Kitabı oxu: «Основы микропсихоанализа. Продолжение идей Фрейда»

Научный редактор Нина Асанова

Научный консультант Бруна Марци

В оформлении обложки использована картина Даниелы Гарилио «Синергия», 2006

© Когито-Центр, 2018

Предисловие научного редактора

Мы очень рады возможности представить нашему читателю труды Итальянского института микропсихоанализа, созданные в сотрудничестве с Московским институтом психоанализа.

В последние годы во всем мире, включая нашу страну, возрос интерес к внутриутробному развитию человека и самому раннему взаимодействию матери и ребенка. Интерес специалистов различных отраслей, имеющих отношение к психическому и физическому здоровью человека, сдвинулся на периоды до рождения ребенка и изучение взаимодействия между матерью и плодом на самых ранних сроках. Накоплено огромное количество исследований междисциплинарного характера, доказывающих, что плод является активным участником взаимодействия с матерью, что существуют механизмы «дородовой памяти» и что все травматические события, пережитые плодом в утробе, остаются в его бессознательном и могут реактивироваться на последующих этапах развития, в психотерапии. Значительный вклад в психологические и психоаналитические исследования внутриутробного развития внесло появление ультразвукового сканирования и исследования микропсихоаналитиков Сильвио Фанти, Никола Пелуффо, Бруны Марци. Частично эти работы представлены в настоящем издании.

Именно итальянским микропсихоаналитикам принадлежит вывод о том, что плод психологически «может родиться» только в том случае, если мать смогла создать эмоциональный диалог, эмоциональный симбиоз, отношения со своим ребенком в животе, если она была в состоянии настроиться на него, чтобы признать его как личность, отдельную часть себя, достойную любви. Это аффективная настройка матери на своего ребенка, «пренатальная привязанность», пренатальные отношения, которые затем станут основой отношений привязанности на неонатальном уровне, являясь матрицей для будущей жизни и оказывая влияние на дальнейшее развитие человека, его репродуктивное здоровье, способность строить близкие отношения.

Использование ультразвуковых сканирований в период беременности позволяет наблюдать за плодом в утробе матери. Алессандра Пионтелли провела исследование, каких ранее в мировой практике никто не делал. Она наблюдала одиннадцать плодов (три синглета и четыре набора близнецов) в утробе матери с помощью УЗИ, а затем наблюдала их развитие дома с рождения до четырех с половиной лет, применяя технику наблюдения за младенцами по методу Эстер Бик¹. Описание ею двух случаев наблюдения и психотерапевтической работы с детьми с аутоподобным развитием опубликовано в нашей стране².

Исследования Пионтелли показали непрерывность пре- и постнатальной жизни. Каждый плод демонстрировал индивидуальные особенности, которые сохранялись и после рождения. На основе своих исследований автор предположила существование фетальной личности, а значит, и возможности прогнозировать будущий характер ребенка.

Хочу подчеркнуть, что многие микропсихоаналитики, работающие с детьми и подростками, проходя свое профессиональное обучение, овладевают техникой психоаналитического наблюдения за младенцами по методу Э. Бик в Тавистокской клинике в Лондоне (к примеру, Мануэла Тартари, Даниела Винья, работы которых представлены в данном сборнике) и используют этот опыт в работе со взрослыми.

В настоящее время интерес к изучению взаимосвязи эмоционального состояния матери и ребенка на самых ранних этапах становится все более актуальным. Развитие техник психологической и психоаналитической работы с беременными женщинами и младенцами может оказать значительное влияние на качество жизни как матери, так и ребенка, а также предотвратить часть врожденных патологий и болезней младенческого возраста, неблагоприятные исходы беременности, особенно при использовании методов вспомогательной репродукции, многие перинатальные потери, выкидыши, хронические невынашивания беременности.

Свидетельством большого интереса к взаимодействию между матерью и ребенком на самых ранних этапах является XXVI Европейский конгресс перинатальной медицины, состоявшийся 5–8 сентября 2018 г. в Санкт-Петербурге, в рамках которого психоаналитикам Итальянского института микропсихоанализа совместно с Московским институтом психоанализа было предложено провести обучающий семинар для перинатологов, репродуктологов, акушеров-гинекологов и специалистов широкого профиля, проходящих обучение и повышающих квалификацию. В работе этого семинара на тему «Между психикой и телом: как внутриутробные и перинатальные переживания влияют на взрослую жизнь» помимо меня, приняли участие итальянские и швейцарские аналитики Бруна и Джоя Марци, Луиджи Балдари, Андреа Рочителли и Даниэль Лизек.

На семинаре были представлены доклады о реактивации внутриутробных переживаний в психоанализе взрослых пациентов, переживших тяжелые нарциссические травмы, о психосоматике, о роли теломеров в близнецовых парах (Н. К. Асанова, Л. Балдари, Д. Лизек, Б. и Д. Марци). А. Рочителли на основе клинических и экспериментально-психологических данных матери и ребенка представил убедительные доказательства того, что выявление психического расстройства у ребенка возможно еще на внутриутробном этапе.

Трое участников Конгресса по перинатальной медицине являлись в 2016 г. преподавателями по программе повышения квалификации при Московском институте психоанализа под названием «Введение в микропсихоанализ – продолжение идей Фрейда» (Бруна и Джоя Марци, Даниэль Лизек). Их теоретические и клинические материалы представлены в данном сборнике наряду с работами других авторов, и они продолжают долговременное сотрудничество с институтом, участвуя в трехгодичной программе профессиональной переподготовки «Психоанализ, психоаналитическая психотерапия и психоаналитическое консультирование».

Поэтому издание настоящего учебного пособия по микропсихоанализу, достаточно новому в России направлению, вносит вклад не только в развитие психоанализа, углубление и развитие психоаналитического мышления и техники психоанализа, но и имеет значение междициплинарного характера, обогащая такие науки, как перинатальная медицина и перинатальная психология, репродуктивная медицина, акушерство и гинекология, эндокринология, психогенетика, эмбриология, антропология и палеонтология, трансплантология и др.

Мы могли бы спросить себя, каким образом микропсихоанализ – новое для России психоаналитическое направление, возникшее в Италии из потребностей клинической практики как продолжение и развитие идей Фрейда, с его модификацией и расширением границ психоаналитической техники – связан с исторической мотивацией и каковы причины укрепления его позиций на данном этапе развития и в данный момент в мире психоанализа?

Психоанализ в Италии, его зарождение и эволюция во многом напоминает становление и развитие психоанализа в нашей стране. Понимание современного психоанализа и различных психоаналитических направлений в Италии невозможно без глубокого знания и понимания того, что происходило в мировом психоанализе. К сожалению, в рамках настоящего предисловия я не имею возможности рассмотреть эволюцию психоанализа и его различных направлений в Италии.

Сегодня итальянские авторы и психоаналитическое мышление хорошо представлены на международной арене. Однако в истории итальянского психоанализа был длинный и травматический перерыв, связанный с его запретом и фактическим исчезновением на целые десятилетия, поэтому история становления психоанализа в Италии разделилась на два этапа, и это, вместе со специфическими культурными факторами, легло тяжелым бременем на его развитие.

Психоанализ в Италии развивался сложно по многим причинам: противодействие со стороны католической церкви; политическая идеология и философия итальянского фашизма; тоталитаризм министерства образования с цензурой психоанализа, с запретом всего, что имеет отношение к бессознательныму. Как отмечают некоторые исследователи, до сих пор существуют подозрения и скептицизм в отношении бессознательного материала.

В период после Второй мировой войны появились работы с напоминаниями о том, как Фрейд путешествовал по земле Италии, что оказало решающее влияние на его самоанализ. В 1995 г. вышла книга Антониетты и Жерара Хаддад «Фрейд в Италии», в которой приводится его фраза: «Италия сделала меня». Из-за своей большой любви к римским древностям и итальянскому искусству он посещал Италию 15 раз. Оказавшись во время своей исследовательской поездки в лаборатории в Триесте, Фрейд обнаружил бисексуальность угрей, что повлияло на его последующую работу. В Палермо Фрейд наблюдал и писал о своей оценке групповых процессов. Но самое главное, что в своих нескольких поездках в Италию Фрейд работал над разрешением своих внутренних конфликтов. Можно было бы ожидать, что страна, которую он так сильно любил, примет его теорию, однако фактически становление психоанализа в Италии проходило с большим трудом. Помимо вышеуказанных причин, развитие итальянского психоанализа на протяжении многих лет затруднялось проблемами, связанными с психоаналитическим обучением и контролем над ним со стороны Международной психоаналитической ассоциации.

В 1950-х годах психиатрия и психология в Италии были маргинализированы. Психиатрия доминировала с биологической точки зрения, а психологические исследования фашистский режим практически ликвидировал. Началось возрождение психоанализа и «оживление» Фрейда, появились переводы его работ. Ведущим аналитиком того периода был Чезаре Мусатти, которого по праву считают отцом итальянского психоанализа. Однако итальянский психоанализ в этот период был малозаметен и не имел какой-либо собственной четкой теоретической идеи.

Мощным препятствием на пути более широкого развития и принятия психоаналитического мышления в Италии стали многочисленные изменения, произошедшие в начале 1960–конце 1970-х годов в итальянской психиатрии в связи с процессами деинституциализации психиатрических учреждений. В начале 1970-х появилось движение по введению Жака Лакана в итальянский психоаналитический дискурс, однако оно было прервано скандалом, связанным с «диким анализом». Движение это было остановлено, породив определенное недоверие к теории и практике Лакана. Лаканизм до сих пор существует в Риме и Милане, но он не является основным направлением.

В 1980-е годы многие начавшиеся изменения в итальянском психоаналитическом движении представляли собой нечто вроде эпохи итальянского Возрождения. Именно в этот период «плюрализма в психоанализе» рождается новое психоаналитическое направление – микропсихоанализ.

Я считаю, что психоанализ в стране формируется под влиянием культуры, философской идеологии и деятельности аналитиков, которые практикуют и передают свои знания о нем. Однако на ситуацию в Италии повлияли и другие факторы. Какая-то одна психоаналитическая теория со стандартной фиксированной технической моделью никогда не доминировала в Италии. Вместо этого итальянский психоанализ всегда учитывал взаимодействие личности и общества. Итальянские аналитики всегда интересовались марксистской идеологией, философией и прикладным психоанализом.

Новое поколение итальянских аналитиков начало оспаривать некоторые классические психоаналитические взгляды, аналитики начали сомневаться в важности классической метапсихологии Фрейда, переходя к другим терапевтическим моделям. В этот период зарождается много новых интересных моделей психоаналитического процесса, которые были разработаны постепенно и повлияли как на метод психоаналитической работы, так и на общий климат психоанализа.

Методологические подходы и теоретические положения микропсихоанализа, используемые в данном пособии, были развиты в 1950-х годах Сильвио Фанти на этапе возрождения психоанализа и оживления теории Фрейда, а также проникновения теории Мелани Кляйн в итальянский психоанализ.

В начале своей профессиональной деятельности Фанти практиковал в рамках классического психоанализа; он прошел дидактический психоанализ и обучение по стандартам Международной психоаналитической ассоциации. Фанти принимал анализантов, работая с ними в сессиях продолжительностью 50 минут. Затем, работая с очень тяжелыми пациентами, нередко приезжавшими из других городов, он продлил время сессии и понял, что ее оптимальная длительность для эффективной работы составляет от двух до трех часов.

На основе классического психоанализа, работая в технике Фрейда, он сформировал новую модифицированную психоаналитическую технику, получившую название «микропсихоанализ». С того времени основной характеристикой микропсихоаналитической техники стали «длинные сеансы», метод, который полностью возник из клинической практики. Такие сеансы позволяют проводить психоаналитическое исследование, доводя его до открытия мельчайших (микро) деталей психической жизни человека, в которых происходит смещение и концентрация аффектов и эмоций. Именно в этом лежит смысл приставки «микро-» к слову «психоанализ».

Сейчас микропсихоанализ представляет собой отдельное направление, к которому продолжают присоединяться множество специалистов разных стран мира, и в 1983 г., в период возрождения итальянского психоанализа, было создано Международное общество микропсихоанализа (МОМ), первым президентом которого стал Сильвио Фанти. Тогда же состоялся 1-й Международный конгресс на тему «От психоанализа к микропсихоанализу». На нем присутствовали члены Международного общества микропсихоанализа из разных стран: Бразилии, Канады, Франции, Испании, Швейцарии и Италии. В последующих конгрессах принимали участие члены МОМ из других стран: России, Арабских Эмиратов, Австрии, Сенегала.

Затем начали создаваться национальные микропсихоаналитические общества и национальные институты микропсихоанализа: 1988 г. – Швейцарский институт микропсихоанализа, 1988 – Французский институт микропсихоанализа, 1993 – Канадский институт микропсихоанализа, 1994 – Итальянский институт микропсихоанализа (ИИМ).

В настоящее время ИИМ совместно с Международным обществом микропсихоанализа наглядно доказали свою состоятельность. Можно отметить не только международные конгрессы, которые регулярно, с 1983 г., проводятся МОМ. Темы, которые рассматриваются на этих конгрессах, разные, но перекликаются с темами конгрессов Международной психоаналитической ассоциации. «Исследование бессознательного: клинические перспективы» является одной из наиболее разрабатываемых тем, что обеспечивает связь между клиническим и теоретическим опытом.

Как в классическом психоанализе, так и в микропсихоанализе, аналитик и пациент совершают путешествие в бессознательное. В классическом психоанализе принято считать, что бессознательное берет свои корни в раннем детстве, зарождается в первые дни жизни. В данной учебном пособии мы рассмотрим микропсихоаналитический взгляд на бессознательное, а именно то, что уже во время внутриутробной жизни у плода формируется бессознательное, которое позже окажет свое влияние на формирование характера и жизнь человека в целом.

Помимо международных, проводятся ежегодные национальные конгрессы по микропсихоанализу. Итальянский институт микро-психоанализа совместно с Международным обществом микропсихоанализа проводит многочисленные коллоквиумы, конференции, разнообразные междисциплинарные конгрессы прикладного характера и иные научные мероприятия, связанные с психоанализом и микропсихоанализом. К примеру, в октябре 2010 г. проводился конгресс по антропологии на тему «Наскальная живопись в Альпах», организованный профессором Эмануэлем Анати, на котором выступали с докладами микропсихоаналитик Никола Пелуффо и известный эксперт по генетике Кавалли Сфорза.

Ежемесячно публикуется международный электронный научный журнал микропсихоанализа, который называется «Психоанализ и наука»³.

Подготовка специалистов в области психоанализа и микропсихоанализа, ведущая к членству в Международном обществе микропсихоанализа, проводится в соответствии с международно согласованными стандартами профессионального обучения и квалификации, профессиональной этики и практики психоанализа, которые были инициированы и разработаны Зигмундом Фрейдом и модифицированы для практики микропсихоанализа.

Не думаю, что буду неправа, если отмечу перспективы развития нового направления – микропсихоанализа вообще и в нашей стране, в частности, что стимулирует сближение психоанализа с другими науками и развитие исследований прикладного характера. К настоящему времени на русском языке уже изданы две книги Сильвио Фанти – «Микропсихоанализ» (1993) и «Практический словарь по психоанализу и микропсихоанализу» (1997). Спустя 20 лет в России впервые издается настоящий сборник трудов ведущих специалистов в сфере микропсихоанализа, в котором содержится описание теории и практики микропсихоанализа.

Благодаря обилию клинического материала, авторы учебного пособия наглядно иллюстрируют течение длинных сеансов в микропсихоанализе, употребление технических инструментов и оригинальный подход к микропсихоаналитической терапии различных психических расстройств, таких как неврозы, психосоматические заболевания, дисфункциональные отношения мать/дитя, расстройства пищевого поведения и сексуальной идентичности. Особое внимание уделено авторами концепции травмы и ее межпоколенческой динамике, рассмотрению внутриутробных отношений между матерью и плодом, трансформациям в терапевтическом процессе, происходящим в отношениях переноса и контрпереноса, а также творческим движениям в микропсихоанализе.

Помимо данного сборника трудов, в настоящее время нами переведены и подготовлены к изданию несколько крайне интересных для психоаналитической теории и практики книг, о которых неоднократно упоминают авторы настоящего сборника. Это такие книги, как: Н. Пелуффо «Психобиологические отношения матери и плода» (2010); Д. Гарилио и Д. Лизек «Творчество благополучия. Творческие движения в анализе» (2007) и сборник трудов, представленных на междисциплинарном симпозиуме в Орландо 5–6 декабря 2008 г. на тему «Ранние взаимодействия матери и ребенка». Отсылка к внутриутробной жизни здесь везде очевидна.

В качестве введения к работам второй части нашей книги представлена работа Мануэлы Тартари, ранее опубликованная в «Бюллетене Итальянского института микропсихоанализа» (Bolletiino⁴). Все тексты там были переведены на английский язык и были представлены на XXVII Международном конгрессе «Плод как пациент» (Taormina, 26–28 мая 2011), включавшем симпозиум Международного общества микропсихоанализа на тему «Психопатологические производные внутриутробной войны между плодом и матерью», материалы которого также готовятся нами для публикации на русском языке.

Термин внутриутробная война был введен в 1981 г. Сильвио Фанти⁵ для описания качественно враждебного реципрокного психобиологического противостояния матери и плода.

В книге «Ранние взаимодействия матери и ребенка» в сжатой форме собраны основные положения, касающиеся этого взаимодействия. Несмотря на то, что микропсихоанализ не ограничивается теориями касательно диады мать–дитя, данная тема выбрана именно потому, что как ранние отношения матери и ребенка влияют на развитие человека и его будущую жизнь, так и понимание психической структуры человека и травм возможно только с учетом раннего развития ребенка.

Завершая, хочу выразить благодарность за дружескую помощь и поддержку всем коллегам, друзьям, авторам этой книги при ее подготовке и издании, за их критический, углубленный обмен мнениями и дискуссии в рамках существующих психоаналитических традиций.

Особую признательность хочу выразить Бруне Марци, с которой нас связывают теплые дружеские отношения, за ее полезные комментарии и размышления о расширении границ психоаналитической техники и модификациях методов психоаналитической терапии.

Мы очень благодарны ректору Московского института психоанализа Льву Игоревичу Сурату за его финансовую поддержку, сделавшую возможной публикацию этой книги и оказавшую нам эффективную помощь в преодолении трудностей, связанных с переводом.

Особую благодарность выражаю моей помощнице Дарье Дегтяревой, которая с самого начала с особой увлеченностью участвовала в подготовке издания.

Я также хочу выразить благодарность директору издательства «Когито-Центр» Виктору Исаевичу Белопольскому за быстрый выход издания из печати. Без его активного участия эту книгу не удалось бы выпустить в такие сжатые сроки. Я выражаю огромную благодарность редактору Екатерине Рыжовой за то, что она в рекордно короткие сроки отредактировала это издание, великолепно справившись с трудной задачей соединения новых и старых психоаналитических знаний и метапсихологических понятий в единое целое. Это представляло особую трудность, учитывая, что основной целью и задачей данного издания является доведение проблем микропсихоанализа до широкого круга читателей, во многих аспектах не знакомых с этим направлением психоанализа, его терминологией и языком.

Хочется надеяться, что публикация данного труда привлечет внимание читателя к новому современному направлению психоанализа в Италии – микропсихоанализу, который сейчас стал активно развиваться и в нашей стране. В сентябре 2017 г. в Москве создан Клинический центр Итальянского института микропсихоанализа (его дочерний филиал).

Я верю, что при прочтении данный сборник доставит удовольствие и, возможно, послужит толчком для изучения и размышлений о прошлом, настоящем и будущем российского психоанализа во взаимосвязи с историей мирового психоанализа.

Описывают, как очарованный Италией, Фрейд в 1901 г. прибыл в Рим, пытаясь разрешить некоторые из своих внутренних конфликтов. Он посетил церковь Санта Мария ин Космедин, где находится мраморный круг с изображением маски морского языческого божества с приоткрытыми устами. Фрейд вложил руку в уста маски, которая аллегорически изображала «истину». Вильгельму Флиссу он написал, что вложил руку в «Уста Истины» с клятвой самому себе, что вернется. Фрейд выполнил свое намерение вернуться и возвращался потом неоднократно.

Надеюсь, что в ближайшее время, при публикации очередного тома по микропсихоанализу, я тоже смогу вернуться к тому, чтобы написать больше об итальянской школе психоанализа и возникшей школе микропсихоанализа, богатой глубокими идеями и страстью.

Нина Асанова

Предисловие от Итальянского института микропсихоанализа

В 1995 г. было опубликовано русское издание книги Сильвио Фанти «Микропсихоанализ». Сегодня, вспоминая сомнения, сопровождавшие нашу работу с переводчицей Н. Н. Шостковой, я рада тому, что мы их преодолели и успешно довели дело до конца. Эта была первая попытка ознакомить русскоговорящих специалистов с современным психоанализом, таким, каким его выработали и развивали психоаналитики Международного общества микропсихоанализа. Тем не менее необходимо отметить, что со времени первой публикации книги Фанти на французском и итальянском языках прошло более 30 лет. С тех пор, благодаря новым открытиям в таких науках, как медицина, биология, нейрофизиология и т. д., а также огромной профессиональной практике, специалисты Международного общества микропсихоанализа перестали употреблять некоторые метапсихологические понятия и выработали новые.

Благодаря моему знакомству с Ниной Асановой и нашей сердечной профессиональной дружбе в течение последних лет, выстроилось солидное сотрудничество Итальянского института микропсихоанализа с Московским институтом психоанализа. Это позволило расширенно представить в Москве дальнейшее развитие теории и практики микропсихоанализа на фоне инноваций, о которых я упоминала выше.

В 2016 г. при Московском институте психоанализа был организован курс повышения квалификации под названием «Введение в микропсихоанализ: продолжение идей Фрейда». Стоит отметить, что оригинальное название книги доктора Фанти было «Микропсихоанализ – продолжение идей Фрейда». На самом деле, автор хотел подчеркнуть, что микропсихоанализ позиционируется во фрейдовском наследии и обогащает его определенным вкладом, иллюстрированным в данном сборнике.

Важнейший вклад выражен в самом названии и указывает, что микропсихоанализ – это особый вид фрейдовского психоанализа, отличающийся от других направлений тем, что имеет своей целью изучение микроскопических элементов психики. Именно эту особенность авторы подробно иллюстрируют на протяжении всех глав книги. А книга содержит тексты всех семинаров курса повышения квалификации и содержит большой объем теоретического и практического материала, который был освещен на занятиях преподавателями Итальянского института микропсихоанализа.

Книга состоит из двух частей. Первая часть представляет введение в микропсихоанализ и состоит из текстов лекций пяти семинаров, прочитанных непосредственно мной, Бруной Марци. На моих лекциях обсуждались такие темы, как:

• основные инновации микропсихоанализа;

• основные деятельности человека: сексуальность, агрессивность, сон-сновидение;

• толкование сновидений в длительных сеансах;

• психобиологическое отношение мать/плод – внутриутробная жизнь;

• технические средства микропсихоанализа: изучение личных и семейных фотографий, рисунков, планов домов и генеалогического древа.

Что касается второй части книги, то она состоит из лекций шести семинаров, прочитанных моими коллегами. В ней обсуждаются следующие темы, специфические с точки зрения микропсихоанализа:

• травма в психоанализе и микропсихоанализе (преподаватель Мануэла Тартари);

• психотерапия в системе «мать–дитя» (преподаватель Даниела Винья);

• творчество и благополучие (преподаватель Даниела Гарилио);

• психосоматика (преподаватель Даниэль Лизек);

• психопатология пищевого и сексуального поведения (преподаватель Джоя Марци);

• психопатология расстройств настроения и раздвоения личности (преподаватель Джоя Марци).

Хочу представить читателям моих коллег, преподавателей данного курса.

Мануэла Тартари – доктор психологических наук, психоаналитик, антрополог, действующий член Международного микропсихоаналитического общества, супервизор, тренинговый аналитик Итальянского института микропсихоанализа. Имеет широкую и разнообразную профессиональную практику. Работала детским психологом в разных государственных учреждениях. Долгое время обучала специалистов в области социальной психологии, антропологии и психоанализа. С 1978 по 2003 гг. работала в Туринском университете и была сотрудником проф. Никола Пелуффо. С 1999 г. является экспертом Суда несовершеннолетних.

Даниела Винья – доктор психологических наук, психоаналитик, с 2005 по 2014 гг. заведовала кафедрой психопатологии и динамической психологии Туринского университета. Действующий член Международного микропсихоаналитического общества, супервизор, тренинговый аналитик Итальянского института микропсихоанализа. С 2005 по 2010 гг. была преподавателем психоанализа на педагогическом факультете Туринского университета и работала экспертом Суда несовершеннолетних.

Даниела Гарилио – доктор психологических наук, психоаналитик, действующий член Международного микропсихоаналитического общества, супервизор, тренинговый аналитик Итальянского института микропсихоанализа. Кроме микропсихоанализа специализируется во многих других областях: психодраме, когнитивно-поведенческой психотерапии, краткосрочных психотерапиях психоаналитического направления, которые ей удалось интегрировать в профессиональной практике. С 1983 по 1993 гг. читала лекции в спецшколах по индивидуальной и групповой психотерапии.

Даниэль Лизек – доктор, психоаналитик, директор Швейцарского института микропсихоанализа, супервизор, тренинговый аналитик Международного общества микропсихоанализа, член Европейской психоаналитической федерации и Страсбургской школы (FEDEPSI), член Международного общества психопатологии экспрессии и арт-терапии (SIPE). Был близким сотрудником доктора Фанти, основателя микропсихоанализа, и принял участие в теоретической обработке микропсихоанализа. Соавтор практического словаря по психоанализу и микропсихоанализу.

Джоя Марци – врач-психиатр, психоаналитик, с 2004 г. руководитель центра по расстройствам пищевого поведения и сексуальным расстройствам г. Фрозиноне, член Итальянского психиатрического общества, действующий член Международного микропсихоаналитического общества, супервизор, заместитель директора и тренинговый аналитик Итальянского института микропсихоанализа. Работала в различных психиатрических отделениях, где приобрела обширный опыт лечения психических расстройств. Эксперт Суда и практикующий микропсихоаналитик.

Я надеюсь, что наша книга расширит теоретические и практические знания российских читателей в области психоанализа. Кроме инновационных выводов и заключений ведущих специалистов, у книги есть большое преимущество – в ней много конкретных клинических примеров, что, несомненно, поможет читателям в их повседневной профессиональной практике.

Бруна Марци

Часть первая
Введение в микропсихоанализ

Бруна Марци. Введение в микропсихоанализ: продолжение идей фрейда

Всем известно, что психоанализ является исследовательским методом, который помогает человеку ознакомиться с той частью его психики, о которой он не знает и которая руководит его мыслями, желаниями и поведением. Путем психоанализа человек может разрешить конфликты между бессознательной и сознательной частями психического аппарата. Речь идет о конфликтах, провоцирующих нестабильное состояние, называемое «психоневрозом».

Цель психоанализа, как и всех других видов открытий (химического, физического и лингвистического), – это расчленение агрегата на компоненты, его составляющие. В психоанализе агрегат – это психический аппарат, т. е. устройство, состоящее из:

1) систем: бессознательное, предсознательное, сознательное;

2) инстанций: Оно, Я, Сверх-Я.

Микропсихоанализ

Что такое микропсихоанализ? Что означает приставка «микро-» и в чем отличие микропсихоанализа от классического психоанализа?

Ответ на поставленные вопросы является целью данных лекций.

Обычно люди думают, что приставка «микро-» означает «маленький», но в нашем случае это не так. Микропсихоанализ – это метод психологического исследования, в основе которого лежит фрейдовский психоанализ. Он является продолжением работ З. Фрейда и неустанной попыткой углубить изучение психических процессов.

Методика микропсихоанализа была открыта Сильвио Фанти в 1950-х годах и внедрена в работу в Италии профессором Никола Пелуффо (Fanti, 1983; Peluffo, 1976).

Специфика данной техники заключается в «длинных сессиях». Она состоит в возможности регулировать длительность и частоту сеансов в соответствии с психологическим состоянием субъекта и с тем, как он выражает свои трудности. Сеанс обычно длинный, он продолжается в течение двух–трех часов, иногда даже больше.

Конечная цель микропсихоаналитического сеанса состоит в том, чтобы сфокусироваться на тех деталях психической жизни, иногда микроскопических, в которых находится конфликтная «клетка», определяющая причину страдания.

Цель психоанализа и микропсихоанализа одна, общая – разрешение конфликтов, но микропсихоанализ говорит, что конфликт смещается и скрывается в самых маленьких деталях нашей психики. Другими словами, микропсихоанализ – это анализ, проведенный как бы под микроскопом.

Между прочим, данная техника была не совсем чуждой самому Фрейду, который принимал несколько пациентов, по 55 минут каждого, шесть раз в неделю (иногда пять раз, но тогда пациентов за день приходило больше). Он мог продлить сессию до двух часов, когда считал это необходимым. Сам Фрейд так писал об этом: «Иногда встречаются больные, которым следует уделять больше времени, чем один час в день, исходя из того, что они используют большую часть времени на то, чтобы „оттаять“ и в итоге – стать более общительными…» (Freud, 1913, p. 337–338).

Например, с Марией Бонапарт и с учителями, приезжающими из США, Фрейд работал более интенсивно (Kardiner, 1977).

Среди его последователей была Мелани Кляйн, которая переняла технику длинных сеансов в работе с некоторыми пациентами, такими как Клиффорд Шкот и Давид Шлаит. Со Шкотом в 1931 г. она занималась даже в течение отпусков в Шварцвальде (Vigna, 1989).

Со времен Фрейда его последователи продолжали и продолжают исследовать психические механизмы, провоцирующие развитие психоневрозов, но с тех пор произошло много изменений. Некоторые психоаналитики изменили сеттинг классического анализа, чтобы усилить эффективность классической техники и сократить продолжительность анализа, другие более существенно отошли от модели. Например, психоаналитики Дональд Джексон (Jackson, 1968) и Пауль Вацлавик (Watzlawick, 1967, 1977) стали работать по системной модели Грегори Батесона (Bateson, 1964).

Другие психоаналитики, такие как Жак Лакан, остались фрейдистами, но обновили теоретические и практические рамки классического психоанализа. (Lacan, 1995). В целом последователи Фрейда все больше и больше стали сокращать частоту сессий. Теперь почти все психотерапевты, а также немало психоаналитиков принимают пациентов один–два раза в неделю по 45–50 минут.

Доктор Фанти продолжал работать по правилам Фрейда, но также старался найти эффективный способ и придумал более интенсивный метод. В 1953 г. он систематизировал методику и увеличил продолжительность сеанса с 50 минут до двух–трех и более часов. Это принципиальное изменение сделало возможными все последующие открытия.

В процессе микропсихоанализа, кроме возможности более эффективного общения с анализантом, появилась цель – довести исследование сознательных и бессознательных психических данных до открытия микроскопических и супер-микроскопических элементов, в которых из-за механизма смещения концентрируется аффект. Именно эти микродетали содержат невротическую структуру.

В связи с невозможностью дать анализанту электронный микроскоп для того, чтобы работать над подобными микрозонами, Фанти придумал более гибкий метод для исследования психического аппарата.

Психоаналитик принимает пациентов по два–три человека в день, и в его кабинете нет зала ожидания. Таким образом, если это необходимо, он всегда может продлить сеанс настолько, насколько это потребуется пациенту, чтобы высказать внезапно пришедшие ему в голову воспоминания, эмоции. Если бы сеанс прерывался только потому, что время истекло, а психоаналитика ждет следующий пациент, это воспоминание или эмоция вернулись бы в «замороженное» состояние, в котором они пребывали ранее, и где, возможно, и остались бы навсегда.

Основатель микропсихоанализа

Доктор Сильвио Фанти родился в городе Невшателе в Швейцарии 19 сентября 1922 г. и скончался в Париже в июне 1997 г. У него были итальянские корни, и итальянский язык был родным. Он учился во французской школе и поступил в гуманитарный лицей при монастыре монахов ордена Святого Бенедикта. Затем окончил медицинский факультет в Цюрихе и специализировался в психиатрии в Мюнхене и Вене, где защитил диссертацию об электрошоке. По возвращении в Швейцарию Фанти работал в главной больнице Женевы, в отделении акушерства и гинекологии, где принял участие в исследовании на индуцированных родах. Психоаналитическое обучение он получил в Женеве и США, где работал с 1947 до 1953 гг. Фанти много путешествовал и работал психоаналитиком с людьми разных национальностей благодаря хорошему знанию четырех языков: итальянского, французского, английского и немецкого (Fanti, 1984).

Клиническая модель микропсихоанализа имеет свои исторические корни в сочетании метода Сильвио Фанти с американской психоаналитической психиатрией, развивавшейся в 1950-х годах в США. Американцы были пионерами в трансформации метода Фрейда при лечении психозов в клиниках. Относительно стимулирующая среда, сильное желание найти новейшие способы лечения серьезных психических заболеваний привели исследователей к попытке создания новых стратегий лечения. Среди них, напоминаю, были длинные сеансы, постоянный и дружественный контакт между врачом и пациентом, взаимоотношения по типу материнства, внимание к деталям повседневной жизни.

Фрида Фромм-Рейхман пишет в книге «Психоанализ и психотерапия»: «Как правило, традиционные часовые сеансы не способны к коррекции психозов… Некоторые психотические пациенты получили значительный эффект от терапевтических сессий, которые продолжались по несколько часов» (Fromm-Reichmann, 1959, р. 170).

Пример. Пациент, страдающий шизофренией. После трехчасовой сессии он был глубоко тронут, и напряжение его смягчилось. Он сам сказал: «Если бы кто-либо предложил мне это двадцать лет назад, наверное, я не стал бы таким больным» (Fromm-Reichmann, 1959).

Работа пионеров в лечении психических заболеваний привела к серьезным открытиям и изменениям:

1) психоз – это болезненное состояние, отличающееся от других психических состояний по количеству травмирующих опытов (интенсивность, обширность и частота), а не по их качеству (способ, обстоятельства и окружение);

2) психозы поддаются лечению психоанализом, но требуют перестройки методов и приемов;

3) эта перестройка приводит к изменению всех форм психотерапии, в том числе психотерапии неврозов.

Фанти вернулся в Европу и начал работать по новой методике. Он сам рассказывает, как это произошло: к нему обратился бизнесмен, который хотел заниматься психоанализом, но у которого было всего шесть свободных недель. Впервые они стали заниматься ежедневно по два–три часа, получив при этом неожиданно положительный результат. В книге «Le mariage» Фанти писал: «Я согласен с тем, что мой метод занимает у анализанта полдня на протяжении нескольких месяцев, но зато он не блокирует его годами, как при работе короткими сессиями». И далее он писал следующее: «20 лет назад я говорил, что трехчасовая сессия стоит двадцати 45-минутных сессий; я ошибался, потом я говорил, что одна трехчасовая сессия стоит ста 45-ми-нутных сессий, но я опять ошибался; длинные и почти ежедневные сеансы не имеют права на сравнение, так как то, что анализируемый открывает после второго часа, никогда не сможет быть открыто и после тысячи 45-минутных сессий» (Fanti, 1987).

Это изменение в сеттинге привело к фокусу особых явлений, таких как сверхдетерминации, о чем я буду говорить позднее. При коротких сессиях это намного труднее, потому что терапевт должен играть активную роль со многими интерпретациями.

Кроме увеличения времени сеанса, другие технические возможности также характеризируют микропсихоаналитическое исследование предсознательных и сознательных деталей жизни.

Виды и возможности микропсихоанализа

Выделяют следующие виды технических инструментов:

1) работа с личными и семейными фотографиями;

2) работа с планами домов, в которых анализируемый жил с момента своего рождения (рисует их сам анализируемый);

3) работа с перепиской, дневниками, рукописными и печатными документами, имеющими отношение к истории семьи;

4) работа с генеалогическим древом.

Все это является неотъемлемой частью длинных сеансов. Технические возможности стимулируют ассоциации, экстернализации и воспоминания и усиливают психическую обработку.

Стоит перечислить и другие возможности микропсихоанализа:

– Пунктуальный анализ материала за прошедшие сутки. Эта техника возможна, когда сеансы ежедневные. Анализируемый рассказывает все, что произошло, что он сделал, какие были фантазии и что ему снилось между окончанием сеанса и началом следующего сеанса. Благодаря этой технике психоаналитик открывает и проверяет микроскопические зоны невротического конфликта.

– Микропсихоанализ разных членов одной семьи в индивидуальных сеансах, с одним психоаналитиком. Например, можно одновременно анализировать мать и дочь, сына или мужа и жену.

– Микропсихоанализ не запрещает строго социальные отношения между психоаналитиком и анализируемым, если они не переходят границы простой человеческой сердечности. Они не приемлемы в анализе параноиков, но, к примеру, очень эффективны при работе с подростками. Тем не менее психоаналитик должен свободно владеть техникой микропсихоанализа и иметь длительную профессиональную практику, чтобы постоянно анализировать выражения переноса анализируемого и своего контрпереноса.

Несмотря на то, что было сказано, микропсихоанализ не отходит от фрейдовского наследия. Он сохраняет основное правило свободных ассоциаций, анализ сновидений и переноса. Кроме того, с точки зрения метапсихологии, во фрейдовской формулировке микропсихоанализ предпочитает энергетическо-влеченческую (энергетическо-инстинктивную) модель. (Об этом я буду говорить позднее при обсуждении второй фрейдовской топики психического аппарата.)

По этой причине и в целях ясности мы будем постоянно обращаться к главным фрейдовским понятиям, которые представляют основы всех психотерапевтических и психоаналитических современных направлений.

На самом деле, в последние 15 лет и в Западных странах, и в России люди часто употребляют слова и выражения психоаналитического происхождения. Во-первых, это относится к слову «бессознательное», а еще к таким выражениям, как «он вытеснил что-то» или «я совершил ошибочное действие», или «она ведет себя истерично». Тем не менее общее употребление терминологии не всегда совпадает с правильным пониманием явления и процесса.

Начинаем с этимологии слова «психоанализ». Оно имеет греческое происхождение. Psyche обозначает «дыхание», «дух», а следовательно «душа». «Анализ» происходит от глагола analuo и обозначает «разложить», «расчленить». В итоге, психоанализ – это «разложение или расчленение души».

В двух словах, психоанализ является инструментом для решения психических конфликтов посредством особой методологии исследования психического аппарата. Начальным моментом создания психоанализа, чтобы изучать психические и психосоматические симптомы, Фрейд считал метод свободных ассоциаций и открытие бессознательного.

Бессознательное

Самое простое и наиболее эффективное объяснение этого слова: «Та часть нашего ума, на которой мы не можем сфокусировать наше внимание» (Fanti, 1984).

Бессознательное – это архаическая память, совокупность определенных опытов, прожитых плодом, младенцем, ребенком, которые влияли на развитие человека до шести лет. Речь идет об опытах удовольствия и неудовольствия, привязанности и потери, спокойствия и страха. Бессознательная память состоит также из филогенетического опыта предшествующих поколений до появления человека разумного.

Невытесненное бессознательное

Современные психоаналитики, как, например, итальянец Мауро Манча и др., ввели новое понятие, так называемое «невытесненное бессознательное». Имеется в виду совокупность ощущений, эмоций и информаций, зарегистрированных плодом во внутриутробной жизни и малышом в самые первые месяцы после рождения, до развития речи. В итоге, по мнению этих психоаналитиков, нужно отличать невытесненное бессознательное (приблизительно от оплодотворения до двух лет) от вытесненного бессознательного (от двух до шести лет). Вытесненное бессознательное фиксируется в виде представлений и аффектов. Его содержание можно вспомнить. Наоборот, переживания, фиксированные в невытесненном бессознательном, вспомнить нельзя, и чаше всего они реактивируются на соматическом уровне (Mancia, 2007).

Тем не менее содержание этой памяти, которую, используя новые формулировки, мы можем называть двумя терминами – «не-вытесненное бессознательное» и просто «бессознательное», не прямая транскрипция того, что случилось в первых годах нашей жизни, а личный перевод. Это представления и аффекты, доказывающие только внутриутробные и детские ощущения. Эти представления и аффекты не могут стать сознательными. Вход в сознание им недоступен. Тем не менее они неустанно стараются переступить барьер предсознания–сознания. Другими словами, мы используем большую часть нашей энергии для того, чтобы бессознательная структура нашего опыта осталась таковой. В этом состоит жизнь невротика: постоянная трата энергии на то, чтобы держать вход в бессознательное закрытым, чтобы инфантильные эмоции, ощущения и желания оставались нетронутыми. Такая цензура имеет функцию держать дистанцию между бессознательным и двумя сознательными зонами: предсознанием и сознанием. Мы называем сознанием то, что постоянно присутствует в нашей психике.

Это первая фрейдовская топика, его первое объяснение психического аппарата: бессознательное – первая цензура, предсознательное – вторая цензура, предсознательное – сознание.

Возьмем, к примеру, детские игры и стихи, являющиеся остатками магических и религиозных практик. Человек продолжает их вспоминать, несмотря на то, что в определенный момент жизни они перестают быть для него важными. Детские игры и стихи продолжают иметь аффективное значение, они связывают эмоции и ощущения. По этой причине они более значительны по сравнению с обычными языковыми фразами. Это – абсурд, который не находится в контакте с реальностью. Объяснить эти явления возможно, только если мы признаем существование бессознательного. Почему детские стихи вызывают у ребенка любопытство сексуального характера и тревогу, если они не имеют такого уж большого значения? Почему существуют фобии? Как можно объяснить, почему мы боимся неопасных ситуаций и объектов? Откуда берется фобия еды? Как можно, не используя понятия бессознательного, рационально объяснить, почему в 12 или 20 лет человек прекращает есть или же ест все то, что может достать, а потом его рвет?

Понятие бессознательного говорит нам, что в неизвестной части нашей души банальные ситуации могут быть смертельными. Человек подвергается существенному воздействию бессознательного и не в состоянии действовать под его влиянием добровольно.

Мы можем познакомиться с бессознательным только через его «отростки»: ошибочные действия, оговорки, сновидения и симптомы.

Бессознательное высказывается косвенно. Кроме того, в книге «Набросок психологии» Фрейд определяет характеристики бессознательного и говорит, что оно является частью первичного процесса, в нем действует принцип удовольствия, и психическая энергия течет свободно (Freud, 1895).

Это означает, что в бессознательном энергия не связана с каким-либо представлением и беспрепятственно переливается из одного представления в другое. Соответственно, основные характеристики бессознательного: смещение и сгущение.

Во вторичном процессе энергия связывается с группой представлений и аффектов (репрезентантами влечения), удовлетворение отложено, и в нем царствует принцип реальности. В первичном процессе все сосуществует в единстве, нет ни времени, ни пространства, ни пар противоположностей (садизма–мазохизма, эксгибиционизма–вуайеризма).

В книге «Набросок психологии» Фрейд приводит следующий пример (Freud, 1895).

У пациента есть сверхнагруженные представления, рационально объяснимые: человек упал на льду и сломал ногу. После этого опыта он боится повторения подобной травмы, поэтому или каждый раз испытывает на льду напряжение и тревогу, или вообще отказывается ходить по льду. Сверхнагруженные представления невротиков нерациональные, их объяснение вытесненное.

В психоаналитической работе мы знаем, что, например, представление А (лошадь) является тревожным, но без причины. Потом мы открываем, что оно, ассоциировано с представлением Б (отец), которое имеет право быть тревожным. А представляет Б, занимает его место, становится заместителем Б. Это «смещение».

Фрейд также приводит пример солдата, который борется за кусок ткани (флаг), репрезентирующий Родину-мать. Тем не менее любовь к родине, к матери, не препятствует его любви к девушке. Наоборот, невротик, который рыдает за А, не знает, что он это делает в ассоциации с Б, тем более что Б для него незначительное представление. И таким образом, А предстает в виде навязчивости, а Б – в виде вытеснений. Каждой навязчивости соответствует вытеснение.

Этот процесс, состоящий из вытеснения–смещения–символизации, происходит каждый раз, когда представления вызывают аффект неудовольствия. Б не стирается из памяти, оно является мнемическим следом, совокупностью зарядов, против которой формируется сопротивление. Сопротивление настолько сильное, насколько сильна нагрузка Б.

Еще один пример Фрейда: пациентка Эмма (Freud, 1892–1895). Девушка не может зайти в магазин (симптом) и рассказывает различные варианты своего сексуального опыта:

– Настоящее время: Эмма зашла в магазин и увидела двух мужчин, которые смеялись. Девушка выбежала, опасаясь агрессии мужчин, хотя они привлекали ее.

– Прошлое: когда ей было восемь лет, продавец дотронулся до нее. Тем не менее Эмма несколько раз возвращалась в тот магазин, и опыт повторялся. С началом переходного возраста, она перестала туда ходить. Страх входить в магазин был ее навязчивостью, чувство вины за сексуальное желание было вытесненным.

В своей деятельности Фрейд руководствовался двумя мотивациями:

1) искренний научно-исследовательский инстинкт;

2) поиск эффективного метода лечения для своих невротических пациентов, которым не помогали лекарства.

Он придумал метод свободных ассоциаций, тем не менее открытие психоаналитической техники происходило постепенно, шаг за шагом, приблизительно с 1892 по 1896 гг. Тогда как раз пациентка Эмма упрекала его за то, что он прерывал ее рассказ.

Основное правило психоанализа

Что характеризирует свободные ассоциации и каким способом длинные и почти ежедневные сессии укрепляют психоаналитическое исследование?

Анализируемый заключает контракт с психоаналитиком, но также и с самим собой. Согласно этому контракту, он будет говорить все, что ему приходит в голову в данный момент, без цензуры. В данный момент не существует логики речи, например, «это я уже сказал, это не важно».

В примере Фрейда с пассажиром в поезде (Freud, 1915–1917) анализируемый начинает соответствовать правилу свободных ассоциаций, когда убеждается в том, что психоаналитик не будет его осуждать, не будет эмоционально реагировать на то, что он скажет. На самом деле, нейтральность и абстиненция психоаналитика особенно важны для установления доверительного отношения, а также для соблюдения основного правила, которое является непреложным для образования настоящих свободных ассоциаций. Психоаналитик нейтрально и доброжелательно слушает. Его работа заключается в ослаблении психических защит, в поисках ассоциативных повторений и в выявлении их скрытого значения. Это предполагает особое умение слушать со свободно парящим вниманием.

Психоаналитик абстрагируется от своих мыслей и чувств и направляет свое внимание на свободные ассоциации анализанта, ничему не отдавая предпочтения. Традиционный сеттинг сеанса: человек садится на кушетку (психоаналитик сидит немножко сбоку), человек говорит все то, что ему приходит в голову, без цензуры. Он ни в коем случае не должен осуждать свои мысли и ощущения, не должен следить за рациональностью речи. У психоаналитика нет ни морального, ни религиозного, ни политического или философского осуждения. Он отказался от них благодаря своему личному и учебному психоанализу.

Эта постановка нужна, чтобы избежать позы vis-а-vis (лицом к лицу). Классический сеттинг кресло – кушетка дает анализанту возможность более свободно выражать свои мысли и эмоции. Присутствие психоаналитика лицом к лицу не позволяет освободиться от социальных и культурных особенностей поведения.

И вот потихоньку речь анализанта освобождается от социальных, моральных и религиозных нагрузок, от условностей и собственных осуждений, он высказывает глубокие психические содержания. Таким образом, фантазии, сновидения, оговорки, забытые воспоминания и внезапные эмоции спонтанно смешиваются с темами обычного разговора. Это явление не случайно: на самом деле, существует общая бессознательная связь между мыслями, эмоциями, ощущениями и поведением, высказанными и продемонстрированными в течение сеанса.

Длинные сессии стимулируют ассоциативную вербализацию, глубокую обработку и эмоциональные взрывы. Они ослабляют цензуру и контроль Я на вербальных выражениях. Точнее, длинные сессии способствуют самому ассоциативному процессу.

В течение сеанса, как только исчезают обычные выражения, характерные для социального общения, вербализация потихоньку следует бессознательному направлению: то, что анализант говорит в определенный момент сеанса, связано с тем, что он сказал в самом начале. Возможно, эти вербализации касаются эмоциональных переживаний или бессознательного желания, или аффекта. А еще они могут касаться определенного вытесненного материала. Кроме того, для длинных сеансов характерно то, что в них ассоциации развиваются в больших сериях, которые ведут в бессознательное более прямым путем. Посмотрим, как происходит данный процесс.

Пример. Молодой человек не может себе объяснить, почему он неспособен сдавать экзамены с первого раза, несмотря на то, что хорошо готовится и прекрасно знает предмет. Ему приходится пересдавать экзамены по два-три раза. В течение сеанса он внезапно меняет сюжет разговора и начинает рассказывать о своей супруге. Он вспоминает свою ревность, которую почувствовал однажды на вечеринке, когда увидел ее, разговаривающую с его преподавателем. Он был уверен, что преподавателю удалось соблазнить его жену. Когда они с женой вернулись домой, он устроил скандал, который теперь вновь переживет на кушетке. Чуть позже, в течение того же сеанса, он продвигается глубже в свое прошлое и вспоминает детство, когда его мать узнала, что отец ей изменил. Были серьезные супружеские ссоры и ребенок, находившийся между матерью и отцом, чувствовал себя раздвоенным, потому что каждая ссора заканчивалась тем, что мама выгоняла отца из дома и потом терзалась, пока он не возвращался, что случалось обычно спустя несколько дней.

Таким способом анализант осознал, что с навязчивым повторением экзаменов он поставил на сцену динамику семейного конфликта своих родителей, состоявшего из отказа и возврата.

Этот пример хорошо иллюстрирует то, как разные темы связываются и обрабатываются в ассоциациях, имеющих общее бессознательное значение. Сеанс начинается с вербализации симптома (навязчивое повторение неудачи на экзамене), продолжается изложением современного события, которое дает первое прояснение симптома и заканчивается детским воспоминанием, которое полностью объясняет симптом.

Тем не менее нужно сказать, что данный метод не очевиден, как правило, анализируемому бывает трудно и могут возникнуть сопротивления проработке болезненного материала, иногда очень сильные и даже непреодолимые.

О сопротивлении после Фрейда ничего особенного его последователями сказано не было. Оно является главным и самым сильным препятствием, противопоставляемым психоаналитическому исследованию и его результатам. Сопротивление выявляется разными способами и под различными прикрытиями.

Микропсихоаналитическое определение
Сопротивления

«Силы инерции вытеснения, препятствующие возвращению вытесненного воспоминания, доведению до сознания, переработке и осознанию» (Fanti, 1984).

Этимология немецкого слова Widerstand («сопротивление») связана с индоевропейским корнем «sta», который означает «стоять на месте, не двигаться», а wider – означает «против», т. е. «стоять против». Иначе говоря, слово «сопротивление» означает «стоять против чего-либо».

Основные виды сопротивления: вытеснение и перенос

Деградация психических содержаний, забывчивость – это мощная защита. Вот почему Фрейд не развивал теорию памяти. Он хотел объяснить, что мы забываем больше, чем вспоминаем.

Это значит, что мы «выбираем» то, что помним. Фрейд хотел понять, что мы забываем и почему, и придумал механизм защиты, который он назвал вытеснением. Ведь ничего не стирается из памяти, но некоторые представления и аффекты могут быть заторможены. То, что можно вспомнить скорее всего – это аффект.

Вытеснение

Развивая психоанализ, Фрейд, в частности, разрабатывал понятие вытеснения. Вначале он задавал себе вопрос: как и в каком количестве передается информация от одного человека к другому, как происходит обмен информацией.

В 1896 г. он написал своему другу Вильгельму Флиссу: «Наверное, произошел процесс расщепления в психике человека на очередных этапах развития, в течение которых зарегистрировались психические содержания» (Freud, 1896).

На самом деле, на первых этапах жизни, когда ребенок еще не приобрел способности говорить, он пользуется определенным способом для выражения своих потребностей и желаний. Вначале – это неопределенные фонемы, потом их будут замещать более адекватные коды, например: «Мама, я голодный».

Тем не менее остаются глубинные ядра пережитого опыта в процессе развития ребенка на непонятном языке, которые вмешиваются в его невербальную коммуникацию с другими.

Вытеснение – это неуспешный перевод: выражение (эмоция) какого-то момента жизни человека остается непереведенным на предыдущем этапе жизни.

Младенец имеет врожденные импульсы: сосания, хватания. Он берет грудь и сосет. Напряженность снимается, но влечение к сосанию остается, потому что ему приятно, и он продолжает сосать палец или белье. Другими словами, органическая потребность удовлетворена, а психическое желание продолжает существовать и тянуть к действию.

Допустим, что сосание запрещается (например, педиатр говорит, что ребенок не должен сосать белье, а должен сосать только грудь и не больше четырех раз в день). Ребенок не знает причину этого запрета, и его желание остается зафиксированным на этом моменте его развития. Это вытеснение: желание, зафиксированное на месте. Тем не менее, оно неустанно продолжает выступать в форме магнита, который притягивает мысли, эмоции, а также акты поведения.

Желание бессознательно, и, чтобы оно осталось таким, необходимо тратить много психических сил, которые нужны, чтобы противостоять выплеску в сознание. Этот факт объясняет, почему невротики всегда уставшие. Это жизнь невротика: постоянная затрата энергии на то, чтобы держать дверь закрытой, чтобы детские эмоции, ощущения и желания остались бессознательными.

Мы возвращаемся к малышу: он хотел захватить и сосать грудь матери, но желание не было удовлетворено. Энергия бессознательного продолжает постоянно его заряжать.

Желание становится источником влечения. Это бесконечный источник, который не иссякает. Если его энергия достаточно сильна, она будет деформировать защиты Я и появится симптом. Например, взрослый человек, наследник того малыша, который ощущал сильные импульсы к поглощению, вряд ли будет каннибалом в нашем обществе, но он будет грызть ногти: строится навязчивая система – симптом.

Одна гипотеза об источнике навязчивых симптомов состоит в том, что они являются бессознательными желаниями, которые не смогли получить первичного удовлетворения и нашли символическое удовлетворение через интроекцию агрессивности.

Интроекция – один из способов зашиты Я. Это означает, что человек обращает на себя (внутрь себя) агрессивность, обычно направленную от себя. Это основа психосоматических заболеваний.

Стоит напомнить, что психические защиты и вытеснение работают против нашего исследования, они стараются оставить бессознательное нетронутым, и поэтому анализанты не всегда высказывают ассоциации, которые показывают бессознательные детерминанты. Чаще всего встречаются анализанты, которым трудно расслабиться и отпустить свои глубоко погруженные мысли и ощущения. Это одна из основных причин длинных сессий, которые усиливают и оптимизируют метод свободных ассоциаций.

Длинные сессии

Каждый сеанс стимулирует открытие бессознательного, но длинные сеансы обогащают фрейдовский метод тем, что они ограничивают интеллектуализацию и рационализацию, которые предотвращают высказывание эмоций и блокируют подход к более глубоким уровням предсознательного, через которые высказывается бессознательное.

Другими словами, длинные и почти ежедневные сеансы усиливают и облегчают динамику ассоциаций. Они позволяют добиться физиологического ослабления естественных защит и невротических сопротивлений, тормозящих психоаналитическую работу. Рациональный контроль Я постоянно присутствует в процессах нашей дневной жизни, в каждом сообщении и во всех наших отношениях. В свою очередь, свободные ассоциации, являющиеся главным инструментом психоаналитической работы, стимулируют свободную речь, раскрывающую содержание психики. Длинный сеанс способствует развитию большого количества свободных ассоциаций. Результатом этого свободного выражения будет появление глубоко вытесненных элементов травматического характера и высвобождение аффекта, так как напряжение, связанное с этими элементами, находит выход в словах. Мы можем сказать, что длинные сеансы рождают цепочку свободных ассоциаций, которые связывают несколько элементов современности и прошлого, внешней и внутренней психической реальностей. Постепенно анализируемый осознает, что есть причинно-следственные связи между его прошлым, симптомами и его болезненными повторениями.

Тем не менее и, как уже было сказано, в течение нашей работы с анализантом встречаются трудности. Нельзя считать «свободной ассоциацией» все то, что анализант говорит во время сеанса. Чтобы подойти к бессознательному, ассоциативный материал должен иметь ведущую невидимую нить. Психоанализ – это не интеллектуальная задача, человек не должен рационально понять вытесненное, наоборот, он должен установить контакт с остатками своей личной и семейной истории с целью достижения большей гармонии в жизни.

Чтобы интерпретировать бессознательное, нужно время. В начале работы, даже в микропсихоаналитической технике, серии свободных ассоциации очень короткие в связи с бессознательными защитами, останавливающими речевую продукцию анализанта каждый раз, когда он касается болезненной темы или когда разоблачает бессознательное.

Пример первый

Молодая женщина, врач, пришла на психоанализ из-за неудачного брака с мужем, с которым она рассталась после пяти лет совместной жизни. Он был очень агрессивным. С самого начала случались ужасные ссоры, и каждый раз муж извинялся и просил у жены прощения. Пациентка долго не могла с ним расстаться. Потом, наконец, она приняла решение и из-за его угроз и нанесенных обид подала заявление в суд. На первое судебное слушание она опоздала, у нее болел живот. В сеансе пациентка вспоминает, что она страдала этим симптомом в детстве до 12 лет, когда они с младшим братом постоянно ссорились и дрались. В сеансе она несколько раз делает оговорки, называя брата именем мужа, но продолжает высказывать ассоциации, связанные с братом, никак не связывая двух мужчин, несмотря на вмешательства аналитика, который предлагает анализировать оговорки.

По мере продвижения работы сопротивление теряет свою силу и последовательность свободных ассоциаций растягивается до образования больших цепочек, которые увеличиваются от сессии к сессии. Другими словами, микропсихоаналитическая техника способствует обработке длинных ассоциативных линий.

Пример второй

Молодая женщина работает на одном предприятии с мужем, который прошел повышение квалификации и часто ездит в командировки. Она обратилась в терапию в связи с тревожным состоянием в отсутствие мужа. И вот типичная ассоциативная конкатенация. Пациентка начинает сессию, говоря о симптоме (тревоге). Она объясняет, что чтобы пойти на работу, ей нужно принять транквилизатор. Она боится, что начальник ее уволит. На следующий день в сессии мы работаем над ее фотографией, где ей 12 лет. Она стоит на фоне машины отца. Эта деталь фотографии была главной темой сеанса. Анализантка не понимает, почему она продолжает думать о машине отца и почему при взгляде на изображение у нее возникает много воспоминаний и непрерывно звучит фраза «место мертвого». В машине мама всегда сидела спереди, на «месте мертвого», а она – сзади, с младшей сестрой. Она вспоминает свое желание ездить с отцом и его отказы, так как она должна была идти в школу, в то время как сестра иногда ездила с ним. Анализантка ревновала свою сестру к отцу. Сеанс закончился признанием ее ревности. На следующий день, на сеансе, она сразу говорит о том, что произошло вчера: по телевизору шла программа о сложных условиях жизни эмигрантов в чужой стране, и она внезапно начала рыдать в присутствии своей удивленной дочери. В конце сессии она ассоциировала на связь относительно поездок мужа.

На следующей сессии она рассказывает еще один эпизод: всю ночь она неудачно пробовала дозвониться до мужа и оставляла ему сообщения. Когда он перезвонил и сказал, что телефон был недоступен, она ему не поверила. Возникли мысли о предательстве, и она не могла заснуть. Ей стало понятно, что она не доверяет своему мужу и, соответственно, этот материал стимулировал ассоциации о страхе предательства и потере (неуверенность в себе и страх потери работы связаны с этими фантазиями).

Новой линией ассоциаций являются здесь темы предательства, потери и измены. Они быстро связываются с темой ревности к сестре, и в сеансе пациентка переживает разные эпизоды подросткового периода, очень похожие на актуальную ситуацию. Тогда она была очень агрессивна с младшей сестрой и заставляла ее играть в опасные для ее возраста игры.

Ассоциативная линия кончилась признанием ее бессознательной ненависти и агрессивности к сестре, которая была активирована повышением квалификации мужа и его поездками.

Данный пример доказывает, что когда преодолевается сопротивление, ассоциации упорядочиваются в последовательность. Материал спонтанно выстраивается по большим линиям от предсознательного к бессознательному.

Цель длинных сессий – это переживание важного опыта внутриутробной жизни и детства, именно на кушетке. Таким образом, на фоне объемного ассоциативного материала, психоаналитик больше реконструирует, чем интерпретирует.

Мы можем сказать, что ассоциативная динамика разрушает искажающую работу защит Я и проявления бессознательного становятся более понятными. А сам анализант, уже знакомый с процессом анализа, способен интерпретировать менее искаженные проявления своего бессознательного. Анализант спонтанно трансформирует в изображениях и словах непонятные ему представления, аффекты, желания и фантазии.

Здесь идет речь о функции связи. На самом деле, это типичная функция предсознательного, и оно этим занимается регулярно, но ассоциативная динамика укрепляет этот процесс и строит специфические связи.

Стоит уточнить, что по микропсихоаналитической метапсихологии, психические системы не являются отдельными частями, а предстают организационными уровнями психизма со своими функциями. Предсознательное определяется, как более развитый уровень организации психизма по сравнению с бессознательным. Энергия более связана и позволяет мыслительные логические операции вторичного процесса. Предсознательное сохраняет невытесненные воспоминания: опыт после шестилетнего возраста, обучение, семейное воспитание, запреты и социальные влияния. В нем зафиксированы запрограммированные поведенческие способы, помогающие человеку в той или иной ситуации. Кроме того, оно интегрирует информацию, приходящую от органов чувств и от нейрогормональной системы, о стимулах, производимых бессознательным.

В случае невроза работа бессознательного стереотипна из-за сильного давления материала, подвергшегося вытеснению. Защиты становятся необходимыми, и образуется симптом (фобия, обсессивно-компульсивный симптом, истеричная конверсия) или навязчивое повторение.

Длинные ассоциативные линии модифицируют и содержание, и функционирование предсознательного. Они возобновляют детские воспоминания, устанавливают контакт с идеализированными изображениями родителей с целью их пересмотра, делают детские страхи и фрустрации менее драматичными, чтобы они перестали быть мучительными. Благодаря этой работе на когнитивном и аффективном уровне, стереотипы и эмоциональное давление постепенно теряют свою силу.

Когда ассоциативная динамика достаточно сильна, чтобы преодолеть препятствия сопротивления, мы наблюдаем интересное явление: образование «ассоциативных колец». В микропсихоанализе мы употребляем это выражение, имея в виду то, что происходит в сеансе, когда анализант снова и снова обсуждает одну и ту же тему в результате некого регресса. Тогда он ассоциативно развивает эту тему до полного выяснения ее бессознательного значения.

Другими словами, материал третьего часа дает сильную ассоциативную динамику и представляет собой интерпретацию явного содержания, выраженного в начале сеанса. В этом сеттинге идеи и эмоции спонтанно связываются до выяснения симптома, сновидения, фантазии.

Доктор Даниэль Лизек дал свое определение ассоциативного кольца: «Ассоциативное кольцо это широкая конкатенация вербализированных элементов, возвращающихся в начало их выражения, но на более глубоком уровне. Таким образом, они открывают бессознательные представления и аффекты» (Lysek, 2010).

Пример третий

Анализант приходит на сессию и рассказывает, что уже несколько дней ощущает тревогу без явных причин. Он продолжает ассоциировать на текущие события: только что закончился очень насыщенный период – он должен был решить много проблем на работе перед отпуском. Начальник много требовал от него, и ему нужно было выполнять различные задания. Были еще некоторые семейные обязательства, такие как проверка домашних заданий дочки и школьное родительское собрание. Его дочка подружилась с мальчиком, который часто приходит к ней домой, чтобы вместе учиться, но анализант беспокоится, что мальчик отвлекает дочку от занятий. Ребенок ему кажется несерьезным, у него странное поведение, он не может долго сидеть на месте. Когда анализант возвращается с работы и видит дома мальчика рядом со своей дочкой, он начинает нервничать. Ему жалко этого ребенка, он думает, что, наверное, ребенок ненормальный, и фантазирует, что у его родителей есть проблемы. Ему хотелось бы им помочь, чтобы спасти ребенка. Потом он думает о летних каникулах: скоро они с семьей уедут отдыхать на море. Он мечтает о пляже, о теплом Средиземном море и опять приходит в тревожное состояние. Что мешает ему расслабиться после такого насыщенного периода работы? Он рассказывает, что последние три дня знакомый мальчик был у них дома, общался с дочкой. Его присутствие раздражало анализанта, ему казалось, что дочка была под его влиянием и не могла отстаивать свое мнение.

Он вспоминает своего младшего брата, страдавшего синдромом Дауна, и на кушетке он переживает свою ревность, ненависть к брату и заботу родителей, которые сильно переживали из-за этой ситуации. Ему хотелось выгнать брата из семьи или, по законам эдипова комплекса, просто его убить. Естественно, анализант испытывает огромное чувство вины и должен держать свои эмоции внутри. Поведение дочери чем-то напоминало ему его поведение с младшим братом. После эмоционального выплеска в сеансе тревога исчезла.

Из этого примера понятна динамика длинной сессии и что имеется в виду, когда мы говорим об «ассоциативном кольце». В конце сеанса психоаналитик, а иногда и сам анализант осознает, что материал третьего часа присоединяется к первыми ассоциациям начала сеанса и дает интерпретацию. Другими словами, конечный материал объясняет бессознательное значение первой темы. Таким способом кольцо закрывается и можно спокойно завершить сеанс.

Даниэль Лизек формулирует гипотезу о том, что ассоциативное кольцо закрывается, когда Я готово воспринимать бессознательные резонансы, питающие тему вопроса (Lysek, 2010).

Психоаналитик, владеющий понятием «ассоциативного кольца», имеет другой подход к ассоциациям. Несмотря на наблюдение свободно парящего внимания, он следует также конкатенации содержаний и осознает, что мысли и эмоции имеют определенное направление. Например, последовательность материала дает информацию об активированном этапе развития (оральном, анальном, фаллическом) или о фиксации.

Пример четвертый

Анализант, состоящий в браке, рассказывает о своем состоянии потерянности. Он влюбился в девушку и хочет с ней уехать, но не может из-за привязанности к жене. В течение того же сеанса он говорит о проблемах на работе с начальником – у него конфликт, связанный с иерархией. В предыдущий день он даже ругался с начальником. Потом он вспоминает последний кошмарный сон. Ему снилось, что он находится на аллее с женскими памятниками с одной стороны и мужскими – с другой. Он подошел к одному упавшему, полностью сломанному памятнику и увидел лицо отца. Он проснулся в ужасе. После рассказа об этом сне анализанту в голову приходят детские воспоминания, в которых главной темой является соперничество с братьями. Чуть позже он вдруг замолкает, вроде бы ничего больше не приходит ему в голову, но он испытывает сильные эмоции, вспоминая, как маленьким он забирался в постель к маме, как только папа уходил на работу.

Кольцо прекрасно объясняет эдипов комплекс. Любой специалист мог бы критиковать интерпретацию, говоря, что не стоит наблюдать за кольцом, чтобы понять эдипово происхождение симптома. Это совершенно верно, тем не менее ассоциативное кольцо вскрывает также внутреннюю структуру эдипова комплекса человека. На первый взгляд кажется, что у него проблемы с отцовским полюсом, но кольцо доказывает, что конфликтное ядро касается, наоборот, его привязанности к матери и его инцестуозных желаний по отношению к ней. Это был более замаскированный компонент, который выяснился при помощи длинного сеанса и при помощи ассоциативного кольца.

Сверхдетерминация

В связи с понятием ассоциативного кольца необходимо обсудить понятие сверхдетерминации, о котором упоминалось выше. Оно имеет большое значение в психоанализе и тем более в микропсихоанализе.

Сверхдетерминация означает, что любой элемент свободных ассоциаций связан с многочисленными образованиями в поле сознания, а каждое из них – с многочисленными подсознательными и бессознательными содержаниями.

Фрейд сформулировал это понятие в книге «Толкование сновидений» (Freud, 1900). Из этого понятия возникают также трудности: из-за сверхдетерминации разные противоречивые интерпретации могут казаться правильными. Как можно быть уверенным, что интерпретация правильная? Какие главные детерминанты?

Если мы сфокусируем внимание анализанта на одной точке, наше вмешательство могло бы блокировать выражение других важнейших детерминантов. Благодаря развитию длинных ассоциативных линий, ведущих к образованию ассоциативных колец, объяснения и интерпретации психоаналитика имеют бо льшую вероятность быть правильными и не зависеть от его интуиции. Тем более, когда анализант ощущает конец ассоциативного кольца, он сам может захватить скрытое содержание того, что было вербализировано, без вмешательства психоаналитика. В итоге образование ассоциативных колец помогает анализу переноса.

Перенос

При переносе анализируемый бессознательно переносит свои желания, ощущения и мнения по поводу первичных ключевых лиц своего детства на психоаналитика. Это агрессивные и сексуальные желания, которые анализируемый считает неприличными.

Формируется невроз переноса: вся болезнь переносится на психоаналитика, который становится экраном проекции анализанта и одновременно зеркалом, отражающим эти проекции. Это может позволить анализируемому их понять.

Анализируемый переносит на психоаналитика те эмоции, мысли и желания, которые не может вспомнить, и только благодаря этому повторению он ощущает и понимает свои бессознательные агрессивно-сексуальные желания.

Как говорил Фрейд, невозможно обсудить то, чего нет, и что симптомы больных могут быть растворены, если воспользоваться сравнением из химии, «только при высокой температуре переживаний переноса» (Freud, 1910).

Психоаналитик, как магнит, временно притягивает к себе аффекты, которые высвобождаются в течение процесса анализа. Пациент не помнит, он действует.

Пример пятый

Анализант предлагает своим близким заниматься психоанализом со своим психоаналитиком. Таким образом, он старается ликвидировать соперника, третьего, лишнего человека и одновременно разрешить симбиотическое отношение. Человеку трудно дается анализ возврата вытесненного в переносе, и он действует.

Болезнь – это незаконченный процесс и, как любой живой организм, продолжает расти. Начало анализа не тормозит роста, просто он переносится на психоаналитика. Вот почему сам психоаналитик должен прежде всего пройти свой личный психоанализ. Очень трудно противостоять переносу.

Психоаналитик вынужден терпеть сильные сексуально-агрессивные атаки; без глубокого обучения теории и практике есть опасность заболеть. Психоаналитик должен постоянно помнить, что перенос не касается его. Он является лишь зеркалом, которое должно позволить процессу отразиться.

Важно уметь обнаруживать у пациентов это искусственное заболевание, лечить первоначальную болезнь – вот наша психотерапевтическая задача. И это значит открыть перенос, этот мировой человеческий фактор, действующий во всех человеческих отношениях, которые мы строим в нашей жизни.

И наоборот, когда анализант уже достаточно знаком с процессом анализа, ассоциативные кольца довольно спонтанно связывают проявления переноса с детскими и внутриматочными переживаниями и с первичными персонажами. По этой причине ассоциативные кольца являются важным инструментом для анализа переноса.

Контрперенос

Знаменитый итальянский психоаналитик, редактор изданий Фрейда на итальянском языке, проф. Чезаре Мусатти в 1987 г. издал книгу «Лечение невротиков способом самоанализа» (Musatti, 1987). В ней он как раз подчеркивает, насколько важным является интеракция перенос–контрперенос. Он пишет, что наше знакомство с другим человеком происходит через впечатление, которое он на нас производит. Естественно, для благополучной интеракции нужно хорошее и глубокое обучение самого психоаналитика, который должен понять проявления своего бессознательного.

Контрперенос – это повторение инфантильных, агрессивных и сексуальных бессознательных желаний психоаналитика в отношениях с анализируемым (Fanti, 1984).

Варианты различных микропсихоаналитических тренингов

На первом приеме встреча должна носить теплый, сердечный характер. Аналитик должен быть нейтральным, доброжелательным и как можно более абстинентным. Не стоит делать глубокий анамнез. Чрезмерно инвазивное интервью может слишком успокаивать пациента – он не должен долго размышлять о том, что сказать, но в то же время можно столкнуться с неким вопросом, являющимся объектом невротического конфликта человека и его невротических повторений. Из-за такого неожиданного вмешательства в течение психоанализа часто возникают непреодолимые сопротивления. Если после первого приема остаются вопросы, следует предложить вторую встречу.

В конце первого приема психоаналитик предлагает предварительные сеансы (приблизительно пять–шесть), и только после этого заключается договор, так называемый «психоаналитический контракт», в котором психоаналитик и анализируемый договариваются о продолжении работы.

Варианты сеансов: продолжительность и частота

В начале этой лекции я сказала, что в микропсихоанализе сеансы продолжаются два–три часа, а иногда и больше. Возникает вопрос: как определить длительность сеанса, если она не зафиксирована заранее?

Идеальная продолжительность сеанса зависит от ассоциативной способности анализанта. Она нестабильна и зависит от многих факторов: личности анализанта, характера психического конфликта, колебания сопротивлений, важности трактующихся тем и этапа микропсихоанализа. Совокупность этих факторов определяет продолжительность сеанса, идеальную для образования настоящих свободных ассоциаций.

Скорее всего, продолжительность сеанса определяется ассоциативными линиями и ассоциативным кольцом. Когда ассоциативное кольцо выключается, можно прекратить сеанс.

На практике продолжительность сеанса на определенной фазе работы меняется редко, потому что не изменяется ассоциативная способность анализанта. В таких условиях анализант получал бы либо фрустрацию, либо удовлетворение от резкого и значительного изменения продолжительности сеанса. Это оказывало бы отрицательный эффект на перенос.

Было бы идеально регулировать продолжительность и частоту сеансов в соответствии с ассоциативным материалом и особенностями психического состояния анализанта, но, к сожалению, такая идеальная ситуация реализуется редко.

Что касается частоты сеансов: например, если того требует ассоциативная динамика, можно делать ежедневные сеансы на протяжении 10 дней, а затем пару дней отдохнуть. В чем выражается суть этой методики? Мы с вами увидели, что в ежедневных сеансах образовываются ассоциативные линии и кольца, которые упрощают подход к бессознательному. Попробуйте себе представить, что анализант прорабатывает определенную тему день за днем (брак, верность, работа, учеба…). Прекращение сеансов спровоцировало бы отрезание ассоциативной линии. В результате пришлось бы долго ждать, пока поднятая тема снова вернется в ассоциациях.

В реальности реализовать такой микропсихоаналитический идеал не так просто. Тем не менее с помощью разных технических поддержек можно построить эффективную схему, отвечающую нуждам анализанта. Например, можно модифицировать продолжительность и частоту сеансов, можно применять ту или иную техническую поддержку и можно определить продолжительность всего периода анализа.

Два основных способа микропсихоанализа

1. Непрерывный микропсихоанализ: проводится в течение полутора–двух лет с частотой сеансов три раза в неделю;

2. Периодический микропсихоанализ: сеансы ежедневные (не менее пяти раз в неделю) на протяжении нескольких недель (Fanti, 1984).

Последний – это довольно оригинальная техника. В длинных сеансах динамика ассоциации спонтанно концентрируется в определенном конфликте, до разрешения бессознательных причин конфликта. Обычно этот процесс требует нескольких недель. В течение этих недель анализируемый ассоциирует на одни и те же темы, касающиеся одного этапа психосексуального развития.

Например, человек, у которого есть фобия, в течение ежедневных сеансов ассоциирует на переживания и желания эдипова характера. И на самом деле, в этот период проблемы, связанные с эдиповым комплексом, являются источником фобии и сильно влияют на мысли и ощущения анализируемого. Как только внутренняя бессознательная напряженность снижается, конфликтные ядра дезактивируются и ассоциативная динамика естественно исчерпывается. И, таким образом, анализ можно прекратить без отрицательных последствий, подобных укреплению сопротивлений. Кроме того, данная форма анализа позволяет делать анализ материала за прошедшие сутки и более подробный анализ сновидения в связи с анализом предыдущего дня.

Эта форма личного анализа может быть предпочтительной для клиентов определенных профессий (бизнесменов, врачей, адвокатов) и для всех, кто не может оставить свою работу или семью надолго. В моем опыте эта форма предпочтительна также для сограждан, приезжающих из других областей страны, или для иностранных клиентов.

При этой форме анализа между одной и другой серией сеансов происходит седиментация. Это – фаза стабилизации и восстановления энергии у анализируемого.

Все чаще и чаще к психоаналитику обращаются люди, страдающие определенными беспокойствами или нарушениями (психосоматические синдромы, любовные переживания, волнения по поводу утраты близкого человека, сексуальные проблемы, трудности супружеской жизни). Им неинтересно психическое исследование, работа над собой и т. п., по крайней мере, на данный период обращения. Им можно предлагать следующие виды помощи:

1. Фокусный микропсихоанализ

Это фрагментарный, личный микропсихоанализ продолжительностью несколько месяцев (в зависимости от выбранного способа работы), сфокусированный на определенной проблеме, болезненной для анализируемого.

Это психотерапевтическая работа, несмотря на то, что психоаналитик не интерпретирует симптомы, не употребляет ни гипноз, ни внушение. Во время фокусного анализа применяются некоторые технические средства (фотографии, дневники, планы домов).

Цель такой работы направлена на то, чтобы пациент приобрел лучшую способность регулировать собственные конфликты и уменьшил в себе потребность в наказании, а также симптомы. Метод не рекомендуется в случае серьезных невротических расстройств, в пограничных и психотических ситуациях. В определенном количестве случаев фокусный микропсихоанализ может быть первым периодом личного микропсихоанализа (Fanti, 1984).

2. Сессии по поддержанию непрерывности микропсихоанализа

При данном варианте сессии проводятся в перерывах между периодами работы, с целью облегчения и интенсификации переработки (там же).

3. Сессии повторного микропсихоанализа

В данном случае сессии проводятся в любое время после завершения личного микропсихоанализа с целью продолжения и углубления последнего. Можно проводить эти сессии также в случае реактивации определенного страдания.

Желающие практиковать микропсихоанализ, независимо от образования (медицинского, психологического, философского), должны пройти одну и ту же подготовку, за исключением тех, кто уже прошел другой вид психоанализа или психотерапии. У них в течение предварительных сеансов определяется гибкость психических защит, выясняется их способность к методу свободных ассоциаций и степень разрешения их главных психических конфликтов. (Я имею в виду, что в таких случаях нужно проверять, насколько кандидат готов к поступлению на учебный психоанализ, насколько он решил свои главные конфликты.) В наиболее удачных случаях кандидат может поступить прямо на учебный микропсихоанализ (там же).

Учебный микропсихоанализ

После завершения личного анализа будущий психоаналитик занимается на индивидуальных сеансах с тренинговым психоаналитиком с целью научиться технике самого анализа. Анализант постепенно становится аналитиком самого себя. Особое внимание уделяется толкованию сновидений. В течение учебного микропсихоанализа можно вновь заниматься с фотографиями или материалом филогенеза, чтобы разрешить некоторые трансгенерационные повторения.

В ходе обучения кандидат приобретает также теоретические знания: изучает научное наследие Фрейда и основные течения в психоанализе. Он также приобретает знания в области таких дисциплин, как психология, биология, физиология, антропология, мифология – если у него нет предыдущего образования в этих областях. Одновременно кандидат, у которого не было практики в сфере работы с лицами, обнаруживающими психические расстройства, проходит шестимесячную стажировку в психиатрической больнице или в любом другом учреждении по лечению и коррекции психопатологических синдромов (там же).

Проверочные сеансы

Начинающий психоаналитик регулярно проверяет качество своей работы, в частности, анализирует свой контрперенос вместе с психоаналитиком-супервизором. Кроме того, в Италии, в соответствии с действующим законодательством, чтобы стать практикующим психоаналитиком и быть членом Итальянского института микропсихоанализа и Международного общества микропсихоанализа, кандидат должен иметь психологический либо медицинский диплом, провести личный и учебный микропсихоанализ и работать под началом супервизора.

В начале истории психоанализа сам Фрейд был убежден в том, что, для того чтобы практиковать психоанализ необязательно быть врачом (тогда еще не существовали психологические факультеты). Он написал об этом в 1926 г. в работе «К вопросу о дилетантском анализе» (Freud, 1926). Его коллеги отрицательно высказывались об этой позиции Фрейда, которую можно объяснить тем, что он хотел защитить молодую, только что родившуюся науку от критики медицинского сообщества. Основатель микропсихоанализа доктор Сильвио Фанти полностью согласился с мнением Фрейда по этому поводу, но с 1970-х годов произошло много изменений.

К концу 1980-х годов, с увеличением количества психологических факультетов и распространением психотерапии, почти все европейские страны начали организовывать профессиональную психологическую деятельность и создавать профессиональные ассоциации. Во всех психоаналитических обществах вспыхнуло обсуждение того, является ли психоанализ психотерапией, чем они отличаются и сколько сеансов в неделю должно быть, чтобы процесс считался психоаналитическим?

Члены Итальянского института микропсихоанализа под руководством его основателя, профессора Никола Пелуффо, также долго обсуждали эти вопросы, но в итоге было принято следующее решение:

1. В полном согласии с З. Фрейдом и в продолжение его идей мы считаем, что психоанализ и микропсихоанализ являются не только методами исследования психического аппарата, позволяющими человеку познать самого себя, но и способом достижения внутреннего равновесия и субъективного благополучия. Иначе говоря, они имеют психотерапевтическую цель.

2. Микропсихоанализ является наиболее гибким способом исследования, интегрирующим в своей технике некоторые инструменты (технические средства), используемые в других психотерапевтических направлениях. По этой важной причине он сам является важным инструментом для любого психотерапевта, практикующего как частным образом, так и в государственных учреждениях.

Литература

Bateson G., Jackson D. (1964). Some varieties of pathogenic organization // Disorders of Communication. Research Publications. Association for Research in Nervous and Mental Disease. V. 42. P. 270–283.

Blanton S. (1971). Diary of my analysis with Freud. N. Y.: Hawthorn Books.

Fanti S. (1983). La micropsicoanlisi. Roma: Borla.

Fanti S. (1987). Contre le mariage. Paris: Flamarion.

Fanti S. (1984). Dizionario di psicoanalisi e di micropsicoanalisi. Roma: Borla.

Freud S. (1915–17 [1916–17]). Introduzione alla psicoanalisi // Opere di Sigmund Freud. V. 8. Torino: B. Boringhieri, 1974. P. 195–611.

Freud S., Breuer J. (1910). Significato opposto delle parole primordiali // Opere di Sigmund Freud. V. 6. Torino: B. Boringhieri, 1974. P. 185– 191.

Freud S. (1895). Progetto di una psicologia // Opere di Sigmund Freud. V. 2. Torino: B. Boringhieri, 1974. P. 201–84.

Freud S., Breuer J. (1893–1895). Studi sull’isteria // Opere di Sigmund Freud. V. 1. Torino: B. Boringhieri, 1974. P. 171–439.

Freud S. (1914). Per la storia del movimento psicoanalitico // Opere di Sigmund Freud. V. 2. Torino: B. Boringhieri, 1974. P. 381–438.

Freud S. (1899 [1900]). L’interpretazione dei sogni // Opere di Sigmund Freud. V. 3. Torino: Boringhieri, 1974.

Freud S. (1887–1904). Epistolari Freud Fleiss. Torino: B. Boringhieri, 1986.

Freud S. (1901 [1905]). Frammento di un’analisi d’isteria. Un caso di guarigione ipnotica // Opere di Sigmund Freud. V. 1. Torino: B. Boringhieri, 1974. P. 122–33.

Fromm-Reichmann F. (1959). Psicoanalisi e psicoterapia. Milano: Feltrinelli. P. 170.

Gay P. (1988). A life for our time. N. Y.: WW Norton & Company.

Jackson D. Foreword S. (1968). Communication, Family and Marriage // Human communication. Palo Alto: Science & Behavior Books. V. 1.

Kardiner A. (1977). My analysis with Freud. Reminescence. N. Y.: W. W. Norton Company.

Lacan J. (1953–1954). Scritti tecnici di Freud. Torino: Einaudi, 1995.

Laplanche J. E., Pontalis J. B. (1967). Enciclopedia della psicoanalisi. Bari: Laterza, 1968.

Lysek D. (2010). Le sedute lunghe // P. Codoni (a cura di). Una psicoanalisi al microscopio Micropsicoanalisi. Milano: Cortina Editore. P. 23–58.

Mancia M. (2007). Psicoanalisi e neuroscienze. Milano: Springer. P. 99–122.

Musatti C. (1987). Curar nevrotici con la propria autoanalisi. Milano: Mondadori.

Peluffo N. (1988). Appunti sulle resistenze // Scritti (1965–2010). Torino: Tipografia Blue Service, 2010. P. 261–267.

Peluffo N. (2003). La micropsicoanalisi continua, la focale, la micropsicoterapia: nozioni pratiche // Scritti (1965–2010). Torino: Tipografia Blue Service, 2010. P. 455–486.

Vigna D. (1989). Precedenti storici della tecnica micropsicoanalitica // Vigna D. (a cura di). Dalla psicoanalisi alla micropsicoanalisi. Roma: Borla. P. 40–48.

Watzlawich P. (1967). Pragmatics of Human Communication: a study of interactional patterns, pathologies and paradoxes. N. Y.: W. W. Norton & Company.

Watzlawich P. (1977). Terapia breve strategica. Milano: Raffaello Cortina.

Бруна Марци. Основные виды деятельности человека: агрессивность, сексуальность, сон-сновидение

Согласно теории микропсихоанализа, агрессивность и сексуальность существуют с самого начала жизни. Вместе со сном-сновидением они являются основными видами деятельности человека и сопровождают его развитие с периода внутриутробной жизни. Они взаимосвязаны, а сон-сновидение ими руководит (Fanti, 1984).

Самое первое открытие Фрейда – сексуальность. С самого начала жизни в человеке заложена сексуальность. Она развивается через определенные либидинозные стадии. Содержание этих стадий фиксируется в бессознательном через психический механизм, называемый вытеснением.

Это открытие произвело революцию в понимании происхождения невротических симптомов, основой которых являются вытесненные сексуальные желания.

Фрейда сильно критиковали, но спустя много лет и благодаря благополучному взаимодействию современного психоанализа с нейронауками, мы знаем причину интереса Фрейда к сексуальности.

Сексуальность по Фрейду это тело, которое не молчит никогда, а не только в моменты, когда ему хочется есть, пить или спать, т. е. не только тогда, когда речь идет об удовлетворении основных потребностей ребенка, о которых заботится ухаживающий за малышом. Дело в том, что тело ребенка нуждается всегда в большем, чем ему можно предоставить.

До 1920-х годов Фрейду трудно было признать, что агрессивность – это влечение, такое же, как и сексуальность. Только в более поздних работах, после Первой мировой войны, в процессе переживания опыта невроза войны и углубления изучения мазохизма, он признал специфичность агрессивного влечения, которое детерминирует образование психических расстройств.

Кроме того, в своей профессиональной деятельности Фрейд получил подтверждение существования другой силы, кроме либидо. Он заметил быстрое изменение чувств и ощущений анализантов в течение анализа и назвал амбивалентностью сосуществование враждебных и любовных желаний.

В итоге, по Фрейду, у человека есть первичное стремление к самоуничтожению (Freud, 1920). Под влиянием влечения к жизни человек проецирует состояние самоуничтожения из себя наружу. Самоуничтожение выражается в стремлении к разрушению окружающей среды и других людей с целью самосохранения.

Среди современных психоаналитиков мало тех, кто принимает эту теорию. Можно сказать, что современный психоанализ находится между двух огней: с одной стороны, есть фрейдовское понятие врожденной агрессивности, которой объясняется человеческий садизм, ненависть и деструктивность, а с другой стороны, есть понятие травмы, в основе которой лежит человеческая агрессивность.

Микропсихоанализ отличается от современных направлений. Длинные сеансы ярко показывают, что агрессивность и сексуальность совместно образовывают бессознательное и оба влияют на его выявление. Микропсихоаналитическая концепция не отрицает важного значения реальной травмы.

Агрессивная динамика очень похожа на сексуальную динамику: личная история человека определяет источники, объекты и цели обоих влечений. Пережитые агрессивные и сексуальные опыты фиксируются в бессознательном. Они строят бессознательные ядра, от которых происходит динамика желаний и психических защит.

В течение внутриутробной жизни плод регистрирует агрессивные и сексуальные впечатления. Сильвио Фанти считает эту фазу первоначальной в развитии человека и называет ее «стадией инициации» (Fanti, 1984).

Агрессивность

Мы начнем с агрессивности, которую микропсихоанализ считает первичной. В отличие от психоаналитических направлений, которые считают агрессивность следствием влечения к смерти, в основном разрушающей и отрицательной, согласно микропсихоанализу, она является просто деятельностью человека, в основном нейтральной и, в зависимости от обстоятельств, даже жизненно необходимой.

Какова этимология слова «агрессивность»? Оно происходит от латинского существительного aggressio и от глагола aggredi – «приступать, нападать». Приставка ad – «к, на» + gradī – «шагать, ступать, продвигаться». В итоге глагол имеет нейтральное значение: подход к объекту.

Нас не было бы, если бы не существовало агрессивности: наша жизнь начинается с агрессивного преступления: сперматозоид встречает яйцеклетку, освобождает литические ферменты, разрушающие окружающую мембрану яйца. Это первое агрессивное действие в нашем онтогенезе, тесно связанное с сексуальностью. Таким образом, жизнь начинается с агрессивного действия, необходимого для продолжения рода (т. е. не имеет отрицательного значения). К тому же агрессивность была необходима нашим предкам, чтобы добывать пищу (здесь тоже нет ничего отрицательного).

Эта агрессия доброкачественная, как писал Эрих Фромм в книге «Анатомия человеческой деструктивности» (Fromm, 1975). Находясь на службе выживания человека, агрессивность адаптивна и останавливается, когда нет агрессора.

Другой тип, а именно злокачественная агрессия, жестокость, отсутствует у других млекопитающих. Она специфична для человеческого вида, является филогенетической, запрограммированной и не служит никакой цели, кроме получения удовольствия.

Агрессивность может быть направлена к объекту и к себе (садизм и мазохизм). Именно в этом двустороннем движении звучит двойное значение глагола: шагать к объекту и возвращать к себе. Достаточно привести примеры массовых убийств на любой войне или терактов, в которых очевидны оба вида агрессивности: садизм и мазохизм.

В нашей клинической практике мы часами слушаем рассказы о том, о чем обычно люди никому не говорят.

В трудах Фрейда есть три фазы обработки влечения к агрессии:

1) до 1915 г. – агрессивность по Фрейду является видом либидо;

2) в 1915 г., после начала Первой мировой войны, он пишет работу «Влечения и их судьба», в которой агрессивность является влечением Я и к самосохранению (Freud, 1915);

3) после 1920 г. он пишет книгу «По ту сторону принципа удовольствия» (Freud, 1920) и, когда уже всем была очевидна человеческая жестокость, он больше не считал влечение к агрессии влечением Я, а, скорее, считал его проявлением автономного влечения к смерти.

Он обрабатывал понятие дуализма как влечения к жизни и влечения к смерти.

По Фрейду, влечения к смерти и влечения к жизни в развитии человека берут разные направления (судьбы).

Другими словами, Фрейд называет эти направления «психическими защитами». С возрастом эти защиты укрепляются и становятся чертами характера человека.

Перечислим некоторые из них:

• подавление;

• фрустрация;

• торможение перед целью;

• интроекция;

• сублимация;

• реактивное образование. Это значит, что у каждого из нас есть характерный способ защиты, который определяет нашу личность, наши отношения с собой и с окружающим миром.

Пример 1

Это пример реактивного образования. Анализантка рассказывает об амбивалентном отношении к ней своей матери. Мать не давала ей играть на фортепиано. Когда анализантка была маленькой, мать возила ее на занятия, чтобы дочь делала то, о чем мать мечтала сама и что ей не удалось осуществить. Но это было дорого и тяжело – возить дочь на занятия по три раза в неделю, поэтому она придумывала для нее другие занятия.

Если агрессия является врожденной, ее регулируют и смягчают две основные силы: одна внутренняя и одна внешняя. Внутренняя сила – это либидо, сексуальное влечение. Под влиянием эротизма эгоистические инстинкты преобразуются в социальных способностях. Ради любви можно отказаться от других преимуществ.

Внешняя сила – это воспитание, которое соответствует требованиям окружающего мира.

С этой точки зрения, оптимальной средой было бы нерепрессивное общество. В этом идеальном обществе эротизм не был бы подвергнут цензуре, но преступники были бы наказаны, и насилие было бы под репрессией.

Всем понятно, что такого сказочного мира не существует.

Вторая теория влечений

В 1920 г. Фрейд формулирует вторую теорию влечений. Согласно этой теории, психизм состоит из трех инстанций: Оно, Я и Сверх-Я. Оно – это горнило влечений, в котором кипят наши сексуальные и агрессивные желания. Я – это медиатор, который старается реализовать эти желания в соответствии с реальностью и потребностями Сверх-Я. Сверх-Я – это внутренний суд инстанции, которая осуждает и наказывает агрессивные и сексуальные желания Я (Freud, 1923).

В работе «По ту сторону принципа удовольствия» (Freud, 1920). Фрейд меняет мнение по поводу превосходства принципа удовольствия, о котором он писал раньше. Если бы так было в реальности, все наши психические процессы были бы приятными.

Вокруг Фрейда были разрушенные города и много солдат, которые видели одни и те же сны – войну, разруху и смерть. Он не смог объяснить эти факты с точки зрения принципа удовольствия, а также понятия сновидения как галлюцинаторной реализации бессознательного желания.

Фрейд открыл навязчивое повторение: «Неизбежная, бессознательная необходимость находиться в одной и той же ситуации, вызывающей тревогу и чувство унижения» (Fanti, 1984).

Человек постоянно стремится к возврату назад до травмы, и таким образом, в жизни повторяется одно и то же. Достаточно обратить внимание на повторения наших отношений с партнерами.

Микропсихоанализ сохраняет психобиологическую и энергетическую модель, расширяя ее. Согласно этой модели, основные структуры человека состоят из одной единственной энергии, которая проявляется либо в виде влечения к смерти, либо в виде влечения к жизни.

Можно наблюдать взаимосвязь двух влечений во многих явлениях человеческой жизни, как в большом масштабе, так и в маленьком.

Гипотеза одной психобиологической энергии позволяет объяснить трансляцию между душой и телом, которые очень часто наблюдаются в истерии. Данная гипотеза позволяет также объяснить ментальные эффекты биологических изменений переходного периода и климакса. Эта модель выясняет также смещения между сексуальностью и агрессивностью. Очень часто можно наблюдать это явление в супружеских парах или в том виде насилия, о котором много пишут в западных странах. Имеется в виду гендерное насилие, которое включает семейное насилие.

Пример 2

Ко мне обратилась пациентка, чтобы я выступила в суде в качестве эксперта. Назовем ее Марина. После рождения ребенка муж начал ее избивать и начались крупные ссоры. Необходимо отметить, что после знакомства у них были прекрасные духовные и сексуальные отношения (она даже впервые в жизни испытала оргазм). Все кардинально изменилось, когда они стали жить под одной крышей и родился ребенок. Сексуальные отношения стали реже, муж стал контролировать все расходы (внимание от секса перешло к деньгам), крики ребенка его раздражали, и он начал избивать жену. Все это закончилось тем, что Марина с ребенком ушла от мужа. Он подал на нее в суд за похищение ребенка. И она, в свою очередь, подала на него иск за насилие над собой. Любовные отношения превратились в агрессивные.

Приведем европейские данные об убийстве женщин за последние 10 лет.

• В Италии 1740 убийств женщин, из которых 1251 (71,9%) произошли в семье.

• Финляндия занимает первое место по статистике убийств женщин.

• Италия находится в списке после Франции и Германии.

Среди итальянских областей северные (т. е. самые развитые и культурные), такие как Ломбардия, занимают первое место.

Это ужасно, тем более потому, что все эти убийства не имеют более определенной причины, кроме желания полного контроля и обладания другим человеком.

Как можно объяснить такую жестокость, отсутствующую у животных, которые ведут себя агрессивно только с целью собственного выживания и выживания потомства?

Согласно микропсихоаналитической теории, это объясняется тем, что агрессивность и сексуальность взаимосвязаны.

Можно ли выдвинуть гипотезу, что агрессивность в виде гендерного насилия проявляется в тех обществах и кругах, где женщины стали независимыми от мужчин?

Согласно этой гипотезе, мы можем объяснить увеличение числа супружеских конфликтов, которые провоцируют психические травмы детей, связанные с их присутствием при непрерывных ссорах родителей.

Вернемся к предыдущему примеру. Навязчивое повторение у пациентки Марины проявляется в выборе партнеров. До встречи с мужем у нее были другие мужчины, у которых была одна общая характеристика – невозможность жениться (либо они уже были женаты, либо жили за рубежом и не имели возможности переехать, а она такую возможностьтакже со своей стороны отклоняла). В итоге она осталась одна с ребенком на руках. То есть судьба повторялась. Неуспешный брак или неуспешные личные отношения – это навязчивое повторение, ее симптом, который говорит нам о том, что в глубине всего лежит конфликт эдипова характера.

На рациональном плане Марина хочет строить свою семью, но не может признать свои трудности, которые состоят в том, что она сама бессознательно «выбирает» мужчин, с которыми ничего хорошего не получается. Она является жертвой своего навязчивого повторения и проецирует на партнеров вину за свои неудачи.

В данной ситуации, если психическая защита (проекция) не ослабляется, невозможно заниматься психоанализом – можно провести психотерапию, поддержать и укрепить структуру Я. Марина пока не способна к интроспекции. С другой стороны, нужно сказать, что проекция – это относительно нормальная защита, существующая у всех.

Согласно микропсихоанализу, вытеснение, проекция и идентификация являют действенными механизмами бессознательного.

Травма

По Фрейду, первоначальная травма была в начале жизни человека и в переходе из застоя неорганического состояния в динамизм органического состояния (Freud, 1920). Все существа стремятся к возврату в застой преорганического этапа. С этой точки зрения, влечение к разрушению непосредственно связано с влечением к смерти, и это неизбежно.

Сексуальные влечения происходят от влечения к жизни и приводят к союзу или слиянию.

Влечение к жизни – это:

1) либидо,

2) любовь,

3) сексуальность.

Тем не менее в клинике мы часто наблюдаем присутствие препятствий к выражению сексуальности. Это значит, что по неизвестным причинам инстинкт заторможен.

Допустим, что проблема – это достижение сексуального объекта. У нас есть два способа разрешения конфликта:

1) рациональный,

2) инстинктивный.

Наша сексуальность инстинктивна. Это значит, что, если два подростка сидят в одной комнате, то уже через полчаса они прекрасно знают, что им делать. Человек не изучает это поведение, оно инстинктивно, но тем не менее человек должен адаптироваться к изменениям окружающей среды.

Допустим, мы находимся в тайге, в неплохих условиях, встречаемся, занимаемся любовью и рожаем детей. Наступает мороз, и гулять по тайге уже нельзя, придется найти пещеру, но в пещере живет медведь. Он согласится разделить с нами пещеру, но потом он захочет есть, и, так как человек слабее, медведь его съест. Таким образом, человек должен решить проблему: как выгнать медведя из пещеры.

Отсюда мы строим теорию: необходимо держать вне сознания то, что может нас съесть, уничтожить. Мы должны строить защиту.

Продолжим наш рассказ. Перед входом в пещеру мы поставим камень, и он должен быть медведю не под силу. Камень тяжелый, и, чтобы его сдвинуть, нам нужна помощь других людей. Так человек строит союз и общество.

Есть еще одна проблема: молодые люди хотят встретиться, но живут в разных пещерах, а на улице медведь. Медведь хитрый, и тогда нужно быть хитрее, чтобы решить вопрос.

Если мы продолжим наши размышления, то поймем, что чем ближе мы подойдем к сексу, тем сильнее опасность – встретить медведя.

Медведь – это «воображаемая опасность», это эдипов комплекс. В настоящее время больше нет медведя, но в отношениях людей существует «воображаемый медведь», который усложняет эти отношения.

Нет медведя, но все наши протесты и революции являются попытками найти медведя, который нас преследует внутри. Весь этот рассказ нужен, чтобы объяснить понятие опасности и конфликта.

Пример 3

Пациент Антон, 30-летний мужчина, хорошо воспитанный, с высшим образованием. У него никогда не было девушки. Умом он все прекрасно понимает и старается делать необходимые шаги, чтобы встречаться с девушками, но на свиданиях ему не удается быть вежливым и привлекательным, и каждый раз все заканчивается плохо. У Антона есть препятствия к высказыванию инстинктивной сексуальности (обсуждение этого клинического случая продолжится ниже).

Теория соблазнения Фрейда

В течение сессии гипноза и далее в психоаналитических сессиях (тогда они назывались «лечебные разговоры») пациенты часто излагали воспоминания о сексуальных соблазнениях со стороны их взрослых близких родственников (отца или дяди со стороны матери).

Тогда Фрейд отказался от идеи нейрофизиологической детерминанты психических заболеваний, приравнял истерию к травматическому неврозу и выдвинул гипотезу ранней сексуальной травмы.

Первое формулирование травмы

При формулировании травмы соблазнения в раннем возрасте Фрейду удалось определить сексуальное травматическое происхождение психических заболеваний и вытеснение.

В самом начале он считал, что травма возникает на двух этапах, отделенных друг от друга периодом полового созревания. Первоначальная травма происходила в самом детстве, но, так как ребенок не способен испытывать сексуальные эмоции, сцена соблазнения не подвергается вытеснению. Лишь на втором этапе другое событие, необязательно имеющее сексуальное значение, вызывает в памяти – по ассоциации – первое событие и подвергается вытеснению (Laplanche, Pontalis, 1967).

На самом деле, Фрейд позже пересмотрел теорию сексуального соблазнения в связи с новыми открытиями в своих исследованиях. B 1897 г. он пишет своему другу и коллеге Флиссу: «Я должен немедленно признаться тебе под большим секретом в том, что постепенно вызревало во мне в течение этих последних месяцев. Я больше не верю в моих невротиков».

Он раскрыл, что в бессознательном не существует «реальность» и «… невозможно провести различие между правдой и фантазией, нагруженной аффектом» (Freud, 1897). Другими словами, Фрейд обнаружил, что сцены соблазнения иногда являются продуктом фантазии, причем это был первый шаг к открытию детской сексуальности.

Вплоть до конца жизни Фрейд неустанно подчеркивал распространенность и патологический смысл соблазнения, действительно пережитого детьми (Freud, 1897). Так, в своей работе «Новые замечания по невропсихозам защиты» Фрейд признает важность фантазии, связанной с аутоэротизмом детей и их эдиповых желаний владения–уничтожения (Freud, 1896).

Он также углубил концепцию психической травмы, которая уже не соответствует качественно и количественно реальной травме, т. е. объективным событиям. Отсюда исходит вопрос о психической реальности.

Травма (психическая)

Это «событие в жизни субъекта, которое вызывает переживания и делает субъекта неспособным к адекватной реакции; потрясения и те устойчивые патогенные изменения в психической организации, которые порождает это событие. B терминах экономики травматизм характеризируется повышением напряженности субъекта, т. е. способностью его психики справиться с этими возбуждениями и переработать их» (Laplanche, Pontalis, 1967).

На самом деле это вечный спорный вопрос: является ли травма объективной или это субъективное расстройство?

А если травма субъективная, как она происходит и какие следствия оставляет в психическом аппарате? И где они фиксируются?

Травматическое – это не только одно событие, а совокупность внешних и внутренних факторов, из-за которых психический аппарат теряет способность к разрядке.

События не могут быть травмирующими в абсолютном смысле слова без учета «чувствительности» человека.

Допустим, мы исключаем такие объективно травмирующие факты, как:

• войны;

• сексуальные соблазнения и жестокое обращение с ребенком;

• свидетельства жестокого поведения взрослых (ссоры родителей);

• изнасилования;

• хронические болезни;

• невосполнимые потери любимого человека.

Тогда травматическое значение события определяется специфическими обстоятельствами:

• психологическое состояние субъекта в момент события;

• психический конфликт (прежде всего, по Фрейду), который не позволяет субъекту включить этот опыт в свою сознательную личность.

Все чаще и чаще можно наблюдать как в обществе, так и в клинике, факты, касающиеся относительности травмирующих факторов.

В итальянском языке есть слово «resilienza», которое обозначает физическую характеристику материала поглощать толчки и не ломаться.

Если применять ту же концепцию в психологии к многочисленным случаям глобальных травм (например, у детей, переживших расовые преследования), получается, что некоторые люди являются более стрессоустойчивыми по индивидуальным и общественным свойствам.

Стрессоустойчивость

Стрессоустойчивость – это «совокупность личностных качеств, позволяющих человеку переносить значительные интеллектуальные, волевые и эмоциональные нагрузки (перегрузки), обусловленные особенностями профессиональной деятельности, без особых вредных последствий для деятельности, окружающих и своего здоровья. Искусственное занижение уровня чувствительности к внешним раздражителям, сопряженное с этим качеством, в некоторых случаях может приводить к черствости, отсутствию сильных эмоций и безразличию – то есть к свойствам, которые нередко приводят к негативным результатам в семейной и общественной жизни человека» (Википедия).

Конфликт

Это еще одно важное понятие. Здесь имеется в виду:

1) конфликт между двумя инстанциями психического аппарата: (Оно–Я–Сверх-Я);

2) конфликт между двумя требованиями;

3) конфликт между двумя желаниями.

Важнейший для психоанализа конфликт – это эдипов комплекс, в котором обнаруживаются противоречивые желания – владения/ уничтожения.

Мы вновь видим, что сексуальность и агрессивность взаимосвязаны.

Эдипов комплекс

Согласно микропсихоанализу, эдипов комплекс это – «филогенетический закон, который можно анализировать во всех жизненных повторениях, но тем не менее он не исчезает. Он активируется и повторяется в разных экзистенциальных ситуациях, в том числе терапевтических» (Fanti, 1984).

Позитивная форма. Между тремя и пятью годами (по Фрейду, а по Кляйн – после восьмого месяца) ребенок обращает свои сексуальные желания к родителю противоположного пола и одновременно хочет убить своего соперника, т. е. родителя своего пола.

Негативная форма. В этом же возрасте и, самое главное, одновременно ребенок направляет свои сексуальные желания на родителя того же пола и хочет убить родителя противоположного пола (Fanti, 1984).

Одновременное сосуществование этих желаний является мировым человеческим конфликтом.

Когда говорят об эдиповом комплексе, в микропсихоанализе не употребляется слово «комплекс». Употребляется просто слово «Эдип». В широком масштабе слово «комплекс» имеет патологическое значение. Наоборот, микропсихоанализ подчеркивает, что Эдип-кастрация не является патологической. Это общий закон, зарегистрированный в человеческом филогенезе, без которого не существовало бы наше общество в такой форме, какую мы знаем.

Важно поближе познакомиться с мифом об Эдипе, потому что не зря Фрейд обращался к нему, для того чтобы указать насколько безвольным, бессознательным и абсолютно всемирным является желание инцеста и его запрет-табу.

Именно по этой причине в микропсихоанализе употребляется выражение «Эдип-кастрация», обозначающее синхронное сосуществование инцестуозного желания и страха наказания. На самом деле, Эдип является смещением агрессивно-сексуальных влечений от себя на внешний мир.

Отношение треугольника нужно нам для того, чтобы разорвать симбиоз с матерью. Фузиональное отношение с ней начинается в ее матке и продолжается после родов, до 8–9 месяцев.

В отличие от других млекопитающих мы дольше зависим от взрослого человека, который гарантирует наше существование. В какой-то мере эта зависимость неприемлема, потому что в случае неудовлетворения наших потребностей и желаний, нас заставляют найти виновника этой фрустрации внутри самих себя, т. е. внутри этого симбиотического отношения.

Когда ребенок осознает, что эта оболочка, этот теплый дом, который иногда бывает и холодным, и не таким уж удобным, принадлежит не только ему, а что в нем живут и другие: супруги, любовники, дети, животные и т. д., то строится соперничество.

Треугольное отношение включает в себя присутствие соперника. Это новое положение, с одной стороны, неудобное и даже больное, дает возможность понять, что существуют и другие дома и что, если я чем-то недовольна, могу найти виновника вне себя, могу смещать мои сексуальные и агрессивные толчки наружу.

Это основа проекции, важная защита и одновременно структура треугольного отношения: Эдип. Это возможность отделить любовь от ненависти, потому что очень трудно концентрировать любовь и ненависть только на себя или на другого, но одного человека. Когда можно это разделить на двух, становится яснее, кого любишь, а кого ненавидишь, кого хочешь, а кто сопротивляется.

Пример 4

Во время работы видно, как этот процесс смещается и повторяется. Он смещается и повторяется именно из-за того, что это отношения с внутренним образом, а не с внешними людьми. Имеется в виду, что первый опыт, прожитый в самом начале жизни, фиксируется в бессознательном, он является основой фантазмов. Впоследствии фантазмы строят ядра бессознательных комплексов, которые постоянно влияют на жизнь взрослого человека. Понятно, что все желания, связанные с эдиповым комплексом, не касаются реальных людей, а касаются внутреннего образа.

Понятие образа

Образ – совокупность представлений и аффектов, фиксированных в бессознательном (Fanti, 1984). Это следы опыта удовлетворения и фрустрации.

Проф. Никола Пелуффо много интересовался понятием образа и дал также другие определения. Одно из них это «вытесненное отношение с объектом» (Peluffo, 1984).

По Пелуффо, форма отношения с объектом вытесненная, остается бессознательный след, который продолжает артикулироваться и является формой будущих отношений.

В своих лекциях он приводил в пример тело женщины, которая носит внутри ребенка. Он говорил: «Ребенок рождается, и в свою очередь будет носить ребенка. Это продолжается бесконечно от начала существования человечества. Если мы абстрагируемся от всех женщин, в дарвиновской перспективе увидим, что есть бесконечная серия матерей и дочерей, среди которых становится трудно определить, кто мать и кто дочь. Остается только образ контейнера, который содержит объект, который в свою очередь будет контейнером. Когда мы говорим об образе матери, то имеем в виду абстракцию, не имеющую прямой связи с телом матери. Миллиард из них существовали с начала истории и столько же еще будут существовать. Образ матери – это абстракция, бессознательно зарегистрированная, которая фиксирует не лица, а образ материнства, образ контейнера» (Peluffo, 1989).

Для каждого человека Эдип является отношением с этим образом. Именно это отношение постоянно смещается и повторяется.

Согласно микропсихоанализу, одно смещение и повторение этого образа является эдиповым комплексом II. При реактивации инфантильного эдипова комплекса мать и/или отец желает обладать до инцеста мальчиком и/или девочкой и уничтожать их (Fanti, 1984).

Что происходит в развитии ребенка до трехлетнего возраста?

Фрейд открыл детскую сексуальность. Сексуальность имеет две цели: удовлетворение и воспроизведение.

Что происходит, если у сексуальности отсутствует одна цель – воспроизведение?

Это натурально у детей и наблюдается у людей с остаточной пре-генитальной сексуальностью.

Здесь речь идет о разных видах сексуальности, которые раньше назывались парафилией.

Фрейд определил эти инстинкты с названием «частичные влечения», чтобы отделить их от общей сексуальности. Они основаны на единственном источнике, на одном органе (рот, анус), и их функция является односторонней – смотреть, показывать, трогать, уничтожать, владеть.

Кроме того, Фрейд считает частичные влечения патологическими, только когда они не являются подготовкой к половому акту.

«Оказалось, что все склонности к перверсии основаны на детстве, что у детей есть все предрасположенности… В конце концов, ребенок еще не готов к воспроизведению… Мы называем перверсией сексуальную деятельность, у которой отсутствует цель – воспроизведение, а есть только удовлетворение» (Freud, 1914).

С этого понятия начинается его трактат об этапах психосексуального развития ребенка, в котором Фрейд впервые определил эрогенные зоны, кроме гениталий (рот и анус), и стадии (оральную и анальную), которые имеют место в течение первых двух-трех лет жизни до эдипова комплекса.

Микропсихоанализ определяет первичную фазу развития, и Сильвио Фанти назвал ее стадией инициации (Fanti, 1984).

Считается, что стадия инициации начинается во второй половине внутриутробной жизни и ее кульминация попадает на период последних трех месяцев. В том, что касается сексуальности, плод испытывает опыт, который во взрослой жизни проявляется в ощущениях благополучия, отсутствия гравитации, плавания. Что же касается агрессивности, то мы наблюдаем опыт пассивного изгнания и тревожного выкидыша (более подробно эту тему мы будем обсуждать на лекции, посвященной внутриутробной жизни).

В этих первых стадиях (оральная и анальная) ребенок идентифицирует себя как отделенного от матери. Это переход от нарциссического и аутоэротического состояния к открытию другого лица (объектное отношение).

Маргарет Малер пишет о процессе отделения – индивидуализации, в течение которого ребенок прогрессивно отказывается от нарциссического интереса к себе и смещает внимание на объект (человека, ситуацию) (Mahler, 1975).

Таким образом, он входит в общественный мир через знакомство с третьим лицом – обычно отцом. В течение этого развития ребенок может встречать препятствия (травмы), которые формируются как совокупность представлений и аффектов сексуального или агрессивного характера и регулируют его жизнь регрессивным способом.

Важные замечания

1. В человеке, в отличие от млекопитающих, сексуальность присутствует от рождения до смерти.

2. Остальные виды животных занимаются спариванием в определенные периоды в течение года.

3. В процессе эволюции гомо сапиенс перешел на новый этап сексуальной деятельности, утратив черты млекопитающих в периоды спаривания.

4. В течение периода спаривания самка подает сигналы готовности к совокуплению и не интересуется другими делами (важными для самосохранения).

5. Инстинкт продолжения рода сильнее, чем инстинкт самосохранения.

Антрополог Сара Хрди считает такое поведение небезопасным для индивидуума. Она считает, что такой переход эволюции сделал гомо сапиенса самым сексуальным существом во вселенной (Hrdy, 1999). Наш вид характеризуется постоянной сексуальной деятельностью, которая направляет наше поведение и наши конфликты. В отличие от других видов животных, наша сексуальная деятельность не всегда приводит к зачатию. Важная особенность эволюции человечества – долгая зависимость детей в процессе роста от родителей. По мнению антрополога, эта характеристика формировалась в течение перехода от четвероногих к двуногим. Вертикальное положение тела привело к рождению детей, менее приспособленных к самостоятельному выживанию, а также к формированию месячных. Следующий шаг в эволюции – построение отношений внутри кланов, семей для сохранения рода, самосохранения, защиты от внешних опасностей. Пришлось строить систему безопасности, основанную на законах, правилах, религиозных запретах.

Мы снова пришли к Фрейду: есть основания думать, что эволюция в развитии гомо сапиенса, характеризующаяся непрерывным присутствием сексуального инстинкта, привела к необходимости определения законов, регулирующих сексуальную деятельность.

Литература

Fanti S. (1983). La micropsicoanalisi. Roma: Borla, 1983.

Fanti S. (1984). Dizionario di psicoanalisi e di micropsicoanalisi. Roma: Borla, 1984.

Freud S. (1915). L’Inconscio // Opere di Sigmund Freud. V. 8. Torino: B. Boringhieri, 1974. P. 49–88.

Freud S. (1915). Pulsioni e loro destini // Opere di Sigmund Freud. V. 8. Torino: B. Boringhieri, 1974. P. 13–35.

Freud S. (1922 [1923]). L’Io e l’Es // Opere di Sigmund Freud. V. 9. Torino: B. Boringhieri, 1974. P. 476–520.

Freud S. (1920). Al di la del principio del piacere // Opere di Sigmund Freud. V. 9. Torino: B. Boringhieri, 1974. P. 193–249.

Hrdy S. B. (1999). Mother nature: A history of mothers and Natural Selection. N. Y.: Pantheon.

Laplanche J. E., Pontalis J. B. (1967). Enciclopedia della psicoanalisi. Bari: Laterza, 1968.

Lysek D. (2000). L’aggressivita e la sessualita // Bollettino IIM. V. 27–28. Torino: Tirrenia stampatori. P. 37–50.

Mahler M. (1978). La nascita psicologica del bambino. Torino: B. Boringhieri.

Peluffo N. (1984). Immagine e fotografia. Roma: Borla.

Remafredi G., Farrow J. A., Deisher R. W. (1991). Risk factors for attempted suicide in gay and bisexual youth // Pediatrics. V. 87. P. 869–875.

Zonta L. (2010). L’aggressivita e la sessualita // Codoni P. (a cura di). Una psicoanalisi al microscopio Micropsicoanalisi. Milano: Cortina Edi-tore. P. 173–188.

Бруна Марци. Сон-сновидение

Сон-сновидение это самая таинственная из трех основных деятельностей человека, но это также та деятельность, в которой свободно выражаются две другие: сексуальность и агрессивность. Сновидение дает нам понять, что это психика. Спящий лежит не двигаясь, и перед ним открывается горизонт приключений, которые происходят в разных местах, даже в тех, которые мы никогда не видели. Анализируя сновидения, мы поймем, что когда-то уже видели эти места.

Общие законы сновидений: смещение, сгущение и драматизация; они сгущают события нашей жизни и места, которые мы посещали в элементах сновидений, а с ними мы переживаем приключения.

Сон нереален, как фильмы или игры, однако имеет свою собственную внутреннюю правду. Иначе говоря, сон, который является ложным с точки зрения реальной жизни, когда имеет место – он верный. Кроме того, он является попыткой разрешить ситуации, которые в течение бодрствования не были разрешены и, с этой точки зрения, он имеет подготовительную функцию для жизни следующего дня.

28 мая 1899 г. Фрейд отправил своему другу Флиссу письмо, в котором объявил о публикации своей книги «Толкование сновидений». Он пишет: «Это мое самое успешное открытие и, вероятно, то, которое выживет после моей смерти» (Freud, 1897).

Стоит рассмотреть развитие мысли Фрейда более подробно.

«Толкование сновидений есть Via Regia к познанию бессознательного, самое определенное основание психоанализа и той области, в которой всякий исследователь приобретает свою убежденность и свое образование. Когда меня спрашивают, как можно стать психоаналитиком, я всегда отвечаю: с помощью изучения своих собственных сновидений» (Freud, 1900).

Обратим внимание на открытия Фрейда о сновидениях в период с 1895 по 1900 гг. Развитие его мысли ясно говорит нам о рождении психоанализа. На самом деле, его исследования прогрессивно развивают понятия фрейдовского учения в такой последовательности:

• невроз;

• детская сексуальность;

• сновидения;

• психизм;

• бессознательное;

• психоаналитический метод.

Именно так он открыл скрытое значение сновидения. И изучение сновидений анализантов позволило ему понять бессознательные механизмы и неврозы.

Необходимо отличать психизм от когнитивных, интеллектуальных и воображаемых функций, связанных с умом, от которого они полностью зависят. Это не означает, что психизм не имеет отношения к центральной нервной системе. Он, наоборот, находится в постоянной взаимосвязи с телом. Тем не менее это область психиатрии, психологии и нейронаук. Но у этих дисциплин отсутствует одна общая теоретическая модель.

Однако в последние 15 лет с помощью исследований таких ученых, как Антонио Дамасио, Эрик Кандел и Мишель Жуве, эти дисциплины сблизились.

В итоге профессор Кандел пришел к выводу, что фрейдовская метапсихология «представляет собой самый подходящий и удовлетворительный способ познания ментального функционирования» (Kandel, 1998).

Все чаще и чаще образуются мультидисциплинарные группы нейроученых и психоаналитиков, пытающихся установить сходство между бессознательными процессами и процессами нейрональных сетей.

Если мы посчитаем, сколько часов спит человек в течение своей жизни (возьмем, например, среднюю продолжительность жизни 70 лет), мы осознаем, что в состоянии сна он проводит 24 года. Из них четыре года ему снятся сны – если мы считаем, что человек видит сны только в фазе парадоксального сна, но на самом деле это не так.

В настоящее время мы обладаем большими знаниями о нейрофизиологии сна по сравнению с теми, которые были у Фрейда. Тем не менее интерес к сновидениям начался давным-давно, наверное, когда наши предки однажды поняли, что ночью они видели сны. Так родилось представление, которое впоследствии назвали «дуализмом духа и материи».

Предки поняли, что существует дневная и ночная жизнь. Первоначально они предположили существование ночного мира теней, который, однако, продолжал существовать и днем. Например, им снилось, что мертвые продолжали работать, как живые. Наступило время, когда человек стал хоронить мертвых.

Отсюда развивалось научное любопытство, характерное для гомо сапиенса, и человек начал задавать себе вопросы, например, такой: что представляет собой ночной мир, в котором мы живем каждую ночь, иногда в очень приятных (в эротических сновидениях), а иногда в сложных и страшных обстоятельствах? И почему сновидения почти все непонятные? Вначале люди думали, что через сновидения можно было предсказать будущее. Появились специалисты – оракулы, колдуны, ведьмы, шаманы и другие люди, которые «могли устанавливать контакты» с загробной жизнью, давать информацию о неизвестных фактах или о будущем. Постепенно эти объяснения перестали быть интересными, люди стали сомневаться и начали изучать сновидения с другой точки зрения.

Например, начали сравнивать сновидения с другими психобиологическими явлениями, с галлюцинациями и бредом. Шаг за шагом появилась идея, что сновидение образуется на фоне невысказанных и незнакомых желаний. Исследователи изучали органические импульсы и заметили, что некоторые из них были переведены в сновидения.

Самый типичный – необходимость мочеиспускания, которая проявляется в сновидении, в которой человек мочится или играет с водой. То же самое происходит, когда есть неудовлетворенная сексуальная потребность, или когда хочется есть, или когда слишком много съели.

Исследователи провели множество экспериментов, которые доказали, что давление потребности-желания переводится в визуальные представления.

Цель сновидения

Цель сновидения – продолжать спать благодаря галлюцинации удовлетворения. Но сначала обратим внимание на более современные открытия нейрофизиологов. Человеку снятся сны главным образом в фазе Б. Д. Г. (фаза быстрого движения глаз). Эта фаза сна, характеризующаяся повышенной активностью головного мозга.

В этой фазе наблюдаются быстрые движения глаз, интенсивная мозговая деятельность, почти как во время бодрствования, при этом мышцы полностью расслаблены. Ученые назвали эту фазу «парадоксальным сном», потому что в ней парадоксально сочетаются полное расслабление мышц тела и интенсивная активность мозга.

Это активное бодрствование, направленное внутрь себя. Около 85% разбуженных через четыре минуты после начала БДГ-фазы заявляют, что видели сны.

Открытие было сделано в 1950-х годах американским невропатологом Юджином Асеринским. Исследования продолжил всемирно известный французский ученый Мишель Жуве (Jouvet, 1993).

Проф. Жувэ – нейрофизиолог, член Академии наук Франции, руководит исследованиями природы сна и сновидений во Французском национальном институте здоровья и медицинских исследований.

Фаза быстрого сна занимает 20% всего сна. В течение других фаз процент снов намного ниже, тем не менее возможность видеть сон есть. На самом деле, кошмар (и лунатизм) формируется не в фазе быстрого сна, а во время медленного сна, когда напряженность спящего не полностью подавляется, и нам кажется, что наши видения реальны, т. е. нельзя отличить сон от реальности.

Это значит, что спящий все время видит сны, а помнит только те, которые «хорошо сформировались», т. е. те, которые имеют форму достаточно внятного рассказа – такого, что его можно пересказать себе и другим.

Есть и «плохие сны», в том смысле, что они являются совокупностью впечатлений, изображений и эмоций, без определенной формы рассказа.

Исследования нейрофизиологов достаточно актуальны, тем более те, которые сделаны на животных. Во все времена охотники замечали, что в течение сна собаки совершали некоторые движения, но благодаря исследованиям на кошках сновидение официально вошло в нейрофизиологию животных.

Исследование сна через электроды, имплантированные в основные структуры головного мозга и в различные группы мышц, подтверждают существование двух различных состояний в течение сна.

Один из двух снов, относительно легкий, характеризуется мышечным тонусом. Глубокий же сон парадоксально характеризуется электрической активностью мозга (аналогичной бодрствованию), быстрыми движениями глаз и полным исчезновением тонуса мышц.

В фазе быстрого сна ускоряется метаболизм, усиливается использование глюкозы и увеличивается потребление кислорода. Эти периоды длятся в среднем шесть минут и возникают каждые 25 минут.

С нейроанатомической точки зрения можно определить области головного мозга, которые определяют большинство механизмов, связанных с такими фазами:

1) генераторы бодрствования расположены в стволе мозга;

2) генераторы непарадоксального сна – в продолговатом мозге (луковице) и в переднем мозге;

3) генераторы парадоксального сна – в мосте мозга.

Тем не менее ни одна часть мозга не отвечает за определенное состояние сна. Каждая фаза сна, если она не подавляется тяжелейшей травмой, как правило, повторяется. Это указывает на то, что различные части центральной нервной системы способны генерировать сон.

Один из возможных выводов из этих наблюдений, что сон является основной характеристикой нескольких групп нейронов.

Сейсмический сон

В начале 1970-х годов различные нейрофизиологи наблюдали сон недоношенных детей и заметили другой вид сна, относительно постоянный, фоновый, бессознательный и самостоятельный, который характеризуется сотрясениями (вибрациями) тела разной интенсивности, клоническими сокращениями, связанными с клеточным динамизмом, и совсем другим типом ЭЭГ, описанным как «недифференцированный». Этот вид сна открыт в 1968 г. Даниэль Жуве-Мунье.

После седьмого месяца внутриутробной жизни постепенно проявляется особый вид парадоксального сна, который сохраняется до родов и в течение первых нескольких недель. М. Жуве считает, что это продолжается «до конца нейрогенеза и начала гомеотермии» (Jouvet, 1993). (Гомеотермия – поддержка постоянной температуры тела.)

Изучение сейсмического сна у животных показывает, что движения, которые сопровождают его, не имеют централизованного источника и отличаются от графика парадоксального сна (REM). Постепенно, после рождения, в конце нейрогенеза это дает путь к парадоксальному сну.

Жуве считает, что существует обратная зависимость между нейрогенезом и сном не только в онтогенезе, но и в филогенезе:

1) у холоднокровных животных нет парадоксального сна;

2) птицы первыми в зоологическом масштабе представляют фазу быстрого движения глаз во время сна, но в очень малых количествах по сравнению с млекопитающими;

3) сейсмический сон исчезает вместе с нейрогенезом у млекопитающих.

Жуве считает, что появление парадоксального сна как в филогенезе, так и во внутриутробной жизни, нужно для программирования тех родов, у которых нейрогенез кончается в начале онтогенеза (Jouvet, 1993).

Сегодня можно утверждать, что периодические и систематические стимуляции нейронных сетей необходимы для сохранения функций ЦНС, а БДГ-сон необходим для развития дородового и послеродового поддержания функции головного мозга.

Итак, мы приближаемся к общему выводу психоанализа и нейрофизиологии, которые старались ответить на вопросы:

• Почему и зачем снятся сны?

• Каковы функции сновидений?

Спустя 60 лет после первых нейрофизиологических открытий определения Фрейда были подтверждены.

Две функции сновидения

Сновидение имеет две функции:

1) оберегать сон (для регулярного стимулирования нейрональных сетей и для осуществления желания);

2) осуществлять бессознательные желания сексуально-агрессивного характера внутриутробного/детского и даже филогенетического происхождения.

Третья функция сновидения

Микропсихоанализ добавляет третью функцию: разгрузить лишнюю напряженность и поддержать психофизиологический гомеостаз, или принцип постоянства/постоянство пустоты.

Когда Фрейд написал свою работу «Толкование сновидений», его все игнорировали, а затем начали критиковать (Freud, 1900).

Изначально это было потому, что его интерпретации были основаны на гипнозе, далее потому, что они были основаны на детской сексуальности.

Фрейд говорил, что сновидец пытается реализовать сексуальное желание детского происхождения. Соответственно, он вынужден был сказать, что в детстве есть сексуальность, но медицина и педиатрия того времени не могли признать этот факт. Для них ребенок был ангельским созданием, а сексуальность развивалась в период полового созревания. Нельзя было признать детскую мастурбацию, и в то же время, согласно такому пониманию, взрослые могли делать с ребенком все, что хотели, потому что он ничего не чувствует.

У ребенка нет генитальной сексуальности, а оральная, анальная и фаллическая сексуальность выражается, как у взрослых, т. е. у ребенка, так же как и у взрослого, есть желание иметь детей.

Инстинкт сохранения рода, если это инстинкт, не может быть удален и, следовательно, должен существовать изначально. И, если мы согласны с тем, что это инстинкт, тогда мы должны признать, что он существует с самого рождения.

У детей эрогенная зона, на которой фокусируется возбуждение, не генитальная, а оральная, анальная, уретральная, а также фаллическая – клитора и полового члена. Удовольствие выражается в соответствии с фазами. Например, через обмен орального или анального типа: дать/взять еду или извергнуть/удержать кал.

Общественное мнение того времени не признало инфантильную сексуальность. Тогда ребенка считали слабым. На самом деле это не так: у ребенка есть мощное оружие – чувственность.

Согласно классическому психоанализу, взрослые соблазняют детей, но очень часто бывает и наоборот – дети соблазняют взрослых, а взрослый человек соблазняет ребенка в ответ на его соблазнение. Соблазнение со стороны детей это их защитная реакция. На самом деле соблазнение – это оружие слабого существа.

В этологии тоже очевидно, что соблазнение – это физическое оружие слабого существа ради собственного выживания. Щенок соблазняет взрослого, чтобы тот ему не навредил.

В академических кругах Фрейда строго критиковали, и поэтому его ближайшие коллеги, опасаясь, что психоанализ будет разрушен в результате реакции медицинского общества и теологии того времени, перешли на более приемлемые теории.

Альфред Адлер, например, не признавал детское соблазнение. По Карлу Юнгу, либидо было одним из проявлений генеральной психической энергии. Его интерпретация сновидений была более символичной. Он считал, что сновидение доказывает наличие в настоящем времени конфликтной ситуации. Он не исключил существование детских конфликтов, тем не менее они являются более абстрактными. Основной конфликт, по его мнению, это конфликт между имаго и архетипом (Jung, 1911).

Фрейд был более настойчивым и непреклонным: по его мнению, у ребенка, как и у взрослых, есть агрессивные и сексуальные желания. Он хочет убить или уничтожить всех, кто мешает ему прийти к цели.

Эти желания запретные. Психика ребенка вытесняет их из сознания в бессознательное, но они будут постоянно возвращаться, чтобы присутствовать в жизни человека, и когда они слишком конфликтны, формируются невротические способы разрядки – симптомы.

Чтобы понять неврозы, мы должны знать бессознательные желания и нейтрализовать их энергию, т. е. устранить их в качестве источника влечения. Наиболее важным и ценным здесь является изучение сновидений.

В двух словах теория сновидения Фрейда заключается в следующем:

1) сновидение – это способ нейтрализовать энергетическое ядро вытесненного материала;

2) когда анализант может признать это ядро и нейтрализовать его в психоанализе, оно больше не является источником влечения и симптомы больше не нужны.

С энергетической точки зрения это очень простая теория, и толкование сновидений является самым главным способом разрешения неврозов. Вот почему Фрейд встретил сильное сопротивление.

Но через 50 лет после открытия нейрофизиологов, выводы двух дисциплин оказались схожими, например, в том, что обе считают, что сновидение – это повторение воспоминаний и что сон оберегает сновидение, именно чтобы гарантировать это повторение, это воспоминание.

Обратим внимание на структуру сновидения. Мы поняли, что сновидение – это мысль, ночная мысль. А чем она отличается от дневных мыслей? Отличие не слишком велико, но ночью воображение наиболее развито. И это потому, что спящий человек лежит с закрытыми глазами и молча. Он может представить себе то, что думает, только с помощью изображения.

Нам не снятся разговоры. Мы никогда не говорим с закрытыми глазами – обычно мы смотрим на того, кто сидит напротив. Даже в наших дневных фантазиях мы, как правило, что-то видим. Поэтому ночная мысль – это точное воспроизведение того, что мы делаем днем. Разница состоит в том, что днем мы видим изображения, а ночью мы их составляем. Если глаза открыты, не нужно создавать изображения, мы их видим.

Ночью продолжается действие системы «мысль/речь/визуальное восприятие».

Пример 1

«Я вижу во сне, как я пересекаю реку. Я вижу себя, пока пересекаю реку. Но всего набора ощущений нет, например, нет ощущения влажности. Если я плыву, то могу ощущать усталость, но не ощущаю влажности».

Почти во всех случаях сновидений, кроме кошмаров или эротических снов, затрагивающих сексуальные желания, спящий человек знает, что это сновидение.

Бывают сны, которые не хочется рассказывать. Они глубоко затрагивают личную жизнь человека. Психоаналитики знают, что если бы не было сопротивления, было бы возможно провести психоанализ за один день. Но сопротивление в ежедневной жизни нужно, чтобы поддерживать психическую структуру человека, даже в случае невроза. По этой причине бывают разные сопротивления, связанные со сновидениями.

Например, бывает, что анализанты не рассказывают сны, говорят, что их не видят, или, наоборот, каждый день (если сеансы ежедневные) пересказывают новый длинный сон, только рассказ о котором занимает по полчаса. Эти данные говорят нам о характеристиках личности анализанта.

В двух словах, психоаналитическая теория сновидений состоит в следующем: сновидения являются формой психической деятельности в течение сна.

Точнее, они являются ночными галлюцинациями, но в отличие от психотических галлюцинаций, они не патологичны. Это нормальные психические явления.

Сновидение, каким мы его рассказываем с утра, является результатом бессознательной психической деятельности во время сна. Сон, в том виде, в котором мы его помним, мы называем явным содержанием. А скрытое содержание сна, его двигатель – это бессознательные желания и мысли.

Значения явного и скрытого содержания сна никогда полностью не совпадают (кроме редких исключений, снов детей и психотиков). Процесс искажения ответствен за образование невротических симптомов, так же как и за образование снов. Цензура отвечает за искажение скрытого содержания сна и за, так называемый процесс, работу сновидения.

Сон десятилетнего ребенка: «У меня был пистолет, иду в спальню, мама в ванной, папа только что пришел. Это было вечером, папа пришел ко мне в спальню, я выстрелил, и папа умер». Ребенок реализует во сне то, что не может сделать в реальности.

Другой четырехлетний ребенок убивает отца другим способом: «Постучали в дверь, папа открыл дверь, и волк его съел».

Девочка трех с половиной лет «избавляется» от младшего брата: «Ночью приходит призрак и сбрасывает с кровати брата, иногда забирает его с собой, и его никто не может найти».

Пример 2, 3, 4

Это пример искажения в случае пары противоположностей (активность/пассивность).

Женщинам очень часто снятся сны, в которых кто-то на них нападает и их насилуют. Нередко бывает даже, что агрессоров много, целая армия. Желание очень яркое и понятное. Страшно признать, что хочется быть изнасилованной. Аффект (страх или тревога), испытанный во сне и в течение рассказа, препятствует раскрытию явного содержания, состоящего в желании быть под сексуальной властью многих мужчин и/или быть сексуально активными, как мужчина.

Цензура отвечает за искажение скрытого содержания сна и за так называемый процесс, работу сновидения. То есть эта функция связана со стремлением запретить бессознательным желаниям вход в систему предсознания – сознания.

Психические процессы, активирующиеся в работе сновидения

В работе сновидения активируются следущие процессы:

1. Первичная обработка, которая включает в себя маскировку, смещение, сгущение, символизацию.

2. Вторичная обработка.

Маскировка

Маскировка – это механизм, при котором мысли преобразуются в визуальные изображения. Другими словами, сновидение состоит, прежде всего, из конкретной сцены, на которую мы смотрим, как на фильм или театральную драму, в которой сам субъект является героем и одновременно режиссером или просто зрителем.

Цензура сновидения

Следующие два превращения скрытого содержания сна осуществляются цензурой сновидения. Та же самая инстанция (Сверх-Я), которая днем не пропускает этически, эстетически или социально неприемлемые желания в сознание, ночью хотя и пропускает их, но при этом искажает до неузнаваемости.

Кроме того, некоторые из элементов скрытого сновидения могут вовсе не отразиться в явном сновидении. Это также относится к действию сгущения в широком смысле этого термина.

Сгущение

Первый механизм цензуры – сгущение. Действие сгущения проявляется в том, что несколько элементов скрытого содержания в явном сновидении воплощаются в одном элементе. Из своих собственных сновидений вы без труда вспомните о сгущении различных лиц в одно. Такое смешанное лицо выглядит как А, но одето как Б, совершает какое-то действие, которое осуществлял В, и при этом у него лицо Г.

Пример 6

Сон молодой анализантки: «Молодой человек, которого я не знаю, но которому могу доверять, дает мне записку, написанную на неизвестном языке. Я знала, что записка мне поможет. Я держала ее в кармане, но не успела прочитать. Я была занята другими делами. Молодой человек исчез».

Мы будем обсуждать этот клинический случай позднее, но в данный момент хочу привлечь ваше внимание к механизму сгущения.

Девушка на сеансе говорит, что молодой человек напоминает ей одного друга, которому она не смогла помочь и с которым рассталась первый раз, когда поступила в университет, а во второй раз, когда переехала в другой город. Она ассоциирует отделение от любимого человека с потерей матери, которая умерла в ее отсутствие. Анализантка до сих пор не может простить себя за это и не может обработать потерю матери. А еще в ближайшее время она не сможет заниматься психоанализом по рабочим причинам (она будет очень занята). Об этом она сказала спустя несколько дней после окончания сеанса со сном. Происходит отдаление от психоаналитика.

В итоге сновидение трактует проблему отделения от человека. В одном персонаже сновидения сгущены изображения нескольких персонажей из жизни анализантки, у которых есть общая субъективная характеристика: они помогают и/или им нужна помощь, а также – им можно доверять. (Отметим, что в бессознательном не существует принципа противоречия, могут сосуществовать противоположные желания: помочь/получить помочь.)

Смещение

Второй механизм цензуры – смещение.

Работа этого механизма выражается в замене элемента скрытого содержания сновидения намеком.

Пример 7, 9

Человек во сне извлекает (определенную, знакомую ему) даму из-под кровати. Он сам открывает смысл этого элемента сновидения первой пришедшей ему в голову мыслью. Это означает: он отдает этой даме предпочтение.

Другому сновидцу снится, что его брат застрял в ящике. Первая мысль заменяет слово ящик шкафом, а вторая дает этому толкование: ему хочется, чтобы брата было меньше, т. е. надо закрыть брата в ящик. Кроме того, этот механизм может производить смещение акцента с одних элементов сновидения на другие таким образом, чтобы наиболее важные элементы скрытого сновидения оказывались почти незаметными в явном сновидении, и наоборот.

Символизация

Можно считать символизацию определенным механизмом смещения. Когда определенный вытесненный элемент скрытого содержания сна заменяется каким-либо другим конкретным элементом явного содержания, то этот последний называется символом. Другими словами, вытесненный элемент символизирован. Отсюда становится понятным, что психоаналитическое понятие «символ» более определенно, чем в бытовом плане (злая как собака). В бытовой ситуации символ наиболее приближен к метафоре. Символ существует всегда, когда есть вытесненный элемент.

В психоанализе есть много символов, которые обозначают не слишком большое количество вытесненных элементов, таких как, например, родители, ребенок, брат, тело, половые органы, сексуальные отношения, нагота, рождение, смерть. Обычно существует формальное сходство между символом и тем, что символизируется. К примеру, любой вогнутый предмет (ваза, шкатулка и т. д.) можно ассоциировать с женским телом или вагиной. Фрукты могут ассоциироваться с грудью. Любой удлиненный объект (карандаш, сигарета, оружие) ассоциируется с пенисом.

Следует подчеркнуть, что символы неоднозначны, так как могут иметь противоположные значения в зависимости от содержания сна. Поэтому символическое толкование сновидения невозможно без свободных ассоциаций.

Микропсихоанализ признает большое значение символов, но интерпретация сновидений не символична.

Вторичная обработка

Это тот процесс преобразования сновидения, который необходим, чтобы избавиться от абсурда, чтобы придать содержанию более логичную, структурированную форму. В конце концов, это вторичная фаза работы сновидения. Она активизируется после первичных механизмов (смещения, сгущения). Тем не менее Фрейд считал, что она начинает функционировать в течение сна, ближе к просыпанию.

Что касается материала сна, то необходимо отличать настоящий материал/дневные остатки (недавнее или то, что произошло накануне) от инфантильного материала. Несмотря на то, что явное содержание сновидения может казаться абсурдным, очень часто оно является повторением тех событий, которые субъект переживал в течение предыдущего дня.

Сновидение пытается решить определенные проблемы: сделать то, что нам не удалось; получить то, чего у нас нет; исполнить желания. Следует добавить, что не всегда сновидению это удается.

Сильвио Фанти пишет: «Парадоксальный сон работает в тесном сотрудничестве со сновидением – это то, что я называю абонейризацией. Абонейризация дополняет работу сновидения, перерабатывая психические или соматические остатки ночных впечатлений» (Fanti, 1984).

Остатки ночных впечатлений

Бессознательные остатки представлений-аффектов связаны с реактивацией и реализацией специфических желаний (Fanti, 1984).

Н. Пелуффо пишет: «В моей профессиональной деятельности я понял, что иногда интерпретации сна (т. е. выяснения специфичного желания) недостаточно, чтобы уменьшить силу желания. Точно так же бывает с открытием приближающегося землетрясения, которое не блокирует его. А что тогда нужно делать? Мастер (З. Фрейд) еще раз показывает нам путь. Восстановление и ассоциации, психобиологические выражения в течение сеансов могут позволить обработку ночных остатков в переносе, их отдаление от энергетических источников первичного процесса и их нейтрализацию. Естественно, анализант должен иметь достаточно времени, чтобы полностью выразить себя. Обычно часа не хватает. За один час невозможно повторить явное содержание сна столько раз, сколько нужно, чтобы его нейтрализовать…» (Peluffo, 2005).

Пелуффо приводит пример одного анализанта, который рассказал сон только в конце второго часа сеанса: «Пока я шел к вам, я видел большие облака. Я начал бежать, чтобы не попасть под дождь и не намокнуть, но удивительно то, что я не страдал от больших капель воды. Они, наоборот, вызывали во мне огромное удовольствие».

Анализант ассоциирует на дневную фантазию, которую можно считать толкованием сновидения: «Пока я шел по коридору, ведущему в ваш кабинет, в углу увидел растения, и вдруг мне захотелось туда написать. Не знаю, как я смог удержаться».

Сеанс закончился, анализант ушел довольным. На следующий день он вернулся с чувством стыда и рассказал: «Вчера, после сеанса, я зашел в магазин рядом с вашим домом, и там начал разговаривать с приятной пожилой продавщицей. Пока мы с ней разговаривали, я приблизился к столу и пописал с большим удовольствием. Я чувствовал себя таким свободным, как никогда раньше не чувствовал».

Наверное, если бы в предыдущий день сеанс продолжился еще в течение двух часов, анализант мог бы пописать в правильном месте, и не рисковать путем такой злой шутки. Тем не менее таким образом ему удалось дезактивировать навсегда бессознательное желание детского происхождения. Это желание проявилось в настоящее время в виде сновидения и дневной фантазии в отношениях с психоаналитиком, в которой анализант писал в мое растение. Настоящее желание было тем, которое он осуществил в магазине с пожилой женщиной: писать в лесистом углу у своей бабушки, т. е. заниматься сексом с мамой своего отца, точно так же, как папа делает с его мамой (око за око, зуб за зуб). Это уретральное – фаллическое разрешение сексуального отношения: папа писает в волосатое место мамы, и рождаются дети. Та же мысль была у мальчика, но здесь она присутствует во взрослом человеке, у которого есть более серьезные оральные фиксации. С точки зрения диагноза, это случай истерии страха. С точки зрения ситуации, это ассоциативный ответ на настоящий стимул, который дает ядро фиксации через сон и его следующие обработки в бодрствовании» (Peluffo, 2005).

Суть толкования сновидений

Интерпретировать сон – значит определить смысл и значение явного содержания, т. е. проделать обратный путь по сравнению с тем, который сон проделал физиологически в течение ночи. Это значит вновь пройти через работу искажения, подробно изучить постановку, движения, персонажей, места, темы и ощущения, чтобы наконец-то понять скрытое содержание сна.

Эта работа нужна нам, чтобы понять смысл сновидения, открыть наши бессознательные желания и конфликты, понять, что мы пытаемся решить ночью.

Тем не менее нужно всегда иметь в виду, что сама обработка сновидения является деятельностью, которая позволяет уменьшить напряжение во внутренней психобиологической системе и восстановить равновесие, т. е. принцип постоянства. Попробуем интерпретировать сон с этим понятием.

Пример 9

Взрослая женщина в анализе рассказывает сон: «Один знакомый гуляет в горах и вдруг видит молодого человека, упавшего в овраг».

Обычный человек мог бы подумать, что дальше произойдет что-то неприглядное. Психоаналитик же предлагает обратить внимание на то, что произошло в предыдущий день, какие были размышления, что было не окончено. Он предлагает ассоциировать свободно, рассказывать, что приходит в голову, даже если это кажется абсурдным или далеким от реального времени.

Анализантка ассоциирует и рассказывает, что недавно на вечеринке обратила внимание на привлекательного мужчину, который разговаривал с ее мужем об экскурсии в горах. Потом она говорит, что муж стал ей безразличен, особенно в сексе. «Он добрый и хороший человек, но холодный, думает обо всех, кроме меня. Кроме того, он меня ревнует, контролирует и пугает тем, что будет убивать всех, кто ухаживает за мной». Потом она вспоминает бывшего партнера, с которым встречалась до свадьбы с мужем. Тот тоже ее ревновал, он напоминает ей мужа. С ним они ходили по горам. «Он всегда смеялся, но не целовал меня и не дотрагивался; дурак!»

Анализантка замолкает и потом говорит: «Вы не поверите, доктор, я верна, ни разу не изменила мужу. Иногда мне приходило в голову, что могла бы изменить, ухажеров было много, но каждый раз я слышала голос мамы, которая говорила: «Мария настоящая дура, она со всеми падает». Я была маленькой девочкой и не понимала, что мама имела в виду под выражением «падает со всеми», я его ассоциировала с тем, как мы с папой и братом играли в горах и падали в сарай. Я решила, что больше не буду с ними играть». Потом анализантка вспоминает школьные игры с одноклассниками и вдруг, как это часто происходит в анализе, кажется, что свет вспыхивает в голове, анализантка говорит: «Я бы с удовольствием упала с молодым человеком, которого видела на вечеринке. Теперь-то мне ясно, что мама имела в виду, и я понимаю скрытое содержание сна: я хотела бы пойти в горы и чтобы молодой человек упал со мной».

Во сне анализантка выражает сексуальное желание, которое было под запретом. Каждый раз, когда она пробовала реализовать желание, воображаемый голос матери, запрещал ей это: «Не надо делать, как Мария».

Сон как регулятор напряженности

Сон должен снижать энергетическую напряженность влечений, которая по неизвестным причинам поднимается и провоцирует неприятные ощущения. Нужно уменьшать напряженность для того, чтобы вернуть состояние равновесия, чтобы человек не чувствовал себя неудовлетворенным. В нашем примере анализантка была недовольна своим мужем, который не ухаживал за ней. Она чувствовала сексуальную напряженность. Тем не менее анализантка сумела контролировать свое настроение до той вечеринки, на которой она возбудилась. Если бы не было сновидения, анализантка не смогла бы спать. Во сне она реализует и агрессивное, и сексуальное желания. Молодой человек падает в овраг. В этой детали есть прямое и символическое удовлетворение сексуального желания и косвенное удовлетворение агрессивного желания: «Мужчины все злые, их нужно наказать!»

Пример 10

Десятилетней девочке снится сон: она читает журнал, в котором изображен монстр. Вдруг монстр оживает, выпрыгивает из журнала и начинает бегать по дому. Дом напоминает старую квартиру, в которой девочка жила до смерти дедушки и рождения младшего брата. Все убегают, монстр вбегает в мамину спальню и нападет на нее. Мама – в состоянии восхищения зверем.

Девочка просыпается в тревожном состоянии, она должна идти в школу. Подходит к маме, чтобы показать ей плохую оценку, которую поставила ей учительница, и мама ее сильно ругает. Мама выходит из себя как зверь. Девочка подчиняется маме, но внутри себя она очень злится на нее. Сон сделал хорошую работу: тревога ушла, и девочка испытала злость.

Да, конечно, есть специфические агрессивные желания эдипова характера, которые сон трактует и реализует. Тем не менее сон выполняет и другую функцию: благодаря сновидению девочка ушла от депрессивной позиции, связанной с чувством вины (она отвязала зверя против матери), и смогла выразить свою злость. Если бы не было сна, девочка продолжала бы испытывать чувство вины перед матерью, и ей было бы необходимо найти другой способ для высказывания своей агрессивности и для разрядки. На самом деле, девочка считает, что учительница поставила ей двойку несправедливо: она хорошо учится, а плохую оценку получила за поведение.

Обычно не обращают внимание на эту функцию сновидения, которая, по микропсихоанализу, является важной. С этой точки зрения, когда психобиологическое существо получает слишком много внутренних и внешних возбуждений, оно может деформироваться физически или психически. Деформация может быть временной или постоянной, в зависимости от гибкости самой человеческой структуры.

Фрейд предлагал понятие «принцип постоянства». Согласно этому принципу, психический аппарат стремится поддерживать имеющееся в нем количество возбуждения на максимально низком уровне (Freud, 1895).

Постоянство достигается разрядкой через основные виды деятельности человека: агрессивность, сексуальность, сон-сновидение. Они являются инструментами (способами), через которые человек стремится поддерживать постоянный уровень внутреннего возбуждения.

В течение дня у человека имеются определенные сексуальные и агрессивные способности, чтобы контролировать деформацию своей формы: в определенных пределах человек может сублимировать сексуальную и агрессивную напряженность через разные деятельности, которые считаются хорошо адаптированными. Прямым образом нельзя воздействовать на наши агрессивные и сексуальные желания, а только при определенных обстоятельствах. С раннего детства мы привлекаемся к контролю наших функций (функции сфинктера, ритм питания, контроль за размышлениями).

Агрессивность сублимировать труднее, чем сексуальность, несмотря на то, что ее можно выразить при определенных общественных обстоятельствах (в семье, в машине, в политике). Тем не менее нельзя полностью аннулировать напряжение, и тогда приходится уменьшить его другим путем. Сновидение как раз является хорошим способом разрядки лишнего напряжения.

Иногда бывает, что сон/сновидение тоже недостаточно эффективны, тогда возникает болезнь, психическая или соматическая.

По микропсихоанализу, сексуальность направлена на устранение одиночества путем удовлетворения потребности/желания проникнуть/быть «проникнутым» и самовоспроизведения.

Во сне у меня есть четвертый ребенок. Эта деталь доказывает одну характеристику сна – в нем не присутствует логика противоречия. Я знаю, что у меня двое детей и что я больше не могу рожать, тем не менее осознание этих элементов не препятствует формированию сна. Автоанализ этой детали открывает горизонт детских эдипальных желаний, когда я (третий ребенок) ожидала реализации желания иметь ребенка от матери.

Мой рассказ дает вам достаточно информации о характере сновидения. Существуют фантазии, являющиеся желаниями, которые находятся в той части психики, которую мы называем бессознательной. Они могут быть реализованы во снах или во время бодрствования. Мы много фантазируем, и если над этим задуматься, мы осознаем, что у этих фантазий есть общая характеристика – в них мы пытаемся получить то, чего не имеем, или то, чего не можем иметь.

Другими словами, сон является попыткой реализовать детское желание эдипального и преэдипального характера. Оно будет исполнено, но не полностью. Есть вероятность, что на следующий день ночные остатки (то, что не реализовалось) структурируются в виде дневных деятельностей. Таким образом, например, я могу завести кота либо нянчить ребенка другой молодой женщины и терпеливо ждать, пока родит дочка. Тогда детская ситуация повторится: я не в состоянии рожать (импотентна), жду ребенка от другой женщины (матери или дочери).

Таким образом, можно сделать вывод: эдипальные переживания являются основой вечного межпоколенческого соперничества матерей и дочерей.

Психоаналитическая практика

Замечено, что анализанты рассказывают сны, в которых персонажи что-то делают. В ассоциациях они говорят так, как будто эти персонажи существовали на самом деле, а не только у них в голове.

Пример 11

Анализантка видит сон, в котором она звонит мужу, но не может дозвониться – либо она не может набрать его номер, либо он не отвечает. Когда она начинает ассоциировать, то выражает злость на мужа, которого никогда не бывает дома или его все время отвлекает работа. Если психоаналитик подчеркивает, что она не может дозвониться до мужа во сне, анализантка настаивает, что он куда-то пропал. Можно сказать, что анализантка не может признать, что сон – это ее произведение, что она сама является режиссером сна.

Мы можем предполагать, что в ней присутствует двойная регрессия:

1) В детство, когда ребенок еще не способен отличить реальность от сна.

2) В тот этап филогенеза нашего рода, когда предки еще не осознали, что существует ночная и дневная жизнь. Предки как дети думали, что ночью они на самом деле делали какие-то чудесные вещи.

Мы называем дневные фантазии фантазиями, а ночные – снами.

В итоге сон – это попытка осуществлять желания, которые мы не можем реализовать в бодрствовании. И это было бы очень просто, если бы сновидения были яркими. Очень часто они непонятны и бессмысленны.

Почему сны непонятны?

Эти нереализуемые в бодрствовании желания вызывают тревогу Я, но наш сон не нарушается благодаря цензуре, которая маскирует содержание бессознательного, превращая его в явные образы, переносимые сознанием в быстром переходе между сном и бодрствованием.

Толкование сновидения в течение сессии позволяет нам открыть, какие актуальные желания оно осуществляет. Но существует сверхдетерминация.

Симптомы, сновидения и пр. связаны с множеством детерминирующих факторов.

«Порождения бессознательного связаны с множеством бессознательных элементов, которые способны образовывать различные значимые цепочки, обладающие собственной связанностью на определенном уровне толкования» (Fanti, 1984).

В принципе, можно было бы строить целый психоанализ на одном сне – способом свободных ассоциаций.

Сновидения детей

Сновидение детей считается более простым, менее символическим, так как детское желание выражается в менее искаженной форме и легче поддается прочтению.

У ребенка есть природная склонность к преобразованию дневной жизни в фантазии, поэтому его сновидения более прямые, ему не нужно искажение, потому что проще высказывать свои фантазии.

Расскажу об исследовании, проведенном на сновидениях детей-футболистов, в латентном периоде. По большому счету их агрессия выражается в снах. Ребенок выкладывает свою сексуальность в движении, являющемся основой спорта.

Человек тем старше, чем меньше движется физически, у него развивается мышление. Метафорически можно сказать, что он движется ментально, совершает действия виртуально.

Трудно найти великих мыслителей, которые одновременно и великие спортсмены. Те, кто думает, мало двигаются. Двигательная деятельность ребенка воплощает сексуальность и агрессивность. Вначале ребенок решает свои проблемы путем перемещения наугад, затем все более организованно, пока эти схемы не структурируются. Ребенок их интроектирует, и они структурируются сначала в виде интуитивного мышления, потом в виде операционного мышления и, наконец, в виде формального мышления. В течение этого развития ребенок теряет свое творчество с точки зрения фантазии. Это заметно также в сновидениях.

В начале жизни ребенок продолжает испытывать удовлетворение в движении. Движение позволяет разгрузить лишнее напряжение.

Мы не знаем, какие сны видит плод. Но мы знаем, что с седьмого месяца внутриутробной жизни появляется сейсмический сон, потом начинается БДГ-сон, но только когда ребенок начинает достаточно хорошо говорить, мы можем понять, что ему снится.

Мы проверили тот факт, что этапы развития, описанные Жаном Пиаже, также соблюдаются с точки зрения сновидения: есть момент перехода, в котором сон становится более конкретным, чем деятельности, выполненные ребенком в течение дня.

В то время как до 10–11 лет сны очень разнообразны, после перехода из конкретных операций в формальные они превращаются в более актуальные и близкие к событиям дня и основным направлениям деятельности человека.

Например, детям данного исследования снился футбол, т. е. то, чем они больше всего занимались в течение дня и во что больше всего вкладывали свою сексуальную и агрессивную энергию.

Пример 12

Сон десятилетнего ребенка: «Тетя украла моего кота и посадила его в клетку вместе со своим утюгом и крючком. Потом она его убила крючком. Она смеялась, пока я плакал. Потом кот опять стал живым, я взял его собой и пошел домой счастливым».

Ребенок выражает свою агрессивность через тетю. Он косвенно спасает кота, а непосредственно убивает его. Это детская игра.

В любом случае агрессивный акт осуществляется через третью сторону. Вполне может быть, что в течение дня произошло что-то, за что тетя его ругала. Таким образом, мы должны исследовать основную мысль сна и бессознательное желание детского происхождения. Возможно, у ребенка есть младший брат, которого он хотел уничтожить. В итоге кошка – это соперник, она является дьявольским животным – дьявол часто представляется как черная кошка, и она приносит несчастье.

В народном воображении кошка является опасным животным, которое может быть ласковым, но и опасным. Кошка имеет психотическое поведение, потому что пока ты ее гладишь, она может довольно мурлыкать и в тоже время поцарапать. Здесь мы видим удачное представление родителей: люди, которые любят тебя, но могут и навредить.

Сновидения детей демонстрируют нам, как в течение определенного периода наблюдения сон может меняться, несмотря на то, что является одним и тем же.

Пример 13

Расскажем о девочке Ларисе, которую коллега приняла в психотерапию и наблюдала с 3 лет 9 месяцев до 7 лет. Девочка любит своего черного кота. Каждый день она его ласкает часами, как куклу.

Девочке снятся кошмары. Напоминаю, что кошмар – это тревожное сновидение в фазе медленного сна. Кошмары и тревожные сны основаны на реальной травме, связанной с внешним событием или, чаще всего, с нарушением внутреннего равновесия. Внутренние механизмы защиты теряют контроль над внутренним влечением (желанием) и формируется шрам, который повторяется в форме кошмара. Постоянное повторение кошмара является попыткой лечения этого шрама.

Обычно содержание кошмара – это предмет, человек или ситуация, которые приводят к состоянию «удушения».

Вот кошмар девочки: «Кот убегает в гору, пропадает и тонет» (это самое страшное). Потом в реальной жизни Лариса уезжает с родителями, а кота оставляют дома. Она все время его ищет. Потом Ларисе встречается девушка, которая дарит ей куклу (темнокожего мальчика в маленькой ванне). Кукла становится любимой игрушкой Ларисы. Ночью ей снится, что черный мальчик утонул (произошло смещение: она заменила кота куклой).

Полное перенесение

Перенесение отчетливо видно, когда девочка возвращается домой, идет к коту и больше не интересуется куклой – объект стал ей неинтересен.

В детстве и в подростковом возрасте такие колебания очень часты, пока интерес не сфокусируется на одном объекте. Вернее, эти колебания наблюдаются и на протяжении всей жизни – в связи с тем, что ограниченная инвестиция либидо на один объект может быть опасной, потому что в случае его отсутствия или потери, человек чувствует себя брошенным и переживает невротическую печаль. Кот не кукла, а подлинный объект.

Как строится сновидение с разными героями? Это возможно потому, что существует абстрактная структура. Тем не менее девочка вспоминает конкретную девушку, которая ей подарила куклу и хочет написать ей письмо и поблагодарить ее. Девушка стала важным человеком в жизни девочки. Когда-нибудь, спустя 20 лет, она сможет появиться во сне и девочке, уже женщине, не будет понятно, почему во сне она видела детскую куклу или человека из ее детства. А дело в том, что объект стал бессознательным представителем определенного аффекта, который может активироваться в любой момент взрослой жизни, напоминающий детскую ситуацию. И таким образом, тот персонаж появится во сне.

Пример 13

Лариса: «Мне снится сон, в котором я вижу черного мальчика. Это значит, что я не смогла получить того, чего хотела в течение дня, или должна была оставить или бросить что-то важное для меня. В итоге получается процесс потери и восстановления.

Я, уже будучи взрослой, должна встретиться с одним человеком. Человек не приходит, и я раздражаюсь. Самое главное, что я ощущаю потерю.

Ночью мне снится, что я получаю в подарок маленькую шкатулку. То есть во сне я получаю то, чего не получила днем, и я представляю себе реальную дневную сцену, когда я получила письмо (дневные остатки). Надо сказать, что во сне у шкатулки черная подкладка.

Когда я ассоциирую на детали сна, то вспоминаю черную куклу, которую получила в подарок в детстве, и мое отчаяние из-за того, что оставила дома кота.

В итоге мы можем сказать, что вчерашняя встреча спровоцировала во мне чувство потери».

Сновидение восстанавливает потерю с помощью дневных остатков (почтальон приносит письмо), для того чтобы представить себе детскую ситуацию, в которой черная кукла представляла кота. Вероятно, сам кот представлял кого-то другого (у девочки разошлись родители).

Сегодняшнее ощущение – это потеря.

Важное наблюдение

Ощущение потери не обязательно зависит от того, что в жизни мы на самом деле кого-то или что-то потеряли. Сам факт, что есть неудовлетворенное желание, вызывает ощущение потери.

Страх кастрации, который звучит так же, как отсутствие чего-то важного или как ощущение неполноценности, не обозначает, что мы на самом деле потеряли репродуктивные органы или что мы можем их потерять. Страх обозначает потерю необходимости реализовать эдипово желание рожать ребенка с отцом и/или с матерью.

Обычно мы переживаем потерю того, чего нам не хватает и чего мы желаем.

На самом деле все сновидения являются попытками исполнить желания, которые не реализованы, относительно которых ни разу не было испытано удовлетворение. Таким образом, ничего не теряется, мы просто желаем того, чего у нас никогда не было. И поэтому сон постоянно повторяется.

Это виртуальная потеря, которая становится реальной каждый раз, когда мы не получаем того, чего хотим. У детей сновидения более простые. Тем не менее почему маленькая Лариса видит сон, в котором ее любимый кот убежал, потерялся, утонул? Может, она попала в аварию или пережила перинатальную или первоначальную травму?

Пример 13

Через десять дней после возвращения из поездки Ларисе снится другой сон, отнюдь не кошмарный. Незнакомая девушка подарила ей куклу. Кукла упала и сломалась. Лариса расстроилась. Затем она вновь встретила ту девушку, которая подарила ей черную куклу.

В этом сне есть преобразование. Смысл сна – даже если ты что-то теряешь, то сможешь найти кого-то, кто даст тебе что-то другое. Это большой прогресс в жизни девочки: она начинает понимать, что существуют не только потеря и смерть, но что можно найти заместителя того, кого больше нет. Психолог спрашивает у нее: «На кого похожа кукла?» Лариса отвечает: «Она похожа на моего черного мальчика, только она большая и белая, она сидит, а он стоит».

В бессознательном нет объективной реальности, нет знака плюс и минус, противоположные характеристики могут иметь одинаковое значение.

Толкование сновидений в микропсихоанализе (Codoni, 2010)

В микропсихоанализе существуют три степени работы со сновидениями.

1) простая обработка сновидения;

2) систематическое изучение сновидения;

3) сравнительное изучение сновидения.

Эти три ступени работы используются в прогрессии. Но когда по разным причинам использовать их нет возможности, психоаналитик выбирает наиболее правильный подход в зависимости от личности анализанта, его способности к свободным ассоциациям, его невроза и продвижения в работе.

1. Простая обработка сновидения. В простой обработке разные виды явного содержания сна связываются с событиями прошлого и настоящего. Она разрешает интегрировать историю сна в историю жизни анализанта.

В микропсихоанализе работа со сновидением начинается не сразу, а после подробного знакомства с жизнью анализируемого и установления стойкого переноса. Работа проводится систематически, начиная с подробного высказывания явного содержания сна и повторяя его каждый раз, когда заканчивается ассоциативный материал, касающийся сновидения.

Юнг говорил: «Я знаю, что если мы будем долго медитировать на сновидении и будем его изучать и рассматривать со всех сторон, мы всегда найдем что-то новое».

Анализируемый скептично воспринимает предложение со стороны аналитика повторять явное содержание сна по нескольку раз. Он боится раскрытия скрытого содержания и боится соприкоснуться со своими бессознательными желаниями. Необходимо рассказывать сон, как сюжет или как детский рисунок, чтобы анализант смог видеть и эмоционально пережить историю, как фильм, в котором он является одновременно актером, режиссером и зрителем. Потихоньку перед его глазами материализуются визуальные изображения, и он начинает чувствовать запахи, звуки, вкусы и осязательные перцепции. Это эмоционально-сенсорные впечатления, которые, наверное, происходят от симбиотического отношения, возможно внутриутробного.

Простая обработка сновидения способствует выражению жизненных повторений, стимулирует возврат вытесненного и его осознание.

2. Систематическое изучение сновидения. Оно состоит в ассоциативном описании сновидения согласно следующим пяти точкам зрения: география, персонажи, темы, движения и эмоции.

География. С этой точки зрения анализант ассоциативно переносится в определенные места, в которых он жил и которые описывал в течение анализа. Эта работа быстро приводит его к психобиологической географии. Имеется в виду сексуальная и агрессивная география своего тела и своего психизма. А также имеется в виду семейная и родительская география: первичная сцена, география матери и ее тела. Географическая точка зрения очень важна для разрешения определенных страхов и тревог фобического происхождения и чтобы убрать страх кастрации и смерти.

Персонажи. Естественно, что единственный персонаж в скрытом содержании сна – это сновидец. Искажение сна использует разных персонажей в роли заместителей, являющихся изображениями родителей и предков. Таким образом, анализанту проще пройти обработку эдипальной матери и отца, фаллической и первоначальной кастрации. С точки зрения персонажей проще анализировать также перенос.

Темы. В каждом психоанализе темы являются важными психическими референтами бессознательных объектов. Они очень часто повторяются, и у каждого человека есть свои определенные темы. Тем не менее существуют две главные темы во всех анализах: деньги и религия. В длинных сеансах эти две темы проявляются как предсознательные объекты, у которых есть бессознательные эквиваленты. То есть в них сконцентрированы все сексуально-агрессивные стадии, моменты жизни человека и некоторые события его филогенеза: несправедливость, симбиотическая всемогущество, а также самоуничтожение, нарциссическая всемогущество, желание захватывания и сфинктерного контроля, фаллической власти, эдипальной власти.

Движения. В явном содержании сна выражается динамика либо блокировка движения. Также не упускается из виду движение влечения, которое выражается в глаголах. Эта работа способствует принятию во внимание пар противоположностей на основе любви и ненависти, которые руководят развитием личности: зависимость/ отсутствие зависимости, контроль/потеря контроля, пенис/отсутствие пениса. Эта работа способствует также пониманию определенных бессознательных механизмов, таких как смещение, сгущение, вытеснение, проекция и идентификация.

Эмоции. Имеются в виду ощущения, эмоциональные проявления, чувства, тревога, страхи и вина, которые проявляются в явном содержании сна и в течение его обработки. Все эти эмоции выражают бессознательный аффект, более связанный с количеством (интенсивность, обширность и частота), чем с качеством (способ, обстоятельство и окружение) интериоризированных переживаний. Другими словами, эмоции являются хорошим проявителем вытесненного материала.

3. Сравнительное изучение сновидения. Оно состоит в совместной обработке определенного числа сновидений: от пяти до десяти, о которых анализант рассказал в течение анализа. На этих базовых сновидениях потихоньку складываются настоящие сновидения. Сравнительное изучение сновидения ведет анализ в глубину и обычно проводится в учебном психоанализе. Оно позволяет хорошо понять, что такое сверхопределение: одна деталь сновидения раскрывается в тысяче ассоциативных деталей нашей дневной и ночной жизни, которые растворяются в бесконечности бессознательного. Сновидение бесконечно.

Пример 14

Молодая девушка начала заниматься микропсихоанализом в 18 лет. Родители переживали, потому что дочка плохо училась. Психолог-консультант, который провел консультацию в школе, поставил диагноз нарушения внимания. В течение первых сеансов девушка, которую еле-еле можно было услышать из-за ее тихого голоса, рассказывала о других своих расстройствах, которыми она давно страдала: страхе темноты, страхе смерти.

Часто девушка фантазировала об агрессии со стороны страшных персонажей или зверей. Иногда фантазии были сексуального характера, и тогда девушка испытывала сильную тревогу и ощущение удушения. У нее был отсутствующий взгляд, как будто она постоянно витала в облаках. Пришлось долго заниматься, пока девушка осознала, что ей всегда спокойнее наедине, вдали от окружающей среды, скрываясь в фантазиях.

Другим симптомом был стыд. Девушка не могла зайти в магазин и обратиться к продавщицам. Она считала себя неполноценной и испытывала огромное чувство вины.

Тем не менее у нее была очень свободная и бурная сексуальная жизнь, но она испытывала оргазм только через аутоэротизм. Потихоньку выяснилось, что она росла в семье со смешанными сексуальными отношениями. Дедушка по линии матери был психопатом, алкоголиком, который насиловал детей при молчаливом согласии жены. Бабушка, в свою очередь, происходила от «постоянной» семьи (имеются в виду семьи, которые жили на одной территории в продолжение нескольких поколений), в которой эндогамные браки были нормой.

У девушки были яркие воспоминания о нескольких эпизодах соблазнения, но она говорила о них без эмоций, как будто они касались не ее, а кого-то другого. Работа с фотографиями была особенно важна для разрешения защитных механизмов – изоляции и отрицания. Соответственно, анализантка смогла работать над Эдип-кастрацией и над своим участием в сексуальных семейных играх.

Именно в тот момент родители прекратили материальную помощь и решили больше не финансировать психоанализ дочери. Наступил момент отдаления от психоаналитика.

Спустя несколько лет анализантка, которая стала молодой независимой женщиной, обратилась с просьбой о продолжении микропсихоанализа.

После смерти отца от инсульта анализантке приснился очень яркий сон, который она продолжала вспоминать в течение нескольких месяцев. Она назвала сон «Глобус».

«Я видела огромный глобус. Девушка располагает рисунок земли в квадратиках. Она ракрашивает один квадратик и говорит, что, если человечество сможет преодолеть эту фазу, будет технологический прогресс, иначе будет возврат к первобытной эре. Я понимаю секрет: человеку регулярно предлагается эта возможность. Мы знаем эту важную вещь – историю человечества, но должны преодолеть это испытание. Я вспоминаю, что уже прошла тот путь, но если я вернусь назад, то больше ничего не смогу вспомнить».

Продолжим пример, рассмотрим материал сеансов. На первом сеансе анализантка говорит: «Я мало сплю, у меня тахикардия и тревога. Думаю, что то же самое случилось у отца. Хочется расслабиться и умереть и в то же время хочется жить. Я боялась прийти сюда и открыть дверь. Я представляла себе трансформацию тела моего отца. А еще, что могла с ним говорить. Наверное, это причина, по которой человек устраивает кладбище. Мама должна была умереть, а не папа. В конце концов, хочется, чтобы умерли все: брат, мама. Больше не хочу иметь с ними отношений. Я бы хотела вычеркнуть все, сделать так, как будто это воспоминание жизни другого человека. После смерти отца связи с ними больше нет. Часто думаю о своей смерти».

Пациентка фантазирует о своей смерти в наказание за свои агрессивные желания по отношению к родственникам, от которых она хочет отдалиться из-за сексуальных испытаний (реактивное образование).

«После сна я испугалась и хотела сбежать. Сон прекрасный, но пугающий. Приходит в голову воспоминание о моем раннем детстве, когда я сидела на траве, ощущала теплоту солнца, был яркий свет и ощущение космической принадлежности и полноценности. Если папа находится в том месте – это прекрасно. Там нет ощущения тела и гравитации».

Считается, что эти ассоциации связаны с опытом благополучия внутриутробной жизни.

«В те дни я читала дневник отца, который описывал свои трудности и страх быть агрессивным. Я читала и все вспоминала: взгляды моей матери, полные желания, обращенные к любовнику. Вспоминаю злость моего брата и желание отца напасть на него. И вижу себя. Если я подхожу ближе, то сразу чувствую тошноту, сегодня я знаю, что это симптом возбуждения. Сегодня наконец-то стало нормальным испытывать оргазм… У всех есть нечто общее, что нас связывает: страдание. У каждого есть своя история, но страдание связывает всех людей. Что значит счастье? Что за секрет? В дневнике моего отца меня нет. Он пишет о том, что случилось в ту ночь: он спал со мной и он возбуждался, но потом оставил белую страницу… Сколько раз мы с вами возвращались к тому воспоминанию, в строящийся дом? В сеансе вы сказали ключевое слово – „одевайся“… (Это было покрывающее вспоминание.) Защищаясь, я надевала маску как щит. Когда я не занимаюсь психоанализом, есть отсутствующие куски. Они не то чтобы отсутствуют, но я как будто не могу их объяснить… Иногда я стараюсь скрыть в себе вещи, которых не понимаю. Это то, что я пережила, но мне кажется, что не хватает какой-то части. Все ясно, все скрыто, нет секретов, человечество уже прошло через этот путь, но когда оно возвратится назад, забудет. Я стараюсь забыть то, что прочла в дневнике отца, делаю так, будто ничего не было или как будто не знаю про это».

Опять происходит переживание кастрации, представленное в отсутствующих частях. Анализантка ведет себя так, будто не проходила психоанализа или будто это сделал кто-то другой. Она старается отрицать осознание вытесненного. Но читая дневник отца, она больше не может отрицать и тогда хочет избежать сексуально агрессивной ситуации, которая в настоящее время повторилась на работе.

Фрейд пишет: «Пациент не в состоянии вспомнить все вытесненное и, быть может, даже самое важное… Он вынужден повторять вытесненное как опыт, переживаемый в настоящем».

Несмотря на то, что секрет был раскрыт, возврат вытесненного, воспоминание и осознание пережитых событий соблазнения прошли, анализантка еще не полностью обработала материал, и иногда повторялась необходимость употреблять старую защиту: раздвоение Я – одна часть осознавала пережитую травму, а другая отказывалась.

В сеансе анализантка повторяла старый «ассоциативный припев», считая себя «бедной девушкой», которая будет зависеть от мужчин семьи. Кроме того, она жалела, что еще не могла испытывать оргазм в сексе. Фиксация на образе «бедной девушки» представлялась выражением защиты эдипова характера: девушка была привязанной к образу семьи и не могла смещать нарциссический интерес на объект (имеется в виду сексуальный объект, необходимый для воспроизведения), не могла строить отношение с объектом.

Передо мной были две задачи: обработка пережитой потери/ кастрации, которая снова активировалась со смертью отца и полное устранение защиты (раздвоения Я), которая продолжала препятствовать полному осознанию травмирующего ядра. Таким образом, даже после интенсивного анализа вне сеанса было превосходство отрицания пережитого.

Анализантка имела определенный способ ассоциирования, который назовем «аутоэротическим». Это было похоже на мастурбацию: она сама себя развлекала со своими мыслями, которые в сеансе были выражены громким голосом, а вне сеанса были молчаливыми фантазиями. Девушка осознала этот факт, говоря: «На самом деле мне никто не нужен, мне самой себя хватает. А вы – не мешающий зритель, я полностью замкнута в себе».

Пелуффо говорит про вмешательство: «Свободные ассоциации происходят почти спонтанно, когда люди нарциссически относятся к персонажам своих фантазий. Люди по желанию их строят и ими руководят. Очень редко люди осознают эту деятельность при слушателях. Слушатель является третьим лицом между мыслителем и придуманным. Он представляет общество, совесть и самонаблюдение. Большая часть начала работы, направлена на расслабление анализанта, чтобы он мог быть спонтанным, как с самим собой. Вмешательство нарушает эту попытку и показывает третьего. Иногда это именно то, что нужно. Тогда вмешательство имеет функцию состава капельницы, который меняет композицию крови» (Peluffo, 2002).

Я как раз решила сделать довольно строгое вмешательство с целью прекращения аутоэротизма, через который анализантка отдалилась от объектных отношений.

«Я думаю, что вы могли бы прекратить мастурбацию на неделю».

Мое вмешательство произвело мощный эффект: вначале девушка была очень на меня зла, но после выражения злости, она начала ассоциировать свой аутоэротизм с противоположными парами влечений эксгибиционизма/вуайеризма и с эпизодами соблазнения в ее детстве. Кроме того, прекращение аутоэротизма было связано с прекращением принципа удовольствия и с преждевременным травмирующим актом рождения анализантки.

В сеансах анализантка выразила материал, касающийся всех стадий психосексуального развития. Образ «бедной девушки» на фаллической стадии выразился в жалобах на отсутствие мужчины/пениса/ ребенка (она не могла найти мужа, с кем рожать детей), на анальной стадии – в жалобах на свою беду (она ревновала мужчин, у которых было много денег). На стадии инициации этот образ выражался в амбивалентном желании аннулироваться в симбиотическом отношении или родиться и начать новую независимую жизнь.

Самым подходящим решением была фантазия гермафродитизма. Это был образ, имеющий характеристики обоих полов, который рождается от фантазма «соединенных родителей» (термин Мелани Кляйн, обозначющий детскую теорию сексуальности, которая находит выражение в различных фантазмах, представляющих родителей в непрерывном сексуальном контакте).

Анализантка говорит: «Я хотела бы жить без мужчины, я была бы свободна, но не могу осуществить самовоспроизведение».

По микропсихоанализу, самой первичной целью сексуальности является самовоспроизведение.

По этому поводу Джоя Марци напоминает: «Клетки организма, имеющие сексуальное воспроизведение, для того чтобы гарантировать свое самосохранение, вынуждены отказаться от своей индивидуальности и соединиться с другой клеткой: яйцеклетка и сперматозоид взаимно нужны друг другу» (Marzi, 2006).

В толковании сновидения анализантки можно сказать, что сексуальной клетке не хватает «маленького кусочка», для того чтобы быть полноценной и воспроизвестись. Тем не менее этот кусочек является чужим, потому что несет незнакомое генетическое наследие. Это вызывает конфликт.

Инцестуозное отношение является самым близким к желанию самовоспроизведения: на генетическом плане самый похожий человек – это близкий родственник.

Сравнительное изучение сна привело анализантку к полной обработке своей воображаемой кастрации. Она осознала, что очередная попытка найти свою полноценность в близких отношениях с родственниками или их заместителями (отцом, братом или дядей) привела бы к дополнительной фрустрации и одиночеству.

Кроме того, сновидение имеет функцию повторения информации.

Мы утверждаем следующее: если субъект будет решать конфликт старым способом (навязчивое повторение), он будет расстроен. Кроме того, он будет жить в регрессии с точки зрения либидо (детская сексуальность аутоэротическая и невоспроизведенная) и с точки зрения эволюции человечества.

На самом деле, Фрейд написал в своей работе «Тотем и табу», что в фоне самых важных социальных достижений лежит запрет инцеста.

Анализантка говорит: «Когда смотришь на глобус, чувствуешь полноценность и гармонию. До этого периода психоанализа я могла возвращаться назад в любой момент. Не хватало одного квадратика для того, чтобы выяснить всю историю. Теперь я увидела мир, как никогда не видела его раньше, и у меня больше не будет возможности его забыть. Я обрабатывала двойную потерю: я похоронила отца и саму себя. Я прощалась со всеми и всем. Мне жалко, но я должна их оставить, теперь у меня есть знания, чтобы не забыть; мой внутренней мир был открыт, а папы больше нет».

Литература

Baldari L. (2000). Omaggio a Freud neurologo // Psicoanalisi e scienza. 2000. Novembre, 1. URL: http://www.psicoanalisi.it.

Fanti S. (1983). La micropsicoaanlisi. Roma: Borla.

Fanti S. (1984). Dizionario di psicoanalisi e di micropsicoanalisi. Roma: Borla.

Freud S. (1891). L’interpretazione delle Afasie. Milano: Sugarco Edizioni, 1980.

Freud S. (1895). Progetto di una psicologia // Opere di Sigmund Freud. V. 2. Torino: B. Boringhieri, 1974. P. 201–84.

Freud S. (1899). L’interpretazione dei sogni // Opere di Sigmund Freud. V. 3. Torino: B. Boringhieri, 1974.

Freud S., Breuer J. (1893–1895). Studi sull’isteria // Opere di Sigmund Freud. V. 1. Torino: B. Boringhieri, 1974.

Jouvet M. (1993). Il sonno e il sogno. Parma: Guanda.

Jung C. G. (1983). Scritti. Torino: Boringhieri.

Kandel E. R. (1998). A new intellectual framework for psychiatry // American J. of Psychiatry. 1998. Aprile. URL: http://www.ncbi.nlm.nih.gov.

Kavanau J. L. (1977). Memory, sleep and the evolution of mechanism of synaptic efficacy maintenance // Neuroscience. V. 79. P. 7–44.

Marzi B. (2005). Elaborazione onirica di traumi incestuosi // Psicoanalisi e scienza. 2005. Maggio, 12. URL: http://www.psicoanalisi.it.

Marzi G. (2005) Sonno, sogno e neurscienze // Psicoanalisi e scienza. 2005. Agosto, 12. http://www. psicoanalisi.it.

Marzi G. (2007). Aspetti biologici di un meccanismo di difesa psicobiologico: il tabù dell’incesto // Psicoanalisi e scienza. 2014. V. 37. Maggio, 7. URL: http://www.psicoanalisi.it.

Mura A. (2004). Biologia e psicoanalisi: leggendo Kandel // Psicoanalisi e scienza. 2004. Febbraio, 12. URL: http://www.psicoanalisi.it.

Peluffo N. (2001). Aspetti epistemologici dell’attivita associativa ed onirica // Bollettino IIM. V. 29–30. P. 97–109.

Peluffo N. (1995). Elaborazioni oniriche dei derivati di fissazioni utero–infantili // Bollettino IIM. V. 19. P. 29–39.

Peluffo N. (2005). Riflessioni su alcuni aspetti del sogno nella tecnica micropsicoanalitica // Psicoanalisi e scienza. 2005. Giugno, 15. URL: http://www.psicoanalisi.it.

Peluffo N. (2002). L’Intervento // Scritti (1965–2010). Torino: Tipografia Blue Service, 2010. P. 403–10.

Zangrilli Q. (2005). The dream: phylogenetic memory of the cybernetic model of the mind // Psicoanalisi e scienza. 2005. Marzo, 16. URL: http:// www.psicoanalisi.it.

Zangrilli Q. (2011). The mistery of dream // Psicoanalisi e scienza. 2011. Dicembre, 6. URL: http://www.psicoanalisi.it.

Бруна Марци. Психобиологическое отношение матери и плода: внутриутробная жизнь

В наши дни обсуждение внутриутробной жизни больше не вызывает удивления, по крайней мере, после того, как стало возможным наблюдение за движениями и поведением плода с помощью ультразвука. Но до открытия ультразвука было мало тех, кто интересовался внутриутробной жизнью или формулировал гипотезы о жизни плода.

С появлением УЗИ появилась возможность экспериментально изучать ментальное развитие плода, наблюдая его взаимоотношения со стимулами, которые доходят до него посредством органов чувств. Несмотря на это, во многих кругах существует определенное недоверие к гипотезе о существовании психики у плода и о его способности выразить через поведение импульсы, которые он получает.

Сомнения касаются в основном коммуникационного канала, используемого в том особом типе отношений, в котором невозможен доступ через привычные экспрессивные коды – язык, письмо или живопись. Спорным является и способ фиксирования первичных переживаний в человеческой психике так, чтобы они могли быть усвоены, выражены и переданы впоследствии.

Стоит напомнить, что психоаналитики начали задаваться вопросами о пренатальном опыте еще до того, как технический прогресс позволил систематическое изучение жизни плода с последующим приобретением всех современных знаний о развитии плода.

Фрейд обладал гениальной интуицией, что доказывает следующее его заявление, сделанное в 1925 г.: «Между внутриутробной жизнью и ранним детством существует гораздо большая преемственность, чем нам позволяет полагать впечатляющая цензура акта рождения» (Freud, 1926).

Шаг за шагом мы проследим экскурс исследований как в психологической, так и в медицинской науке.

После Фрейда, в 1948 г., в течение ежегодного собрания Американской психологической ассоциации был представлен доклад о восстановлении пренатальных переживаний, регистрирующихся и повторяющихся в сновидениях. В своем докладе Дж. и М. Гушинги выразили мнение о ненависти детей к своим матерям: «Ненависть начинается до рождения; сначала плод ненавидит свое заточение в матке, а потом еще больше злится на то, что родился» (Dubow, 2011).

В 1949 г. Нандор Фодор, фрейдовский психоаналитик, написал книгу «В поиске любимого человека». Он считал, что пренатальный опыт фиксируется, а затем проявляется в сновидениях. Он влияет на постнатальное психическое развитие и является основой многих невротических симптомов взрослого человека (Fodor, 1949).

Арнольд Гезелл, известный психолог, основатель Гезелловского института детского развития в г. Нью-Хейвен, штат Коннектикут, высказал свои вопросы: «Мы не знаем, что происходит у ребенка до его рождения. Может ли он испытывать удовлетворение и неудовлетворение? Думает ли он? Может ли он учиться, вспоминать и видит ли он сны?» (Gesell, Ilg, 1949).

В 1953 г. Лестер Зонтаг, основатель и директор Научно-исследовательского института им. Феделя в США, поставил диагноз пренатального невроза у восьми детей. На собрании Медицинской ассоциации по перинатальной медицине он утверждал, что новорожденный может стать невротиком, если в течение беременности у матери были эмоциональные стрессы. Он также заявлял, что эти стрессы могут провоцировать даже спонтанные выкидыши и что «психический компонент присутствует и в токсикозах» (Sontag,1953).

Арнальдо Расковски в 1958 г. высказал гипотезу о настоящей психической жизни у плода, о том, что у плода было свое Я, построенное на основе наследственных представлений. Стоит подчеркнуть, что исследования Расковски были продолжением мыслей Кляйн о фантазматической деятельности ребенка на первом году жизни. Немецкий психоаналитик считала, что шизо-параноидная позиция младенца зависит более от его фантазий, чем от сравнения с реальностью (Raskovski,1958).

В 1950-х годах интуиция Расковски была основана только на данных психоаналитических процедур. Несмотря на то, что он не смог сформулировать существование внутриутробной стадии, тем не менее необходимо признать его заслугу в предложении теории существования психической жизни у плода.

Можно сказать, что после Второй мировой войны знания о психологическом развитии ребенка прогрессивно развивались благодаря работе психоаналитиков с детьми переходного возраста. Большой вклад был сделан с развитием метода систематического наблюдения за поведением ребенка – так называемого «метода наблюдения за младенцами» (infant observation). Это привело к открытию новых навыков у ребенка, например, стало ясно, что он в состоянии устанавливать отношения независимо от удовлетворения своих потребностей.

В 1970-х годах доктор Сильвио Фанти и его близкие сотрудники стали проводить сессии, длившиеся по два-три часа подряд, минимум три раза в неделю.

Таким образом, им удалось собрать исключительно глубокий материал, касающийся агрессивности и сексуальности, восходящих, по их мнению, к внутриутробной жизни. В своей книге «Микропсихоанализ», изданной во Франции в 1983 г., Фанти говорит что возможно испытывать травму уже в пренатальной жизни и что материнская матка не является таким уж чудесным потерянным раем, в который человек так стремится вернуться вновь (Fanti, 1983).

Доктор Фанти высказал мысль о том, что, помимо классических фрейдовских стадий развития (оральной, анальной и фаллической/ генитальной), существует еще одна, гораздо более ранняя стадия, которую он назвал «стадией инициации» или «стадией посвящения».

Для того, чтобы говорить о стадии, касающейся внутриутробной жизни, нам нужна теория, которая позволяет ее описать. Нужно уточнить, что, согласно Фрейду, стадиями являются «организаторские моменты» психосексуальности. Другими словами, это эволюционные этапы, сконцентрированные на либидо, т. е. на сексуальных желаниях. Повторим, что по фрейдовской теоретической модели, конфликтность связана с сексуальностью, которая структурирует бессознательное.

С другой стороны, Фанти, как мы уже обсуждали, очень важную роль в структурировании бессознательного придает агрессивности. По его мнению, это происходит с первых моментов жизни. На самом деле, на каждом этапе развития агрессивные и сексуальные влечения смешиваются, чтобы создать желания и фантазмы, на которых структурируется бессознательное.

Соответственно, по микропсихоанализу, каждой стадии должны соответствовать следующие критерии, т. е. каждая стадия должна:

• быть организована вокруг специфических сексуальных и агрессивных влечений, связанных с эрогенной зоной;

• быть организована в соответствии с определенным объектным отношением (симбиотическое, диадное или триангулярное);

• иметь определенный сексуально-агрессивный опыт, характерный для фазы развития;

• провоцировать вытеснение части такого (влеченческого) опыта и фиксацию вытесненного в бессознательном.

По мнению Фанти, стадия инициации соответствует характеристикам стадий. Он настаивает на агрессивности, которая царствует в матке, и говорит о «внутриутробной войне». Он базирует это необычное выражение на механизмах имплантации эмбриона и на его так называемом «каннибализме» в связи с тем, что эмбрион питается кровью матери и ее внутриутробной жидкостью (Fanti, 1983).

За несколько лет до публикации книги Фанти, в 1976 г., профессор Никола Пелуффо, один из самых близких сотрудников Фанти, опубликовал свою первую книгу о взаимных отношениях матери с плодом. Книга под названием «Микропсихоанализ – процесс трансформации» вызвала сенсацию в итальянском академическом мире (Peluffo, 1976).

В 2010 г. вышло ее новое издание под названием «Психобиологическое отношение матери и плода», которое, в связи с новыми открытиями в акушерстве, гинекологии и психологии, уже не вызвало сильной критики (Peluffo, 2010).

Пелуффо не употреблял выражения «внутриутробная война», во-первых, потому что оно дает отрицательное представление об отношении матери с плодом или, иначе говоря, о внутриутробной ситуации. Пелуффо же, наоборот, неустанно акцентирует внимание на нейтральности этих процессов. Во-вторых, он не использовал выражение «внутриутробная война», потому что слово «война» встречает общественное отторжение.

Особенность и исключительность гипотезы Пелуффо заключалась в том, что она была основана на его профессиональном опыте, т. е. исходила из его отношений с анализантами.

Спустя тридцать лет его взгляды были подтверждены исследованиями современных биологов и иммунологов, а также другими врачами-психоаналитиками, которые продолжали интересоваться этими вопросами (в Италии это были Мауро Манча и Антонио Имбашиати).

Необходимо еще раз отметить, что все эти гипотезы были сформулированы до открытия ультразвука.

Никола Пелуффо

Расскажем немного о биографии Н. Пелуффо. Он родился в провинции Генуя 14 июня 1930 г. и скончался 7 февраля 2012 г. Окончил Институт политических наук. В Милане учился на курсах доктора Чезаре Музатти. В начале 1960-х Пелуффо переехал в Женеву, где работал в Институте педагогических наук. Там он принял участие в исследованиях Жана Пиаже в области развития когнитивных функций при культурных изменениях. Результаты этих исследований были опубликованы в журнале «Архивы психологии» Женевского университета и в журнале «Социальная психология» (1965). В 1970 г. он стал преподавателем социальной психологии Туринского университета. Позже, до 1997 г., преподавал динамическую психологию на психологическом факультете того же университета.

Психоаналитическое обучение он прошел в 1960-х годах в Женеве, занимаясь с одним из пионеров психоанализа Шарлем Бодуэном. Затем он занимался с Мадам Маистре. В 1970 г. он встретился с Сильвио Фанти, и с ним занимался дидактическим психоанализом в технике длинных сеансов. В 1973 г. Пелуффо стал одним из основателей Международного общества микропсихоанализа, а в 1984 создал Итальянский институт микропсихоанализа. В течение своей профессиональной жизни он принимал участие во многих национальных и международных конгрессах, написал более сотни статей, опубликовал четыре книги, о трех из которых я упоминала в предыдущих докладах. Четвертая книга называется «Переписки Анджела и Джеванни». Это сборник переписки его отца с двоюродным братом (Peluffo, 2008).

Хочу процитировать слова ученицы и сотрудницы Пелуффо Даниелы Винья, сказанные ею на панихиде по профессору 7 февраля 2012 г.: «В 1970-х годах аудитории на лекциях Пелуффо были переполнены. Успех был связан с тем, что его лекции шли против течения. Он начинал со стимула (что-либо услышанное по телевизору, прочитанное в журнале и т. д.) и развивал лекцию в систематической манере благодаря своему обучению с Ж. Пиаже. Социальная психология, которой он нас обучал, была тогда своего рода практическим психоанализом с эмоциональными и когнитивными характеристиками. Я считаю, что женевский опыт имел для его собственного последующего психоаналитического и микропсихоаналитического исследования столь большое значение, что спустя много лет С. Фанти обвинил его в том, что он был слишком ярым сторонником Ж. Пиаже» (из личной беседы).

О личности Пелуффо Даниела Винья добавляет: «В конце каждой лекции всегда выстраивалась большая очередь студентов, которые хотели с ним поговорить. В течение 30 лет работы в университете я ни разу не видела, чтобы он кому-то отказал или кого-то не слушал. Я вспоминаю эти эпизоды, потому что хочу подчеркнуть две характеристики его личности, определяющие, по моему мнению, его профессию психоаналитика: внимательность и доброжелательность. Естественно, эти характеристики имели свою отрицательную сторону, тем более в академических отношениях, в которых царствует логика власти. Его считали аутсайдером, он был заинтересован в не карьере, а в своих исследованиях» (из личной беседы).

Когда Никола Пелуффо скончался, он был Председателем Международного общества микропсихоанализа.

Гипотеза Никола Пелуффо

Считается, что гипотеза Пелуффо и микропсихоанализа является хорошим объединением и компромиссом между классическим психоанализом, основанным на влечениях, и более современным психоанализом объектных отношений.

Интерес Пелуффо к внутриутробной жизни был сфокусирован на особой динамике, существующей между матерью и плодом и обусловленной возможностью удерживать/исторгнуть (изгнать). Речь идет об амбивалентной связи матери в отношении эмбриона/плода, характеризующейся сосуществованием тяги к задержанию и тяги к отторжению.

Клинический материал, который Пелуффо приводит в своей книге, касается переживаний удушения и уничтожения его анализируемых, которые он связал с травматическим опытом пренатального и перинатального периодов.

Во время психоаналитических сессий (и не только) женщины, говоря о беременности, выражают амбивалентность по отношению к ней многими способами: например, они часто испытывают страх зачатия ребенка с врожденными деформациями или преждевременных родов; они фантазируют, что плод может упасть в туалет во время мочеиспускания или дефекации.

В первые месяцы беременности женщинам снятся сны, в которых их заполняют какие-то мелкие животные, они фантазируют о разлагающемся в утробе эмбрионе или о том, что они больны раком.

Для того чтобы теория стала более понятной, предлагаю обратиться к клиническому случаю.

Клинический случай 1

Этот случай демонстрирует амбивалентность к беременности. В литературе есть много клинических случаев, как, например, моя пациентка Сара, которая обратилась ко мне на четвертом месяце беременности. Она боялась родить неполноценного ребенка. Ее нерациональное страдание было связано с результатом теста «Дуо тест». Результаты были не на 100% положительными – была вероятность аномалии 3%. С тех пор начались тревога и навязчивые размышления о будущем. Молодая женщина не хотела делать другие тестирования, которые могли бы аннулировать сомнения. Ее размышления касались в первую очередь самой себя и своей способности ухаживать за неполноценным ребенком.

В течение психологической работы выяснилась ее амбивалентность к беременности, в связи с которой она должна была притормозить свою карьеру. Была конкуренция с мужем. В течение сеансов она выражала желание вернуться назад к студенческим годам и страхи нападения на свое тело. Спустя некоторое время она начала видеть более спокойные сны, в которых плод больше не являлся таким опасным. Она его нянчила и кормила.

В первом издании книги Пелуффо рассказывает о том, как обрабатывалась и развивалась идея этой динамики. Импульсы были разные.

«Я был в гостях у друга и обратил внимание на деревья в его саду. Там я увидел огромный вяз, у которого была аномалия. Его ветви и листья были развиты на одной стороне и почти атрофированы на другой. У вяза был естественный рахит. Я исследовал окружающую землю и обнаружил остатки корней другого дерева. Хозяин виллы объяснил мне, что эти два дерева выросли в симбиозе, и другое (то, которое было искоренено) развилось на корнях первого, аномально с точки зрения пространства.

Другими словами, рахит проявился в точке контакта между двумя деревьями.

Животные и человек, в отличие от растений, могут двигаться. Но в то же время у человека есть период, когда он прикреплен к земле, как дерево. Это период, в котором каждое движение, кроме тех, которые он может делать в матке, не зависят от него, а если произойдет обратное, то это может означать конец дальнейшего развития. Я имею в виду внутриутробную жизнь.

Человек пересаживается с его филогенезом (материнской и отцовской линии) в биопсихическую землю своей матери. Побеги и корни, которые он будет разрабатывать, являются матрицей каждого будущего психосоматического отношения этого человека» (Peluffo, 1976).

Идеи Пелуффо брали свое начало в исследованиях тех лет в области генетики. В частности, в трудах Алана Бийра и Руперта Би-лингама «Эмбрион как пересадка» (Beer, Billingham,1974), где авторы задавались вопросом, почему беременность, которая имеет все характеристики несовместимой пересадки органов, не вызывает реакции отторжения. Действительно, плод несет в себе 50% генетического наследия отца, и поэтому его можно считать «аллотрансплантацией», т. е. пересадкой между двумя индивидуумами, генетически разными, но принадлежащими к одному виду. Этот вид трансплантации, в соответствии с законами иммунной системы, должен вызывать реакцию отторжения.

Почему не происходит реакция отторжения?

Тогда Пелуффо выдвинул гипотезу, согласно которой отторжение (выкидыш) не происходит, потому что в организме у беременной женщины происходит сдвиг конфликта от соматического к психическому полюсу. Женщина воспринимает плод как часть самой себя, и та защищает его от собственной реакции отторжения.

Пелуффо считает, что этот иммунный конфликт, основанный на генетических различиях двух субъектов, регистрируется во внутриутробной жизни и трансформируется после рождения. Следы этого конфликта можно проследить в переживаниях угрозы и уничтожения, выражаемых анализируемыми женщинами в длинных сессиях, сновидениях и фантазиях во время беременности и, самое главное, в амбивалентной динамике всех отношений.

Динамика синтезируется в следующем: сосуществование тяги к задержанию и тяги к отторжению и сосуществование ощущений захвата и страха быть захваченным. Есть амбивалентная тяга к задержанию/отторжению у матери и одновременно синхронный ответ у плода – захватить/быть захваченным. Естественно, в этом отношении есть соматическая и психическая часть.

По мнению Пелуффо, дисбаланс во время беременности вызывает у матери психический опыт бактериального нападения. Это психическая репрезентация соматического процесса, который является иммунной реакцией.

Соответственно у ребенка (плода) проявляются защитные реакции как ответ на импульсы матери. Они совпадают с теми, которые описывает Кляйн. Речь идет о «проективной идентификации» – быть заключенным в тюрьме, преследуемым изнутри организма матери и одновременно контролировать и подрывать мать изнутри (Klein, 1920–28).

Среди учеников Пелуффо Квирино Зангрилли больше всех углублялся в исследования психобиологических отношений между матерью и плодом, приняв участие в нескольких национальных и мировых съездах.

В своей статье «Психобиологическая судьба плода» Зангрилли пишет:

«А. Бийр и Р. Билингам пришли к выводу, что нельзя считать матку самым подходящим местом для трансплантации эмбриона, и выдвинули гипотезу о существовании у плода механизма, который блокирует иммунную реакцию матери. Более тридцати лет экспериментов и исследований подтвердили их гипотезы. Золтан Фэхэрвари и Шимон Сакагуки недавно опубликовали результаты своих исследований на регуляторных Т-клетках. Исследования показывают защитную роль регуляторных Т-клеток. Каждая беременность неизбежно является вызовом для иммунных защит матери. Поскольку плод получает половину генов от отца, он наполовину отличается от матери и представляется трансплантацией органа.

Внутри трофобласта есть механизмы, защищающие плод от выкидыша. Трофобласт не только является физической защитой от возможных захватчиков, присутствующих в крови, он также производит молекулы – иммунодепрессанты. Иммунная система матери тоже меняется, в течение беременности поднимается количество регуляторных Т-лимфоцитов. Отсутствие регуляторных Т-клеток, наоборот, провоцирует выкидыш плода. Можно выдвинуть гипотезу, что слабая активность регуляторов Т-лимфоцитов может быть причиной повторных абортов у женщин» (Zangrilli, 2007).

Это подчеркивает, что в союзе матери и плода есть встреча, диалог, взаимодействие между психическими бессознательными/предсознательными переживаниями матери и ответом плода. Таким образом, переживания плода будут отвечать на те конфликты, которые исходят от матери. Конфликт будет смещаться на психическую часть, оставляя соматическую свободной, и беременность сможет продолжиться.

Дополнительные доказательства гипотез Пелуффо получены в исследованиях американского биолога Гарвардского университета Дэвида Хэйга.

Доктор Хэйг, биолог и генетик Гарвардского университета, считает, что беременность не проходит в полной гармонии.

В 1993 г. он написал работу, в которой напоминает, что отношение матери с плодом является самым близким. Тем не менее он задает себе вопрос: «Является ли плод паразитом, который берет все, что может, без уважения к матери?» (Haig, 1993).

Хэйг подчеркивает так же, как раньше отметили Пелуффо и Фанти, что, в отличие от других млекопитающих, плацента человека является инвазивной: эмбрион из своей первой имплантации посылает свои клетки в маточную ткань. Клетки плода уничтожают материнский эндометрий и открывают настоящие насосные рты в материнских сосудах.

«В результате плод имеет прямой доступ к крови матери, а мать не в силах сужать сосуды» (там же).

Кроме того, плод может вложить в материнский организм субстанции, важные для своего выживания. Хэйг считает, что, например, эклампсия – это результат повышенного требования крови со стороны плода, которая провоцирует повышенное давление у матери.

Как доказывали исследователи-биологи, для того чтобы не случился выкидыш, существуют механизмы противодействия иммунной реакции как на полюсе матери, так и на полюсе плода.

Пелуффо (Peluffo, 2010) написал, что эти защитные системы оставляют психические следы, которые можно увидеть в нарциссической инвестиции матери плоду, которого она воспринимает как объект, способный восстанавливать потерянную полноценность.

Беременность – время абсолютной полноценности. Плод это отсутствующий член женщины, но беременность – это также повторение опыта внутриутробной жизни в отношениях со своей матерью и, с этой точки зрения, это отмена двойной кастрации.

Точно так же у ребенка в попытке быть удержанным в утробе матери формируются фантомы/ответ. Формируется физическая и психическая динамика, полюсы которой, с одной стороны, совпадают с выкидышем /отказом от плода, а с другой стороны – с его сохранением.

Эта динамика производит фантомы/импульсы и фантомы/ответы. С одной стороны, это фантазия, в которой плод является объектом, который нужно удержать. С другой стороны – фантазия, в которой он является захватчиком и его нужно исключить.

Соответственно, у плода структурируются двойные ощущения, как будто он на самом деле является захватчиком, а также место, где он находится, является враждебным и угрожающим.

Однако, когда динамика смещается на полюс удержания, появляются фантазии, в которых плод считает себя отсутствующим объектом матери, тем, чего ей не хватает, для того чтобы стать полноценной и самодостаточной.

Важно, что этот образ себя как члена создает ядро, которое Пелуффо назвал «психический близнец». Этот образ демонстрирует бессознательную попытку сохранить в себе дубликат того, кем мы были в утробе матери.

«Психический близнец может принимать форму объекта, лица или ситуации».

Образ себя в матке медленно заменяется изображением молочной железы, ануса, пениса, брата, сестры и любого другого материнского продукта соответственно с фазами развития либидо и эдипова комплекса.

Цель этого психического образа заключается в попытке быть полноценным, восстановить соединение внутриутробной жизни.

Динамика «задержать/исторгнуть» продолжается целую жизнь между субъектом и объектом (вне зависимости от объекта).

«Жизнь – это постоянная попытка избавиться от объекта, который мы хотим сохранить, который, в конце концов, и является самой жизнью. Конец анализа совпадает с отказом от психического близнеца и с принятием собственной слабости» (Peluffo, 2010).