Kitabı oxu: «Горгулья»

Светлой памяти отца моего посвящается….

ИД «Литературная Республика»

Выпускающий редактор Людмила Топольницкая

Корректор Эдуард Вольский

Оформление обложки Дина Иванова

Вёрстка Людмила Дёмина

Иллюстрации и обложка Григорий Самойлик

© Григорий Самойлик, 2026

© «Литературная Республика», 2026

ISBN 978-5-605-60883-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

Я скромно высказал лишь правду, без сомненья.

Ведь это только вы мирок нелепый свой

Считаете за всё, за центр всего творенья!

А я — лишь части часть, которая была

В начале всё той тьмы, что свет произвела,

Надменный свет, что спорить стал с рожденья

С могучей ночью, матерью творенья.

Иоганн Вольфганг Гёте. Фауст

От автора

В мире найдется немного людей, которые не знали бы знаменитых художников, Леонардо да Винчи и Рафаэля Санти, а также гения мраморной пластики Микеланджело Буанаротти.

Очень давно они покинули этот мир. Однако их шедевры продолжают жить и радовать людей. Но мало кто знает о том, что случилось с этими знаменитыми историческими персонажами после их жизни. Поверьте эта занимательная и таинственная история достойна вашего внимания…

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ЛЕОНАРДО (ЛЕОНАРДО ДИ СЭР ПЬЕРО ДА ВИНЧИ), 67 лет, итальянский универсальный гений эпохи Возрождения (живопись, скульптура, архитектура, анатомия, инженерное дело, оптика, музыка и кулинария).

РАФАЭЛЛО (РАФАЭЛЬ САНТИ, РАФФАЭЛЛО САНЦИО), 37 лет, итальянский художник, живописец, рисовальщик и архитектор эпохи Возрождения, считающий Леонардо да Винчи своим учителем.

МИКЕЛАНДЖЕЛО (МИКЕЛАНДЖЕЛО БУОНАРОТТИ, МИКЕЛЬАНЬОЛО, МИКЕЛАНДЖЕЛО ДИ ЛОДОВИКО ДИ ЛЕОНАРДО ДИ БУОНАРОТТИ СИМОНИ), 88 лет, итальянский скульптор, живописец, архитектор, поэт, мыслитель эпохи Возрождения.

БРЮЛЛО (он же ПАССАЖИР, БРЮЛЛОВ КАРЛ ПАВЛОВИЧ), 36 лет, русский живописец, мастер исторической картины и монументальных росписей.

ГЕММА (она же НЕЗНАКОМКА, она же ПЕРСЕФОНА).

НОРАХ, кормчий корабля «Горгулья».

АИД, верховный Бог смерти и подземного царства мёртвых.

КАРЛИК В ЛИЛОВОМ ФАРТУКЕ.

Акт I

Сцена 1 (Встреча)

Где-то на западе Италии. Заброшенный порт. Проливной дождь, море не спокойно. По скрипучим доскам сходни на корабль под названием «Горгулья» поднимаются Леонардо да Винчи и Рафаэлло Санцио.

РАФАЭЛЛО:

Не балует природа нас, учитель,

Возможно, что порадует обитель?

ЛЕОНАРДО:

Названье корабля меня не вдохновляет,

Лишь дураков уродство привлекает….

Леонардо осматривает блуждающим взглядом местность вокруг порта.

ЛЕОНАРДО:

Куда ж завёз нас властелин колёсного корыта?

Лет девятьсот уж эта гавань для судов закрыта.

РАФАЭЛЛО:

Я говорил, что знак дурной, учитель,

Пасхальную повозку брать,

Тем более, на празднике должны её сжигать.

ЛЕОНАРДО:

Вздор, Рафаэлло, вздор, ведь мы спешили,

И только эти две карро пустыми были…

Зато просторно добрались на великанах,

Не то, что в маленьких трясущихся чуланах….

Раскаты грома, сверкает молния, проявив на носу старой морской посудины силуэт вырезанного из дерева изображения Горгульи. Рафаэлло нервно дергает за рукав Леонардо.

РАФАЭЛЛО:

Скорей, скорее там, смотрите,

Там, … на носу Горгулья, мой учитель….

ЛЕОНАРДО (равнодушно):

Горгулья? … Вздор, для недалёких грешных,

И для девиц от скуки перезревших….

Встряхивает от дождевой воды свой промокший бархатный берет.

ЛЕОНАРДО (продолжает)

Погодку дьявол преподнёс,

Уже смотрю заложен нос…

Проклятый дождь мне до костей добрался,

Я б не скулил, коль чёрт-те где бы не скитался…

Проклятье в долгих переездах,

Уж лучше б я сидел в своем гнезде любезном.

Как из-под земли вырастает Норах, кормчий «Горгульи».

НОРАХ:

Каюты, пассажиры, выбирайте!

Они, покуда все почти пусты,

Вы право первой ночи получайте….

ЛЕОНАРДО:

Иду, спешу, а то совсем уж я продрог…

НОРАХ:

Чуть позже принесу вам грог…

Согреете вы свой остывший прах,

«Горгульи» кормчий, капитан Норах!

РАФАЭЛЛО (встревает):

Заботлив капитан mi guardo¹,

ЛЕОНАРДО:

Меня зовут Да Винчи, Леонардо…

РАФАЭЛЛО:

Я Рафаэлло Санти, вместе мы плывём.

НОРАХ:

И вам мы грога тоже принесём…

ЛЕОНАРДО (ошарашивает Нораха своим неожиданным вопросом):

Как ты сумел, хотелось бы мне знать.

Корабль в болоте швартовать?

Сплошь всё вокруг покрыто илом…

НОРАХ:

Так вы моряк, мой друг, как мило.

ЛЕОНАРДО:

Да нет, ну что ты, я художник,

На море я смотрел со сходней

И удивлялся, что за чёрт,

Как может здесь работать порт…

НОРАХ:

Порт если был, он портом остаётся,

Моя «Горгулья» где захочешь проберётся…

Уже потеряв интерес к ответу Нораха на свой вопрос, Леонардо зевает и обращается к Рафаэлло, вместе с которым медленно продвигается поближе к лестнице, ведущей вниз, к каютам.

ЛЕОНАРДО:

О, если б ни султана приглашенье,

Испытывал бы я дороги утомленье…

Я избран был, лишь эта мысль меня пленяет!

С этими словами Леонардо останавливается и поднимая указательный палец левой руки вверх как бы уже себе внушая очень важную мыль.

ЛЕОНАРДО:

А кто достойнее меня, — никто! И он об этом знает…

В этой фразе, возможно, Леонардо под словом «он» подразумевает самого Бога.

НОРАХ (кричит в вдогонку):

Я утром жду от вас заказ,

Придется вам черкнуть хотя бы пару фраз…

Вот вам бумага, вот меню, чернила

Провизия в меню, берите всё, что мило…

Леонардо, раздраженный навязчивостью Нораха, берет у него бумагу и чернила.

ЛЕОНАРДО:

В еде не прихотлив я был всегда.

НОРАХ:

Тогда уж накормить вас мне не трудно будет,

С утра вам подавать или к полудню?

ЛЕОНАРДО:

С утра, сеньор, не будет если трудно…

НОРАХ:

Благодарю вас за терпенье, удаляюсь…

Когда вам стану нужен тут же появляюсь…

Рафаэлло исчез, он уже как-то успел проскользнуть в свою каюту. Вконец раздраженный Леонардо сильно толкает дверь, которая в кого-то ударяется. Этот кто-то недовольно вскипает.

ГОЛОС ИЗ-ЗА ДВЕРИ:

Черт подери, ведь даже в хлев

Нежней крестьянин дверцу открывает!!!

Чуть не убили дверью вы меня задев.

Сеньор мне извиненья принести не пожелает?…

ЛЕОНАРДО:

Баааа, Микеланджело, не ты ли это?

Тебя мне не хватило лишь для полного сюжета…

МИКЕЛАНДЖЕЛО:

Кого-кого, но вас не ожидал я встретить здесь!

Вы, с беспардонностью своей, передо мной, как есть…

Микеланджело вглядывается в лицо Леонардо.

МИКЕЛАНДЖЕЛО:

Меня терзают смутные сомненья, —

Уж ни к султану ли спешите с этим рвеньем?!?

ЛЕОНАРДО:

Гримасы мне гнусней не мог состроить Бог,

Приставив к голове моей зудящий рог…

Как искренне тебе, о Микеланджело, я рад,

Но не терплю друзей я по дороге до наград…

Как постарел ты Микеланджело и высох

Походишь на коровий хвост отвислый…

МИКЕЛАНДЖЕЛО:

Ваш яд всё также не изыскан!

Я удивился бы, но, если б знал не близко.

ЛЕОНАРДО:

Дай мне пройти, ведь рано мне вставать!

Хочу в каюту поскорей и спать…

МИКЕЛАНДЖЕЛО:

Ах черт, возьми, да кто ж вас держит!

В сторону

Не меньше вашего я встречаю рассержен!

Сцена 2 (Каюты)

Разместившись, наконец в своей тесной каюте, Леонардо тяжело вздыхая, присаживается на жесткую корабельную кровать.

ЛЕОНАРДО (гундящим голосом бормочет себе под нос, как бы разговаривая сам с собой):

Так не один плыву к султану за наградой.

Соперник подсуроплен мне судьбой,

Собрат по творчеству заклятый мой…

Теперь уснуть мне трудно станет.

Тревожных мыслей хоровод поманит…

Ложится на кровать и протягивает свои гудящие усталые ноги.

ЛЕОНАРДО:

Какая всё же жизнь причудливая глупость,

Как притягателен запутанный сюжет,

Я ввергся в дел переплетений сухость

И выхода из них похоже нет.

Мерное течение мыслей Леонардо на время прерывают звуки скребущейся в углу каюты крысы.

ЛЕОНАРДО (чешет свою лысину):

В погоне вечной за насущном,

Как много мы теряем в этом сущем.

Не видим прелестей, что видеть бы могли.

Зачем мы отдали себя дорог пыли,

Когда вокруг луга и горы,

Просторы, богом данные просторы.

Ан нет, важнее стал нам бег…

Какой же глупый всё же человек…

Леонардо сжимает свою больную правую руку.

ЛЕОНАРДО:

Из всех предназначений выбрал я одно, —

Пить творчества обманное вино…

В живом лишь совершенное упорство,

Живому лишь претит притворство.

А я потворствую холста обжорству,

Дрожащим пальцем штрих спешу прибавить,

Чтоб хоть немного жизни образу добавить…

Зачем, не превзойду я Бога

И в этом вся моя тревога…

Леонардо встаёт с кровати и, не обуваясь, тяжелой шаркающей походкой подходит к узенькому окошку.

ЛЕОНАРДО (медленно и тихо говорит):

И только лишь Салаи — верный ученик,

Талант его не так уж и велик,

Но преданность его не знает меры…

Жаль, не на судне он, со мной…

С причудливым названием химеры…

Леонардо зевает и долго смотрит в узенькое окошко на чернеющую ненастную ночь.

ЛЕОНАРДО:

Прости меня, мой старый верный друг,

Тщеславье для меня проклятьем стало,

Но мудрость лишь твоя заслугой тут,

Что наш союз презренье избежало…

Микеланджело вернулся в свою каюту, забыв про то, что хотел выйти прогуляться на палубу.

Сокрушаясь о жесткости подушки и кряхтя, он укладывается, не снимая одежды, на уже им немного обжитую кровать. Его монотонный голос похож на мантру, которую читает тибетский монах.

МИКЕЛАНДЖЕЛО:

Как тягостна мне стала ночь

И тягостны отнюдь не меньше люди…

Но чем я здесь могу себе помочь,

Мечтая лишь об избавленья чуде.

Себя я без остатка перелил

В немой холодный серый камень,

Его колол, ломал, сверлил,

Кормя душой в горниле пламень…

И вот бессилен я, … я одинок

И сумерки легли на эти плечи,

Пришел к концу мой долгий срок, —

Как старость не щадит и как калечит…

Микеланджело смотрит на свои искривленные пальцы.

МИКЕЛАНДЕЛО (задумчиво):

О, если б я изведал материнской ласки,

Возможно б мир мне подарил иные краски…

Оттенки серого и только лишь они

Присутствие моё здесь украшали,

Я в панцирь каменной брони

Вмуровывать спешил свои печали…

Микеланджело стучит сильно изношенным сапогом о сапог.

МИКЕЛАНДЖЕЛО:

Как пуст теперь я, словно ветхий дом,

Что был оставлен ради нового жилища,

Что не вернуть теперь ни чьим трудом,

Дом, ждущий погребального кострища…