Kitabı oxu: «Блиндаж»

Глава 1

Никому на гражданке не дано понять, что творится на душе у того, кто сидит в блиндаже, сжимая рукоять автомата до белизны в костяшках пальцев. Ни одна компьютерная игра, в которой лихие бойцы с криками «Go! Go! Go!» носятся по экрану, не способна передать весь тот ад, что творится внутри. Время превращается в тягучий, застывающий мазут, а мысли растворяются в бесконечном, казалось бы, «сейчас».

Лишь в минуты затишья, когда ты молча лежишь с закрытыми глазами, разглядывая в темноте век очертания воспоминаний, внутри просыпается маленький мохнатый зверёк и начинает истошно выть в голове. Вой его настолько громкий, что рядом спящее братское сердце принимается стучать в рёбра, отчего недавно задремавший Дельфин ворочается во сне и что-то негромко бормочет.

Вдалеке слышатся рокот автоматных очередей и одиночные щелчки снайперской винтовки. Сегодня Мышка и её напарник с позывным Онегин получили приказ занять позицию у полуразрушенной церкви в трёх километрах от нашего блиндажа.

Мышка была лучшим снайпером нашей группы. Даже Дельфин, закончивший училище с отличием, слегка завидовал её навыкам стрельбы. Ещё бы... Месяц назад она с разбитой оптикой сняла троих зазевавшихся «укропов» с расстояния в полтора километра. Её тогда приставили к награде, но через сутки разжаловали за то, что она разбила приклад об голову пузатого капитана, приехавшего вручать медаль. Эта штабная крыса решила, что может подкатить к ней с дешёвой бормотухой «777» и поиметь, пользуясь своим положением. Жаль, что Мышкин жених подорвался на мине за два дня до этого, уж он то, показал бы ему «Кузькину мать». После того случая она замкнулась в мыслях и лишь молча делала свою работу.

На самом деле, больно видеть, как некогда улыбающееся, весёлое лицо превращается в безжизненную, каменную фреску. Вроде бы человек, а вроде бы уже и нет. Просто — есть.

И таких, как она, здесь много. Каждый из нас здесь, на войне, теряет друга, брата или отца, как Дельфин. Его отец отправился на фронт, когда узнал, что сын стал добровольцем. В силу возраста военком лишь усмехнулся над ним и отправил в пункт сбора добровольцев. А спустя месяц «Баба-Яга» увековечила его имя в списках погибших. Дельфин, когда узнал про отца, поклялся дойти до самого Киева. Третий год идёт.

Как и я. В окно к моей маме с сестрёнкой в Воронеже залетел беспилотник. В тот день она отправила меня к тётке в Верхнюю Хаву за соленьями. Огурчики, грибочки...

— Батя! — внезапно заорал Дельфин, отчего я вздрогнул и механически схватил стоявший у лежака автомат.

Дельфин, взявшись за голову, выругался и, свесив ноги с лежака, потёр сонное, чумазое лицо. Посмотрел на меня.

— Опять Папка приснился? — спросил я и поставил автомат на место.

Он молча кивнул, взял со стола пластиковую бутылку с водой, жадно сделал пару глотков и кивнул на рацию:

— Мышка на связь выходила?

Я отрицательно помотал головой и принял протянутую бутылку. Прохладная вода обожгла пересохшее горло.

— Малой, — обратился он к сидящему в смартфоне молодому парнишке с лучезарным от природы лицом. — Что там по связи?

Малой оживился, засуетился и достал из потрёпанной тетрадки листок:

— Товарищ лейтен... — начал он, протягивая мятый лист Дельфину.

— Малой, я ж говорил, давай без званий, — перебил его Дельфин. — А то пока выговаривать будешь, годы пройдут.

Малой, замявшись, неуверенно кивнул и продолжил:

— Товарищ Дельфин, тут три часа назад шифр поймал странный.

Дельфин исподлобья посмотрел на него, но сдержал смешок. Я встал с лежака, сжимая губы, чтобы не засмеяться, посмотрел на Дельфина и показательно выпрямился:

— Товарищ... Дельфин... Разрешите выйти поссать и покурить?

Дельфин важно посмотрел сперва на Малого, потом на меня. Кратко кивнул:

— Разрешаю... Но только поссать и покурить.

Я утвердительно кивнул, улыбнулся и, покачав головой, посмотрел на Малого:

— Товарищ Малой, сигареткой не угостите? А то я свои товарищу Онегину отдал.

Малой, немного покраснев от неловкости, неуверенно улыбнулся и начал шарить по карманам в поисках пачки.

— Эх, Малой-Малой... — подошёл я к нему, принимая мятую пачку West'а. — Ничего, привыкнешь. Я по первости тоже всех товарищами обзывал, пока братьями не стали.

Дельфин посмотрел на шифровку и подскочил к висящей на крючке рации:

— Филин! Быстро ко мне!

Я взял упавший на пол лист бумаги и прочитал по слогам:

— У Христа... за пазухою... баба... чорницю... хаває.

Переведя взгляд на Малого, я медленно подошёл к нему:

— Когда ты говоришь, перехват получил?

— Три ч-часа н-назад, — тихо ответил Малой и сглотнул, глядя на побагровевшего Дельфина.

— А какого, сука, лешего ты молчал?! — рявкнул я, почти уткнувшись лбом в его лицо. — Тебя, блядь, чему в учебке учили?! А?!

— Так тут же... — пробормотал он негромко.

— Что... Тут..?!

— Ну... бессмыслица какая-то... — склонив голову, прохрипел он под нос.

— Малой! Запомни, блядь, на войне всё имеет смысл! Даже пердёж в эфире! — Я взял листок и выставил перед его лицом. — У Христа за пазухой — церковь! Баба чернику жрёт — снайперша!

— Сахаляр! Угомонись! — рявкнул Дельфин и посмотрел на вбежавшего в блиндаж Филина.

Филин, кареглазый мужичёк с поседевшей залысиной, оператор БПЛА, с чемоданом в руке, посмотрел на Дельфина:

— Чё?

— Подымай «глаза», — нервно доставая сигареты из кармана, сдерживая нахлынувший нервяк, процедил Дельфин, глянув на Малого. — Мышка спалилась, походу.

— Угу, — округлив глаза, Филин принялся быстро доставать коптер из чемоданчика.

— Малой, прошерсти эфир, — закуривая, он закашлялся. — Слушай внимательно, любой намёк на церковь.

Малой молча кивнул, шмыгнул носом и напялил наушники.

— Балбес, блядь, — выругался я на съёжившегося Малого и взял вторые наушники.

Малой щёлкал каналы, лишь краем поглядывая на меня. Радиопомехи сменялись переговорами групп и штаба. Изредка проскакивала украинская речь в эфирах.

— Переключись на дальнюю, — уже более спокойно сказал я ему и потёр глаза.

Филин, щёлкнув вставленным аккумулятором, угукнул и вышел наружу, чтобы запустить коптер. Вернувшись через минуту, он уселся посреди блиндажа прямо на дощатый пол, поставил перед собой планшет и включил джойстик. Снаружи послышалось негромкое жужжание. Дельфин подсел рядом на корточках и сосредоточенно уставился в планшет.

— Так, — прикусив губу, Дельфин указал на экран. — Давай вдоль косадки, потом к битому «бэтэру».

Дельфин, лихо управляя джойстиком, направил коптер в сторону лесопосадки. Из динамика слышалось плоское жужжание пропеллеров. На экране проскакивали деревья, кустарники, ров. Я вслушивался в переговоры, поглядывая на сосредоточенное лицо Дельфина. Филин водил взглядом по каждому кусту в поисках малейшего намёка на врага.

— Сахаляр, — тихо произнёс моё имя Малой. — А что значит «Сахаляр»?

— Русский якут, — сухо ответил я, слегка похлопав его по плечу, вставая с табурета и откладывая наушники. — Не отвлекайся, Малой.

Выйдя из блиндажа, я жадно вдохнул прохладный осенний воздух. Ноздри защипало от сырости и запаха жжёного пороха. Подойдя к съёжившемуся пулемётчику с позывным Монах, толкнул его в плечо:

— Не спи, зима приснится.

— Бог даст, не замёрзну, — поёжившись, он поправил потёртый приклад и кивнул в сторону входа в блиндаж. — Чё там с Мышкой?

Молча пожав плечами, я наконец закурил сигарету, которую взял у Малого:

— Спалилась, походу. — Глянув в свинцовое небо, ещё раз затянулся и протянул тлеющую сигарету Монаху.

Монах нахмурился и, сжав губы, посмотрел в сторону церкви, хоть её и не было видно. Монах всегда знал, где какая церковь стоит. Потрепал висящий на груди крест и поцеловал его. Он всегда так делает, когда кто-то может не вернуться. И они всегда возвращаются.

В прошлом году, по весне, Онегин с отрядом Карпатчука возвращались из Марьинки — в засаду попали. Монах тогда всю ночь у иконы что-то шептал. Все вернулись. Онегину руку правда осколком посекло, но зато живой. Даже Карпатчук, хоть и был атеистом, говорят, стал перед каждым заданием креститься.

— Ладно... Бди... Глаз Божий. — Приняв у него из руки почти докуренную сигарету, я пошёл обратно в блиндаж.

— Бдю... бдю... — глубоко вздохнув, он поправил прицельную планку, которая была и без того идеально выставлена.

Вернувшись в пахнущую сыростью и куревом «берлогу», я глянул через плечо Дельфина на мерцающий экран планшета. Картинка была не очень качественной из-за дешёвых запчастей, но Филин словно сам был этим коптером. Несмотря на периодически тормозящую связь, он облетал деревья и столбы лучше любого из нас, хоть мы и имели опыт управления в боевых условиях.

— Мда, Филин. Не зря ты в «леталки» играл на гражданке, — ухмыльнувшись, я подошёл к Малому. — Ну что... есть что?

Малой слегка вздрогнул, видимо от сосредоточенности, посмотрел на меня и помотал головой. Но не успел я отойти, как он резко и громко вскрикнул, подняв указательный палец вверх:

— Тихо!

Посмотрев на него, я удивлённо приподнял бровь. Щуплый парнишка, который секунду назад, сгорбившись, сидел и боялся даже пошевелиться, чтобы лишний раз его не отчитали, буквально одним словом заставил всех замереть, затаив дыхание. Малой схватил лист бумаги с карандашом и начал что-то быстро записывать:

— Двадцать шесть... одиннадцать... пятьдесят четыре...

— Малой, ты... — хотел я сказать ему, что можно включить запись на приёмнике, но он лишь громче прикрикнул: