Kitabı oxu: «Доказывая истинность»
Пролог
Адам
Как я мог быть столь слеп?
Я, кто видел зарождение пар, кто чувствовал их связь еще до того как они сами осознавали ее - я проглядел собственную судьбу. И меня не оправдывало то, что я нянчил ее с самого рождения, будучи единственным, кроме родителей, кому она позволяла держать себя на руках.
Тогда я гордился этой честью. Меня не насторожила даже жгучая ревность, поднимающая голову всякий раз, когда малышку доверяли другому, богиня Айне упаси, мужчине. Я не заметил, как угас мой интерес к прекрасному полу, что совершенно для меня, любящего быть центром девичьего внимания, было не свойственно.
Впрочем, справедливости ради надо сказать, что девочек у Древних не рождалось так давно, что никто из ныне живущих не ведал, какие сюрпризы они таят и каковы истинные законы связи между двумя Древними.
Мне суждено было все испытать на собственной шкуре! И ошибаться я больше не имел права, цена ошибки для таких, как мы слишком высока. Истинная даруется лишь единожды.
Да, наш целитель Риен опроверг и это незыблемое правило, встретив свою пару дважды, но подобное лишь невероятное исключение, а не закон.
Час моего возвращения, согласованный с Главой Рода и отцом моей истинной, неумолимо приближался. Мне оставалось лишь завершить переговоры на Юге. Те самые, что должны были скрепить наше сотрудничество и открыть новые торговые пути. А нам было что предложить южанам, как и им нам. Взаимная выгода сулила процветание, а процветание повышало уровень жизни людей на наших территориях.
Теперь, когда дороги, нашими усилиями стали открыты и относительно безопасны для караванов, я жаждал лишь одного - оказаться дома и наконец прижать к груди свою пару.
Долгие двенадцать лет прошли словно в проклятом забытьи. Я метался от битвы к битве, воюя, защищая, захватывая, договариваясь и не находя себе покоя. Теперь наши территории значительно расширились и порядок на них требовал все больше сил.
Древние расселялись на новых землях, обзаводясь семьями и брали на себя ответственность. А я устал. Устал ждать ту, что являлась мне каждую ночь во снах, ту, которую я помнил лишь шестилетней крохой. Какой она выросла?
В душе ворочалось жгучее, почти животное желание бросить все и мчаться к ней прямо сейчас, словно тревога гнала вперед, внушая неясные страхи.
Мне казалось я чувствовал свою пару всегда, сквозь все эти годы разлуки, проведенные вдали от нее. Сначала это была веселая беззаботность детства, потом неясные всплески силы и эмоций, приводившие меня в замешательство и сбивающие мое собственное энергетическое поле. А затем - она словно отдалилась и до меня долетали лишь смутные отголоски неясной тоски, что пугало сильнее любого врага.
Мне не рассказывали о ней, не передавали вестей, не делились успезами. Вероятно, берегли мое и без того истекающее кровью сердце, боясь лишний раз не напоминать, не бередить.
Если бы я послушал свое сердце и вернулся раньше, то, возможно, удалось бы избежать того, что произошло.
Валеска
Я выросла в атмосфере повышенного к себе внимания. Оно было столь всеобъемлющим, что порой мне начинало казаться, будто весь мир вращается исключительно вокруг моей персоны.
Первая девочка, родившаяся у Древних за много поколений. Дочь самого Рорина, стоявшего во главе всего Рода. Я привыкла, что где бы не появилась, заинтересованные взгляды обращались на мне как на священную реликвию, которую надлежит холить и лелеять, а еще лучше водрузить в центре тронного зала и сдувать с нее пылинки.
В детстве это забавляло. Я хохотала, глядя на умиленные лица даже самых зачерствевших вояк и с важностью красовалась перед Древними всех возрастов, ловя их восхищенные взгляды и внушая надежды на светлое будущее. Вестница перемен, первая ласточка, долгожданное дитя - как только меня не называли!
За мной следили сотни глаз и опекали сотни рук, но видели в моем лице лишь символ, а не меня саму. О каждом моем шаге, о каждой шалости мгновенно узнавали во всех частях замка и, полагаю, далеко за его пределами тоже.
Лишь рождение моей двоюродной сестры Веданы немного сбавило накал страстей и отвело от меня часть всеобщего обожания. Но моя жизнь по-прежнему оставалась как на ладони, ею не просто интересовались. Каждое мало-мальски значимое событие пересказывались и обсуждались. А за неимением новостей просто строились предположения и догадки.
Я понимала, что являюсь центром всеобщего притяжения не просто так и радостный ажиотаж, поднявшийся вокруг моего рождения, имел большое значение для всего Рода. Шутка ли стать началом новой эпохи!
Будучи подростком, я заставила поволноваться не только родителей, но и весь наш славный Род. Огромный резерв, доставшийся мне от отца, стал наполнятся энергией, которую я не сразу научилась удерживать. Она то и дело бунтовала, и лишь отец спасал наш замок от очередной угрозы разрушения.
Мое энергетическое поле никак не желало стабилизироваться, что бы ни вливал в меня мастер Риен и как бы ни успокаивала мои энергетические каналы мать, одна из лучших целительниц нашего края.
Порой я слышала их споры с отцом, пытающиеся доказать необходимость присутствия рядом со мной истинного, способного сглаживать все возмущения, стабилизируя опасные вспышки, что позволило бы мне взрослеть без подобных скачков.
Но отец был тверд и непреклонен.
Я помнила Адама. Хотя его образ, запечатленный в детской памяти и размылся так, что я боялась не узнать его при встрече. Но в те редкие мгновения, когда детские истерики захлестывали меня, успокоить меня мог только он. Когда я была совсем малышкой, он для меня казался настолько особенным и неповторимым, что я невыносимо скучала в разлуке.
Двенадцать лет минуло с тех пор, как он вышел из дверей в день рождения Веданы и исчез, растворившись в далеких неведомых землях. Когда я думала о том, что мой истинный, в отличие от меня, не сидит в золотой клетке, а живет жизнью полной событий, приключений и чего-то непостижимо интересного, я невероятно завидовала ему, той свободе, которой я не знала.
Злость, разочарование, досада, неприятие, обида, ненависть - эти чувства захлестывали меня по очереди, а то и все разом. Я не хотела понимать, почему он не мог поступить иначе. В глубине души я считала себя преданной.
Я знала одно - он был нужен мне пока я росла, но меня никто не слушал, считая это очередным капризом избалованного вниманием ребенка.
Мой отец, при всей его безграничной любви ко мне, готовности носить на руках и осыпать подарками, мог быть суров и бескомпромиссен. Я усвоила это ещё в детстве. Его "нет", всегда означало именно "нет", а не "может быть" и не "посмотрим".
Возможно, все это вместе взятое и привело к тому, что в итоге случилось.
Глава 1
Имея взбалмошный характер и нестабильный энергетический поток, я постоянно находилась в поле зрения кого-то из старших. Проще говоря, за мной неусыпно следила охрана-нянька в одном лице, хотя лица этих несчастных и постоянно менялись.
Все понимали, что злюсь я не конкретно на них, а на саму ситуацию, на эту золотую клетку, в которую меня заперли с рождения, но легче от этого никому не становилось.
Я вредничала, отвоевывая себе пространство, сбегала, пряталась пряталась в самых неожиданных уголках замка, словом, доставляла кучу неприятностей своим стражам.
Но в тот день, когда у меня в очередной раз резко поднялся жар, я буквально упала в руки сопровождавшего меня мужчины, доказывая необходимость и разумность его присутствия. Позже мне рассказывали, что я потеряла сознание прямо на лестнице, и если бы не молниеносная реакция стража, я бы разбила голову о каменные ступени.
Лежа в своей комнате, я стойко переносила раздражающие обтирания и глотала литры бесполезных снадобий, которые мама все-равно готовила, лишь бы не сидеть сложа руки. Даже ее опека сейчас для меня начинала казаться лишней, почти удушающей.
Никто не ожидал, что мой резерв вновь начнет расти. Обычно подобные скачки случаются лишь в подростковом возрасте, например, как у моих братьев-двойняшек, родившихся почти одиннадцать лет назад, а я была уже на пороге совершеннолетия.
Но энергия бурлила, прокладывая себе все новые каналы, расширяя и без того не малое энергетическое поле. Говорят, мальчишки проходят этот этап куда легче, изматывая свое тело тренировками, жесткой дисциплиной и непрерывными медитациями.
Они выплескивают избыток силы в каждом взмахе меча, в каждом ударе кулака о тренировочную грушу, и к концу дня просто падают без сил, не оставляя энергии на бунт. Возможно, дело не только в этом, но, других предположений у нас пока не было.
Дядя Ивор тоже тренировал нас с Веданой, научив владеть мечом, своим телом и энергией на таком уровне, что мы могли составить достойную конкуренцию тем же мальчишкам. Но такой большой резерв достался только мне и я не знала радовать этому или пугаться, замечая на себе озадаченные взгляды родителей и главного целителя. В их глазах я видела одновременно гордость и страх — два чувства, которые сплелись в единое и преследовали меня с самого детства.
Обладать силой лишь на первый взгляд просто. На деле же оказалось, что если бы не отец, приходящий на помощь в критические моменты, то сила, вышедшая из-под контроля, могла обернуться страшными разрушениями. Раньше такое случалось частенько, но взрослея, я справлялась все лучше, а в последнее время и вовсе не случалось подобных проблем.
Сравнивать меня с двоюродной сестрой Веданой было бессмысленно. Она изначально родилась особенным ребенком - ведуньей, чей дар проявлял себя пока спонтанно, непредсказуемо. У ее родителей было слишком много своей головной боли из-за специфики взросления и необычности проявлений такого дара.
При относительно небольшом резерве, который у нее, в отличие от меня, развивался плавно и равномерно, Веда шокировала всех пугающими способностями. У неё был дар, который никто не мог контролировать, но который давал ей свободу, а у меня -сила, которую все боялись и пытались запереть в рамки.
Именно она, будучи пятилетним ребенком, подтолкнула мастера Риена к встрече с истинной, в существование которой тот категорически отказывался верить, и как потом рассказывал, чуть не потерял ее во второй раз.
- Леска, ты не перестаешь всех удивлять, - послышался рядом его успокаивающий голос. - Я напоил твою мать успокоительными, а то она переживает, как в первый раз, из-за чего нервничает твой отец. А когда нервничает сам Рорин, то все Древние ходят тише воды, ниже травы и молятся Единому о твоем скорейшем выходе из острой фазы.Как всегда ты создаешь всеобщий переполох.
- Какое счастье, что у нас есть ты, - с легкой усмешкой прошептала целителю, чье присутствие всегда действовало на меня как успокоительное. В нём была какая-то древняя мудрость, накопленная веками, которая переливалась через край и окутывала тёплой пеленой. - Расскажи мне историю, - попросила как в детстве, когда он также сидел у моей кровати, даря спокойствие, от которого сразу становилось легче.
- Ты бы уже могла написать целый сборник моих историй, - покачал головой Риен и все же принялся делиться очередной байкой, которых у него, как оказалось, был неисчерпаемый запас.
Я закрыла глаза и позволила его словам рисовать в своем воображении живые образы очередных героев, как в детстве. Но в этот раз хитрый лекарь просто решил усыпить мою бдительность, потому как после пары предложений мое сознание стало проваливаться в туманную дымку и я теряла нить его повествования.
А вскоре чарующий голос и вовсе замолчал, постепенно отдаляясь. Я пыталась удержаться на плаву, но сон накрывал меня с головой, увлекая в безмятежную глубину. На краю сознания только крутились мысли, до которых я не могла дотянуться. Они ускользали словно тени в ночи, оставляя легкую досаду.
Спустя время, проведенное в полубреду, я ощутила нежное поглаживание по голове и узнала это прикосновение сразу. Эти широкие, чуть шершавые ладони, которые поднимали меня в детстве и укачивали в бессонные ночи, невозможно было спутать ни с чьими другими.
Конечно же, отец не мог не зайти ко мне перед сном!
Я неловко потянулась к его руке, пытаясь продлить ласку, и он просто положил свою прохладную, широкую ладонь на мой раскаленный лоб. От этого прикосновения по телу разлилась волна облегчения, будто он впитывал часть моего жара и боли в себя.
- Она очень сильна, - послышался словно издалека тихий голос мастера Риена. - Я не удивлюсь, если женщины нашего Рода окажутся энергетически сильнее нас. Ведь им возрождать былую славу, давая жизнь новому поколению.
- Я переживаю за нее, - услышала я то, в чем отец никогда бы не сознался никому, кроме верного друга. Обычно он всегда выглядел непоколебимой скалой, об которую разбивались волны чужих проблем, но сейчас в его голосе звучала усталость и боль, которые он всегда скрывал от меня. - Слишком хорошо помню, какой ценой давалась мне такая сила, как мне приходилось сдерживать Ивора с его проблемами. Я хочу, чтоб моя дочь была просто счастлива и не доказывала ни мне, ни всему миру, чего она достойна. Не слишком ли большую ношу мы взвалили на нее, Риен?
- Это не мы, Ро, - Риен обращался так к отцу только наедине, значит был уверен, что я их не слышу. - Ты, как всегда, все камни хочешь взвалить на свои плечи. Она появилась на свет потому что пришло время и на нее будут равняться другие девчонки, которые уже начали рождаться. Сам знаешь - ей тяжело, чтобы остальные шли уже по проторенному пути. Первым всегда труднее.
- Она моя гордость, - папина рука снова погладила мои влажные от пота волосы. - Малышка начинает потеть, значит жар пойдет на спад. Надеюсь, больше это не повторится. Даже с ее прошлым резервом было не просто совладать. Сколько ночей я провёл у её двери, боясь, что она не проснётся?
- Ты ее страховка и главная поддержка, - заверил отца Риен. - Она неосознанно цепляется за тебя, видит тот пример, который помогает ей выстоять. А резерв расти больше не будет, - в голосе целителя слышалась спокойная уверенность. - Видишь, по контуру образуется утолщение, как более плотная энергия? Это говорит об успешном завершении процесса.
- Как я смогу отпустить ее? - с щемящей тоской, которую я никогда ранее не слышала в родном голосе, прохрипел отец. - Как передать ее в другие руки, пусть даже такие надежные, как руки Адама?
- Нам всем предстоит пройти через это, Ро, - голос Риена совсем отдалился, хотя я уверена, что он не отойдет от меня всю ночь.
Это не он уходил, это я уплывала в сон, словно меня затягивали зыбучие пески. Последнее, что я почувствовала окончательно проваливаясь в забытье, нежный поцелуй в висок, как в детстве. Отец, удостоверившись, что мое состояние пошло на поправку поспешит успокоить маму.
Ночь прошла беспокойно.
Мне снились странные сны: то я бежала по бесконечному тёмному лесу, то падала в пропасть, то видела лицо Адама, которое то приближалось, то исчезало в дымке. Я дико боялась потерять его, но он непонятным образом постоянно ускользал, прятался за преградами, которые я не могла преодолеть. За одной следовала другая и так до бесконечности.
Я ворочалась, сбивала одеяло, и каждый раз, когда я открывала глаза, Риен был рядом - спокойный, готовый прийти на помощь. И только под утро, когда я провалилась в крепкий, здоровый сон, он, должно быть, ушел.
Проспав дольше обычного, я очнулась с неприятной болезненностью в теле, словно меня хорошенько поколотили, но это состояние было ожидаемо. Я даже не удивилась: каждый раз после всплеска силы я чувствовала себя выжатой, как лимон, и знала, что для восстановления нужно время.
Силы возвращались постепенно.
Начав вставать, я подходила к окну со знакомым с детства видом на родовое озеро и долго смотрела, стараясь запомнить эту картину в мельчайших деталях. На поверхности озера играли блики утреннего солнца, и лёгкая рябь расходилась кругами — там, где рыба касалась поверхности.
Это мой дом. Мое место силы. Моя крепость.
Всегда, при неясной тревоге или детских страхах я представляла себе, что смотрю в это окно и врастаю своими энергетическими корнями в эту землю, по которой ходили мои предки, а она питает меня.
Со временем я поняла, что это не просто игра воображения. Здесь действительно концентрировались сильнейшие потоки, ведь каждое последующее поколение поддерживало и усиливало родовой замок, вплетая в его стены частицу своей души. Это меня успокаивало и придавало уверенности в своих силах.
Я знала, что меня ждет в будущем, и должна была бы радоваться. Возможно, любая другая и была бы счастлива, зная что ее ждет жизнь, полная спокойствия, безмятежности и размеренности, но не я. Эта предопределенность неясным образом душила меня.
Слушая рассказы о встрече своих родителей, об их отчаянных поступках, подвигах, преодолении невозможного, я восхищалась и в то же время ощущала некую свою недостойность. Неужели на мою долю выпадет только брак, который был предначертан с пеленок, и дальнейшая передача из одних заботливых рук в другие.
Заботливые, но стискивающие так, что мне не хватало воздуха, заставляя вздыхать все чаще, наполняя легкие до предела, но и это не помогало.
Ведана, хоть и была провидицей, говорила о моем будущем весьма туманно, как она часто любила делать. После ее предсказаний становилось ясно, что либо она ничего не хочет говорить, либо действительно вокруг меня было слишком много возможных путей, имеющих настолько широкий диапазон возможностей, меняющих линию моей судьбы в зависимости от каждого сиюминутного шага.
"Раз так, то я выбираю самой строить эту самую судьбу, забирая власть над ней в свои руки", - думала я, смотря как во двор въезжает гонец соседнего княжества Вышграда.
Ветер шевельнул занавески, и в комнату ворвался запах хвои и озёрной свежести. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как с каждым глотком воздуха ко мне возвращается не только сила, но и решимость.
Глава 2
Я рассчитывала, что мне придет послание от подруг. Мы хоть и не часто виделась, но успели крепко сдружиться, найдя друг в друге понимание и ту самую поддержку, которую так сложно обрести среди вечно озабоченных моим состоянием старших.
Дарина, дочь самого князя, была чуть младше меня, а Селена и Вивьен, дочери маминых подруг, всего на год старше, но мы стали отличной командой. Когда выпадало время собраться всем вместе, то нас боялись как ведьм, слетевшихся на шабаш. И надо сказать, на то были веские основания.
В прошлый раз, после которого я еще никуда не выбиралась, мы решили сорвать помолвку Амелии, дочери кухарки князя, с неким Эдвардом, который оказался лицемерным и похотливым подонком, притворяющимся святошей.
А бедная Амелия смотрела на него влюбленными глазами, не желая слушать никаких предостережений. Она была готова идти за ним хоть на край света, и это отчаяние в её взгляде разрывало мне сердце.
Решив, что нам нужно запугать его настолько, чтоб он сам признался своей невесте во всех грехах, мы приступили к разработке коварного плана. Селена умыкнула из оранжереи своей матери лист особого растения Эуфиллиума, которое дает эффект расслабленности и особой доверчивости.
В зельях его использовали в мизерных дозах для составов, имеющих успокоительное действие. Но само по себе это коварное растение могло вызвать и галлюцинации, особенно под правильным внушением.
А внушение мы сделали что надо! Очень внушительное!
Выкрав попутно из самой высокой башни замка, приспособленной под музей, древний амулет, накладывающий, по ходившим среди простых людей слухам, проклятие абсолютной искренности на того, кто осмелится его надеть.
Смысл проклятия заключался в том, что если соврать при надетом артефакте, то кровь в жилах остановится за секунду. Мы то знали, что это всего лишь слухи, но бедолага Эдвард нет. Его наивность и суеверность сыграли нам на руку, и мы без зазрения совести воспользовались этим.
Опоенный, как выяснилось позже, слишком концентрированным зельем, он легко поверил в призрачное общество обманутых невест, которые явились для возмездия и отмщения.
С ужасом узнавая одетый на него амулет, Эдвард легко поверил, что сможет снять его только после признания Амелии во всех своих изменах и преступных планах в отношении ее самой, а также всей ее семьи. Мужчина так торопился на свою исповедь, что распугал своим видом встреченных обитателей замка.
И вот он стоял на коленях перед Амелией и признавался в жутких подробностях своих похождений, включая даже в планы сжить свою без пяти минут жену со света. Единственное, чего боялся Эдвард в тот момент - солгать хоть в чем-то.
Зал, в котором происходило это действо, постепенно наполнялся зеваками: слуги, стража, случайные прохожие. И он выкладывал при свидетелях не только свои тайны, но и грязные интриги своих товарищей, среди которых оказались особы, занимавшие довольно высокие посты.
На такой исход мы не рассчитывали. Подслушивая все его душеизлияния за приоткрытой дверью, мы так увлеклись, что нечаянно ввалились в комнату, от чего бедняга и лишился чувств.Старенький целитель князя мастер Доран долго приводил Эдварда в чувство, а в замке начался настоящий переполох.
Не ожидая, что наша шалость вырастит до государственных масштабов, мы постарались исчезнуть с места происшествия, но нас легко раскрыли. А потом так же легко закрыли, только по своим комнатам под домашний арест.
На следующее же утро меня, с явным облегчением со стороны княжеской стражи, выслали домой. Похоже, родители моих подруг решили, что я - главная зачинщица, и спешили избавиться от источника беспокойства.
Рассчитывая на строгое наказание, я с удивлением увидела веселые искорки в глазах отца, которые он неудачно пытался скрыть. Выслушав лекцию как надо было правильно поступить, родитель с гордостью выпроводил меня из кабинета под сдавленные смешки собравшихся на совещание военачальников.
Я вылетела в коридор, чувствуя, как внутри разливается тепло: похоже, даже суровые воины одобряли мою выходку, пусть и не говорили этого вслух. Один из них, седой генерал с изуродованным шрамом лицом, даже подмигнул мне, когда я проходила мимо.
Теперь я с нетерпением ожидала новостей от соучастниц и надеялась, что гонец привез пухленькое письмо от всех сразу, как они это обычно и делали. Мне не терпелось узнать, что же случилось после моего отъезда.
Но, самое главное, я надеялась князь Вышграда остыл после нашей выходки настолько, что готов разрешить мне снова приехать в гости, ведь в моей голове родился новый план - я решила сбежать от охраны и провести несколько дней, путешествуя по нашим территориям самостоятельно.
Продумав практически все до мелочей, я готовилась к своему исчезновению. Понимая, что спрятаться от целого Рода Древних, видящих эти места буквально насквозь, практически невыполнимая задача, все-равно рассчитывала на свое везение и несколько козырей, припрятанных на крайний случай.
В свое время мама вполне успешно скрывалась в течение нескольких дней от моего отца и уж если ей это удалось, то я тем более имела все шансы на успех. В конце концов, я была её дочерью и, как любил говорить мастер Риен, унаследовала всю её хитрость и изобретательность.
Конечно, мне мечталось, что я отважно доберусь до самых южных земель у берегов океана, откуда к нам изредка доходили караваны с удивительными и необычными товарами. Там были невероятно тонкие, практически прозрачные, но прочные ткани, смущавшие наших девушек, разных размеров ракушки, расписанные яркими цветами гладкие со всех сторон камни, а главное - невероятные специи, подобных которым у нас не встречалось.
Я представляла, как стою на берегу бескрайнего моря, вдыхая солёный ветер, которого никогда раньше не пробовала, как смотрю на бесконечную водную гладь, уходящую за горизонт, и чувствую себя свободной - впервые в жизни.
Но на самом деле я понимала несбыточность таких мечтаний и просто хотела попробовать ночевать под открытым небом, пройти пешком через знакомые земли, но без сопровождения охраны и целой личной гвардии. Отец охранял меня так, будто за моей головой охотились все народы наперегонки.
Я прекрасно понимала, что пока окончательно не стабилизируются мои энергетические потоки, я представляла собой легкую жертву. Полноценная защита Рода, высокая регенерация и многие преимущества Древних пока не были мне доступны в полной мере и именно поэтому отец старался не сводить с меня глаз.
Но что могло случиться со мной на нашей земле?
Осталось только уговорить отца отпустить меня проведать своих подруг, я затем я просто не вернусь в замок, оставив записку, чтоб обо мне не волновались.
Теперь, когда мастер Риен признал, что мой резерв расти больше не будет, я могла не боятся резкого недомогания в дороге, а с остальными трудностями планировала справляться по мере их поступления.
Слушая разговоры мужчин, я радовалась тому, как обезопасились многие территории вокруг, что и давало мне надежду совершить свое отважное, пусть и небольшое путешествие перед спокойной, семейной жизнью.
У меня была масса преимуществ перед мужчинами нашего Рода, о которых они и не догадывались, а я не спешила делиться, а многие мои особенности не были пока известны даже мне, что и настораживало, и воодушевляло.
Самой полезной из них я считала умение отвести глаза. Конечно, если передо мной оказывался Древний гораздо сильнее меня, то этот фокус мог не удастся, но слава Единому мой резерв был настолько велик, что подавляющее большинство наших мужчин легко попадали под мои чары.
Почему я не рассказала об этом своей способности отцу?
Я собиралась, но чуть позже, все оттягивая и оттягивая разглашение такого выгодного преимущества. Как иначе я смогла бы хоть немного отвоевать себе свободного пространства?
Каждое моё умение, каждый спрятанный секрет становился кирпичиком в той крошечной крепости личной свободы, которую я так отчаянно возводила. И я боялась, что если открою все карты, то потеряю даже ту иллюзию независимости, что у меня была.
Устав стоять, я вернулась в кровать. Силы возвращались уже быстрее, чем раньше. Помню в свой первый раз, когда меня так накрыло жаром и произошел первый энергетический рывок, я потом неделю не могла сползти с кровати. Меня мутило, кружилась голова, ноги не держали, я чувствовала себя разбитой куклой. Каждое движение давалось с трудом, и я боялась, что так и останусь прикованной к постели навсегда.
А теперь я поднялась уже на утро после кризиса. Это обнадёживало. Значит, мой организм учился справляться, адаптироваться к новой силе, принимать её как часть себя.
Принеся мне обед в комнату, мама внимательно осмотрела меня, как свою пациентку, а потом еще раз уже как дочь. Я знала этот её взгляд: сначала холодный, профессиональный, потом теплеющий, становящийся тем самым, от которого хотелось спрятаться и одновременно прижаться. Её руки, умелые и ласковые, коснулись моего лба, проверяя температуру, и я невольно прикрыла глаза.
- Не знаешь, как там Амелия? - спросила, чтобы мы не начали говорить обо мне.
- Девочка плачет, - расстроенно ответила мама. - Слишком жестоко так играть чужими судьбами, Леса.
- Ты думаешь лучше было позволить ей выйти за этого пройдоху замуж? - возмутилась, но уже спокойно. - Она бы страдала всю жизнь, мам. А так - переболеет, поплачет и забудет.
- Он ей такого наговорил, что девушке слышать в принципе не положено, - стояла на своем мама. - Она может больше вообще не довериться никому. Но даже не в этом дело, Леса, а в том, что ты не имеешь права решать за другого человека, как ему лучше. Вы могли просто поговорить и высказать свои опасения, а не устраивать весь этот цирк. Ты думаешь, что поступила правильно, но на самом деле ты лишила её выбора.
- Она бы нам просто не поверила! - оправдывала я свои действия. - Она видела только то, что хотела видеть, и слышала только то, что хотела слышать!
- Тогда ей надо было оставить право совершать свои собственные ошибки, как бы странно это не звучало.
- А вы с папой позволите мне совершать свои? - с хитрой улыбкой уставилась на свою родительницу, пытаясь поймать ее на своих же словах.
- Ох! Тебе палец в рот не клади, - засмеялась мама, но не так уж и беззаботно. - Когда на тебе большая ответственность, то и спрос совсем другой.
- Мам, мне кажется, я иногда чувствую Адама, - призналась я неожиданно для самой себя. Слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать. - Бывает, чувство спонтанное, словно неожиданный порыв ветра. Я иду по коридору, и вдруг, тепло разливается в груди, хотя никого рядом нет. Или просыпаюсь ночью с ощущением, что кто-то смотрит на меня, и я точно знаю - это он. Иногда мне кажется, я слышу его голос, но он слишком тихий, слишком далёкий, чтобы разобрать слова.
- Это нормально, - вздохнула мама, - ваша связь еще тонка и тем более расстояние не близкое, и твое состояние не стабильное, но если его эмоции сильны, ты уже вполне можешь их различать.
- Так странно, что у меня с детства есть жених, - тихо прошептала, словно для самой себя. - А я даже не помню толком как он выглядит, тем более столько лет прошло. Как будто я знаю его, но не помню. Как будто мы встретились в другой жизни.
- Это не важно. Ты узнаешь его, почувствуешь, - мама подала мне миску с ароматным бульоном, и запах трав мгновенно разбудил аппетит. - Тем более что сама из рода Древних. Ты не посмотришь ни на кого другого как на мужчину, кроме своего истинного. Это природа. Это закон. Твоё сердце будет биться только для него, и никакие ухищрения не смогут этого изменить.
Это было правдой. Если подружки уже давно заглядывались на парней, перешёптывались за углами и краснели при встрече с симпатичными воинами, то я даже не понимала их интереса.
Для меня все мужчины были на одно лицо - безликие тени, которые не вызывали внутреннего отклика, не интересовали абсолютно. Словно внутри меня существовала пустота, которую мог заполнить только один единственный человек, и я ждала его, сколько себя помнила.
