Kitabı oxu: «Чужие берега. Батумский гамбит»
От автора.
Данный бизнес-роман является продолжением и завершением трилогии о риелторе Марке, который прошел много испытаний, стал управленцем и построил агентство недвижимости нового типа — «голубой океан» в конкурентной среде.
Первый том «Кофе для стажера. Сто дней одного агента» стал популярным бестселлером, завоевал любовь читателей, особенно молодых начинающих агентов по недвижимости. В нем в коротких и точечных диалогах была описана технология этапов продаж и обучения стажеров. Книга получила награду «Лучший деловой роман на рынке недвижимости» в 2024 г. на Премии журнала «Persono» в конкурсе «Лидеры эпохи». За период 2022-2026 г автором было продано более 1000 экземпляров в печатной и электронной версиях.
Второй том «Талисман для директора. Фонари южного города», написанный в 2025 г. получил свое рождение в городе Сочи, куда автор переехал на пмж. В книге агент Марк становится предпринимателем, борется с фейками, растет как управленец и строит беспрецедентный бизнес на юге российской федерации, основанный на принципах честности и доверия.
Третья книга, которую вы держите в руках, «Чужие берега. Батумский гамбит», была написана после пребывания автора в Грузии и вдохновении, навеянном этой страной. Роман продолжает сагу о герое-управленце Марке, описывает геополитические и экономические события 2026 года в режиме реального времени, с которыми столкнулось большинство представителей бизнес-среды и обычных людей.
Сеть Марка расширяется, команда растет. Но, когда, в один миг его привычный мир рушится — война, санкции, налоги, блокировки мессенджеров, недоступность интернета, бегство ключевых партнеров— даже его прочный «Кодекс» дает трещину. Марк уезжает в Батуми с беременной женой. И хотя в новой стране он чувствует себя свободно, он не может дышать полной грудью. Ведь свобода — это еще и ответственность. Российская франчайзинговая сеть «трещит по швам» без контроля. Франчайзи подают в суд на головную компанию за невыполнение обязательств. Местные игроки готовы проглотить чужака за его «другое мнение». Но главная угроза таится внутри него самого —сомнение. Вдруг его правда не сработает на чужом берегу? Марк разыгрывает свой шахматный гамбит. Он жертвует стабильностью, привычным миром, своими близкими. Всё для того, чтобы получить новый опыт и вернуться на родину сильнее. Но что, если эта жертва не сработает?
Все персонажи, события, организации и имена, упомянутые в этой книге, являются вымышленными. Любое совпадение с реально существующими лицами, компаниями или происшествиями случайно.
В книге упоминается социальная сеть Instagram* —продукт компании Meta Platforms Inc., деятельность которой признана экстремисткой и запрещена на территории Российской Федерации.
Глава 1. Точка невозврата.
Самолёт мягко коснулся взлётно-посадочной полосы аэропорта в Батуми, и Марку показалось, что он ступил совершенно в другую вселенную. За иллюминатором сияло солнце, такое яркое, что глаза слезились. Море, всего в двухстах метрах от лётного поля, переливалось бирюзой, какой ранее он не видывал даже в Сочи— слишком терпкой, слишком южной. И вроде все то же Черное море, но отлив у него был каким-то другим. Чужим, манящим и одновременно, чарующим, волнующим, страстным. Разнокалиберные геометрические фигуры небоскребов из стекла и бетона занимали всю первую береговую линию. Их неправильные контуры: от прямоугольных и овальных до изогнутых в спиральные линии зданий, были торжественно презентованы этой страной неопытным туристам сразу же на входе, по прибытии, пока не замылился глаз. «Батумский Дубай» вальяжно растянулся на 7 км от аэропорта до старого города и открывал великолепный променад под названием Новый бульвар. Здесь было что посмотреть. И самое главное, что здесь была свобода.
Марк нежно прикоснулся к Алисе, взяв ее за руку. Она вздремнула, утомлённая жарой, положив голову ему на плечо. И хотя их воздушный маршрут составлял всего 40 минут и пролетел очень быстро, Марку не хотелось ее будить. Он наслаждался вместе с женой тем особенным, сокровенным состоянием, которое теперь никогда их не покидало. На пятом месяце беременности её животик уже заметно округлился под свободным льняным сарафаном и придавал ее угловатой, почти мальчишеской фигуре, особый шарм. Рядом, в яркой переноске, недовольно молчал Стив. Кот, повидавший за свою жизнь не один переезд, этого явно не одобрял. Его рыжая морда выражала глубочайшее кошачье негодование, а в больших и умных глазах застыл немой вопрос: «Зачем ВЫ это сделали?»
«Прилетели, родная», — тихо сказал Марк, будто сам себе.
Алиса открыла глаза, слабо улыбнулась.
— Какое море…
— Да. Красивое, — ответил он, но в голосе не было той радости, которой обычно сопутствуется переезд в райский уголок. Скорее, это прозвучало как сожаление. И сопровождалось оно странной, ноющей пустотой в груди. Он сделал то, что обещал. Перевез любимую женщину в безопасное место, как она и хотела. Но сказать, что он был счастлив своим выбором —ничего не сказать. Он находился в раздрайве и большое количество душевных терзаний усугубляло эту ситуацию.
Арендованная квартира находилась в новом доме в пяти минутах от набережной, в самом центре города на улице Шота Руставели. С балкона открывался вид на море, силуэты яхт и кораблей на рейде. Арендаторы, приятная грузинская семья, встретили их с особым местным гостеприимством, почти пугающим своей щедростью: корзина с фруктами, бутылка домашнего вина, вазочка с ароматным вареньем, да еще и хозяин сам отнёс чемоданы на пятый этаж, видя беременную Алису. Марк был наслышан про то, как встречают гостей в этой стране, но не рассчитывал на такой шикарный прием.
— Только скажите, чем помочь, — сказал владелец квартиры с легким акцентом на вполне хорошем русском, улыбаясь. — Вы теперь наши гости.
Марк поблагодарил. Когда дверь закрылась, он прислонился спиной к стене и выдохнул. Алиса, освободив Стива из переноски, прошла на их новый балкон. Это место сразу ей приглянулось и видимо, именно оно и должно было стать стартовым бастионом их новой жизни в незнакомом городе.
— Марк, иди сюда. Смотри же, это невероятно красиво.
Он подошёл. Ветер с моря приносил запахи соли, нагретой гальки и цветущих магнолий — знакомый, почти сочинский запах, но другой, более пряный, более настойчивый и менее влажный. Дышалось легко. Внизу, на набережной, гуляли люди: молодые парочки, мамы с детишками, студенты, туристы с рюкзаками. Многие говорили на русском. Это создавало странное, порой обманчивое чувство, что они никуда не уезжали. Но стоило присмотреться — и разница становилась очевидной. Уличные вывески на грузинском и английском. Отсутствие привычных «Пятёрочек» и аптек «Апрель». И главное — создавалось ощущение что здесь, в этом городе, нет того тяжёлого давящего груза, который остался там, за горами. По ту же сторону моря, но у других берегов.
«Свобода», — подумал Марк. И тут же поймал себя на мысли, что это слово вызывает у него не только радость, но и некий страх. Страх новизны. Неопределенности. И какой-то глубоко щемящей тоски. Тоски по всему тому, что он оставил далеко за горизонтом. Наверное, именно так и чувствуют себя люди в изгнании, покидающие родину и не ведающие, когда вернутся назад и вернутся ли вообще.
Он никогда бы не уехал из Сочи, если бы не….
За пять лет после переезда в олимпийскую столицу, с ним происходили разные вещи. Но он нашел там свой дом. Встретил Алису, обзавелся рыжим котом. Построил свою маленькую империю с «кодексом честности Запольского», масштабировал бизнес, открыл франшизу агентства недвижимости аж в десяти южных городах. Его центральный офис на Горького, кишащий менеджерами и клиентами, стал его второй обителью. Жизнь там не стояла на месте. Было много: и хорошего, и плохого. Но он справился со всеми трудностями, и никогда не сдвинулся бы с места, если бы был один.
Другое дело, Алиса. Ее тревожность зашкаливала, а это была еще только первая половина беременности. Ребенок у них первый и Марк очень хотел, чтобы ничего не помешало появиться ему на свет здоровым. Тем более он ждал сына. Наследника «его империи».
Его город, как и вся страна, переживали не самые легкие времена в истории. Странные времена, которые меняли все вокруг. Шел пятый год специальной военной операции, которую давно уже именовали войной с Украиной. Сочи долго справлялся с этим и жил спокойно. Но с начала этого года он стал очень нервным городом. Практически каждый день объявляли беспилотную, авиационную или ракетную опасность, включали воющие сирены из громкоговорителей, которые могли заорать и ночью, в разгар самого сна. Осколки сбитых беспилотников попадали в здания и разрушали чьи-то дома, квартиры, человеческие жизни и ситуация уже не была под контролем, как раньше. Марк понимал, что не может влиять на то, что происходит и это его очень удручало. Алиса впадала в депрессию, перестала спать по ночам, часто молчала, или беспричинно плакала в подушку, и тогда Марк принял решение о переезде. Он планировал уехать до тех пор, как родится ребенок и не устаканится ситуация в стране. Изначально для такого переезда Марк рассматривал бизнес-столицу мира Дубай. Но сам мир, видимо, сошел с ума и началась заварушка Ирана с Израилем за Ормузский пролив. Военные атаки затронули ключевые объекты в Дубае и Абу-Даби, включая международный аэропорт. Тысячи туристов, в том числе из России, оказались заблокированы в стране. В геополитику, как всегда, вмешались Штаты. В ответ на их «стратегическую помощь» Израилю оружием, иранцы ударили по американским базам и спокойный Дубай стал эпицентром конфликта, превратившись из самой безопасной страны мира в рисковый проект. В тот момент, когда пара Марк —Алиса решила переехать из России, Дубай стал закрытой зоной, а самолеты вообще перестали летать в этом направлении. Пришлось менять планы и самое первое, что придумал Марк, прилететь в Грузию. Сейчас, спустя некоторое время, это казалось не таким уж плохим выбором. Высотки, море и обилие русскоязычных соотечественников должны были скрасить их одиночество.
Современный Батуми стал похож на Сочи постолимпийского периода. Строек много, проекты классные, а цены еще пока доступные. Да и спад бешенной миграции соотечественников, начавшийся с 2022 года, держал город в тонусе, а сервисы в стадии роста. Но, конечно здесь, как и в Сочи, все нужно было начинать с нуля. И хотя Марку было не привыкать это делать, он пока еще пасовал. И глубоко в душе, не совсем смирился со своим выбором.
Вечером, когда Алиса уснула, утомлённая дорогой, он вышел на балкон с кружкой кофе. Стив, устроившийся на его коленях, лениво жмурился. Этот рыжий мерзавец везде находил себе дом, главное, чтобы его гладил хозяин. Море шумело. Где-то внизу играла музыка, смеялись люди. Раздавались крики проигравшихся в казино. Город жил своей жизнью. Он не парился. И не отчаивался. Просто продолжал существовать.
Марк достал телефон. Экран засветился списком непрочитанных сообщений. Игорь Матвеевич: «Франчайзи в Волгограде провалил проверку. Клиент подал в суд. Скандал раздувают местные СМИ. Нужно твоё срочное вмешательство». Василиса: «Марк, ты куда пропал? Я не понимаю, как теперь согласовывать стандарты с этими… они же игнорируют «Кодекс»!». Фёдор: «Краснодар держится. Сергей молодец. Но без тебя команда нервничает».
Он отложил телефон. Письма никуда не денутся. Проблемы тоже. Все взрослые люди и справятся без него. Сегодня он не мог…Не мог говорить о кризисах, о контроле, о том, что его сеть, разросшаяся до десяти городов, трещит по швам, как не мог объяснять тем, кто остался в России, почему он уехал. Не мог и не хотел.
Потому что объяснение хоть и было простым, но от этого и выглядело ещё более мучительным.
Глава 2. Флешбэки из прошлого.
Три месяца назад. Сочи, офис на Горького.
Стоял декабрь, 2025 года. Марк сидел в своем кабинете дома поздно вечером, когда за окном уже зажглись огни Курортного проспекта, а из соседней комнаты доносился голос Алисы — она что-то обсуждала с клиентом по зуму. Стив, заматеревший, но всё такой же вальяжный, спал на своей любимой подушке в углу, изредка подёргивая хвостом.
На столе перед Марком лежало три документа. Один другого хлеще.
Первый — отчёт «Aurora Ventures». Инвесторы после успешного запуска офиса в Краснодаре и продаже первых франшиз в Геленджике и Анапе требовали новых регионов. «Выход на Урал, Марк. Мы готовы дать деньги. Но твоя модель должна быть полностью оцифрована, стандартизирована и… избавлена от неэффективных ручных процессов. Замена людей на ИИ-платформу — это следующий шаг. Подумай».
Второй — короткое сообщение от его «главного из главных» ремонтника Артура, которое пришло десять минут назад: «Марк, у нас проблемы. В Краснодарском крае уже четвертый массовый сбой по электричеству за неделю. Мы не можем работать электроинструментами, выходим на ручную отделку и не укладываемся по срокам. Нам нужны еще люди и руки. Иначе скандал с крупными клиентами неизбежен. Звони».
Третий— письмо от Ассоциации риелторов России. Росфинмониторинг запрашивал разъяснения по сделкам нескольких его франчайзи в Ростове и Волгограде. Формально — плановая проверка. Неформально — Марк знал этот почерк. Кто-то из старых врагов или недовольных конкурентов, «настучал» на его сеть. И вот они проверочки пришли. Работать в России становилось всё сложнее: налоги росли, маржинальность бизнесов падала, мобильный интернет, сначала в приграничных регионах, а после и во всех, стали жестко ограничивать. Роскомнадзор затеял борьбу с иностранными платформами, в которых годами была выстроена система по привлечению клиентов, а новые законы о персональных данных требовали перестройки многих IT-процессов. Часть франчайзи—партнеров начала вести нечестный и полулегальный бизнес, «забивая» на кодекс правил, который им передавали вместе со стандартами франшизы, а репутационные издержки несла материнская компания Марка. Некоторые из них стали закрываться, ибо не могли уже платить ежемесячный паушальный взнос. В этих городах эксклюзивная лицензия отзывалась, а компания искала нового партнера. Но вопрос с роялти еще не был решен. С одной стороны, Марк планировал на этом зарабатывать для бизнеса дополнительный доход. С другой же, оплата ежемесячного взноса по франшизе становилась камнем преткновения для молодых предпринимателей и растущих стартапов. В текущих условиях Марку стоило бы от него отказаться, повысив при этом саму стоимость франшизы. А любое повышение цены должно всегда сопровождаться повышением ценности в глазах клиента. И этот вопрос до сих пор стоял открытым.
Марк откинулся в кресле. Франшиза, которая должна была стать его триумфом, трещала по швам. Не потому, что модель была плохой. А потому что люди, которые покупали «Модуль Запольского», часто видели в нём лишь набор инструментов для быстрого заработка и обогащения. Философия, вера, душа — для них это была красивая обёртка, которой можно было пренебречь, чтобы скорее добраться до конфетки, выбросив ненужный фантик. Эра «потреблятства» процветала с одной стороны, а «ухудшение состояния малого бизнеса» с другой. И это диссонанс пока что был неразрешимой задачей для опытного управленца.
Он вспомнил, как полгода назад, на последней встрече с Игорем Матвеевичем и Василисой, они спорили до хрипоты.
— Ты хочешь контролировать каждого франчайзи, как будто они наши сотрудники, — говорил Игорь своим стальным голосом. — Это невозможно. Они — партнёры. Свободные люди. Или мы доверяем им наш «Кодекс», или не продаём франшизу вовсе.
— Но они же убивают нашу репутацию! — кричала Василиса и ее взгляд был красноречивее эмоций— Я каждый день вижу в чатах жалобы на «Запольский Эстейт» в Симферополе! А виноваты те, кто надел наш бренд, как маску, и начал творить те же грязные схемы, что когда-то творил «Жемчуг».
— Тогда давайте закрывать франшизу, — холодно парировал Федор, сидевший в углу. — Оставляем только свои филиальные офисы. Сочи, Краснодар. Остальное — к чёрту.
Марк тогда не принял никакого решения. Он сказал: «Дайте мне подумать». И думал он три месяца. До того самого дня, который всё изменил.
***
За две недели до переезда. Сочи, их квартира у моря.
Наступил февраль, 2026 года. Алиса была на пятом месяце беременности. Они сидели на балконе, пили ромашковый чай, смотрели на закат. Море было спокойным, ровным, почти стеклянным. Без единого барашка.
— Я не могу больше так, — сказал Марк, глядя в темнеющую гладь. — Мы построили дом, но дом этот — в эпицентре шторма. Беспилотники, налоги, проверки, франчайзи— предатели, постоянное отсутствие связи и волнение за тебя, за наше будущее. Я чувствую, что задыхаюсь здесь. Реально, нужна какая-то встряска. Перезагрузка.
Алиса молчала, гладя его по руке. Она всегда была настоящей соратницей и преданным слушателем.
— А что, если… уехать? — спросила она тихо.
— Куда? Мы с тобой обсуждали Дубай. Там война и это тоже не вариант.
— Ну хотя бы, к нашим соседям. В Грузию. Например, в Батуми. Там нет ограничений, нет войны, свободный интернет, нет бесконечных проверок. Там можно дышать. И оттуда, на расстоянии, управлять твоей сетью, жить, творить. Проветрить голову. Перезагрузить бизнес. А там видно будет. И я бы поспокойнее была. Правда, я тоже очень устала от всего происходящего.
Марк пристально посмотрел в её бездонные глаза. Он увидел в них отражение себя, своих мыслей и чувств. Это была не капризная девчачья мечта, не тихая истерика, а спокойная, взрослая и уверенная решимость. Она уже всё обдумала за них обоих. Она сказала то, что он не осмеливался предложить, хотя долгими ночами наедине с самим собой, он давно и неоднократно перемалывал эту мысль. Вопрос оставался без ответа, но на него не нужно было отвечать прямо сейчас. Она предлагала «окно возможностей» а это уже не про побег. Это про новый шанс.
— А ты? — спросил он, наклонив голову.
— Я поеду с тобой. И наш ребёнок с нами. И— Стив. Мы же — семья.
Этот разговор стал точкой невозврата. С него началась новая глава Марка-управленца, которая чуть позже выстрелит пятикратно. Это решение станет ракетой для его новой жизни, навсегда изменив его внутренний мир и точку В, в которую он попадет в процессе этого движения.
Но сейчас он об этом не знал. В его голове была лишь пустота, в мыслях-кавардак, а в сердце тоскливая неразрешимость.
***
Батуми. Балкон. Первая ночь.
Марк допил остывший горький кофе. Стив засопел, устраиваясь поудобнее на коленях. Флешбэк ушёл, оставив в прошлом, легкое послевкусие тоски. Он вспомнил последний разговор с инвестором в его проект, Кириллом из «Aurora Ventures», который состоялся перед отъездом. Тот был краток:
— Ты совершаешь ошибку. Бросать налаженный бизнес, уезжать в никуда… Мы не будем финансировать эксперименты в Грузии. Ты это знаешь. Что ты будешь там делать? Ты уверен, что твоя франшиза будет управляться дистанционно?
Он знал. И не просил. Последние месяцы он откупал доли инвесторов, возвращал кредиты, сворачивал амбициозные планы. Это было больно, как ампутация здоровой руки. Но он чувствовал: если не сделать это сейчас, позже будет сложнее.
В кармане завибрировал телефон. Новое сообщение. От Алисы — из спальни, хотя она должна была уже заснуть. Неужели проснулась? Он открыл телефон. Здесь все работало без VPN и это было так необычно, как и сам батумский кофе на ночь.
«Ты на балконе? Иди спать. Не переживай. Мы справимся вместе».
Он улыбнулся. Её вера в него была единственным, что не давало провалиться в отчаяние. Она, беременная, с малышом в животе, всё равно оставалась его опорой. Он зашёл в комнату. Алиса лежала с открытыми глазами, положив руку на свою округлость.
— Малыш не спит, — сказала она. — И я не могу. Расскажи что-нибудь.
Он лёг рядом, обнял её, положил ладонь поверх её руки, чувствуя лёгкие, едва уловимые толчки новой жизни.
— Знаешь, что я сегодня понял? — сказал он после долгой паузы. — «Кодекс», который мы написали в Сочи… он идеально работал там. В той среде. С теми клиентами. А здесь… здесь он может не сработать.
— Почему?
— Потому что здесь другие правила. Другой менталитет. Местные риелторы работают иначе. Доверие здесь строится на родственных связях, на личных рекомендациях, на том, что я — «свой», а не на том, что я честный. Мой «Кодекс» для них может показаться… наивным. Или даже подозрительным. Слишком правильным.
Она молчала, гладя его по руке.
— Ты боишься?
— Немного, — честно признался он. — Боюсь, что моя правда никому здесь не нужна. Боюсь, что я потерял свое, а чужое еще не приобрёл. Боюсь, правильно ли я сделал, что привез тебя сюда.
Толчок в животе стал сильнее, будто ребёнок тоже решил высказаться на этот счет.
— Слышишь? — улыбнулась Алиса. — Он не боится. Он говорит: «Папа, мы справимся».
Марк улыбнулся и поцеловал её в лоб, погладил волосы. Она всегда была права.
— Спасибо, родная — прошептал он. —С вами я ничего не должен бояться.
Он лежал в темноте, слушая, как за окном шумит море. Сон долго не шел к нему сегодня. Масса разновекторных эмоций переполняла его тело, хаотичный рой мыслей гонялся в лабиринтах его мозга, словно ветер. Чужой ветер…Чужое море. Чужая страна. Но ведь рядом была его семья. Это единственное, что осталось нерушимым.
Рыжий кот, недовольный, что его оставили одного на балконе, нагло запрыгнул на кровать, устроился в ногах хозяина и громко, требовательно замурлыкал. Кот требовал ужина. Кот требовал нормальной жизни. Кот требовал внимания. Новой миски и знакомого запаха в квартире.
Марк усмехнулся. Вот с кого нужно брать пример. Кот не задавался вопросом, в какой стране он очутился. Кот хотел есть, спать, жить, гулять, и чтобы его любили. И плевать ему было на политику, экономику, кризисы, налоги и искусственный интеллект. Жить рефлексами гораздо проще, чем мозгом. Последний иногда явно мешает наслаждаться тем, что тебя окружает.
— Завтра, Стив, завтра всё начнём сначала, — пообещал Марк, уже засыпая.
Утро в новой жизни должно было наступить через несколько часов. И Марк знал, что оно принесёт не только солнечный свет над Батуми, но и десятки вопросов, на которые у него пока не было ответов. И главный из них: как оставаться собой, когда твой мир перестал быть твоим миром?
Глава 3. Батумский гамбит.
Утро нового дня началось не с будильника, а с громкого крика мужских голосов на улице, которые ругались в разнобой на незнакомом языке. Марк открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где находится. Незнакомый белый потолок, пахнущий свежей краской. Солнце, пробивающееся сквозь занавески. Мягкий ветерок, нежно ласкающий его небритую щеку. И родной морской запах, до боли знакомый, но более легкий. Без примеси тревоги.
Рядом, свернувшись калачиком, спала Алиса. Её живот, слегка округлившийся за последний месяц, приподнимал тонкое одеяло. Марк осторожно, чтобы не разбудить, погладил его. Малыш тоже еще спал.
— Ты уже встал? — прошептала жена, не открывая глаз.
— Пытаюсь понять, где мы.
— Мы в раю, — потянувшись пробормотала Алиса. — Временно.
Он усмехнулся. «Временно» — ключевое слово. Всё, что они сейчас делали, было временным. Переезд, аренда, пауза в большом бизнесе. Словно они взяли тайм-аут в большой партии, где часы тикают, время неумолимо бежит вперед, и соперник не намерен ждать ни минуты.
На кухне нашлась старенькая металлическая турка с деревянной ручкой, в аккурат на две маленькие чашечки кофе. В шкафчике стояла пачка новенькой ароматной Арабики— местного кофе, с кардамоном, заботливо припасенная хозяевами для новых жильцов. Марк сварил бодрящий напиток, разлил его по чашкам и вынес на балкон. Кот, видимо проснувшийся от запаха, соскочил с места и стал тереться о его ноги, требуя положенную порцию молока.
— И тебе доброе утро, — сказал Марк, наливая белую жидкость в блюдце. — Надеюсь, ты оценишь грузинское гостеприимство. О тоже тебе позаботились.
Кот фыркнул, принюхался, потом принялся лакать. Одобрил.
Алиса вышла на балкон, кутаясь в плед.
— Ммм… Как вкусно пахнет! Но холодно как-то. Промозгло.
— Дома сегодня выпал град, — ответил Марк, не глядя на неё. А мы по климату похожи. — Игорь написал, что в Краснодаре вообще нуль.
— Дома… — повторила она задумчиво. — А здесь теперь разве не дом?
Вопрос повис в воздухе, как тот самый утренний туман над морем, который неизвестно — рассеется ли к обеду или превратится в дождь.
После завтрака Марк остался один. Алиса ушла в душ, Стив оккупировал диван. Телефон молчал — то ли связь в Грузии работала с перебоями, то ли в России решили его наконец-то, не беспокоить. Он взял ноутбук, открыл почту. Три десятка непрочитанных. И ни одного письма, которое хотелось бы открыть.
Он закрыл крышку ноута. Вышел на балкон подышать свежим воздухом и огляделся вокруг. С пятого этажа открывался замечательный вид на город, который теперь был его городом.
Внизу, у здания напротив, он заметил пожилого мужчину, сидящего за складным столиком. Тот не спеша расставлял шахматные фигуры. Белые и чёрные, деревянные, потёртые временем. Местный, судя по загорелому лицу и неторопливым жестам. Рядом стояла пустая скамейка, будто ждала соперника. Место рядом было вакантно.
Давно, еще в прошлой жизни его учил играть в шахматы мужчина, который назывался его отчимом. Мама рассталась с ним, когда Марк был еще подростком, а отца он никогда даже видел. С тех пор Марк не подходил к шахматной доске. Как будто не хотел ворошить болезненные воспоминания прошлого, связанные с маминым разводом. Она тогда была очень обижена на отчима, поднявшего руку на ее сына. Этот факт, и многие другие разногласия повлияли на мамино решение расстаться с этим человеком. Когда мамы не стало, нелюбовь к шахматам прошла. Но Марк так и не притронулся больше к шахматной доске. Да и играть было не с кем. Сначала Марк учился на хирурга и берег время. Затем работал им и берег руки. Когда переехал в Сочи заниматься построением нового бизнеса, он берег мозги. А потом из его окружения просто выпали те, кто умел играть в эту сложную и интеллектуальную игру. И тренировать навык было не с кем. Он не считал себя человеком, хорошо играющим в шахматы, просто знал, как ходят фигуры по доске и чем отличается шах от мата. Но сейчас, увидев гордого грузинского старца, сидящего за столом с этими резными фигурами, не удержался и вышел навстречу новому чувству неизбежного открытия.
Марк спустился не потому, что вдруг резко захотел играть — он предпочитал стратегии в реальном, а не на бумажном поле. Но его привлекло само действие. Человек, который в одиночестве расставляет фигуры, будто репетирует партию, которая ещё не началась.
— Гамарджоба! — на грузинском поприветствовал незнакомца Марк — Можно присоединиться? — Продолжил он, указав на скамейку.
Мужчина поднял голову. Глаза — тёмные, спокойные, брови жгучие, яркие, как у настоящего горца.
— გამარჯობა! (Здравствуй)—на своем ответил старец, а затем прищурился и продолжил с небольшим акцентом —Ты же по-русски говоришь?
Марк знал, что представители старшего поколения, которые родились в бывшем Союзе, прекрасно понимают по-русски. Но ради уважения к местным обычаям, выучил несколько слов, которые ему предстояло употребить при входе в контакт с незнакомым человеком. Среди таких слов было приветствие, которое он сейчас произнес. А также слова мадлоба (მადლობა) — спасибо, диди мадлоба (დიდი მადლობა) — большое спасибо и нахвамдис (ნახვამდիս) — до свидания. Вот с таким скудным словарным запасом Марк и приехал в город новой жизни.
— Да. Я русский—ответил он на приветствие старого горца.
— Садись. Будешь играть чёрными. Я начинаю.
Марк сел. Фигуры стояли в начальной позиции. Белые — у старца напротив. Чёрные выстроились в ряд перед Марком.
— Я не очень умею, — признался он. —Вернее, все забыл уже давно без опыта.
— Тем лучше, — мужчина сделал первый ход. — Когда не умеешь, учишься быстрее. Страха нету… Страх — он от избытка знаний. От того, что много думаешь. Знаешь, что можешь проиграть и начинаешь баяцца.. —старец говорил нарочисто с ошибками, легким, тянущим слова, акцентом и это умиляло Марка. Этот язык без особой мягкости в звуках отражал жесткость этого народа. Всю силу его горного Величия.
—Проще живи. И просто ходи. Гаакетэ свла (გააკეთე სვლა) —повторил он по-грузински, призывая сделать ход своего соперника.
Пешка пошла вперёд. Марк ответил симметричностью.
— Ты откуда из России? — спросил мужчина, не глядя на доску.
—Из Сочи прилетел.
— Сочи — хороший город. Был там. Давно правда. Теперь, говорят, там все очень дорого.
— Согласен, — кивнул Марк.
— А в Батуми зачем? Отдыхать?
Марк задумался. Сказать правду? А почему нет. Он здесь никто. Не узнают. Не осудят.
— Сбежал. Временно. От бизнеса. От налогов. От себя, наверное.
Мужчина хмыкнул, сделав ход конём.
— Знаешь, что такое гамбит? — спросил он.
— Шахматный термин. Жертвуешь фигурой ради атаки. —Откуда-то из закромов своей памяти достал Марк.
— Это да, но не просто жертвуешь. Ты сознательно отдаёшь что-то ценное. Иногда просто пешку, иногда фигуру покрупнее. Слабое место, которое кажется слабостью, противнику, для него же становится ловушкой. Противник берёт жертву, думает — вот, я какой молодец, выиграл, я круче, умнее, сильнее. А ты в это время развиваешь атаку. И через несколько ходов он понимает, что его преимущество — иллюзия. А ты уже у цели. Šaxi da mati (Шах и мат) Партия!
Мужчина подвинул пешку на две клетки вперёд.
— Это риск, — сказал Марк. — А если жертва не сработает?
— Значит, ты неправильно все рассчитал. Или противник слишком силён. Или… — он поднял глаза на Марка, — …ты не до конца верил в свою комбинацию. Сомневался.
Марк смотрел на доску. Его чёрные фигуры стояли плотно, но белые уже начали наступление. Он не знал, как ответить. И вдруг понял, что шахматы здесь — не про игру. Это про него. Про всю его жизнь.
Он пожертвовал Сочи. Пожертвовал налаженным бизнесом, командой, уютным офисом на Горького, своей привычной жизнью. Пожертвовал деньгами инвесторов, которые позже от него отвернулись. Пожертвовал комфортом. Он отдал всё это, чтобы получить… что? Свободу? Но свобода — это не цель. Это инструмент. А цель — вернуться сильнее. Или не вернуться вовсе, что тоже вероятно.
— Твой ход, — сказал грузинский друг.
Марк подвинул пешку. Тоже на две клетки. Центр доски начал оживать.
— Ты кого-то оставил там? — спросил мужчина.
