Kitabı oxu: «Измена на двоих. Теперь я никому не нужна»

ГЛАВА 1. Один номер на двоих

— В прежнем виде «Каменный склон» через два года упрется в потолок, — сказал Олег и переключил слайд. — Нам предлагают выход, который бывает один раз.

На экране появилась схема будущего холдинга. Я нашла наше хозяйство в нижней части, под блоками закупок, продаж и логистики. Название сохранили. Людей — не всех.

Мы сидели в переговорной вчетвером. Олег занял место у экрана, хотя обычно оставался рядом со мной. Полина листала распечатку финансовой модели. Михаил смотрел на таблицу урожайности, положив ладони на край стола. Утреннее солнце попадало на монитор и высвечивало следы пальцев, оставшиеся после вчерашнего совещания.

Я придвинула ноутбук ближе.

— Покажи структуру производства после переходного периода.

— Я до нее дойду.

— Ты уже дошел. Внизу написано: «Оптимизация технического руководства через шесть месяцев».

Олег задержал указатель на схеме.

— Кира, это проект. Должности еще обсуждаются.

— Моя должность указана в списке временных. Должность Михаила тоже.

Михаил поднял голову.

— Где приложение по персоналу?

Полина перевернула несколько страниц.

— В комнате данных. Сейчас важнее условия для владельцев. «Южный резерв» покупает сто процентов долей, закрывает кредитную линию и предлагает всем четверым компенсационные пакеты.

— Всем разные, — сказал Михаил.

— Потому что роли разные.

Она произнесла это спокойно, без вызова. Полина всегда умела сообщать неприятное как очевидное следствие расчета. Ее приглашали на переговоры, когда клиент хотел скидку и был уверен, что уже ее получил. Через час он уходил с меньшей скидкой и благодарил за особые условия.

Олег открыл приложение. Напротив его имени стояла должность директора регионального направления. Полине предлагали руководить коммерческим запуском. Мне — шесть месяцев сопровождения технологии. Михаилу — столько же на передачу карт участков, договоров с бригадами и производственных регламентов.

После этого оба наших места исчезали.

— Какова компенсация при увольнении? — спросила я.

— Два оклада сверх обязательных выплат, — ответила Полина. — Плюс цена доли. Кира, ты получишь сумму, ради которой не придется работать до шестидесяти пяти.

— А если я хочу работать?

Олег вздохнул и выключил указатель.

— Ты сможешь консультировать. Выбирать проекты. Наконец отдыхать, когда захочешь.

Я посмотрела на него. Семнадцать лет брака научили меня различать, когда он устал, когда раздражен и когда уже принял решение, но собирается представить его общим. Сейчас он говорил именно так: терпеливо, почти ласково, оставляя мне выбор между согласием и неблагодарностью.

— Кто подтвердил прогноз урожая? — спросила я.

На следующей странице значились двести восемьдесят тонн. В прошлую пятницу Михаил прислал мне предварительные сто сорок семь по ранним сортам и около девяноста по поздним, с пометкой о возможном снижении после проб. Даже верхняя граница не давала цифру из презентации.

Михаил развернул к себе распечатку.

— Я не подтверждал.

— Оценка построена на средней урожайности за три года, — сказала Полина. — Мы заложили восстановление по четвертому и шестому участкам.

— На шестом участке две недели ограничен полив, — возразил он. — Восстановления там не будет.

Олег вернулся к столу.

— Покупатель оценивает мощности, а не одну конкретную неделю. Если своего сырья не хватит, есть соседние хозяйства.

— Тогда это другой производственный план, — сказала я. — Другие затраты, лабораторный контроль, прием, партии и документы. Почему в модели ничего этого нет?

— Потому что модель предварительная.

— Предварительная цена на ее основании вполне окончательная.

Полина закрыла папку.

— Мы не подпишем договор сегодня. Сначала будет проверка. Все расхождения можно уточнить.

— До проверки вы собираетесь отправить форму, где главный энолог подтверждает объем.

— Там подпись компании.

— Мое имя стоит под техническим приложением.

Олег провел пальцами по подбородку. Он брился утром, но на коже уже проступила темная полоса. Раньше я замечала это, когда он возвращался поздно и наклонялся меня поцеловать. Сейчас деталь оказалась просто деталью.

— Давайте не будем срывать предложение из-за формулировки, — сказал он. — Кира, я понимаю, что тебе неприятно увидеть свою должность в переходном списке. Мне тоже было непросто принять, что прежней компании не останется. Зато останутся деньги, имя и продукт.

— Без людей, которые его делают.

— Людей оценят. Не всех, но это бизнес.

Михаил отодвинул распечатку.

— Мне нужны два дня на повторный осмотр участков. После этого дам три сценария, а не одну удобную цифру.

— У нас нет двух дней, — ответила Полина. — Борис ждет пакет завтра.

— Тогда он получит пакет без моего подтверждения.

Я закрыла ноутбук.

— И без моего.

Олег посмотрел на часы. Это движение всегда означало, что он считает разговор законченным.

— В три у меня звонок с банком. Предлагаю вернуться к этому вечером, когда все успокоятся.

— Я спокойна.

— Тем более. Посмотри финансовую часть, там станет понятно, почему тянуть опасно.

Он собрал бумаги. Полина поднялась одновременно с ним и первой вышла в коридор. Олег задержался, положил ладонь на спинку моего стула.

— Не делай из должности вопрос достоинства, Кир.

— Не называй меня так на совещании.

Он убрал руку.

— Хорошо. Поговорим дома.

Михаил остался на месте. Ему было сорок пять, но в переговорной он обычно казался старше из-за привычки молча выслушивать все коммерческие планы, прежде чем назвать физические ограничения. Сегодня он не стал ждать.

— Я отправлял Олегу карту по шестому участку в понедельник.

— Полине?

— Она была в копии.

— Значит, они знали.

— Они могли считать, что я перестраховываюсь.

— Ты перестраховываешься?

— Да. Когда риск реален.

Я открыла ноутбук снова и нашла его письмо. Карта была приложена, цифры указаны. Ответ от Олега состоял из двух слов: «Принял, спасибо».

— Два дня, — сказала я. — Я подготовлю пробы. Ты обновишь оценку по участкам. Потом сравним.

— А если результат будет ближе к их прогнозу?

— Я подпишу то, что подтверждено.

Он кивнул.

— Этого достаточно.

Я ожидала, что он скажет о Полине, о ее должности в новой компании или о том, почему узнал о собственном будущем вместе со мной. Михаил взял распечатку и ушел. Нас обоих только что исключили из дела, которое мы создавали одиннадцать лет, но у него впереди были участки, у меня — лаборатория. Работа давала удобный порядок действий.

К обеду я проверила журналы, согласовала отбор проб и дважды прочитала письмо от Бориса Астахова. Он просил прислать техническое подтверждение до полудня следующего дня. Внизу стояли Олег, Полина, я и Михаил. Все четыре адреса, никаких секретов.

Тамара Ильинична появилась в дверях лаборатории около двух. Она не заходила дальше синей линии без халата и сетки для волос, поэтому остановилась у порога с папкой в руках.

— Кира Андреевна, сводный авансовый отправила. Там ваши образцы за Сочи попали в отчет Олега Викторовича. Посмотрите, пожалуйста, правильно ли разнесла.

— Сейчас открою.

— Оригиналы у меня. Если вопросов нет, сегодня закрою месяц.

Она не понизила голос и не задержалась. Тамара проработала с нами восемь лет и за это время ни разу не обсуждала чужой брак в бухгалтерии. Даже когда кладовщик разводился и его жена трижды звонила на общий номер, Тамара отвечала одинаково: личные сведения сотрудников она не сообщает.

Я открыла отчет после того, как закончила с пробами. Командировка в Сочи была в июне, выставка ресторанного оборудования и закрытая дегустация для закупщиков. Олег и Полина ездили вдвоем. Я помнила, как он вернулся в субботу вечером, привез мне коробку конфет из гостиницы и пожаловался, что организаторы поселили участников далеко от площадки.

Расходы шли привычными строками: билеты, аренда машины, регистрационные взносы, перевозка образцов. Гостиница — один счет. Я открыла скан, чтобы найти сумму за хранение образцов.

Номер был один.

Категория — улучшенный двухместный. В счете отдельно значились доплата за второго гостя и два завтрака в оба утра. Фамилия плательщика — Веденеев. В строке гостя — Артемьева Полина Романовна.

Я увеличила документ, хотя текст читался и без этого. Потом уменьшила. Проверила даты билетов. Они приехали вместе и уехали вместе. Номер занимали две ночи.

Первой мыслью было найти другой счет. Возможно, гостиница объединила расходы компании. Возможно, Полина жила в соседнем номере, а бухгалтер выставил общий документ. Я позвонила Тамаре.

— Почему в авансовом отчете один гостиничный счет?

— Потому что один оригинал предоставили.

— Полина отчитывалась отдельно?

— Нет. Ее расходы Олег Викторович включил в свой отчет как руководитель поездки. Вы про образцы спрашиваете?

— Пока про номер.

Тамара помолчала ровно столько, сколько требовалось, чтобы посмотреть документ у себя.

— В счете один номер и два гостя. Я могу запросить у гостиницы подтверждение, если Олег Викторович даст согласие на сверку.

— Не нужно. Я сначала спрошу его.

— Хорошо. Отчет пока не закрываю.

Я сохранила копию в рабочей папке, к которой имела доступ как участник и главный энолог. Пересылать ее на личную почту не стала. Документ принадлежал компании, и его место было в компании, какой бы вопрос он ни поднимал.

До конца дня я сделала все, что было записано в графике. Подписала результаты мойки линии. Позвонила поставщику лабораторных фильтров. Вернула Илье журнал, потому что он перепутал номер партии в одной строке. Я не ошиблась ни разу, но каждое действие приходилось проговаривать про себя до конца.

На парковке стояла машина Полины. Ее самой в корпусе не было. Я спросила у администратора, и он сказал, что Полина уехала с Олегом на встречу с банком. Нормальное деловое объяснение. Они часто ездили вместе.

Я не стала ждать.

Дорога до Анапы заняла почти два часа из-за ремонта у развязки. Олег написал, что будет к девяти. Я ответила: «Хорошо. Нам нужно поговорить о командировке в Сочи». Он прочитал сразу, но ничего не спросил.

Дома я переоделась, открыла окна и поставила разогреваться ужин, который приготовила утром. Через минуту выключила плиту. Есть не хотелось, зато хотелось занять руки привычным делом, пока у меня еще не было ответа.

Олег приехал в половине десятого. Я услышала, как он поставил сумку в прихожей и снял обувь. Он вошел на кухню без пиджака, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки.

— Что с командировкой?

Я развернула к нему экран планшета.

— Объясни гостиничный счет.

Он посмотрел на первую страницу, затем пролистал до детализации. Его лицо не изменилось, но он сел напротив, хотя собирался взять воду.

— В Сочи был овербукинг. Организаторы напутали с номерами.

— Поэтому вы с Полиной жили в одном?

— Нам дали двухкомнатный номер. Она спала в отдельной комнате.

— В счете указана одна комната улучшенной категории.

— Гостиницы называют категории как хотят.

— Я позвоню туда утром и попрошу подтвердить планировку.

Он отодвинул планшет.

— Для чего?

— Чтобы понять, врешь ты сейчас или врал в июне.

— Ты решила устроить расследование по бухгалтерскому счету после тяжелого совещания?

— Я задала простой вопрос.

Олег поднялся, налил себе воду и остался у мойки.

— Мы провели две ночи в одном номере. Спали отдельно. Это было неудобно, но свободных мест не оказалось.

— Ты мог позвонить мне.

— В десять вечера, чтобы сообщить, где спит Полина? Ты бы сама сказала не заниматься глупостями.

— Возможно. Позвони Михаилу.

— Зачем?

— Пусть он тоже услышит объяснение.

Олег выпил воду, поставил стакан на стол и сел. Я знала этот порядок: сначала он убирал лишнее движение, затем начинал переговоры.

— Кира, у нас сложный месяц. Продажа, урожай, банк. Если мы сейчас начнем проверять каждую поездку, работать будет невозможно.

— Каждую не нужно. Эту достаточно.

— Что ты хочешь услышать?

— Правду.

— Я ее сказал.

— Тогда позвони Михаилу.

Олег провел ладонью по столу, собрал невидимые крошки и стряхнул их в раковину. На чистой поверхности крошек не было.

— Не надо втягивать его в наш разговор.

— Полина его жена. Он уже втянут.

— Ты делаешь вывод, которого в документе нет.

— Поэтому я спрашиваю тебя, а не документ.

Он посмотрел на меня прямо. Мне хотелось, чтобы он рассердился, рассмеялся, назвал точное название гостиницы и номер второй комнаты. Вместо этого Олег спросил:

— Если я отвечу, ты сможешь завтра работать?

Я положила руки на колени, чтобы не тянуться к планшету и не открывать счет еще раз.

— Ты спал с Полиной?

Он не отвел взгляд.

— Да.

В холодильнике включился компрессор. На улице проехала машина, и свет фар на секунду прошел по потолку. Я знала, что такие детали останутся в памяти, хотя не имели никакого значения.

— В Сочи?

— Да.

— Один раз?

— Нет.

Я кивнула. Не потому, что согласилась или поняла. Мне требовалось закончить вопрос до следующего.

— Как давно?

— С января.

Восемь месяцев. Я вспомнила январское совещание, мартовскую поездку Полины в Краснодар, наш с Олегом короткий отпуск в мае. Список мог продолжаться, но сейчас он ничего не менял.

— Ты собирался мне сказать?

— После сделки.

— После моего увольнения.

— После того, как у тебя появились бы деньги и возможность решить, чего ты хочешь.

— Ты уже решил, чего я хочу.

— Я пытался сделать так, чтобы никто не остался без защиты.

— Михаил знает?

— Нет.

— Полина собиралась ему сказать после сделки?

— Мы собирались поговорить с вами одновременно.

Слово «мы» он произнес без паузы. У них был общий план: компания, должности, наши деньги, правильный срок для правды. Я сидела напротив человека, с которым прожила семнадцать лет, и впервые не понимала, какое место занимаю в его решениях. Жена, совладелец, специалист на переходные шесть месяцев — все роли заканчивались тогда, когда им было удобно.

Я взяла телефон.

— Что ты делаешь?

— Звоню Михаилу.

— Сейчас почти одиннадцать.

— Он имеет право узнать сегодня.

— Не по телефону.

— Согласна.

Я нашла номер Михаила и дождалась ответа.

— Кира? Что-то с участками?

— С участками завтра. Мне нужно, чтобы ты приехал к нам в восемь утра.

— Что случилось?

Я посмотрела на Олега. Он сидел неподвижно и больше не пытался остановить меня.

— Это касается Полины и Олега. Я не хочу говорить часть правды по телефону. Приезжай один. Документы я покажу на месте.

Михаил молчал несколько секунд.

— Полина дома?

— Я не знаю.

— Олег рядом?

— Да.

— Он может сказать, о чем речь?

— Может. Но сказал мне, что ты не знаешь.

— Буду в восемь.

Он отключился.

Я положила телефон рядом с планшетом.

— Сегодня ты здесь не спишь, — сказала я Олегу. — Возьми необходимые вещи. Утром возвращайся к восьми.

— Кира, мы должны поговорить без них.

— Мы поговорили достаточно, чтобы я приняла решение на эту ночь.

— А на завтра?

— Завтра ты расскажешь правду Михаилу. Потом мы разделим вопросы. Брак отдельно. Компания отдельно. Урожай отдельно.

Он хотел возразить, но, видимо, не нашел делового довода против трех отдельных пунктов. Поднялся и пошел наверх.

Я осталась за столом. До утра было девять часов. Их следовало прожить, не подписывая ничего и не принимая решений за других людей.

Я убрала ужин в холодильник, проверила, закрыта ли входная дверь, и легла в комнате для гостей. В спальне Олег собирал сумку: открывал шкаф, проходил в ванную, возвращался. Я слышала обычные шаги человека, который знал этот дом не хуже меня. Через двадцать минут хлопнула дверца машины. За окном зажглись фары, затем двор снова стал темным. Я не подошла к окну. Мне не требовалось видеть, куда он поедет, чтобы знать, почему его больше нет рядом.

ГЛАВА 2. Четыре владельца, два брака

К семи утра я успела принять душ, приготовить кофе и выбросить первую порцию: вместо зерен насыпала в кофемолку уже молотый кофе. Я заметила ошибку только по звуку. Обычно такой промах рассмешил бы меня, но в то утро я просто вымыла емкость и начала заново.

Спала я меньше двух часов. Около трех встала, проверила рабочую почту, ответила Илье по графику проб и закрыла ноутбук, не отправив письмо Олегу. Потом долго лежала, считая не месяцы его связи, а завтрашние задачи. К восьми у меня имелся список из двенадцати пунктов и ни одного ответа на вопрос, как разговаривать с мужем Полины.

Михаил приехал без десяти восемь. На нем были рабочие брюки и светлая рубашка с закатанными рукавами. Он, вероятно, собирался после разговора ехать на участки. Машину оставил за воротами, хотя во дворе хватало места.

Я открыла дверь до звонка.

— Заходи.

Он посмотрел мне в лицо, затем на лестницу.

— Олег здесь?

— Приедет к восьми. Проходи на кухню.

— Полина не ночевала дома.

Эта фраза не была вопросом. Я пропустила его вперед и закрыла дверь.

— Я не знаю, где она была.

На кухне все осталось так, как вечером: планшет на столе, два стакана, кресло Олега немного отодвинуто. Я убрала его стакан в мойку и предложила Михаилу кофе.

— Нет, спасибо. Покажи документы.

Я открыла гостиничный счет и положила планшет перед ним.

Михаил прочитал первую страницу, перешел к детализации, проверил даты. Его пальцы двигались медленно, будто он боялся случайно закрыть файл. Потом он вернулся к строке с именами гостей.

— Полина говорила, что жила в гостинице выставочного центра. Отдельно.

— Олег сказал мне то же самое в июне. Вчера сначала объяснил счет двухкомнатным номером. Потом признал, что они спали вместе.

Михаил поднял на меня глаза.

— Это его слова?

— Да.

— Когда началось?

— В январе.

Он отодвинул планшет и провел ладонью по затылку. Я отвернулась к кофемашине, чтобы у него оставалось хотя бы несколько секунд без моего наблюдения.

— В январе они ездили в Краснодар на переговоры с сетью, — сказал он. — На три дня.

— Я помню.

— Полина вернулась раньше. Сказала, что Олег остался на встречу с юристами.

— Он приехал на следующий день.

Михаил сел прямее.

— Продажа связана с ними?

— По словам Олега, они собирались рассказать после сделки. В новой структуре оба получают постоянные должности. Нас оставляют на шесть месяцев.

— Это я видел.

— Они планировали говорить с нами одновременно.

— Кто такие «они»?

— Олег сказал «мы».

Михаил посмотрел на часы над дверью. Было две минуты девятого.

— Ты уже решила, что будешь делать?

— На сегодня — выслушать их и не подписывать документы. Олег ночевал не здесь.

— Я не спрашивал, выгнала ли ты его.

— Знаю. Мне важно, чтобы ты не считал этот разговор попыткой привлечь тебя на мою сторону.

— У нас теперь есть стороны?

— В браках — у каждого своя. В компании пока четыре владельца.

Михаил опустил взгляд на счет.

— Правильный ответ. Только я сейчас не уверен, что сумею говорить как владелец.

— Я тоже.

Во дворе остановилась машина. Олег вошел своим ключом через несколько секунд. На нем был вчерашний костюм, но рубашку он сменил. Сумки при нем не было. Он увидел Михаила, поздоровался и поставил на стол папку.

— Полина едет. Я попросил ее приехать прямо сюда.

— Ты ночевал у нее? — спросил Михаил.

Олег снял пиджак и повесил на спинку свободного стула.

— Нет. В гостинице у трассы.

— Почему там?

— Там был свободный номер. Куда именно мне следовало поехать после одиннадцати?

— Мне все равно. Я проверяю, правду ли ты способен говорить хотя бы сегодня.

Олег сел напротив него.

— Правду. Я понимаю, что ты вправе злиться.

— Не объясняй мне мои права.

Я поставила перед собой чашку, но пить не стала.

— Разговор начнем, когда приедет Полина. До этого я хочу получить комнату данных целиком, включая кадровое приложение и переписку с покупателем.

— Доступ у тебя есть, — ответил Олег.

— Вчера части документов не было.

— Полина еще загружает файлы.

— Значит, доступа целиком у меня нет.

Он хотел ответить, но в дверь позвонили. Олег поднялся. Я остановила его:

— Это мой дом. Я открою.

Полина стояла на крыльце в темно-синих брюках и белой блузке. Волосы она собрала в низкий хвост, макияж был обычным, только под глазами проступала усталость. В руках — рабочая сумка и тонкая папка. Я слишком хорошо знала ее гардероб: мы вместе выбирали эту блузку перед прошлогодней выставкой.

— Кира, — сказала она. — Спасибо, что согласилась поговорить.

— Я не соглашалась. Я назначила разговор. Заходи.

Она сняла туфли и прошла на кухню. Михаил не встал. Полина остановилась напротив него.

— Я должна была сказать сама.

— Когда?

— Сегодня.

— В январе ты тоже должна была.

Она села рядом с Олегом. Между ними оставался свободный стул. Выглядело так, будто они старательно соблюдали приличия перед людьми, которых обманывали восемь месяцев.

Я включила запись на телефоне и положила его посередине стола.

— Это для чего? — спросил Олег.

— Чтобы потом никто не спорил, какие решения мы приняли по компании. Личную часть я нигде использовать не собираюсь. Если вы против записи, корпоративные договоренности оформим письменно после разговора.

— Письменно, — сразу сказал Михаил.

Полина кивнула.

Я убрала телефон.

— Тогда сначала личное. Восемь месяцев?

— Да, — ответила она.

— С января без перерывов?

Полина посмотрела на Олега, и этого короткого движения хватило, чтобы понять: общую версию они обсуждали.

— С января, — сказала она. — Сначала мы несколько раз встречались в поездках. В марте поняли, что это не случайность.

Михаил повернулся к ней.

— В марте ты предложила мне взять отпуск в июне.

— Я хотела поговорить с тобой тогда.

— Но не поговорила.

— Не смогла.

— Что помешало?

— Переговоры о продаже только начались. Любой конфликт между нами снизил бы шансы.

— Между нами конфликт уже был. Я просто о нем не знал.

Полина опустила руки на колени.

— Да.

Я ожидала оправданий, рассказа об одиночестве или признания, что все произошло помимо воли. Ее короткое согласие оказалось тяжелее. Из ее слов следовало, что она действовала осознанно и связала срок признания со сделкой.

— Кто первым начал переговоры с «Южным резервом»? — спросила я.

— Я вышел на Бориса в феврале, — ответил Олег.

— До марта.

— Да.

— Полина уже знала?

— О переговорах знали все.

— О плане оставить нас на переходный период знали все?

— Кадровая структура появилась в июле.

— Вы обсудили ее вдвоем?

Олег выдержал паузу.

— Обсудили.

— До вчерашнего совещания?

— Да.

— И решили, что нам лучше увидеть готовый вариант на экране.

— Мы решили, что разговор должен опираться на цифры, — сказала Полина. — Если бы мы заранее сообщили о связи, любые условия вы воспринимали бы как личное давление.

— Условия и были личным давлением, — ответила я. — Сначала вы скрыли связь, потом подготовили сделку, после которой у вас остаются постоянные места, а мы с Михаилом передаем работу и уходим. Каким способом это следовало воспринять?

— Ты получаешь стоимость доли и компенсацию, — сказал Олег. — Я не лишаю тебя денег.

— Ты не можешь лишить меня стоимости моей доли. Она не твоя.

— Я говорю о результате.

— А я о праве решать.

Михаил посмотрел на Полину.

— Ты когда-нибудь собиралась сохранить наш брак?

Она медленно выдохнула.

— После марта — нет.

— Почему не ушла?

— Потому что четыре владельца в процессе продажи должны действовать согласованно. Потому что наша доля — главный актив семьи. Потому что я не хотела, чтобы ты в ярости отказался от предложения, которое обеспечит нас обоих.

— Ты осталась моей женой ради стоимости сделки.

— Я осталась, чтобы мы оба не потеряли деньги.

— Решила за меня.

— Да.

Полина отвечала честно, когда отступать уже было некуда. Я не знала, можно ли уважать эту честность. Пока она только не позволяла мне списать ее поступок на слабость.

Михаил поднялся и подошел к окну. Двор был виден целиком, вместе с машинами Олега и Полины, поставленными рядом. Он стоял к нам спиной, но не уходил.

— Вы собираетесь жить вместе? — спросил он.

Олег ответил первым:

— Мы планировали переехать в Москву после закрытия сделки.

— Я спросил не про город.

— Да, — сказала Полина. — Собирались.

Михаил вернулся к столу.

— Тогда сегодня забери вещи из дома. Квартира у тебя есть. По имуществу поговорим через юристов.

— Михаил, дом твой, я не претендую.

— Я не обсуждаю имущество сейчас. Я говорю, где ты сегодня ночуешь.

Она кивнула. Олег посмотрел на меня, ожидая, вероятно, симметричного решения.

— Ты уже выехал, — сказала я. — Сегодня заберешь необходимые вещи. Остальное — по списку и по договоренности, без внезапных приездов.

— Мы не обязаны превращать дом в режимный объект.

— Ты можешь приходить по согласованному времени, пока имущество общее. Ключ оставишь сегодня.

— Кира, давай не будем принимать решения после одной ночи.

— Связь длилась восемь месяцев. У меня была одна ночь, потому что ты выбрал такой срок.

Олег потер переносицу.

— Хорошо. Временно поживу отдельно. Но нам нужно договориться о продаже. Борис ждет подтверждение, банк — план погашения. Если сорвем сделку, за красивую самостоятельность заплатят сотрудники.

— Мы не отказались от проверки, — сказала я. — Я отказалась подтверждать неверный объем.

— Объем можно обеспечить закупкой.

Михаил сел на место.

— У кого?

— У «Заречного», у фермеров из Голубицкой. Варианты есть.

— Договоры?

— Предварительные разговоры.

— Цены?

— В модели.

— В модели нет доставки, сортировки и потерь, — сказала я. — Нет отдельного контроля и изменений партий. Я смотрела.

Полина открыла папку.

— Расширенный расчет здесь. Мы не скрывали закупку.

Она передала лист Михаилу. Он пробежал глазами таблицу.

— Это предложение от июня. Срок фиксации цены истек две недели назад.

— Можно продлить.

— Можно спросить. Это не одно и то же.

Олег повернулся ко мне.

— Вот поэтому «Южный резерв» хочет единое управление. Каждый из нас защищает свою область и не видит общей картины.

— Общую картину вы подготовили без двух владельцев, — ответила я. — Теперь мы проверим ее вместе.

— Сколько времени тебе нужно?

— Два дня на повторные пробы и сценарии урожая. До этого никаких технических подтверждений.

— Борис может выйти из переговоров.

— Это его решение.

— А если без сделки мы не закроем сезон?

— Покажи кассовый план, кредитную линию, обязательства и даты платежей. Не итоговую строку, а документы. Тогда будем решать.

Полина закрыла папку.

— Хорошо. Я открою комнату данных до полудня. Полный финансовый раздел, кадровое приложение, проект договора и переписку по условиям. Личные письма туда не входят.

— Они мне не нужны.

— Я хочу, чтобы это было понятно.

— Мне достаточно того, что вы сказали здесь.

Мы договорились встретиться в четыре в офисе и оформить протокол доступа. После этого разговор распался на практические вопросы: кто едет на хозяйство, кто забирает вещи, кто уведомляет администратора о временных правилах. Именно так мы много лет решали сложные дни. Только теперь за каждым пунктом стояли два разрушенных брака.

Полина первой вышла из дома. Михаил задержался в прихожей, пока она заводила машину.

— Я поеду на участки, — сказал он. — В десять начнем обход. Ты сможешь приехать?

— Смогу.

— Если не спала, скажи. Илья подготовит пробы без тебя.

— Я буду.

— Я не сомневаюсь, что будешь. Спрашиваю, сможешь ли работать без ошибки.

Вчера такая формулировка меня бы разозлила. Сегодня я вспомнила кофе, который пришлось выбросить.

— До обеда проведу только обход. Лабораторию отдам Илье. Потом уеду отдыхать.

— Договорились.

Он открыл дверь, но остановился.

— Спасибо, что сказала сразу.

— Я думала подождать до утра только потому, что хотела показать документ лично.

— Все равно спасибо.

Михаил вышел. На улице Полина сидела в машине, не уезжая. Он прошел мимо и сел в свою. Они не обменялись ни словом, по крайней мере при мне.

Олег спустился со второго этажа с чемоданом и дорожной сумкой. На безымянном пальце оставалось кольцо. Я заметила его только потому, что он взялся за ручку чемодана.

— Я заеду вечером за остальным.

— Напиши заранее. Сегодня после семи.

— Ты правда решила закончить брак за ночь?

— Нет. Ты заканчивал его восемь месяцев. Я решила больше не изображать, что этого не произошло.

— Я не перестал к тебе хорошо относиться.

— Этого недостаточно для брака.

Он поставил сумку на пол.

— Я не хочу, чтобы мы стали врагами.

— Тогда не используй компанию и дом, чтобы заставить меня согласиться. Все личные вопросы обсудим отдельно.

— Ты говоришь как на собрании.

— Потому что дома ты восемь месяцев говорил со мной как муж, пока решения принимал с Полиной.