Kitabı oxu: «III. «Последний здоровый день»»
Глава 1. Последний здоровый день
Виктор нашёл запись в тот момент, когда собирался выбросить тетрадь.
Она была старой, с обтрепавшимися углами и серой пылью в переплёте. Такие тетради он обычно не хранил. Мысль, если она чего-то стоила, должна была пережить бумагу: перейти в расчёт, схему, опыт. Остальное было лишь шелухой мышления.
Но эта тетрадь пахла Зауном.
Не в переносном смысле. Бумага действительно сохранила слабый запах сырости, машинного масла и чего-то металлического, похожего на кровь, хотя Виктор прекрасно понимал, насколько нелепо последнее сравнение.
Он листал страницы, стоя у стола. Ранние формулы. Расчёты простейших клапанов. Попытки усовершенствовать фильтры для воздуха. Детский почерк, постепенно становящийся его нынешним: тонким, нервным, торопливым.
На последней заполненной странице было написано всего одно предложение.
«Сегодня был последний день, когда ты был здоров».
Виктор перечитал его.
Потом ещё раз.
Под фразой стояла дата.
Она была поставлена за четыре года до того, как врачи впервые произнесли слово «прогрессирование».
За три года до того, как нога начала подводить его на лестницах.
За два года до первого приступа кашля с кровью.
Он сел.
Не потому что испугался. Так он позже объяснит себе. Просто нога болела после долгого дня.
Он поднёс страницу к лампе. Чернила выцвели одинаково. Нажим совпадал. Даже маленький крючок на букве, который он перестал писать несколько лет назад, был на месте.
Его почерк.
— Глупость, — сказал Виктор.
Лаборатория ответила привычным гулом приборов.
За стеной кто-то смеялся. В коридоре проехала тележка. Пилтовер жил так, будто мир состоял из вещей, которые можно измерить.
Виктор всегда любил его именно за это.
Он вырвал страницу.
И только тогда заметил, что на обороте есть ещё одна строка.
«Не читай следующую».
Виктор долго смотрел на неё.
Затем перевернул следующую страницу.
Она была пустой.
Он усмехнулся — почти с облегчением — и уже хотел закрыть тетрадь, когда в пальцах правой руки появилось лёгкое покалывание.
Один раз.
Второй.
А затем большой палец сам собой дёрнулся.
На пустой странице проступило едва заметное углубление, будто кто-то когда-то писал на листе поверх неё.
Виктор взял карандаш и осторожно провёл графитом по бумаге.
Серые линии начали проявляться.
«Завтра утром ты уронишь чашку».
Он смотрел на слова несколько секунд.
Потом положил карандаш.
Улыбка исчезла.
Виктор не верил в пророчества.
Поэтому первое, что он сделал, — решил проверить.
Глава 2. Почерк
Утром Виктор не пил чай.
Это казалось почти оскорбительно простым решением. Если запись утверждала, что он уронит чашку, достаточно было не брать чашку в руки. Ни судьбе, ни суеверию, ни собственному рассеянному телу не оставалось пространства для манёвра.
Он пришёл в лабораторию раньше Джейса, поставил трость к столу и занялся спектральным анализом чернил. Работа успокаивала. Она не требовала веры. Только аккуратности.
Возраст чернил соответствовал дате на странице с допустимой погрешностью. Бумага тоже. Признаков химического старения не было.
Виктор повторил опыт.
Результат не изменился.
К десяти часам появился Джейс, шумный, свежий и раздражающе здоровый.
— Ты ночевал здесь?
— Нет.
— Это был вопрос, на который обычно отвечают правдой.
Виктор не поднял головы.
— Тогда зачем спрашивать?
Джейс рассмеялся и направился к кофейнику.
Через несколько минут он поставил возле Виктора чашку.
— Я не просил.
— Именно поэтому я и принёс. Ты забываешь есть, пить и иногда дышать.
Виктор отодвинул чашку.
— Забери.
— Что?
— Чашку.
Джейс посмотрел на него, затем на чашку.
— Она тебя оскорбила?
— Джейс.
Тот пожал плечами, взял её и ушёл к своему столу.
Виктор почувствовал нелепое удовлетворение.
Одиннадцать двадцать семь.
Он сделал отметку в журнале.
В одиннадцать сорок две Джейс позвал его к экспериментальному стенду. Виктор поднялся. Нога отозвалась знакомой болью. Он сделал шаг, зацепился рукавом за край стола и услышал фарфоровый удар.
На полу лежала разбитая чашка.
Не та, которую принёс Джейс.
Старая лабораторная кружка, в которой Виктор держал карандаши.
Он смотрел на осколки.
Один карандаш медленно докатился до его ботинка.
— Ты в порядке? — спросил Джейс.
— Да.
— Выглядишь так, будто увидел призрака.
— Призраки не существуют.
— Хорошо. Значит, увидел что-то похуже.
Виктор присел, собирая осколки.
Порезал палец.
Кровь выступила быстро и ярко.
Внутри него что-то неприятно сжалось.
Вечером он отнёс лист специалисту Академии, не объясняя происхождения. Попросил сравнить почерк с десятком собственных заметок разных лет.
Ответ пришёл спустя два часа.
«Вероятность единого автора чрезвычайно высокая».
Виктор прочитал заключение и убрал его в ящик.
Там уже лежала тетрадь.
Он не хотел открывать её.
Но человек способен очень долго называть любопытством то, что на самом деле является страхом.
На следующей странице после растушёвки проступили новые слова:
«Через три дня ты перестанешь чувствовать два пальца».
Он посмотрел на правую руку.
Пошевелил пальцами.
Все пять слушались.
В нижней части страницы был нарисован маленький знак: круг, перечёркнутый тремя короткими линиями.
Виктор никогда не видел его раньше.
По крайней мере, так ему казалось.
