Kitabı oxu: «Его душа переселилась в мою скалку»

Глава 1. Скалка с характером

В тот вечер я собиралась сделать три вещи: дописать макет для курсовой, испечь яблочный пирог и не отвечать маме.

С первым всё шло плохо. Со вторым – терпимо. Третье удавалось великолепно.

Телефон уже второй раз прополз по столу от вибрации. Я поймала его локтем, не отрывая рук от миски с мукой, посмотрела на имя на экране и перевернула дисплеем вниз.

– Завтра, – сказала я телефону.

Телефон ничего не ответил. В отличие от некоторых предметов в моей квартире, как выяснилось позже, он вообще был воспитан замечательно.

Я жила одна чуть больше двух лет и за это время освоила очень полезную взрослую привычку: если день окончательно испорчен, можно объявить ужином что угодно. Например, яблочный пирог. Там яблоки. Значит, витамины. Там яйца. Значит, белок. Вопрос закрыт.

Кухня была маленькой, с жёлтыми шкафчиками, которые давно следовало заменить, но у меня не поднималась рука.

Скалка тоже была бабушкина.

Тяжёлая, буковая, с чуть более тёмными ручками и двумя неглубокими зарубками на боку. Одну оставила я лет в десять, когда решила, что скалкой удобно раскалывать грецкие орехи. Вторую – бабушка, когда отбирала её у меня.

– Ничему жизнь не учит, – пробормотала я, доставая скалку из ящика.

За окном прошёл трамвай. По стеклу пополз отсвет красных огней. Я посыпала стол мукой, положила тесто и взялась за ручки.

И услышала мужской голос.

– Чёрт.

Я замерла.

В квартире работал холодильник, тикали часы и где-то у соседей сверху двигали мебель. Мужского голоса в списке бытовых шумов не было.

Я отпустила скалку.

Тишина.

– Отлично, – сказала я. – Двадцать лет. Галлюцинации. Очень своевременно.

Потянулась к телефону. В этот момент голос произнёс уже отчётливее:

– Эй. Вы меня слышите?

Я медленно повернулась.

На кухне никого.

Проверила дверь. Закрыта. Заглянула под стол. Если бы там сидел человек, это было бы гораздо тревожнее, но хотя бы объяснимо.

– Кто здесь?

Молчание.

Я постояла, чувствуя себя героиней дешёвого ужастика, которая сейчас обязательно полезет в тёмный подвал вместо того, чтобы выбежать на улицу.

Потом снова взяла скалку.

– Да наконец-то. Где я?

Я уронила её на тесто.

Скалка прокатилась сантиметров на двадцать и остановилась.

– Осторожнее! – возмутился голос.

Я смотрела на неё.

– Нет.

– Что – нет?

– Этого нет.

– Меня?

– Говорящей скалки.

Несколько секунд он молчал.

– Скалки?

– Именно.

– Вы сейчас шутите?

Мне очень хотелось, чтобы шутил кто-нибудь другой.

Я ткнула скалку пальцем.

Ничего.

Взялась за ручку.

– Не делайте так.

Я отдёрнула руку.

– Почему?

– Потому что это… странно ощущается.

– А разговаривать из куска дерева нормально?

– Я не разговариваю из куска дерева.

– Прекрасно. Тогда откуда вы разговариваете?

Пауза стала длиннее.

– Не знаю.

В голосе впервые исчезло раздражение. На его месте появилось то, чего я не ожидала услышать: растерянность.

До этой секунды я воспринимала происходящее как какую-то идиотскую техническую шутку. Динамик. Розыгрыш. Скрытая камера. Что угодно.

Но человек на другом конце – если там был человек – сам не понимал, что происходит.

– Как вас зовут? – спросила я.

– Тимур.

– Просто Тимур?

– Сафиуллин.

Фамилия показалась знакомой, но я не сразу поняла, откуда.

– А меня Ангелина. И если вы сейчас скажете, что застряли в моей скалке, я пойду спать.

– Я не застрял в вашей скалке. Я…

Он оборвался.

– Что последнее вы помните? – спросила я.

Молчание.

На этот раз долгое.

– Машину.

– Какую машину?

– Мою. Я ехал по Кремлёвской набережной. Нет. Уже дальше. После моста. Я говорил по телефону с Романом. Потом… фары слева.

Он замолчал.

– И?

– Удар.

Мне стало не смешно.

– Вы сейчас где-нибудь лежите? В больнице, например? Может, вы подключились к колонке по блютусу?

– К какой колонке?

– Не знаю. Я пытаюсь придумать нормальное объяснение.

– У меня в машине был модуль.

– Какой ещё модуль?

– Неважно. Возьмите телефон.

– Зачем?

– Позвоните в скорую.

– И что я им скажу?

– Скажите, что произошла авария.

– Где?

Он назвал улицу.

Я всё ещё держала скалку одной рукой, а второй открыла новости. На главной странице местного канала первой строкой шло: «В центре Казани в ДТП погиб известный предприниматель».

Фотография загрузилась не сразу.

Когда загрузилась, я села.

На экране был мужчина лет тридцати с небольшим. Тёмные волосы, серый костюм, спокойное лицо человека, которому фотограф не смеет сказать «улыбнитесь». Под снимком: «Тимур Сафиуллин, 31 год».

Я увеличила фотографию.

Потом посмотрела на скалку.

– Что? – спросил голос.

– Ничего.

– Ангелина.

– Подождите.

Я открыла вторую новость. Потом третью.

Авария произошла сорок минут назад. Автомобиль вылетел на встречную полосу после столкновения. Водитель погиб на месте до приезда медиков.

В горле стало сухо.

– Там написано, что вы умерли.

На кухне стало очень тихо.

– Прочитайте.

Я прочитала вслух две сухие строчки. Он не перебивал.

– Есть фотография?

– Есть.

– Опишите.

– Зачем?

– Просто опишите.

Я ещё раз посмотрела на экран.

– Вы в сером костюме. Белая рубашка. Без галстука. Смотрите так, будто человек за камерой должен вам денег.

Тишина.

Потом он неожиданно хмыкнул.

– Это я.

У меня по спине прошёл холодок.

– Может, вы знали его.

– На левой руке часы?

– На фото не видно.

– В подписи должно быть про компанию «НордСофт» или фонд «Сафиуллин Капитал».

Я прокрутила страницу.

– Есть.

– Мать зовут Лилия Рашидовна. Отец умер четыре года назад. Компания зарегистрирована на Петербургской. В моём кабинете за картиной с Волгой сейф, код…

– Стоп.

– Что?

– Не надо мне код от сейфа.

– Почему?

– Потому что я всё ещё надеюсь проснуться.

– Я тоже.

Это прозвучало тихо.

Я посмотрела на тесто. В нём лежала скалка, чуть присыпанная мукой. Самая обычная. Старая. С двумя знакомыми зарубками.

Внутри неё, по словам самой скалки, находился недавно погибший миллионер.

– Хорошо, – сказала я. – Допустим, на пять минут я поверю, что вы – Тимур Сафиуллин.

– Наконец-то.

– Не радуйтесь. Это самая маленькая проблема.

– Какая тогда большая?

Я взяла скалку двумя пальцами и подняла на уровень глаз.

– Вы деревянный.

Он помолчал.

– Кажется, я начинаю это понимать.

Глава 2. Нет, я не буду вызывать скалке скорую

Спать я не пошла.

Это было первое неправильное решение за ночь и, как выяснилось позже, далеко не последнее.

Вместо сна я два часа ставила опыты над умершим предпринимателем.

– Ещё раз, – сказала я, поставив телефон так, чтобы камера смотрела на стол.

– Я уже двадцать раз повторил.

– Восемь.

– Мне показалось, двадцать.

– Потому что вы драматизируете.

– Ангелина, я умер и оказался в кухонном предмете. Мне кажется, я получил право немного драматизировать.

Я нажала запись и взялась за скалку.

– Говорите.

– Что?

– Всё равно.

– Это научный подход?

– Да. Метод «говорите что угодно, пока я не пойму, схожу ли я с ума».

Он вздохнул.

И вот это было особенно неприятно. Вздох звучал совершенно по-человечески: без металлических искажений, без ощущения, что голос идёт из динамика. Чуть хрипловато, словно мужчина долго молчал и только сейчас решил заговорить.

– Меня зовут Тимур Сафиуллин. Мне тридцать один год. Сегодня вечером я погиб в автомобильной аварии. Сейчас, если верить Ангелине, моё сознание каким-то образом связано с её скалкой.

– Спасибо.

Я отпустила дерево и закончила запись.

Воспроизвела.

На видео было видно мою руку и скалку. Из динамика телефона звучал голос Тимура.

Я выключила.

– Ну?

– Записался.

– Отлично. Значит, вы не сумасшедшая.

– Почему вы так быстро исключили вариант, что сумасшедший телефон тоже мой?

– Потому что мне сейчас нужен хотя бы один психически здоровый человек.

Я снова взялась за скалку.

– А без касания вы меня слышите?

– Да.

– Видите?

– Нет.

– Вообще ничего?

– Вообще. Я даже не могу объяснить, что значит «ничего». Не темнота. Темнота – это когда ты видишь чёрное. Здесь просто нет зрения.

Я перестала улыбаться.

– А когда держу?

– Иногда… что-то появляется.

– Что?

– Сейчас вашу руку. Стол. Очень размыто.

– Моими глазами?

– Похоже.

Я инстинктивно посмотрела вниз на себя и тут же положила скалку обратно.

– Так. Новое правило.

– Какое?

– Не смотреть без разрешения.

– Я не управляю этим.

– Научитесь.

– Обязательно. Как только найду инструкцию к посмертной жизни в буковой древесине.

Я прищурилась.

– Вы были таким же неприятным при жизни?

– Только с людьми, которые медленно выполняли очевидные просьбы.

– Тогда понимаю, почему вас никто не спас.

Он замолчал.

Я сама услышала, как это прозвучало.

– Чёрт. Извините.

– Ничего.

– Я не хотела…

– Я понял.

Тишина потянулась между нами, и я впервые почувствовала не абсурд происходящего, а его вес.

Ещё несколько часов назад этот человек был жив. Ехал куда-то. Разговаривал по телефону. Наверное, строил планы на завтра. А теперь всё его существование помещалось на моём кухонном столе между сахарницей и миской с тестом.

– Вы правда хотите вызвать скорую? – спросила я мягче.

– Хочу понять, что произошло с телом.

– В новости написано…

– Новости ошибаются.

– Иногда.

– Иногда достаточно.

Я набрала номер больницы, куда, судя по новости, доставили погибшего. Полторы минуты слушала автоответчик, потом объяснила дежурной, что я «знакомая семьи».

– Фамилия?

– Сафиуллин.

– Имя?

– Тимур.

Пауза.

– Девушка, информация родственникам предоставляется лично.

– Я понимаю. Просто скажите, он…

– Мне очень жаль. Обращайтесь к родственникам.

Гудки.

Я положила телефон.

– Слышали?

– Да.

– Тимур…

– Позвоните Роману.

– Кому?

– Роману Белову. Найдите в контактах компании.

– А ему я что скажу?

– Что вы от меня.

Я уставилась на скалку.

– Вы серьёзно?

– Абсолютно.

– «Здравствуйте, Роман. Ваш покойный деловой партнёр просит передать, что временно живёт у меня на кухне»?

– Не надо говорить про кухню.

– А про скалку можно?

– Ангелина.

– Нет.

– Что значит «нет»?

– Значит, я не буду звонить незнакомому человеку в час ночи и рассказывать, что разговариваю с его мёртвым партнёром.

– Тогда моему адвокату.

– Нет.

– Матери.

– Тем более нет.

– Почему?

Я даже растерялась.

– Потому что женщина несколько часов назад потеряла сына. Вы хотите, чтобы какая-то студентка позвонила ей ночью и сказала: «Здравствуйте, ваш сын не совсем умер, просто теперь его удобно хранить в ящике для кухонных принадлежностей»?

– Не надо так формулировать.

– А как?

Он не ответил.

– Вот именно.

– Мне нужно связаться хоть с кем-то.

– Завтра.

– Сейчас.

– Завтра.

– Вы не понимаете срочности.

– Вы не понимаете, что я не ваш секретарь.

– Я и не говорил, что вы мой секретарь.

– Тон говорит.

– Какой тон?

– Тот самый. «Позвоните. Найдите. Сделайте». Вы всегда так разговариваете?

– Когда ситуация требует быстрых действий – да.

– А если человек вам отказывает?

– Обычно я предлагаю условия, на которых он соглашается.

– Деньги?

– Иногда.

– А если деньги не помогают?

– Деньги помогают чаще, чем люди любят признавать.

– Отлично. Платите.

– Что?

– За звонок адвокату. Миллион рублей.

Он мгновенно насторожился.

– Вы издеваетесь.

– Нет. Вы же сказали, деньги помогают.

– Хорошо.

Теперь насторожилась я.

– В смысле «хорошо»?

– Миллион. После того как мы восстановим мой доступ к счетам.

– Вы сейчас серьёзно согласились?

– Да.

– За один звонок?

– Если он приблизит меня к решению проблемы.

Я несколько секунд смотрела на скалку, потом рассмеялась.

– Что смешного?

– Вы. Господи, вы правда думаете, что можете купить что угодно.

– Не что угодно.

– Просто всё, что встречалось до сих пор?

– Почти.

– Понятно.

Я взяла полотенце и накрыла им скалку.

– Что вы делаете?

– Закрываю переговоры.

– Уберите это.

– Нет.

– Ангелина.

– Спокойной ночи, Тимур.

– Мы не закончили.

– Вы – возможно. Я – да.

Я выключила свет и вышла из кухни.

До спальни было шесть шагов.

На третьем я услышала из кухни, уже без всякого касания:

– Ангелина.

Я остановилась.

– Что?

Пауза.

– Если я перестану говорить… проверьте утром, что я ещё здесь.

Все язвительные ответы, которые уже собрались на языке, исчезли.

Я вернулась. Сняла полотенце. Переложила скалку со стола на сухую разделочную доску – почему-то мне показалось неправильным оставлять её рядом с липким тестом.

– Проверю.

– Спасибо.

– Но адвокату ночью не звоню.

– Хорошо.

Я пошла к двери.

– И миллион мне не нужен.

– Посмотрим.

Я обернулась.

– Вот сейчас вы опять всё испортили.

В темноте кухни тихо прозвучал его смех.