Kitabı oxu: «Алёна Малова. Часть первая»

Глава 1. Лето

1988 год.

Гулко отдавался в ночной тишине стук каблуков. Алёна Малова шла по улице, слегка пошатываясь. Её длинные волосы спутались, тушь растеклась по щекам, а в свете фонарей поблёскивали дорожки слёз. Лёгкое летнее платье трепетало на ветру, открывая стройные загорелые ноги, покрытые ссадинами. На вид ей было не больше семнадцати. Высокая, худощавая, с тонкими, почти хрупкими чертами лица — сейчас она казалась тенью той девушки, какой была ещё совсем недавно.

«Ну как такое могло случиться со мной? Именно со мной!» — эта мысль снова и снова вонзалась в сознание, как заноза. Алёна не могла понять, как она умудрилась попасть в эту историю, откуда теперь нет возврата. Жизнь чётко разделилась на «до» и «после». И это «после» было холодным, чужим, пугающим.

Впереди показалась её пятиэтажка — новенькая, выкрашенная в красно-белые тона, будто игрушечная. Войдя во двор, Алёна присела на скамейку под сенью деревьев. Вокруг не было ни души. Только из травы доносился монотонный стрекот сверчков, подчёркивая звенящую пустоту внутри неё. Она уткнулась лицом в ладони, и тяжёлые воспоминания разом нахлынули, накрывая с головой…

Лето Алёна провела в деревне и вернулась в город только двадцать седьмого августа. Погода стояла тёплая, будто не желая признавать, что лето на исходе. В деревне она ужасно соскучилась по простому сливочному мороженому в вафельном стаканчике — и, едва разобрав вещи, тут же отправилась в магазин.

На обратном пути она столкнулась со Светой Михайловой — подругой детства, с которой они дружили ещё с детского сада. Света была изящной девушкой среднего роста, с длинными русыми волосами, обрамлявшими овальное лицо. Курносый нос и большие голубые глаза придавали ей озорной вид.

— Салют, Алёна! Как дела? — радостно воскликнула Света, заключая подругу в объятия.

— Привет! Всё замечательно! Только вернулась из деревни.

— Здорово! Пойдём на пляж?

— Ну давай! Сейчас только переоденусь.

Яркое августовское солнце стояло в зените, щедро заливая всё вокруг золотистым светом. На пляже было немноголюдно, и девушки расстелили покрывало почти у самой воды.

— Алёнка, посмотри, какие у меня очки! — Света гордо продемонстрировала солнцезащитные очки-«лисички» с зауженными линзами.

Она тут же принялась кривляться, пародируя известных певиц, и Алёна не смогла сдержать смех.

— Ой, какие красивые! Где достала?

— Импортные! — с гордостью ответила Света. — Отец из Москвы привёз. Ну как тебе? Нравится?

— Ох, Светка, завидую тебе белой завистью! — искренне воскликнула Алёна.

Она выхватила у подруги очки и примерила, кокетливо склонив голову:

— Ну как? Мне идёт?

— Конечно! Прям вылитая Наталья Негода! — рассмеялась Света.

Алёна, всё ещё улыбаясь, спустила очки на кончик носа — и вдруг её взгляд зацепился за широкую бетонную плиту, спускавшуюся от набережной к пляжу. На ней белой краской было выведено: «30 штат», а над надписью красовалась нарисованная корона.

«Интересно, что это могло бы значить?» — мелькнуло в голове у Алёны, но уже через мгновение она забыла об этом, потому что Света схватила её за руку и потянула к реке:

— Алёнка, пошли купаться!

Глава 2. Неожиданное знакомство

— Ух! — Алёна зябко съёжилась, выходя из безмятежной реки, и по её нежной загорелой коже побежали мурашки..

Она обернулась и увидела, как солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в тёплые оттенки и отбрасывая последние золотистые лучи на проплывающую баржу. Откуда-то издалека доносилась музыка — по бетонной плите к пляжу спускалась шумная компания молодёжи. Впереди шёл высокий долговязый парень с небольшими усиками; на плече у него покачивался магнитофон, а сам он покачивался в такт ритмам, что вырывались из колонок новенького кассетника.

— Света, думаю, уже пора собираться домой, — сказала Алёна, вытирая полотенцем продрогшее тело. Голос её прозвучал чуть тише обычного — будто она сама не до конца верила в собственные слова.

— Ну да, — нехотя согласилась Света, но взгляд её по-прежнему был прикован к незнакомцам.

Лениво натянув тонкое летнее платье поверх купальника, она то и дело украдкой поглядывала на шумную компанию. И вдруг поймала на себе взгляд высокого смуглого парня. На вид ему было лет двадцать. Чёрная облегающая майка подчёркивала крепкое мускулистое тело, а белые короткие шорты делали его силуэт лёгким, почти летящим. Их взгляды встретились, и Света Михайлова, не в силах отвести глаза, застыла, будто время на секунду замерло.

— Светка, я всё! Пойдём! — Алёна схватила подругу за руку, и этот резкий, земной жест будто вернул Свету в реальность.

Только теперь Михайлова заметила, что Алёна уже полностью одета — в короткое цветастое платье и босоножки на каблуках.

— Ну идём! — с лёгкой грустью произнесла Света, но в голосе её всё равно слышалось нетерпение.

Подруги собрали вещи и молча начали подниматься вверх по бетонной плите. Шаги эхом отдавались в сгущающихся сумерках.

— Девчонки, постойте! Куда вы? Составьте нам компанию! — крикнул вслед смуглый парень, и голос его прозвучал неожиданно тепло, без навязчивости.

Михайлова тут же обернулась и широко улыбнулась:

— А что? Есть какие-нибудь предложения?

— Предлагаю сначала искупнуться, а потом пойти гулять! — парень чуть наклонил голову, будто сам прислушивался к тому, насколько искренне это звучит.

— Ну хорошо! — не раздумывая, согласилась Света. — А тебя как зовут?

- Дима!

- Очень приятно! А я Света!

Алёна резко схватила подругу за руку и посмотрела на неё укоризненно:

— Ты чего? Мы же домой собирались.

Света сердито нахмурилась, и на лбу у неё прорезались тонкие морщинки:

— Алёна, ну не будь занудой! Посмотри, какие классные ребята! Давай побудем с ними ещё немного. Лето уже заканчивается, так хочется погулять в эти последние деньки…

Малова окинула взглядом незнакомцев. Их было восемь человек. Издалека лица казались размытыми, сливающимися в одно весёлое, шумное пятно. Она заметила лишь, что среди них была всего одна девушка — на пару лет старше них. Рядом с ней стоял невысокий брюнет с узким разрезом глаз; он положил руку ей на плечо и что-то шептал на ухо, а она смеялась. Трое парней уже плескались в реке, поднимая брызги, двое куда-то исчезли в прибрежных зарослях. И только Дима смотрел прямо на них — на неё и Свету. В его взгляде не было наглости, лишь простое, открытое приглашение разделить этот вечер.

— Ну ладно… Только ненадолго, — наконец сдалась Малова, и в груди у неё шевельнулось странное чувство — то ли тревога, то ли предвкушение чего-то нового.

— Спасибо! — тихо, но искренне поблагодарила её Света, и в её глазах вспыхнули озорные огоньки.

Глава 3. В ресторане

Алёна Малова аккуратным, почти каллиграфическим почерком выводила строчки в личном дневнике. От яркого полуденного солнца, то и дело выглядывавшего из-за рваных облаков, она жмурилась, и на её лице проступали лёгкие тени. Закончив запись, Алёна захлопнула тетрадь с тихим, чуть слышным щелчком и убрала её на полку журнального столика — туда, где она всегда лежала, прикрытая стопкой старых журналов.

Внезапный резкий звонок телефона разорвал уютную тишину квартиры.

— Алёна, ответь на звонок! У меня руки в муке! — крикнула из кухни мать. — Может, это тётя Зина звонит.

Алёна вышла в прихожую, где на комоде стоял тяжёлый телефонный аппарат. Она осторожно взяла трубку, будто та могла обжечь.

- Алло!

— Салют, Алёнка! Это я, Света! Как дела? Надеюсь, ты не забыла про сегодняшний вечер? — в голосе подруги звенела привычная беспечность, от которой у Алёны внутри что-то неприятно сжалось.

- Привет! Ну не знаю. Думаешь стоит пойти?

В ресторане «Эра» воздух был густым от запаха жареного мяса, духов и сигаретного дыма. Посетители лихо отплясывали под зажигательную зарубежную мелодию, а самые нетрезвые громко свистели и хлопали в такт. Алёна Малова сидела за столом в одиночестве, стараясь казаться незаметной. Она наблюдала за Светой: та весело кружилась в танце в окружении новых знакомых, смеялась, запрокидывая голову, и выглядела так, будто весь мир принадлежал ей.

— А вот и я! — Талгат Исмагилов плюхнулся на стул напротив Алёны, и от его внезапного появления у неё по спине пробежал неприятный холодок.

Он сразу не понравился Алёне. Его ухмылка была какой-то злой, хищной, а в пристальном взгляде узких карих глаз читалось что-то такое, от чего хотелось отодвинуться как можно дальше.

— Алёна, ну что ты не пьёшь? — Талгат наклонился вперёд, и Алёна невольно отпрянула: от него пахло спиртным и дешёвым одеколоном. Он протянул ей рюмку, до краёв наполненную водкой, и капли на стекле поблёскивали в свете ламп, словно маленькие ледяные осколки.

— Фу! Я такую гадость не пью! — Алёна брезгливо скривила губы, чувствуя, как внутри поднимается волна отвращения.

— Ой, какие мы правильные! — радостная улыбка на лице Исмагилова мгновенно сменилась недовольной гримасой, и в этот момент он показался Алёне особенно опасным — как хищник, которого раздразнили. Он резко перевёл глаза на нетронутую рюмку водки.

- А я выпью!

Громкая ритмичная музыка вдруг незаметно сменилась на медленную, тягучую композицию. В зале будто стало тише, и этот контраст только усилил напряжение.

— Девушка, можно вас пригласить на медленный танец? — рядом с Алёной раздался приятный, спокойный голос.

Она подняла глаза. Перед ней стоял молодой человек и мягко улыбался. Он был не в её вкусе — не такой яркий, не такой дерзкий, как те парни, на которых обычно заглядывались девчонки. Но в нём было что-то притягательное: уверенность без напора, спокойствие, которое казалось сейчас особенно ценным. На вид ему было лет двадцать один. Среднего роста, с короткими светлыми волосами и серыми, умными глазами, в которых не было ни наглости, ни оценивающего блеска.

Но прежде чем Алёна успела хоть что-то ответить, воздух снова взорвался чужим гневом.

— Эу! Ты что, слепой? Не видишь, что она с нами? Баран! — рявкнул Талгат, резко вскакивая из-за стола. Его лицо исказилось от злости, а кулаки непроизвольно сжались.

Незнакомец даже не вздрогнул. Он лишь чуть приподнял бровь, и в его взгляде мелькнуло холодное спокойствие.

— А ты что такой борзый? Давно по морде не получал? — голос его звучал ровно, без крика, но от этого он казался ещё опаснее.

Талгат привстал, нависая над столом, и в его движениях чувствовалась готовность к драке — злость копилась в нём весь вечер и теперь искала выход. В ту же секунду к столу подскочили его друзья, и воздух в зале будто сгустился, стал тяжёлым, почти осязаемым.

Дмитрий Селиванов, тот самый Дима, с которым они познакомились на пляже, быстро встал между Талгатом и незнакомцем, раскинув руки, словно пытался удержать двух разъярённых псов.

— Парни, давайте потише? Здесь не место для драк! — голос Димы звучал твёрдо, но без вызова.

Потом он повернулся к незнакомцу, и в его жесте читалось уважение, смешанное с осторожностью.

— Ты вроде из баховцев. У тридцатого штата с вами мир. Нам война сейчас ни к чему.

Тот молча кивнул — коротко, сдержанно.

— Димон, отойди! Я этому чёрту хочу рожу разбить! — Талгат попытался отпихнуть Диму, но тот стоял твёрдо, как каменная стена.

— Сипок, ты чё, из-за какой-то бабуськи собрался махаться? Приди в себя! — Дима легонько, но твёрдо хлопнул приятеля по щеке — не сильно, но достаточно, чтобы тот встряхнулся.

Талгат, будто сдувшись, послушно опустился на стул, и вся его ярость в одно мгновение превратилась в глухую обиду. Дмитрий спокойно разлил водку по рюмкам, и этот обыденный жест вдруг показался Алёне самым страшным: будто ничего не произошло, будто всё шло по плану, будто такие сцены здесь — норма.

Всё это время Алёна молча наблюдала за происходящим, чувствуя себя невидимкой в центре бури. Никто не спрашивал её мнения, никто не смотрел ей в глаза. Она была просто деталью обстановки — красивой, но неважной.

Заметив, что на неё никто не обращает внимания, Алёна тихо взяла сумку, осторожно отодвинула стул, чтобы он не скрипнул, и, стараясь не привлекать к себе взглядов, выскользнула из-за стола. А потом, уже не сдерживаясь, бросилась прочь — через зал, мимо танцующих пар, мимо барной стойки, прямо к выходу. Дверь с глухим стуком захлопнулась за её спиной, отрезая шум, музыку и чужие голоса.

На улице было прохладно и тихо. Ночной воздух пах дождём и асфальтом. Алёна остановилась, прислонившись к стене, и глубоко вдохнула, будто только сейчас смогла сделать первый нормальный вдох за весь вечер. Сердце колотилось где-то в горле, а руки слегка дрожали.

«Я больше туда не вернусь», — подумала она, и эта мысль, твёрдая и холодная, вдруг принесла странное облегчение.