Kitabı oxu: «Восходящее слово. Антология творчества отмеченных знаком «Восходящее слово» за многогранную деятельность»
© Издательство «Четыре», 2026
Наталья Бабочкина
Родилась в Грозном, живёт в Москве. Дебютировала в 1971 году в журнале «Огонёк». В 17 лет получила рекомендацию в Литературный институт имени А. М. Горького от М. Луконина. Окончила два факультета МГУ. Возродила имя Вукола Лаврова, чей особняк стал Домом творчества писателей. Автор 19 православных поэм, сборников стихов, аудиокниг, соавтор монографии. Член Союза писателей Москвы, литературного клуба «Творчество и потенциал» (Санкт-Петербург), Объединения православных учёных. Лауреат премий, обладатель нагрудного знака «Золотое перо русской литературы».
В 2024 году присуждена 1-я степень премии «Человек слова» в номинации «Голос Родины».
Бусы старые, неброские
порассыпались в пыли…
Ни Цветаеву, ни Бродского
невозможно повторить.
Будешь леску вновь наматывать,
но, как прежде, не собрать…
Ни Тушнову, ни Ахматову
невозможно воссоздать.
Свой талант и дар у всякого,
и дорога, и душа…
Нет на свете одинаковых,
но не стоит подражать.
Наши судьбы надо выстрадать,
повернуть, как русла рек.
Надо так все строчки выстроить,
чтоб запомнились навек,
чтоб нашёптывались знахарски,
повторяясь, как в бреду!..
Вновь весна по-пастернаковски
кружит голову в саду!..
Мои стихи – любимейшие дети,
хранители удачи и труда!
Как много вас разбросано на свете!
А надо мной проносятся года,
и новых рифм кружение хмельное
даёт родиться строчкам, чтоб потом
любимые, написанные мною,
звучали рядом за моим столом…
Живите, не смолкая, много лет,
храня меня от горестей и бед…
Надиктуй ещё хоть пару строчек —
тот, кто помогает мне писать!
Ах, как светят звёзды ярко ночью!
Лунная дорожка в волосах…
Я прошу, не жадничай ни капли.
Подскажи заветную строку…
Фонари в округе, словно цапли,
пусть развеют горькую тоску.
Этой ночью тёмной за окошком
лишь машины редкие скользят,
да мурлычет на кровати кошка,
щуря полусонные глаза…
А на небе тучи островами…
Ты, луна, всю ночь нам освети…
Поделись, не жадничай, словами,
что помогут к душам путь найти…
Я всё запишу без проволо́чек
в самую заветную тетрадь…
Подскажи ещё хоть пару строчек
тот, кто помогает мне писать…
Уже в который раз так происходит с нами.
Таинственной души волшебная стезя…
Загадочный Пегас опять взмахнёт крылами,
в заоблачную даль Поэзии неся…
Звучанье дивных фраз, где рифмы, словно знамя,
рассеет и печаль и суматоху дня…
Загадочный Пегас, взлетающий над нами,
созданием стихов вновь увлечёт меня…
Да можно ли отнять желание полёта?
Да можно ль позабыть страницы дивных книг?
Как озаренье, мне подсказывает кто-то
всё то, что на листе возникнет через миг…
Шуты живут у трона.
Высмеивают их…
Я – Белая Ворона
среди людей других.
Всё то, что сердце ранит,
иным и невдомёк…
Всю жизнь вороной странной
земной живу я срок…
Порой не замечают
ни подлость, ни обман…
Вороне не прощают
то, что прощают вам…
О, как она ранима!
Душа обнажена…
А вы идёте мимо,
она для вас странна́…
Раскрой пошире ставни.
Полощется заря.
А грязь к ней не пристанет, —
стараетесь зазря…
Она совсем иная,
и мыслей ход иной.
То, что она позна́ет,
неведомо самой…
То, что она расслышит,
не допускает ложь.
То, что она напишет,
не сразу и поймёшь…
Ронять стихи, как перья,
привыкла с детских лет…
Исполнена доверья.
Дарю надежды свет…
Волнения резонны.
Сомненья по плечу…
Я Белою Вороной
сквозь годы пролечу…
На сердце буря или тишь,
бьёт в спину ветер иль попутный,
ты веселишься иль грустишь, —
стихи в тебе живут подспудно.
Пусть их не выразить пока,
они внутри сопят смущённо…
Что ждёт их? Крестная строка?
Концертных залов пол лощёный?
Бумаг заброшенных чердак
иль запах типографской краски?..
Ты сам – подёнщик или маг,
или творец прекрасной сказки?..
Я живу не так, как надо,
и не так, как я б могла…
Лет грозящая громада,
наползающая тьма…
Но в потоках водопада
плещет строк моих струя.
А стихи – моя отрада,
где трепещет жизнь моя.
Замереть в предчувствии строки,
вспомнив всё, что выпало вначале…
Будут годы, словно сон, легки
и неторопливы, как причалы…
И четверостиший строгий ряд
оживит мелькнувшее мгновенье,
где все рифмы строчками стоят
и не допускают повторенья…
Всего семь нот – и множество мелодий,
что в наших душах годы не сотрут.
Из семечка – букеты винных гроздий.
Не разгадать чудес – напрасный труд.
Узоры слов поэт в монисто нижет,
и настроенье их не повторить.
И можете представить, сколько книжек
рождается, хоть букв лишь тридцать три.
Подкатило, допекло,
довело до точки…
Всё, что душу обожгло,
скоро станет строчкой.
В этой строчке прогорят
все мои сомненья…
Сколько строчек встанет в ряд
для стихотворенья!
Ввысь по лезвию ножа —
крестный путь поэта.
Обнажённая душа —
как источник света.
Строк живительных тепло
исцеляет прочно…
Отболело, отлегло…
Что ж, до новой строчки!
Неуловимые, как случай,
непостижимы и чисты,
они спускаются, как лучик
из поднебесной высоты…
Они карают и возносят,
в них Прометея дух горит,
но их не ангелы приносят —
сама душа животворит…
Осколки жизни, дней пылинки,
минувших чувств бесценный том…
Мои стихи, мои кровинки, —
то, что останется потом…
Александр Балдёнков
Родился в с. Верхнее Мячково Московской области. Окончил физфак МГУ (1979), работал инженером в микроэлектронике (г. Кишинёв), затем специалистом по энергоснабжению в правительстве Москвы. Награждён почётными грамотами.
Увлекается бардовской песней, ценит творчество В. Высоцкого и Ю. Визбора. Вдохновляется поэзией Ф. Тютчева, С. Есенина, Л. Филатова, В. Гафта. Пишет пейзажную, философскую и любовную лирику, иногда обращаясь к религиозным мотивам.
С 2020 года публикуется в альманахах РСП, вошёл в «Антологию русской поэзии». Номинант премий «Наследие», «Поэт года», «Русь моя». Лауреат наград РСП, включая медали имени А. С. Пушкина, И. А. Бунина, С. А. Есенина и А. А. Блока.
Что-то ищем мы на небе,
кто-то пишет между строк.
Быль, возможно, или небыль,
впрок, а может, и не впрок.
На стене часы с кукушкой,
гири – грузом на цепях.
Жизнь у многих – не пирушка —
пашут, сеют на полях.
И поэты тянут лямку —
бороздами стих к стиху.
Про разлуку и гулянку —
напоказ, как на духу.
Всё ярче и бодрей наутро мысли,
поёт петух, приветствуя зарю.
Мосты над тихой речкой коромыслом
как радуг долгожданных дежавю.
Апрель гуляет меж деревьев сада,
сменив предтечу – славный месяц март.
Сирени снег сегодня не преграда —
листочкам в почках дан приказ на старт.
Отраден новый день небесной синью.
Пролески на лужайке тут как тут,
как будто глазки на хвосте павлиньем,
весны живой сапфировый салют.
Майский день – подарком свыше —
для душевных ран бальзам.
Лес запел, проснувшись, дышит,
выдыхая свежесть нам.
Посвист лёгкий, щебетанье —
в кронах пышных перезвон, —
начиная с самой рани,
задают высокий тон.
И в садах, и в лесопарках
жизни чувственный поток,
словно средь пустыни жаркой
родниковых вод глоток.
Помню себя: я, встречающий солнце,
дом и веранда – распахнута дверь,
буйство сирени у сруба колодца,
и соловья голосистого трель.
Луг у реки, окроплённый росою,
дремлет покуда, вкушая рассвет,
а в гамаке под янтарной сосною
нежится с ночки оставленный плед.
Небо лазурное в красках помадных,
рощи берёзовой ситец вдали.
Песнь соловьиная – сердцу отрада —
детские грёзы мои утолит.
Раскрыв однажды двери настежь
И выйдя утром на крыльцо,
«Привет!» – рассвету звонко скажешь,
Подставив солнышку лицо.
Прищуриться слегка придётся
И глаз один совсем закрыть.
А что же делать, если хотца
В контакте с солнцем ярким быть.
С закатом солнце, тая в море,
По ряби к берегу бежит,
Вечерней лаской нежно смоет
Усталость пирсовых ланит.
На смену медленно, неспешно
Звёзд группа – царственных особ
И от «рождения» безгрешных —
Вплывает в вечный небосвод.
У каждой место в небе-пляже,
Имеют бронь с былых времён.
«Здесь занято», – никто не скажет,
И не попросят выйти вон.
Согрето солнцем море – ма́нит
Нырять, купаться и блистать.
От искушенья и желаний
Им сложно будет устоять.
Горел костёр в опушке леса —
край поля дымкой застилал.
И наблюдал я с интересом,
как месяц ночку ожидал.
Он плыл невидимо и чинно —
вечерним сумеркам под стать,
неся с собой заряд былинный
и добрых сказок благодать.
Заря сменялась звёзд плеядой,
покой и благость на душе.
А тёплый воздух – одеялом
в уютном нашем шалаше.
Поёт по-своему кукушка,
«ку-ку» гуляет по долам.
Усердно кличет друг подружку
и объявляет счёт годам.
Молчит в гнезде спокойный кречет,
спустился с крон сосновый дух.
В густой траве скрипач-кузнечик
игрой на бис ласкает слух.
Пусть отдохнёт моя гитара —
природы звуки хороши.
Они и тишина на пару —
бальзам для трепетной души.
Поди, мест много на Земле прекрасных
И городов немалых величин.
Но креп и расцветал средь прочих важных
В краях земель славянских третий Рим.
В борьбе невежество, несправедливость
Смешались здесь, ведя извечный спор.
Но, видно, в небесах определилось —
К Москве опять направлен мира взор.
Отряхиваясь от великой смуты,
Зажгла маяк спасения от бед.
И, разрушая штатовские путы,
Она идёт своим путём на свет.
Орлы и звёзды на кремлёвских башнях
Вселяют всё же добрый оптимизм,
Что поле брани снова будет пашней
И победит средь «измов» гуманизм.
Неведом путь и даже труден очень.
А вспомним, было ли легко когда.
Но так мне хочется, чтоб план Господень
Включал расцвет Москвы отныне навсегда.
Анна Биюшкина
Родилась и выросла в Нижегородской области. Окончила НГСХА в 2022 году по специальности «агрономия», в 2024 году ФГБОУ ВО «РГАУ-МСХА им. К. А. Тимирязева» по специальности «садоводство» по направлению «ускоренные технологии селекции растений». В настоящее время учится в аспирантуре. Работает научным сотрудником в лаборатории в ФНЦ «ВИК им. В. Р. Вильямса».
Принимала участие в конкурсах имморт-фантастики, в международном молодёжном конкурсе научных и научно-фантастических работ «Горизонт 2100».
Участник 14 коллективных сборников. Состоит в литературном клубе «Творчество и потенциал» (Санкт-Петербург). Награждена медалью «За высокие идеалы в литературном творчестве» от издательства «Четыре».
Цикл «Странствия»
Я помню всё, что было
1
Помню, как впервые в чужие страны прибыла,
Помню, что первой Абхазия была.
Помню о пряном запахе лавра,
Помню про заброшенный замок на горе,
Помню про печальную легенду о любви,
О княжне, что жить могла лишь на море и горе,
Как любовь ей замок этот сотворила,
позабытым здесь…
Помню, как через забор скользила,
Ступая по патронам на земле.
Помню, как по оставленному санаторию ходила,
Любуясь колоннами, обвитыми зеленью везде,
Помню, как змеиный яд руками ловила
И катала ягоды на языке,
Помню, как в прятки играли детьми,
Прячась среди теней…
Помню, как Венеция огнями манила,
Помню, как итальянцы глазами ласкали
Невинный детский лик мой.
Помню, как скромно в Ватикан ступила,
Как маленькую икону Богородицы я
прижала к себе…
Помню, как Таиланд и Камбоджу я избродила,
Нежась там на белом песке,
Помню, как обезьян с руки кормила,
И Анкор-Ват увидела среди джунглей…
Помню, как кораллы мёртвые находила,
Как дивны и душисты были там ночи,
Помню, как храм Будды посетила,
И ела дивные фрукты на Земле…
Помню, как Европу на миг увидела,
Как в Чехии пила шоколад на площадях,
Как ела трдельники в ярмочных городках,
Как в Карловы Вары и Прагу я влюбилась…
Помню, как Дрезден восстановленный посетила,
Как Сикстинская Мадонна светом неземным сияла,
Как барельеф жертвам руками касалась,
Как купила ангелочка там я…
Как в Вене видела статуи Империй прошлых,
Как дворцы сияли светом прошедших эпох,
Как печальную сказку о Елизавете Баварской
пленили мой слух,
Как прекрасны были эдельвейсы в её волосах…
15 июня – 29 июля 2025 г.
2
Аист там вместо ворон наших
Шагает величаво по полям.
Мелькают поля и леса, леса и поля,
Усеянные культурами всякими.
Мелькнула свёкла копной зелёной,
Овёс и пшеница сверкнули, сияя желтым,
Картофель зеленью мигнул на севере Беларуси.
Минск встретил меня спокойным ритмом,
Словно старая мечта о жизни в граде зелёном,
Много тайн слегка приоткрыл он предо мной,
И было чувство будто я вернулась домой!
Ружаны и Коссово показали свои усадьбы,
К Тадеушу в гости мы зашли
И узнали истину горькую, как ни крепись.
Вот что бывает, если мужчине в женитьбе отказать —
Он идёт воевать.
Полмира он прошагал,
И учился, и воевал!
В Брест мы глянули на миг,
Печален и горд стоит мемориал,
Здесь кровь советский солдат проливал,
Помнит Беларусь и Россия те страшные года…
В город королевский мы завернули,
Гродно посмотрели скорым шагом,
Да дождь загнал нас в отель,
Так и не посмотрели дивный град сей.
В Лиду скорым маршрутом домчали,
Все обегали и обежали,
Запомнилась мне величавая краса
Реки, что город красиво рассекла.
О, Беларусь, дивна твоя летняя пора,
Я вернусь еще посмотреть на тебя!
11 июля – 14 августа 2025 г.
«Нет ни боли, ни тоски в груди…»
Нет ни боли, ни тоски в груди,
Ни радости, ни любви в душе,
Словно время ушло моё,
И смерть зовёт за горизонт.
Шумит ночная буря передо мной,
Воет ветер буйный за спиной,
Смерть, как милая подруга,
Ловко увлекла меня за собой.
Шагаем мы с ней по волнам,
Как Господь когда-то на море,
Но не увидят меня ни Пётр, ни Иоанн,
Ведь я призрак – Летучий Голландец.
И закурится в храме ладан и фимиам,
Запахнет в воздухе торжественно,
Как будто я вошла впервые в храм,
Как в далёком детстве.
Но коснется моего хладного лба
Шуршащая лента, как венец терновый,
Вот Анна – и она стремительно ушла,
Оглянувшись нам вслед напоследок.
И вот хожу я, дитя Бога по Земле,
То как птица взмываю в поднебесье,
Ведь сорок дней мне болтаться на земле
И слушать молитвы об усопшей мне.
И топаю я по странным ступеням,
Что явились мне из-под земли,
И лестница все выше и выше —
Покинула я границы земные.
Теперь шагаю я по пурпурным облакам,
И закат мне здесь неведом,
Ведь здесь вечный Рай – тот чертог,
Где жив прадедушка Иван.
7 августа 2025 г.
«Это лето будет ледяным, как и в семнадцатом…»
Это лето будет ледяным, как и в семнадцатом,
Когда жизнь моя надвое разорвалась,
И мир наполовину погас,
И рассыпались в пепел все мечты.
И бреду восьмой год по пустыне,
И кричу в зловещей пустоши,
Но не вижу и не слышу я голоса людские,
Навеки умерли все мои грёзы.
И льют какие-то серые дожди,
И вижу изредка свет в туннеле,
И живу по жизненной инерции,
Словно умершая сихайя1.
И всё чудится мне в чёрном песке,
Что явилась надежда мне,
В призрачном сером огне
Ты манишь меня к себе.
Что изменилось, Отец Небесный?
Ведь не стать мне прежней,
Ведь навеки пропала прежняя я,
Ведь я бесконечно устала, твое несчастное дитя.
Ведь я уснула неверным и зыбким сном,
Всё запах наркоза гонит из жизни вон,
Ведь сон тяжёл и нелёгок,
От кого защитил меня он?
И ангел-хранитель устал неимоверно,
Ведь тяжёл мой смертельный крест,
И Голгофа всё ещё далеко-далеко,
А на тропе моей лежит песок и мох.
И кричат чайки и вороны надо мной,
И я бреду над страшной людской бездной,
И тропа моя все крута и крута,
Ведёт она меня куда-то в небеса.
Ангел-хранитель тяжко за моей спиной стонал
И шептал слова молитвы тебе, Отец Небесный,
А я звала тебя, Богоматерь моя,
Приди же и спаси твоё дитя!
И крест словно потеплел,
И путь стал не так тяжёл и страшен,
Но моя душа разорвана на части,
И тихо стонет мой больной дух.
И плоть хрипит и стенает,
Трещит, словно древняя цитадель,
Где всё ещё живёт древнее древо,
Что помнит всё, что было…
А путь всё выше и выше,
И ступила моя замученная душа
В благодатный и благословенный край,
Имя ему – небесный Рай…
И крест взмыл в вышину незримо,
Сияя чистым сиянием золота,
И встал, как несокрушимая твердыня,
Хранить и стеречь границы страны родимой.
2 июля 2025 г.
Павел Вершинин
Родился 7 августа 1969 года в Глазове, УАССР. Окончил МПГУ им. Ленина. Работал учителем физики и астрономии, с 2000 по 2015 год – сотрудником Глазовского краеведческого музея, с 2015 года работает в музее-заповеднике «Иднакар» им. М. Г. Ивановой.
Автор детских музейных программ, участник литературных проектов. Печатался в альманахах г. Глазова, альманахах издательства «Четыре» (Санкт-Петербург). Лауреат «Глазовского АртФестиваля фантастики» (2022), автор сборника театральных миниатюр «Не расширяйтесь на восток!» (2022). Член литературного клуба «Творчество и потенциал».
Награждён за литературные достижения медалями «М. Ю. Лермонтов: 210 лет», «460 лет книгопечатанию в России», нагрудными знаками «Литературный Феникс» и «Искусство слова» (издательство «Четыре», Санкт-Петербург).
Мы – в отступлении. К Смоленску.
Проходим Красное село.
Оно – красивое творенье?
Иль рядом – крови натекло?
Идём устало. Ранцы с грузом
Свинцово тянут всех к земле.
Настигла конница французов
Колонны наши. Мы – в котле.
Все жаждут только русской крови:
Гусар и егерь, и улан.
Но удивительно спокоен
Наш Неверовский-генерал2.
Прекрасно зная эту местность,
Врага лишает он побед:
– Ребята, отступаем к лесу!
Для конных там манёвра нет!
Вас для войны вооружили:
Коль враг переступил порог —
Стреляй, ребята, как учили,
И помните, что с нами Бог!
А с фланга атакует грозно
Лавина конных егерей;
Клинками блещет смертоносно,
И слышен рёв «Vive l'empereur!»3
Коль с нами Бог, то мы не дрогнем!
Не выдаст Бог, не съест свинья!
– Пали! – и покатились кони,
И отвернули егеря.
Мы снова зарядили ружья
И дальше по лесу идём.
Лишь оказались на опушке —
Опять врага встречай огнём!
На нас в мундирах цвета мыши
Верхом на серых лошадях
И, опустивши пики ниже,
Уланы польские летят.
Ну что ж – мы вновь остановились,
В плечо приклады уперев.
Дан залп – и эти покатились,
Вопя отчаянно «psia krew»4!
Деревья стали нам охраной.
Как только покидаем лес —
Гусары в чёрных доломанах5
Орут до хрипоты «Vorwärts!»6
Стоим! Для нас сегодня будут
Надёжны пули – не штыки!
И снова залп; и снова – трупы;
И отступают пруссаки.
Смерть бонапартовым воришкам!
Побьём дванадесять бродяг7!
Но нам не будет передышки:
На горизонте – новый враг!
Покинув светлый град Неаполь,
На землю русскую пришли
Лихие всадники Мюрата8 —
Разряжены, как петухи.
Солдату нынче нет покоя;
Едва сдержавши злой глагол,
Опять зубами рвём патроны,
Выплёвывая пули в ствол.
Ну что, синьор, давайте ближе!
Гремит ружьё, летит свинец —
И нет нарядов петушиных,
И макаронникам конец!
Кто дальше ждёт? Пока не знаем.
Вдали просвет; редеет лес.
– Дошли, ребята! Перед нами —
Крепкостоятельный Смоленск!
Под знаменем из перелеска
К войскам выходим напоказ,
И мчится генерал Раевский9
Верхом со свитою на нас.
Летит Раевский; лошадь в мыле;
Кричит нам, палашом гремя:
– Мы вас уже похоронили!
Ответил Неверовский: – Зря…
Без славы, знамена и стяги
Упрятав в серые чехлы,
Наполеоновы вояки
Ушли с позором из Москвы.
На запад по дороге старой
Идут. Вот Красное – село.
Плетни, избушки и амбары
Пургой и снегом замело.
Грустны непрошеные гости;
Бредут: кто пеший, кто в седле.
И только первый гренадёрский
Построен в несколько каре10.
Вот – императора решенье;
Пора гвардейцам послужить —
Прикрыть французов отступленье
И русский вал остановить.
Они в сраженьи Бородинском
Не побывали в штыковых;
Сегодня им в строю застывшем
Атаки конницы отбить.
Стрельбою меткою – отбили!
На поле, в снежном ноябре,
Недвижно, как утёс гранитный,
Стоят гвардейские каре!
Подняв пробитый пулей кивер
И лютых ворогов браня,
Денис Васильевич Давыдов11
Вскочил на третьего коня.
Стоит стена стрелков матёрых,
Сегодня не нужны штыки!
Не подпускают гренадёры
На выстрел русские полки!
Забыв хорей и амфибрахий12,
Давыдов, повод ухватив,
Таким французов кроет матом,
Какой не попадёт в стихи!
К шеренгам – вот так незадача! —
Из-за огня не подойти!
Какой уж там, к чертям собачьим,
Петровский матерный загиб!13
Ушли гвардейские колонны
По свежей снежной белизне.
За гвардией Наполеона
Плетётся корпус Богарне14.
Увы! Гвардейцев не хватило,
Чтоб корпус принца прикрывать!
Решили наши командиры
Не тех, так этих порубать!
С войсками к Красному подходит
Наш Милорадович-герой15.
Начнём на нехристей охоту
И атакуем вражий строй!
Лавиной вырвались из леса,
И после громкого «Ура!» —
Лихой призыв: – Руби их в песи16! —
А дальше – матом от Петра!
И языки, что два-на-десять17,
Забыв про строй, бегут толпой!
Давно уж враг не носит песи,
Но клич остался боевой!
Чтоб мертвецом без погребенья
Навеки не остаться здесь,
Бросает корпус принц Евгений,
Спасая шкуру, жизнь и честь!
Владимир Визгалов
Родился в 1949 году в пос. Скуратово – пригороде города Тулы. В настоящее время живёт в подмосковном городе Люберцы. Основное образование – инженер-электрик. Автор ряда технических изобретений СССР. Печатается в коллективных сборниках Российского союза писателей и изд-ва «Четыре». С 2020 по 2024 год неоднократно номинировался на национальные литературные премии: «Русь моя», «Наследие», «Поэт года» и «Писатель года». Вошёл в шорт-лист международной литературной премии «800 лет Великому князю Александру Невскому» в номинациях «Поэзия» и «Проза». За литературную деятельность отмечен множеством общественных наград и дипломом Альфреда Нобеля. Член Интернационального и Российского союзов писателей.
Есть стихи,
как журавлик в небе,
есть стихи,
как синичка в руках.
у кого-то стихи – гордый лебедь,
у кого-то – в бессмертие шаг!
Для кого-то стихи забава,
для кого-то а-ля реверанс,
для кого-то минутная слава,
для кого-то надуманный шанс!..
Есть стихи однодневки пустые,
есть стихи – кружева на воде,
есть стихи, как цветы луговые,
есть, написанные в суете!..
Январь 2025 г.
Явил Господь поэтам вдохновенье,
перстом судьбы указывая путь,
блаженным – таинство смиренья,
монахам – смысл
и православья суть…
Бог даровал учёным озаренье,
христопродавцам – горькую печаль,
народу русскому – великое терпенье,
и только избранным – высокую мораль!..
Январь 2025 г.
Непросто быть любимым и любить,
Опорой стать на подсознанье тонком,
Быть самым нежным, самым добрым быть,
Отцом стать для любимой… и ребёнком!..
Созревшая Любовь не знает оправданий,
Не признаёт восторженных речей…
Она наш крест и храм воспоминаний,
И боль души в бессоннице ночей…
Апрель 2025 г.
Смотри в себя
внимательней и чаще,
ищи в душе животворящий свет,
любовь ищи,
надежду, веру, совесть,
дающие всегда на всё ответ!
Не отвлекайся на чужие взгляды,
на шум толпы, на суету дорог…
Наш храм в Душе!
В нём находи отраду,
которую ниспосылает Бог!
Там, в таинстве
блаженного безмолвья,
ты сможешь говорить с самим собой,
а обуздавши праздные желанья,
узнаешь истину
и обретёшь покой!
Учись прощать,
любить себя и ненавидеть,
в сомнения заглядывать сквозь страхи,
тогда способен будешь
сам себя распять,
чтобы помиловать
врагов своих на плахе!
Июль 2025 г.
Февраль уж на дворе,
а снега нет и нет…
Народ прождал давным-давно
все жданки!
С утра прильнёшь к окну,
а там один ответ
синоптикам
на все их обещалки…
К нам заявилась чёрная зима!..
Нежданно и негаданно,
как в сказке.
Потом повалит снег,
когда придёт весна,
и расчехлим мы лыжи и салазки…
А летом хлынет дождь
как будто из ведра,
и поплывут по улицам машины…
Синоптики начнут галдеть,
как детвора,
всё те же называя нам причины…
Февраль 2025 г.
Пиит Амур долбил, как дятел, тему,
то к ямбам прибегая, то к хореям!
Из года в год решал он теорему, —
ах, как ещё воспеть свою Психею!
Поправши долг поэта-гражданина,
растратив жизнь на пылкие сравненья,
вдруг вспомнил сердцеед,
что он мужчина,
способный на державные творенья!
Очухавшись, узрел,
что губит свой талант,
что женщины влюбляются в достойных,
что из хвалебных од не возвести палат
и не одеть в шелка красоток знойных!..
Мораль сей притчи, братец, такова —
коль любишь женщину до умопомраченья,
на ветер зряшно не бросай слова,
когда в душе высокие стремленья!
Июль 2025 г.
Друг ушёл на Страстной неделе,
на второй день Великой седмицы!
К нему ангелы прилетели,
чтобы душу забрать из больницы…
Он вознёсся, страдая от боли,
от соблазнов, грехов и сомнений,
пронеся словно крест свою долю,
без стенаний, тоски, сожалений!..
Не дано нам понять тайну смерти,
эйфорию людей, в мир иной уходящих,
потому что мы все
несмышлёные дети,
в райских кущах планеты смердящие…
Апрель 2025 г.
Гремит набат – вставай Россия!
Вставай огромная страна!
Вставай на бой с нечистой силой —
Нам бросил вызов сатана!
Вставайте сёстры, дети, братья!
Раскройте души и глаза!
Под дланью Бога встаньте ратью,
Чтоб задрожали тьмы князья,
Чтобы воспряла Русь святая,
Чтоб в закулисье мировом
Разверзся ад, всё зло сжигая,
Чтоб раем стал
наш Общий Дом!
Апрель 2025 г.
Мне б такой оптимизм! Да задор бы такой!
Да наивность без дна и без края!
Чтоб забыть возраст свой и, отбросив покой,
вновь по жизни нестись, в кровь коленки сбивая!
Чтоб как прежде любить бескорыстно и пылко!
Быть суровым и нежным – вопреки и на зло!
Чтоб, прощая, терпеть все ехидства и злые ухмылки,
и не ждать от судьбы, чтоб когда-то ещё повезло!..
Бесшабашное детство! Беззаботная юность!
Как бы жизнь обуздать да назад развернуть,
чтоб бездонная боль и сварливая старость
хоть сегодня бы дали мне спокойно уснуть?!
Июль 2025 г.
Взбудоражился я! Загрустилось…
Поунялся восторг весенний!
Разодрав ночь,
война приснилась
и всполохов кровавые тени…
Вдруг отец мне в будёновке видится,
мать, идущая босиком по снегу,
а кругом измождённые лица,
мертвецов собирают в телеги…
Ветер злющий, разрывы снарядов…
Мама стонет надрывно в ладошки.
Младший брат её плачет рядом,
прижимая к сердечку кошку.
А к полуночи, страх возмогая,
мама в поле копает картошку,
снег под трупами разгребая,
чтоб к утру покормить Алёшку…
Так, спасаясь от смерти голодной,
шли они почти месяц до Тулы —
к своей тётушке,
Богу угодной, —
без каких-то надежд и посулов…
Отгремела война сорок первого,
ещё боль не затихла в душах,
и опять,
сводки слушая нервно,
мы теряем людей своих лучших!
Мы хороним героев, но знаем,
что Победа придёт очень скоро,
потому что несём
Правды Знамя —
с нами Невский, Кутузов, Суворов!
Май 2025 г.
В облаках, по закатному небу,
солнце катится в ночь не спеша.
Погрузившись в споло́хи зарницы,
замирает от счастья душа!
Я стою в тишине первозданной,
красотой неземной наслаждаясь,
ощущая восторг,
осознав, наконец,
что я вечности взглядом касаюсь…
Март 2025 г.
Живи взахлёб!
Живи пока живётся,
пока рука Её
лежит в твоей руке,
пока ещё встать с солнцем удаётся
и в дальний путь собраться налегке…
Живи вразнос – назло и вопреки,
когда от напряжения, взрываясь,
кровь закипает и стучит в виски,
а смерть стоит, ехидно улыбаясь!
Живи сто лет без горя и забот,
без боли, без тоски и сожалений!
Живи по совести,
и Бог тебя спасёт
от зла и лжи, и тягостных сомнений!
Июль 2025 г.
Надежда Гикал
Член Союза писателей России (2011), член Интернационального Союза писателей (2014), член-корреспондент Международной академии наук и искусств (2022).
Стихи писать начала в зрелые годы. Именно хайку и танка стали такой строфической формой, в которой удалось наиболее полно и точно отразить собственный художественный мир.
Стихи опубликованы в многочисленных российских журналах и альманахах, а также в антологии «Достояние российской словесности» (2023) и в научно-литературном альманахе Международной академии наук и искусств «Вестник Международной Академии наук и искусств (МАНИ)» (2023). Есть переводы на иностранные языки.
Автор 6 сборников: «Упала радуга с небес», «Солнечный дождь», «По лунной радуге иду», «Сад надежды, любви и печали» (в 2 книгах), «Навстречу музыке дождя», «Эхо души моей».
* * *
Восторг от жизни
я не скрываю – зачем?
Лечу навстречу
всем жизненным удачам
и не боюсь вспугнуть их…
* * *
Нет, не поддамся
хандре пустопорожней
и серой скуке —
в душе раздвину тучи
и жизнь наполню светом…
* * *
Глоток рассвета
мне надо быстро выпить —
день новый встретить
красивой, звонкой песней,
чтоб стала жизнь светлее…
* * *
Шептали волны,
ласкаясь в неге томной:
«Вся жизнь – блаженство…»
А память твёрдо знала,
что всё непостоянно…
* * *
Мне не угнаться
за быстрым ритмом жизни,
да и не стоит —
лишь в тишине приходят
стихов заветных строки…
* * *
Гуляет ветер
назло хандре осенней,
кружась с листвою, —
я серых будней краски
в багрянец клёнов крашу…
* * *
Открыты двери
души моей для всех.
Одни приходят,
чтоб навсегда остаться,
другие – только наследить…
* * *
Любви покорна,
гнев не пускаю в сердце —
хоть на болоте
родится и цветёт он,
не знает лотос грязи…
* * *
Щемящей грусти
мне трудно не поддаться:
в саду сжигают
последних листьев ворох —
остатки дней минувших…
* * *
Мне показалось:
когда б одновременно
все люди землю
улыбкой озарили,
она бы раем стала…
* * *
Писать и верить,
что каждый день бессмертный, —
так жажда жизни
ведёт к вершинам новым
и наполняет счастьем…
Андрей Дегтярев
Родился в 1963 году в г. Тарту. Окончил Кировское военное авиационное техническое училище, 28 лет служил в Вооруженных силах России. Работал инженером на газовых объектах, сейчас – в оборонной промышленности.
Пишет стихи и прозу с недавних пор. Публиковался в изд-вах: «Четыре», «КНИГА.РУ», РСП, типографии им. Пушкина. Автор сборников «Себя я в ваши руки отдаю» и «Пыль жизненных дорог». Член ЛИТО «Родник» (Смоленск).
Награды: медали «Сергей Есенин: 130 лет», «Иван Бунин: 150 лет», «460 лет книгопечатания», дипломы литературных конкурсов.
Катя
Я стоял и ждал трамвай. Вечер заменил собой жаркий ушедший день лёгкой прохладой.
На предыдущий не успел. Ещё слышен был вдалеке его удаляющийся лязг.
Это дало возможность полистать новостную ленту за день.
Время шло.
Боковым зрением для себя отметил, что мелькнула чья-то тень.
Но всё-таки содрогнулся от неожиданности.
Она стояла практически вплотную ко мне, улыбаясь.
Её чуть покачивало. При этом она ещё и курила.
Лёгкая улыбочка немного пьяной молодушки.
– Я пришла отдать вам себя. Я знаю, что вам это очень нужно.
Речь внятная, да и запаха спиртного нет. Сигаретами пахнет, но не тошнотворно.
Сам не курю уже 20 лет. Могу отличить хороший табак от некачественного по запаху.
– Дайте мне свою руку, пожалуйста. Ну, дайте, не стесняйтесь.
Её ладонь абсолютно сухая, тёплая и очень мягкая.
Как и грудь, в которую она упёрла мою руку, накрыв своей рукой.
– Чувствуете? Неужели не чувствуете? Я полилась прямо в вас.
Мысли путались.
Да и страшновато было. Может, розыгрыш какой или ограбить хотят?
– Давайте я вас поцелую.
И, взяв голову в руки, мягко целует в лоб.
Перемещается к губам.
Нежно, с осторожностью начинает целовать.
Рот её постепенно расширяется, охватывая мой.
Забирая в себя всего меня, больше и больше.
Она с полной силой целует в засос, шепча при этом:
– Я дарю вам себя.
А я струсил.
Просто струсил.
Я для неё староват.
В руках целое богатство, пульсирующее собой.
Струсил, в общем.
Спасли трамваи. Оба зазвонили своими противными звонками.
Они мчались друг на друга, в каком-то феерическом, пылающем светом экстазе.
Она ойкнула от неожиданности, немного как-то стеснительно, оторвавшись от меня.
– Мой, – сказал я.
– И мой, – ответила она.
Мы пошли к трамваям.
И только тут, не осознавая, что я делаю, вцепился в её податливые пушистые губы. Она тут же ответила.
А трамваи стояли.
Она первой оторвалась от меня и, засмеявшись своим колокольчиковым смехом, крикнула:
– Вот я и подарила вам себя. Пока-пока…
Открылись двери. Купив билет, я сел на одинарное сиденье и уткнулся во тьму за окном. Как ехал, не помню.
Молча вышел на своей остановке. В голове всё роилось.
От желания вернуться и найти её до оправдания своей слабости.
А губы горели…
* * *
Как-то в один из дней захотелось солёной рыбки.
Люблю скумбрию. Именно скумбрию с белым батоном.
Захотелось лимонада. Того самого, со вкусом из детства.
Все супермаркеты были пройдены.
Оставался один небольшой магазинчик. Обычно в них есть всё.
Но заходил я в него, как правило, от случая к случаю.
В голосе продавщицы показалось что-то знакомое.
Мельком пронеслось и улетело.
Со мной такое бывало. Лизнёт мысль и пропала. Только потом понимаешь, что это была подсказка, крыло ангела.
Я так для себя прозвал это неуловимое чувство.
Попросил лимонад, тот, что из детства.
Она лишь переспросила:
– В двушке?
Ну, двухлитровый значит. Я утвердительно кивнул и добавил:
– Тот, что мутный, как самогон.
Она мельком улыбнулась, а меня опять лизнуло крыло ангела.
Лимонад был тот самый.
Попросил солёной скумбрии.
Продавщица положила, сколько я попросил, пояснив, что в пакете два больших хвоста и две крупные серединки.
– Вы же не против хвостов? – будто бы заранее зная мой утвердительный ответ, спросила она.
Я мотнул головой.
Попросил мягкий батон.
Всё это распределил с ранее купленными товарами в два пакета.
– Колбаски возьмите. Ростовская. Только сегодня привезли. Очень вкусная.
Я отказался, ответив, что постараюсь скоро зайти ещё.
– Буду Вас непременно ждать!
Что-то в ней изменилось. Я это почувствовал, уже развернувшись, что бы выйти.
– А знаете, я передумала ждать.
Я понимал, что она обращается именно ко мне. Ведь нас в магазине было только двое.
Мысли неслись, как молнии, в голове.
Опять наступил обожаемый мной ступор.
– Помогите мне, пожалуйста. Мне одной несподручно. Оставьте свои пакеты. Их тут никто не тронет. Идите за мной.
Мы вошли в подсобное помещение. Ничего не вызвало подозрений или испуга. Вот только если стул? Он не к месту стоял посередине помещения.
Появилась мысль, что он, стул, кого-то ждал.
– Присядьте, пожалуйста, я сейчас.
Я понял, что попался…
Онемение на мгновение отпустило и дало мне возможность, не присаживаясь, обернуться.
Это была она. Та самая Катя. Ведь в тот вечер она назвалась Катей.
Значит, не зря ангел посылал мне подсказки.
Она подошла тихо, не спеша. Взяла мои руки за запястья и положила ладонями себе на грудь.
Вот теперь всё сошлось. Это точно была она.
Наши губы встретились в неразборчивом шёпоте, и всё…
Мы поочерёдно высасывали друг друга. Мягкость и податливость её губ просто поражала.
Вокруг начал появляться белый туман. Я узнал это чувство.
Со мной бывало такое, несколько раз. Возможно, от перенапряжения.
Зрение постепенно пропадало, замещая пространство абсолютно белым, как я говорю, молоком. Начинало подташнивать, появлялась слабость, пот. Хотелось просто лежать.
Потом всё это довольно быстро проходило.
Оставалась только жуткая усталость.
Тут же всё повторилось, лишь с той разницей, что мне было просто хорошо. Я купался в этой неге. Не видя свою Катю, я знал, что она рядом, просто везде и со мной.
В какой-то момент я понял, что в одном месте белый туман начал рассеиваться, и меня потянуло туда, отдаляя от моей любви.
Стало довольно неплохо видно. Я узнал это место.
Частенько тут хаживал.
Но привлекло меня не это, а то, что я увидел.
Я увидел себя. Да-да, самого себя.
Неторопливо идущего, даже, можно сказать, с какой-то осторожностью, по аллее.
В руках у меня, ну то есть у него, были те самые два пакета.
Из одного торчало горлышко лимонада со вкусом из детства.
Он остановился у скамеечки. С усилием поставил на неё пакеты и грузно опустился рядом.
Вытащил бутылку лимонада и из горлышка потихоньку пил, пил, наслаждался…
Я почему-то понял всё то, что сейчас произойдёт. С минуты на минуту.
Она появилась тихо. Но я почувствовал, что она рядом.
Стояла ровно, приобняв меня, вся в белом.
И это было прощание.
Прощание нас двоих с ним.
Он положил правую руку на спинку лавочки, а на неё положил свою голову.
«Значит, плохи дела», – пронеслось у меня в голове.
Я так всегда делал, когда мне было нестерпимо плохо.
Я клал голову на правую руку и дышал ртом. Мог иногда постанывать, как собачка. Мне от этого становилось легче.
Вдруг от тела стало отделяться что-то прозрачное и светлое.
Неспешно, как бы нехотя, это что-то раскачивалось из стороны в сторону, как бы раздумывая.
И стало с небольшим ускорением подниматься вверх.
– Вот и всё, – сказала Катя. – Более нам тут делать нечего.
Она крепко взяла меня за руку и повела назад, в пелену.
Снова подсобка. Стул. Я сижу на нём. Ко мне лицом сидит она.
Её глаза печально улыбаются. В них любовь.
Вдруг резко она поднимает руки и начинает ворошить мои волосы.
Стоп. Какие волосы? Я же давным-давно их растерял.
Она засмеялась своим колокольчиковым смехом и, спрыгнув с меня, встала сзади, обняв.
То, что я увидел, ввергло меня в ступор. Я и не я.
Подняв руку, дотронулся до густых непослушных волос, помолодевшего, но уже с морщинами на лбу, лица.
Несомненно, это был я.
Те забавные игры в компьютере или телефоне по омоложению или изменению внешности воплотились в жизнь.
Резко встал, как будто приняв какое-то решение.
Всю жизнь ведь был авантюристом.
«Король ушёл, да здравствует король!» – произнёс я. Мы оба рассмеялись. Почему-то не хотелось грустить.
Думать о том: а как же теперь там, без меня?
Катя, будто прочитав мои мысли, негромко сказала в пустоту:
– А там без тебя всё сложится хорошо. Всё будет как у всех и даже ещё лучше.
Меня это успокоило.
– Куда? – как-то обыденно спросил я.
Она кивком указала на зеркало. И, взявшись за руки, мы пошли туда… В будущее.
P. S.
Мы побывали у него. Похоронили там, где и хотел.
Опадала листва.
С памятника на нас смотрел с прищуром он. Без волос.
Надпись гласила:
На этом месте упокоен человек,
Оставивший другим
Свои, такие разные, сюжеты…
Я знал, что ему хорошо. А жизнь текла своим чередом.
Подарок Бога
Скоро ляжет повсюду снег,
Ночь окрасится в серость мглы.
Это яркому лету месть —
Тёмной осени ответ от зимы.
И скуют всё вокруг холода
От воды и до стынущих вен.
Сёла лягут под снега, и леса,
Города все сдадутся в плен.
Так устроен наш жизненный мир —
Пассажиры составов времён.
В зиму тянемся сквозь вихревый пир.
И стрелой летим в летний сезон.
Пробуждение весны – снова жизнь,
Осень дарит упокой со слезой.
Как же хочется счастливо жить,
Пить дарованный Богом настой.
Александр Дементьев
Творчество автора зарождалось в студенческие годы. Этому поспособствовала любовь к литературе, поэзии, начиная со школьных лет. Желание передать в произведении то, что хотелось, помогало глубже понимать события, описываемые в нём, и заставляло больше размышлять.
Участвовал в выпусках литературных альманахов, печатался на страницах институтской многотиражки, местных газетах по месту жительства.
Автором выпущена книга стихов в 2024 году в Москве в издательстве Delibri под названием «Преодоление».
В последние 2 года активно сотрудничал с издательством «Четыре».
Тематика стихов у автора самая разная: от любовной, пейзажной лирики до гражданской поэзии. Особое место занимает героическая тема Великой Отечественной войны и подвига нашего народа.
Я снова возвращаюсь к той весне,
Победою отмеченному маю.
И хочется понять ещё ясней
Всех тех, пред кем я голову склоняю.
Их подвиг не померкнет никогда!
Их имена во всех концах Европы!
Их помнят рубежи и города,
Ещё не всюду срытые окопы.
Идя вослед, чрез смену поколений,
Утрачиваем связь живую мы,
И среди лжи всё меньше преклонений,
Пусть в мире больше нет фашистской тьмы.
Но как забыть и, позабыв, нам жить?
Одних погибших только – миллионы!
Как памятью о них не дорожить,
Не вспомнить в этот день их поимённо?
Где столько взять нам верности, любви,
Достойными быть их великой славы
И дать отпор порочащим, любым
Стремленьям извратить их вклад неправым!
Был мир другим, страна была другой,
Но не забыть нам кто ковал победу!
Всем: павшим и живым – поклон земной,
Кто от фашизма защитил, не предал!
Во тьме веков теряются следы,
О, некогда блистающая Троя,
Когда ещё не ведала беды,
В привычной жизни планы свои строя!
Ещё к вратам признанья и дары
Стекались по путям торговым мира,
И двор царя Приама до поры
Средь стен своих не знал кровавей пира…
Тут с давних пор успешный торг вели
И хетт, и грек, и скиф, и египтянин,
И море, что виднелось чуть вдали,
Как будто оживало с новостями.
Молва, как ветер, пронеслась: Парис,
Посланником что был от славной Трои
Для мирных дел, вернулся. В чём сюрприз?
Влюбился и побег тайком устроил
Красавице, к тому ж жене царя
Средь греков. Хотя нет её прекрасней,
Но чувства не всегда нам говорят:
Что лучше для судьбы и безопасней?
Елену, как невесту, взял Парис…
Для вспыхнувшей любви то не преграда,
Что в гневе муж, как туча, вслед навис
Над ними – может так ему и надо!
Он знал войну, охоту да пиры,
Да меж друзей хмельные разговоры.
А женщине – пред нею все миры
Открыты! Что супружеские ссоры?
И даже сам отважный Ахиллес,
Любивший в спорах меч извлечь из ножен,
И первый воин среди них, вразрез
Не шёл из-за Елены – осторожен!
А тут, стерпеть такое – не дано!
Парис был гостем, честь ему и слава,
Но позволять украсть жену – давно
Никто не слышал о подобном, право…
Что толку мстить, обиду затаив,
И быть посмешищем в злорадном мире?
Не лучше ли достичь богатых нив
И стать героем среди них отныне!
Как знал: Парис любимцем был отца,
Тот никогда не даст его в обиду.
Проси богов, спроси хоть мудреца:
А в спорах вся надежда – на Фемиду!
И случай в руки неспроста идёт.
Тут жди гостей непрошенных в пределы!
Не дремля, греки не один уж год
Куют мечи, доспехи, множат стрелы.
Царь Агамемнон, на совет собрав
Своих соседей, в чём нужда порою
Была и, Менелая поддержав,
Призвал пойти войной в поход на Трою.
А там устроить суд: смерть от меча
Пусть примет нарушитель прав Парис;
Елене ж перед мужем отвечать
Как за измену, так и за каприз.
Довольно о заморских чудесах
Им слышать, их пора уже увидеть,
Богатая добыча на весах
Кого б могла среди царей обидеть?
И разве своенравный Ахиллес
В поддержке им откажет? – нет сомненья,
Ведь к Трое у него свой интерес.
Да будет ли в том доброе знаменье?
И вот идёт война десятый год…
То стычки, то сраженья – нет успеха,
Который был задуман наперёд,
И Троя не сдаётся – не до смеха!
А стены её – также высоки!
И многие, придя, пред ними пали.
Своею мощью, как их не окинь,
Они пред каждым взором выступали.
И сотня кораблей, как стая птиц,
Готовиться в поход обратный стала,
Чуть больше оживления средь лиц,
Но радости на них совсем уж мало!
Чем тут унять раздоры меж племён,
Ведь тяжким бременем легла осада?
Представ у врат, как дар богов, конём,
Исполненным, для глаз одна услада,
Искусным мастером, что воплощён
Вершащим славу Трои, вот досада,
Обманом стал… Ликуя и вкатив
В свои пределы крепости, не зная
Чем грозен он, беду не отвратив,
Опасностью его пренебрегая,
Был принят дар… Оставив на виду
У осаждённых злополучный берег,
Где волны плеск немолчный свой ведут,
С попутным ветром вдаль, по крайней мере,
Отплыл противник. Стражам невдомёк,
Что цель была иной и не напрасной:
Врасплох убиты были все, кто мог
Защитой быть для крепости несчастной.
Коварство, подкуп, хитрость – удались!
И в чреве конь своём таил угрозы.
В нём воины, собой что поклялись,
Рискуя, ждали часа… Что им слёзы?
Внезапно всю охрану перебив,
С ворот сбивая крепкие запоры,
Немало перед этим тайн добыв,
Лишали осаждённых их опоры.
И, возвратившись, греки ворвались
В открытые врата, где сном объяты
Ещё всё были те, чья больше жизнь
Была не жизнью – горькою расплатой.
Повсюду стоны слышались в ночи
Среди резни, пожаров, криков, плача…
К себе на помощь, как ты не кричи,
Звать некого, и смерть в бою – удача!
Дворец ли дом – дотла в ней был сожжён,
Повержены до оснований стены…
Убит был царь Приам, не пощажён,
И тяжкий жребий выпал для Елены.
Парис, сражённый, пал – мечом пронзён,
Неравный бой не мог остановиться…
И взятых в плен невольников имён
Никто не помнит – время быстро мчится!
Осада, что продлилась десять лет,
Была венцом её забытой славы.
И ныне вспомнит лишь о ней поэт
Или историк, изучавший главы.
Во тьме веков теряются следы…
О, некогда блистающая Троя!
И бродит она призраком беды,
И не даёт другим она покоя!
Не снег упал на русские поля…
Чернеют зданий выбитые окна…
Донецк, Луганск – горит в войне земля,
И нетерпимость к русскому – жестока!
На древних поселениях племён
Твоих, о Русь, где ты, приняв крещенье,
Молилась, выбрав веру, как закон,
Своё от многобожья отреченье,
Где Киев потом главами блистал
Соборов и церквей, и шло движенье
На Север и Восток, где центром стал
Владимир, Суздаль, дав Москве рожденье…
Российская Держава родилась!
Крепчала от столетия к столетью!
И Пётр Первый, в Балтику стремясь,
Со шведом воевал, и флот то с плетью,
То строил сам, и на Неве воздвиг
Столицу Северную, чтобы быть у моря.
Века, века прошли, промчались вмиг.
И вот опять враги, здесь с нами споря,
В Европе вместе с Балтикой бузят.
А в Киеве стоят полки враждебны…
Он нечестью фашистской вновь, как взят!
Как удивился тут, поднявшись, дед бы!?…
Раннее утро. Трепещет листва.
Свежий скользит над землёй ветерок,
Весело солнцу на листьях блистать
Летней порой – не истёк ещё срок!
В небе, белея, плывут облака,
Голубизну его взглядом окинь…
Трудно представить: века и века
Было оно над Землёю таким:
Близким, далёким, манящим, родным —
Не наглядеться, хоть сто лет живи!
И хотя небом живёшь не одним,
Но ощущенье порой удивит,
Как бы рождая особую связь.
Больше полвека как в космосе мы
К новым планетам, к орбитам их мчась,
Только как наша найти не могли!
Вряд ли такую ещё отыскать,
Пусть бесконечны Вселенной миры.
Здесь родились, и Земля нам, как мать,
Дарит без счёта для жизни дары.
Разве умеем её мы беречь,
Ту красоту, не деля меж собой?
Многоязычная, разная речь…
Каждого века в земле есть свой слой!
Я как будто проснулся великим поэтом,
Приближённо другие, собравшись стоят,
Кто-то просит рецензию, кто – за советом,
Принимаю торжественный святообряд!
Обношу всех по-царски вином и подарком,
Все ж на службе отечеству – дороги мне.
Сам я, вроде, как есть, или это ремарка,
Вознесённый наверх и теперь на коне.
Ощущенье не долгого, но, как бы, взлёта,
Что хотелось – сбылось, в мире вечного – нет!
И душа подустала – работа, работа,
Днём и ночью работа, ведь ты же – поэт!
Блок, Цветаева – разве же мы не чета им?
Но по спинам напрягшимся – лёгкая дрожь…
Мало кто узнаваем из нас и читаем,
И причину осознанно тоже найдёшь!
Интерес, он, к поэзии слишком изменчив,
То, как шквал, летит голос поэта с трибун.
Маяковский и площадь – как оттиск, не меньше,
Он стоит громовержец – поэт своих дум!
Неподкупный, разящий гнильцо на планете,
Вместе с солнцем над тьмою в веках воспарив.
У титанов, и то, не рождаются дети
Выше их и по силе – пойди, сотвори!
В безысходность молчания лиры не верю,
Ты всегда был могучим, о Русский язык!
И в отчаянье всю ощущая потерю,
Вновь к тебе обращаюсь я: – Что ж ты поник?
Первому космонавту Ю. А. Гагарину посвящается
В ту минуту не мог он сдержаться,
Чтоб не вспомнить родных, отчий дом
И апрельские улицы Гжатска,
И далёкий от них космодром…
А ракета несла его в космос,
Не изведанный прежде никем!
Отвечая потом на вопросы,
Что летал до него манекен,
И собачки на землю вернулись,
Словом, где тут особый уж риск?
Но при этом всегда, взять страну ли
За границей, был искренен, чист!
И Земля, глядя в иллюминатор,
По-иному предстала пред ним.
Космонавт, а в душе – авиатор…
Но полёт этот, с чем он сравним?!
И о рисках он знал, без сомненья,
За пределы земные стремясь,
К невесомости без притяженья,
И с Землёй оставалась лишь связь!
А под ним континенты и страны,
Океанов просторы, морей
Проплывали, и он неустанно,
По привычке в полётах своей,
На заметку вибраций движенье,
То вращение брал по оси…
Нарастающее напряженье
Отступало, не требуя сил.
Сход с орбиты его приближался,
Завершить чтобы этот полёт,
На какой-то момент задержался —
Непредвиденным мог быть исход!
Приземление – только ль наука:
Высота и рельеф, кислород?..
Запасной вариант, как порука,
Если что-то не так вдруг пойдёт.
Пусть виток его будет недолгим,
И расчётами выверен путь,
Но, ступив вновь на Землю близ Волги,
Без волнения мог ли вдохнуть
Этот воздух, весенний и свежий,
И увидеть средь поля людей
Повстречавшихся?… Сбой неизбежен —
Впечатления только сильней!
И могло ли важнее быть что-то
Для него, понимая, как ждут
О полёте с подробным отчётом
До последних от старта минут?
Потрясённый неслыханной, смелой
Этой новостью, ожил весь мир.
И улыбка его облетела
Вместе с нею, сердца покорив!
Как страна величала, встречала? —
Невозможно в словах передать…
Это было эпохи начало,
Чтобы к звёздам, планетам летать!
Пусть немало пройдёт ещё вёсен
И проложат путей до планет,
Но когда бы и кто нас не спросит —
Первым был наш Гагарин – в ответ!
Pulsuz fraqment bitdi.
