Kitabı oxu: «Исповедь»

Прибытие в Храм.

Небо потемнело еще с утра, окрасившись в непроницаемый свинцово-серый цвет. Дождь шел весь день.

Черный внедорожник, рассекая бурлящий поток, на большой скорости ехал по просёлочной дороге. Дворники бешено двигались по лобовому стеклу, безнадежно пытаясь успеть очистить его от косых струй дождя и налипающей грязи. Не остановившись на красный сигнал светофора, машина на скорости повернула направо и продолжила движение дальше.

Вверху сверкнула молния и почти сразу прогремел оглушительный гром. Ветер неистово завывал, деревья гнулись на ветру. Дождь усиливался.

Улица плавно поворачивала, и автомобиль начал набирать скорость. Обливая водой обочину, он поехал в сторону выезда из посёлка. Проехав перечеркнутый красной линией указатель с названием населённого пункта, на небольшой развилке, он взял левее, выбирая дорогу в сторону церкви.

Через пару минут, черный «Range Rover» въехал во внутренний двор храма и остановился перед центральным входом. Дверь открылась и из автомобиля вышел мужчина, атлетического телосложения, примерно тридцати пяти лет, одетый в длинный черный плащ. Голова была гладко выбрита, а на лице надеты солнцезащитные очки в круглой оправе.

Захлопнув дверь, он нажал на кнопку брелока, замкнув центральный замок и начал подниматься по центральной лестнице.

В храме было тихо. Тяжелый воздух был пропитан запахами воска, ладана и миры. По сторонам стояли стойки, с горящими свечами. У каждой подставки, на стене, висел крест или изображение того или иного святого. Возле одной из таких стоек стояло две женщины, молодая и постарше. Было понятно, что свечи, горящие на этом столе, предназначены усопшим, так как прихожанки были одеты в чёрный траурный цвет.

Поравнявшись, мужчина поздоровался с ними легким кивком. Они поприветствовали его в ответ, с любопытством провожая взглядом незнакомца. Мужчина прошел через зал, и остановился у алтаря, где в черной рясе и красной ленте, огибающей шею и с обоих сторон, опускающейся на грудь, стоя лицом к иконостасу настоятель храма, отец Никон.

Священник, сложив ладони перед собой, опустил подбородок и беззвучно шевелил губами, читая молитву.

Мужчина встал позади него, снял очки и стал терпеливо ждать, рассматривая расписанные христианскими сюжетами стены и потолок.

Через несколько минут священник закончил читать молитву, несколько раз перекрестился и обернулся.

- Здравствуйте, батюшка, - тихо поприветствовал мужчина.

- Добрый вечер, - священник перекрестил мужчину и застыл, в ожидании вопроса.

Мужчина внимательно посмотрел на батюшку, одновременно собираясь с мыслями.

- Скажите, святой отец- начал он. – Как и где я могу исповедаться?

Батюшка осмотрел с головы до ног посетителя, отметив на нем качественную и дорогую одежду, но на всякий случай переспросил:

- Исповедаться?

Мужчина кивнул.

- Да, - он достал из внутреннего кармана бумажник, вынул из него несколько банкнот самого крупного номинала и опустил в ящик, на котором было написано «Пожертвования». – Я бы хотел исповедаться.

Батюшка посмотрел на часы.

Храм для посетителей был открыт до восьми вечера и решив, что за оставшийся час он поможет прихожанину, священник кивнул в знак согласия.

- Хорошо, - ответил он. – Я готов.

- Тут есть комната для исповеди?

Священник улыбнулся и покачал головой.

- Отдельные кабинки для исповедей у католиков, сын мой. У православных таинство исповеди происходит у аналоя, - он указал на небольшой наклонный столик у алтаря.

Мужчина такого не ожидал. Было видно, что он никогда не исповедовался и имел весьма расплывчатое представление о религии в целом.

Батюшка понял неловкость стоящего перед ним мужчины и поспешил пояснить:

- Исповедь у христиан происходит перед литургией или после нее. Батюшка и прихожанин стоят у аналоя, все остальные держатся поодаль, чтобы не смущать говорящего и не подслушивать.

Он сделал паузу, чтобы мужчина мог осознать только что сказанное им.

- Если вы пришли в столь поздний час, в такую непогоду, я выслушаю вас и никто не помешает.

Мужчина повернулся и посмотрел на двух женщин, которые уже отошли от столика с горящими свечами и заняли место на скамейке. Батюшка, как будто прочитав его мысли, тихо сказал:

- Это жена и мать усопшего Константина, местного жителя. Погиб в дороге, какие-то бандиты. Он работал водителем на фуре. Они часто сюда теперь приходят. Сейчас гроза, не думаю, что они нам помешают, если переждут ее здесь…

- Хорошо, - ответил мужчина, хотя по тону было очевидно, что ему это не понравилось

- Начнём? – спросил он у священника.

Посетитель кивнул, а батюшка взял лежащие у алтаря, Евангелие и крест, положил их на столик, где и должна была проходить исповедь. Сделав жест рукой, он пригласил мужчину подойти.

Он, еще раз обернулся и посмотрел на двух женщин, потом, видимо, что-то решив, направился к батюшке.

Подойдя к нему, он встал возле столика. Священник вытянул вперед правую руку, перекрестил его, быстро произнеся благословение.

- Как я могу к вам обращаться?

Мужчина, не ожидал этого вопроса.

- Простите?

- Вы хотите просто выговориться или можем что-то обсудить? Я могу узнать, как вас зовут?

Мужчина неуверенно кивнул.

- Не надо, спасибо, - немного подумав, сказал он. – Не думаю, что это неужно.

- Очень хорошо, исповедь может быть и анонимна - сказал священник. – Можете меня называть отец Никон.

- Хорошо, - сказал он.

Посетитель явно не был готов начинать разговор по существу, поэтому требовалось знакомство. Так священник называл часть беседы, в которой прихожанин рассказывал о себе, перечислял ближайшее окружение, с которым он взаимодействовал. Обычно, в этой части, уже возникало хотя бы понимание проблемы и темы, которую нужно было обсуждать, если человек сам не решался обозначить ее.

- Хорошо, - сказал отец Никон. - Мы с вами уже познакомились. Расскажите, пожалуйста о себе. Кем вы работаете? Где учились? С кем живете?

- Я живу один. – Он говорил медленно. - Образование получить не успел, среднее. После школы меня забрали в армию. Срочная служба.

- Вы сейчас военный?

Он покачал головой.

- Нет, сейчас нет.

- Чем занимаетесь?

Мужчина не мигая смотрел на него.

- Как я вам уже говорил, я был военным. Во время службы мне довелось побывать в одной из горячих точек, что предопределило мою дальнейшую деятельность.

Священник кивнул. Посетитель особенно подчеркнул, что дальнейшая его деятельность была связана со службой или с военным делом. Надо это запомнить.

- Можно продолжить? – спросил мужчина.

- Да, конечно, продолжайте.

Он вздохнул и явно делал усилие, чтобы говорить дальше.

- Дело в том, что я убил человека.

От неожиданности, отец Никон открыл рот. Быстро взяв себя в руки, он попросил:

- Еще раз, повторите, пожалуйста, то, что вы только что произнесли?

Видимо, преодолев барьер, исповедник, уже глядя в глаза священнику, очень тихо и спокойно произнес:

- Я убил человека.

Воцарилась тишина.

С такой исповедью к нему никогда никто не обращался. В основном, его прихожанами были женщины, которые каялись в том или ином бытовом грехе. Чаще в мелких пакостях в отношении соседей, соперниц и родственников. Мужчины приходили редко. Иногда просили прощения после того, как выпив лишнего, устроили дебош, побои. Редко к нему привозили одержимых. Вернее, так они считали, что человек был одержимым. Как показала практика, всем им требовался не священнослужитель, а психиатр. Но этот…

- Это было неделю назад, - спокойно продолжил мужчина.

Отец Никон почувствовал, как холодный пот покрывает его. Исповедь обещала быть долгой. И точно не такой, к каким привык батюшка.

Туапсинский вор.

- Заказ поступил на одного мошенника. У него был довольно длинный послужной список с разными уголовными статьями, а тут он обокрал очень важных и уважаемых людей. Сбежав на юг, поближе к морю, в Туапсе, он снял вполне приличный домик, где думал, что отсидится какое-то время. Естественно, такое не прощалось и мне, от моих работодателей поступил заказ.

Суеверный ужас священника начинал уступать любопытству.

- Я слышал о таких людях, которые обкрадывали мафиозные кассы, а потом исчезали. В начале 90-х годов XX века, криминальный мир очень расцвёл. Однако, как потом показывали криминальные передачи, их ждала страшная участь, если их находили.

Он кивнул.

- Только это, если вам интересно, были не мафиози, а обычные промышленники. У них была чёрная касса с неучтённой наличкой, а этот вор, бывший их сотрудник. Иногда даже были случаи, когда моего бывшего заказчика, для которого я выполнял поручение, заказывали другие. Вы бы видели их лица, когда я за ними приходил.

- Вам все равно?

Мужчина пожал плечами.

- Для обывателя, убийство - это ужасное деяние, для маньяка, это событие, удовольствие, таинство, если хотите. А для киллера – это лишь ремесло. Как для сапожника, пекаря.

Отец Никон поднял брови.

- Позвольте узнать, что вас удивило? - спросил он.

- Ваша фраза. Убийство – это лишь ремесло. Вы так просто об этом говорите.

- В деревнях тоже просто рубят кур, гусей и кого-то там еще…

- Но это люди!

Мужчина ничего не ответил, смотря священнику в глаза.

- Продолжайте, - попросил священник, не дождавшись никакой реакции от своего собеседника.

- Да, конечно, - он нахмурился, вспоминая детали. – Прибыв в нужный мне курортный городок, я без труда нашёл адрес дома, который он снимал. Жилище находилось почти у самого моря и объект, перемахнув через забор, мог просто уйти по береговой линии.

- Цели вы называете объектами?

- Да, отец Никон. Целью может быть завод, город. А объект, это всегда человек, которого редко надо, - он подумал над словом. – Доставить заказчику, а чаще…

Он замолчал.

- Убить, - закончил за него священник.

- Нейтрализовать, устранить, решить вопрос - поправил он, предлагая альтернативные определения.

- Хорошо, - сказал отец Никон. – Вы прибыли в один из черноморских курортных городов. Что было дальше?

- Наша группа состояла из трех человек. Двое охраняли периметр, я должен был зайти внутрь. По данным информатора, он в доме был один. По сути, задание было несложным. Тихо открыв дверь, я прокрался внутрь дома. Как я вошел, он не слышал, зато я сразу понял, что он находился на кухне. Подняв пистолет, я вытянул руку, снял его с предохранителя и тихо пошёл по коридору.

- У вас нескучная работа, - с иронией прокомментировал батюшка.

- Согласен. Нескучная, - бесцветно сказал мужчина. – Я сегодня много вам расскажу. Нескучного. - С каким-то сарказмом сказал исповедник. - Надеюсь вам понравится

- Вы хотите мне описать процесс убий… нейтрализации? – уточнил отец Никон. – Вы уверенны, что нам это нужно?

- Нет, что вы. Если пожелаете, то без проблем. Это, как выражаются в офисах – операционная рутинная работа. Поэтому заострять наше с вами внимание на этом мы не будем.

- Рутинная, - повторил батюшка. Он или маньяк, или дурак, или просто провоцирует его показным безразличием и жестокостью. Интересно, зачем? – Что было дальше?

- Дальше… - он собрался с мыслями. – Я ворвался на кухню. Он как раз переносил с газовой плиты на обеденный стол сковородку с запечёнными овощами с мясом. Увидев меня, от неожиданности он выронил сковороду и попятиться назад, но споткнулся обо что-то и упал на спину.

Священник продолжал слушать его.

- Я поднял пистолет и прицелился, потребовав вернуть деньги. Они лежали там же, на кухне, в спортивной сумке. Взяв ее и проверив содержимое, я убедился, что они там, отложил её в сторону и прицелился вору в лоб. Он начал просить пощаду, но я сказал, что договориться не получиться, смерть неизбежна. И вдруг, он, продолжая держать руки подднятыми, попросил у меня несколько минут, чтобы помолиться.

- Помолиться? – громко переспросил Отец Никон.

Мужчина кивнул.

- Да. Необычно, да? – Мужчина улыбнулся. - Я тоже сначала потерял дар речи от неожиданности.

Батюшке нечего было ответить, он слушал. Пока было неясно, с чем и зачем пришел этот странный посетитель.

- Я кивнул, он приподнялся и встал на колени. Снял с шеи цепочку с крестиком, взял его в руки. Ладони сложил перед собой, закрыл глаза и начал молиться. Я такого не видел. Сначала думал, что он просто тянет время и что-то задумал, чтобы избежать смерти, но в доме никого не было, он был у меня на прицеле. Ничего не происходило. Он просто молился, каялся.

Отец Никон отчетливо представлял сцену, как один человек, стоит на коленях перед другим, направившим на него пистолет и молится перед неминуемой смертью.

- Затем… - он запнулся. – Затем произошло то, что я не ожидал. Он закончил, открыл глаза, и у него текли слезы. Глаза выражали какое-то странное спокойствие. Он опустил руки и положил их себе сюда, на бедра. А потом так спокойно, тихо произнес, что прощает меня. Он сказал, что готов и опустил голову, в ожидании.

Воцарилась тишина. Священник был в шоке. С округлившимися глазами, он слушал эту страшную историю.

- И что было дальше? - спросил он.

Мужчина поднял брови.

- Ничего! Он опустил голову и просто ждал, когда я выстрелю. Я, откровенно говоря, сам не ожидал такого. Все мои объекты всегда сопротивлялись или просили о пощаде, а этот просто ждал, когда я закончу.

- И вы?

- Ну я… - он сделал жест рукой. – Я даже засомневался в правильности своих действий, но все же закончил задание.

Отец Никон ошеломленный продолжал слушать.

Он замолк, закончив свой рассказ.

- Так чем я могу вам помочь?

И тут батюшка заметил под пиджаком прихожанина кобуру.

- У меня вопрос. Я просто хочу понять. Тот, которого я убил, точно знал, что умрёт. И захотел помолиться. Такого смирения, я еще не видел.

Отец Никон ответил:

- Может, это смирение ему дала вера?

- Вера? Как можно верить в то, что нельзя увидеть?

- В этом суть веры! – возразил священник.

- Нет, отец, это надежда. Её придумали люди, испугавшись неминуемого конца и создали иллюзию о вечной жизни души.

- Но вы убили человека!

- Да, я много кого убил, святой отец. Такая уж у меня работа. Мне и сегодня надо кое-кого убить.

Встреча превращалась в какое-то безумие.

- Я не намерен слушать это дальше.

Мужчина скривился.

- Хватит, отец Никон. Мир не хватится еще одного упыря, которого сегодня отправят на тот свет. Ежедневно тысячи людей погибают в войнах, катастрофах и от рук бандитов.

- Послушайте... – перебил батюшка исповедника. - Я слышал в семинарии и от других священников о таких исповедях. На такую тему. Для меня это впервые. Я отказываюсь. Простите, я не могу. Вам лучше уйти.

Он хотел забрать со столика Евангелие и крест, но посетитель резким движением схватил его за руку, а правую положил на приклад пистолета в кобуре и прошипел:

- Никуда вы не пойдете, святой отец!

Священник попытался выдернуть свою кисть, но рука в черной кожаной перчатке продолжала его держать.

- Отпустите же меня! - также тихо сказал батюшка, продолжая свои попытки освободиться.

Незваный гость еще крепче сжал предплечье священника и притянул его к себе.

- Стойте спокойно, я сказал, - снова прошипел он. – Когда я вошел сюда, там, как вы помните, у столика со свечами, стояли две женщины. Да-да, те самые, которые сейчас сидят на скамейке и пережидают грозу.

Священник в ужасе молча смотрел на него.

- Сейчас я вас отпущу. Если вы уйдете, я подойду и убью их.

- Вы не посмеете!

- Не посмею? – он зло ухмыльнулся. – Вы, наверное, решили, что я заурядный психопат? Видимо, нужна демонстрация.

Священник замотал головой и уже сам схватил страшного гостя за руку. Мужчина выдернул ее и сделал шаг в сторону.

- Ради Бога, не надо!

- Нет, отец, это всё ради вас. Наслаждайтесь.

Он пересёк зал и дошел до той части, где стоял столик с горящими свечами. Напротив него стояла скамейка, на которой сидели две женщины.

Мужчина обошёл скамейку и встал возле другого стола так, чтобы оказаться позади прихожанок. Заняв место, он сделал вид, что рассматривает икону, а рука доставала из кобуры пистолет.

Понимая, что сейчас произойдет трагедия, отец Никон поспешил к нему. По пути, он взял свечу. Дойдя до него, он поджог ее и поставил в подсвечник.

- Я бы очень хотел вас выслушать, - почти взмолился батюшка. – Мы можем вернуться к аналою?

- Неужели? – с показным изумлением спросил мужчина, убирая пистолет под плащ, но все еще держа его в руке.

- Да, именно так, - кивнул священник.

Посетитель явно наслаждался ситуацией.

- Может быть, отец, вас вынудили обстоятельства?

- Нет, - с внешним участием и искренностью сказал отец Никон. - я и правда хочу вас выслушать.

В этот момент обе женщины обернулись и, улыбаясь, взрослая сказала:

- Добрый вечер, батюшка.

Отец Никон кивнул в знак приветствия и добродушно улыбнулся.

- Добрый вечер! – потом он тихо обратился к посетителю. – Мы всё-таки можем вернуться и продолжить?

Исповедник испытующе посмотрел на него.

- Всё поняли?

Священник едва кивнул.

- Всё понял.

- Отлично, - ответил он и снова направился к алтарю.

Сомнения.

Пройдя через весь храм, он не стал останавливаться у алтаря, а занял место у скамейки, возле большой красивой иконы.

Отец Никон, тем временем, проводил двух женщин, закрыл за ними двери храма и опустил засов. Убедившись, что дверь надежно заперта, он, с облегчением вздохнув, направился к мужчине, сев рядом, на ту же скамейку.

- Чем могу быть полезен? – подчеркнуто вежливо, спросил отец Никон.

Он повернулся к нему.