Kitabı oxu: «Дневник Мэри-Энн Иден»

© Юлия Алпагут, 2026

ISBN 978-5-0071-1980-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

7 июня 1995 год

Сегодня утром в почтовом ящике я обнаружила письмо от матери. Слезливое письмо с просьбой… нет, с мольбой о помощи. Никогда бы не подумала, то она когда-нибудь будет умолять меня приехать к ней. И как только она узнала мой адрес?.. Ах, да! Это кто-то из моих сестёр дал его ей… Вот удружили… Больше десяти лет я ничего не знала и знать не хотела об этой женщине. Странно звучит… «эта женщина»…

8 июня 1995 год

Письмо от матери я порвала и выбросила сразу после того, как прочитала. Честно признаться, я и открывать конверт не хотела, но… чёртово любопытство взяло верх… И уж конечно я вовсе не собиралась к ней ехать. Кто-то, узнай об этом, непременно решил бы, что я плохая, нет, я просто ужасная, отвратительная дочь… Наверно я такая. И сестра из меня никудышная… Наверно. Не знаю… Но у меня есть причины быть такой. Быть ужасной дочерью…

Сегодня утром одна за другой мне позвонили сёстры. Анна и Луиза… Как оказалось, они тоже получили письма от матери. Забавно, что во всех трёх были написаны одни и те же строки. Хм… Она даже не заморачивалась, чтобы написать хоть чем-то отличающиеся друг от друга письма. Просто заменила имена… Мэри-Энн, Луиза, Анна…

Сёстры долго уговаривали меня поехать к матери. Сначала одна, потом другая… Не могу поверить, что я, всё-таки, поддалась на их уговоры…

Эта женщина, которая нас родила, последний человек, которого я хотела бы видеть в своей жизни. Хотела бы… Нет. Она та, кого я никогда не хотела бы видеть. Вообще никогда. Не знаю, может быть я слишком строга к ней? Строга… Нет, это не то слово. Даже не знаю сейчас, какое подобрать… Не важно. Чёрт… Детские обиды до сих пор не дают мне покоя. А ведь когда-то, когда-то очень давно, казалось бы, в какой-то прошлой жизни, в какой-то другой жизни, мы были нормальной, счастливой семьёй. Когда-то… Тогда, когда был жив отец…

Мне только исполнилось десять, когда его не стало. Луизе было семь, а Анне и того меньше… Всего пять… После смерти отца, мать стала сама не своя. Её будто подменили. Это был совершенно другой, не знакомый мне, чужой человек. Кажется… нет, сейчас я уверена, она просто сошла с ума от горя. Конечно, я многое могу понять… Могу понять, как ей было тяжело и больно. Она очень любила мужа. Безумно любила… Но мы тоже любили отца. Мы тоже тосковали по нему. Мы тоже плакали и страшно переживали эту утрату. Но ведь мы не были виноваты в том, что произошло! И после смерти отца, мать нам была нужна так, как никогда раньше! А она… она вела себя так, словно мы были какими-то монстрами, которые убили её любимого мужа… Будто он не был нам отцом… Она возненавидела нас. Всех троих. Но особенно меня…

Мы с сёстрами росли в такой строгости, что словами не передать. Строгость — это ещё что… Мать постоянно наказывала нас. Наказывала за всё. Абсолютно. Не так помыла тарелку, не так поставила вазу, не так посмотрела… Но и это было не самое ужасное…

Мать устроила в подвале нашего дома настоящий склеп! Там стоял, и я не сомневаюсь, что и по сей день стоит, гроб с останками моего отца. А ещё там стоят четыре пустых гроба. У каждого есть табличка с именем и датой рождения. Эти гробы мать приготовила для себя и для нас, своих дочерей. Для меня, Луизы и Анны…

Почти каждый день она заставляла нас вытирать пыль в этом жутком подвале. А после этого заставляла нас ложиться в приготовленные для нас гробы. И мы ложились. Ложились, потому что боялись её. Боялись наказания. Боялись, что если мы не сделаем то, что она хочет, она просто на просто убьёт нас. И мы лежали в этих гробах. Лежали по часу, а может быть и дольше. Мать тоже. Она лежала и неустанно повторяла: «Скоро… скоро мы с тобой встретимся, Шон. Скоро… скоро встретимся…»

Честно признаться, я до сих пор удивляюсь тому, что мать тогда не убила меня и сестёр и не покончила с собой…

Я до сих пор чувствую себя виноватой перед сёстрами. Ведь когда мне исполнилось восемнадцать, я сбежала из дома, оставив их, несовершеннолетних, с безумной матерью. А что если бы она что-то с ними сделала? Я постоянно думаю об этом… Я так рада, что ничего плохого с ними не произошло. Я имею ввиду очень плохого, необратимого… Если, конечно, не считать их исковерканную психику. Нашу… Наше исковерканное детство. Конечно, такое детство не могло не повлиять на нашу дальнейшую жизнь…

Сейчас мы с сёстрами живём в разных городах и очень редко общаемся. Да и то, только по телефону…

Мне уже тридцать, Луизе двадцать семь, Анне двадцать пять… Уже такие взрослые, а жизнь ни у кого не сложилась и, наверно, никогда хорошо не сложится. Ни личная, ни какая-либо другая…

Анна сказала, что поедет к матери уже сегодня. Луиза — завтра. А я… а мне нужно закончить кое-какие дела. К тому же, дорога домой… Так странно звучит это слово… «дом»…дом» … в отношении того места, которое долгих восемь лет было для меня адом…

Дорого домой займёт пару дней… В дом семьи Иден, моей семьи, я приеду дней через пять… Мать писала, что очень больна. Может быть, я на это очень надеюсь, к моему приезду она скончается. Не то, чтобы я желала ей смерти… Просто так будет лучше. Лучше для всех. Тем более для неё самой. Ведь она, наконец, встретится со своим мужем… с нашим отцом…

Только одно меня сейчас радует. Все мы, наконец-то, встретимся. Мы — я имею ввиду меня и сестёр. Ведь я не видела их обеих больше десяти лет…

13 июня 1995 год

Рано утром я быстро собрала все необходимые вещи, погрузила сумку в свой автомобиль и поехала туда, куда думала, никогда не вернусь.

Вечером я остановилась в одном небольшом городке, мимо которого проезжал… Сейчас я сижу в маленьком номере отеля. Маленький номер, но такой уютный. Сижу на кровати и пишу эти строки. Пишу и не могу поверить в то, что уже завтра вечером я увижу всю свою семью. Почти всю… И этот большой дом, похожий на средневековый замок… Дом, стены которого, так долго сводили меня с ума…