Kitabı oxu: «Измена: право на тебя»

Глава 1

Маркер по белому халату провел жирную зеленую полосу, когда Миша Григорьев дернул рукой. Я отстранилась, подняла бровь.

— Так, и кто у нас здесь? Художник? — спросила я. — Или все-таки пациент?

Мальчишка семи лет уставился на меня виноватыми глазами.

— Простите, доктор… — тут же попыталась начать его мать.

— Ничего страшного. Миша, ты хотел бы послушать свое сердце?

Глаза мальчишки загорелись искренним интересом. Я дала ему стетоскоп, помогла вставить наушники, приложила мембрану к его худенькой груди. Он замер, слушая, и лицо вдруг стало серьезным, взрослым.

— Таак громко стучит, — прошептал он.

— Потому что сильное очень и будет стучать еще сто лет.

Я выписала направление на анализы, проводила их до двери, сунув Мишке эко конфетку, а сама вернулась к столу. День обещал быть суетным, но вполне штатным: ОРВИ, прививки, пара истерик у малышей, истерика у родителей. Ничего особенного.

В наш обеденный перерыв, наш администратор Лена открыла коробку с пирожными.

— А у нас сегодня мини-юбилей! Десять месяцев клинике, — объявила она торжественно. — Я принесла эклеры.

— Ты меня разоришь на стоматологах, — буркнула я, но взяла один.

Ягодный крем растекся по языку, и на секунду я даже глаза прикрыла глаза от удовольствия. Когда последний раз ела что-то вкусное просто так, не на бегу, чтоб полностью прочувствовать вкус, насладиться блюдом? Месяц назад? Два?

Телефон завибрировал в кармане. Я вытерла пальцы салфеткой и ответила.

— Привет, — голос мужа был каким-то натянутым. — Слушай, бабуля твоя в санатории устроилась. Знакомые посоветовали, я ее отвез.

— В смысле? Какой санаторий? Когда?

— Позавчера. Я же говорил, что собирался. Ты, наверное, не слышала.

Не слышала, или он не говорил. Последние месяцы мы вообще редко разговаривали о чем-то, кроме счетов и графиков.

— Почему она сама не позвонила?

— Там связь плохая. На ресепшене сказали, что мобильные ловят через раз.

Я прислонилась к стене, зажала трубку плечом.

— Какой санаторий?

— За городом, специализированный. Сердечникам там программа хорошая, массажи, процедуры, ей полезно. Я тебе программку дома покажу и курсовку по процедурам. Все очень и очень круто.

Бабушка и правда жаловалась на давление, уставала, но…

— Кирилл, ты мог хотя бы предупредить.

— Предупреждал же, ну. — В голосе мелькнуло раздражение. — Все, Ань, я на работе. Поговорим вечером, ладно?

Он завершил звонок, не дожидаясь ответа.

Я сунула телефон обратно в карман, возвращаясь к чаю и пирожному, которое совсем перехотелось есть. Что-то неприятное скреблось изнутри. Казалось бы, с чего бы? Я всячески пыталась задвинуть это ощущение на дальнюю полку, но оно неустанно возвраалось. Так, все, еще четыре пациента, а вечером моно будет с мужем поговорить более предметно.

До дома я добралась к восьми. Ноги гудели, а в голове стучало. Все же ожидания от суетного, но вполне обычного дня не сбылись, он выдался нервным, одна мамаша чуть не устроила грандиозный скандал, попив крови, кажется, абсолютно всему персоналу.

Я скинула ботинки у порога, прошла на кухню. Кирилл жадно хлебал воду прямо из бутылки. Светлые волосы были слегка влажные, видимо, только из душа.

— Привет.

Он обернулся, коротко кивнул.

— Привет.

Я открыла холодильник, достала остатки супа. Разогрела в микроволновке и села за стол. Кирилл не двинулся с места, просто смотрел в окно, нервно стучал пальцами по подоконнику и пил воду.

— Как дела?

— Нормально. — Кирилл развернулся и я увидела на ребрах, чуть выше пояса джинсов, темное пятно. Свежий синяк с фиолетовым отливом.

— Что это? — Я кивнула на его бок.

— На тренировке упал, грифом зацепили. — Он резко дернулся и тут же поморщился.

— Дай посмотрю.

— Аня, все нормально. Обычный синяк.

Я отложила ложку, встала и подошла. Муж попытался отстраниться, но я уже видела, что это синяк был большой, темный, явно болезненный. Слишком большой для случайного удара грифом.

— Тебя ударили, — констатировала я.

— Я же сказал упал.

Пальцы мои едва коснулись края повреждения, муж скривился. Ребра целые, но ушиб серьезный.

— Кирилл…

— Господи, Аня, оставь! — Он отодвинулся. — Не надо устраивать допрос. Я взрослый мужик, разберусь.

Я вернулась к столу, но суп больше не лез. Что-то было не так: синяк, нервозность, этот санаторий для бабушки, про который он «говорил», а я «не слышала». Достав телефон, набрала бабушкин номер. Длинные гудки. Раз, два, три. Автоответчик. Еще раз, все то же самое.

— Перестань названивать, — буркнул Кирилл, явно поняв, кому пытаюсь дозвониться. — Я же сказал, там связь плохая.

Он стоял у раковины, мыл чашку, теперь не оборачиваясь. Когда мы последний раз разговаривали по-настоящему? Не о счетах, не о ремонте, не о пустяках и вообще не через спину и бросаясь в друг друга короткими фразочками? Когда он последний раз смотрел на меня так, будто действительно видит? Полгода назад? Больше?

— Я в душ?

— Хорошо, а я телек гляну, наверное.

Я быстро сходила в душ и легла в кровать. Присоединяться к Кириллу на просмотр фильма не хотелось. Телефон лежал рядом, и внезапно экран засветился в темноте. Я дернулась, хватая трубку, в надежде, что у бабули появилась связь, но вместо этого перечитывала входящее сообщение снова и снова:

«Твой муж — труп».

Я уставилась на экран. Буквы плыли, складывались в слова, которые не укладывались в голове, попыталась перезвонить на этот номер, но он был недоступен.

За стеной что-то упало. Стало отчего-то страшно, но я вскочила, путаясь в одеяле и простынях, больно ушиблась о прикроватную тумбочку, но все же вылетела в гостиную. Кирилл… стоял в прихожей, а рядом с ним на полу лежал чемодан. Он запихивал туда рубашки, джинсы, носки слишком быстро, небрежно, как человек, у которого нет времени.

— Что ты делаешь?

Он даже не поднял головы.

— Уезжаю на пару дней по работе.

— В половине двенадцатого ночи?

— Рейс ранний, легче выехать сейчас. — Он застегнул чемодан, из которого торчал манжет синей рубашки, рывком поднял его.

— Кирилл…

— Что? — Он наконец неохотно посмотрел на меня.

— Скажи мне правду.

Он усмехнулся криво, мазнул по мне холодным, колючим взглядом, а я впервые не узнавала мужчину, которого считала своим мужем. У двери сейчас стоял совершенно посторонний, чужой мужик.

— Какую правду, Аня?

Глава 2

— Кирилл, посмотри на меня.

— Ну? — Он замер, выдохнул и обернулся с напряженным лицом.

— Что происходит?

— Происходит? — Мой муж как-то разом перестал быть мне… знакомым? Вот, еще секунду назад, передо мной стоял мой Кир, а сейчас совершенно незнакомый мужик, с кривой усмешкой. — Аня, у тебя настолько идеальная жизнь, что ты вряд ли сможешь представить, как все летит в задницу за одну секунду.

— Объясни мне.

Он лишь качнул головой, прошел мимо меня в коридор. Я пошла за ним.

— Кирилл!

— Ты хочешь знать? — Муж развернулся резко, зло. — Хорошо. Была одна девушка, я с ней переспал. Она решила, что мы теперь пара, а она любовь всей моей жизни. Потом выяснилось, что она вдобавок беременна. Я сказал, чтобы решала вопрос сама, я не при делах.

— Когда? — мой вопрос прозвучал настолько буднично и спокойно, что аж самой стало страшно. — Все вот это, когда у вас началось?

— Полгода назад…

Итак, поздравляю, полгода ты рогатая коза, неслась домой, готовила ему вкусняшки и спала в одной постели, а у него вон, на стороне жизнь кипит и налаживается!

— И что же, — вместо скандала и истерики, я задаю волнующий меня вопрос, — она оставила ребенка или последовала твоему совету?

— Не знаю, мне было плевать. — Он достал сигареты, закурил прямо в квартире, хотя знал, что я терпеть не могу дым. — А потом выяснилось, что это сестра Климова. Слышала такую фамилию?

Я покачала головой.

— Это человек, которого лучше не злить. У него бизнес, связи, деньги, и он очень любит свою сестренку, как оказалось… — Кирилл затянулся, выдохнул дым в потолок. — Позавчера меня забрали его люди, накостыляли, ты видела, и притащили к нему. Он сказал, что у меня двадцать четыре часа, чтобы исчезнуть из города, иначе меня закопают.

Кирилл говорил ровно, почти буднично, будто рассказывал какую-то выдуманную историю, одну из тех, которые из уст в уста рассказывают, тем самым разнося сплетни. Только пальцы его сжимали сигарету так сильно, что он фильтр смял.

— Я подписал документы, все, что он попросил.

— Какие документы?

— Клинику я отдал, Аня! Твою детскую клинику. Она теперь не твоя, а его.

Я открыла рот, закрыла, опять его открыла. Как выброшенная на берег рыба, честное слово!

— Документы ж были оформлены на мое имя, — продолжал муж, и голос его стал жестче, циничнее. — Я твой супруг, по закону мне можно было все переписать. И я переписал. Потому что иначе меня бы убили. Понимаешь?

Десять месяцев работы, кредиты, ремонт, оборудование, каждый гвоздь, каждая лампочка. Я вкладывала последние деньги, брала в долг, искала инвесторов. Это была моя жизнь…

— Ты не мог… — Голос сорвался, я сглотнула, прокашлялась и попыталась снова. — Ты не мог этого сделать…

— Мог. И сделал.

Он стряхнул пепел на пол, посмотрел на окурок, будто раздумывал, затушить его или нет. Потом опять нагло прошлепал мимо меня, загремел чем-то на кухне и только потом вернулся.

— И это еще не все, — в его голосе появилось что-то похожее на злорадство. — Квартиру я заложил под кредит, и не платил. Банк наверное уже начал процесс.

— Квартиру? — Тупо переспросила я, схватившись за ручку двери. Это ведь была бабушкина квартира! Та, в которой я выросла, где стены помнили каждый мой смех и каждую слезу. Единственное, что у меня было.

— Нужны были деньги. — Кирилл пожал плечами. — На жизнь, на расходы, мы и так с тобой еле выживали с твоими вложениями в дело.

Я шагнула к нему, не думая. Рука взлетела сама и ладонь со всей силы звучно врезалась в его щеку. Кирилл качнулся, схватился за лицо. На коже проступал красный след.

— Ты больная, да?! — прошипел он. — Какого руки распускать. А еще детский врач, сама доброта, ничего не скажешь…

— Где бабушка?

— А, бабулька, подходим к самому вкусному. Это отдельная история. — Голос стал насмешливым, почти веселым. — Она в психушке, в одной частной конторке для буйных. Я оформил документы, сказал, что у нее старческий психоз и она опасна для себя и окружающих. Врачи там свои, они не задают вопросов, когда на карман там падает внушительный кирпич кюпюр.

— Ты… что?

— Она мне была нужна только для денег. У нее есть сбережения, квартира, пенсия. Все это можно обналичить, если у тебя есть доверенность, а у меня она есть. Ты же сама мне ее дала два года назад, помнишь?

Он говорил, а я не могла дышать. Моя бабушка семидесяти восьми лет, хрупкая, с больным сердцем, заперта в сомнительной психиатрической клинике.

— Ты не попадешь к ней, — продолжал он. — Документы у меня, разрешение только через меня, а меня не будет. Я уезжаю навсегда.

Я шагнула к нему, схватила за куртку обеими руками.

— Верни все! Верни клинику, квартиру, вытащи бабушку. Немедленно!

Он отстранился, оттолкнул мои руки.

— Ты меня не слышишь? Климов меня убьет. Мне плевать на твою клинику, на квартиру и на старуху. Я спасаю свою шкуру. В таких вариантах, Анют, каждый за себя, сорян.

— Ты не можешь…

— Могу. Уже сделал. — Он схватил сумку с пола, повесил на плечо. — Разбирайся сама, ты же умная, аж целый педиатр, умеешь находить подход.

Он шагнул к двери, повернул ручку.

Я стояла посреди коридора, и тянулась к нему схватить, остановить, ударить снова, но ноги не слушались, будто приросли к полу.

— Кирилл…

— Что?

— Я найду тебя.

Он усмехнулся.

— Попробуй, но сначала найди бабульку, и клинику свою верни. Удачи, Аня.

Я осталась стоять в пустой квартире, которая больше не была моей. Слышала, как шаги его затихают в подъезде, как хлопает дверь парадной. Смотрела на пол, где валялся пепел от его сигареты.

Потом опустилась на колени прямо там, посреди коридора, и впервые за много лет не знала, что делать, к кому бежать и просить помощи. Ведь самый близкий и родной человек, тот, кто клялся и божился меня защищать, быть в горе и радости только что не просто предал, а нагло и без сожалений растоптал мою жизнь.

Глава 3

Руки дрожали не от страха, от ярости. Я прошла в ванную, умылась ледяной водой, с каким-то странным отупением посмотрела на свое отражение. Не откладывая ни минуты, взяла телефон, набрала первый номер из списка психиатрических клиник, который нашла в интернете.

— Клиника «Надежда», слушаю.

— Здравствуйте. У вас находится пациентка Мария Петровна Светлова, я её внучка, мне нужно с ней связаться.

— Минуточку. — Шуршание бумаг, стук клавиш. — Нет такой пациентки.

Следующий номер, и ещё один, и ещё… Я обзвонила семь клиник и нигде не было бабушки. Либо Кирилл назвал другое имя при регистрации, либо вообще лгал про клинику. Черт его знает, он мог придумать что угодно.

Я набрала полицию. Объяснила ситуацию дежурному: муж оформил бабушку в психушку незаконно, документы поддельные, нужна помощь.

— Подайте заявление в участок с документами.

— Какими документами? Вы что, не слышали, о чем я вам десять минут рассказывала? Муж забрал все документы.

— Без документов помочь не можем.

Куда звонить? Кому? У кого просить помощи?!

Я набрала Леру, подруга еще с университета работает юристом в крупной конторе. Она всегда говорила, что если мне понадобится помощь, я могу позвонить хоть ночью.

— Аня? — она едва слышно бормотала в трубку. — Что случилось?

Я рассказала коротко про Кирилла, клинику, квартиру, бабушку. Лера слушала молча, только иногда вздыхала.

— Господи, Ань. Ты уверена, что он все это сделал? Похоже на сюжет какого-то сериала.

— Он сам мне сказал.

— Если документы подписаны, и он действительно был указан как совладелец или доверенное лицо, то формально все законно. Ты можешь подать в суд, доказывать принуждение, мошенничество, но это месяцы, а может, годы, если будут назначены соответствующие экспертизы.

— А бабушка? — Я закрыла глаза, прислонилась лбом к стене.

— С бабушкой сложнее. Если он оформил документы на недееспособность, тебе нужно, опять-таки, провести независимую экспертизу, доказать, что она в здравом уме, и потом аннулировать его решение через суд.

— Сколько это займет, если я оперативно ее разыщу?

— Месяца три минимум, если повезет.

Бабушка не переживет три месяца в психушке, у нее сердце, давление, она точно не выдержит.

— Есть другие варианты? — Голос мой сорвался на последнем слове.

— Найти его и заставить отменить все добровольно, но, Аня, если он сбежал…

— Я найду.

— Как?

— Из-под земли достану теперь. Спасибо, Лер.

— Аня, подожди, только не делай глупостей. Давай завтра встретимся, посмотрим документы, те что у тебя на руках есть…

Я сбросила звонок. Нет времени на все вот это. Нужно поехать в клинику, посмотреть документы в сейфе, возможно он там что-то припрятал?

Вся дорога прошла как в тумане. Я то и дело крутила события прошлого, старалась найти какие-то знаки, изменение в поведении, хотя бы что-то, указывающее на то, что мне наставляют рога. Но нет, мой муженек был таким, как всегда.

Благо, в холле было пусто, никто сегодня не додумался остаться на переработку. Я дошла до своего кабинета, тихо щелкнула замком, и только оказавшись за закрытой дверью своего убежища, выдохнула. Здесь все было как вчера: стол, стул, кушетка для осмотров. Полки с книгами, шкаф с инструментами. Всё на месте, только теперь все это больше не принадлежало мне и… где-то в коридоре хлопнула дверь.

Я замерла испуганным кроликом, прислушалась. Кто может быть здесь ночью?! Тяжёлые, неровные шаги приближались. Послышалась ругань.

— Ты чего тянешь? Неси давай, — голос хриплый, нервный. — Ты же видел, она как раз сюда прошмыгнула. Считай, карты легли как надо.

— Заткнись, я несу.

Несмотря на страх, я вышла из кабинета, а надо бы полицию вызвать, конечно. Но после недавнего разговора… В коридоре стояли два шкафа, прям как в кино показывают! Один широкоплечий, в чёрной куртке, поддерживал второго, повыше и явно тяжелее. Этот еле держался на ногах. Я нахмурилась, сканируя его взглядом. Рубашка на нём была светлая когда-то, а сейчас пропиталась кровью почти до пояса. Взгляд мой метнулся к его лицу. Даже в свете тусклых коридорных ламп, оно было бледное, а губы вообще, серые.

Тот, что был в куртке, увидев меня, дёрнулся, внезапно сам шуганувшись и меня испугав. Я буквально синхронно повторила его маневр.

— Где врач?

Я шагнула ближе, посмотрела на раненого. Кровь текла из раны на боку, медленно, но не останавливалась. Пульс, скорее всего, реши я проверить, будет слабый и он пока что находится в шоке. Как только все пройдет, на ногах он вряд ли стоять сможет! Нужна скорая, госпитализация и, очень и очень операционная.

— Я врач, детский. Педиатр. А ему нужна скорая и операционный стол.

Тот, что держал раненого, вытащил пистолет из-за пояса и ткнул в мою сторону, куда-то на уровне лба.

— Никаких скорых. Шей здесь.

Я посмотрела на ствол, потом на раненого. Он дышал тяжело, хрипло, и весь вес уже явно отдал тому, кто его поддерживал. Скоро точно отрубиться.

— У меня нет оборудования для такого, он истечёт кровью.

— Это ж клиника, докторша, алло! У вас должен быть кабинет для чрезвычайных ситуаций. Шевелись быстрее, нечего тут пургу молоть.

Раненый вдруг дёрнулся, открыл глаза и уставился на меня не мигая. Глаза его были тёмные, почти чёрные. Он явно попытался что-то сказать, но не смог, ноги у него подкосились, и он совсем обмяк. Державший его мужик сам покачнулся и рухнул вместе с ним на пол. Я рефлекторно рванула вперед, подхватывая раненого, чтобы он головой не стукнулся о пол. Огромный вес навалился и на меня, огромный, тяжёлый. Я охнула.

Второй мужик убрал пистолет и подхватил раненого.

— Так, ладно… ладно… нам нужно перенести его в оперблок. Он у нас действительно есть для ургентных посетителей, но это детское отделение.

— Куда несем? — рявкнул второй, вообще не слушая то, что говорю.

Я кивнула вглубь коридора.

— А потом на третий этаж. Лучше каталку привезите. Перенесем его туда и уже покатим. Я пока лифт грузовой подключу. — Подхватившись я рванула к лифтам, пытаясь вспоминать все то, что мы проходили по хирургии во время учебы, я даже ордиатуру по детской хирургии прошла, но решила что ну его, мне чужое горе не вынести. Тем более когда это малыши, а тут вон что…

А ещё мне нужно было не думать о том, из-за чего этот человек пострадал и почему нельзя в скорую. Кто захотел его убить, и чем мне грозит эта помощь.