Kitabı oxu: «Формула счастья: Питер+ты»

Глава 1

О том, как Николай увидел сон и попал в беду

Николай выглянул из-под одеяла и печально задудел: «Ах, зачем я на свет появился, ах, зачем меня мать родила», — ибо часы показывали без одной минуты семь. Проснулся он, как всегда, раньше будильника, и вдохновения не испытывал.

Вышеупомянутая мать мгновенно материализовалась на пороге.

Елена Петровна являла собой громогласное, и на сей момент вдобавок и заспанное уютное существо в домашнем халате в цветочек с намеком на элегантность: «Коленька, вставай! Пять минут — завтрак на столе!»

Эх, понедельник, кто тебя выдумал! Хотя в выходные делать всё равно особо было нечего.

В свои тридцать восемь лет Николай не имел привычек вредных, обладал массой полезных и работал бухгалтером.

Если б он не одевался так подчеркнуто буднично, то может и был бы хорош собой. Тем более, что и брюшка заиметь не успел.

Заботливая мама кормила своего сына сугубо здоровым питанием и два раза в неделю гоняла в спортзал.

Сенсаций в его жизни не намечалось, все было по плану и распорядку. А ему все хотелось какого-то чуда.

Скажем больше — он с самого детства знал, что с ним произойдет что-то необыкновенное...когда-нибудь.

Но обо всем этом немного попозже — дадим нашему герою спокойно почистить зубы.

Из ванной комнаты Николай вышел освежённым, попутно помахав руками и десять раз присев в коридоре «для тонуса», а дальше, повисев 30 секунд на турнике, добрался до кухни.

На его тарелке аккуратнейшим образом была уложена яишенка, рядом краснела помидорка, порезанная тонюсенькими ломтиками, а также уютно уместились булочка вместе с румяной котлеткой.

Изящный натюрморт благоухал такими нежнейшими ароматами, что даже у самого придирчивого гурмана незамедлительно мог бы разыграться зверский аппетит.

А напротив сидела мама с фарфоровой чашечкой кофе в одной рукой и сырком, выглядывавшим из фантика — в другой. Своими медового цвета локонами и круглыми щечками Елена Петровна напоминала советскую куклу, которая ожила и решила составить Николаю компанию.

— Коленька, ну когда уже внуки? — певуче, закатывая глаза, спросила она.

Это была её любимая утренняя тема для разговора, и Николай уже не сердился, воспринимая её, как должное:

— Ну от кого я тебе их рожу, — продолжил он ей в тон, — от кошки, что ли?

Генриетта, услышав, что говорят о ней, тут же мягко водрузила свое пушистое тело на табуретку и заинтересованно завертела головой.

— На котлету!

— Коля, не смей! — Елена Петровна даже подскочила, — Генриетте положена с утра сметанка и ломтики сырого мяса!

— И мне мяса! — возмущённо сказал Николай.

— Все неприятности обычно начинаются с того, что некоторые завистливо заглядывают в чужие тарелки, — ответила Елена Петровна за кошку.

Как Вы видите, общались мама с сыном на одной волне и вместе им было просто замечательно. Может быть потому Николаю никак не удавалось встретить ту самую единственную, на которой ему суждено было жениться?

Кстати, Елена Петровна была мастерица толковать сны. Вот уже минуты три она ждала, когда же её драгоценный сынуля догадается поделится, что же ему привиделось ночью. Поняв, что он слишком занят борьбой с завтраком, Елена Петровна спросила напрямик:

— Что тебе снилось, крейсер Аврора?

— Крейсером Авророй меня еще никто не называл, хотя приятно, — мгновенно парировал Николай, — сон был. Снилось мне, что я ни больше, ни меньше – художник Васнецов. Пару дней назад окончил я роспись фресок в Храме Христа Спасителя. И вот захожу туда, чтобы полюбоваться на свою работу, и вроде картины мои, но явно не моей рукой написанные, и краски другие. И ощущение у меня от этого обстоятельства, знаешь ли, не самое приятное. Будто крыша едет, а принять нечего.

— Может как бы ты в будущее от лица художника во сне перенесся. Храм же взрывали, а потом восстанавливали. Естественно, эффект сюрреализма бы у Васнецова присутствовал, — было видно, что Елена Петровна довольна эрудированностью сына, да и тем, что может блеснуть в ответ.

— Ну да, а конец сна был хороший, я там кого-то встретил, и все наладилось, но кого — не помню абсолютно, — Николай встал, чмокнул маму в щеку в благодарность за завтрак и отправился собираться.

Елена Петровна засеменила за ним:

— Это сон неплохой. Ты на свою жизнь в ближайшее время посмотришь по-новому. Бурные события будут, но тебе не повредят. И кто-то, получается, тебе поможет.

Как Вы догадываетесь, Елена Петровна была такая же тайная фантазерка, как и Николай. Почему тайная? Потому что работала она на высокой должности и на ответственной работе, и о её подобных скрытых качествах знали немногие.

Николай зашел в комнату за папкой и отправился к машине.

Кстати, недавно он приобрёл внедорожник. Ездил на нём нечасто, предпочитая ходьбу пешком. Но сегодня был именно тот день, когда ему необходимо было красиво подрулить на совещание в офис фирмы-партнера.

Мартовское утро было бы просто замечательным, если бы не въехал ему в бок на порядочной скорости не пришедший в себя с ночи обдолбанный в хлам мажор на спорткаре.

Автомобиль развернуло, сработали подушки безопасности, и от удара Николай потерял сознание. Очнулся он, когда добрые люди уже вытаскивали его на свет Божий.

Почему-то у него болело лицо и тошнило.

Николай увидел, как искорёженный «Порше» забирает эвакуатор.

— А что водитель? — спросил он у спасателя машинально.

— В тяжелом состоянии, но жив.

От этого ответа Николаю стало легче. Преодолевая тупую боль в голове, он начал договариваться, чтобы его машину также отвезли на стоянку, намереваясь вызвать такси и предполагая успеть на совещание.

Однако тут его взяли под белы руки медики из «Скорой».

Конечно, своё состояние он не осознавал, да и некоторую неадекватность тоже. Потому и испытал удивление, увидев, что его лицо представляет сплошной кровоподтёк.

Он тут же записал видео главному бухгалтеру, чтобы тот, упаси Бог не подумал, что самый ответственный работник ударился в загул.

И мгновенно получил от Игоря Сергеевича сообщение о том, что на совещание он поедет сам, лишь б только Николай был жив и здоров.

Скажем честно – за все годы работы больничный лист его подчинённый не открывал ни разу, да и в отпуске норовил наведаться в контору.

Многое держалось на Николае за счёт сочетания его талантов и безотказности.

В больнице переломов у нашего героя не нашли, и, перепоручив заботам поликлиники, отправили домой.

Генриетта очень удивилась внезапному возвращению своего хозяина, потому демонстративно застыла на пороге комнаты, нюхая воздух и всем видом изображая недоумение.

Внутренне Николай ощущал подъем сил, обусловленный выбросом адреналина. Часы показывали одиннадцать утра – совещание было в самом разгаре.

Он хотел было поехать на стоянку за внедорожником, но голова болела всё сильнее. Тогда Николай обреченно занял положенное место на кровати, с тоской глядя на рабочий стол.

Спать он не мог, чувствуя себя отвратительно.

Услужливая память начала водить его вокруг исковерканного спорткара, и он только сейчас в полной мере осознал, что с ним произошло. Полицейский сказал, что Николаю повезло, и, по-видимому, в машине рядом с ним ехал его ангел-хранитель.

Ощущение того, что могло бы произойти, но не случилось лишь по счастливой случайности, вдруг наполнило его. Для чего так тускло и никчемно проживает он свою жизнь?

Так, никому не нужная, отдельно взятая личность.

Плакала бы по нему сегодня мама да грустили коллеги, которых он постоянно выручает по работе.

А более никто бы и не узнал о том что такого-то месяца и такого числа окончил свой жизненный путь по вине великовозрастного балбеса он, Кравцов Николай Александрович, старательный бухгалтер и почтительный сын.

Гораздо лучше б было, если бы по нему рыдала армия поклонников. Может, даже бы и в новостях показали. Было б понятно, что он чего-то в жизни добился.

И потом, говорят же, что счастье — от любви. А когда тебя любят миллионы — да в этом счастье можно будет просто купаться!

У Николая, как у человека деятельного, тут же созрел план в голове. Он станет-таки известным! Причём от этого будет еще и польза немалая — ведь вместе с известностью придут большие и очень большие деньги!

Он сделает профиль в известной соцсети и станет постить видеоролики — всякие, разные — любые! И помногу. Такое стопроцентно будет пользоваться большой популярностью. А благодаря им, он состоится и станет широко известной медийной личностью.

И называться его блог будет...ммм...«Коля: Всяко-Разно»!

Как видите, Николай был стратегом, и до прихода мамы уже полностью расписал себе грядущий проект вплоть до появления на красной дорожке в духе Влада А4, чтобы все-все поняли, что он не ходячая цифра, а человек, да ещё какой!

Полет Николая в страну грёз прервала Елена Петровна, которая, вошедши в квартиру, почувствовала неладное – одежда разбросана, свет горит, а её сын явно не пошел в спортзал.

Она, как Генриетта, понюхала воздух с целью определить, не пахнет ли спиртным, хотя её сын к алкоголю всегда относился без интереса, но кто знает? Генриетта же, в свою очередь всем своим видом показывала, что многое бы хотела высказать, и только врождённая интеллигентность мешает ей это сделать.

— Коля! Что случилось? — мама схватилась за сердце, увидев его лицо.

Узнав обо всём, она тут же связалась и со стоянкой по поводу внедорожника, и с главным бухгалтером, живописав ему произошедшее так, будто сама лично была на месте происшествия.

Ну, а дальше, как водится, были попытки затолкать в Николая обед, заплаканные глаза, негодующие беседы с подругами и обещания засудить всех, до кого она только сможет добраться.

Николай же засуживать никого не хотел. Он потребовал снотворного и провалился в сон, чтобы проснувшись, войти в свою лучшую жизнь, которую ему предстоит прожить.

Когда он открыл глаза, так ничего и не произошло. Тикали часы на стене, а мама громко разговаривала в соседней комнате.Со стонами он добрался до гостиной и включил телевизор. Шла передача о происшествиях.

Неожиданно стали показывать сегодняшнюю аварию и того самого мажора. Николай замер. На него смотрел он сам, лет на десять моложе.

— Мама, ты заметила? — почти крикнул он.

— Извини, — сказала Елена Петровна в трубку.

— Похож на меня?

— Вообще нет, — убежденно заявила Елена Петровна, и после этого выдала тираду о том, что нет предела беспределу, и как может только носить земля таких сынков, которым папаши-олигархи накупили не только машин, но и прав. Трубка сочувственно ей поддакивала.

Генриетта решила вмешаться и, расположившись на кресле Николая, начала старательно отвлекать его от смятения в мыслях настойчивым мурчанием, гипнотическим немигающим взором глядя ему прямо в глаза. Именно поэтому он и не смог взять смартфон, чтобы узнать побольше про того, кто устроил кавардак в его сегодняшнем дне.

А к вечеру убедился, что и имя мажора выветрилось из его памяти.

Глава 2

О том, как Николай довел до белого каления свою маму с кошкой и обратился к потусторонним силам

«Ни одно сотрясение мозга не проходит бесследно», — думала Елена Петровна, глядя, как её драгоценный сынок, вывесив за оконную раму корку хлеба на суровой нитке, машет ею перед клювом обалдевшего голубя.

Самой маме была поручена роль оператора, дабы снимать учиняемое безобразие. Единственным зрителем была Генриетта. Производимые манипуляции она воспринимала благосклонно, поскольку была уверена, что её хозяин наконец-то стал мужчиной и занялся охотой.

Тем более, что и голубь за окном раздражал её давно.

Наконец Елена Петровна не выдержала:

— Николай, — трагически зашептала она, — долго это будет продолжаться?

Тот отломил корку и бросил её голубю, авторитетно объявив: «Стоп! Снято!»

Увидев отчаянное выражение маминого лица, он поспешно сказал:

— Мама, ну я же хочу прославиться, ибо в моей жизни нет смысла. Самое простое — это снимать ролики. Ты же сама смотришь видяшки про щеночков и котиков все вечера напролет. Кто-то их для тебя снимает?

Елена Петровна озадаченно уставилась на сына, молча положила телефон на стол, развернулась и отправилась на кухню.

За ней, мягко ступая и задрав хвост, вышла и Генриетта, на прощание облив Николая презрением.

Смонтировав ролик, Николай с волнением разместил его на видеоплатформе, но увы! — сенсации не получилось. Просмотров почти не было.

Тогда Николай решил не отчаиваться и брать количеством, снимая побольше.

Он сгреб в охапку дезодоранты, духи, стоявшие на мамином туалетном столике и уставил ими самое узкое место в коридоре, намереваясь повторить старый тренд, когда кошка, маневрируя, ловко проходит между препятствиями.

«Генриетта!» — нежнейшим голосом позвал Николай.

Та выглянула на его зов, но идти к нему ни в коей мере не собиралась. Елена Петровна на нервной почве стала жарить рыбу в кляре и витавшие на кухне запахи действовали на кошку неодолимо притягательно.

Николай рассердился: «Генриетта, немедленно иди ко мне!»

Реагируя на крики, в коридор вышла Елена Петровна, терпение которой подходило к логическому завершению и твёрдо заявила:

— Знаешь, нам, кажется, пришло время поговорить.

И тут на кухне раздался грохот.

Это Генриетта свалила на пол поднос с рыбой.

Охая и ахая, Елена Петровна кинулась туда. За ней, с телефоном наперевес, попутно спотыкаясь об разлетевшиеся флаконы духов и дезодоранты, понесся Николай.

Ролик «Звёздный час Генриетты: великая рыбная катастрофа» должен был стать хитом и гордостью режиссёра-неофита.

Но выход и этого видео также остался незамеченным российской общественностью.

Часа через два Николай понял, что заниматься съёмками дома становится небезопасно.

Дабы доказать серьёзность своих намерений, Елена Петровна заказала на дом доставку еды, чего с ней, как с матерью, не случалось никогда. Готовить она любила, готовила вкусно и сие почитала своим долгом. Однако считала, что покой в доме не позволено нарушать никому, даже любимому сынуле.

Для показательного продолжения бойкота она повязала голову шарфом и с мученическим видом уселась в кресло, тыча пальцем в телефон.

Николай тут же сдался и пообещал больше ролики дома не снимать. Что для него означало сделать значительную паузу в действиях, ведь с таким разукрашенным лицом выходить на улицу было затруднительно.

Маму всё это вполне устроило. Сняв шарф, она встретила курьера и отнесла принесенные пакеты соседям, аргументируя неожиданное приношение тем, что проставляется за чудесное спасение своего сына. Получив взамен радостные благословения и наилучшие пожелания она с воодушевлением отправилась к плите.

Николай утешил себя фразами в духе: «Первый блин комом», «Москва не сразу строилась» и сделал важные записи в «Дневнике блогера», в котором планировал фиксировать прирост количества подписчиков, а также гениальные идеи и умные мысли.

Ну, а на следующий день он, надев темные очки и натянув капюшон, отправился на улицу, пока мама была на работе. Для разгона Николай решил снять «документалку о городской природе» начав с таинственного голого куста, плавно перейдя к луже и закончив тенью от фонаря.

В процессе съёмок он в ту самую лужу наступил, очень натурально ругнувшись — и сразу обрадовался, поскольку вспомнил, что публика любит всё настоящее.

Устав с непривычки и при этом ощущая себя подвижником блогерства, он добрался до ближайшего кафе и заказал чай с лимоном, ибо изрядно продрог. А забирая чашку, поймал дикий взгляд девушки за прилавком, вспомнил про свое отёкшее лицо и тут же надел темные очки, чем вызвал у окружающих еще большее удивление.

Азартная съёмка роликов, кроме разнообразных неудобств, имела и положительную сторону — про своё сотрясение мозга Николай забыл окончательно. Примерно за полчаса сидения в кафе он смонтировал ролик под эпичную музыку: крупный план — куст колышется на ветру.

Потом лужа красиво отражает небо с плывущими облаками.

Потом тень от фонаря медленно ползёт по стене, символизируя собой неумолимость времени.

И в финале — сам Николай, вытирающий бумажным платком мокрый ботинок и вздыхающий, будто он познал всю тщетность сущего.

Пропетляв по городу еще полдня, он удачно отснял ролики: с грузовиком, сокращавшим путь через пустырь и застрявшим в канаве; двумя модницами, которые шли по льду на очень высоких каблуках и совершенно замечательным образом верещали; дворником-брюнетом, посмотревшим в камеру так строго, что блогер невольно попятился.

Домой замёрзший, но довольный Николай добрался затемно. Там, держась за сердце, его ждала мама, поскольку на звонки он не отвечал весь день, включив режим самолета на телефоне, чтобы никто случайно не прервал съёмку.

Генриетта усиленно делала вид, что с Николаем не знакома, составляя партию поддержки Елене Петровне.

— Мама! Ну что вы все как с цепи сорвались! — взмолился Николай, — Если у меня больничный, могу я углубиться в небольшое хобби, которое у меня, наконец, появилось?!

— Можешь, — страдальчески согласилась с ним Елена Петровна, — Но сперва ты должен провериться у врача на предмет смещения крыши набок.

— Мама, врач таких диагнозов ставить не будет. Ты должна быть на моей стороне, а не вставлять палки в колеса!

— Ты всегда был золотым ребенком. Даже подростком ты не доставлял мне проблем. Ты прекрасно отучился, тебя уважают на работе. Но сейчас ты просто слетел с катушек! И даже понимая твое состояние, я требую, чтобы ты влез на них обратно! Кризис кризисом, но двух дней, я считаю, достаточно вполне! Хватит!

Утром на кухонном столе новоявленного режиссёра ожидало одинокое яйцо и ковшик, в котором предстояло его сварить. Судя по всему, Елена Петровна объявила забастовку. Николай вздохнул. С мамой он не ссорился никогда.

Генриетта куда-то провалилась, и он, горестно качая головой, вызвал такси.

За вчерашние подвиги интернет его снова не вознаградил и просмотры отсутствовали, как класс.

«Буду снимать сезонные ролики», - успокаивал себя Николай, - «ледоход на Неве, белые ночи – это всегда хорошо заходит гостям города».

Конфликт с мамой занял все мысли и потому вдохновение никак не хотело появляться.

Настроение ему подпортил и нежданчик с работы, добравшийся до него оттого, что опасаясь недовольства Елены Петровны, связь Николай в этот день не отключал.

Он как раз наводил камеру на чугунную ограду у старого доходного дома, которая выглядела особенно по-петербургски: чёрная, витая, с облупившейся позолотой, создававшая атмосферу века девятнадцатого.

Телефон в руке внезапно завибрировал, Николай вздрогнул, глянул на экран — и весь его кинематографический пафос мгновенно сдулся, как проколотый шарик.

Сообщение было от Паши — коллеги и друга: «Коля, привет! Как самочувствие? Игорь Сергеевич спрашивает, когда ты сможешь хотя бы удалённо глянуть акт сверки. Там цифры пляшут, а без тебя мы как без рук».

Николай застыл. На секунду ему показалось, что мир раскололся надвое. С одной стороны — он, блогер-философ, ловец городской тоски и создатель креативных роликов. С другой — он же, Николай, бухгалтер, которому надо «хотя бы глянуть акт сверки», потому что цифры, видите ли, пляшут, и которого могут дёрнуть в любой момент.

«Никакой жизни не дают», — с досадой подумал он и быстро напечатал: «Ещё на больничном, чувствую себя не особо. Держитесь там!».

А дальше, будто испугавшись, что реальность снова затянет его в таблицы и акты, он быстро нажал значок самолёта, дабы быть вне зоны доступа.

Теперь та самая ограда никак не хотела смотреться в кадре, будто намекая с лёгким высокомерием на его самозванство: «Молодой человек, в нашем городе творили Достоевский и Ахматова. А вы тут с телефоном»

«Мда», — с досадой пробурчал Николай, — «надо же суметь всё так испортить».

Он постоял ещё немного, чувствуя себя человеком, который одновременно находится в двух мирах. А потом, чтобы хоть как-то восстановить душевное равновесие, снял короткий ролик: асфальт, по которому катится скомканный чек из магазина. Подписал: «Когда реальность возвращает тебя к делам».

В итоге, сам не поняв как, он оказался рядом с памятником Человеку-невидимке.

Идей не было совершенно, поэтому Николай просто включил видеозапись.

«Ну что тебя снимать», — ворчал он, — «постамент постаментом, и никакого толку. Неужели ты не видишь, как мне плохо! Вот давай, я тебя потру, и ты мне поможешь».

И без того холодный палец Николая обожгло холодом заледеневшего на мартовском ветру металла: «Хочу, чтоб все мои ролики становились популярными, мне больше ничего не нужно. Тебе ж выгодно самому. К тебе будут стекаться толпы страждущих туристов. Как седьмое чудо света, исполняющее желания, твой постамент начнут изображать на магнитах и прочих футболках. Всего-навсего нужно сейчас отреагировать, как тебя просят».

Кстати, именно с этим обращением Николай ролик и разместил.

Домой он пришел с огромным букетом и торжественно поклялся Елене Петровне, что больше блажить он не будет.

Мама вытерла заготовленные было слёзы и запорхала вокруг вернувшегося в семью сына.

Генриетта с отвращением пожевала розовый лист, укололась носом о шип и окончательно уверилась в том, что мир сошел с ума.