеге.

Завершив строительство монастыря Джетавана в Саваттхи, великий даритель Анатхапиндика отправил гонца в Раджагаху. Получив это известие, Будда покинул Раджагаху и с большой компанией бхикху отправился в Весали, где намеревался задержаться на некоторое время, а затем продолжить путешествие в Саваттхи. Как раз тогда Шайка шести поспешила вперед и заняла все доступные жилища – они распределили их между собой, своими наставниками и друзьями. Старшие бхикху, прибыв туда, не смогли отыскать ночлег. Даже ученики Достопочтенного Сарипутты, сколько б ни искали, не смогли найти для него пристанища. Оставшись без ночлега, Достопочтенный Сарипутта провел ночь у жилища Будды – то сидел у подножия дерева, то прохаживался взад-вперед.

Незадолго до рассвета Будда вышел из комнаты и кашлянул. Достопочтенный Сарипутта тоже кашлянул.

– Кто это? – спросил Будда.

– Это я, Сарипутта, Достопочтенный Господин.

– Что ты делаешь здесь в такой час, Сарипутта?

Выслушав объяснение, Будда подумал: «Даже сейчас, пока я еще жив, монахам не хватает учтивости и смирения. Что же они станут делать, когда я уйду?»

Как только рассвело, Будда созвал всех бхикху и сказал:

– Я слышал, что монахи Шайки шести поспешили вперед и заняли жилища, не дав старшим монахам найти себе ночлег. Правда ли это?

– Так и есть, Благословенный, – ответили бхикху.

– Скажите мне, монахи, – продолжал Будда, – кто заслуживает лучшего жилья, лучших одеяний и лучшего риса?

Некоторые отвечали, что самым достойным считается тот, кто был аристократом перед тем, как стать бхикху. Другие думали, что это тот, кто изначально был брамином или богатым человеком. Кто-то отвечал, что наиболее достойным будет тот, кто хорошо разбирается в правилах Винаи, может толковать Дхамму, или наиболее искусен в джханах. Некоторые говорили, что наиболее достойным является бхикху, достигший арахатства или по крайней мере первого, второго или третьего пути.

Будда выслушал все эти мнения и сказал:

– В моей Сасане первенство при получении жилья и другого необходимого определяется не знатным происхождением или владением богатствами до посвящения. И не знанием Винаи, сутт или Абхидхаммы. Первенство это определяется не способностью достичь джхан или совершенными достижениями на пути. Монахи, единственное мерило определения того, кто заслуживает уважения на словах и на деле, – старшинство²⁸. Старшие должны наслаждаться лучшим жильем, лучшими одеяниями и лучшим подаянием. Вот истинное мерило. Поэтому такое и следует оставлять старшему монаху. Из-за своего старшинства, монахи, Сарипутта, мой главный ученик, кто продолжает вращать Колесо закона, приведенное мной в движение, заслуживает того, чтобы получать жилище вслед за мной. Однако Сарипутта провел минувшую ночь под деревом, оставшись без ночлега! Если вам недостает уважения и подчинения сейчас, как вы станете вести себя потом?.. В былые времена, монахи, даже животные понимали, что им не подобает жить без уважения, без подчинения друг другу, без порядка в своей повседневной жизни.

Затем Будда рассказал эту историю из прошлого.

* * *

Давным-давно у большого баньянового дерева на склонах Химавата жили три друга – куропатка, обезьяна и слон. Они были счастливы вместе, но однажды поняли, что в их жизни не хватает порядка и что им некого уважать. Чем больше они думали об этом, тем больше им хотелось узнать, кто из них самый старший, чтобы можно было почитать его.

Однажды друзья сидели под баньяновым деревом и надумали вот что. Куропатка и обезьяна спросили слона:

– Друг слон, насколько большим был этот баньян, когда ты его впервые запомнил?

– Когда я был маленьким, этот баньян был просто кустом, и я через него переступал. Когда я стоял прямо над ним, его верхние ветки едва касались моего живота. Я знаю это дерево с тех пор, как оно было всего лишь кустом.

Слон и куропатка задали тот же вопрос обезьяне.

– Друзья мои, – ответила та, – когда я была маленькой и сидела здесь на земле, мне достаточно было вытянуть шею, чтобы поесть самые верхние ростки этого баньяна. Я знаю это баньяновое дерево с тех пор, как оно было еще совсем крошечным.

Наконец обезьяна и слон посмотрели на куропатку, ожидая ее ответа.

– Друзья, – начала она, – давным-давно неподалеку отсюда росло огромное баньяновое дерево. Я съела его семена и опорожнилась здесь. Таково происхождение этого баньяна. Поскольку я помню это дерево еще до его рождения, должно быть, я старше любого из вас.

– Действительно, друг, – воскликнули два других существа, – ты самая старшая. Отныне мы станем тебя почитать. Будем проявлять к тебе должное уважение на словах и в делах и будем искать твоих наставлений. Впредь, пожалуйста, давай нам советы всякий раз, когда они нам понадобятся.

Приняв их уважение, куропатка как самая старшая с того дня стала давать им мудрые советы. Также она утвердила их в предписаниях, которые верно соблюдала и сама. Так их повседневная жизнь обрела больше порядка. Утвердившись в предписаниях, они жили вместе с уважением и как подобает, а потому на закате жизни заслужили перерождение на небесах.

* * *

Завершив рассказ, Будда добавил:

– Намерения этой троицы стали известны как «Нравственность куропатки». Зная, что эти три существа жили вместе в согласии соответственно возрасту, как же вы, монахи, посвященные в эту Сангху, можете жить вместе без должного уважения? Отныне я заявляю, что старшинству следует оказывать уважение и служить ему, как должно. Старшие получат лучшее жилье, лучшие одеяния и лучшее подаяние. Никогда больше не позволяйте младшему оставлять старшего без жилища. Тот, кто так проявляет неуважение к старшему, совершает проступок. Те же, кто чтит возраст, будут восхвалены в этой жизни и найдут свою награду в будущем. – Затем Будда определил рождение: – В то время Моггаллана был слоном, Сарипутта – обезьяной, а сам я – мудрой куропаткой».