Kitabı oxu: «Без стыда. 30 вопросов к сексологу»

Глава 1. Нормально ли, что я думаю о сексе каждый день?

Есть вопросы, которые человек задаёт сексологу почти сразу, а есть такие, до которых он идёт несколько недель, иногда месяцев, прежде чем наконец решается произнести их вслух. Вопрос о частоте сексуальных мыслей относится именно ко второй категории. На консультации человек может спокойно рассказывать о работе, семье, отношениях, бессоннице, ссорах с партнёром, а потом вдруг замолкает, смотрит в сторону и говорит: «Только вы не подумайте, что я какой-то ненормальный… я постоянно думаю о сексе». После пятнадцати лет практики я уже знаю, что за этой фразой почти никогда не стоит только интерес к сексуальности. Обычно за ней прячется тревога, иногда стыд, иногда страх потерять контроль над собой, а иногда довольно простое человеческое желание получить разрешение на то, что человек и без всякого специалиста прекрасно знает о себе: ему нравится секс, он думает о нём, его возбуждают люди, у него есть фантазии. Но почему-то именно здесь многим становится трудно признать очевидное. Мы легко говорим о голоде, усталости, желании поспать, о том, что нам хочется путешествовать или купить новую машину, но стоит заговорить о сексуальном желании — и взрослый, вполне уверенный в других областях жизни человек внезапно начинает вести себя так, будто его застали за чем-то постыдным.

Однажды ко мне пришёл мужчина чуть старше тридцати. Он был женат, работал руководителем отдела в крупной компании, выглядел вполне собранным и даже несколько напряжённым — из тех людей, которые привыкли контролировать себя и окружающую действительность. Он долго рассказывал о том, что его беспокоит, а потом сформулировал проблему очень серьёзно: «Я думаю о сексе каждый день. Иногда по несколько раз. Мне кажется, это уже ненормально». Я спросила, что именно происходит в те моменты, когда возникает такая мысль. Он пожал плечами: увидел привлекательную женщину на улице, вспомнил какую-то сцену из прошлого, проснулся утром с сексуальным возбуждением, услышал голос коллеги, который ему нравился, — обычные вещи, ничего особенного. Никаких действий за этими мыслями не следовало, работа не страдала, отношения с женой не разрушались, он не проводил ночи напролёт в поисках сексуальной стимуляции и не испытывал ощущения, что его буквально несёт куда-то против собственной воли. Тогда я спросила его о другом: «А кто сказал вам, что человек, который думает о сексе каждый день, ненормален?» Он немного помолчал и ответил: «Никто конкретно. Наверное, я сам так решил». И вот это уже был настоящий предмет нашей работы.

Мы слишком легко превращаем естественные особенности собственной психики в повод для самодиагностики. Человек прочитает где-нибудь, что кто-то занимается сексом два раза в неделю, другой — два раза в месяц, третий вообще утверждает, что почти не думает об интимной стороне жизни, и начинает сравнивать себя с этими цифрами, хотя не знает ни возраста этих людей, ни состояния их здоровья, ни особенностей отношений, ни того, насколько правдивы их рассказы. С сексуальностью особенно много таких сравнений, потому что чужая интимная жизнь почти всегда существует для нас в искажённом виде. Мужчина может рассказывать друзьям о своей невероятной активности и при этом месяцами избегать близости с женой. Женщина может говорить подругам, что ей совершенно неинтересен секс, а дома часами читать эротическую литературу и стесняться признаться в этом даже самой себе. Человек вообще редко показывает окружающим свою сексуальную жизнь такой, какая она есть, поэтому сравнивать себя с чужими рассказами — занятие почти бессмысленное. Тем не менее именно этим многие занимаются годами, пытаясь определить, достаточно ли они хотят, достаточно ли часто возбуждаются и насколько «правильно» устроены их фантазии. А потом приходят в кабинет с вопросом, который звучит как медицинский, хотя на самом деле является вопросом о самооценке: «Со мной всё нормально?»

Если говорить строго, само наличие сексуальных мыслей, даже очень частых, ещё ничего не говорит о психическом здоровье человека. Человеческий мозг постоянно генерирует мысли, образы, воспоминания и ассоциации, причём далеко не все из них мы выбираем сознательно. Вы можете увидеть знакомое лицо в толпе и мгновенно вспомнить человека, которого не вспоминали десять лет; услышать музыку и неожиданно оказаться мыслями в конкретном вечере из прошлого; почувствовать запах духов и совершенно без намерения вспомнить женщину или мужчину, с которыми когда-то были близки. Сексуальные ассоциации работают по тому же принципу. Иногда достаточно взгляда, голоса, движения, запаха, прикосновения или просто воспоминания, чтобы мозг на несколько секунд переключился на эротическую тему. Это не требует специального разрешения и не является признаком того, что человек «одержим сексом». Вопрос появляется только тогда, когда эти мысли начинают занимать настолько много места, что человек теряет возможность свободно распоряжаться своим вниманием и собственной жизнью. И здесь я бы не стала устанавливать какой-то универсальный порог в духе «если вы подумали о сексе десять раз — всё хорошо, а если пятнадцать — пора обращаться за помощью». Психика так не работает.

В моей практике гораздо важнее не количество сексуальных мыслей, а отношения человека с ними. Один человек может вспомнить о сексе двадцать раз за день и совершенно спокойно продолжить заниматься своими делами. Другой думает об этом значительно реже, но каждый раз испытывает тревогу, пытается подавить мысль, начинает проверять себя, искать объяснение, вспоминать, не было ли сегодня «слишком много», и в результате сам превращает совершенно обычную мысль в источник постоянного напряжения. Получается парадокс: проблема возникает не из-за сексуальности, а из-за попытки бесконечно контролировать её проявления. Чем внимательнее человек следит за тем, что ему приходит в голову, тем больше замечает. А то, что мы постоянно проверяем, закономерно начинает казаться нам более частым и значимым. Это хорошо видно на простом примере: если вы сегодня начнёте следить за тем, сколько вокруг вас красных машин, вечером вам покажется, что город ими переполнен. Хотя их количество за день совершенно не изменилось. Изменилось ваше внимание. С сексуальными мыслями происходит примерно то же самое.

Особенно часто это случается с людьми, воспитанными в среде, где сексуальность воспринималась как что-то, о чём лучше молчать. Я не говорю сейчас о конкретной религии, культуре или семье — сценариев слишком много, а результат иногда получается одинаковым. Человеку с детства дают понять, что хорошие мальчики не должны слишком интересоваться девочками, приличные девушки не должны проявлять инициативу, взрослые люди не должны говорить о своих желаниях, а сексуальное возбуждение вообще желательно переживать так, чтобы никто ничего не заметил. Ребёнок вырастает, становится самостоятельным, создаёт отношения, вступает в сексуальную жизнь, но старый внутренний контролёр никуда не исчезает. Он продолжает оценивать каждую фантазию, каждое возбуждение, каждый случайный интерес к другому человеку. В результате взрослый мужчина или женщина оказываются в довольно странном положении: тело живёт своей жизнью, а сознание всё время выносит ему оценки. «Можно». «Нельзя». «Слишком много». «Слишком откровенно». «Для моего возраста неприлично». «Я замужем, значит, не должна смотреть на других мужчин». Такие правила способны отравить даже вполне благополучную сексуальную жизнь.

Мне особенно запомнилась одна женщина, которая пришла ко мне после сорока. Она была замужем много лет и считала себя человеком достаточно спокойным, пока однажды не обнаружила, что стала чаще замечать мужчин. Её пугало не желание познакомиться или изменить мужу — ничего подобного она не собиралась делать. Её беспокоило само ощущение привлекательности других людей. «Я смотрю на мужчину и думаю, что он красивый, — сказала она. — А потом мне становится стыдно. Как будто я сделала что-то плохое». Мы довольно долго говорили о том, что именно она считает изменой. Для неё измена начиналась практически внутри головы. Мужу она была верна, никаких романов не заводила, не искала встреч на стороне, но считала, что даже короткая фантазия уже является предательством. Это очень тяжёлое требование к себе, потому что оно предполагает контроль не только над поступками, но и над самим появлением мыслей. А контролировать их появление невозможно. Мы можем выбирать поведение, но не можем заранее составить расписание собственных ассоциаций.

Я вообще часто говорю пациентам: сексуальная мысль не является поступком. Это кажется совершенно очевидным, но почему-то именно в интимной сфере люди постоянно забывают об этой разнице. Можно заметить привлекательного человека и ничего не предпринять. Можно представить сексуальную ситуацию и никогда не захотеть воплотить её в реальности. Можно испытывать влечение к кому-то, оставаясь в любимых отношениях. Человеческая способность испытывать интерес к другим людям не выключается в момент регистрации брака, и отсутствие такого выключателя вовсе не означает отсутствие любви. Мы живём среди людей, видим их, разговариваем с ними, реагируем на них, и иногда кто-то вызывает в нас сексуальный отклик. Вопрос верности решается не в тот момент, когда возникла первая мысль, а значительно позже — когда человек принимает решение, что с ней делать.

Есть ещё одна причина, по которой сексуальные мысли могут становиться особенно частыми, и здесь я бы была осторожнее с простым объяснением «у вас просто сильное желание». Иногда секс оказывается удобным способом регулировать совершенно другие состояния. Человек устал, раздражён, одинок, тревожится, скучает или чувствует себя ненужным — и мозг довольно быстро находит знакомый источник сильной стимуляции. У кого-то это еда, у кого-то работа, у кого-то алкоголь, у кого-то бесконечная лента социальных сетей, а у кого-то эротические фантазии. Это не означает, что сексуальное желание ненастоящее. Оно вполне может быть настоящим, просто к нему добавляется ещё одна функция: на некоторое время изменить собственное состояние. Именно поэтому я иногда спрашиваю пациента не только о том, когда ему хочется секса, но и о том, что происходило за час или два до этого. Бывает, что человек говорит о невероятно сильном сексуальном желании, а после нескольких вопросов выясняется: последние три недели он почти не отдыхал, постоянно конфликтовал с начальником, плохо спал и чувствовал себя совершенно выжатым. В такие моменты сексуальная фантазия может оказаться не проблемой, а одним из немногих доступных человеку способов почувствовать себя живым.

Поэтому я не люблю фразу «я слишком много думаю о сексе». В ней уже спрятана оценка, а вместе с ней и ответ, который человек пытается получить от специалиста. Гораздо точнее спросить: «Какую роль сексуальные мысли играют в моей жизни?» Если они появляются, приятно возбуждают, иногда сопровождают фантазию, а затем уступают место работе, разговору, отдыху или любым другим занятиям, то причин считать их патологией только из-за частоты нет. Если же человек не может сосредоточиться ни на чём другом, постоянно ищет сексуальную стимуляцию, пренебрегает работой и отношениями, не спит из-за этого, тратит деньги, совершает поступки, о которых потом жалеет, или ощущает полную потерю контроля, тогда мы уже говорим о совершенно иной ситуации. И даже тогда я не стала бы делать вывод только по одной цифре. Нам нужно понять, что поддерживает такое поведение, какие последствия оно имеет и почему человек снова и снова возвращается к нему, несмотря на собственное желание остановиться.

Ещё сложнее бывает с людьми, которые путают наличие желания с обязанностью что-то делать. «Если я хочу секса, значит, я должен найти партнёра». «Если я возбудилась, значит, обязана довести дело до конца». «Если мне понравился другой мужчина, значит, с моим браком что-то не так». Эти связки выглядят логичными только на первый взгляд. На самом деле между желанием и действием существует огромное пространство, и именно в нём находится взрослая сексуальность. Взрослый человек способен хотеть и не делать; способен передумать; способен испытывать возбуждение и остановиться; способен заметить другого человека и остаться верным своим отношениям. Это не подавление сексуальности, а способность распоряжаться ею без страха и без автоматизма.

За пятнадцать лет работы я видела людей с совершенно разным отношением к сексуальности. Одни считали себя слишком активными и мучились от чувства вины. Другие, наоборот, годами пытались понять, почему не испытывают того желания, которое, как им казалось, должно быть. Третьи были уверены, что их фантазии говорят о каких-то скрытых проблемах, хотя на поверку оказывалось, что фантазия оставалась фантазией и никак не определяла их реальные поступки. Я не могу дать всем этим людям одну универсальную норму, да и не вижу в этом смысла. Норма в сексуальности начинается не с конкретного количества мыслей или желаний, а с того, насколько человек способен жить с собственной сексуальностью без постоянной войны с собой и без причинения вреда себе или другим.

Поэтому, если вы каждый день думаете о сексе, не спешите искать диагноз. Сначала спросите себя гораздо проще: мешает ли мне это жить? Могу ли я спокойно переключиться, когда нужно? Не заставляют ли эти мысли делать то, чего я сам не хочу? Не пытаюсь ли я бесконечно проверять себя и доказывать себе, что со мной всё в порядке? И, пожалуй, самый честный вопрос: почему мне вообще кажется, что сама мысль о сексе требует оправдания?

Иногда после такого разговора человек впервые за долгое время расслабляется. Не потому, что я разрешила ему «думать о сексе сколько угодно», — у сексолога нет лицензии выдавать такие разрешения, — а потому, что он наконец перестаёт относиться к каждой собственной мысли как к показанию на себя. Это довольно освобождающее открытие: вы не обязаны отвечать за каждую мысль, которая появилась в вашей голове. Вы отвечаете за свои решения, за своё поведение, за то, как обращаетесь с близким человеком и с самим собой. А мысль может просто прийти, задержаться на минуту и уйти.

И если завтра вы снова поймаете себя на сексуальной фантазии, не спешите пугаться. Возможно, это действительно просто сексуальная фантазия. Иногда человеку не нужно искать за ней тайный смысл, исправлять себя или срочно становиться другим. Иногда достаточно спокойно заметить: «Да, мне это приятно», — и продолжить жить свою жизнь.

Глава 2. Сколько секса нужно паре на самом деле?

Есть вопросы, которые звучат совершенно невинно, пока не начинаешь разбираться, что за ними стоит. «Сколько раз в неделю нормальная пара должна заниматься сексом?» — один из них. На первый взгляд человек просит назвать цифру, и задача вроде бы простая: два раза, три, пять — выберите подходящий вариант и живите спокойно. Но за пятнадцать лет работы с текстами о человеческой близости и за годы наблюдения за реальными историями я убедилась, что цифры здесь чаще не помогают, а только добавляют людям новую причину для беспокойства. Потому что после любого среднего показателя неизбежно возникает следующий вопрос: «А если у нас меньше?» И уже через минуту речь идёт не о сексе, а о том, насколько хорошая у них семья, насколько они любят друг друга и не начал ли кто-нибудь из них постепенно отдаляться.

Я хорошо помню одну пару, которая пришла на консультацию именно с таким вопросом. Они были вместе около восьми лет, жили спокойно, воспитывали ребёнка, не имели серьёзных конфликтов и, если смотреть со стороны, производили впечатление людей, которые вполне довольны своей семейной жизнью. Мужчина сразу обозначил проблему: «У нас секс примерно раз в неделю. Мне кажется, этого мало». Женщина сидела рядом и молчала. Когда я спросила её мнение, она ответила: «Мне нормально». Мужчина повернулся к ней с таким выражением лица, будто услышал что-то неожиданное: «Тебе нормально?» Для него это прозвучало почти как признание в отсутствии любви. Он был уверен, что если женщине достаточно одного раза в неделю, значит, она больше его не хочет. А она была уверена в обратном: если он считает один раз недостаточным, значит, с ней что-то не так. В результате оба человека страдали от одной и той же цифры, хотя сама цифра никому из них не мешала жить.

Вот в этом и заключается главная неприятность вопроса о «нормальном количестве секса»: он очень быстро превращается в инструмент сравнения. Человек открывает статистику, читает опросы, разговаривает с друзьями, слышит случайную фразу вроде «мы вообще каждый день» — и начинает смотреть на собственную постель как на отчёт о выполнении семейного плана. Если получилось меньше, появляется тревога. Если больше — тоже может появиться тревога, особенно когда один из партнёров устал и не хочет поддерживать заданный темп. Секс, который должен быть пространством удовольствия и близости, неожиданно превращается в показатель успеваемости.

При этом средние значения существуют, и в исследованиях сексуального поведения они, конечно, используются. Но среднее значение — очень своеобразная вещь. Оно описывает большую группу людей, а не вашу конкретную пару. Если поставить в одну комнату людей двадцати, сорока и шестидесяти лет, тех, кто только начал отношения, тех, кто прожил вместе тридцать лет, родителей маленьких детей, людей с тяжёлым рабочим графиком и тех, кто сейчас находится в отпуске, а затем получить одну цифру, эта цифра будет интересна статистику, но совершенно не обязана быть ориентиром для вашей спальни. В реальной жизни гораздо важнее не то, сколько раз занимается сексом среднестатистическая пара, а совпадает ли ваш собственный ритм с тем, который устраивает вас обоих.

И вот здесь появляется понятие, которое многие пары долго не хотят признавать: у людей может быть разная потребность в сексе. Не потому, что один из них любит сильнее, а другой слабее. Не потому, что один нормальный, а второй испорченный. Просто сексуальный темперамент у людей различается, как различается потребность в сне, общении, одиночестве и физическом контакте. Один человек может чувствовать себя прекрасно, если близость происходит несколько раз в неделю, другой при таком ритме будет ощущать нехватку, а третий вообще не станет считать секс необходимой частью каждого периода отношений. И пока оба могут говорить об этом без страха и давления, разница сама по себе не является катастрофой.

Проблемы начинаются тогда, когда один человек пытается доказать другому, что его потребность неправильная. Мужчина говорит: «Ты меня не хочешь», когда женщина отказывается от секса в конкретный вечер. Женщина отвечает: «Тебе от меня только это нужно», когда мужчина говорит о своей неудовлетворённости. Через некоторое время они уже спорят не о том, как найти подходящий ритм, а о том, кто из них плохой. Один чувствует себя отвергнутым, другой — использованным или преследуемым. И чем больше становится эмоционального напряжения, тем сложнее спокойно обсуждать сам секс.

Мне кажется важным различать две вещи: сексуальную частоту и сексуальное удовлетворение. Это далеко не одно и то же. Пара может заниматься сексом четыре раза в неделю и оставаться недовольной, потому что каждый раз один из партнёров делает это из чувства долга. Другая пара может встречаться один раз в неделю или даже реже, но оба будут ждать этой близости и чувствовать себя хорошо после неё. Если человек соглашается на секс только потому, что боится обидеть партнёра, внешне отношения могут выглядеть вполне активными, но внутри уже начинает накапливаться усталость. А там, где сексуальная близость постепенно превращается в обязанность, желание обычно не становится крепче.

Есть одна фраза, которую я слышу от людей довольно часто: «Я выполняю супружеский долг». Мне всегда хочется спросить, кому именно они его выполняют. Секс не должен быть коммунальным платежом, который необходимо внести до определённой даты. Когда человек начинает воспринимать его как обязательство, меняется само отношение к близости. Появляется ожидание: сегодня от меня этого захотят. Появляется напряжение перед вечером. Появляется необходимость придумать причину, если не хочется. И в какой-то момент человек уже не понимает, чего хочет сам, потому что слишком долго ориентировался на то, чего от него ждут.

При этом я не поддерживаю и другую крайность — идею, что если партнёры хотят разного, тот, кто хочет чаще, просто должен «отстать». Его потребность тоже реальна. Представьте, что один человек испытывает сильную потребность в физической близости, а второй постоянно отвечает отказом и вообще не готов обсуждать проблему. Для первого это может постепенно превратиться в ощущение одиночества внутри отношений. Он начинает сомневаться в собственной привлекательности, чувствует себя ненужным, иногда становится раздражительным, а потом партнёры удивляются, почему между ними столько злости. Вопрос ведь давно уже не только в сексе. Один человек пытается получить близость, другой защищает своё право не хотеть, и оба чувствуют себя непонятыми.

В семейной терапии, которую развивал Барри Маккарти, сексуальная жизнь пары рассматривается не как отдельная часть отношений, существующая сама по себе, а как одна из важных областей совместной жизни, где особенно ярко проявляются ожидания, уязвимость и разница между партнёрами. Мне близок этот взгляд именно потому, что он не предлагает искать виноватого. Когда один хочет чаще, а другой реже, очень легко выбрать удобную сторону и объявить одного требовательным, а другого холодным. Но это ничего не решает. Перед нами два человека с двумя реальными потребностями, и задача состоит не в том, чтобы заставить одного из них исчезнуть.

Иногда разницу удаётся спокойно согласовать. Иногда приходится долго искать компромисс. Бывает, что проблема вообще находится не в частоте. Например, женщина говорит, что ей достаточно секса раз в неделю, а мужчина хочет три раза. После разговора выясняется, что женщина каждый раз воспринимает близость как длинную процедуру, в которой от неё требуется соответствовать определённым ожиданиям, а мужчина даже не подозревал, насколько сильно она устаёт от этого. Или мужчина жалуется, что секса мало, а потом выясняется, что для него секс давно стал единственным способом почувствовать себя любимым. Тогда увеличение количества контактов само по себе не решит его проблему.

С этим особенно часто сталкиваются пары после нескольких лет совместной жизни. В начале отношений секс может быть частым просто потому, что люди активно узнают друг друга. Много нового, много неопределённости, много ожидания следующей встречи. Затем появляется привычный быт, и сексуальная жизнь начинает перестраиваться. Это не обязательно означает ухудшение отношений. Но если партнёры ожидали, что первоначальная интенсивность сохранится навсегда, любое изменение воспринимается как потеря. Мужчина думает: «Раньше ей хотелось меня каждый день, а теперь раз в неделю. Значит, она меня разлюбила». Женщина думает: «Раньше он мог часами быть рядом, а теперь ему всё время некогда. Наверное, я перестала его привлекать». Они начинают искать объяснение в себе или друг в друге, хотя отношения просто перешли в другой период.

Эстер Перель много писала о напряжении между безопасностью и желанием: человеку нужна близость, предсказуемость, ощущение дома, но сексуальному желанию при этом необходимы интерес, живость, ощущение отдельности другого человека. Мне нравится эта мысль именно потому, что она объясняет одну довольно странную вещь: иногда люди становятся ближе эмоционально, но сексуально оказываются дальше друг от друга. Они прекрасно работают как команда, умеют решать бытовые вопросы, заботятся о детях, знают привычки друг друга, но постепенно перестают смотреть друг на друга как на мужчину и женщину. И тогда попытка увеличить количество секса по расписанию напоминает попытку оживить растение, просто поливая его чаще, не проверив, хватает ли ему света.

Поэтому вопрос «сколько раз?» иногда вообще задан не тому человеку. Если пара занимается сексом раз в месяц и оба довольны, мне не приходит в голову объявлять это проблемой. Если они занимаются сексом три раза в неделю и один из них после каждого раза чувствует себя обязанным, я тоже не назову их сексуальную жизнь благополучной только потому, что цифра выглядит убедительно. Норма в отношениях не определяется внешним расписанием. Она определяется тем, что происходит между двумя людьми и насколько свободно они могут говорить об этом.

Особенно трудно бывает парам, где один человек использует количество секса как доказательство любви. «Если бы ты меня действительно любила, тебе хотелось бы чаще». Эта фраза звучит очень убедительно, особенно когда её произносит человек, который действительно страдает от нехватки близости. Но она ставит партнёра в ловушку. Теперь отказ становится не просто отказом от секса, а отказом от любви. Человек соглашается, хотя не хочет, потому что понимает последствия. Или начинает защищаться. В обоих случаях свободного желания становится меньше.

То же самое происходит с другой стороны: «Если ты меня любишь, ты не будешь настаивать». Здесь тоже есть доля правды — давление действительно разрушает желание, — но и эта фраза может стать способом вообще закрыть разговор. Если один партнёр постоянно говорит о своей неудовлетворённости, второй не может бесконечно отвечать только требованием «не дави». В здоровых отношениях право не хотеть должно существовать одновременно с правом говорить о том, что тебе не хватает.

Это, пожалуй, самая сложная часть вопроса о разной сексуальной потребности. У одного человека нет обязанности заниматься сексом против своего желания. Но и у второго нет обязанности делать вид, что отсутствие секса его совершенно не касается. Иногда пары пытаются найти решение, которое устроит обоих. Иногда приходят к выводу, что их различия слишком велики. Иногда выясняется, что за сексуальным конфликтом стоят старые обиды, проблемы с доверием или накопившееся эмоциональное отчуждение. Простого универсального рецепта здесь нет, и обещать его было бы нечестно.

Но есть одна вещь, которую я бы точно не советовала делать: сравнивать свою пару с чужой. Не нужно выяснять, сколько секса у друзей, коллег или знакомых. Не нужно искать в интернете подтверждение того, что «нормальные супруги» занимаются этим определённое количество раз. И уж точно не стоит превращать интимную жизнь в соревнование с тем, что вы видите в фильмах, социальных сетях или слышите в чужих рассказах. Вы никогда не знаете, что происходит за закрытой дверью другой спальни. А даже если знаете, это всё равно не делает чужой ритм подходящим для вас.

Я бы предложила смотреть на ситуацию гораздо проще. Представьте, что никакой статистики не существует. Никто никогда не говорил вам, сколько раз должна заниматься сексом пара вашего возраста. Нет таблиц, норм и средних показателей. Есть только вы и ваш партнёр, ваши тела, ваше время, ваша жизнь и то, насколько вы оба удовлетворены тем, что между вами происходит. Тогда вопрос становится другим: «Нам этого достаточно?» И если ответ обоих звучит одинаково — проблема, скорее всего, не в частоте.

А если ответы разные, начинается настоящий разговор. Не «кто из нас нормальный?», не «кто должен уступить?», не «почему ты меня не хочешь?», а разговор о том, что каждый из вас переживает внутри этих отношений. Иногда человеку нужен сам секс, иногда — ощущение желанности, иногда — прикосновение, иногда — подтверждение того, что между партнёрами всё ещё есть мужчина и женщина, а не только родители, соседи по квартире и люди, которые вместе оплачивают счета. Чем честнее пара способна различать эти вещи, тем меньше шансов, что одна цифра станет причиной большой семейной ссоры.

Та пара, о которой я рассказывала в начале, в итоге так и не стала заниматься сексом чаще по моему совету — потому что я не давала им такого совета. Они просто перестали измерять свои отношения количеством. Мужчина признался, что для него отказ от секса почти всегда звучал как «ты мне больше не нравишься», хотя жена никогда этого не говорила. Женщина, в свою очередь, рассказала, что после его постоянных вопросов о частоте начала заранее ждать вечера с тревогой, потому что боялась снова его разочаровать. Когда они наконец смогли услышать друг друга без привычных обвинений, вопрос о «правильном количестве» постепенно потерял значение.

Сколько секса нужно паре? Ровно столько, сколько подходит этой паре, если оба действительно с этим согласны. Но как только один начинает страдать, а второй делает вид, что проблемы нет, одной цифры уже недостаточно. Тогда дело не в календаре и не в статистике. Дело в том, что два человека по-разному переживают близость и пока не нашли способ быть услышанными друг другом.

И это, пожалуй, гораздо честнее, чем любая норма: у счастливой пары не обязательно много секса. У неё должен быть такой секс, в котором оба человека не считают минуты до конца и не ведут потом мысленно бухгалтерию — кто кому сколько раз уступил, кто сегодня отказал, кто вчера согласился. Потому что близость, превращённая в отчётность, очень быстро перестаёт быть близостью.

Глава 3. Почему мне совсем не хочется секса?

Есть признания, которые человек произносит почти шёпотом, даже если перед ним специалист, которому он пришёл именно для того, чтобы об этом поговорить. «Я вообще не хочу секса», — одна из таких фраз. В ней обычно слышится не только отсутствие желания, но и тревога: что со мной случилось, почему я не такой, как раньше, почему я не хочу собственного партнёра, почему другие люди, кажется, живут совершенно иначе? Иногда человек произносит это после нескольких месяцев без близости, иногда — после нескольких лет, а бывает, что вспоминает и говорит: «Если честно, я никогда особенно этого не хотела, просто раньше думала, что со мной что-нибудь не так». За годы практики я заметила, что слово «совсем» в этом вопросе особенно обманчиво. Человек может говорить, что не хочет секса вообще, а через несколько минут выясняется, что он не хочет секса в тех условиях, в которых он у него происходит. Не хочет, когда устал. Не хочет после ссоры. Не хочет, когда от него ждут определённой реакции. Не хочет, когда партнёр подходит только тогда, когда ему самому что-то нужно. Не хочет, потому что секс давно перестал быть местом, где ему хорошо. И это уже совершенно другой разговор.

Однажды ко мне пришла женщина около сорока лет и сказала: «Мне кажется, я сломалась». Она была замужем почти пятнадцать лет и последние два года старалась избегать сексуальной близости. Муж, по её словам, был хорошим человеком: не пил, не изменял, помогал с ребёнком, много работал. Именно поэтому ей было особенно трудно объяснить себе собственное нежелание. «Я же его люблю, — говорила она. — Он ничего ужасного мне не сделал. Почему тогда я не хочу, чтобы он меня трогал?» В подобных историях окружающим очень хочется найти одну причину: разлюбила, устала, возраст, гормоны, появился кто-то другой. Но человеческая сексуальность редко подчиняется такой удобной арифметике. Можно любить человека и не хотеть секса с ним. Можно быть счастливым в браке и переживать длительный период сексуального безразличия. Можно любить своего партнёра, хотеть его как человека, ценить его присутствие и при этом испытывать странное сопротивление, когда он начинает сексуальное сближение. Это не всегда говорит о конце отношений.

Я начала с простого вопроса: «Что вы чувствуете, когда муж вас обнимает?» Она ответила не сразу. «Зависит от того, как он это делает». На первый взгляд ответ показался мне незначительным, но дальше стало понятно, что в нём и находилась половина истории. Поцелуй для неё давно перестал быть просто поцелуем. Если муж обнимал её вечером, она почти автоматически думала: «Сейчас он захочет секса». После нескольких отказов женщина стала испытывать напряжение уже в момент его прикосновения. Она не могла расслабиться, потому что тело научилось воспринимать определённый жест как начало ситуации, из которой придётся либо соглашаться, либо снова отказывать. В итоге даже обычная ласка перестала быть безопасной. Когда мы дошли до этого места, она сказала: «Получается, я не боюсь секса. Я боюсь того, что за ним последует». Это было очень точное наблюдение.

Сексуальное желание невозможно рассматривать отдельно от контекста, в котором оно должно появиться. Иногда организм не «сломался» — он вполне логично реагирует на обстоятельства. Если человек постоянно живёт в состоянии напряжения, если его тело привыкло ждать неприятного разговора, требования, оценки или давления, трудно ожидать от него спонтанного расслабления. В клинической работе я довольно часто вижу женщин и мужчин, которые пытаются заставить себя захотеть близости, потому что считают отсутствие желания своей личной неисправностью. Они читают советы, покупают возбуждающие средства, стараются создавать романтическую атмосферу, но внутри всё равно остаётся одна мысль: «Я должен захотеть». А желание, которое вызывают приказом, обычно ведёт себя довольно упрямо.

При этом было бы ошибкой всё списывать на отношения. Иногда причина действительно находится в организме. На сексуальное желание способны влиять хроническая усталость, нарушения сна, некоторые лекарства, изменения гормонального фона, употребление алкоголя, состояние здоровья, длительный физический дискомфорт. Поэтому хороший сексолог не должен начинать с вывода: «У вас проблема с партнёром». Иногда человеку сначала нужен разговор с врачом и обследование, особенно если изменения произошли резко и без понятной причины. Бывает, что женщина после начала приёма определённого препарата замечает, что сексуальный интерес практически исчез, а затем месяцами винит себя и отношения. Бывает, что мужчина после периода серьёзных проблем со здоровьем замечает то же самое. В таких случаях разговор о психологии без учёта физиологии будет неполным.

Но есть и другая ситуация, встречающаяся не реже: человек физически здоров, отношения внешне благополучны, а желания всё равно нет. Тогда я начинаю спрашивать не только о сексе, но и о том, как вообще устроена жизнь этого человека. Как он спит? Когда последний раз отдыхал? Есть ли у него время, когда никто ничего не требует? Есть ли возможность побыть одному? Не живёт ли он несколько лет в режиме постоянного выполнения обязанностей? Особенно часто я вижу это у родителей маленьких детей. Женщина приходит на консультацию и говорит: «Я не понимаю, что со мной. Я люблю мужа, но вечером мне хочется только одного — чтобы меня никто не трогал». И это не всегда метафора. Иногда ей действительно настолько не хватает личного пространства, что любое дополнительное прикосновение воспринимается как ещё одна просьба, даже если муж приходит с самыми нежными намерениями.

Тело очень хорошо знает разницу между отдыхом и истощением. Только мы часто требуем от него невозможного. Мы хотим, чтобы человек весь день работал, решал проблемы, занимался детьми, отвечал на сообщения, держал в голове покупки, счета, встречи, чужие переживания, а вечером мгновенно переключался в состояние чувственности. Но сексуальное возбуждение не включается по команде «рабочий день окончен». Для него нужны хотя бы минимальные условия, в которых человек способен перестать всё контролировать. Именно поэтому иногда снижение желания оказывается не загадочной сексуальной проблемой, а довольно честным сообщением организма: ресурсов мало.

Я специально говорю «иногда», потому что нельзя превращать усталость в универсальное объяснение. Есть люди, которые живут в тяжёлых обстоятельствах и сохраняют выраженное сексуальное желание, а есть те, кому даже относительно спокойный период не возвращает интереса к интимной жизни. Человек устроен сложнее любого списка причин. В одной истории ключевым оказывается сон, в другой — лекарственная терапия, в третьей — многолетняя обида, которую супруги привыкли обходить молчанием, в четвёртой — тревожное состояние, а иногда человек просто никогда не испытывал того уровня сексуального интереса, который считал обязательным благодаря чужим рассказам.

Здесь полезно вспомнить работы Хелен Сингер Каплан, которая много лет назад описывала сексуальное функционирование не как единственный механизм, а как взаимодействие желания, возбуждения и оргазма. Современная сексология ушла значительно дальше её модели, но сама идея остаётся важной: сексуальная жизнь не начинается в тот момент, когда люди оказались в одной постели. То, что происходит с человеком задолго до этого, имеет значение. Его эмоциональное состояние, отношения с партнёром, собственное восприятие тела, уровень безопасности, накопленный опыт — всё это участвует в том, сможет ли возникнуть желание. Поэтому попытка решить отсутствие желания только техникой секса иногда напоминает попытку починить автомобиль, меняя только руль, когда проблема находится в двигателе.

Есть ещё одна причина, о которой людям бывает особенно трудно говорить: сексуальное желание может исчезнуть там, где накопилось слишком много невысказанного. Пара может не ссориться, не кричать друг на друга, не устраивать драматических сцен, но годами жить с маленькими обидами, которые никто не решается назвать. Мужчина считает, что жена постоянно его критикует. Женщина ощущает, что муж давно перестал замечать её как отдельного человека. Они продолжают заниматься бытовыми делами, улыбаются гостям, вместе ездят в отпуск, но внутри отношений постепенно появляется слой напряжения. В какой-то момент тело одного из партнёров начинает реагировать раньше, чем сознание успевает сформулировать проблему. Человеку просто не хочется близости, хотя он сам ещё не понимает почему.

Я не раз слышала от женщин: «Я не хочу его, но не могу объяснить, что именно мне не нравится». Когда мы начинаем разбирать конкретные ситуации, выясняется, что дело может быть вовсе не во внешности или сексуальной технике. Ей не хватает уважения. Она чувствует себя постоянно критикуемой. Муж разговаривает с ней только о делах. Он обнимает её тогда, когда хочет секса, но практически никогда не касается просто так. Каждый из этих факторов сам по себе может показаться мелочью. Вместе они способны полностью изменить эмоциональный смысл физической близости.

У мужчин похожие истории тоже встречаются, хотя мужчины часто описывают их иначе. Они могут говорить: «У меня пропало желание», хотя на самом деле внутри много тревоги, стыда или ощущения несоответствия ожиданиям. Иногда мужчина перестаёт хотеть секса потому, что каждая близость превратилась для него в экзамен, где он должен доказать свою состоятельность. Тогда отсутствие желания может быть способом избежать ситуации, в которой он заранее ждёт неудачи. Но здесь я уже осторожно подхожу к теме, которую мы подробно разберём позже: желание, возбуждение и сексуальная реакция — не одно и то же.

Особенно тяжело человеку, когда партнёр воспринимает отсутствие желания как личное оскорбление. «Ты меня больше не любишь». «Тебе никто не нужен». «У тебя появился другой». «Ты меня больше не считаешь мужчиной». Такие слова понятны с эмоциональной точки зрения — человеку больно быть отвергнутым, и он пытается объяснить боль наиболее очевидным образом. Но для того, кто и без того не понимает собственного состояния, это создаёт ещё больше давления. Теперь он должен не только разобраться в себе, но и успокоить партнёра, доказать любовь, согласиться на близость или хотя бы постоянно оправдываться. В результате секс оказывается окружён таким количеством эмоциональных требований, что желание чувствует себя там совершенно лишним.

При этом я бы не советовала использовать отсутствие желания как оружие. Иногда человек, который не хочет близости, начинает демонстративно отстраняться, наказывать партнёра холодностью, специально отказывать, чтобы вызвать чувство вины. Это уже другая проблема. Право не хотеть не означает право унижать другого человека или намеренно использовать секс для управления отношениями. В здоровой паре оба партнёра имеют право на свои границы, но оба несут ответственность за то, как они сообщают о них.

Есть и вопрос, который многие боятся задать напрямую: «А если я вообще никогда не хочу секса?» Здесь особенно важно не спешить с ярлыками. Само по себе низкое или отсутствующее сексуальное желание не всегда является расстройством. Если человек всю жизнь чувствовал себя именно так, не страдает от этого и не воспринимает свою сексуальность как проблему, специалист не должен автоматически превращать его отличие от большинства в заболевание. Совсем иначе выглядит ситуация, когда человек раньше хотел близости, а потом желание резко исчезло и это его мучает. Или когда отсутствие сексуального интереса стало причиной серьёзных конфликтов, разрушения отношений, чувства собственной неполноценности. Тогда есть что исследовать.

В моей практике один из самых полезных вопросов в такой ситуации звучит очень просто: «Вам самой не хватает секса?» Иногда женщина отвечает: «Нет, мне нормально. Мне тяжело от того, что муж считает меня ненормальной». И тогда проблема находится не там, где её искали. Другой человек говорит: «Да, мне самой очень не хватает прежнего желания. Я хочу хотеть, но не могу». Это уже совсем другая отправная точка. В одном случае мы работаем с внешним давлением и различиями между партнёрами, в другом — пытаемся понять, почему изменилась внутренняя реакция человека.

Мне кажется важным оставить здесь одну неприятную, но честную мысль: иногда сексуального желания действительно становится меньше, потому что отношения перестали быть для человека местом, где ему хочется близости. Не всякое снижение желания можно исправить, вернув романтику, купив красивое бельё или уехав на выходные в хороший отель. Если человек годами чувствовал себя рядом с партнёром одиноким, униженным или невидимым, организм не обязан забыть об этом после одного романтического ужина. Психика помнит гораздо больше, чем нам хотелось бы. И иногда тело выражает то, что человек долго не разрешал себе произнести словами.

Если сейчас вы узнаёте себя в этой главе, я бы не советовала начинать с вопроса: «Как заставить себя снова хотеть?» Слово «заставить» здесь вообще не очень удачное. Сначала гораздо полезнее понять, когда именно желание исчезло, что происходило в вашей жизни в тот период, как изменились отношения, здоровье, сон, уровень нагрузки и ваше собственное отношение к телу. Иногда ответ находится довольно быстро. Иногда приходится разбирать несколько слоёв, потому что одна причина давно переплелась с другой.

И ещё одно. Не соглашайтесь на мысль, что отсутствие желания автоматически делает вас плохим партнёром. Вы не обязаны испытывать возбуждение только потому, что другой человек вас любит. Но и не стоит годами делать вид, что проблемы нет, если она мучает вас или разрушает отношения. Между этими двумя крайностями есть взрослая позиция: признать, что сейчас желания нет, не обвиняя себя, и спокойно выяснить, почему.

Глава4. Почему мне трудно сказать партнёру, чего я хочу?

Есть люди, которые спокойно могут сказать партнёру, что им нравится в еде, какую музыку они хотят слушать вечером и куда поехать в отпуск. Но когда разговор касается секса, с ними будто что-то происходит: слова застревают, лицо начинает гореть, появляется неловкость, а вместо простой фразы «мне нравится, когда ты делаешь вот так» человек произносит что-нибудь совершенно бессмысленное вроде «ну, нормально всё». Иногда он вообще молчит, надеясь, что партнёр каким-то чудесным образом догадается сам. И вот здесь начинается одна из самых распространённых ловушек интимной жизни: человек хочет быть понятым, но не готов объяснить, что именно ему нужно. В кабинете я слышу это постоянно, причём от людей самого разного возраста и с совершенно разным сексуальным опытом. «Он должен сам понимать», «я не могу ей такое сказать», «мне стыдно попросить», «вдруг он подумает, что я извращённый», «если я скажу, что мне нравится, она решит, что раньше делала всё неправильно» — формулировки разные, а внутреннее чувство часто одно и то же: мне страшно показать другому человеку настоящую себя.

Иногда этот страх настолько сильный, что человек предпочитает годами жить с неудовлетворённостью, лишь бы не произнести нескольких слов. Женщина может никогда не сказать мужу, что ей неприятны определённые прикосновения, потому что боится его обидеть. Мужчина может десятилетиями молчать о том, что ему хотелось бы больше нежности, потому что считает такую просьбу проявлением слабости. Кто-то стесняется признаться в конкретной фантазии. Кто-то вообще не знает, как назвать то, чего хочет, потому что никогда раньше не позволял себе об этом подумать. А бывает, что человек прекрасно понимает собственное желание, но каждый раз, когда собирается о нём сказать, внутри возникает знакомое: «Не надо. Не позорься». И тогда сексуальная жизнь постепенно превращается в угадайку, в которой оба партнёра действуют на ощупь, а потом удивляются, почему между ними столько недовольства.

Мне кажется, одна из причин такого молчания заключается в том, что мы слишком рано научились воспринимать сексуальность как территорию, на которой за нас уже всё решили. В детстве человек слышит не столько спокойные объяснения о теле и желаниях, сколько запреты, намёки, шутки, стыдливые паузы и довольно странные представления о том, что «приличный» человек должен или не должен чувствовать. Девочке могут дать понять, что слишком открытое проявление интереса к сексу делает её легкомысленной. Мальчику — что мужчина обязан быть опытным, уверенным и всегда знать, что делать. В результате взрослые люди приходят в отношения с совершенно разными наборами внутренних правил, которые никто никогда с ними не обсуждал. Женщина думает: «Хорошая жена не должна требовать». Мужчина думает: «Настоящий мужчина должен сам всё знать». А потом они оказываются вдвоём в спальне и пытаются построить близость, не имея языка, на котором можно о ней говорить.

Особенно трудно бывает человеку, который уверен, что его желание каким-то образом характеризует его моральные качества. «Если я скажу, что мне хочется этого, он решит, что я ненормальная». «Если я попрошу об этом, она подумает, что я насмотрелся чего-то». «Если я признаюсь, что мне нравится определённая форма близости, меня перестанут уважать». В таких мыслях есть одна очень человеческая ошибка: мы путаем наличие желания с обязанностью его реализовать. Но фантазия, предпочтение, интерес или любопытство ещё не являются требованием к партнёру. Человек может чего-то хотеть и одновременно понимать, что другой человек этого не хочет. Он может предложить, услышать отказ и остаться в уважительных отношениях. Сам факт того, что у вас есть определённое желание, не делает вас плохим человеком. Вопрос начинается дальше — что вы с этим желанием делаете и готовы ли вы учитывать второго человека.

Я помню женщину, которая несколько лет состояла в браке и никогда не говорила мужу, что ей хотелось бы больше инициативы с его стороны. Она считала, что если он действительно её хочет, то должен сам догадаться. Муж, в свою очередь, был уверен, что жена предпочитает более спокойный вариант близости и поэтому не решался проявлять инициативу. Каждый ждал подтверждения от другого. На консультации женщина сказала: «Я думала, он просто не очень хочет меня». Муж ответил: «Я думал, ей так комфортнее». Когда они впервые услышали вслух, что оба годами ошибались в предположениях, ситуация показалась им почти нелепой. Но именно так и происходит во многих парах. Мы приписываем партнёру мысли, которых он никогда не говорил, а потом обижаемся на него за то, что он якобы не понял.

Есть особый вид молчания, который я называю ожиданием телепатии. Человек не говорит, чего хочет, но внимательно наблюдает, догадается ли партнёр. Если догадался — это воспринимается как доказательство любви. Если не догадался — появляется обида: «Значит, он меня совсем не чувствует». Такая логика может быть очень романтичной в кино, но в реальной интимной жизни она работает плохо. Даже человек, который знает вас двадцать лет, не способен точно прочитать ваши мысли. Более того, ваши желания меняются, настроение меняется, тело меняется, жизненные обстоятельства меняются. То, что нравилось вам несколько лет назад, сегодня может быть совершенно неинтересно. Поэтому требование, чтобы партнёр всегда угадывал, превращает близость в экзамен, который невозможно сдать на отлично.

Иногда за молчанием стоит страх услышать отказ. И вот здесь я бы не стала давать человеку простой совет «просто скажите». Для кого-то это действительно непросто. Если в прошлом на его желания реагировали насмешкой, раздражением, отвращением или наказанием, откровенный разговор может восприниматься почти как прыжок с высоты. Человек уже знает, что бывает, когда показываешь уязвимое место. Поэтому он предпочитает не рисковать. Особенно тяжело тем, кого когда-то высмеяли за сексуальный вопрос или желание. Одна фраза, сказанная партнёром в раздражении, может остаться внутри на годы: «Тебе в голову только это приходит?» После такого человек иногда перестаёт говорить вообще.

Впрочем, партнёру не обязательно быть жестоким, чтобы другой человек начал молчать. Иногда достаточно неудачной реакции. Представьте, что мужчина осторожно рассказывает о своей фантазии, а женщина смеётся. Для неё это может быть нервный смех, удивление или попытка снять напряжение. Для него это может прозвучать как: «С тобой что-то не так». После этого он, скорее всего, больше не станет рассказывать. То же самое происходит в обратную сторону. Женщина говорит, что ей хотелось бы попробовать что-то новое, а мужчина мгновенно воспринимает это как обвинение: «Значит, тебе со мной плохо». И вместо разговора начинается защита. Один человек больше не решается просить, второй боится услышать следующую просьбу.

Поэтому способность говорить о сексе начинается не с правильных формулировок. Она начинается с ощущения, что разговор не разрушит отношения. Партнёр должен иметь возможность сказать: «Мне нравится вот это», не опасаясь насмешки, и услышать в ответ не обязательно согласие, но уважение. Это принципиально разные вещи. Уважение не означает, что второй человек должен выполнить любую просьбу. Если партнёр предлагает что-то, что вам не подходит, вы имеете полное право отказаться. Но отказ можно произнести без унижения: «Мне это не подходит», «Я не хочу этого», «Давай найдём другой вариант». В здоровой сексуальной коммуникации нет обязанности соглашаться, зато есть обязанность не превращать чужую уязвимость в повод для издевательства.

Одна из самых трудных вещей для многих людей — научиться говорить не о том, что партнёр делает неправильно, а о том, что происходит с ними самими. Сравните две фразы. «Ты вообще не умеешь меня возбуждать» и «Мне нравится, когда всё происходит медленнее». Смысл может быть похожим, но эмоциональный эффект совершенно разный. Первая фраза звучит как приговор человеку. Вторая сообщает информацию о собственном опыте. В первой партнёр должен защищаться, во второй у него появляется возможность услышать. Это не вопрос красивой психологии. Когда человек чувствует, что его оценивают, он перестаёт воспринимать содержание разговора и начинает защищать себя.

Но даже хорошая формулировка не решит проблему, если человек сам не знает, чего хочет. Такое тоже бывает очень часто. На вопрос «Что вам нравится?» пациент отвечает: «Не знаю». И это не всегда означает отсутствие желаний. Иногда человек настолько привык ориентироваться на партнёра, что почти потерял контакт с собственными ощущениями. Его учили быть удобным, не отказывать, не требовать, не создавать проблем. Он привык спрашивать: «Тебе хорошо?» — и почти никогда не спрашивал себя: «А мне сейчас хорошо?» В результате сексуальная жизнь может выглядеть вполне благополучной со стороны, но внутри человек чувствует какую-то пустоту, которую трудно назвать.

Особенно часто такое встречается у людей, воспитанных в среде, где собственные желания считались чем-то второстепенным. Не обязательно речь шла именно о сексе. Если ребёнку постоянно объясняют, что неудобно отказываться, что нужно быть хорошим, что не следует расстраивать других, что свои желания надо потерпеть ради семьи, во взрослом возрасте ему может быть трудно установить границу и в интимной сфере. Он соглашается не потому, что хочет, а потому, что не знает, как не согласиться. А потом удивляется, почему секс не приносит радости.

Здесь появляется важное различие между согласием и желанием. Можно согласиться на близость и при этом не испытывать собственного сильного желания. Это не всегда означает принуждение — обстоятельства бывают разными, люди иногда идут навстречу друг другу, и в долгих отношениях это естественно. Но если человек почти постоянно соглашается вопреки себе, потому что боится последствий отказа, это уже повод остановиться и посмотреть, что происходит. Секс не должен становиться платой за спокойствие в отношениях. Если человек думает: «Лучше соглашусь, иначе он будет злиться весь вечер», проблема находится уже не в формулировке сексуальной просьбы.

Есть и противоположная ситуация: человек прекрасно знает, чего хочет, но считает, что не имеет права просить. Здесь особенно заметно влияние стыда. Стыд отличается от обычного смущения тем, что говорит не «мне неловко об этом говорить», а «со мной что-то не так, если мне этого хочется». Смущение можно пережить и продолжить разговор. Стыд заставляет прятаться. Поэтому когда человек говорит: «Я не могу сказать партнёру, что мне нравится», иногда я спрашиваю: «А что, по-вашему, он подумает о вас, если узнает?» И ответы на этот вопрос бывают гораздо интереснее самой сексуальной темы.

«Подумает, что я распущенная». «Решит, что я слишком опытный». «Скажет, что нормальные женщины такого не хотят». «Подумает, что я смотрю слишком много порно». «Решит, что я хочу изменять». За этими ответами обнаруживаются не столько сексуальные проблемы, сколько представления человека о себе и о том, каким он имеет право быть рядом с другим. Иногда оказывается, что партнёр вообще не предъявлял таких требований. Человек сам годами носил внутри строгого судью, который запрещал ему быть откровенным.

Иногда разговор о желаниях становится трудным ещё и потому, что партнёры боятся изменений. «Если я скажу, что хочу чего-то другого, он решит, что того, что у нас было, мне всегда было мало». «Если я признаюсь, что мне хочется больше нежности, жена спросит, почему я раньше молчал». Такие вопросы действительно могут возникнуть. Но молчание не сохраняет отношения в прежнем состоянии — оно просто оставляет партнёров в неведении. Человек может годами думать, что всё нормально, пока однажды не узнает, что второй давно чувствует себя неудовлетворённым. И тогда выясняется, что страшного разговора они боялись именно потому, что не разговаривали.

Разумеется, говорить можно по-разному. Разговор о сексуальных желаниях не обязательно начинать в постели, когда один человек уже раздражён, а второй чувствует себя обязанным немедленно реагировать. Иногда гораздо лучше выбрать нейтральное время, когда никто никуда не торопится. Можно начать не с просьбы, а с признания: «Мне немного неловко это говорить, но я хочу попробовать объяснить, что мне нравится». Такая фраза сама по себе снимает часть напряжения. Она не требует немедленного решения. Она сообщает: сейчас между нами будет разговор о чём-то уязвимом.

Не менее важно научиться слышать ответ. Если вы наконец набрались смелости рассказать партнёру о своём желании, это ещё не означает, что он обязан захотеть того же. Взрослая интимная коммуникация выдерживает разницу. Вы можете сказать: «Мне хотелось бы попробовать это», а услышать: «Мне пока страшно» или «Мне это не нравится». Ваша задача в этот момент не убедить. Его задача — не высмеять. Если после отказа человек говорит: «Хорошо, я понял», разговор остаётся безопасным. Если начинается давление, обида или шантаж, следующий разговор будет ещё сложнее.

Иногда после такой беседы люди впервые обнаруживают, что их желания намного ближе, чем им казалось. Мужчина был уверен, что жене неинтересна определённая форма близости, потому что она никогда её не предлагала. Женщина думала, что мужу нужна только сама сексуальная разрядка, потому что он никогда не говорил о нежности. Когда они начинают разговаривать, выясняется, что оба хотели примерно одного, просто каждый ждал инициативы от другого. В таких случаях проблема была не в несовместимости, а в отсутствии языка.

Но бывают ситуации, когда разговор действительно показывает несовпадение. Один человек хочет определённой практики, другой категорически не хочет. Один нуждается в большей частоте, другой — в меньшей. Один хочет обсуждать фантазии, другому это неприятно. Здесь нет волшебной фразы, которая заставит двух людей захотеть одного и того же. И это, пожалуй, одна из самых взрослых вещей, которые приходится принимать в отношениях: любовь не делает людей одинаковыми. Иногда партнёры договариваются. Иногда ищут другие формы близости. Иногда понимают, что определённая потребность для одного настолько важна, что без её реализации отношения становятся для него неприемлемыми. Это уже разговор не о правильности желания, а о совместимости.

Я бы не советовала превращать интимный разговор в ежегодный отчёт о том, что было хорошо и что плохо. Секс — не производственный процесс, а человек рядом с вами не сотрудник, которому нужно выставить оценку. Гораздо полезнее постепенно создавать привычку говорить о своих ощущениях без драматизации. «Мне это понравилось». «Здесь мне было неудобно». «Я бы хотела медленнее». «Мне сейчас хочется больше нежности». «Я не хочу продолжать». «Мне интересно попробовать, но я пока не уверена». Эти простые фразы кажутся элементарными только тем, кто вырос с ощущением права говорить о себе.

И если вам трудно произнести их сейчас, не надо начинать с самого интимного признания. Можно начать с малого. Не с фантазии, о которой вы никому никогда не рассказывали, а с совершенно конкретного ощущения: что вам приятно, что неприятно, какой темп вам подходит, какие прикосновения вы любите. Иногда человеку необходимо сначала почувствовать, что его голос вообще имеет место в сексуальных отношениях. После этого более сложные разговоры становятся возможными.

Я часто говорю пациентам: ваш партнёр не обязан угадывать вас, но он должен иметь возможность вас услышать. Это разные вещи. Угадывание красиво выглядит в романтических историях, а настоящая близость строится на информации, доверии и способности выдерживать честный ответ. Вы не становитесь менее желанным человеком оттого, что говорите о своих предпочтениях. И вы не становитесь плохим партнёром, если какая-то просьба вам не подходит.

Поэтому если вы узнаёте себя в этой главе, не требуйте от себя немедленной откровенности. Начните с честности перед собой. Сначала признайте собственное желание хотя бы внутренне, без оценки и без вопроса, насколько оно «нормальное». Потом попробуйте понять, чего именно вы хотите от партнёра: конкретного действия, большей нежности, инициативы, свободы, возможности отказаться, новых ощущений или просто права говорить об интимном без стыда. Чем точнее вы понимаете собственную потребность, тем меньше она похожа на смутное недовольство, которое невозможно объяснить.

А дальше остаётся самое сложное и самое человеческое — открыть рот и сказать.

Не идеально. Не красиво. Возможно, немного сбивчиво и с покрасневшими щеками, но сказать.

Глава 5. Почему я сравниваю себя с другими в сексе?

«Я понимаю, что это глупо, но всё время сравниваю себя с другими. Смотрю на какую-нибудь женщину и думаю: она красивее меня, наверняка у неё и в постели всё лучше. Потом начинаю думать о бывших моего мужа, хотя даже не знаю, какими они были. И в итоге сама себе порчу настроение».

С этого признания нередко начинается разговор, который на самом деле совсем не о сексе. Человек приходит с вопросом о сексуальной уверенности, а через несколько минут мы уже говорим о самооценке, страхе быть недостаточно хорошим, о детских представлениях о собственной привлекательности, о первых отношениях и о том, откуда вообще взялась эта привычка всё время смотреть по сторонам. Сравнение редко появляется из ниоткуда. Обычно оно становится способом ответить на тревожный вопрос: «Достаточно ли я хороша?» И сексуальная сфера оказывается для этого особенно удобным местом, потому что здесь человек чувствует себя уязвимее всего. В работе, например, можно получить диплом, должность, признание коллег, увидеть конкретный результат и хотя бы приблизительно понять, на каком ты уровне. В интимной жизни такой линейки нет. Здесь гораздо больше субъективности, гораздо меньше проверяемых критериев и намного больше пространства для фантазий. Поэтому человек начинает искать ответы там, где их быть не может: в чужих телах, чужих отношениях, рассказах знакомых, фотографиях, фильмах и случайных фразах.

Парадокс заключается в том, что сравниваем мы обычно не себя с другим человеком, а свою реальную жизнь с его тщательно отобранной версией. Вы видите женщину с красивой фигурой и не видите, сколько времени она провела перед зеркалом, прежде чем вышла из дома, что она думает о себе, нравится ли ей собственное тело и как она чувствует себя рядом с партнёром. Вы слышите от знакомого мужчины, что у него «всё отлично в сексуальной жизни», но не знаете, сколько в этой фразе правды, сколько бравады и сколько желания выглядеть успешнее, чем он себя ощущает. Вы видите счастливую пару в социальных сетях, но не видите их разговоров после того, как камера выключается. Человек при этом сравнивает чужую витрину со своей внутренней кухней, а потом удивляется, почему всегда оказывается в проигрыше.

В кабинете я иногда предлагаю пациенту очень простой эксперимент: представить, что на сутки ему дали возможность узнать всю правду о сексуальной жизни человека, которому он завидует. Не фотографию, не рассказы, не фантазию, а всё — его страхи, комплексы, конфликты, неудачи, отказы, неловкие моменты, переживания после близости. Обычно после такой просьбы человек уже не так уверен, что хочет эту информацию. Потому что выясняется неприятная вещь: нас редко интересует настоящий другой человек. Нас интересует собственная версия другого человека, которую мы создали для того, чтобы доказать себе собственную недостаточность.

Особенно жестоким бывает сравнение собственного тела. Женщина может раздеться перед партнёром и вдруг начать думать не о том, что она чувствует, а о том, как выглядит её живот. Мужчина может во время близости думать о размере своего органа, физической форме, возрасте, способности соответствовать какому-то образу мужественности. И тогда происходит странное раздвоение: тело находится здесь, рядом с любимым человеком, а сознание сидит где-то в стороне и оценивает его, словно независимый эксперт. «Нормально ли я выгляжу?», «достаточно ли я привлекательна?», «не заметил ли он это?», «а если сравнивает меня с бывшей?» Сексуальное переживание в этот момент становится вторичным. Главным становится контроль.

Я часто вижу, как люди совершенно несправедливо оценивают себя по одному параметру, который почему-то объявляют главным. Женщина считает, что если у неё не идеальная грудь, она хуже другой женщины. Мужчина уверен, что если он не соответствует определённому физическому стандарту, то автоматически уступает другим мужчинам. Но сексуальное влечение человека редко складывается из одного показателя. В нём есть голос, запах, манера двигаться, чувство юмора, характер прикосновения, способность быть внимательным, эмоциональная связь, взгляд, уверенность, мягкость, напор, нежность, любопытство и множество вещей, которые невозможно измерить сантиметровой лентой. Человек может быть объективно очень красивым и совершенно не вызывать у конкретного партнёра желания. И наоборот — тот, кого невозможно представить победителем конкурса красоты, может обладать такой притягательностью, что рядом с ним у другого человека буквально меняется состояние.

Но здесь я бы не стала утешать вас фразой «главное — душа». Это слишком просто и не очень честно. Внешность действительно имеет значение. Мы реагируем на тела, лица, движения, запахи, голос. Сексуальное влечение не существует отдельно от физического восприятия. Проблема начинается не тогда, когда нам нравится красота, а тогда, когда мы превращаем красоту в экзамен, где существует только одно правильное тело, один правильный возраст и один правильный способ выглядеть. Между «мне нравится определённый тип внешности» и «если я не выгляжу так, со мной что-то не так» лежит огромная дистанция.

Одна из самых болезненных разновидностей сравнения связана с бывшими партнёрами. Человек может годами мучиться вопросами: «А с ней ему было лучше?», «А её бывший был более страстным?», «А вдруг она красивее меня?», «А что они делали такого, чего мы не делаем?» При этом большинство этих вопросов не имеют ответа, который действительно принесёт облегчение. Допустим, вы узнаете, что бывшая вашего мужа была стройнее. Что изменится? Вы станете другой? Нет. Узнаете, что бывший вашей жены был более опытным? Станете от этого более уверенным? Тоже нет. Часто человек ищет информацию не ради знания, а ради гарантии, что он лучше предыдущего партнёра. Но такую гарантию невозможно получить навсегда.

Даже если партнёр скажет: «Ты лучшая», тревога может ответить: «А вдруг он просто не хочет меня расстраивать?» Если он скажет: «С ней было иначе», возникает новый вопрос: «А как именно?» Если скажет: «Я вообще не думаю о прошлом», появляется подозрение: «Наверное, просто скрывает». Так сравнение начинает само себя поддерживать. Любой ответ используется не для того, чтобы успокоиться, а для того, чтобы придумать следующий вопрос. Человек не ищет правду — он пытается получить абсолютную гарантию собственной ценности. А абсолютной гарантии в человеческих отношениях не существует.

Иногда в кабинете я спрашиваю: «Откуда вы знаете?» И человек после паузы отвечает: «Я просто так думаю». Вот это «просто так думаю» заслуживает особого внимания. Потому что тревога умеет выдавать предположение за доказательство. Если вам страшно, что партнёр сравнивает вас с бывшей, мозг быстро начинает собирать подтверждения. Партнёр задержал взгляд на другой женщине — доказательство. Поставил лайк фотографии — доказательство. Не сделал комплимент — тоже доказательство. Сказал, что устал, — возможно, доказательство. А всё, что противоречит этой версии, тревога просто не замечает.

Сравнение становится особенно навязчивым, когда человек начинает искать подтверждения в интернете. Это отдельная ловушка, потому что интернет позволяет сравнивать себя практически бесконечно. Можно за один вечер увидеть сотни тел, сотни лиц, тысячи историй отношений и бесчисленное количество людей, которые якобы живут гораздо интереснее, красивее и сексуальнее вас. При этом вы находитесь в одной комнате со своим реальным телом, реальными отношениями и реальной жизнью, которые внезапно кажутся скучными на фоне этого потока. Но вы забываете, что смотрите не на жизнь других людей, а на материал, который попал к вам в экран именно потому, что он способен привлечь внимание.

Особенно тяжело приходится людям, которые сравнивают собственный сексуальный опыт с рассказами друзей. Здесь действует старое правило: люди гораздо охотнее рассказывают о своих победах, чем о своих провалах. Мужчина может сказать приятелям, что у него с женщинами всё великолепно, но вряд ли подробно расскажет, как однажды растерялся, испугался или оказался не готов к ситуации. Женщина может рассказывать подругам о невероятной страсти, но не станет описывать все моменты сомнений, скуки или неловкости. В результате человек слушает чужую подборку лучших эпизодов и сравнивает её со всеми своими воспоминаниями — включая те, о которых ему самому неприятно думать.

А потом возникает ощущение: «У всех получается, кроме меня».

Это почти всегда неправда.

У каждого человека есть сексуальные ситуации, которые он вспоминает с удовольствием, и есть такие, о которых предпочёл бы забыть. У каждого есть моменты уверенности и моменты растерянности. Даже очень опытный человек не перестаёт быть человеком. Он может быть уверен в одной ситуации и совершенно не понимать, как вести себя в другой. Он может нравиться одному партнёру и не нравиться другому. Может прекрасно чувствовать себя в одном периоде жизни и сильно сомневаться в себе через несколько лет. Сексуальная уверенность не является пожизненным статусом, который однажды выдают человеку вместе с паспортом.

Иногда сравнение начинается ещё раньше — с первой любви. Подросток впервые получает от кого-то подтверждение собственной привлекательности, и это впечатление может оказаться очень сильным. Если первый партнёр говорил: «Ты невероятно красивая», человек запоминает не только слова, но и состояние себя рядом с ними. А если первые отношения закончились болезненно, появляется противоположная история: «Наверное, со мной что-то не так». Затем проходят годы, появляются другие люди, но внутренний вопрос остаётся. Человек продолжает искать подтверждение своей привлекательности уже у следующих партнёров.

Это одна из причин, почему внешне уверенные люди иногда так болезненно реагируют на сравнение. Они могут выглядеть великолепно, получать внимание, слышать комплименты, но внутри сохранять очень хрупкое ощущение собственной ценности. Тогда любой привлекательный человек рядом становится угрозой. Не потому, что он действительно может разрушить отношения, а потому, что своим существованием напоминает: «Ты не единственный красивый человек на планете». И для тревожной самооценки этого бывает достаточно.

Здесь важно различать ревность и сравнение. Ревность связана с угрозой потери значимого человека или отношений. Сравнение может существовать даже там, где никакой реальной угрозы нет. Вы можете ревновать партнёра к конкретному человеку, но можете и просто смотреть на незнакомую женщину в кафе и думать: «Вот если бы я выглядела так». Вторая ситуация уже не столько про партнёра, сколько про собственное восприятие себя. И если пытаться решать её исключительно заверениями от любимого человека, результата может не быть. Партнёр может говорить вам каждый день, что вы красивы, но если внутри живёт убеждение «я недостаточно хорош», эти слова будут ненадолго закрывать дыру, а потом снова исчезать.

Мне вообще кажется, что сексуальная самооценка становится устойчивее не тогда, когда человек наконец убеждает себя в собственной исключительной красоте. Это невозможно. Всегда найдётся кто-то моложе, стройнее, выше, ярче, опытнее или просто соответствующий совершенно другому вкусу. Устойчивость появляется тогда, когда человеку больше не требуется выигрывать у всех остальных, чтобы чувствовать себя достойным желания. Это совершенно другая позиция.

Вы можете увидеть красивую женщину и подумать: «Она очень привлекательная». И на этом остановиться. Вам не обязательно продолжать: «А значит, я хуже». Вы можете встретить уверенного мужчину и признать: «Он хорошо выглядит». Не обязательно превращать это в вывод: «Мой партнёр наверняка предпочёл бы его». Между наблюдением и самооценкой есть пространство, которое можно постепенно научиться замечать.

Однажды ко мне пришёл мужчина, который был убеждён, что проигрывает бывшему партнёру своей девушки. Он никогда его не видел, но знал, что тот был старше, много путешествовал и, судя по фотографиям, находился в отличной физической форме. Мужчина несколько месяцев пытался соответствовать этому образу: начал жёстко тренироваться, стал следить за каждым своим движением, постоянно спрашивал девушку, всё ли её устраивает. В какой-то момент она сказала ему: «Мне кажется, ты занимаешься со мной сексом так, будто сдаёшь экзамен». Это была очень точная формулировка. Он настолько хотел победить человека из прошлого, что перестал замечать женщину, которая находилась рядом с ним.

Вот до чего может довести сравнение: человек начинает играть не для партнёра и даже не для себя, а против воображаемого соперника. Он хочет доказать, что лучше. И чем сильнее старается доказать, тем меньше остаётся живого контакта. Потому что в этот момент он не спрашивает себя: «Что мы сейчас чувствуем друг к другу?» Он спрашивает: «Достаточно ли хорошо я выступаю?»

Сексуальная жизнь вообще плохо переносит постоянное выступление. Если человек всё время оценивает себя, он теряет возможность быть в происходящем. Можно иметь прекрасное тело, большой опыт и идеальную внешность, но если в голове постоянно работает внутренний критик, удовольствие становится труднодоступным. Человек начинает наблюдать за собой глазами воображаемого зрителя. И чем больше он смотрит на себя со стороны, тем меньше чувствует себя изнутри.

Поэтому работа со сравнением — это не попытка убедить себя, что вы красивее всех остальных. Это было бы бесполезно. Смысл в том, чтобы перестать использовать других людей как измерительный прибор собственной ценности.