Kitabı oxu: «Дыра к морю 4»

Глава 1. В Храме

Брат Офилон

– Превысокий Владыка, Превысокий Владыка Мунелья приглашает тебя на симпозиум, – с поклоном сообщил слуга.

Офилон задумался. Чего хочет Брат? Поговорить о чём-то важном. Важном для него.

«Надо ли это мне?».

«Надо. Лучше знать, чего он хочет, чем не знать».

– Я приду.

Весна вошла в силу. Дороги подсыхают. Брат Мунелья скоро отправляется со своим туменом захватывать баронство Трельск. Об этом он и будет говорить.

* * *

Офилон пришёл в покои Мунельи вовремя.

Тот уже ждал его в гостиной. Как всегда, безупречно накрашен и причёсан, одет в пурпурные шелка, увешан драгоценными амулетами.

Как всегда, похож на отца, но отличается от него, как отличается волчонок от вожака стаи.

– Брат!

– Брат! – поприветствовали они друг друга.

– Ты хотел поговорить? – задал вопрос Офилон.

– Сначала возляжем, – Мунелья встал и указал рукой в сторону комнаты для симпозиумов. – Дела потом.

В комнате стояло два ложа, остальные сдвинули за занавеси. Других гостей сегодня не ждали.

Рядом с ложами стояли «кормилицы». По три рядом с каждым. Как обычно.

Офилон отметил, что для него прислали именно тех женщин, которых нередко выбирал он сам. Проявили внимание к его вкусу. Спросили совета у распорядителя гарема. Мелочь, но мелочь говорящая. Хотели угодить?

Обнажённая смуглая красотка степных кровей позволила себе обозначить уголком рта улыбку.

Офилон указал ей рукой на ложе.

Она заняла своё место, опёрлась на спинку ложа и широко развела ноги.

Он сел и откинулся спиной на её тело. Голова привычно заняла место между двух небольших упругих грудей. Её лоно прижалось к спине, а тёплые стройные бедра обняли бока. Нежные руки обвили грудь мужчины. Девушка слегка потёрлась обнажённой плотью о прохладный шёлк хитона и выдохнула тихий звук наслаждения. Её нравилось.

Вторая кормилица заняла место справа от ложа, села там на коленях на небольшую подушечку. Темнокожая, с кожей цвета промасленного ржавого железа, девушка с пухлыми губами, миндалевидными блестящими глазами и удивительным сочетанием худощавого длинноногого тела и очень крупной груди.

Третья, светловолосая, голубоглазая, с нежной гладкой кожей, села слева.

– Приступим, – Брат уже занял своё место и был готов наслаждаться.

* * *

Офилон кивнул темненькой.

Её длинные пальцы взяли крошечный кусочек мяса, макнули в подливку и вложили в приоткрытые губы мужчины. Он с удовольствием слизнул подливку и прожевал пищу.

Около рта появилась смуглая рука с чашей вина. Прикосновение края к губам, крохотный глоток, смывающий вкус и готовящий рот для нового удовольствия.

Длинные пальцы с кусочком мяса. Губы мужчины смыкаются вокруг темнокожего пальца и мягко обсасывают его.

Слева нежная рука берёт его ладонь, кладёт её на бедро с идеально гладкой и чуть прохладной кожей.

Чаша с вином у губ. Крохотный глоток.

Правая рука ложится на упругое горячее бедро с тёмной кожей.

Девушка улыбается. Она макает в острый кисло-сладкий соус плоскую палочку и мажет ею свою грудь. Потом подставляет её к губам. Офилон слизывает соус и втягивает в рот плотный сосок. Кожа темнокожей чуть пахнет мускусом. Это придаёт блюду особую прелесть.

Смуглая слегка царапает ноготками через ткань хитона, выводя на груди замысловатый узор. Но не забывает подавать чашу с вином.

Светленькая вкладывает в рот комочек сыра, вымоченный в чём-то сладком. Это неожиданно и разнообразит ощущения. А затем перед губами появляется мягкий бледно-розовый сосок с янтарной каплей мёда на нём.

Кормление продолжалось долго. Крошечные порции разнообразных удовольствий чередовались, сплетались, создавали плавный ритм. В этом и состоит искусство кормилиц. Создавать удовольствия.

Постепенно накал страстей нарастал.

Темнокожая раздвинула шире бёдра и бесстыдно тёрлась о руку мужчины своей скользкой мускусной плотью. Её грудь всё плотнее прижималась к губам. Офилон перешёл к лёгким укусам. Его пальцы приняли приглашение и скользнули внутрь.

Смуглая шаловливым языком щекотала чувствительные места шеи, вылизывала и прикусывала мочку уха. Её лобок и грудь прижимались и тёрлись о спину мужчины. Свои волосы она намотала на руку, запустила её в ворот рубахи и мягко поглаживала ими грудь Офилона.

Светленькая сначала сунула руку снизу под хитон, прошлась по нежной внутренней поверхности бёдер своими ноготками, а затем занырнула туда головой. Офилон любил её именно за это, за нежные мягкие губы и лёгкий розовый язычок.

Плотское наслаждение продолжалось. Без спешки, тягуче и долго. По телу шарили руки и губы. Стоял мускусный запах разгорячённых тел. Уши улавливали тихие стоны и вздохи.

Офилон поймал момент, когда удовольствие перестало нарастать. Он тронул светленькую за плечо. Та понятливо освободила место. Тут же под хитон нырнула темнокожая. Её губы сильнее и крупнее. Сейчас – её время.

Скоро удовольствие достигло апофеоза.

Офилон обмяк.

Ещё несколько минут женщины мягко поглаживали, помогали мужчине расслабиться и перейти к спокойной неге.

Мягкие руки приподняли плечи и голову, упругая плоть выскользнула из-под его тела, её место заняла подушка. Офилон закрыл глаза.

* * *

– Неплохо, – голос Брата вырвал из короткого сна.

Как всегда в таких случаях, Офилон чувствовал себя умиротворённым, но довольно бодрым.

– Мне тоже нравится чёрненькая, – продолжил Мунелья. – Когда тебя не было, я её иногда брал. В ней много животного. Она забавно подвывает, когда дерёшь её.

Офилон промолчал. Направление разговора ему не нравилось.

– Как ты вообще мог уехать, не взяв с собой ни женщин, ни повара? Я вот возьму всё, что необходимо для комфорта. И женщин – тоже. Пожалуй, черненькую тоже возьму.

Брат шёл на конфликт. Хоть и мелкий, но всё же. Это как у детей, которые отбирают игрушку у соседа не потому, что им она нужна, а чтобы доказать свою силу.

«Он хочет, чтобы я прогнулся перед ним?» – удивился Офилон.

– Брат, тебе стоит думать не о том, каких женщин ты возьмёшь, а о выполнении задания Отца.

– Выполню я задание, конечно же выполню. А потому тебе стоит со мной дружить. Мне шепнули, что Отец тратит на своё бессмертие уже меру костей в день. И расход растёт. Сколько бы мы ни добыли накопителей в новой Пустоши, ему всё равно не хватит надолго.

– Брат, – вздохнул Офилон. – Ты пока ещё даже не выехал из Храма. Рано говорить о выполнении, и тем более рано – о том, что будет после него.

Мунелья нахмурился. Видимо, он ожидал более мягкого, заискивающего или хотя бы уклончивого ответа. Перед отъездом ему хотелось зафиксировать своё превосходство. Не удалось.

– Хорошо. Расскажи мне, что ты видел в том баронстве.

Настроения что-то рассказывать у Офилона не возникло. Но если он откажется давать сведения, это станет нарушением клятвы Патриарху. Говорить придётся. Но одно дело говорить общие факты, и совсем другое – детали и свои выводы.

– Спрашивай?

– Как они воевали?

– В замке было два больших стреломёта. Из-за них войска графа вынуждены были поставить лагерь далеко от стен. Гораздо дальше обычного. В самом начале из замка обстреляли их табун. Нападающие убрали лошадей ещё дальше. Ночью отряд рыцарей тихо вышел из замка, перебил пастухов и угнал всех лошадей, чем лишил их мобильности.

Мунелья сидел насупленным, его сейчас больше волновал отказ Офилона прогнуться, а не его рассказ.

– Потом граф начал строить «черепахи», под защитой которых можно было бы засыпать ров. Несколько вариантов оказались непригодны. Потребовалось время, чтобы начать работу. Но тут вернулись с войны основные войска баронессы и разгромили графа.

– Сколько их было?

– Сотня тяжёлой пехоты и два десятка всадников.

– Как они разгромили?

– Прямо с марша они перестроились и выстроили повозки в линию поперёк дороги, образовав из них что-то вроде стены. Спешились и начали обстреливать противника. Те бросились в атаку. Сначала побежали лёгкие бойцы, их почти всех перебили стрелки, остаток добили у линии повозок. Рыцари двинулись под прикрытием «черепахи». Они почти достигли телег, но там их начали обстреливать с флангов, потом как-то остановили, дальше с боков ударили конные рыцари и пехотинцы. В конечном итоге победили сторонники баронессы. Всех подробностей я не видел, было далеко.

– Пока я не услышал ничего чрезвычайного. Зачем мне брать с собой целый тумен? Хватило бы и тысячи. У нас отличные осадные машины, доспехи и оружие гораздо лучше, и воины как на подбор.

– Для надёжности? Твоё задание очень важно для отца.

Мунелья недоверчиво посмотрел на брата. Он чувствовал, что-то тут не так. И с баронством этим, и с отношениями между братьями. Чего-то он не понимал. Но сказать было нечего.

– Ладно, мне пора. Дел много, скоро выступать, – буркнул он.

* * *

Офилон вышел в задумчивости. Желание брата досадить ему, забрав с собой девушку, которую он часто приглашал, стало неприятным сюрпризом. Это было глупо и мелочно. Слишком глупо и слишком мелочно для человека, который видит себя преемником Патриарха.

«И девушку жалко», – честно признал храмовник. – «Надоест ему, разочаруется, убьёт ещё».

– Превысокий Владыка, – прервал размышления голос слуги. – Тебя зовёт Патриарх.

Это было неожиданно.

Отец выглядел, как обычно. Высокая причёска, перевитая золотыми шнурами, белила на лице, кармин на губах, чёрная тушь вокруг глаз. Такой образ позволял толпе разглядеть его лицо на большом расстоянии. Патриарх не пренебрегал простыми служителями и часто показывался им.

Сыновья переняли привычку к косметике, белила и тушь стали признаком высокого положения внутри Храма. Чем выше положение, тем ярче раскраска. Золота тут много у многих. А вот право нарисовать себе чёрные круги вокруг глаз – только у Владык.

– Ты говорил с Мунильей?

– Да.

– Что интересного?

– Брат излишне торопится, он примеряет на себя лавры успеха. Я советовал ему думать о деле. Но услышан не был.

– Он бывает несколько горяч. Но позвал я тебя не поэтому.

Патриарх ненадолго взял паузу. Видно, обдумывал в последний раз решение.

– Я хочу, чтобы ты поехал к королю.

Отец подбирал слова.

– Мы совершим враждебное действие. Неожиданное для него. Захватим владение его вассала. Я хочу, чтобы ты мягко объяснил, что мы вынуждены так поступить. И это не делает нас врагами.

– Мы как-то компенсируем ему потерю?

– Неплохая мысль. Чем?

– Ему нужны войска. В стране война.

– Нет, войск нет. Тумен Мунильи будет занят, потом он частично останется на границе Пустоши, частично вернётся в Храм. Внутренняя стража не сможет долго справляться одна с охраной наших земель.

– Оружие? Лошади? После разгрома в стране мало доспехов и оружия, очень многое перешло к поморцам. Вассалам короля нечем вооружать своих рыцарей.

Патриарх задумчиво покачал головой. В арсеналах Храма тоже не так уж много оружия. Военная сила всегда казалась фактором второстепенным, который нужен для сдерживания, а не для применения.

– Амулет бессмертия для короля?

Отец поморщился.

– Нет уж, пусть короли меняются почаще. Иначе оглянуться не успеем, как они попытаются подчинить себе Храм.

– Золото? – других вариантов Офилону в голову не приходило.

– Золото – подходит. Сколько может стоить баронство?

– Никогда об этом не задумывался. Сто мер золота? Триста? Не знаю.

– Вот и спроси короля. В любом случае для нас это будет выгодная сделка. Смешно, – баронство стоит меньше, чем золото, которое мы готовы заплатить за костяки чудовищ, убитых в этом баронстве.

– Когда выезжать?

– Завтра. Чтобы успеть решить вопросы до того, как войска пересекут границу храмовых земель.

Офилон кивнул головой. Потом уточнил:

– Я возьму с собой подобающую свиту.

– Конечно. Бери кого хочешь.

Офилон хотел трёх девушек. Охрану, конечно же. Ну и слуг каких-нибудь, для удобства короткого путешествия и пребывания в столице.

От Патриарха он вышел с ехидной улыбкой на губах.

Глава 2. В столице Пеори

Барон Шилфи

Во время малого приёма король вызвал барона в кабинет.

Там уже находился молодой с виду парень, одетый в пурпур, холёный, увешанный золотом. Храмовник высокого положения.

– Присоединись к нам, барон. Я получил неожиданное известие. И, признаюсь, пока не понимаю, как это известие воспринимать.

– Мэг Офилон, – представился храмовник. – Наш Храм испытывает непременную потребность взять под свою руку баронство Трельск. И это будет сделано, так или иначе. Десять тысяч золотых всадников скоро пересекут границы храмовых земель и направятся к указанному баронству.

Барон приподнял брови. Теперь понятно, почему король там замялся. Такую силу не победить всем войском королевства, а тут ещё и война с поморцами.

– Но Храм не хочет выглядеть врагом королевства. Поэтому мы готовы выплатить компенсацию за земли указанного баронства. Хорошие компенсации.

– Что думаешь? – король глянул на барона.

– Баронесса Трельска твой вассал. Напав на неё, Храм бросает вызов тебе. Если ты не защитишь вассала, потеряешь лицо. Аристократы и так относятся к королевской власти недостаточно трепетно.

– И?

– В то же время война с Храмом нам не нужна. И аристократам не нужна, никто из них не встанет на защиту незнакомой баронессы.

Король ждал. Ждал, когда прозвучит настоящее предложение, а не общие слова.

– Мы можем уладить дело миром. Если предложить баронессе другое баронство, полагаю это будет наилучший вариант. Выморочные баронства после прошлогодней битвы имеются. Баронесса сохраняет титул и положение, ты, Повелитель, сохраняешь лицо. И получаешь золото, на которое можно приобрести оружие и солдат.

– Храм такой вариант вполне устроит, – обрадовался храмовник. – Компенсацию за земли нового баронства мы обсудим. Полагаю, баронесса тоже будет рада. Так она сохранит свои богатства и людей.

– Богатства? – заинтересовался король.

– Да, Повелитель, – храмовник чуть заметно улыбнулся. – В замке Трельск хранится чрезвычайно много золота. Я сам передавал несколько денежных сундуков, и видел, что сэр Олег тоже вернулся из похода не пустым. Слуги разгружали тяжёлые сундуки с золотом и серебром, а телеги были переполнены трофеями.

– Даже так? – растерялся король.

Барон Шилфи устало потёр висок.

– А как быть с князем Пустоши? – спросил он.

– Что за князь Пустоши? – насторожился храмовник.

– Всё тот же сэр Олег. Теперь он присвоил себе титул князь Пустоши. И более того, Пеори этот титул признала. У нас с ним подписан договор о военном союзе.

– Может, с ним тоже можно решить вопрос миром? – предположил храмовник. – Дать ему титул барона. Это будет хорошее приобретение для короны.

– Я не уверен, что он согласится на такой обмен, – поморщился Шилфи. – Вопрос о баронстве я ему задавал, и он тогда предпочёл княжество на пустых землях.

– Разве это не глупо?

– С учётом того, что он их уже начал заселять, не так уж глупо.

– Неужели он станет воевать против Храма? – засомневался король.

– Хорёк? Хорёк станет… – задумчиво пробормотал храмовник.

Собеседники поговорили ещё, но быстро пришли к выводу, что обсуждение беспредметно, пока не известно мнение баронессы и князя.

– Я напишу им письма, – решил король. – Баронессе предложу обменять баронство на другое. Тут сложностей нет, она обязана подчиниться мне. Князю… Ему предложу равноценное баронство. Даже город к нему добавлю. Титул может себе оставить, пусть называется князем, если нравится.

Храмовник был доволен переговорами.

– Думаю, я побуду в столице, пока идут письма, и мы без спешки обсудим размеры компенсаций, – на лице храмовника блуждала лёгкая улыбка.

* * *

– Что думаешь? – поинтересовался король, когда храмовник удалился.

– Сложно всё. Я не верю, что князь согласится. Разговор о баронстве уже заходил, я помню его реакцию.

– Даже если так?

– Князь начнёт воевать с Храмом. На войну с поморцами он не придёт. Мы лишаемся союзника.

– На золото храмовников можно нанять войска. Хоть бы и в соседних странах.

– Не успеем.

– Если договориться с кем-нибудь из повелителей заранее, успеем.

– А князь?

– А что князь?

– У нас с ним договор о союзе. Если он начинает войну с Храмом, Пеори должна поддержать его.

– Формально войны ещё нет. Храмовники идут забирать себе Трельск. Мы согласны. О князе они ничего не говорили. Думаю, эта война закончится раньше, чем письма о ней дойдут до столицы. Постфактум мы выскажем Храму своё неудовольствие, Храм выплатит компенсацию. Сначала компенсацию за баронство взамен Трельска для баронессы, потом компенсацию за нападение на нашего союзника.

– Я не уверен, что баронесса согласится на обмен, если князь решит воевать.

Король нахмурился. Потом махнул рукой:

– Мы можем обсуждать это до бесконечности. Надо писать письма. Пошлешь гонца одвуконь. Нам желательно узнать их ответы раньше, чем мимо столицы пройдут войска Храма.

Король занялся подбором подходящих земель и титулов, после чего позвал секретаря для подготовки писем.

На следующий день с утра гонец ускакал в Трельск. Он ехал с заводной лошадью, пересаживаясь с одной на другую, чтобы животные отдыхали. На дорогу в отдалённое баронство ему потребовалось меньше недели времени. Ещё неделя – и он вернулся с ответом.

* * *

Мэг Офилон

Время в столице Офилон проводил с большим удовольствием. В этом ему помогали три девушки. Особенно старалась чёрненькая. В ней действительно было много животной страсти. Это освежало. И внешность такая, незаурядная.

Храмовник поглядывал на неё и вдруг задумался, не сделать ли ей ребёнка?

Тогда у него будет сын с чёрной кожей. Разве это не забавно?

Тонкого политика из такого не получится, природный темперамент будет заглушать хитрость. Но как помощник для простых и понятных задач, требующих доверия, он был бы полезен.

Пока Офилон не обзаводился детьми. Какой смысл воспитывать сына, если скоро увидишь, как он стареет и умирает? Но теперь многое выглядело по-другому. Патриарх его явно выделял. А это – повод подумать и о бессмертных сыновьях. Не прямо сейчас, но когда они достаточно подрастут для амулета бессмертия, многое уже изменится.

Или не торопиться?

Возможно, отец ещё не определился, кто ему более удобен в качестве помощника и преемника, Офилон или Мунилья. Так или иначе, в ближайшие годы всё определится. Даже не годы, месяцы, по результатам захвата баронства.

Было бы здорово уладить это дело миром. Получилось бы потешно. Мунилья приходит со своими золотыми всадниками, а воевать не с кем. И кто принесёт Храму баронство без боя? Он, Офилон. Да, это было бы превосходно. Но получится ли?

А был ещё и намёк на то, что Патриарх может уйти. Может отец так поступить? Все ждут, что он станет сопротивляться смерти до последней возможности. Может он уйти, хотя бы ради того, чтобы в последний раз всех обставить? Понять Патриарха сложно. Невозможно. Как понять того, кто живёт столетиями?

– Владыка? – затылок оказался в плену между двух крупных упругих грудей, а в ворот хитона скользнула тонкая тёмная рука.

– Жизнь прекрасна. Жизнь удивительно прекрасна, малышка, – улыбнулся храмовник.

* * *

Барон Шилфи

Гонец вернулся.

Король распечатал первым письмо от князя Пустоши. Прочёл. Передал барону.

«Повелитель, как человек честный, я не могу отказаться от выполнения союзнического договора между нами. Раз уж войска Храма решили напасть на земли вашего вассала, барона Трельска, я окажу всю возможную помощь в этой войне и приму бой с храмовниками на его стороне».

– Ну, я не удивлён, – пожал плечами барон. – Не знаю, на что он надеется, но не удивлён.

Король читал второе письмо. Его он тоже подал барону. Со вздохом.

«Повелитель мой! Я не могу принять вашего великодушного предложения по обмену титулов и земель. Дело в том, что я не являюсь и никогда не являлась полноправным бароном Трельска. Этот титул принадлежит моему сыну. Я же только регент при нём, и не могу принимать столь судьбоносные для владений решения. Барон Трельска нынче недостаточно зрел, чтобы осмысленно принимать решения. Потому молю вас, передайте Храму просьбу задержать выступление лет на пятнадцать. Когда барон Игорь вырастет и готов будет принять бремя власти в свои руки, он безусловно рассмотрит и примет ваше предложение».

– Мерзавка! Прав у неё мало! – пробурчал король.

– Безумие какое-то… – вздохнул Шилфи. – Что делать теперь?

Король улыбнулся:

– Что тут поделаешь. Будем торговаться с храмовником по компенсациям за потерю союзника и вассала. Нанять имперский легион этих денег не хватит даже близко, но на отряд из тысячи рыцарей – наберётся. А может, и до полутора тысяч доторгуемся. Выгодная замена получилась.

Глава 3. Последние мирные дни

Олег

Я готовился к войне. К войне с поморцами, на которую я подписался, заключив договор с королём.

Из Холборга привозили стрелы. Я их принимал и распихивал по хранилищам. Часть – в арсенал замка, часть – в форт. Часть сразу выдал нашим милиционерам, по сотне на каждого стрелка. Итого – десять тысяч. Это их носимый запас. Для защиты селений от чудовищ этого точно хватит.

В форте пришлось строить отдельное хранилище для стрел, в замок всё не помещалось. Всего я решил накопить шестьдесят пять тысяч стрел. Много? Ну вот так вот.

В прошлый раз было по пятьсот на стрелка, и мне хватило с запасом. Но запас этот был не таким уж подавляющим. Заметную его часть мы за прошлое лето израсходовали. В битве с поморцами, в нескольких боях с другими противниками. Притом с точки зрения расхода стрел бои бывают очень разными. Если сражаться в коротких схватках в поле, как получалось у нас до сих пор, то и сотня стрел на арбалет – уже много. Но бывает и по-другому. Затяжные обстрелы врага из осаждённого замка – один из примеров, когда нужны тысячи стрел. И продолжительность битвы разная бывает, и количество незапланированных схваток нельзя предсказать заранее.

На войну я решил взять своих «серых», из которых полсотни – стрелки, и ещё сотню милиционеров, из них стрелков тоже половина. Вторая сотня милиции останется защищать поселенцев.

А дальше я считал так – на тех стрелков, кто на войну, по пятьсот стрел, на тех, кто остаётся – по сотне. Плюс к этому десять тысяч – запас для замка. Жизнь показала, что неприкосновенный запас для обороны замка должен быть, потому что должен быть всегда.

Милицию я обеспечил всем необходимым. Лошадьми, повозками, кольчугами, шлемами, мечами… В общем, всем.

За зиму милиционеры научились держать строй, как десятками, так и более крупными отрядами, и стрелять. И немножко – рубить и колоть мечом.

Мои «серые» и так были готовы к войне, с ними проблем не возникло.

Мы уже запланировали день выхода…

* * *

– Пафка! Сбегай к господам, скажи – гонец на дороге!! – послышалось из окна.

Такая вот у нашей сельской жизни милая особенность. Стоит стражникам на башне увидеть что-то необычное, тут же кричат вниз, слугам, чтобы сбегали, предупредили. А то вдруг гость придёт, а мы не готовы.

– Леди! Лорд! Тама это… гонец тама. Скачет, – в покои баронессы ворвался чумазый мальчишка из кухонных слуг.

Я махнул рукой, мол, иди уж.

А сам протянул раскрашенный деревянный кубик ребёнку. Тот вдумчиво покрутил его в руках и сунул углом в рот. У него чесались десны. Зубы резались.

– Ладно, идём, – встала с кресла Лана.

Я встал с пола, с тюфяка, на котором играл с сыном. Гонец – это важно. Особенно, если война начинается.

* * *

Гонец был сильно встрепан и запылён.

– Письма от Повелителя! – пафосно объявил он.

И протянул каждому из нас по запечатанному свитку с золотым обрезом. Отдельное письмо – от барона Шилфи, с описанием общей картины.

Мы углубились в чтение.

– Мда…

– Да уж…

– И что будем делать?

– Сначала подумаем.

Гонца разместили, накормили, обласкали. Завтра поедет обратно, мы за вечер подготовим ответы.

А мы стали думать.

– Не, ну в принципе, замена более-менее равноценная, конечно… Если не знать тонкостей. У меня тут поля и сад, и вообще. Ещё не известно, что там за замок.

– Мне от Дыры нельзя. Без возможности ходить на Землю я переквалифицируюсь в обычного местного феодала.

– Необычного.

– Пусть необычного. Но скучно это.

– Это да. И посевы пропадут, а нового зерна уже не привезти будет…

– А переселенцы? Куда их?

– А что делать? Воевать? – Лана пожала плечами. – Десять тысяч – это очень много.

Я прикинул числа.

– Если убивать по сотне в день, то за лето управимся…

Лана посмотрела укоризненно:

– Это если ты сам не будешь нести потерь, вообще. И припасов у тебя хватит. Такого не бывает.

Прошлась, обдумывая…

– Потом, продержаться в осаде всё лето при таком перевесе вряд ли получится. Месяц, пока они будут свои осадные машины строить и налаживать, – да. А больше – нет.

– Почему всё так? Только жизнь начала налаживаться…

– Чем большим ты владеешь, тем сильнее те, кто обратят на тебя внимание и захотят отобрать. Таков человек. Каким бы сильным ты ни стал, всегда найдётся тот, кто считает, что он сильнее.

Я вспомнил земную жизнь. В принципе, там так же. Стоит кому-то подняться с самого низа, закрепиться, тут же появляются желающие отобрать за бесценок его дело. Рейдеры.

Один знакомый даже целую философию развития на этой основе придумал. Он, значит, развивает свой бизнес с нуля, а когда тот дорастает до уровня, интересного крупным игрокам, продаёт контрольный пакет холдингу-монополисту. То есть его цель – довести дело до предпродажной подготовки, когда оно станет выглядеть красиво для покупателя. А что за красотой финансовых показателей скрывается, – не важно, дальше хоть потоп. И что, удалось ему. Холдинг выкупил контрольный пакет. Ну, не то, чтобы выкупил, а внёс инвестиции в счёт увеличения уставного капитала. И теперь этот умник работает за неплохую, но зарплату. А его бизнес – уже не его. Он такой не один, многие выбирают синицу в руках. Чтобы охотиться на журавлей, надо быть крупным хищником. Мало кто готов когтями выдирать себе место под солнцем.

И мне вот предложили баронство с городом, который сейчас королевский. Хорошая такая синица, жирная. Только выход на Землю мне перекроют. А потом храмовники найдут мою Дыру и заявятся в мой дом на Земле…

Я ещё раз прикинул, сколько надо убивать врагов, чтобы защитить нас с Ланой. Много. Одним оружием не справиться, даже если они не смогут чем-нибудь меня удивить.

Как-то незаметно я перешёл к составлению списка своих возможностей:

– Артефакт, который насылает на противника несчастья. Тот, с головой демона на блюде. Против отряда местных баронов он сработал неплохо. Но там отряд был маленьким. Чтобы наслать фатальные неприятности на десятитысячное войско, нужен накопитель намного больше. Насколько – неизвестно. Не умею я считать магические вероятности. И никто не умеет. Но у меня в замке лежит целый костяк рогатого чудовища. Он весит почти тонну. Там одна голова, непропорционально большая и тяжёлая, весит кило триста-четыреста.

– Квадрокоптер. В основном это средство разведки, но я же к нему присоединил механизм для сброса с высоты стальных стрел. Можно использовать для точечных ударов, для устранения командиров, например. Размениваться на простых солдат не стоит, несколько человек в день на результат не повлияют. А вот гибель командиров – да.

– Большие арбалеты в крепости. Могут вести неторопливый обстрел на дальности в километр и больше. Да, огонь будет неприцельным, по площадям. Но на них есть активные амулеты «удачный выстрел». Так что какой-то полезный эффект и такой обстрел принесёт, главное – стрелами обеспечить.

– Арбалеты ручные. И солдаты, которые к ним прилагаются, мои «серые» и милиция. Могут наносить удары издалека. Главная проблема – защитить их самих от ответного удара. Частично эту проблему решают копейщики с пиками и боевые возы, из которых можно собрать полевое укрепление.

– Земные устройства, бинокли, квадрокоптеры, пробор ночного видения, тепловизор, дальномер. Позволяют не только вести разведку, но и эффективно нападать по ночам.

Немного поразмышляв, я добавил к этому списку наличие хорошо укреплённого замка и знание местности.

– Так, я поняла. Ты уже думаешь, как воевать и победить, – оторвала меня от мыслей Лана.

– Да. Вы с сыном езжайте, принимайте новое баронство, а я тут…

– Нет! Никакого «Езжайте»! Без меня и моих людей кто будет замок защищать? А без опоры на замок у тебя даже надежды на победу не останется.

– А вдруг?..

– Вот и сделай так, чтобы мы не пострадали!

Чуть спокойнее добавила:

– Сам подумай, кто нас защитит, если мы уедем? Король потребует освободить замок, может взять нас с сыном в заложники.

О таком повороте я не подумал. Да, Лана права, двух самых важных людей надо держать при себе, иначе кто их защитит?

Вот так и получилось, что в столицу гонец отправился с письмами, в которых мы вежливо отказывались от предложения короля.

Глава 4. Пока противник идёт

Олег

К войне я готовился, но к совершенно другой. И теперь придётся сделать много дополнительной работы.

Для начала надо понять, с каким врагом придётся иметь дело. С этим вопросом я подошёл к капитану замка.

Когда Лана объявила ему, что нам предстоит сражаться с целым туменом храмовников, сэр Готто вздохнул и заявил:

– Ну что же, это будет славный конец моей службы. Даже если выживу, после такого можно и на покой, сказки внукам рассказывать.

Своим решением мы обрекали множество людей на самоубийственную войну. Но у этих людей служба и состоит в том, чтобы воевать за баронство Трельск или за меня. Именно ради этого мы их нанимали, кормили, учили, экипировали и вооружали по высшему уровню. Такая у них работа. Иначе зачем они нам?

Капитан – один из таких людей. И, к его чести, у него даже мыслей не возникло попытаться откосить и бросить леди в беде. Даже если живым он выйти из этого приключения и не надеялся.

Я пришёл к сэру Готто с вопросами.

– Храмовники, говоришь? – мы с капитаном уселись на креслах в его покоях. – Страшная они сила.

Старый рыцарь задумался, вспоминая, потом начал рассказывать:

– Храм нанимает лучших бойцов. Они все отлично владеют оружием. Мечи у них из дамасской стали, вместо кольчуг носят пластинчатые доспехи…

Тут я начал задавать уточняющие вопросы, доспехи – это важно. Потому что если я смогу пробивать их стрелами арбалетов, это один вариант, а если не смогу – совершенно другой.

Доспехи храмовников состояли из цельной стальной кирасы, почти глухого шлема с прорезями для глаз и дыхания, пластинчатых наплечников и набедренников, кованных наручей и поножей с наколенниками. То есть доспех этот максимально приближён к полному рыцарскому, как его понимали на Земле в позднем средневековье.

* * *

По поводу качества металла капитан ответить не смог, зато ответил кузнец.

На вопрос, закаляют ли сталь для кирас храмовников, он сделал круглые глаза и заявил, что ничего такого никто не делает, поскольку доспехи – это не мечи, и закалять их незачем.

– Ну как же? – сделал круглые глаза уже я.

– Так ведь закалённая сталь хрупка? – удивился кузнец. – Зачем нужен хрупкий шлем или кираса?

– А если с отпуском?

Кузнец задумался.

– Ну, это смотря какая сталь. Если хорошая, как ты приносил, так может и можно… А обычная если – так она неравномерной получится. В одном месте хрупкой, в другом – мягкой. И смысл?

– А вдруг храмовники хорошую сталь применяют?

Мастер нахмурился, лоб наморщил. Постоял так.

– Да не! Они ж золочённые у них! – вдруг вспомнил он. – При золочении металл греют, происходит его отпуск. Нет там никакой закалки! Точно нет! – выдал он окончательный вердикт.

Я читал, что на Земле применяли термообработку стали при изготовлении элементов доспехов. Но было это уже в высоком средневековье, когда появились угрозы, способные пробить менее совершенные латы. Тогда уже и мощные арбалеты были, и огнестрельное оружие. Да и то, качество доспехов итальянских мастеров и в остальной Европе ещё долго различалось самым кардинальным образом.

– А какой они толщины? – перешёл я к другому важному вопросу.

Мастер пожал плечами:

– Да обычной, наверное. Это нагрудник или шлем можно толще сделать, а кираса – она ж большая. Сделаешь толще – будет тяжёлой.

* * *

Итог своих расспросов я подвёл во время беседы с капитаном в присутствии Ланы.

– Скорее всего, доспехи храмовников – лучшие из тех, которые делают в Пеори. И они защищают от всех известных тут угроз. Но наши арбалеты – угроза новая, к ним эти доспехи не приспособлены. Так что думаю, крепостной арбалет точно будет их пробивать, а оружие моих стрелков – может не везде, но скорее всего тоже будет.

– Даже если при удачном выстреле пробьёт, половина стрел в рикошет уйдут, – предупредил капитан.

– Это да.

Мы помолчали.

– А какую тактику применяют храмовники? – продолжил я расспросы.

– Так обычную, рыцарскую. Они те же рыцари, только в доспехи позолоченные их обрядили.

– То есть в поле у них главное – конная атака с копьями?

– Конечно. Но и луками они владеют хорошо.

– Слушайте, а когда они штурмовать замок пойдут, они нам стену стрелами просто засыплют. Их же много… – Лана вспомнила, как неприятно получилось, когда по ней неожиданно стрельнули из луков.

– Это да… Нет, ну в кольчугах это не сильно опасно, но когда много, то таки опасно… – капитан задумался.

А я начал лихорадочно вспоминать, что там придумано было для защиты от стрел в крепостях. Я же знаю, Лана не удержится, пойдёт на стены, будет смотреть, что происходит, осуществлять стратегическое руководство. Ранят ещё…

– Ты кольчугу надевай и шлем, если на стену поднимешься. И во дворе тоже, – попросил я. – С камзолом!

Лана вздохнула, но кивнула. Действительно, какой смысл рисковать? Сходит в арсенал, подберёт кольчугу по размеру. Не настолько она тяжелая. Хотя жарко в ней и в камзоле, но тут уж ничего не поделать.

Я убедился, что Лана меня услышала, и стал вспоминать.

Над боевыми галереями и площадками делали навесы, крыши. Это от выстрелов навесом помогает. У нас это уже имеется.

От прицельной стрельбы с близкой дистанции людей на стенах защищают зубцы. Они высокие, выше роста, широкие, толстые. Спрятаться за ними – и никто не достанет. Но если тебе самому надо стрелять или смотреть вниз, приходится высовываться в промежутки между зубцами. Вот тут и подстрелят. Промежутки эти, я читал, защищали деревянными ставнями. Повешенными на оси, чтобы можно было низ отклонить, стрельнуть вниз, и потом она сама под своим весом закрылась. Штука вроде удобная, но нам не подходит. Потому что у нас основное оружие – станковые арбалеты. И бойница для них должна открываться на высоте почти человеческого роста.

– Предлагаю поставить между зубцами стены дощатые щиты, – придумал я удобный вариант. – с горизонтальными досками, вставленными в направляющие, чтобы вытащить их можно было. Одну доску вытаскиваем, получается горизонтальная узкая бойница для арбалета.

– А своих стрелков ты будешь в замке оставлять? – задал вопрос капитан.

– Нет. Может, немного. Основные наши силы должны снаружи воевать, нельзя отдавать врагу инициативу.

– Такие бойницы для лучников неудобны, а у нас кроме стражи ещё и рыцарские отряды с луками будут.

– Луки не пробьют доспехи храмовников.

Капитан задумался, потом медленно покивал головой. Действительно не пробьют. Рыцарей лучше ставить с мечами, отбиваться от тех, кто полезет по лестницам, а не стрелять.

– Нужно больше стрелков в замке, – выдал сэр Готто результат своих размышлений. – Пойдут они на приступ, сразу большой силой, с разных сторон. А у нас только шесть арбалетов на башнях.

– А сколько надо? – уточнил я.

Капитан стал считать вслух:

– Вот гляди. Ров засыпать – надо дней пять, если людей достаточно. Быстрее не получится, одновременно много людей на узкую насыпь не войдёт, а расширять её – только работы больше. Это в одном месте. Но они будут не в одном, а в трёх, чтобы наши силы растянуть. Нам надо иметь столько стрел в залпе, чтобы за эти пять дней положить по тысяче человек на каждом направлении. Тогда отобьёмся.

Я стал прикидывать цифры.

– У меня получается, что даже станковых арбалетов с запасом хватит, – приятно удивился я.

Даже при скорострельности один выстрел в минуту запас получался многократный.

– Надо поставить на башнях подставки с рычагами для натягивания арбалетов, – вспомнил капитан. – Чтобы стрелки не так уставали, их натягивая. А то целый день раз за разом тянуть тетиву – упарятся. А так – животом налёг, оно и натянулось. Красота! Закажу у столяра.

Капитан подумал-подумал и добавил:

– А стрелков с арбалетами ты всё одно оставь немного. Большие арбалеты с места на место быстро не перекинешь, мало ли как оно сложится. Надо, чтобы кто-то мог в случае неожиданной атаки прибежать и отбиться.

– Сколько?

– Да хоть десяток. Больше не надо. Говорю же, на случай неожиданностей только.

– Тогда я два десятка милиционеров в замке оставлю. Воевать в поле они хуже умеют, чем «серые», а стреляют вполне достойно. На десяток стрелков там будет десяток с алебардами. На стенах пригодятся. Могут щит перед стрелком подержать, могут помочь отбиться при штурме.

В таких разговорах постепенно складывалось понимание, как нам оборонять замок.

Но одной обороной победить нельзя.

* * *

Для действий вне замка мне нужна была опорная база. Напрашивался для этой роли форт. Вот только форт наш строился для обороны от животных, а не человека. Там имелся крепкий и довольно большой бревенчатый сруб с плоской крышей и узкими окнами, наблюдательная вышка, бревенчатые склады. Для боя с людьми этого было категорически недостаточно, даже если нападать будут не главные силы, а всего лишь рейдовый отряд.

Пришлось задействовать крестьян. Они мне задолжали барщину, весной я их не трогал, не мешал сеять. Накопилось по двадцать пять трудодней с каждой семьи. Вот сейчас пришла пора расплаты.

– Русло ручья углубить, сделать тут ров, – я бродил вокруг форта со старостой и выдавал ему указания. – От реки к ручью прокопать ещё одну линию рва, чтобы замкнуть периметр. Из земли насыпать валы. Поставить частокол треугольником…

– А правда, Владетель, что целый тумен храмовников придёт?

Секретность тут можно было сохранить, только если вообще ничего никому не говорить. А иначе сведения утекали от командиров к рядовым стражникам, от них – к служанкам, от тех – к родственникам-крестьянам, а в деревнях каждый каждому в родстве, так что там уже все узнавали, включая глухих стариков и маленьких детей.

– Правда.

– И что, ты воевать их будешь?

– Кто-то же должен.

– А ежели они победят?

– Ежели они победят, то поселенцы им в Пустоши точно не нужны. Поэтому частокол стройте на совесть. Чтобы не победили. И мостик через ров чтобы был. Перед ним башня с крепкими воротами. А изнутри вдоль частокола боевая галерея нужна. По углам – башенки поставьте из сруба, чтобы вперёд за стену выступали, чтобы из них можно было под самую стену стрелять.

– А если они на наш берег поедут?

– Если большой отряд, то ничего не поделаешь. А если разведка – милиция пусть на мосту через реку их остановит. Они же по дороге поедут, мимо моста не промахнутся. Я потом вам объясню, как переносные рогатки сделать, чтобы кони сразу не прорвались. Копейщики в шеренгу поперёк моста, арбалетчики за ними, какое-то время продержатся. А потом мы подъедем, поможем.

Крестьяне собрались. Работа пошла.

Удивительно, как много могут сделать пара сотен мужиков за месяц. К концу этого срока в месте впадения ручья в реку стоял треугольный острог. Его стороны имели длину от пятидесяти до ста метров, внутри можно было разместить всех моих людей и милиционеров с повозками и лошадьми. Острог окружал ров, не такой широкий и глубокий, как вокруг замка, но человек или лошадь просто так не переберётся. За рвом – насыпь вала. По его гребню вкопаны стоймя брёвна частокола с заострёнными верхушками. Башенки по углам и напротив мостика, ворота, несколько строений и навесов внутри – всё как я требовал.

* * *

Важной частью подготовки стала разведка пути, по которому будут двигаться враги. Сначала я посмотрел дорогу от замка до границы баронства Трельск, а потом подумал, – а что мне мешает начать встречать гостей раньше? Я проехал почти до города Холборга, останавливаясь в удобных местах и осматривая их детально, в том числе и с помощью беспилотника.

К концу поездки я наметил несколько возможных мест для устройства засад.

После моего возвращения мы с капитаном и баронессой подвели итоги.

– Люди оповещены, куда идти знают, – начала Лана.

Весь скот и крестьян с земель баронства мы убирали за реку, в деревни моих поселенцев. Съестного в селениях Трельска не оставалось вовсе. Запасы зерна почти израсходованы, новый урожай нескоро. Всё, что имелось, жители увозили с собой. Оставались только пустые дома и засеянные поля.

– Десять тысяч человек и лошадей надо кормить. Храмовникам придётся возить всё из соседних земель, – напомнила Лана.

– Лошадей они на выпас пустят, – уточнил капитан. – Только людей кормить.

– Только людей, – согласилась Лана. – Но это всё равно десятки телег в день. Каждый день.

– У них должен быть огромный обоз, – задумался я. – Попробуем поохотиться на перевозчиков. Но это потом. Вспоминаем, что нам осталось сделать?

– Запасы еды в замке достаточны, я проверяла.

– Оружие и стражники готовы. Рыцари ждут сигнала, чтобы со своими отрядами войти в замок.

– Я вам ещё стрел привезу. Тысяч тридцать, – предложил я.

– Зачем так много? Твоим людям нужнее, – заскромничал капитан.

– Моим людям долгие перестрелки не нужны. У нас все бои скоротечные. А вам – надо.

– Я сказал кузнецу ковать новые наконечники. Бронебойные, только не трёхгранные, а ромбовидные, такие против пластинчатых доспехов лучше. Это на случай штурма и вражеских работ вблизи стен. Уже полтысячи сковал, часть уже в стрелы вставлено.

– Вот, кстати. Для обстрела лагеря вам нужны срезни, они у вас есть. А на случай штурма надо бронебойные, их мало. Я десять тысяч дам. А трёхгранные или какие – без разницы. Из ваших арбалетов они насквозь человека пробивать будут, хоть те, хоть другие. И срезней ещё десять тысяч вам не помещают.

– Ладно, согласен.

Мы переглянулись. Вроде бы всё уже давно переговорено. Всё готово.

– Если нужно будет согласованно действовать, я вам записку пришлю. С неба упадёт, не пугайся.

Капитан хмыкнул.

Вот что мне стоило купить и привезти сюда простенькие рации? Могли бы обмениваться информацией с замком и между отрядами. А так – придётся полагаться на записки и наблюдение через квадрокоптер.

* * *

Последним важным шагом стала подготовка артефакта, который призовёт беды на врага. С головой рогатого чудовища в роли накопителя.

Из-за неподъёмности черепа пришлось делать чертить схему прямо на камнях двора.

Формула из магических знаков уже была мною опробована, я внёс в неё единственное небольшое изменение, чтобы учесть, что лагерь противника будет занимать довольно большую площадь. Удар из-за этого надо нацеливать не точечно, строго по направлению, а в угол градусов тридцать, чтобы гарантированно захватить всех врагов.

Череп чудовища чуть оттащили от стенки, чтобы удобнее было чертить вокруг него знаки. Я нарисовал в двойном круге магические символы. Получилось даже красиво. Поставили ограждение, чтобы случайно кто-нибудь не повредил рисунки. Впрочем, мне сложно представить, как можно случайно повредить рисунки, нанесённые на камнях лаком для ногтей.

Инструкции по завершению формулы и её активации я давал мэгу Рояну в присутствии Ланы.

– В этой колонке номера вешек, отмечающих расстояния от замка, – объяснял я. – А напротив символы, которые надо написать вот тут, – показал я место на магической схеме.

Я попросил несколько раз показать, как маг будет рисовать знаки при разных дистанциях до лагеря врага. Результат оказался вполне удовлетворительным. Цифры вполне узнаваемы. Навыки черчения магических знаков у мэга Рояна были на высоте.

– Активировать надо, когда все или почти все противники будут в лагере. Лучше вечером или ночью. После этого артефакт будет действовать на них вне зависимости от того, кто где находится. Пока накопитель из круга не унесут.

Маг слушал и кивал понятливо. Сделает. Никуда он не денется.

Теперь мы были готовы.

Глава 5. Первая встреча

Командор Мунилья

Поход вызывал у Мунильи раздражение.

Ещё до его начала случилась первая неприятная неожиданность. Патриарх куда-то послал брата Офилона. Послал, значит доверил ему какое-то дело. Значит, брат нужен отцу, его позиции сильны.

Брат, уезжая, забрал с собой чернокожую девку. Её собирался взять себе Мунилья, не потому, что она ему нужна, а чтобы показать, – он имеет право. Он ждал, что брат промолчит, покажет, что девка эта значения не имеет, не стоит она конфликта, даже мелкого. Так было бы правильно и логично. Но Офилон её увёз. Мелкий укол, но неприятный. Неожиданный. Несвойственный ему. Хочет показать, что принимает вызов? Плохо, очень плохо. Вспыльчивостью Офилон не отличался, значит за его действиями стоит уверенность и расчёт.

Начало похода тоже не задалось.

Короткое посещение столицы Пеори разочаровало. Рабский рынок там совершенно ничтожен. Какие-то крестьяне-закупы, задолжавшие лорду аренду, мастера и торговцы, не вернувшие долги. Нищета. Ни одной девушки, на которую стоит взглянуть. А обученных «кормилиц» там никогда и не видели. Лавки с украшениями – убожество. В другие даже заходить смысла нет. Улочки города узкие, забиты людьми, паланкин Мунильи не везде свободно проходил, охране приходилось отжимать толпу лошадьми, чтобы протиснуться. И вонь. Везде вонь от гниющих отбросов и испражнений.

«Как люди живут в городах?» – удивлялся командор. – «И зачем они там живут?».

Потом потянулись жаркие пыльные дороги. Тянулись они уже месяц.

Мунилья передвигался в паланкине.

Носильщики, тщательно отобранные по росту и силе, оказались вовсе не так выносливы, как ожидалось. Шестнадцать человек с трудом несли паланкин с командором и парой девушек! Они быстро уставали. Хорошо, имелось восемь запасных рабов, замена уставших носильщиков на свежих помогала почти не сбавлять темпа. Иногда храмовник удивлялся – крестьянки, которых они встречали на дороге, часто тащили на плечах коромысла с тяжёлыми корзинами, видно шли в город на рынок продавать свой нехитрый товар. И эти корзины вряд ли были легче, чем вес паланкина, приходящийся на каждого носильщика. Тем не менее, крестьянки эти выглядели свежее его рабов.

«Обленились, бездельники!» – лениво думал командор, поглядывая на такие широкие и такие бесполезные плечи носильщиков. Действительно, их работа – занятие не слишком тяжёлое. Ведь господин редко путешествует далеко. Значит в обычное время эта толпа лентяев просто сидит во дворце и ждёт вызова. Потом относит паланкин из одного конца дворца в другой – и снова ждёт. И вдруг им пришлось идти через половину страны. Да ещё на жаре…

Жара была главным поводом для неудовольствия командора. Чем дальше, тем жарче становилось. Лето сменяло весну. При этом тумен с каждым шагом продвигался всё дальше на юг.

«Неужели летом там всегда так?» – смущала неприятная догадка.

От лучей солнца его прикрывала крыша паланкина и тонкие занавеси. Эти же занавеси защищали от вездесущей мелкой пыли. Копыта тысяч коней поднимали над дорогой рыжий облачный шлейф.

Но лёгкая ткань перекрывала не только путь для пыли, но и ветерок. Она делала воздух внутри паланкина невыносимо душным.

В первый же день пришлось отказаться от белил. Они просто стекали с лица со струями пота.

Во второй день Мунилья потребовал держать занавеси приоткрытыми. А чтобы пыли проникало меньше, нести его впереди колонны войск.

Стратег говорил тогда что-то о правильном порядке движения, о том, что командир должен следовать внутри колонны, под защитой своей армии. Болван! Кто посмеет напасть на гвардию Храма? Они могут захватить всю эту страну, если бы такое пришло в голову Патриарху.

Конечно, перед паланкином командора следовала его личная охрана. Она плетями отгоняла на обочины встречные телеги, чтобы те не мешали проходить паланкину и личным повозкам командора. Их крики раздражали. А сейчас притихли. Что-то долго их не слышно…

* * *

«Уже скоро, несколько дней осталось», – успокоил себя командор.

– Маши вдоль тела, – выдохнул он.

Девушка, сидящая за головой, послушно затрепетала двумя небольшими опахалами, освежая воздух вокруг его тела.

– Вина подай, – приказал командор другой рабыне, сидящей в ногах.

Та отложила свои опахала и налила в чашу вина. Потянулась рукой к кувшину с водой, глянула вопросительно. Кувшин из пористой глины, он сохраняет содержимое прохладным в жару. Мунилья чуть заметно кивнул. Рабыня разбавила водой вино в чаше и наклонилась, чтобы подать.

Что-то свистнуло. Глухой стук. Девушка неуклюже начала заваливаться на своего господина. Вино потекло неожиданно холодной струёй на потный живот.

Мунилья остолбенел.

Девушка ткнулась головой в его бок. Из уголка её рта потянулась струйка крови. А из спины торчит охвостье короткой стрелы.

Снаружи – беспорядочные крики.

Командор услышал шелест за головой. Перевёл глаза, а там вторая девушка завалилась на занавесь. В её обнажённой груди торчит толстая стрела.

Опять свист над самой головой.

«Неужели война – такая?!» – мелькнула мысль.

Опять свист стрел.

Носильщики, твари, стоят без движения, вместо того, чтобы опустить своего господина.

«Опускайте!» – попытался приказать Мунилья. С первой попытки у него не получилось. Горло перехватило, и из него вырвалось только сипение. Но с первым же звуком спазм прошёл и командор проревел: «Опускайте, скоты!».

Паланкин неровными рывками пошёл вниз и стукнул ножками о землю.

Только теперь командор смог поднять голову и через щель в занавесях глянуть вперёд.

* * *

Олег

Есть множество способов убить противника, который намного сильнее тебя. И ни один из этих способов не предполагает «честного» боя равным оружием в открытом поле.

Впрочем, если противник явно сильнее, такой бой – нечестный по определению.

– Пора! – улыбнулся я, когда с границы графства Холборг прискакал наш наблюдатель.

Я устал от подготовки и ожидания.

Войска Храма вошли в графство и через несколько дней доберутся до нас.

Первый удар я решил нанести в домене графов Холборга, на полдороге от его границы к городу.

Место я выбрал заранее. Здесь дорога идёт через узкую речку, по деревянному мосту. По обе стороны реки – равнина, поросшая высокой, где по пояс, а где и выше роста, травой.

Мост стоит на широких опорах, бревенчатых срубах, наполненных камнями. Мы с Вилеком облазили эти опоры, изучили, как там всё устроено и как это сломать.

На опорах лежат поперёк моста плахи, расколотые пополам толстые брёвна. Плоской стороной они опираются на камни, а в верхней, скруглённой, прорублены пазы для балок моста. Балок четыре. Обычные брёвна, не очень толстые. На балках лежат поперечные доски настила. Доски приколочены к крайним балкам деревянными гвоздями.

Мы с сотней «серых» выдвинулись заранее и заняли позицию у моста, с нашей стороны, чуть в стороне от дороги.

Мимо нас изредка проезжали и проходили люди. Поглядывали на наш лагерь настороженно, но скорее с любопытством, чем со страхом. Сотня всадников с десятком повозок – это большая сила. Для разбойников – слишком большая. Раз не разбойники, значит, на войну идут. Для крестьян такие люди не опасны, разве что для девушек. Но раз они в стороне стоят, значит и на девушек не претендуют.

Мы ждали два дня.

Я время от времени запускал беспилотник, глянуть, где мои враги. К вечеру первого дня они вошли в радиус действия моих квадрокоптеров. Вошли и встали на ночёвку.

Утром я наблюдал, как армия Храма снимается с места. Они сделали это позже, чем я ожидал. Завтрак, укладка вещей, выдвижение на дорогу заняли гораздо больше времени, чем у обычного отряда рыцарей.

Первой по дороге двигалась группа всадников, окружавших большой паланкин.

За ними следовали повозки. Среди них была и роскошная карета, и грузовые телеги, и экипажи для перевозки слуг.

И только за ними двигался поток всадников. Они шли по трое в ряд. Эта колонна растянулась на несколько часов движения по дороге. Приглядевшись, я понял, что общий поток распадается на тысячи и сотни, а внутри них – на десятки. За каждым десятком следовала повозка.

Среди войска ехал отряд, который я определил, как командование. Он выделялся яркими вымпелами, отсутствием деления на десятки, от него постоянно скакали в разные концы колонны посыльные.

А в самом конце змеящегося по равнине потока – огромный обоз, в котором я заметил части осадных машин. Я опознал таран, катапульты, баллисты, большое количество деревянных щитов и заграждений. Назначение некоторых машин я определить не смог.

Враг двигался со скоростью пешехода.

* * *

– Пора! – решил я.

Мои парни с помощью мизерикордов расковыряли дубовые гвозди, крепящие доски над стыками балок. Сорвали сами доски. Балки закреплены не были, просто лежали в пазах, вырубленных в плахах-лежнях. С помощью жердей, применяемых вместо лома и рычага, парни сдвинули балки со своих мест и уронили их в реку. Потом спустились и столкнули их на стремнину, чтобы унесло подальше. Это мелкая пакость, но даже она даст какое-то дополнительное время.

– Повозки уводите, – дал я команду слугам.

Мы с парнями будем уходить верхами и, вероятно, делать это придётся быстро. Нам нельзя будет ждать медлительные повозки. Пусть они нас подождут в нескольких километрах отсюда.

– Так а это же чего тут такое? – подъехал крестьянин с телегой сена.

– Это на сегодня всё. Проезд закрыт. Уходите, сейчас тут война будет.

– Как война? – ахнул.

Крестьянин с круглыми глазами засуетился, взобрался на облучок, развернул телегу и уехал обратно. Теперь следующая деревня все дела бросит и станет прятать девок и скот, потому что война. В общем, правильно. Неизвестно, как фуражиры храмовников припасы собирают для кормежки такого количества людей и лошадей. Денег у них много, могут и платить. Но могут и грабить, потому что деньги лишними не бывают даже у очень богатых. Точнее, именно у богатых лишних денег нет никогда, иначе они не были бы богатыми. Каждая монетка в кошельке богатого – это монетка, которую он отобрал у бедных.

Я поднёс к глазам бинокль.

Голова колонны, группа всадников и паланкин, уже появились на дороге. Ещё полчаса – и будут тут.

– Ждём!

Жара вокруг. Как воевать в такую жару? Хотя, может наоборот, в такую жару непроницаемый толстый камзол и войлочная шапочка будут спасать? Но ведь война – это физические усилия. Тело греется. Отвода тепла нет. В доспехах можно запросто получить тепловой удар. На тренировках такое бывало.

– Одеваемся!

Я сам и парни напяливаем на себя толстые камзолы с набивкой из конского волоса. Они хорошо амортизируют удары. Лучше, чем из стёганого льна. Теперь – кольчуги. Шлемы.

– Стройся!

Сам я забираюсь на коня. Так лучше видно.

Парни становятся привычным строем. Впереди и по бокам – копейщики с алебардами. В середине – пять шеренг стрелков. Копейщики сразу, без команды, опускаются на колено. Правильно, и мешать стрелкам не будут, и стоять на жаре лишнее время незачем.

Мы стоим чуть сбоку от моста, в траве. Дорога подходит к реке под углом, и так мы смотрим точно вдоль дороги.

С той стороны реки видно, что есть какие-то люди и лошади, но из-за высокой травы непонятно, кто, сколько и зачем. Ещё и серо-зеленые плащи и шарфы на шлемах нас маскируют.

– Срезнями заряжай!

Наконец-то первые всадники добрались до реки. Увидели разрушенный мост, замерли на мгновение.

– Первый!

Первый десяток выстрелил и присел на колено, чтобы не мешать задним.

– Второй!

– Третий!

– Четвёртый!

– Пятый!

– Заряжай!

Весь залп полусотни стрелков занимает несколько секунд. Стрелы сметают головной отряд всадников. Какие-то летят дальше, по паланкину. Парни целятся по уровню верховых, поэтому носильщики паланкина не пострадали. Так и стоят, не знают, что им делать.

Второй залп сметает охрану, которая скакала за паланкином.

Расстреливать повозки со слугами смысла особого нет, а до начала колонны всадников-рыцарей – метров двести.

«Почему бы и нет? Они по-походному, без доспехов»…

Замеряю точную дистанцию дальномером. Быстро пересчитываю поправку для необычной ситуации.

– Превышение от носильщиков две фигуры!

Носильщики так и стоят неподвижно. Понимают, что они для нас не являются целью.

Я задаю поправку относительно носильщиков, потому что их хорошо видно, стоят они компактно, и стрелки их легко опознают. Колонна растянулась далеко, в ней повозки слуг и бардак, мои парни не могут однозначно определить, по кому сейчас целиться. Каждый будет выбирать цель на разной дистанции. Поправку я даю такую, чтобы они, стреляя вдоль дороги, попадали по первым рыцарям.

Да, конечно при стрельбе с рук точность по вертикали получится так себе. Но рыцари эти едут плотной колонной, так что куда-то почти каждая стрела попадёт. А мне без разницы, куда. В лошадь попадёт? Хорошо. Ранит? Отлично. Убьёт кого? Да просто превосходно!

– Первый! Второй! Третий!.. – я отсчитываю десятки, чья очередь стрелять.

Парни стреляют, приседают, чтобы не мешать задним, по команде перезаряжаются и опять стреляют.

А противник спешился и надевает доспехи.

Доспехи надеть сложнее и дольше кольчуги. Не так, чтобы прямо очень долго, но каждую деталь экипировки надо правильно расположить и привязать шнурами к камзолу. На это требуется минут десять. Как оказалось, у них там всадники делятся на две категории. Первая – стоит. Вторая – надевает им доспехи, как оруженосцы. Потом они сами будут облачаться, а первые рванут в атаку…

А мои парни успевают за это время сделать выстрелов по пятьдесят. Редко когда нам удаётся так долго стрелять в бою. Всего отряд выпускает больше двух тысяч стрел. Это действует практически как пулемётный огонь.

Я несколько раз переношу стрельбу подальше:

– Превышение от носильщиков три фигуры!

И стрелы летят не в первые ряды конницы, которые выкошены за первую минуту стрельбы, а на полсотни метров дальше. Ещё минута, и:

– Превышение от носильщиков четыре фигуры!

Стрелы падают ещё на сорок метров дальше.

Какой-то разброс есть, некоторые стрелы падают ближе, добивая раненых людей и животных. Некоторые – дальше, мешая тем, кто ещё не осознал происходящего и пытается надеть доспех. Некоторые улетают в сторону от дороги, но таких мало, целиться по горизонтали мои парни умеют хорошо. Потому я и поставил их напротив дороги, чтобы стреляли вдоль колонны.

Когда следующий участок дороги пустеет и превращается в бедлам из бьющихся лошадей и стонущих людей, я командую следующий перенос огня. Мы успели сделать десять переносов. Наши стрелы выкосили примерно полкилометра дороги, начиная от первых всадников.

Только после этого из середины колонны появились рыцари в блестящих золотом доспехах, которые скакали к нам, грозно наклонив свои копья.

– Бронебойными! Целься по головам! – отдал я следующую команду.

И опять отсчёт десятков, которые по очереди стреляют залпами.

Поток стрел смёл первые ряды золотых рыцарей. Падающие кони, заваливающиеся на землю тела, грохот железа, крики…

Все они пытались быстрее добраться до стрелков. Все они пытались объехать бьющихся коней и упавших соратников. Всем им ухудшал обзор закрытый шлем с узкими прорезями. И когда они замечали, что моста впереди просто нет, было уже поздно.

Это замешательство длилось недолго. Но «недолго» – это ещё несколько залпов, ещё сотни стрел, из которых половина нашла свою цель.

Над дорогой в отдалении разносились сигналы тревоги. Вся колонна замерла и тут же пришла в движение. Рыцари облачались. Гонцы мчались узнать, что происходит.

А рядом с нами наступило затишье. Те, кто остался от первой тысячи рыцарей, включили мозги и уже не торопятся скакать вперёд.

– Уходим! – командую я.

Парни бегут к лошадям. Несколько секунд – и наш отряд бодрой рысью удаляется от реки.

Глава 6. После боя

Командор Мунилья

Командор выскользнул из паланкина и спрятался за массивным телом одного из рабов.

Он наблюдал, как всего в сотне шагов стреляли враги. Они работали методично и чётко как машина. С такой же чёткостью, как шагает вперёд имперский легион. Командовал ими всадник в неприметном сером плаще. Иногда он подносил что-то к глазам, но что именно, Мунилья не разглядел.

Храмовник видел, как стрелы выкашивают его рыцарей. Как сумятица из испуганных лошадей и падающих тел перемещается всё дальше по дороге. Как рыцари, надевшие доспехи, рвутся в атаку и падают. Опять рвутся, и опять падают.

А потом противник просто ушёл.

Вокруг забегали люди. Прискакал стратег со своей свитой.

– Владыка, пройди сюда, – за руку, как ребёнка, Мунилью отвели в карету.

Он сидел там долго.

С ним осталась только испуганная девушка, единственная выжившая из его личного набора. Сначала она была в панике. Потом вспомнила свой долг, встала на колени и привела телесные жидкости господина к равновесию. Стало легче. Ступор прошёл.

За стенками происходила какая-то суета. Командору в этой суете места не было. Он просто не знал, что делать.

«Неужели война выглядит так?!».

Наконец, появился стратег. Он как будто сразу резко постарел. Может, так и происходит старость у людей? Рывками? Стратег не был из числа бессмертных слуг.

– Рассказывай.

– Твоя личная охрана, командор, полностью уничтожена. Кто-то ещё жив, но вряд ли выздоровеет.

– Это я и без тебя видел. Как это произошло?

– Враги разобрали мост, чтобы обезопасить себя от удара конницы. Дождались нашу колонну и начали стрелять. Наши рыцари ехали без доспехов. Первые залпы уничтожили твою охрану. Потом стрельбу перенесли дальше, на рыцарей. Дальность стрельбы у арбалетов врага – ошеломляющая. Не менее тысячи шагов.

– Брат Офилон что-то такое упоминал. Но он говорил, что в крепости всего два таких арбалета!

– А сколько их на руках у пехотинцев, он не упоминал?

Мунилья замер, осознавая смысл.

– Думаешь, это брат провернул? Но как?

– Вряд ли обвинение владыки Офилона в измене Храму будет разумным шагом.

– Да, клятва же…

Стратег вернулся к предыдущей теме:

– Наши рыцари, как и положено при внезапной тревоге, спешились, собрались у повозок и стали надевать доспехи. Никто ведь не предполагал, что на таком расстоянии от врага они находятся под угрозой. Пока они снаряжались, противник стрелял. Стрелы падали не прицельно, но так густо, что в некоторых телах, лежащих на дороге, по две стрелы, а в лошадиных – и по три.

Стратег указал пальцем на кувшин с вином, девушка-рабыня налила ему. Тот смочил горло.

– Когда рыцари первой волны, до которых обстрел не достал, были готовы, они кинулись в атаку. Стрельбу перенесли на них. Как оказалось, наши кирасы не держат эти стрелы. И это очень плохая новость. Были рикошеты, были вмятины, но в половине случаев стрелы пробивали броню и причиняли тяжёлые раны. Так погибли или были ранены все рыцари первой волны, которые не пострадали до того. От первой тысячи остались целыми только три сотни оруженосцев, которые ехали в хвосте тысячи. Обстрел колонны до них не добрался, а надеть доспехи и броситься в атаку они не успели.

– Сколько мы потеряли?

– Твою личную охрану и семь сотен рыцарей из первой тысячи. Половина погибла сразу или чуть позднее. Оставшиеся ранены. Раны тяжелые, глубокие. Многие упали с лошадей, попали под копыта и туши, сильно изломаны. Много ранений в грудь и живот. Таким амулеты не помогут. Выживет и встанет в строй едва ли две сотни. Вероятней даже, одна, и то нескоро.

Потери подавляли. Первая тысяча была, по сути, уничтожена.

– А ведь я собирался идти с одной тысячей. Если бы не Офилон, мой поход уже закончился бы.

– Мы ещё сможем исправить положение и выполнить приказ Патриарха.

– После такого начала?

– Даже после такого. Мы учтём ошибки и больше не дадим врагу шансов.

Вечером стратег написал Патриарху письмо о случившемся. Некоторые новости лучше сообщать сразу. Гонец с письмом отправился в Храм со сменной лошадью, для скорости. Через неделю он доставит послание.

* * *

Олег

После боя мы отошли на несколько километров, догнали наши повозки и остановились. Вряд ли противник сейчас способен преследовать нас.

Боем я был доволен. Мы нанесли довольно ощутимое поражение. Задержали продвижение врага. Сами ушли без потерь. Ещё и оказалось, что наши бронебойные стрелы очень неплохо пробивают доспехи храмовников. Просто праздник какой-то!

Во время боя я заметил, что на неожиданную опасность храмовники реагируют как-то неадекватно. Точнее, они на неё вовсе не реагируют.

В предыдущих наших схватках, с рыцарями из дружин аристократов, я не раз видел, что противник способен мгновенно оценить ситуацию и тут же найти выход, создать нам неожиданную угрозу. Одно использование «черепахи» для попытки пробить наш строй чего стоит…

Тут такого не было. Командование никак себя не проявило. Все рыцари сгрудились и как мишени в тире стояли под обстрелом. Как бы поступили воины из баронских дружин? Масса вариантов. Они могли прятаться за повозками. Разбежаться в стороны. Броситься в атаку без доспехов, не давая нам времени на спокойную стрельбу. Рвануть через реку пешком, вброд, раз уж моста нет. И ещё множество вариантов, которые мне не пришли в голову, а воинам с многолетним опытом – придут.

«У храмовников нет реального опыта войны?» – пришла ко мне догадка.

Конечно, расслабляться не стоило. Храмовники, при их численном перевесе, могут потерпеть ещё несколько таких поражений, но остаться опасными. А для нас первая же крупная ошибка станет последней. А потому – разведка – наше всё!

Я поднял в воздух дрон.

* * *

Храмовники занимались обычными после боя делами.

Оказывали помощь раненым.

Собирали погибших и снимали с них оружие, золото, амулеты и доспехи. Одежду они не трогали, местным крестьянам крупно привалило счастья, будет возможность заработать немыслимые для них деньги на мародёрстве.

Добивали раненых лошадей. Шкуры с них не снимали, а вот мясо – резали. Правильно, кормить всю эту толпу надо, вот и используют. Некоторых животных, которые ещё могли идти, оставляли живыми. Потом, наверное, забьют.

Из обоза медленно подтягивались телеги. Слуги ехали за лошадиным мясом. И ещё кто-то ехал, с виду – мастеровые.

То, что обоз шёл в самом конце, сыграло с храмовниками плохую шутку. Колонна растянулась на многие километры. Добраться на телегах из хвоста в голову войска занимает несколько часов. Впереди сломан мост, а чинить – некому. Рыцари этим заниматься не станут, и не умеют, и инструмента нет, да и не царское это дело, брёвна рубить. Обозные слуги – далеко. Когда доберутся, уже вечер будет. Работа начнётся только завтра. Слуг там много, срубить несколько деревьев, расколоть на доски и уложить – много времени не займёт. Но всё это случится только завтра. А сегодня… сегодня храмовники на том берегу, а мы на этом.

* * *

Я ещё раз поднял дрон ближе к вечеру.

Местные крестьяне пришли к месту боя. Копают ров для погибших, стаскивают и раздевают тела, всё ценное кидают в мешки. Работают семьями, мужчины и подростки таскают и копают, женщины с детьми – обирают. Радуются богатой добыче.

Слуги потрошат лошадей. Мясо грузят на телеги. Останки упряжками оттаскивают с дороги в сторону. На месте схватки скопились десятки телег под мясо, и ещё подходят. Крестьяне тоже режут себе мясо. Лошадей погибло много, на всех хватит. Местные ещё и шкуры с туш снимают. У кожевников города Холборг завтра будет настоящий праздник.

Десяток телег с людьми мастерового вида встали у разобранного моста. Важный мужчина в шелках ходит рядом, раздаёт ценные указания. Мастеровые его слушают, кивают, а сами поглядывают на повозки и костры, на которых уже парит каша.

Костры мастеровых рядом с мостом. Даже соседство с тушами лошадей их не смутило. Впрочем, как раз у берега, там где мои парни могли стрелять прицельно, лошадей побили мало. Это дальше по дороге, где по площадям крыли, там лошадей пострадало больше, чем людей.

Костры мастеровых рядом с мостом. Тут они и спать лягут. Удобно им тут. Вода близко, место работы.

А рыцари свои палатки поставили дальше, за пределами поля боя. Не захотели ночевать рядом с потрошёнными тушами.

И получается, что мастеровые мало того, что у самой реки, так ещё и без охраны.

«А это уже идея!» – понял я.

Кто-то может подумать, – они же не воины. Они же просто работники. Ну… если идут с войском, значит воины. Возникнет потребность, я даже шлюх, которых в обозе храмовников целые толпы, красочные и многочисленные, жалеть не стану. И уж тем более не стану жалеть мужчин, которые пошли с войском, потому что им тут хорошо платят. Мужчины эти тут не просто так. Они сейчас будут мост ремонтировать, по которому враг придёт на нашу землю. А потом – станут строить осадные машины, чтобы захватить замок Ланы. Они же будут оборудовать лагерь и укрепления врага. Пусть они прямо, своими руками, не убивают, но делают это косвенно, помогая рыцарям.

– Мы возвращаемся! – объявил я парням.

Реакция парней звучала примерно как «Что, опять?».

На самом деле они не расстроились и не удивились. Уже поняли, ночь – наше время.

* * *

Мы спокойно поужинали, обмотали сложенными мешками копыта лошадей и вышли. Телеги оставили на месте, они нам не понадобятся.

Спешились мы метров за пятьсот от реки, чтобы не выдать себя стуком копыт, даже приглушенным мешковиной.

Я проверил через тепловизор пространство впереди. Оставить на этом берегу засаду или скрытые посты храмовники не догадались. Жаль, мы бы и их тихо вырезали.

Ночь была светлой. Небо ясное, звёзды яркие, ещё и одна из лун вышла.

Мы тихо выстроились у берега.

Перед нами, на той стороне, – костры. У костров спят вповалку люди.

Тихо, насекомые свои песни поют. Подальше, вдоль дороги, лошади фыркают. Их много, и фырканье их и топот создают постоянный отдалённый фон.

– Срезнями заряжай, – даю вполголоса команду.

В этот раз я выстроил парней в одну шеренгу. Ночёвка мастеровых растянулась вдоль реки, напротив неё как раз шеренга и встала.

– Бегло, стреляй.

Сам я опустил на глаза прибор ночного видения и взял в руки арбалет. Буду отстреливать тех, кто попытается прятаться в темноте.

Первые стрелы ушли в спящих людей, смутно видимых в свете костров. Удары стрел в тела, стоны. Сонные люди подымают головы. На лицах – непонимание, растерянность, испуг.

– Нападение! — первый разумный крик.

Мастеровые повскакивали, засуетились. Этим они только облегчили моим стрелкам задачу. Цели стало лучше заметно.

Через пару минут у костров остались только умирающие и раненые.

Я стал методично выискивать тех, кто отбежал в сторону и притаился. Находил – стрелял.

Парни тоже пытались кого-то заметить.

В это время в лагере врага звучали крики «Тревога!!», трубили рога. Ещё один дополнительный бонус – они сегодня тоже не выспятся.

– Всё, уходим, – скомандовал я.

На сегодня задача была выполнена.

Глава 7. Лесная ловушка

Олег

Земляне накопили ужасно много опыта в убийстве себе подобных. И большая часть этого опыта сейчас вполне доступна. Нужно только оторвать глаза от массовой продукции, которая ничего общего с действительностью не имеет, и поискать.

Вот, скажем, мемуары тех, кто реально воевал. Пусть даже на рядовой должности. Лучше всего, чтобы автор был не генералом или членом политбюро, а каким-нибудь лейтенантом. Таким, который всё это видел «на земле». Или вот попалась мне на глаза короткая, но ценная книга об организации боевого охранения на дорогах в местности, где имеется активное партизанское противодействие. Написана она была по опыту СССР в Афганистане, но и ссылки на опыт немцев времён Великой Отечественной там имелись. Разбор же тактики известных средневековых битв и вовсе не секрет. Пишешь запрос в интернете и получаешь краткий и содержательный ответ.

Я, по понятным причинам, в последнее время очень таким чтением интересовался. Настолько, что многие книги просто сбрасывал на планшет, чтобы потом почитать их в спокойной обстановке тут, по эту сторону Дыры. Ну, когда такая спокойная обстановка случается…

И все эти книги наводят на важный общий вывод – побеждает тот, кто имеет информацию о противнике и может навязать ему свою игру. Потому что если у тебя мало сил и не хватает ресурсов, ты всё ещё можешь победить. Достаточно планировать действия исходя из своих возможностей. Ты победишь не сегодня, а за месяц, или за год, но победишь. А вот если у тебя нет информации, или ты недостаточно мобилен, то планировать и навязывать ты не сможешь. Война превращается в игру двух равноценных игроков и побеждает тот, кто сильнее.

Мы задержались немного в лагере, чтобы я мог посмотреть с помощью дронов на действия врагов.

* * *

Командор Мунилья

– Что за шум был ночью? – командор спросил стратега, когда тот после завтрака пришёл с докладом.

– На нас напали. Обстреляли с того берега реки. Перебили инженеров, которые там остановились.

– Глупости какие, – отмахнулся Мунилья.

– Не глупости, Владыка, – не согласился стратег. – Кто без инженеров будет строить осадные машины и управлять ими? Или вот мост чинить?

Командор согласился. Действительно, не рыцари же будут брёвна рубить. Они и не умеют, наверное.

– Крестьян наймите. Я видел, их много приходило, лошадей свежевать. Крестьяне всё могут.

– Говорили с ними. Отказались.

Вот тут командор удивился. Крестьяне живут бедно, неужели отказались поработать за хорошую оплату?

– Отказались. Сказали, ходить воевать баронессу Трельска – это плохая примета.

– Они что, настолько суеверны?

– Говорят, те, кто уходил воевать, не возвращаются.

– Мракобесие какое-то. Это всё из-за их веры в Ласковых Богов!

Мунилья задумался. Нашёл другое решение:

– А если в городе нанять?

– На рассвете гонца посылали. Не хотят в городских гильдиях наниматься на войну против Трельска.

– Как? И они?

– И они. Суеверные тут все. Дикий народ. Спрашивают, куда мы собственных плотников дели, и улыбаются многозначительно.

Мунилья задумался.

– А что, у нас совсем никого знающего не осталось?

– Архитектор жив. Он во время обстрела в палатке спрятался, его не заметили. И ещё есть люди, который оставались в обозе, при осадных машинах.

– Вот пусть эти люди моих носильщиков в помощь возьмут. Тех, которые паланкин таскали. Они глупые, но сильные. Под руководством специалистов – справятся.

– А ты, Владыка?

– А я в карете поеду.

Скоро мускулистые носильщики с несчастными лицами стали рубить деревья и таскать брёвна. Архитектор орал на них, даже плеть схватил для большей убедительности, но работа шла медленно.

Впрочем, к вечеру мост был построен.

На тот берег перебралась тысяча всадников. Из второй тысячи, остатки первой были отправлены сторожить обоз.

Рядом с мостом устроили лагерь, выставили охрану и обеспечили безопасность.

Всё ночь золотые всадники второй тысячи прислушивались. Не идёт ли враг? Не крадутся ли диверсанты? Не летят ли стрелы? Не спёрли ли лошадей?

«Как-то по-другому я себе войну представлял», – шептались они.

* * *

Олег

Я убедился, что мост строится, и дал команду уходить.

Надо было давать бой в новом месте.

Я с лёгкой ностальгией проезжал мимо замка барона Глуффо. Там, чуть не доезжая его, мои «серые» впервые дали отпор рыцарям. Узкая дорога в заболоченной ложбине между двумя пологими холмиками проходит через гать. Перекрыть её – и конница не пройдёт.

Был большой соблазн устроить тут битву при Фермопилах. Вот только та битва плохо кончилась для спартанцев. Они все героически погибли.

Почему? Потому что ввязались в бой, из которого нельзя отступить. Нет возможности оторваться от врага. А у врага, имеющего превосходство в численности, есть возможность обойти. Так и тут. Перекрыть дорогу я могу. И удержать её могу. Но тогда я не смогу выйти из боя. А враг, пока я буду стоять на дороге, меня обойдёт.

Так что я постоял на памятном месте, улыбнулся грустно, и поехал дальше.

* * *

За замком Глуффо, со стороны баронства Трельск, дорога проходит через лес.

Я заранее предупредил барона, что мои люди будут рубить тут деревья. Я за каждое дерево заплачу. Потом. По двойной цене. Мне очень надо. Вслух не говорилось, но подразумевалось, что если кому что не нравится, я могу и силой взять, бесплатно.

Две сотни милиционеров под руководством Биффо и Бубела занялись лесоповалом.

Только делали они это очень странно. Вместо того, чтобы искать хорошие деревья, рубили всё подряд. И не с краю леса, откуда возить удобно, а полосой вдоль дороги, да не вплотную, а на небольшом расстоянии от неё. Брёвна от веток не чистили, не вывозили. Просто рубили деревья и бросали так.

«Сушиться», – говорили они.

Кто же деревья в лесу прямо с ветками и листвой сушит?

Лесник барона ходил вокруг, удивлялся, подсчитывал загубленные деревья. Барону докладывать о странностях не спешил, потому что сам ничего не понимал.

Мои парни срубили сотни, а может и тысячи деревьев.

Сначала вырубали мелочь на расстоянии в десяток метров от дороги. По обе стороны. Оставляли высокие пни, они укрепят завал, помешают его растаскивать. Деревья валили кронами в сторону дороги.

Полоску у самой дороги не трогали, пусть путникам кажется, что в лесу ничего не поменялось. Через молодую поросль на обочинах видно, что ветки там лежат, но для того, кто тут не бывал, ничего примечательного в этом нет. Лес, в лесу ветки. Зелёные ещё. Нормально же?

После валки мелочи лесорубы отступали чуть дальше от дороги и рубили крупные деревья, так, чтобы те своими кронами падали на порубленную мелочь. По возможности сваленные стволы и ветки привязывали к пням и нетронутым деревьям. Кое-где срубали ветки, мешающие обзору. Кое-где вбивали в землю колья, чтобы укрепить завал.

На эту работу у двух сотен молодых организмов с крестьянскими навыками владения топором ушло около недели.

Получилась засека.

Эта засека проходила вдоль дороги, по обе её стороны, формируя глубокий, километр длиной, узкий карман. Или скорее не карман, а кишку. Со стороны, откуда появится противник, этот карман имел расходящиеся под углом в стороны широкие края, образующие воронку. Чтобы обойти их, врагам придётся далеко объезжать по лесу. Потеряют время, это даст нам возможность оторваться и уйти.

Я с «серыми» обогнал храмовников на пару дней пути. Было время спокойно проверить, что получилось у наших лесорубов.

Я проехал вдоль ловушки снаружи, потом прошёлся по её внутренним краям. Проверил, везде ли плотно легли деревья. Где-то приказал подрубить ветки, чтобы стрелкам удобнее было стрелять поверх них.

– Биффо, Бубел, пошлите своих пройтись вдоль дороги, пусть расчистят от молодой поросли и кустов тропы вдоль засеки, – внёс я дополнение в проект. – Чтобы можно было быстро и легко отступить. И даже лошади чтобы вдоль тропы прошли свободно.

Лес тут был довольно чистым. Сухостой и валежник убирали, использовали на топливо. Крестьянам разрешалось собирать хворост. Пройти и проехать тут было можно, и тропинок хватало, но нам нужно не просто проехать, а сделать это быстро и в нужную сторону. Вот парни и позаботятся об этом.

* * *

Полагаться в разведке только на беспилотник я не мог, радиус его действия маловат, и держать его в воздухе постоянно не получится. Поэтому мы оставили километрах в двадцати от ловушки наблюдателя.

– Едут, – прискакал он после полудня.

– Значит, завтра встречаем гостей.

Я предупредил своих парней.

Вечером я поднял беспилотник и увидел костры храмовников. Их стоянка начиналась за пределами действия связи с дроном, но костры с высоты я разглядел отчётливо. Они выстроились вдоль дороги, как слегка спутанная гирлянда, в которой огоньки лежали небольшими группками.

– После полудня придут, – решил я.

* * *

С утра я проверил, как двигаются враги.

Они растянулись по дороге на много километров. Может, на двадцать или около того. Когда голова колонны подходила к нашему лесу, половина войска ещё не вошла в пределы действия моего квадрокоптера.

Порядок движения не изменился, едут по три в ряд, по десяткам, за каждым десятком – телега. Только паланкина впереди теперь нету.

Перед первой тысячей шёл дозор из сотни всадников. Дозорные были в доспехах. Такие же отряды скакали по бокам от дороги. Дистанцию они выдерживали большую, с километр. Но сохранят ли они её в лесу? Я бы сократил, во много раз. Какой смысл в дозоре, который и сам не виден, и врага не заметит, потому что мимо пройдёт?

Наступал самый важный момент. Расстановка людей.

Я поставил на то, что дистанцию между дозором и основным войском всё же при входе в лес сократят.

На боковые дозоры можно не обращать внимания. Они уткнутся в засеки и вынуждены будут прижаться к дороге. Поднимут ли они тревогу при встрече с таким необычным препятствием? Вряд ли. В Пеори не знают регулярных набегов конницы из дикой степи, потому засеки не используют. Да и не успеют, пока они будут тыкаться в завалы, голова колонны уже втянется в ловушку.

Передний дозор помешает. Не сильно, но помешает. Он станет нашей первой жертвой, но когда поднимется тревога, голова основной колонны окажется на расстоянии от конца нашей засады. Даже если это будет всего сотня метров, в лесу этого достаточно, чтобы перекрыть стрелкам обзор. Было бы неплохо сделать две засады, одну на главное войско, вторую – на дозор, но я не рискнул. Нам сейчас важнее обойтись без потерь, а сколько врагов мы убьём, чуть больше, чуть меньше, это не так принципиально.

Людей по местам я разводил сам.

Вначале я хотел поставить их с двух сторон от дороги, но потом побоялся. Враги через завал не пробьются, а вот от дружественного огня понести потери мы можем легко. Так что почти всех людей я расположил по одну сторону ловушки, слева от дороги.

В дальнем конце поставил восемь десятков «серых». Они на лошадях, им проще будет смотаться, когда прозвучит сигнал. Бойцов я разбил на десятки по пять стрелков и пять копейщиков. Между этими отрядами – дистанция метров по тридцать. Ровно столько, чтобы мои парни хорошо видели весь завал, чтобы незаметно, под прикрытием зарослей, никто через засеку не просочился.

Серых хватило метров на триста дороги.

Дальше я так же расставил десятки милиционеров. Они заполнили всю боковую сторону ловушки. Несколько таких десятков попадут на пустой промежуток между дозором и головой колонны. Я проинструктировал бойцов, если перед ними врагов не окажется, они сдвинутся в сторону.

Последние два десятка «серых» я поставил в конце ловушки, они будут стоять поперёк дороги.

Пока я ездил и проверял расстановку, парни подготовили деревья, которыми мы перекроем дорогу. Сделали подрубы в направлении падения, основные вырубы довели до такой глубины, чтобы дерево начало подрагивать и потрескивать от напряжения.

Валить деревья и перекрывать дорогу заранее я не хотел. Поедет какой-нибудь крестьянин, упрётся в завал, вернётся назад и скажет, что дорога перекрыта. Храмовники насторожатся. Убивать крестьянина, чтобы сохранить секретность, жалко. Так что дорога была открыта до самого последнего момента.

Я поднял квадрокоптер в последний раз. Провёл его прямо над дорогой под кронами деревьев.

Никаких крестьян не обнаружил. Поднял выше. Полюбовался, как колонна врага приближается к лесу.

– Рубите! – скомандовал «серым».

Те от души рубанули алебардами по просеченным наполовину стволам. Четыре дерева с треском и шорохом листвы наклонились, прогнулись, как будто цеплялись ветками за воздух, и повалились на дорогу. Легли они крест-накрест. Завал получился такой, что без нескольких часов работы не пролезть. По краям он смыкался с боковыми засеками, идущими вдоль дороги.

– Всё, ждём.

* * *

Стук копыт я воспринял с сожалением. Этот момент перед боем, когда подготовка уже закончена, а скоротечная схватка ещё не началась, приносит особенный покой. Можно постоять, послушать, как падают сухие ветки с деревьев. Птицы щебечут. Дятел с упоением стучит. А тут – враги. Идут, копытами топочут.

Храмовники были прекрасны.

Дозорная сотня нацепила на себя доспехи, только шлемы надевать не стали. Их было видно издалека. Даже в узких промежутках между стволами деревьев бросалось в глаза мелькание их позолоченных кирас и пурпурных плащей.

– Становись! Заряжай! – отдал я команду.

Стрелки встали в две шеренги, со сдвигом, чтобы задние могли целиться между передними.

– Вилек, как только скомандую залп, подавай сигнал.

Мой оруженосец кивнул и приготовил рог.

Вот над ветками завала появились золотые всадники. Они выезжают из-за изгиба дороги, из-за кустов. До них метров двадцать. Они расслаблены. Чего волноваться? Уже несколько дней ничего не случалось. И сегодня с утра всё спокойно.

Вот они видят препятствие. На их лицах – осознание, что спокойная жизнь закончилась. И вообще их жизнь закончилась.

– Залп! – командую я.

Стрелы уходят. Четверо передних всадников заваливаются назад. За моей спиной сипло трубит рог.

Я выезжаю из зарослей на обочину дороги, чтобы лучше видеть. Поднимаю свой арбалет, целюсь в одного из «золотых». Стреляю.

Всё идёт по плану.

Сбоку из зарослей летят стрелы. «Золотые» не ожидали нападения, они просто получают стрелу в бок и падают.

Храмовники из дозорной сотни надевают шлемы. Пока они это делают, сбоку бьёт уже второй залп.

Те, кто ехал впереди, рвутся к нам, чтобы понять, что за поворотом. Они получают стрелы от десятка «серых» стрелков, стоящих поперёк дороги.

– Тревога!! – кричат рыцари.

Многие поворачивают коня в заросли, в сторону, откуда летят стрелы. Конь заходит на обочину и тут же встаёт перед завалом. Следующая стрела сбивает всадника.

Из тех сотен, которые ехали по-походному, без доспехов, многие спешились и кинулись к повозкам, за кирасами. Пока они останавливаются там, прилетают новые стрелы. Шансы спастись есть только у тех, кто догадался спрятаться за повозками, да и то небольшие.

В нашу ловушку, кроме дозорной, втянулись ещё три или четыре сотни. Больше не поместилось.

Первый залп смёл около сотни всадников. Потом ещё пара выстрелов, пока рыцари мечутся и ломятся в завал. Это ещё сотни полторы убитых и раненых.

Дальше «золотые» начинают действовать более осмысленно. Кто-то прячется за повозки. Кто-то спешивается и пытается прорубиться сквозь засеку. Таких отстреливать тяжело, их плохо видно за ветками. Хотя пурпур с золотом сильно выручают наших стрелков, даже через небольшой зазор в листве он заметен, как попугай в тайге.

Я даю своим парням время ещё на три-четыре выстрела.

Потом киваю Вилеку, тот трубит второй сигнал.

Второй сигнал обозначает медленный отход.

Все десятки милиции начинают без спешки двигаться в нашу сторону. По пути они стреляют по тем «золотым», которых видят, перезаряжаются и идут дальше. В первую очередь под прицел попадают те, кто имеет шанс прорваться за засеку.

Группы «серых», которые стояли дальше милиции, едут на лошадях. Сверху им удобно смотреть поверх завала и находить новые жертвы. И стрелять можно прямо на ходу. Они и стреляют.

Далеко позади сквозь завал продираются первые рыцари. Но мои парни уже уехали и догнать их пешком нет никакой возможности. Да и зачем догонять? Чтобы погибнуть?

Сотни храмовников, которые не поместились в ловушку, тратят время на надевание доспехов. Потом они беспомощно тычутся в боковые завалы, не могут войти в лес. Ехать по дороге, где только что убивали, они тоже не торопятся.

Через несколько минут мы все собираемся перед концом ловушки.

Наша милиция уходит пешком по дороге.

«Серые» задерживаются ненадолго, чтобы прикрыть их. Я с ними.

Потом и мы уходим.

Глава 8. Укол сбоку

Олег

Настроение у меня было двойственное.

С одной стороны – две ловушки устроил, уничтожил множество врагов. Вроде радоваться надо.

С другой – я использовал два удобных места, хорошо продумал эти ловушки, на подготовку убил кучу времени и сил. Больше таких возможностей у меня нет и не будет. А у врага сил ещё полно. Сколько мы убили и ранили? Пусть даже тысячу бойцов. Но у храмовников изначально было десять тысяч. Осталось девять. И что с этим делать?

На оставшемся до замка Трельск пути храмовников мест, где можно устроить ловушки для безнаказанного уничтожения врага, больше нет. Обычная равнина, где-то холмики, где-то рощицы. Устроить массовое побоище на марше уже не получится, противник стал осторожней, использует дозоры. На те ловушки, которые я уже использовал, не купится.

Вариантов я видел только два.

Первый – подыскать более-менее удобное для обороны место и устроить Фермопилы, в которых я с моими парнями уничтожим множество врагов, но и сами не выживем. Сможем ли мы убить всех врагов? Нет, не серьёзно это. Тысячу уничтожим, если повезёт, – пусть две. Если милиция не дрогнет, сумеет сражаться так же, как более опытные и бесстрашные «серые», то три. Но остальные «золотые» выживут и осадят замок. А серьёзных защитников больше не останется, только стража и рыцарские дружины. Падение Трельска тогда – вопрос времени.

Второй – устраивать партизанскую войну. Мелкие удары с быстрым отходом. Нападения на обозы. Засады. Этот путь позволит сохранить людей, а значит – давал сомнительную надежду на победу. Не скорую, но всё же.

Милиция в этот вариант вписывалась плохо, потому что не имела достаточной мобильности. Не было у них лошадей, только телеги и собственные ноги. Быстро уйти после удара не успеют.

Я отослал их, сотню – в форт, остальных – на дальний берег Пустынки. Защищать деревни переселенцев и мосты.

Мы наблюдали, как телеги милиции потянулись по дороге. Бойцы шли с ними рядом. Они были довольны. Впервые поучаствовали в бою, против сильного противника, убили многих, а сами – обошлись без потерь, если не считать мозоли от топора на ладонях. Они даже не представляли, что мы находимся в самом начале трудного и рискованного пути, и таких «лёгких» побед может уже больше не случиться. Может вообще не случиться.

– Ну что, молодежь отправили, теперь как раньше будем развлекаться? – улыбнулся Вилек.

– Да, – встряхнулся я. – Развлечений нам предстоит много.

Хотелось скомандовать отход в замок. Отдохнуть, помыться, нормально поесть, пообщаться с Ланой, уточнить планы. Но сначала надо сделать ещё один укус. Каждый день надо убивать по сотне врагов. Как-то так. Иначе – не справимся.

* * *

Господин, – Вилек никак не мог привыкнуть к обращениям «лорд», «князь» или «владетель», поэтому не заморачивался и часто называл меня господином. Что ему позволялось, поскольку он мой личный слуга-оруженосец, как им был, так и остался.

Я повернулся. Вилек стоял рядом, на вершине холма, и смотрел в бинокль на авангард храмовников.

– А как часто у них дозоры меняются? – задумчиво спросил он.

Храмовники, желая защититься от неожиданных нападений, посылали одну сотню перед основной колонной, и ещё несколько – по бокам. Эти дозорные сотни двигались в полной готовности, в доспехах и с оружием, разве что шлемы не надевали.

– Можно глянуть, так сразу не скажу.

– Жара. А они в своих доспехах, в плотных камзолах. Пару свечей такой езды, и они вообще ничего уже не соображают. Пот глаза заливает, мышцы как ватные, в голове – муть.

– Думаешь, они – лёгкая цель?

– Более лёгкая, чем свежие воины.

Мы определили, как часто меняются дозоры у врага. Видимо, храмовники руководствовались каким-то уставом или наставлением, потому что порядок соблюдался строго.

Каждая тысяча выставляла два дозорных отряда по сотне всадников в каждом. Всего я с квадрокоптера насчитал восемнадцать. Один ехал впереди. Один находился около командования, в середине колонны. Десять – двигались по бокам колонны с равными промежутками. Оставшиеся шесть отрядов охраняли огромный, на тысячу телег, обоз, растянувшийся за войском километров на десять.

Дозорные отряды менялись примерно через два часа. Свежие дозоры заступали в начале движения и потом дважды сменялись за время движения колонны на марше, оно составляло около шести часов в день.

На открытом пространстве дозоры держались в километре от основной колонны. Передний шёл по дороге, а боковые рыскали по сторонам, заезжая на вершины холмов, чтобы осмотреться, проверяя сомнительные места вроде рощиц и оврагов.

* * *

– Тут, – предложил я.

Вилек заглядывал мне через плечо на экран пульта. Там с высоты была видна дорога, вьющаяся между двух пологих холмов. Обратная сторона одного из них поросла редколесьем. В основном – корявые акации с плоскими шапочками крон. От дерева до дерева – метров пятьдесят. Если смотреть издалека, видимость перекрывают, а вблизи – просматриваются свободно насквозь.

– Тут они будут к полудню, чуть позже. Как раз вторая смена дозора успеет провариться в собственном соку.

– А где ж там прятаться? – Удивился Вилек.

– В траве.

Трава уже заколосилась и выгорела, потеряла зелень и стала соломенно-жёлтой. Местами это была обычная трава, где по колено, где по пояс, а кое-где – пятна и полосы высокой, как тростник, слоновой травы, которую тут называли чудовишкой. Траву эту рассаживали ради корма скоту. Косили регулярно. Вот сейчас из-за войны косить не стали, она выбросила высокий, вдвое выше человека, колос.

* * *

Ничто не предвещало беды.

Сотник вёл свой отряд во втором боковом дозоре.

От жары закипали мозги. Скоро полдень и смена. А пока… Рыцарь остановился, отхлебнул слабого вина из плоского позолоченного кувшинчика, который выдавали всем «золотым», как часть снаряжения.

«Теплое!» – поморщился он.

Его сотня шла по гребню длинного холма. Внизу змеилась колонна рыцарей. Впереди виднеется первая дозорная сотня, которая прошла раньше них. Позади – следующая неторопливо едет.

Сотник огляделся.

Глаз выхватил яркую деталь впереди, внизу на склоне. Рыцарь стронул коня и направился ближе, посмотреть.

В полосе высокого камыша с узкими листьями была выкошена пещерка. В ней лежали люди. Один из них повязал себе на голову яркий шарф, его и заметил сотник.

Топот копыт разбудил подозрительных мужчин. Те засуетились, похватали мешки и ринулись в траву.

– Стой! – грозно крикнул сотник и пришпорил коня.

Вся сотня последовала за ним.

Стоило им опуститься ниже уровня гребня холма, как из зарослей высокой травы вылетели стрелы. Били они не оттуда, где скрылись злоумышленники, а ближе, как раз напротив всадников, которые такого удара не ожидали.

Стрелы выкосили хвост отряда. Послышался стук пробиваемых кирас и стоны, но увлеченный погоней сотник их не услышал.

Кто-то закричал «Нападение!».

Отряд остановился, смешался, передние оглядывались на источник крика, крутили головами.

Из травы вылетели новые стрелы. Хвост отряда перестал существовать.

– В копья!! – подал сотник команду и ринулся в траву, туда, откуда летели стрелы.

Его конь не успел толком набрать ход, как споткнулся и полетел кувырком.

Последними ощущениями рыцаря были боль в теле, смятом под весом лошади, и свист стрел. Потом его накрыла тьма. Старшая Сестра, которой часто делал подношения храмовник, увела его в спокойные тихие дали.

* * *

– Неплохо получилось, – оглядел я поле боя.

Длинные рогатки из жерди и связанных крест-накрест палок с заточенными концами, спрятанные в высокой траве, остановили лошадей не хуже шеренги пикинёров. Стрелки выбили почти всех рыцарей. Раненых добили копейщики.

Главное, никто не заметил гибели дозорной сотни. Передний дозор смотрел вперёд. Задний, измученный жарой, поглядывал вбок. От основной колонны быструю бойню скрыл гребень холма. Звуки не слышны, далеко. Когда одновременно передвигают копыта тысячи лошадей, мало что можно услышать.

– У нас мало времени. Собираем целых лошадей, уводим за заросли чудовишки.

Парни добивали мизерикордами раненых. Мёртвым тоже на всякий случай пробивали виски, чтобы те не поднялись. Тут близко Пустошь, некоторые мертвецы потом возвращаются. Они не так уж опасны, но детишки боятся.

– Может, хоть кирасы с них снимем?

Мне в голову пришла авантюрная мысль.

– Снимайте, пока следующая сотня не появится. Только не все скопом, снаружи пусть остаётся человек пять.

Копейщики замерли, осознавая команду. Усмехнулись и выстроились цепочкой. Несколько человек на виду, снимают трофеи. Сняли, сунули в мешок, отнесли тем, кто в траве стоит. Оттуда мешок передают по цепочке, за зарослями грузят на трофейную лошадь. Паршивцы, даже рогатку на тропе не стали убирать, и траву вокруг неё не примяли. Через неё передают.

А стрелки пошли на свои позиции вдоль края зарослей. Я сказал им сдвинуться чуть назад от места боя, чтобы новой дозорной сотне, увидевшей трупы и мародеров, могли ударить в бок. Подумав, я оставил один десяток арбалетчиков при себе.

– Рогатки перетащите, прикрыться! – заметил я непорядок.

Оплошность быстро устранили.

– Готовьтесь! Бить по моему выстрелу!

Сейчас я чуть изменил сценарий. Занял с Вилеком позицию рядом с суетящимися около трупов копейщиками. И десяток стрелков рядом расположились. Наши серо-зелёные плащи и намёты удачно маскировали среди серо-коричневых стеблей с зелёными листьями.

Показалась следующая дозорная сотня храмовников. Она шла по гребню холма, лениво оглядывая окрестности.

Сотник останавливается. На его лице – изумление. Он видит раненых лошадей, трупы рыцарей в золоте и пурпуре, и каких-то серых людей, снимающих с тел доспехи…

Мародёры поднимают головы, смотрят на всадников, убегают в заросли.

– За ними! – кричит рыцарь.

Он искренне уверен, что если от него убегают, значит – слабые, значит – надо догнать. Расплавленный от жары мозг не даёт включить логику, а закоренелая уверенность в превосходстве своих солдат над всем остальным человечеством блокирует страх.

Сотня наклоняет копья и разгоняется, по прямой, к месту предыдущего боя, уходя с гребня.

Мои пикинёры бегут под прикрытием высокой травы, занимают места перед стрелками, но врагу пока не показываются.

Я стреляю, когда вражеская сотня оказывается напротив позиции стрелков. Мой десяток стреляет почти одновременно со мной. Передние рыцари валятся на землю. Я целился не в рыцаря, а в лошадь. Лошадь командира падает, перекатывается, создаёт хаос.

Сбоку по хвосту сотни бьют остальные стрелки.

– Сбоку!! – кричит кто-то сообразительный.

Часть рыцарей тормозят, разворачиваются. За это время арбалеты перезаряжены. Новые стрелы сбивают большую часть тех, кто ещё не ранен.

Несколько человек видят, что им не победить, разворачивают лошадей, скачут к гребню холма.

Им в спины летят стрелы. Все всадники ранены, но один успевает перевалить через гребень, и только там падает.

– Добиваем и уходим! – командую я.

Храмовник, упавший на склоне, виден со стороны колонны. Скоро его заметят. Пурпурный плащ, золото доспехов, – точно заметят.

Вдали слышится звук рога. Сигнал тревоги. Заметили.

Мои парни бегом хватают за поводья трофейных лошадей и убегают через траву-чудовишку. Я иду последним. Из вредности ставлю поперёк пробитой в зарослях широкой тропу рогатку.

– По коням!

Мои жадные «серые» тратят несколько секунд, чтобы связать трофейных лошадей гуськом.

Мы уходим бодрой рысью.

Нас не догонят. Километр – хорошая фора. А храмовникам из колонны ещё и доспехи надевать.

Уже на ходу я замечаю, что один из копейщиков держится за бок. Кувыркнувшаяся через рогатку лошадь задела его рёбра копытом.