Kitabı oxu: «Я никогда не буду прежней. Книга 8»

Глава 1. Молодожены на Мальдивах

Вечером, когда мы с Максом сидели в зале ожидания, я чувствовала себя так, будто плыву. Внутри всё пело, переливалось, дрожало. Я смотрела на него — на его профиль, на его руки, сжимающие мой паспорт, на его улыбку, когда он обернулся ко мне.

— Мы с женой летим на Мальдивы, — сказал он стюардессе на регистрации, и я почувствовала, как внутри меня разливается что-то тёплое, сладкое, невозможное. — Нам надо пройти регистрацию. Жене, пожалуйста, капучино, а мне американо.

Я стояла рядом и улыбалась как дурочка. Не могла перестать. Это слово — «жена» — звучало в его устах так естественно, так правильно, что я хотела запомнить этот момент навсегда. Я повернулась к нему, взяла его за руку, сжала пальцы.

— Макс, я люблю тебя, — сказала я тихо, только для него.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то нежное, родное.

— А я тебя, — ответил он. — Моя жена.

Я засмеялась, чувствуя, как от счастья у меня кружится голова.

Самолёт приземлился. Мы вышли, и я вдохнула этот воздух — влажный, солёный, тёплый. Он пах морем, чем-то незнакомым и прекрасным. У меня сердце колотилось так, что я слышала его в ушах.

Мы сели в небольшой катер, который довёз нас до бунгало. Я не верила своим глазам, когда мы подошли к нему. Небольшое, из дерева и стекла, стояло прямо на воде. Окна были распахнуты, и я видела бирюзовую воду, которая казалась ненастоящей — такой яркой, прозрачной, светящейся изнутри. Я такой не видела никогда.

— Боже, — выдохнула я. — Это волшебство.

Макс обнял меня за плечи, притянул к себе.

— Добро пожаловать на нашу медовую неделю, жена, — сказал он и поцеловал меня в висок.

Я сразу побежала в бунгало, сорвала с себя одежду и натянула белый купальник — тот самый, который купила специально для этого путешествия. Он был кружевной, почти невесомый, и я чувствовала себя в нём красивой.

— Я в воду! — крикнула я, выбегая на деревянный пирс.

Он уже лежал на лежаке, в тёмных очках, расслабленный, красивый.

— Иди, — сказал он, улыбаясь. — Я посмотрю.

Я нырнула в бирюзовую воду. Она была тёплой, как парное молоко, и прозрачной до самого дна. Я плавала, кружилась, чувствуя, как вода ласкает мою кожу, как солнце целует мои плечи. Я обернулась и помахала ему рукой.

— Макс, иди сюда! Вода нереальная!

Он покачал головой, не снимая очков.

— Я предпочитаю смотреть на тебя из-за вида.

Я засмеялась и нырнула с головой.

Спустя время я вышла из воды. Пошла к нему, мокрая, капельки стекали по моей коже, по животу, по бёдрам. Он подвинулся, и я легла рядом с ним, прижимаясь к его боку, укладывая голову ему под мышку. Я обожала этот момент — просто лежать с ним, слышать его дыхание, чувствовать его руку на своей талии.

Мы молчали. Я закрыла глаза, вдыхала его запах, смешанный с морем, с солью, с солнцем.

— Ты красивая, — сказал он вдруг. — Самая красивая женщина на свете.

Я приоткрыла один глаз и посмотрела на него.

— Ты это говоришь, потому что должен.

— Нет, — ответил он серьёзно. — Потому что это правда.

Я улыбнулась и поцеловала его в плечо.

Спустя время он пошёл в воду. Я осталась на лежаке, обхватив колени, и смотрела на него.

Он зашёл в воду по пояс. Волосы влажные, тёмные, на солнце поблёскивали. Вода стекала по его широким плечам, по груди, по прессу. Капли задерживались на его коже, блестели, падали вниз. Я не могла отвести от него глаз. Он был как из рекламы мужского парфюма — идеальный, недоступный, и при этом мой. Мой муж.

Что он со мной делает?

Я смотрела, как он плывёт, как его руки рассекают воду, как он выныривает и отбрасывает мокрые волосы назад. У меня внутри всё горело. Я чувствовала, как между ног становится влажно — не от воды. Я хотела его. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Он вышел из воды, отряхнулся, и пошёл ко мне. Мокрый, блестящий, с капельками на ресницах. Он видел мой взгляд — я знала. Я смотрела на него как львица на бифштекс, и он это чувствовал.

Он навис надо мной, упёршись ладонями в лежак по обе стороны от моих бёдер. Капли падали с его волос мне на живот, на грудь, оставляя тёплые мокрые следы.

— О чём думает моя жена? — спросил он, и голос его был низкий, хриплый.

Я подняла на него глаза, провела пальцем по его груди, по мокрой коже.

— О том, что я очень люблю тебя, — сказала я. — И не могу отвести от тебя глаз.

Он улыбнулся — той опасной улыбкой, от которой у меня подкашивались колени.

— Значит, я сделаю всё, чтобы ты не могла отвести их и дальше, — сказал он.

Он наклонился и поцеловал меня. Грубо, жадно, с привкусом соли. Его мокрое тело прижалось ко мне, и я почувствовала его, даже сквозь купальник. Я запустила пальцы в его влажные волосы, вцепилась в них, притягивая его ближе.

— Я хочу тебя, — прошептала я в его рот.

— Знаю, — ответил он.

Он оторвался от моих губ и начал спускаться. Мокрые поцелуи на моей шее, на ключицах, на груди. Он сдвинул в сторону белый кружевной купальник, обнажая грудь, и взял сосок в рот. Я запрокинула голову, застонав, когда его язык скользнул по нему, обводя круги.

— О, боже, Макс...

Он продолжал. Его руки скользили вниз по моему животу, к бёдрам. Он стянул купальник с меня полностью, оставляя голой на лежаке, под открытым небом. Было так жарко, так влажно, и мне было плевать, кто нас увидит.

— Я хочу тебя всю, — сказал он, и его пальцы нашли мой клитор.

Я вскрикнула, когда он начал водить по нему, сжимая, надавливая. Его движения были быстрыми, уверенными, и я уже чувствовала, как внутри меня нарастает волна.

— Да, пожалуйста, — выдохнула я.

Он опустился ниже, раздвинул мои ноги и приник губами к моему клитору. Я закричала. Его язык был горячим, влажным, он лизал меня, водил кругами, проникал внутрь, и я схватилась за его мокрые волосы, прижимая его к себе.

— Оооох, — стонала я. — Не останавливайся, пожалуйста...

Он зарычал, и я почувствовала, как он ввёл в меня два пальца, продолжая ласкать клитор языком. Я кончила. Волна накрыла меня с головой, я дрожала, выгибалась, кричала его имя, чувствуя, как моё тело сжимается вокруг его пальцев.

Но он не остановился.

Он поднялся надо мной, взял меня за бёдра и вошёл в меня резко, до основания. Я вскрикнула от распирающей полноты. Он начал двигаться — глубоко, ритмично, грубо.

— Смотри на меня, — приказал он.

Я смотрела. Его глаза горели, его тело блестело от воды и пота, и он был прекрасен. Я чувствовала, как его член скользит внутри меня, как я мокрая, как он входит и выходит, и внутри меня снова закипало.

— Я сейчас опять, — прошептала я.

— Кончай, — сказал он и ускорился.

Я получила оргазм второй раз, громко, не стесняясь. Мои мышцы сжали его член так сильно, что он застонал. Но он не выходил. Он продолжал двигаться, доводя меня до третьего раза.

— Ещё, — прохрипел он.

Он перевернул меня на живот, приподнял за таз и вошёл сзади. Глубже, ещё глубже. Я уткнулась лицом в лежак, чувствуя, как он трахает меня, как его бёдра бьются о мои ягодицы. Я слышала, как влажно это звучит, как я стону в подушку, как он рычит.

— Ты моя, — сказал он, и его рука скользнула вниз, снова сжимая мой клитор.

Я кончила в третий раз — судорожно, долго, с криком. Он кончил вместе со мной, вливая в меня своё семя горячими толчками, пульсируя внутри.

Мы упали на лежак, мокрые, обессиленные. Он обнял меня, притянул к себе, поцеловал в макушку.

— Я люблю тебя, жена, — прошептал он.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим.

— А я тебя, муж, — ответила я.

Вокруг шумело море. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовый и золотой. А я лежала в его объятиях, чувствуя, что это — самая счастливая неделя в моей жизни.

Я сбилась со счёта.

Честно, я пыталась. На третий день я решила запоминать: первый раз — утром, когда проснулись. Второй — после завтрака, когда он затащил меня в душ. Третий — на пирсе, когда я хотела просто поплавать. Потом я перестала считать. Это было бессмысленно. Каждый час, каждые полчаса, каждые двадцать минут — он находил способ до меня дотронуться, а я — способ притянуть его к себе.

Мне казалось, что весь медовый месяц мы провели в этом замкнутом круге удовольствия. Вода. Секс. Снова вода. Снова секс. Я не хотела из него выходить. Если честно, я хотела, чтобы этот круг никогда не заканчивался.

— Ты точно не устала? — спросил он в один из вечеров. Мы лежали на лежаке, мокрые после очередного заплыва, и я чувствовала, как его пальцы гладят мой живот.

— Я счастлива, — ответила я, поворачиваясь к нему и целуя его в уголок губ. — Это не усталость. Это жизнь.

— Ты невыносима, — сказал он, но в голосе была улыбка.

— А ты меня бесишь, — ответила я.

Он засмеялся, и мы снова пошли в воду.

Нам было всё равно, видит ли нас кто-нибудь. Мы жили в своём мире, в этом бирюзовом раю, где время остановилось. Я чувствовала себя первобытной женщиной — голой, мокрой, солёной. Я хотела его. И он хотел меня. И всё остальное просто перестало существовать.

Нам выдали маски и ласты. И мы плавали в прибрежном коралловом саду. Это было похоже на другой мир. Я смотрела вниз и видела рыбок — жёлтых, синих, полосатых — они проплывали прямо под нами, кораллы колыхались в такт течению, и вода была такой прозрачной, что я видела дно на глубине нескольких метров.

Макс всё время подплывал ко мне. Под водой он касался меня — проводил пальцами по моей талии, по бёдрам, по животу. Я чувствовала его прикосновения даже сквозь толщу воды, и от них у меня по телу пробегали мурашки. Я отвечала ему. Я проводила ладонью по его груди, сжимала его ягодицы в мокрых плавках, тянула его за собой глубже.

Когда мы выныривали, он откидывал маску на лоб и смотрел на меня с этой своей улыбкой.

— Я видел твою задницу, — говорил он. — Она прекрасна даже под водой.

— Ты прекрасен даже под водой, — отвечала я.

— Ты наглая, знаешь?

— Ты это во мне и любишь.

Я ныряла, и он нырял следом. Мы гонялись друг за другом между кораллами, и я смеялась, пуская пузыри через трубку.

Потом были черепахи. Огромная, старая, с пятнистым панцирем, она проплыла мимо нас так близко, что я могла бы до неё дотронуться. Я замерла, заворожённая. Макс подплыл ко мне, взял за руку, сжал её. Я повернула голову в маске и увидела его глаза — они горели, и я знала, что он думал о том же, что и я. О том, как нам повезло. О том, как мы счастливы.

Когда мы вынырнули, я сняла маску и посмотрела на него.

— Ты видел? — спросила я. — Черепаха! Она была такая огромная!

— Видел, — ответил он. — Но я смотрел на тебя.

— Почему?

— Потому что ты красивее, — сказал он, и я почувствовала, как внутри меня разливается это тёплое, сладкое чувство.

— Макс, я люблю тебя.

— А я тебя.

Он поцеловал меня прямо в воде, и я обхватила его ногами, чувствуя, как его тело прижимается ко мне. Мы целовались, пока волны накатывали на нас, и я не хотела останавливаться.

Конечно, мы делали фото. Чтобы показать близким. Чтобы у них не возникало вопросов, чем мы занимаемся. Мы стояли в купальниках — я в белом кружевном, он в чёрных плавках — улыбались, обнимались, делали селфи на фоне бирюзовой воды.

— Улыбнись, — говорил он, поднимая телефон.

— Я улыбаюсь, — отвечала я, и это было правдой. Я не могла перестать улыбаться.

— Нет, шире. Чтобы все знали, что моя жена счастлива.

— Я счастлива, — сказала я. — И все это увидят.

Мы фотографировались на пирсе, на фоне заката, на лежаках. Мы выглядели как идеальная пара с открытки. Но как только телефон летел в сторону — я бросала его на лежак, на покрывало, на песок — сразу за ним летели наши трусы.

Я снимала с него плавки, он стаскивал с меня мокрый купальник, и мы падали на песок, на покрывало, прямо на пирс.

— Я хочу тебя, — говорила я, впиваясь в него взглядом.

— Я уже весь твой, — отвечал он, и мы начинали.

Однажды вечером мы были на берегу. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовый, фиолетовый, золотой. Вода успокоилась, стала зеркальной, и на поверхности плавали маленькие светящиеся точки — планктон, который начинал светиться в темноте.

Мы вышли из воды, мокрые, солёные. Я стянула купальник — он был мокрый и мешал мне. Я бросила его на песок, почувствовала, как вечерний ветер касается моего тела, как воздух обдувает мою влажную кожу.

Макс стоял напротив. Он смотрел на меня. Темнота уже опускалась, но его глаза горели, и я видела их — тёмные, глубокие, горячие.

— Садись на меня, — сказал он. — Хочу видеть тебя сверху.

Он опустился на покрывало, расстеленное на песке, откинулся на локти, смотря на меня снизу вверх. Я чувствовала его взгляд, скользящий по моему телу — по влажным волосам, по мокрым плечам, по груди, по животу, по бёдрам.

Я подошла к нему. Встала на колени, перекинула ногу через его бёдра. Чувствовала, как его кожа была тёплой, как он напрягся подо мной. Его член уже стоял — твёрдый, упругий, прижатый к его животу. Я провела по нему пальцами, обхватила, и он застонал.

— Ты хочешь меня, — сказала я, и это был не вопрос. Я видела это. Я чувствовала это.

— Ты знаешь, что хочу, — ответил он хрипло.

Я приподнялась, нависла над ним, одной рукой направляя его член к своему входу. Он упёрся головкой в мою влажную плоть, и я медленно опустилась на него.

Я чувствовала, как он входит в меня — медленно, наполняя меня собой. Сначала головка, потом ствол, потом полностью. Я опустилась до конца, чувствуя, как он заполнил меня всю, как его член упирается в моё самое глубокое место. Я замерла, переводя дыхание, чувствуя его внутри себя, чувствуя пульсацию, тепло.

— Боже, — выдохнул он. — Ты такая тугая. Такая мокрая.

Я начала двигаться. Сначала медленно — круговыми движениями, прокачиваясь на нём, чувствуя, как его член скользит внутри меня, как он трётся о мои стенки. Его руки легли на мои бёдра, сжали их.

— Да, — прошептала я. — Так.

Он смотрел на меня. Я смотрела на него. Я чувствовала его взгляд, его руки, его член внутри меня. Я двигалась быстрее — вверх-вниз, чувствуя, как он выходит почти до конца и снова входит в меня, глубоко, до самого основания.

— Ты такая красивая, — сказал он, и голос его был низкий, сорванный. — Ты даже не представляешь, как ты красива.

Я улыбнулась, запрокинув голову. Мои волосы, влажные, тяжёлые, упали на спину, на плечи. Я чувствовала, как ветер касается моей груди, моих сосков, которые стояли твёрдо.

— Смотри на меня, — сказала я. — Не отводи глаз.

Я ускорилась. Мои бёдра ходили вверх-вниз, я чувствовала, как его член двигается во мне, как влажно и мокро это звучит, как его дыхание сбивается, как он сжимает мои бёдра всё сильнее.

Я начала двигаться по-другому — качать бёдрами вперёд-назад, чувствуя, как его член трётся о мои стенки, о мой клитор. Я наклонялась к нему, чувствуя, как его грудь касается моей, как наши соски трутся друг о друга.

— Я хочу тебя чувствовать, — прошептала я в его губы.

— Чувствуй, — ответил он.

Я прикусила его нижнюю губу, и он зарычал. Его руки сжали мои ягодицы, приподняли их, и он начал двигаться снизу — вбиваться в меня, пока я сидела на нём. Я застонала, чувствуя, как он входит в меня с каждым толчком, как глубоко, как сильно.

— О, боже, Макс...

— Я хочу, чтобы ты кончила, — сказал он. — Я хочу чувствовать, как ты кончаешь на мне.

Я ускорилась. Я уже не могла остановиться. Мои бёдра двигались сами, я водила ими по кругу, вверх-вниз, вперёд-назад. Я чувствовала, как внутри меня нарастает волна, как она поднимается откуда-то из глубины.

— Я сейчас, — выдохнула я.

— Кончай, — сказал он. — Кончай, любимая.

Он надавил большим пальцем на мой клитор, и мир взорвался. Я закричала — громко, на весь пляж, на всё море. Я получила оргазм, чувствуя, как мои мышцы сжимают его член, пульсируют вокруг него, как моё тело сотрясается от оргазма. Я продолжала двигаться, чувствуя, как волны накатывают одна за другой.

— Ещё, — прохрипела я. — Я хочу ещё.

Он перевернул меня — быстро, сильно. Я оказалась на спине, на покрывале, и он навалился на меня сверху, входя снова, глубоко.

— Теперь моя очередь, — сказал он.

Он начал двигаться — жёстко, ритмично. Я обхватила его ногами, прижимая к себе, чувствуя, как его член скользит внутри меня, как его бёдра бьются о мои. Его дыхание было тяжёлым, сбитым. Он смотрел на меня, и я видела, как он близок.

— Я хочу, чтобы ты кончил в меня, — сказала я.

— А я хочу, чтобы ты кончила со мной, — ответил он.

Он ускорился, и я чувствовала, как внутри меня закипает снова. Его рука сжала мой клитор, и мы кончили одновременно — я кричала, он рычал, я чувствовала, как его семя изливается в меня горячими толчками, как я сжимаю его, вытягивая каждый последний спазм.

Мы упали на покрывало, мокрые, покрытые песком и морской водой. Он обнял меня, притянул к себе, поцеловал в макушку.

— Ты меня убьёшь, — сказал он.

— Умри счастливым, — ответила я и рассмеялась.

Когда мы возвращались с бунгало на катере перед возвращением домой, мы зашли на местный базарчик. Маленькие деревянные палатки, яркие ткани, пахло пряностями и морем. Я ходила между рядов, рассматривая безделушки, и чувствовала на себе его взгляд. Он стоял в стороне и улыбался, наблюдая за мной.

— Ты что-то ищешь? — спросил он.

— Хочу что-то на память, — ответила я.

Я выбрала пару бус — крупных, белых, из местного жемчуга, с тёмными камнями, переливающимися на солнце. И серьги — длинные, с каплями того же жемчуга.

— Это красиво, — сказал Макс, подходя. Он взял серьги из моих рук, отстранил волосы с моего лица и аккуратно надел их мне на уши. — Теперь ты ещё красивее.

Я почувствовала, как у меня внутри всё сжалось от нежности.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда.

Я улыбнулась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— Я не хочу улетать, — сказала я, когда мы вышли с базара.

— Мы вернёмся, — ответил он. — Обязательно. Я обещаю.

Он остановился, повернул меня к себе, обхватил моё лицо ладонями и поцеловал — долго, нежно, так, что я забыла, что мы стоим на улице, что вокруг люди.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тебя тоже, — ответила я.

На обратном пути в самолёте я смотрела в иллюминатор на удаляющиеся острова. Я видела бирюзовую воду, которую уже никогда не забуду. Я видела кораллы, черепах, скатов. Я вспоминала, как мы занимались сексом на пирсе, на песке, в воде, как я сидела на нём и чувствовала его внутри себя, как я кричала, как он кончал в меня.

Я повернулась к нему. Он спал, откинув голову на кресло. Его рука лежала на подлокотнике, и я положила свою поверх, переплетая наши пальцы. Он не проснулся, но сжал мою ладонь во сне.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

Эта неделя была лучшей в моей жизни. Я не хотела, чтобы она заканчивалась. Но я знала, что она останется со мной. Навсегда.

Глава 2. Возвращение к реальности

Когда мы прилетели домой, я почувствовала, как реальность наваливается на меня с новой силой. Ещё вчера я плавала с черепахами в бирюзовой воде, а сегодня я стояла в нашей прихожей и смотрела на знакомые стены, на наши вещи, на диван, на который Макс тут же рухнул, не снимая пальто.

Он плюхнулся на него с громким выдохом, раскинул руки и закрыл глаза.

— Всё, — сказал он. — Ты выжала из меня все соки. В прямом и переносном смысле.

Я поставила сумки у двери, сняла кроссовки и подошла к нему. Он лежал с закрытыми глазами, но на губах у него играла улыбка.

— То есть? — спросила я, присаживаясь на край дивана и кладя руку ему на грудь.

Он приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.

— Ты меня изнасиловала, — сказал он серьёзным тоном, но я видела, как уголки его губ подрагивают. — Вдоль и поперёк. Я теперь ни на что не способен. Я опустошён.

Я рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Я убрала руку с его груди и сложила руки на коленях.

— Значит, не надо быть таким сексуальным, — сказала я, стараясь говорить с вызовом, но улыбка выдавала меня. — Тогда бы ты не был изнасилован своей женой.

Он сел на диване, схватил меня за талию и притянул к себе. Я охнула от неожиданности, оказавшись у него на коленях.

— Ты ещё и наглости набралась, — сказал он, прижимая меня к себе. — Это на Мальдивах научилась?

— Это я всегда умела, — ответила я, обхватывая его шею руками. — Просто ты меня разбудил.

— Ну, теперь я знаю, что ты — монстр, — сказал он и поцеловал меня в нос.

— А ты — тот, кто разбудил монстра, — ответила я и поцеловала его в губы.

Мы сидели на диване, обнявшись, и я чувствовала, как хорошо нам вместе. В этой квартире, в этом городе, в этой реальности. Где есть работа, дела, проекты. И где есть мы.

Медовый месяц, а точнее — неделя, прошла, и я приступила к новому проекту в Пекине.

Я вернулась в офис с утроенной силой. Всё внутри меня горело, я чувствовала, что могу свернуть горы. Может, это были Мальдивы. Может, Макс. Может, просто счастье, которое переполняло меня. Но я работала как никогда.

Ван Лю встретил меня в коридоре. Он стоял, как всегда, в своём безупречном костюме, с папкой в руках, и улыбнулся, когда увидел меня.

— Катя, — сказал он. — Поздравляю вас с Максом. Как прошёл медовый месяц?

Я покраснела, хотя старалась держаться уверенно.

— Спасибо, — ответила я. — Всё прошло замечательно. Я привезла вам магнитик. И да, я готова работать.

Ван Лю рассмеялся. Я редко видела его смеющимся, но сейчас он выглядел искренне довольным.

— Отлично, — сказал он. — У вас новый проект? Крупный? Вы готовы?

— Я готова, и Ван Лю, называй меня пожалуйста на ты, мы же друзья— ответила я.

На следующий день Макс должен был улететь в Шанхай на несколько дней. Мы стояли в прихожей, он собирал вещи, а я смотрела на него, чувствуя, как внутри закипает знакомая тоска.

— На сколько? — спросила я.

— Дня на три, — ответил он, застёгивая чемодан. — Надо подписать контракт, встретиться с партнёрами. Вернусь и сразу к тебе.

— Я буду ждать, — сказала я.

Он подошёл ко мне, обнял, поцеловал в макушку.

— Не скучай.

— Скучать буду, — честно ответила я. — Но я буду работать. Мне надо отвлечься.

— Работай, — сказал он. — Но когда я вернусь, ты моя.

Я улыбнулась.

— Я всегда твоя.

Он ушёл. Я стояла в прихожей, слушая, как закрывается дверь, и чувствуя, как квартира становится пустой. Но я знала, что это ненадолго.

Мы научились жить вместе — в среднем две недели из месяца мы вместе, две – по разным городам. Тамара Ивановна , секретарь Макса максимально слаженно жестикулировала нашими расписаниями. То улетал он, то я летала на родину, то в Казахстан, то в Беларусь, иногда я летала с ним, а иногда он со мной. Мы привыкли и нам обоим это подходило. И что каждый раз, когда мы возвращаемся друг к другу, это как новое начало.

Глава 3. Визит в офис к Максу

Я решила сделать сюрприз в один из дней.

Мы уже пару месяцев жили в Пекине, и я ни разу не была у него в офисе. Я хотела увидеть, где он работает, с кем он работает. Хотела зайти, пригласить его на обед, прогуляться по городу.

Я поднялась на лифте на пятнадцатый этаж. Двери открылись, и я увидела просторный холл, стойку ресепшн, за которой сидела девушка. Она подняла глаза и сразу узнала меня.

— Катерина? — сказала она, улыбаясь. — Здравствуйте! Я видела ваши фотографии на столе у Максима. Проходите, он сейчас на переговорах. Минут через пятнадцать-тридцать должны закончиться.

Я улыбнулась в ответ.

— Спасибо. Я подожду.

Я села в удобное кресло, взяла журнал, но не читала. Я смотрела по сторонам, рассматривала офис. Всё было современным, стильным, с большими окнами и видом на город. Я чувствовала себя немного чужой, но приятно. Я была здесь. В его мире.

Прошло около двадцати минут. Дверь переговорной открылась, и оттуда вышла высокая девушка в короткой юбке. Длинные тёмные волосы, яркий макияж, уверенная походка. Она остановилась, увидела меня и замерла.

Её взгляд скользнул по моему лицу, по моей одежде, по моим рукам. Она оценивала меня. Я видела это. Я чувствовала это.

Я встала.

— Добрый день, — сказала я, протягивая руку. — Екатерина. Жена Макса.

Она не взяла мою руку. Она просто смотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то холодное.

— Анжелика, — сказала она, и голос её был сухим. — Теперь в живую увидела ту, кто его изменила. Вы в курсе, сколько у него было девушек до вас?

Я посмотрела на неё. Внутри меня что-то дрогнуло, но я не позволила себе показать это. Я смотрела на неё спокойно, ровно.

— Это не имеет значения, — сказала я. — Прошлого изменить он не может.

Она усмехнулась.

— А ты подстать ему, — сказала она. — Такая же самоуверенная и дерзкая. Прямо как он.

Я не ответила. Я просто смотрела на неё, и я знала, что она хочет задеть меня. Я не дала ей этого.

— Было приятно познакомиться, — сказала я спокойно.

Она хотела что-то ответить, но в этот момент дверь переговорной открылась снова, и оттуда вышли три мужчины. Среди них был Макс. Они обсуждали что-то, жестикулировали, улыбались. А потом он увидел меня.

И я увидела, как страх пробегает по его лицу. Быстро, почти неуловимо. Он увидел меня и Анжелику, стоящих рядом, и понял, что произошло. Его лицо изменилось за долю секунды.

Он подошёл ко мне быстро, взял меня за руку.

— Катя, привет— сказал он, и голос его был тёплым, но я чувствовала напряжение. — Познакомьтесь, это моя жена. — сказал он обращаясь ко всем.

Он обнял меня, поцеловал. Нежно, но так, чтобы все видели. Я чувствовала, как его рука сжимает мою талию.

— Приятно познакомиться, — сказал я мужчинам.

Все заулыбались. Анжелика стояла, и я видела, как её лицо становится напряжённым. Она не была рада. Она смотрела на нас холодно, и я видела, как она сжимает губы.

— Господа, — сказала она, — я, пожалуй, пойду. У меня ещё встреча.

Она начала надевать пальто, но Макс остановил её.

— Анжелика, — сказал он. — Зайдите, пожалуйста, в кабинет.

Она повернулась к нему, удивлённо подняла бровь. Она хотела возразить, но он уже взял меня за руку и повёл в свой кабинет. Я чувствовала, как все смотрят на нас. Я чувствовала его руку на своей талии. Я чувствовала его напряжение.

Мы зашли в кабинет. Он закрыл дверь. Анжелика стояла у окна, скрестив руки на груди.

— Хочу познакомить вас поближе, — сказал Макс, и голос его стал холодным. — Это моя Катя, моя жена. Я люблю её больше жизни. И я хочу, чтобы вы знали: я ничего не скрываю от неё. — Он повернулся ко мне. — Анжелика и я работали вместе над парой проектов. Мы задерживались после работы. Несколько раз. Это было до поездки к Анне и Артёму. Я тебе говорил, что до встречи с тобой у меня были разовые отношения.

Анжелика смотрела на нас. Её лицо было непроницаемым.

— Макс, — сказала она, — ну ты, конечно, мастер расставлять все точки над i. — Она повернулась ко мне. — Екатерина, ещё раз приятно познакомиться. Я как поняла, этот спектакль Макс решил устроить, чтобы показать всем нам, кто на каком месте. Я претензий не имею, что было, то было. — Она посмотрела на него. — Ты сильно изменился.

Она посмотрела на меня, на мою реакцию.

— Ты точно подстать ему, — сказала она. — Я рада за него. Честно. Не претендую ни на что. У нас с ним давно ничего нет. Не переживай.

Я смотрела на неё, чувствуя, как внутри меня смешиваются эмоции. Ревность. Удивление. Гнев. Но я не позволила им прорваться.

— Благодарю за ясность, — сказала я спокойно. — Была рада познакомиться.

Она вышла. Дверь закрылась за ней. Я повернулась к Максу.

— Что это было? — спросила я.

Он подошёл ко мне, взял мои руки.

— Я понял по вашим взглядам, — сказал он. — Она из тех, кто любит резать ножом. Это её сила как бизнесмена. Но в этом и угроза. Мне не нужны недоговорённости. Мне было важно поставить её на место. Я тебе говорил, что до встречи с тобой были женщины. Мы с ней раза три-четыре задерживались после работы над проектами. Но это было до поездки к Анне и Артёму. Последний раз мы спали до поездки к ним.

— Теперь мне кажется, часто с твоими бывшими встречаться придётся, — сказала я.

Он посмотрел на меня, и в его глазах появилась теплота.

— Катя, — сказал он. — Когда я женился на тебе, я хотел сделать это ярко, масштабно. Чтобы всем показать, что я счастлив с тобой. Я люблю тебя.

Он подошёл к столу, взял рамку с фотографией. Это наше свадебное фото. Рядом стояла фотография с Мальдив. На стене висела ещё одна — с экскурсии, где он надевал мне брошь с изображением кипариса и магнолии.

— Ты знаешь, — сказал он, — когда я одевал тебе брошь, я немного репетировал помолвку. В Китае сплетение кипариса и магнолии имеет большое значение. Кипарис — верность. Магнолия — красота. Вместе — любовь, которая не увядает.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня разливается тепло.

Внутри меня всё кипело. Ревность, которую я сдерживала, теперь вырвалась наружу. Но это была не злая ревность. Это была ревность-желание. Я хотела, чтобы он стёр её присутствие. Чтобы он заполнил меня собой так, чтобы не осталось ни одного места, где она могла бы быть.

— Макс, — сказала я, и голос мой был низким, хриплым. — На мне нет нижнего белья.

Он замер. Его глаза расширились, и я увидела, как в них мелькает вызов. Он подошёл ко мне, резко, стремительно. Его руки легли на мою талию, и я почувствовала, как он притягивает меня к себе. Его губы коснулись моих — грубо, жадно. Я чувствовала, как его язык проникает в мой рот, как он целует меня, как будто хочет проглотить.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня везде, где была она, — сказала я, отрываясь от него. — Сотри её тем, что ты трахаешь меня. Каждым толчком, каждым движением. Пусть это место будет только моим. Если почувствуешь, что не стёр её, трахни меня ещё раз. И ещё. И ещё. Пока здесь не останется ничего, кроме меня.

Он смотрел на меня, и я видела, как его дыхание становится глубже.

— Ты уверена? — спросил он.

— Я никогда не была увереннее, — ответила я.

Он толкнул меня на стол. Я почувствовала, как холод стекла касается моей спины. Я лежала на его рабочем столе, чувствуя, как его рука скользит под мою юбку, как его пальцы касаются моих бёдер, как они находят мой клитор. Я уже была влажной. Я чувствовала, как он дразнит меня, как он медленно водит пальцами по моим половым губам.

— Ты такая мокрая, — сказал он.

— Это ты меня такой сделал, — ответила я.

Он вошёл в меня резко, до основания. Я вскрикнула от неожиданности, чувствуя, как он заполняет меня. Он начал двигаться — быстро, глубоко, ритмично. Я чувствовала, как его член скользит внутри меня, как я сжимаюсь вокруг него, как я принимаю его.

— Где ты её трахал? — спросила я, чувствуя, как его толчки становятся глубже.

— На этом столе, — сказал он.

— Тогда сотри её, — сказала я. — Каждым толчком в меня стирай её. Пусть это место станет моим.

Он ускорился. Я чувствовала, как стол дрожит подо мной. Я чувствовала, как его бёдра бьются о мои. Я чувствовала, как он входит в меня всё глубже. Его рука сжала мою грудь, и я застонала. Он наклонился и укусил меня за шею — не больно, а чувственно, оставляя след.

— Да, — простонала я. — Продолжай. Не останавливайся.

Он вошёл в меня снова, и я почувствовала, как внутри меня нарастает волна. Мои мышцы начали сжиматься вокруг него, и я кончила. Громко, с криком. Я чувствовала, как моё тело содрогается, как он продолжает двигаться, продлевая мой оргазм.

— Ещё, — сказала я, когда волна начала стихать. — Трахни меня на переговорном столе. Где вы обсуждали проекты. Сотри её там.

Он вышел из меня, взял меня за руку, повёл в переговорную комнату. Я чувствовала, как его рука сжимает мою. Я чувствовала, как моё тело всё ещё дрожит от первого оргазма.

Он усадил меня на край большого переговорного стола. Я откинулась назад, чувствуя, как его руки раздвигают мои ноги. Он вошёл в меня, и я застонала. Он двигался медленно, глубоко, каждый толчок был наполнен желанием.

— Сотри её, — сказала я, глядя на него. — Сделай это место моим.

Он ускорился. Я чувствовала, как его член скользит внутри меня, как он касается всех моих точек. Я чувствовала, как моё тело снова начинает дрожать. Я кончила второй раз, и он продолжал двигаться, не давая мне опомниться.

Он перевернул меня на живот. Я стояла на четвереньках на переговорном столе, чувствуя, как он входит в меня сзади. Глубже, чем в прошлый раз. Я чувствовала, как его руки сжимают мои бёдра, как он трахает меня, как я сжимаюсь вокруг него.

— Ещё, — стонала я. — Трахни меня на своем столе. На своем рабочем месте.

Он вышел, подхватил меня на руки и отнёс к своему столу. Я лежала на нём, чувствуя, как он нависает надо мной. Он вошёл в меня, и я закричала.

— Где ещё? — спросила я. — У окна?

— Да, — ответил он.

Он поставил меня перед панорамным окном, прислонив к стеклу. Я чувствовала, как холод стекла касается моей кожи. Я смотрела вниз, на город. Люди, машины, здания. Я чувствовала, как он входит в меня сзади, как его руки сжимают мои бёдра.

— Смотри на них, — сказал он. — Они видят тебя. Они видят, как я трахаю тебя.

— Пусть видят, — ответила я.

Я кончила снова. Волна накрыла меня с такой силой, что я потеряла связь с реальностью. Я кричала, не боясь, что кто-то услышит. Я чувствовала, как мои мышцы сжимаются вокруг него, как он продолжает двигаться, продлевая мой оргазм.

Он развернул меня, прислонил лицом к стеклу. Я смотрела на город, чувствуя, как он входит в меня снова.

— Сотри её, — прошептала я. — Сделай это место моим. Каждым толчком стирай её.

Он входил в меня, каждый толчок был глубже предыдущего. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня. Я чувствовала, как моё тело содрогается.

— Ещё, — сказала я. — Я хочу ещё.

Он перевернул меня на спину, вошёл в меня снова. Я смотрела на него, на его глаза, на его лицо. Он был сосредоточен, страстен. Он хотел меня. Он хотел заполнить меня собой.

— Сделай это, — сказала я. — Сделай так, чтобы я чувствовала тебя везде.

Он ускорился, и я кончила снова. И снова. И снова. Оргазмы накатывали волнами, не давая мне прийти в себя. Каждое его движение вызывало новый спазм, новую волну удовольствия. Я чувствовала, как моё тело становится единым нервным окончанием, как каждый толчок отдаётся во мне.

Я сидела на его столе, тяжело дыша. Я чувствовала, как моё тело всё ещё дрожит от оргазмов.

— Макс, — сказала я, — я хочу, чтобы ты кончил в меня. Ещё раз.

Он смотрел на меня, и я видела, как он пытается сдержаться.

— Я хочу чувствовать тебя внутри, — сказала я. — Я хочу, чтобы ты кончил в меня. Сделай это.

Он вошёл в меня, и я чувствовала, как он двигается. Быстро, глубоко. Я чувствовала, как его дыхание становится глубже. Я чувствовала, как он приближается к пику.

— Я сейчас, — сказал он.

— Да, — сказала я. — Кончай в меня.

Он кончил. Я чувствовала, как его сперма наполняет меня горячими толчками. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня, как я сжимаюсь вокруг него, вытягивая из него каждый последний спазм.

Мы лежали на столе, тяжело дыша. Я чувствовала, как его рука гладит мою спину. Я чувствовала, как он целует меня в лоб.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Я знаю, — ответила я.

Я улыбнулась. Я знала: этот офис, этот кабинет, этот стол — всё это наше. И ни одна Анжелика не сможет стереть то, что мы имеем.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Я тоже, — ответил он.

Он обнял меня. Я чувствовала его руки на своей спине, его дыхание на своей шее. Я чувствовала, как его сердце бьётся в такт с моим.

Я улыбнулась. Я знала: мы справимся. С чем угодно. Даже с его бывшими.

Мы пробыли в кабинете больше часа или двух, я не знаю...секунду или вечность....

Больше часа резкого, дикого, крышесносного секса. Я потеряла счёт времени. Я потеряла счёт оргазмам. Я потеряла счёт тому, сколько раз он входил в меня, сколько раз я кричала, сколько раз он рычал моё имя.

Я лежала на его столе, чувствуя, как моё тело всё ещё дрожит. Ноги были ватными. Я не чувствовала их. Я не чувствовала ничего, кроме тяжести в мышцах и приятной пустоты в голове. Мы лежали неподвижно минут пятнадцать или больше. Я слышала, как его дыхание успокаивается. Я чувствовала, как его рука гладит мою спину.

— Я не могу встать, — сказала я.

— Я тоже, — ответил он.

— Нам нужно выйти.

— Знаю.

Мы лежали ещё несколько минут. Потом он сел, помог мне подняться. Я стояла, держась за край стола, чувствуя, как ноги дрожат.

— Я не могу идти, — сказала я.

— Я помогу, — сказал он.

Он подхватил меня, помог надеть платье, поправил юбку. Я смотрела на себя в зеркало — растрёпанная, красная, счастливая. Я улыбнулась своему отражению.

— Я выгляжу так, будто меня трахали час, — сказала я.

— Так и было, — ответил он.

— Отлично, — сказала я.

Мы вышли из кабинета.

Я почувствовала их взгляды сразу. Все сотрудники, которые были в офисе, смотрели на нас. Я видела, как они пытаются сдержать улыбки. Как их глаза смеются. Как они переглядываются между собой.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна. Не стыда. А гордости. Я смотрела на каждую из них, и я видела в их глазах одно и то же — понимание того, что произошло. И в этом понимании не было осуждения. Было что-то другое. Уважение. И смех. И лёгкая зависть.

Я смотрела на лица каждой сотрудницы. И я поняла: ни одна из них не спала с ним. Я видела это по их взглядам. Если бы они были с ним, они бы смотрели по-другому. С ревностью, с обидой, с желанием. А они смотрели с любопытством и с пониманием того, что они услышали. Что я — его жена. Что я — та, кто может делать с ним всё, что захочет. И что он позволяет мне это.

Я улыбнулась. Я нашла способ проверять тех, кто имел на него виды. И этот способ был рабочим. Глаза выдавали их.

Мы дошли до лифта. Я чувствовала, как его рука лежит на моей талии. Как он поддерживает меня, потому что мои ноги всё ещё дрожали. Мы зашли в лифт, двери закрылись. Я повернулась к нему.

— Макс, — сказала я, — я рада, что ты не спал с остальными из офиса.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Как ты догадалась?

— По их взглядам, — сказала я. — После того, что они слышали, всё стало понятно. Если бы ты с кем-то спал, они бы смотрели по-другому. С ревностью. С обидой. А они смотрели с любопытством и смехом. Они просто наслаждались шоу.

Он рассмеялся. Я смотрела на него, и я чувствовала, как внутри меня разливается тепло. Я любила его смех. Открытый, искренний, громкий.

— Катя, — сказал он, — я правильно понял, что теперь мы будем трахаться везде, громко и страстно, чтобы все знали, что это были мы?

— Именно так, — ответила я.

Он рассмеялся от всей души. Я видела, как его глаза светятся. Как он смотрит на меня с любовью.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Я знаю, — ответила я.

Я повернулась к нему и посмотрела серьёзно. Внутри меня созрело что-то важное. Что-то, что я должна была сказать.

— Макс, — сказала я, — я оказывается собственница. У меня к тебе будет просьба.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Какая?

Я взяла его за руки, посмотрела в глаза.

— Если где-нибудь — в гостинице, в номере отеля, в офисе, в переговорной — тебе будут напоминать о ком-то... Обещай мне, что ты приведёшь меня туда. И мы сделаем так, чтобы это место ассоциировалось только со мной. Чтобы каждый раз, когда ты будешь там, ты вспоминал не её, а меня. Как я кричала. Как я стонала. Как я кончала. Чтобы ты не мог войти в эту комнату без того, чтобы не вспомнить меня.

Он смотрел на меня, и я видела, как его лицо меняется. Улыбка исчезает, становится серьёзным.

— Катя, — сказал он, — я обещаю тебе это. Каждое место, где я был с кем-то до тебя, я сделаю твоим. Я отведу тебя туда, и мы будем трахаться так, чтобы эти стены запомнили только тебя.

— Ты обещаешь? — спросила я.

— Обещаю, — сказал он.

Он поцеловал меня. Долго, нежно. Я чувствовала его руки на своей талии, его дыхание на своих губах. Я чувствовала, как он сжимает меня.

— Это будет наша игра, — сказала я. — Наша маленькая игра. Мы будем путешествовать по местам твоего прошлого и делать их нашими. Завоёвывать их.

— Я согласен, — сказал он. — Я хочу этого.

— Тогда начнём, — сказала я. — Сейчас, когда мы будем гулять, я хочу, чтобы ты рассказал мне про каждое место в этом городе, где ты был с другими. И мы пойдём туда. И сделаем их нашими.

— Ты серьёзно? — спросил он.

— Я никогда не была серьёзнее, — ответила я.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах загорается огонь.

— Тогда у нас будет долгая прогулка, — сказал он.

— Я готова, — сказала я.

Лифт остановился. Двери открылись. Мы вышли, и я чувствовала, как его рука сжимает мою. Я знала: эта игра только начинается. И мы будем играть в неё до конца. Потому что это — наша игра. Наша любовь. Наша жизнь.

Глава 4. Год замужем за Максом

Прошёл примерно год моей жизни в Китае. Год, в который я вошла с Максом, с работой, с этим городом, который стал мне почти родным. Ван Лю стал брать другие проекты, помимо меня. Он доверял мне. Я чувствовала это.

— Катя, — сказал он однажды, заходя в мой кабинет. — На следующей неделе я буду в Шанхае. У меня переговоры. Ты справишься без меня?

— Я готова, — ответила я.

Он кивнул.

На крупные сделки мы ездим вместе. На сделки попроще — я сама. Я справлялась.

Я улыбнулась. Это было признание. Я знала, что он не хвалит просто так. Если он говорит, значит, я действительно справляюсь.

Я уже сносно разговаривала на китайском. Не идеально, но я могла поддержать разговор, ответить на письма, объяснить клиентам условия контракта. Сначала Ван Лю исправлял меня. Он сидел рядом, читал мои письма и мягко поправлял.

— Катя, — говорил он, указывая на экран. — Здесь лучше использовать этот иероглиф. Он более формальный.

Я кивала и исправляла.

— Спасибо, — говорила я. — Я запомню.

С каждым разом исправлений становилось всё меньше. Сначала он менял целые абзацы. Потом — отдельные предложения. Потом — только слова. А потом он просто хвалил и говорил:

— Хорошо. Отправляй.

Я смотрела на него с удивлением.

— То есть? Я не ошиблась?

— Нет, — отвечал он. — Ты всё сделала правильно.

Я чувствовала гордость, когда он это говорил. Я знала, что это маленькая победа. Что я стала частью этого мира. Что я могу работать наравне с ним.

Однажды, когда Макс улетел в Гонконг, я сидела вечером в нашей квартире с ноутбуком на коленях. Я перечитывала письмо от китайского партнёра, улыбалась, потому что понимала каждое слово, и отвечала ему на китайском. Без ошибок. Без помощи.

Я отправила письмо, закрыла ноутбук и посмотрела в окно. Пекин светился огнями. Где-то далеко, Гонконге, был Макс. Я знала, что он вернётся. И что мы снова будем вместе.

Я улыбнулась своим мыслям. Вспомнила, как он упал на диван после Мальдив и сказал, что я его изнасиловала. Я рассмеялась вслух.

— Не надо быть таким сексуальным, — прошептала я.

Я встала, подошла к окну, прислонилась лбом к холодному стеклу. Год. Год прошёл с тех пор, как я приехала сюда его женой. Год счастливой жизни. Год работы. Год любви. Год, в котором я стала другой.

Я знала, что это только начало. Что впереди ещё много проектов, много поездок, много разлук и встреч. Но я знала и другое — каждый раз, когда мы возвращаемся друг к другу, это будет как первый раз. Как на Мальдивах. Как в тот вечер на берегу.

Я улыбнулась и пошла в душ. Завтра был новый день и завтра прилетает Макс с очередной командировки.

Глава 5. "Отравление рыбой"

Я ждала его весь день.

Я специально проверила его рейс, специально освободила эти три дня. Когда я узнала, что он прилетает, я сразу решила — устрою романтический ужин.

Я сбежала с работы пораньше. Заехала в супермаркет, купила свежую рыбу — дораду, лимоны, зелень, рис. Дома я включила музыку, зажгла свечи — много свечей, по всей гостиной. На столе появилась белая скатерть, тарелки с золотым ободком, бокалы. Я готовила, чувствуя, как внутри всё трепещет. Как в первый раз.

Я поставила рыбу в духовку. Нарезала лимон. Приготовила соус. Рис рассыпчатый, ароматный. Я даже нашла бутылку хорошего белого вина — ту, что мы купили перед Мальдивами, но так и не открыли.

Я надела платье. То самое, которое он любил. Тёмно-синее, с открытой спиной, лёгкое, струящееся. Поправила волосы. Немного духов за запястьями, за ушами. Покрутилась перед зеркалом.

— Ну что, — сказала я своему отражению. — Встречай мужа.

Я услышала звук ключа в двери ровно в семь.

Моё сердце пропустило удар. Стукнуло так сильно, что я почувствовала его в горле. Я стояла у стола, сложив руки перед собой, и смотрела на дверь, как девчонка на первом свидании.

Дверь открылась. Он вошёл.

Макс стоял в дверях с чемоданом в одной руке и с лёгкой усталостью в глазах, которая сразу же исчезла, когда он увидел меня. Свечи, музыка, стол, я. Он замер на пороге, обводя взглядом комнату, а потом остановился на мне.

— Катя... — выдохнул он. — Что это?

— Это ужин, — сказала я, стараясь говорить спокойно, но голос дрогнул. — Я хотела тебя встретить.

Он поставил чемодан у двери, снял куртку, повесил на вешалку. И пошёл ко мне. Медленно, тяжело, так, что я чувствовала напряжение в его теле, которое нарастало с каждым шагом. Он остановился прямо передо мной. Его глаза скользнули по моему лицу, по платью, по моим рукам, по моей груди, которая поднималась от дыхания.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Почему?

— Потому что за год ты стала ещё красивее. Как так?

Я улыбнулась, чувствуя, как от его взгляда по моему телу пробегают мурашки. Огонь свечей отражался в его глазах. Он смотрел на меня, как на еду. Как в тот раз, на берегу Мальдив.

— Я соскучилась, — сказала я.

— Я тоже, — ответил он.

И он поцеловал меня. Не нежно. Не осторожно. А так, как целуют, когда не виделись целую вечность. Жадно, глубоко, его язык скользнул в мой рот, и я почувствовала, как он прижимает меня к себе, как его руки сжимают мою талию, как он тянет меня ближе.

Я застонала в его рот.

— Я готовила ужин... — прошептала я.

— Ужин подождёт, — сказал он, и его голос был низкий, хриплый. — Я хочу тебя.

Он не донёс меня до спальни. Он развернул меня, прижал к стене, и его руки скользнули по моим плечам, по спине, по замку платья.

— Я хочу видеть тебя, — сказал он и расстегнул молнию.

Платье упало к моим ногам. Я стояла перед ним голая. Он провёл пальцами по моей груди, по ключицам, по животу, спускаясь вниз.к трусикам.. Я вздрагивала от каждого прикосновения, чувствуя, как между ног становится влажно.

— Ты такая мягкая, — прошептал он. — Такая тёплая.

Он подхватил меня на руки и понёс к панорамному окну.

— Макс, мы же на виду, — сказала я, когда он поставил меня на пол, прижав спиной к холодному стеклу.

— Нам плевать, — ответил он, глядя мне в глаза. — Всему городу плевать. Я хочу, чтобы они видели, какая ты красивая, когда я беру тебя.

Он опустился на колени. Приподнял мою ногу, поцеловал внутреннюю сторону бедра, поднимаясь выше. Я вздохнула, чувствуя его горячие губы на своей коже. Он нашёл мой клитор сквозь кружево трусиков и начал водить по нему языком. Мягко, дразняще. Я откинула голову назад, прислонившись к стеклу, и застонала.

— О, боже, Макс...

Он стянул с меня трусики, раздвинул мои ноги и приник к моей влажной плоти. Я чувствовала, как его язык проникает в меня, как он водит им, как его пальцы массируют мой клитор. Я кончила — быстро, неожиданно, с вскриком, который разнёсся по всей квартире.

— Я хочу больше, — сказала я.

Он встал. Я видела, как он расстегнул ремень, как спустил джинсы, как его член освободился — твёрдый, пульсирующий, тёплый. Он не стал ждать. Он прижал меня к стеклу, приподнял меня, и я обхватила его ногами. Он вошёл в меня резко, до основания. Я закричала. Стекло было холодным за моей спиной, а он был горячим внутри меня. Контраст. Огонь и лёд.

— Да... — стонала я. — Да, пожалуйста.

Он начал двигаться. Глубоко, сильно. Я чувствовала каждый его толчок, как его член скользит внутри меня, как мои стенки сжимаются вокруг него. Каждое движение отдавалось во всём моём теле. Я смотрела в его глаза, а он смотрел в мои. Горячо. Влажно.

— Я хочу тебя везде, — сказал он и вышел из меня.

Он развернул меня, прижал к стеклу, и я упёрлась руками в холодную гладь. Я чувствовала, как снаружи горят огни города, как тысячи глаз — или нет, но мне казалось, что они смотрят на нас. Что видят, как он входит в меня сзади, глубоко, медленно.

— Оооох, — выдохнула я, зажмурившись.

Он держал меня за бёдра, двигаясь в меня, и я слышала, как влажно это звучит, как его бёдра бьются о мои ягодицы. Я чувствовала, как его член трётся о мои стенки, как он касается каждой точки внутри меня.

— Смотри, — сказал он. — Смотри на город.

Я открыла глаза. Я видела огни Пекина, которые отражались в стекле. Я видела своё отражение — с раскрасневшимся лицом, с влажными волосами, с глазами, полными желания. И видела его за моей спиной — сильного, красивого, моего.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он, ускоряясь. — Ты — единственная. Всегда.

Я чувствовала, как внутри меня нарастает волна. Я сжималась вокруг него, чувствуя, как он входит в меня, как он пульсирует внутри меня. Его рука скользнула вниз, сжала мой клитор, и я закричала.

— Макс! Я сейчас!

Я кончила второй раз — сильно, долго, судорожно. Мои мышцы сжимали его член, я чувствовала, как он пульсирует внутри меня, как он продолжает двигаться, доводя меня до нового пика. Я кричала, не скрываясь, мне было плевать, слышат ли нас соседи. Это было слишком хорошо.

Он кончил следом. Я почувствовала, как его семя изливается в меня — горячими, ритмичными толчками. Он прижался ко мне, обхватил меня руками, и мы стояли так, мокрые, соединённые, тяжело дыша.

Потом он развернул меня, поцеловал, нежно, долго.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тоже, — ответила я.

Он взял меня за руку и повёл к столу. Свечи уже почти догорели, рыба остыла, рис остыл. Но мне было всё равно.

— Ужин, — сказала я.

— Ужин подождёт, — сказал он, сажая меня на стол. — Я ещё не закончил.

Он встал между моих ног, провёл пальцами по моей груди, по животу, опускаясь ниже. Я ахнула, чувствуя, как он снова входит в меня, сажая меня на стол.

— Ещё раз, — сказала я.

Он улыбнулся и начал двигаться. На столе, со свечами, с музыкой, с этим городом за окном — мы занимались любовью снова. Я чувствовала его, чувствовала, как моё тело отвечает на каждое движение, как я кончаю снова и снова, теряя счёт.

Под утро, когда свечи догорели, я лежала в его объятиях на диване, и он гладил мои волосы, и я чувствовала, как усталость и счастье смешиваются в одно целое.

— Мы так и будем, — сказала я.

— Да, — ответил он. — Всегда.

Я проснулась от голода.

Вчерашний ужин так и остался нетронутым — свечи догорели, рыба остыла, рис засох на тарелках. Мы так и не поужинали. Вместо этого мы занимались любовью на столе, у окна, на диване, пока за окном горел Пекин, а внутри меня горела страсть, которая не утихала уже год.

Я лежала на диване в его объятиях, чувствуя, как мой желудок издаёт тихое, но настойчивое урчание.

— Ты слышала? — раздался его голос над ухом. Хриплый, сонный, тёплый.

— Что? — спросила я, не открывая глаз.

— Твой живот разговаривает, — сказал он, и я почувствовала, как он усмехнулся, прижимая меня к себе. — Он просит еды.

Я засмеялась и открыла глаза. Он смотрел на меня — взлохмаченный, сонный, с лёгкой щетиной на щеках, и такой красивый, что у меня внутри всё сжималось.

— Я хочу есть, — сказала я.

— Я знаю, — ответил он. — Я тоже. Но мы вчера так и не поужинали.

— Потому что кто-то не дал мне поужинать, — сказала я, приподнимая бровь.

Он наклонился и поцеловал меня, мягко, нежно, в уголок губ.

— И что же нам делать, жена? — спросил он.

— Вставать и завтракать, — ответила я.

Мы встали. Я надела его рубашку, которая висела на стуле — она была на мне огромной, до середины бедра, — и пошла на кухню. Макс пошёл за мной, в одних боксерах, зевая и потягиваясь.

Я открыла холодильник. Пусто. Я повернулась к столу и увидела вчерашнюю рыбу. Дорада, запечённая с лимоном и зеленью, стояла на блюде, присыпанная засохшей зеленью. Рис остыл и превратился в комковатую массу.

— Ну... — сказала я. — Завтракать вчерашней рыбой — так себе идея.

— Другого нет, — ответил он, пожимая плечами. — Или идём в кафе, но я хочу тебя ещё немного подержать дома.

Я посмотрела на рыбу, потом на него. Голод взял своё.

— Ладно, — сказала я. — Прогрею.

Я разогрела рыбу в микроволновке. Она пахла кисловато, но я подумала, что это лимон. Я наложила себе рис, отрезала кусок рыбы, присела за стол. Макс налил себе кофе и просто смотрел на меня.

— Вкусно? — спросил он.

— Нормально, — ответила я, жуя. — Не как вчера, конечно.

Он улыбнулся.

— Ты готовила вчера не для еды, — сказал он. — Ты готовила для меня.

— И ты это оценил, — ответила я, подмигивая.

Я съела рыбу. И ещё кусок. И запила водой. Через пятнадцать минут я почувствовала, как внутри меня что-то переворачивается. Тошнота подступила к горлу внезапно, остро.

— Катя? — Макс посмотрел на меня с беспокойством. — Ты какая-то бледная.

— Всё хорошо, — сказала я, стараясь улыбнуться.

Но тут меня резко скрутило. Я вскочила, чуть не опрокинув стул, и побежала в ванную. Меня вырвало. Я стояла на коленях перед унитазом, чувствуя, как меня выворачивает наизнанку.

Следом я услышала его шаги. Макс вошёл, присел рядом, положил руку мне на спину. Гладил, медленно, успокаивающе.

— Всё хорошо, — сказал он, и голос его был тихим, тёплым. — Я здесь. Ты просто объелась вчерашней рыбой.

— Она простояла всю ночь на столе, — простонала я между приступами тошноты. — Я идиотка.

— Ты не идиотка, — ответил он. — Ты голодная жена, которая хотела поесть.

Он помог мне встать. Поддержал за талию, довёл до раковины. Я умылась, прополоскала рот, посмотрела в зеркало. Я была бледная, мокрая, но он стоял за мной и смотрел с такой нежностью, что я почувствовала себя лучше.

— Пошли полежим, — предложил он. — Тебе надо отдохнуть.

— У нас экскурсия, — сказала я.

— Экскурсия подождёт, — ответил он. — Твоё здоровье важнее.

Он взял меня за руку и повёл в спальню. Уложил на кровать, укрыл одеялом, сам лёг рядом, обнял меня, прижал к себе. Я чувствовала его тепло, его дыхание на своей шее.

— Закрывай глаза, — сказал он. — Отдыхай.

Я закрыла глаза и уснула в его объятиях. Через пару часов я проснулась. Тошнота прошла. Я чувствовала себя уставшей, но нормальной.

— Всё прошло, — сказала я, поворачиваясь к нему.

Он открыл глаза и улыбнулся.

— Значит, идём в Храм Неба?

— Идём, — ответила я.

Храм Неба был величественным. Мы стояли у входа, и я смотрела на огромные деревянные конструкции, на резные колонны, на черепичные крыши, изогнутые вверх, как крылья птиц. Гид — пожилой китаец с добрыми глазами — водил нас по территории и рассказывал.

— Этот зал называется Зал Молитвы о Хорошем Урожае, — говорил он, показывая на круглое трёхъярусное здание. — Он построен без единого гвоздя. Вся конструкция держится на деревянных соединениях. Мастера вложили в это всю свою душу.

Я стояла и смотрела на это чудо. Деревянные балки переплетались друг с другом, создавая сложные узоры, и я не могла поверить, что это держится само на себе.

— Ни одного гвоздя, — повторила я шёпотом. — Невероятно.

Макс стоял рядом, обнимая меня за плечи. Он тоже смотрел на зал, но потом повернулся ко мне. В его глазах мелькнула тёплая, знакомая улыбка.

— Пусть этот год будет у нас урожайным, — сказал он.

Я посмотрела на него с удивлением.

— Урожайным? — переспросила я.

Он кивнул.

— Да. Урожайным. На здоровье. На контракты. На доходы. На всё, что для нас важно.

Я почувствовала, как внутри меня разливается тепло. Я взяла его за руку и сжала.

— Ты умеешь говорить красиво, — сказала я.

— Я просто умею смотреть на мир твоими глазами, — ответил он, целуя меня в висок.

Мы пошли дальше. Гид показывал нам Круглый Алтарь — трёхъярусную мраморную террасу, где императоры приносили жертвы богам. Мы ходили по древним камням, смотрели на резные драконы и облака на колоннах. Я слушала историю, проникалась духом древности, чувствовала, как этот город становится мне всё ближе.

— Тебе нравится? — спросил Макс, когда мы остановились у Императорского Небесного Свода.

— Очень, — ответила я. — Это место такое... мощное. Как будто здесь дышит история.

— Как будто здесь дышишь ты, — сказал он. — Ты дышишь этим воздухом, и я вижу, как тебе хорошо.

Я улыбнулась. Мы стояли на древней земле, держались за руки, и я чувствовала себя частью чего-то большего.

Вечером мы пошли ужинать. Я проголодалась — за весь день во рту маковой росинки не было. Мы нашли небольшой ресторанчик, с деревянными столами, с красными фонариками, с запахом жареного лука и соевого соуса. Пахло вкусно.

Я села за стол, взяла меню и начала выбирать. Всё выглядело аппетитно. Я заказала рисовую сладкую кашу с квашеной капустой, овощи на пару, и на десерт — пирожное с зелёной фасолью. Макс сел напротив и смотрел на меня с улыбкой.

— Ты голодная, — сказал он.

— Очень, — ответила я. — Я не ела нормально со вчерашнего дня. Кроме той рыбы, которая меня чуть не убила.

Он рассмеялся, качая головой.

— Я помню тебя в Анталии, — сказал он. — Ты тоже любила всё подряд есть. Там было море, солнце, турецкая кухня. И ты всегда пробовала всё.

Я улыбнулась, вспоминая ту поездку. Как мы только начинали. Как всё было ново и страшно. Как я боялась, что он не захочет быть со мной. А он сидел напротив и смотрел на меня влюблёнными глазами.

— Тогда я ещё не знала, что ты станешь моим мужем, — сказала я.

— А я знал, — ответил он. — Я знал с первой минуты.

Я почувствовала, как от его слов у меня внутри всё сжимается. Он мог говорить самые простые вещи, а у меня перехватывало дыхание.

Мне принесли кашу. Я начала есть, чувствуя, как горячая, мягкая рисовая каша с кисловатой капустой заполняет мой голодный желудок. Это было невероятно вкусно. Я ела быстро, не поднимая глаз.

— Не торопись, — сказал он, смеясь. — Рыба больше не убежит.

— Я просто очень хочу есть, — ответила я с набитым ртом.

Он смотрел на меня с такой любовью, что я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Я жевала, запивала чаем, смотрела на него, и понимала: этот момент — самое простое счастье. Ужин. Рядом любимый. Смех. Лёгкость.

Он заказал рыбу с рисом. Ел спокойно, не торопясь, и я смотрела на его руки, как он разбирает рыбу, как кладёт кусочки в рот.

— Ты всегда ешь рыбу, — сказала я.

— Потому что ты говорила, что я не умею выбирать еду, — ответил он с улыбкой. — И я решил, что рыба — это всегда хороший выбор.

— Почему?

— Потому что я твой муж, — сказал он. — И я хочу быть здоровым, чтобы тебя долго любить.

Я засмеялась и протянула ему кусочек своего пирожного.

— Попробуй.

Он попробовал и поморщился.

— Сладкое.

— Зато вкусное, — ответила я и доела всё до конца.

Мы пришли домой уставшие, но счастливые. Я лежала на диване, положив голову ему на колени. Он гладил меня по волосам, и я чувствовала, как день, полный прогулок, разговоров, смеха, тает внутри меня, оставляя только тепло.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Я тебя тоже, — ответил он.

Я закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы перебирают мои волосы, как он осторожно касается моего лица.

— Пусть этот год будет урожайным, — прошептала я, улыбаясь своим мыслям.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Будет, — ответил он. — Обязательно.

За окном шумел Пекин. А мы лежали на диване, как два счастливых человека, которые нашли друг друга. И я знала — это только начало.

Утро началось странно.

Я проснулась от того, что внутри меня всё перевернулось. Не как в прошлый раз, когда меня вырвало после той дурацкой рыбы. Теперь это было по-другому. Тошнота подкатывала волнами — медленно, противно, липко. Я лежала неподвижно, боясь пошевелиться, боясь, что стоит мне встать, и меня вывернет наизнанку.

Я повернула голову. Макс спал рядом — его рука лежала на моей талии, дыхание было ровным, спокойным. Он выглядел таким безмятежным, что я не хотела его будить. Я не хотела, чтобы он видел меня бледную, мокрую от пота, с этим мерзким комком в горле.

«Это несварение, — подумала я. — Ну конечно. Вчера я снова ела всё подряд. Рисовая каша, овощи, пирожное, ещё и его рыбу попробовала. Организм взбунтовался».

Я медленно, осторожно села на кровати. Голова закружилась. Я зажмурилась, взялась за край одеяла, подождала, пока мир перестанет вращаться.

— Ты чего? — раздался сонный голос Макса.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня, прищурившись, ещё не до конца проснувшись.

— Всё хорошо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто встала резко. Голова закружилась.

— Ты бледная, — сказал он, садясь. Его рука легла мне на спину. — Катя, ты в порядке?

Я улыбнулась. Я надеялась, что улыбка выглядит убедительно.

— Да, — сказала я. — Всё отлично. Мне просто надо попить. И, наверное, не есть вчерашнюю рыбу за завтраком. И кашу. И пирожное. Всё сразу.

Он рассмеялся, но в его глазах всё ещё была тревога. Я не хотела, чтобы он волновался. Он улетает сегодня на три дня в Шанхай, и я не собиралась портить его отъезд своим дурацким животом.

Я встала, чувствуя, как тошнота медленно отступает. Подошла к кухне, налила воды, сделала несколько глотков. В горле всё ещё стоял противный комок, но я подавила его. Я не скажу ему. Зачем? Через пару часов всё пройдёт, а он будет в самолёте и не будет переживать.

Я умылась, привела себя в порядок, накрасилась, улыбнулась своему отражению. И когда я вышла из ванной, Макс уже стоял с чемоданом в руке, готовый уезжать. Он подошёл ко мне, обнял, поцеловал в лоб.

— Я скоро вернусь, — сказал он.

— Я буду ждать, — ответила я.

Я стояла на пороге, смотрела, как он садится в такси, как машина исчезает за поворотом, и только тогда позволила себе выдохнуть.

«Сейчас пройдёт, — подумала я. — Это просто несварение».

Когда он вышел, и меня снова накрыло. Медленно, противно. Я присела на кровать, закрыла глаза, считая до десяти.

«Это просто усталость, — сказала я себе. — Жара. Переутомление. Я слишком много работаю».

Я решила, что мне нужно отвлечься. Я открыла ноутбук и принялась за работу.

Работа не шла.

Новый контрагент был просто невыносим. Он не отвечал на письма неделями. Когда я звонила, он говорил, что занят. Когда я присылала правки, он менял их обратно. Я чувствовала, как внутри меня закипает злость, смешанная с этой дурацкой тошнотой, которая возвращалась снова и снова.

Когда и приехала в офис и сидела за столом, смотрела в экран и не понимала, что я делаю не так. Я перечитывала условия контракта. Всё правильно. Всё логично. Но он не подписывал.