Kitabı oxu: «Алёна Малова. Часть четвертая»

Глава 1. Луна-парк

1983 год.

По утрам солнце заливало улицы золотистым светом, и в пыльных лучах плясали мириады крошечных пылинок. Двенадцатилетняя Алёна Малова любила стоять у окна и ловить эти солнечные зайчики, пытаясь удержать их в ладошках.

Её отец, Сергей Петрович, работал инженером на заводе. Высокий, с лёгкой проседью на висках и внимательными серыми глазами, он всегда казался Алёне чем-то вроде волшебника: он мог починить всё на свете — от сломанной игрушки до капризного радиоприёмника. А сегодня был особенный день — выходной, да ещё и такой солнечный, что даже красные панельные дома светились изнутри.

— Алёнка, собирайся! — крикнул из коридора отец, застёгивая пуговицы на светлой рубашке. — Сегодня идём в Луна парк. И Свету с собой зови — пусть тоже порадуется.

Алёна только и ждала этих слов. Она метнулась к телефону, набрала знакомый номер и через пару секунд уже тараторила:

— Светка! Ну скорее, собирайся! Папа сказал, в Луна парк пойдём! Да, прямо сейчас! Ну что ты копаешься… Ладно, мы зайдём за тобой!

Через десять минут они уже стояли у подъезда Светланы Михайловой. Та выскочила, раскрасневшаяся, с двумя косичками, в цветастом платье и сандалиях, и тут же повисла на Алёне:

— Ура! Наконец то! Я так хотела на карусель с лошадками! И ещё на колесо обозрения! Говорят, оттуда весь город видно!

Сергей Петрович улыбнулся, глядя на эту суету.

— Ну, раз весь город, значит, точно на колесо. А следом и на лошадок. Только чур, без капризов, если очередь большая. Договорились?

Девочки дружно закивали, едва сдерживая восторг.

Дорога до Луна парка была недолгой, но казалась бесконечной из за нетерпения. Алёна и Света бежали чуть впереди, то и дело оборачиваясь, чтобы убедиться: папа идёт следом, никуда не пропал. Он шёл неторопливо, засунув руки в карманы, и время от времени подбадривал:

— Эй, гонщицы, не убегайте далеко! А то потеряетесь, а мне потом по всему парку вас искать.

В парке пахло сладкой ватой, жареными пирожками и нагретым на солнце железом аттракционов. Воздух звенел от смеха, музыки и криков, а разноцветные флажки трепетали на ветру, приглашая скорее окунуться в этот шумный праздник.

Первым делом они пошли к карусели с лошадками. Алёна выбрала белую с алой попоной, Света — рыжую с пышной гривой. Сергей Петрович стоял рядом, наблюдал, как девочки смеются, и улыбался. Но тут к нему подошёл высокий парень спортивного телосложения — лет двадцати, в облегающей майке и трико. В его походке чувствовалась пружинистая уверенность.

— День добрый, Сергей Петрович! — парень широко улыбнулся, обнажая крепкие белые зубы, и протянул руку.

Отец Алёны чуть приподнял брови, будто припоминая что-то, затем крепко пожал ладонь.

— Азамат, здравствуй! Не ожидал тебя здесь встретить.

— Да я тут с братом гуляю, а он куда то запропастился, — Азамат пожал плечами, оглядываясь по сторонам. После этого он перевёл взгляд на девочек, улыбнулся ещё шире и кивнул: — А это твои дочки?

— Нет! — рассмеялся Сергей Петрович. — У меня всего одна дочь — Алёна, а вторая её подруга — Света. Девочки, это Азамат Галимов, наш новый сосед. Недавно из Башкирии переехал.

Алёна кивнула, чуть смущённо улыбаясь. Света же, наоборот, тут же выпалила:

— Вы, наверное, спортсмен? У вас такие мышцы!

Азамат рассмеялся, слегка смутившись, и шутливо согнул руку, поиграв бицепсом:

— Ну, стараюсь не ржаветь. На заводе тяжело, надо форму держать.

Сергей Петрович положил руку на плечо Азамата и спокойно сказал:

— Парень толковый. На участке у нас быстро освоился. Да и руки откуда надо растут.

Азамат чуть покраснел от похвалы, махнул рукой:

— Да ладно, Сергей Петрович, чего там… Ну, я пойду брата искать. Рад был повидаться!

Он ещё раз кивнул девочкам и растворился в толпе.

— Он хороший, — тихо сказала Алёна, глядя ему вслед.

Отец улыбнулся:

— Да, парень неплохой. Хоть и шумный, и энергии у него хоть отбавляй. Но главное — надёжный. В наше время — это редкость.

— Пойдёмте на колесо обозрения! — воскликнула Алёна, и голос её прозвенел, как натянутая струна.

Колесо поднимало их всё выше и выше, и город внизу становился словно игрушечным.

— Смотри, Алёнка! Вон наш двор! — Света тыкала пальцем вниз, глаза у неё горели. — Видишь, там скамейка, где мы летом мороженое ели!

Алёна кивнула, прижимаясь к отцу. На высоте было немного страшно, но рядом с ним страх становился совсем маленьким, почти незаметным. Сергей Петрович обнял обеих девочек, одной рукой прижимая к себе Алёну, другой — Свету.

— Видите, какой у нас красивый и новый город? — тихо сказал он. — И знаете, что самое главное? Что мы здесь вместе. И что друг у друга есть.

Света на секунду притихла, затем подняла на него глаза и серьёзно спросила:

— А если мы когда-нибудь разъедемся? Ну, если кто то уедет?

Отец чуть задумался, после чего мягко ответил:

— Тогда будем писать письма. Будем звонить. И помнить, что дружба — это не только когда вы рядом. Это когда вы друг у друга в сердце. И если вдруг станет грустно или страшно, вы всегда можете вспомнить: кто-то где-то тоже смотрит на это небо и думает о вас.

Алёна слушала и кивала. Ей хотелось запомнить каждое слово, каждую секунду этого дня: запах сладкой ваты, смех Светы, тихий голос отца, который будто защищал их от всего мира.

После того как они съели мороженое — по два шарика, ванильное и клубничное, в хрустящих вафельных рожках; девочки катались на автодроме, где Света визжала от восторга каждый раз, когда её машинка врезалась в бортик. Чуть позже они долго стояли у тира, и Сергей Петрович, прищурившись, выбивал мишени одну за другой, чтобы подарить Алёне плюшевого зайца, а Свете — яркий брелок в форме солнца.

По дороге домой Света без умолку болтала про аттракционы, про то, какой брелок ей достался, и слова её летели вперёд, как разноцветные бумажки на ветру. Алёна почти не отвечала, но слушала очень внимательно.

Глава 2. В родном дворе

Солнце уже клонилось к закату, и длинные тени легли на асфальт. Алёна, Света и Сергей Петрович шли не спеша — день был таким насыщенным, что торопиться уже не хотелось. Алёна держала в руке плюшевого зайца, а Света всё ещё крутила в пальцах брелок-солнышко, то и дело подбрасывая его, чтобы он сверкнул в последних лучах.

— Пап, а можно мы завтра опять в парк сходим? — тихо спросила Алёна. — Только чтобы на лошадках ещё раз покататься… Ну хоть пять минут!

Сергей Петрович улыбнулся:

— Сходите, только уж без меня. У меня завтра смена.

Света огорчённо надула губы, потом вздохнула, пытаясь спрятать разочарование за взрослым видом.

— Ох! Как жаль! Дядя Сергей, с Вами было очень весело…

Мужчина рассмеялся — звук получился тёплым, но в нём слышалась и лёгкая горечь, будто он сам не до конца верил в то, что говорил.

— Вы уже взрослые. Вам уже пора с парнями гулять, а не со мной. Хотя, признаюсь, мне с вами тоже было здорово. Даже как будто моложе себя почувствовал.

Света хихикнула, но тут же сделала серьёзное лицо:

— Ладно, ладно… Но если вдруг выходной будет — зовите! Мы сразу примчимся!

Они свернули в свой двор — тихий, уютный, с свежевыкрашенной скамейкой у подъезда, на которой вечерами собирались бабушки, и с клумбой, где пышно цвели астры. И тут Сергей Петрович вдруг замедлил шаг.

На скамейке возле их подъезда сидел парень лет шестнадцати, худой, с тёмными волосами, прилипшими ко лбу. Он сидел, ссутулившись, и держался рукой за бок. А рядом, склонившись к нему, стоял Азамат Галимов. Лицо у него было напряжённое, почти злое, но в глазах читалась тревога.

— Салават… — тихо пробормотал Сергей Малов и в его голосе сразу пропала вся лёгкая весёлость прошедшего дня.

Азамат поднял голову, увидел их — и на секунду застыл. Потом резко выпрямился, пытаясь спрятать свою тревогу за привычной бодростью.

— Сергей Петрович… — начал он, но голос прозвучал хрипло, непривычно. — Не ожидал тут вас встретить… Думал, вы ещё в парке.

Сергей уже шёл к скамейке, шаг его стал твёрдым, быстрым. Алёна Малова и Светлана Михайлова замерли чуть позади, притихли, почувствовав, что происходит что-то серьёзное.

— Что случилось? — спросил отец Алёны, наклоняясь к парню на скамейке. — Салават, ты как?

Салават поднял на него глаза — в них была усталость и какая-то горькая обида. Лицо у него было в ссадинах, губа рассечена, а на щеке темнел свежий синяк.

— Да ничего… — пробормотал он, отводя взгляд. — Просто… повздорил кое с кем.

Азамат сжал кулаки, потом резко разжал их, пытаясь взять себя в руки.

— Не «повздорил», — жёстко сказал он. — Его эти поселковские пацаны подловили. В парке ещё начали цепляться, а потом вывели подальше, где народу поменьше…

Он не договорил, только стиснул зубы.

Сергей Петрович тихо выдохнул, потом осторожно сел рядом с Салаватом.

— Расскажи толком, — спокойно, но твёрдо попросил он. — Кто такие? Сколько их было?

Салават пожал плечами, поморщился — движение отозвалось болью.

— Да какие-то… из посёлка Цементный завод. Их там целая банда ходит. Сегодня им, видно, скучно стало. Сначала проходу не давали, потом… — он снова замолчал, слова застревали в горле.

— Я их найду, — глухо сказал Азамат. — Они за это ответят…

Но Сергей Петрович поднял руку, останавливая его:

— Стоп. Не нужно сводить счёты. Сейчас мы Салавата домой проводим. Потом надо будет к врачу сходить, пусть осмотрят. И ещё… надо в милицию сходить, заявление написать. Нельзя, чтобы они и дальше так делали.

Азамат поморщился, будто эти слова царапали его гордость.

— Милиция… Это не по-пацански писать заявы..

— А по-пацански толпой избивать одного? — спросил Сергей Петрович, глядя ему прямо в глаза, без гнева, но с такой твёрдостью, что спорить становилось бессмысленно. — И если мы сейчас промолчим, завтра они ещё кого-нибудь подловят. Может, твоего же друга. Или кого то из наших девчонок.

Салават тихо вздохнул:

— Я сам разберусь…

Но Сергей Малов покачал головой:

— Ты не один. У тебя брат есть. И у нас во дворе люди хорошие живут. Мы вместе разберёмся. Главное — сейчас тебе помочь.

Он помог Салавату подняться, придерживая его под локоть. Азамат тут же шагнул с другой стороны, готовый подхватить, если брат пошатнётся.

— Идём, — сказал Сергей Петрович. — Сначала домой, потом посмотрим, что делать дальше.

И они пошли все вместе: впереди — Сергей Петрович с братьями, чуть позади — девчонки. Вечерний воздух был прохладным, пах осенней листвой и чем-то горьковатым. В этом запахе уже чувствовалась осень — время, когда дни становятся короче и холоднее.