Kitabı oxu: «Как я стала Бабой Ягой»

Глава 1

В небольшой избушке пахло ароматными травами, сухие пучки которых были развешаны под потолком. В печке, усеянной замысловатыми узорами, потрескивали угольки, сообщающие о том, что вот-вот будет готов обед. На расписном деревянном подоконнике мирно дремал Ворон.

У стола под окном стояла невысокая, черноволосая девушка в простой льняной рубахе, подпоясанной аккуратным передником. Ядвига — так звали хозяйку избушки — была занята пополнением своих запасов. Она с недовольством отметила, что нужных трав вблизи её жилища становилось всё меньше и вот-вот придётся идти на разведку дальше. При этом было непонятно, ждёт ли её в этом походе удача, ведь засуха, которая с каждым годом только усиливалась, стремительно губила всю зелень в округе. Вряд ли в другом месте ситуация была лучше.

Из мрачных мыслей её выдернули рыдания, которые раздавались близ калитки. Ядвига выглянула в окно. У входа во двор стояла молодая женщина. Одной рукой она держалась за столб, другой — обнимала небольшой живот. Её сарафан был весь в крови.

— Ядвига! Ядвига! Прошу тебя, помоги!

Это была Любава. Ядвига сразу узнала свою бывшую соседку, с которой когда-то дружила. До неё доходили слухи, что та ждет своего первенца, но вот только по подсчётам лесной ведьмы разрешиться от бремени женщина была должна не раньше, чем через пару месяцев. Поэтому Ядвига сразу бросилась к калитке, почуяв неладное.

— Любава?! Что случилось?

По лбу Любавы тонкой струйкой стекал пот. Рубаха насквозь промокла, на белой материи были отчётливо видны следы зелёных вод. Дела были совсем плохи. Любое промедление могло стоить жизни не только ребёнка, но и матери.

Ядвига закинула руку Любавы себе на плечо и, взяв её за талию, повела внутрь.

— Ворон! Хватит спать, старый ты увалень, готовь воду!

Ворон встрепенулся и недовольно перебрал лапками.

— Опять прибежали, когда припёрло. Не понимаю тебя, Ядвига, зачем ты тратишь на них время? Они убить тебя хотели и убили бы, если бы не...

— Ставь. Воду. Быстро

Ворон не разделял жизненных взглядов Ядвиги. Он считал, что та понапрасну растрачивает свой дар, помогая тем, кто от неё отвернулся. Но спорить дальше не стал.

Ядвига усадила Любаву на топчан и начала ощупывать живот. Он был скошен чуть в бок, над лоном прощупывался значительный провал. Всё ясно — ребенок не успел перевернуться, а значит, всё намного хуже, чем могло показаться в самом начале.

Лесная ведьма призадумалась. Резать было слишком опасно: из-за недостатка опыта в этом вопросе всё могло закончиться плачевно. Да и подходящих трав для облегчения страданий роженицы у неё не было, как и помощников, которые могли бы держать будущую мать. Оставалось только одно — переворачивать. Шансов на успех было чуть больше, но всё же рисков оставалось немало. Ядвига понимала: если сегодня в её избушке кто-то умрет, следующей к праотцам отправится она. Месть местных не заставит себя ждать.

Но Любава уже пришла и изменить ничего было нельзя. Придется рисковать.

— Держись. Надо дождаться, когда ты раскроешься достаточно.

Ядвига дала Любаве воду, сняла с неё мокрую насквозь одежду и уложила на топчан. Пока в лоно свободно пролезало только три пальца. Этого было слишком мало для того, чтобы делать хоть какие-то попытки исправить ситуацию. Любава кричала и умоляла скорее избавить её от мучений. Ядвига молчала. Ей было не до эмоций и слов. Внутри бушевала паника, которой никак нельзя было выходить наружу, чтобы окончательно не загубить и без того почти безнадёжное дело.

Время тянулось. Казалось, прошла целая вечность до того, как в лоно начала входить ладонь полностью. Пора. Ядвига успела как следует подготовиться: отрубила ногти до мякоти, омыла руки и смазала их кипячёным маслом. На топчан расстелила чистое сукно и уложила Любаву поперёк него. Ноги измученной роженицы свисали, таз разместился на самом краю.

— Помощников у меня нет, старайся не дергаться. Приятного будет мало. Хочешь жить — вытерпишь.

Ядвига сложила ладонь лодочкой и, просунув её внутрь, нащупала кольца пуповины. Оставалось самое сложное — понять, где у ребенка ножка, а где ручка. Сначала она нащупала крохотную головку. От неё она пошла дальше и поймала маленькую ручку. Наконец лесной ведьме удалось ухватить ножку за голень.

Она нервно сглотнула. Любава кричала и вырывалась. Ядвига пыталась свободной рукой удерживать бёдра роженицы, метавшейся от невыносимой боли по топчану. Дав Любаве немного привыкнуть и передохнуть, она плавно потянула за маленькую ножку.

— Тужься! Тужься, кому говорю! Давай! Молодец! Ещё!

Любава завыла и выгнулась. Стенка матки чуть поддалась. Ядвига потянула сильнее. Ножка наконец-то пошла: сначала туго, потом легче. Хруст. Явно что-то хрустнуло в плече у малыша. Но он шевелится, значит живой и это главное.

Наконец Ядвиге удалось перехватить ребёнка за бёдра и потянуть вниз. Головка вошла в нужное положение. Лесная ведьма высунула руку, которая была по локоть в крови, и ухватилась за колени Любавы, не давая ей сводить ноги. Та хваталась за постель и кричала. От нескольких часов мучений её голос почти полностью сел.

— Дыши, дыши. Вот так. Теперь тужься! Сильнее! Еще. Передохни. Дыши. Дыши. Ещё дыши. Тужься. Давай, давай. Ещё немного.

Ребенок выскользнул: синий, тихий, с пуповиной, обмотанной вокруг шеи. Ядвига хлопнула малыша по спинке. Тишина. Ещё раз. Снова тишина. И ещё. Наконец-то раздался долгожданный крик.

Девочка. Но радоваться было рано. Малышка не досидела до срока и не факт, что она выживет. Нужно было допекать. Ядвига быстрыми и ловкими движениями обмазала девочку ржаным тестом, которое успела приготовить, пока ждала раскрытия. Уложив малышку на лопату, она сунула её в тёплую печь. После лесная ведьма закрыла глаза и прошептала заклинание. Стоило ей договорить последние слова, как на небольшой печке вспыхнули золотые руны. Вот теперь можно выдохнуть, боги благословили ребенка, значит старания были не напрасны.

Теперь нужно было заняться матерью, которая лежала на топчане. Ядвига аккуратно омыла Любаву и помогла одеться в чистую рубашку. Затем лесная ведьма уложила новоиспечённую мать на сухую постель и дала ей отвар, который должен был восстановить силы.

— Она будет жить?

— Да

— Слава богам!

— Срок маленький. По всем признакам не должна была рожать сегодня. Что случилось?

Любава замялась и опустила глаза.

— Говори!

— Я в поле сегодня не пошла, дурно было. А он... Он взбеленился, сказал, что лентяев в его доме кормить не будут. Затолкал в сарай и...

Любава зарыдала. Только сейчас Ядвига заметила на её теле свежие следы от побоев. Ей хотелось сейчас же пойти к Яру — мужу Любавы — и отомстить ему за всех: и за эту девочку, и за Любаву и... за себя. Но пока она не знала как это сделать. Видят боги, придёт час расплаты для этого нелюдя.

Руны на печи погасли. Ядвига быстро достала малышку, освободила её из ржаного кокона и омыла в особом отваре. Крошка мирно дышала, синева стала потихоньку сходить, уступая место лёгкому румянцу. Ядвига приложила её к материнской груди.

Размеренное спокойствие длилось недолго. Небольшая дверь лихо отворилась, в проёме показалась огромная фигура Яра. Он был как медведь: огромный и свирепый. Он ворвался в избушку и стянул с кровати Любаву. Та полетела вниз, едва успев прижать к себе дочку, чтобы та не упала.

— Что ты делаешь, окаянный?! — дурным голосом закричала Ядвига, отбросив собственный страх перед этим человеком.

— А, шлюшка-ведьма. Что, придумала как мне отомстить? Решила сгубить жену и дитя? — с напором закричал он в ответ.

— С этим ты и сам прекрасно справишься, — огрызнулась лесная ведьма.

Яр метнул в её сторону взгляд, полный ненависти, но ничего не ответил. Вместо этого он взял Любаву под руку и толкнул в сторону выхода. Несмотря на практически нестерпимую боль и слабость после родов, та послушно пошла в указанную сторону, не пытаясь сопротивляться. Такая картина пробудила в Ядвиге невероятную ярость. Не успев ничего обдумать, она бросилась к двери и дёрнула Яра за предплечье:

— Слушай сюда, выродок! Если ты ещё раз тронешь её или тем более девочку, я сделаю так, чтобы твой жалкий отросток в штанах, которым ты так гордишься, перестал подавать хоть какие-то признаки жизни.

Яр резко развернулся в сторону Ядвиги и, схватив её за горло, приподнял над землёй. Она попыталась впиться остатками ногтей ему в запястье, но они были обрублены до мякоти, поэтому должного воздействия не произвели. На выручку подоспел Ворон. Он стал кружиться над головой Яра, целясь клювом в глаза противника. Мужчина был вынужден отпустить Ядвигу, чтобы отбиться от разъяренной птицы. Лесная ведьма, упав на пол, тёрла горло и откашливалась. Яр, выбегая из избушки, крикнул:

— Сегодня тебе повезло. Но я вернусь и доделаю то, что должно было случиться ещё два года назад.

Глава 2

За всю ночь Ядвига так и не сомкнула глаз. Подумать только, встреча, которую она так долго представляла в своей голове, прошла как нельзя хуже: она снова слабая, жалкая и беззащитная.

Миллион раз она представляла, как мстит Яру, как он, валяясь у её ног, умоляет о прощении. Иногда в своих мечтах она великодушно его прощает, иногда — расправляется без лишних слов и сожалений. Но никогда в голове не возникало сюжета, что она снова слабая и беззащитная, а он остаётся безнаказанным. Однако реальность разительно отличалась от мечтаний.

И ещё Ядвига никогда не думала, что поставит себя под удар ради ребёнка Яра. Жалела ли Ядвига о том, что спасла эту девочку? Ни капельки. Что-то странное произошло в тот момент, когда малышка оказалась в её руках: крохотные пальчики, пухлые губки и розовыё щечки моментально завоевали сердце лесной ведьмы, залечив на нём все раны. Даже сейчас при одной только мысли о малышке на лице Ядвиги появилась улыбка.

Рассвет, который наконец-то заглянул в небольшое оконце избушки, вырвал Ядвигу из плена терзающих мыслей. Лесная ведьма села на топчан и попыталась вернуть себе обычное состояние. В голове она прокручивала дела, которые ей предстояло сделать сегодня. Внезапно в дверь робко постучались. Ядвига вздрогнула.

— Ядвига!

Это был до боли знакомый голос, который Ядвига пыталась забыть и который снился ей каждую ночь. Он принадлежал её главному предателю.

— Ядвига, открой! Пожалуйста. Это...мама

Голова Ядвиги кружилась то ли от бессонной ночи, то ли от волнения, которое поднялось в её груди как только она услышала этот голос. На ватных ногах она подошла к двери и отворила её.

В проёме действительно стояла мать. Точнее женщина, которая когда-то дала ей жизнь. Узнать её было сложно: некогда тучная женщина, полная жизни, совсем иссохла и сгорбилась, из под платка виднелись седые пряди. Лицо избороздили глубокие морщины. Можно было подумать, что именно та история оставила на лице матери такие следы. Но Ядвига хорошо помнила, насколько хладнокровно эта женщина привязывала её к дубу, поэтому сразу же отмела первое предположение.

Они продолжали стоять у дверей. Стана — мать Ядвиги — нервно перебирала в руках небольшую плетёную корзину и озиралась по сторонам.

— Впустишь?

Ядвига молчала. Она не знала, что говорить и как себя вести. Её раздирали противоречивые чувства: ей одновременно хотелось броситься на шею нежданной гости и с грохотом закрыть дверь перед её лицом.

— Ядвига, прошу тебя, впусти. Это важно

Ядвига отошла на шаг назад, дав понять Стане, что та может войти.

— Хорошо у тебя тут. Уютно

— Ты за этим пришла? Может обсудим, уютно ли мне было под дубом?

— Доченька...

— Не называй меня так!

Стана опустила полные слёз глаза. Её подбородок дрожал. Она была готова разрыдаться, но стараясь держать себя в руках, продолжила:

— Яр собирает свою шайку. Они хотят убить тебя.

— За что?! — с недоумением спросила Ядвига.

— Он сказал, что ты украла Любаву и вытащила из неё ребенка, чтобы съесть.

— Что? А Любава что говорит?

— Она...она всё подтвердила. Сказала, что когда Яр пришеёл, девчонка была уже в печке и если бы он опоздал, то...

Ядвига схватилась за голову. Ей казалось, что земля стала уходить из под ног. Мысли в голове метались. Она не могла поверить, что всё это происходит в её жизни. Чтобы не упасть, она села на пол. Стана кинулась к ней и обняла.

— Я виновата перед тобой, сил нет, как виновата. Меня невозможно простить. Я сама себя не прощу. Но выбора у меня не было. Сейчас я хочу хотя бы попытаться, что то исправить. Я прошу тебя, беги.

Ядвига продолжала сидеть на полу. Стана судорожно гладила дочь по голове, то и дело прижимая к себе.

— А с девочкой что?

Из глаз Станы покатились слёзы. Губы задрожали.

— Её завтра сожгут перед идолами. Живую.

— За что? Почему?

— Потому что считают, что она одержима тёмными силами и её надо отдать богам, чтобы отвести беду.

Ядвигу охватил ужас. Она не могла поверить, что люди способны на такую дикую жестокость. Ей сразу вспомнился тот крохотный комочек, которому она с таким трудом вернула жизнь. Для чего эту девочку благословила забытая богиня, если ей суждено принять такую ужасную смерть?

Стана вытерла слёзы и села рядом.

— Я сильно рискую, придя сюда. Но боюсь я не за себя, за тебя. Если Яр узнает, что я тебя предупредила, он придеёт быстрее. Беги, детонька, беги. Он не успокоится, пока не сживет тебя со свету.

Она протянула Ядвиге небольшой сверточек.

— Я собрала немного украшений, которые должны были пойти на приданое. Здесь немного, но хоть что-то. Простить ты меня не сможешь, я знаю, даже просить не буду. Просто выживи. Снова.

Стана в последний раз обняла дочку за плечи и поцеловала в макушку. Ядвига не ответила. Она так и продолжила молча сидеть на полу, а из глаз катились крупные слёзы. Лесная ведьма даже не заметила, как мать ушла из её маленькой избушки.

Ворон всё это время сидел на подоконнике и слышал разговор, но никак себя не выдавал. Наконец, он нарушил тишину.

— Она права. Нам надо уходить. Давно пора

— А избушка?

— Она столько лет стояла без жрицы, постоит и ещё.

Глава 3

Два года назад

Розовый свет летнего заката мягко обнимал всю округу. По водной глади спокойного лесного озера бегали водомерки, оставляя своими ножками круги и нарушая его покой. С севера надвигались тучи. Они грозились вот-вот вероломно нарушить целомудрие вечернего небосвода.

Всё поселение готовилось к главной ночи года — Ночи Духов. С самого утра у истуканов божеств-прародителей проводились ритуалы, к их подножью приносили жертвы. Люди просили богов смилостивиться и послать на землю урожайный год. Вот уже несколько лет почва почти не плодоносила: поля были либо иссушены жарой, либо гнили из-за непрекращающихся дождей. Не было у земли и зимнего отдыха — снег был редкостью, в отличие от лютых морозов.

Однако не только возможность заручиться поддержкой богов придавала этой ночи особый смысл. Большие надежды на неё возлагали молодые люди: в это время заключались союзы, которые к осени должны были стать законным браком перед лицами богов и народа.

У лесного озера сидели две подруги — Ядвига и Любава. Они были заняты подготовкой к главному вечернему ритуалу — плели венки, в надежде с их помощью приоткрыть завесу тайны будущего. Тонкие молодые пальцы, не успевшие огрубеть от бесконечной работы по дому и в поле, ловко вплетали стебельки ароматных полевых цветов. Каждое переплетение — молитва богам о женском счастье.

— Эх, жаль, что заканчиваются наши посиделки. Вот станешь женой, не отпустит тебя Яр.

— А причём тут он?

— Да полно тебе. Все знают, что он на тебе жениться собрался. Как пить дать, сегодня сорвёт папоротник.

Любава хихикнула, а в душе Ядвиги поднялась тревога. Она понимала, что в словах подруги есть доля истины. Девушка и сама замечала, что с недавних пор Яр стал её выделять. Но его внимания ей совсем не хотелось.

— Ой, смотри. Уже венки поплыли. Давай скорее пускать! — сказала Любава, показывая в сторону дружно плывущих по озеру веночков.

Ядвига первой пошла к лесному озеру. Тревожное чувство внутри нарастало. Сделав глубокий вдох, девушка опустила свой венок на водную гладь. Он не медлил ни секунды и, ведомый течением, поплыл вдоль озера. Но буквально через три-четыре шага он также стремительно, как поплыл от берега, пошёл ко дну.

— Пустяки это всё, не бери в голову. Просто слишком резко опустила на воду, вот и потанул. Озеро только кажется спокойным, сама же знаешь, какие резвые родники там бьют.

Чтобы подтвердить свои слова, Любава подошла к озеру и опустила венок. Он так же быстро поплыл от берега и также стремительно пошёл ко дну.

— Мы просто выбрали неудачное место. Тут правда резвые родники, сложно надеяться на другой исход. Просто нам не повезло.

Ядвиге очень хотелось верить словам подруги, но не получалось. Она постаралась не подавать вида, что её что-то тревожит. Девушка не без усилий изобразила веселье и позвала Любаву к костру, у которого уже собрались поселковые. Они вместе уселись чуть по отдаль от остальной компании. Однако вскоре Любаву увлекли в общий хоровод, а Ядвига осталась в одиночестве.

— Ядвига! Вот ты где. А я тебя всюду ищу.

Басистый голос Яра мигом выдернул Ядвигу из её мыслей. Девушка вся сжалась от страха.

— Меня? Зачем?

Яр сдвинул густые брови к переносице. Он был завидным женихом: красивым, статным, из хорошей семьи. Любая была бы счастлива, если бы он подошёл к ней в Ночь Духов. Но Ядвигу он пугал и связывать с ним жизнь ей не хотелось.

— Думаю, что ты станешь хорошей женой. Но нужно убедиться в этом окончательно. Не отходи далеко, когда объявят начало догонялок.

— Я...я...не хочу.

Яр медленно повернул голову в её сторону. Его глаза были холодными и пустыми.

— Я не спрашивал.

Ядвига запаниковала. К горлу подступил ком. Ей казалось, что она попала в ловушку из которой не было выхода. Она набрала побольше воздуха и сказала:

— Яр, я не люблю тебя.

В глазах Яра сверкнуло раздражение. Он больно сжал руку Ядвиги в области предплечья.

— Если тебя отец не научил, как надо говорить с мужчиной, я это исправлю. Меня не волнует, чего хочешь ты. Люблю, не люблю — это всё глупости и сказки для маленьких девочек. Не любишь сейчас, полюбишь после свадьбы, никуда не денешься. Я своё слово сказал — сегодня ты станешь моей! А захочу ли я потом на тебе жениться, дальше посмотрим. Придётся сегодня постараться.

Сказав это он резко отпустил девушку, отчего та чуть не упала на спину. Он ушёл и даже не посмотрел в её сторону. Оставалось одно — бежать как можно дальше в лес. Возможно это поможет избежать позорного ритуала, который проходят практически все девушки в эту ночь.

Стараясь не привлекать внимания она отправилась в чащу. Мысль о хищниках, которыми кишел лес приводила её в ужас. Но страшнее было встретиться с Яром.

Она шла довольно долго, когда наконец услышала барабанный бой, означающий начало догонялок. Ядвига решила, что уже достаточно отдалилась от костра, чтобы немного расслабиться и перевести дух. Девушка прислонилась к стволу старой сосны. Она вдыхала хвойный аромат и с каждым новым выдохом чувствовала себя свободнее и счастливее.

Внезапно крепкая мужская рука взяла её за горло. Ядвиге стало нечем дышать, на какой-то момент ей показалось, что она вот-вот расстанется с жизнью. Она попыталась высвободиться из крепкой хватки, но в ответ на это её приподняли над землей и ударили об ствол дерева, который еще недавно казался ей надёжным убежищем. По шее потекли тёплые струйки крови.

— Думала от меня убежать, сука?!

Это был Яр. Он резким движением оторвал Ядвигу от ствола и кинул на землю. Девушка кашляла и пыталась уползти подальше, всё ещё не теряя надежду убежать. Яр сел на неё сверху, полностью лишив возможности шевелиться.

— Пожалуйста, прошу тебя! Не надо

Яр молча задрал её белый сарафан.

— Прошу тебя! Не надо! Пожалуйста.

Вместо ответа Яр прижал её голову к земле. Она ударилась лицом о землю, сильно разбив губы. Во рту чувствовался железный вкус крови, смешанный с землей. Она рыдала и пыталась позвать на помощь. Но вместо этого получалось лишь беспомощно мычать.

Снизу стало нестерпимо больно, будто плоть резали тупым кинжалом. Яр двигался резко и безжалостно, буквально разрывая её изнутри. Ядвига пыталась вырваться, но шансов на это не было. Мучитель держал её мертвой хваткой. Ядвига захлебывалась собственными слезами. Каждое новое движение Яра будто бы выбивало из девушки жизнь.

Яр двигался всё быстрее и быстрее. Ядвиге эта пытка казалось вечной. Она мечтала об одном — поскорее умереть и прекратить это унижение, отражающееся острой физической болью. Резкие движения рвали не только тело, но и душу.

Наконец Яр остановился и улёгся на неё сверху. Внутри девушка почувствовала незнакомую пульсацию и мерзкое тепло. У неё больше не было сил сопротивляться и не было сил жить.

Яр перекатился с неё и растянулся рядом на земле. Ядвига продолжила лежать на животе и беззвучно плакать.

— Сука. Могли бы сделать всё по-людски. Так только натёр всё себе. Не реви. Сказал же сватов пришлю, значит пришлю. Но в следующий раз твои выкрутасы с рук не сойдут. Отхожу так, что забудешь, как звать.

Ядвиге было всё равно на то, что он говорил. Точнее, она слышала слова, но не могла разобрать их смысл. В голове звенела тишина. Она хотела слиться с той пустотой, которая теперь переполняла её душу. Она молча встала с земли, поправила сарафан и направилась в сторону озера.

Она не думала ни секунды. Вода легко приняла её в свои холодные объятия. Девушка шла всё дальше и дальше. Ей не было страшно. Наоборот, её охватило хладнокровное спокойствие. Вода уже доставала до подбородка, она закрыла глаза и шагнула дальше. Звуки леса растворились, теперь она слышала лишь стук собственного сердца. Оно стучало очень быстро, будто крылья мотылька, летящего на свет.

Покой лесного озера затягивал Ядвигу всё дальше и дальше. Весь пережитый ужас остался где-то далеко. Всё произошедшее больше не имело значение.

Тьма уже обнимала её, обещая вечное блаженство, как вдруг Ядвига почувствовала резкую боль в области затылка. Легкие снова начали заполняться воздухом, вытесняя оттуда холодную, мутную воду. Девушка вновь больно ударилась о землю. Изо рта полилась вода, заставив Ядвигу кашлять до боли в горле.

— Совсем дура? Сказал же, не оставлю и пришлю сватов. Люблю я тебя, дуру непутёвую. Сделать ничего с собой не могу, люблю. По хорошему отказаться от тебя надо, чтоб знала свое место. Но не могу.

Яр крепко прижимал Ядвигу к груди, гладил по голове и беспорядочно целовал то в щёки, то в губы, то в лоб. Девушка не чувствовала ничего кроме отвращения и разочарования. Она не понимала, зачем боги оставили её здесь и почему не накажут того, кто разорвал её душу в клочья.

Парень заботливо укутал её в свой камзол и довёл до дома. В ворота родного двора она заходила одна. Белый сарафан был испачкан землёй и кровью. Лицо и грудь были усеяны ссадинами и царапинами. Всё тело ужасно ломило, а каждый шаг доставлял боль.

На крыльцо выбежала мать. Озираясь по сторонам, она кинулась к дочери и быстро отвела её в баню, спасая от любопытных соседских глаз.

— Кто? — коротко спросила мать.

— Яр...

— Ох, радость то какая! А что сказал? Когда пришлёт сватов?

Ядвига не могла поверить своим ушам. Она медленно повернула голову в сторону матери.

— Что? Не понравилась? Не пришлёт? Дура девка, надо ж было постараться, такой шанс...

— Он...он...он силой взял ...я не хотела.

Из глаз снова полились слёзы. Ей хотелось кричать от нарастающей боли. Ядвига чувствовала себя совершенно одинокой и ненужной.

— Вот и дура, что не хотела. Поддалась бы, легче было бы. Всё-всё, дурёха, не реви. Так пришлёт сватов?

Мать взяла лицо Ядвиги в руки. В глазах не было ни жалости, ни сочувствия. Только желание услышать ответ на свой вопрос.

— Да...

— Вот и славненько. Приводи себя в порядок и отлёживайся, сегодня заслужила отдых. Пойду отцу скажу, какого зятя нам ждать. Обрадую. А ты успокойся, ничего не случилось. Не убыло же с тебя. Радуйся, что после твоих выкрутасов он вообще придёт. Благодари богов!

Мать вышла из предбанника. Ядвига не могла поверить в то, что всё происходящее было реальностью. От матери она ждала сочувствия, жалости,праведной ненависти... да чего угодно, но никак не радости. Девушка подтянула ноги к себе и, обняв колени, горько заплакала.

Далее события разворачивались довольно стремительно. Яр действительно прислал сватов и отец договорился о дате запоя. Через пару дней семья новоиспеченного жениха уже сидела за столом родительского дома Ядвиги. Отцы обсуждали детали свадьбы и торговались за приданое. Ядвига сидела в углу и слышала, как её обсуждают будто лошадь для скачек. Внезапная злость захлестнула её душу.

— А меня кто-то собирается спрашивать? — встав с места громко спросила Ядвига.

На мгновение в избе повисла звенящая тишина. Первым опомнился отец.

— А ну цыц девка! Чего удумала? Невесте не положено говорить.

— Ну уж нет, вы послушайте. Яр не спросил, вы не спросили. Я вам что, мешок с мукой, чтобы...

Мать начала заталкивать её в заднюю, пытаясь перебить.

— Девка от радости с ума сошла. Не слушайте, продолжайте.

Ядвига резко вырвалась из рук матери и подбежала к столу, за которым сидели одни мужчины.

— Яр снасильничал, я не была согласная. Я суда требую, а не свадьбы.

Следом за этим по её лицу прилетела звонкая пощёчина. Отец уже замахивался и во второй раз.

— Ну уж Захар, тут без нас. Нам такая девка не нужна. Да и порченая она уже никому не нужна. Хочет суда, будет ей суд.

Яр молча наблюдал за всей этой сценой и первым вышел из дома. Он не попытался ни оправдаться, ни повиниться. Было понятно, что никто из присутствующих, включая его самого, не видели за ним вины.

Уже утром Ядвига стояла у столба. Старейшины зачитывали приговор, а поселковые перешептывались, передавая друг другу сплетни, которые не имели ничего общего с реальностью. Чуть поодаль ото всех стояла её мать: бледная, с каменным лицом. Со вчерашнего вечера она не сказала Ядвиге ни слова.

Яра на площади не было вообще, хотя у столба должен был стоять именно он, но никак не она.

— За соблазнение, разврат и блуд приговаривает распутницу к смерти. Она легла под мужчину, не будучи его женой, что против правил. Она отвергла защиту этого мужчины, тем самым официально объявив себя блудницей. В соответствии с нашими традициями исполнить волю старейшин должны родители развратницы, чтобы смыть позор со своего рода. Если они откажутся от этого, наказание ждёт всю семью.

Ядвигу поставили на колени. Сзади подошёл отец и, взявшись за смоляную косу, отрезал её почти у самого основания. Девушка завыла, всё ещё не веря, что этот кошмар происходит именно с ней.

Родители встали по обе стороны и, взяв за предплечья, повели её в чащу: ту самую, которая должна была стать спасением, а станет могилой.

— За что? Почему? Почему вы подчиняетесь? Я же дочь ваша! Вы же защищать меня должны! Как так? Маменька...Батюшка... Прошу....

Родители молчали. Они не проронили ни слова, ни пока вели к месту казни, ни пока привязывали её к дубу. Ни отец, ни мать даже не оглянулись, когда оставляли её одну. Сначала Ядвига пыталась кричать и звать на помощь. Но чуть позже поняла, что это было бесполезно. Нужно было смириться и принять смерть.

Наконец силы оставили её и она уснула, привязанная к стволу древнего дерева. Из забытья её выдернула резкая, пронзающая боль: в бедро вцепилась потрепанная лисица. Ядвига закричала, но животное не отступило, наоборот, лиса начала кидаться и хаотично рвать плоть. Ядвига молила богов лишь об одном — поскорее оборвать её нити жизни и избавить от мучений.

Вдруг на лисицу налетел чёрный ворон. Он бил животное крыльями и целился клювом в глаза. Схватка продолжалась недолго, вскоре лиса отступила. Ядвиге казалось, что она бредит, ведь птица начала разматывать верёвки. Затем девушка и вовсе решила, что попрощалась с рассудком, ведь ворон заговорил человечьим голосом:

— Если хочешь жить, вставай и иди за мной.

Как они добрались до лесной избушки, Ядвига помнила довольно смутно. Лишь один момент ясно отпечатался в её памяти: как она улеглась в тёплую печь, а вокруг неё загорелись древние руны. Боль отступила, раны затянулись, а на её запястье навсегда остался отпечаток: руна, обозначающая забытую богиню.

Тем же вечером она сидела за столом своего нового жилища — лесной избушки со странной, целительной печью. Рядом сидел ворон. Ядвига не могла поверить, что она до сих пор жива.

— Почему ты меня спас?

— Жрицами Честности нынче не раскидываются.

Глава 4

Ядвига никак не могла взять себя в руки после встречи с матерью. В её голове постоянно всплывали картины из прошлого, которые она всё это время старательно пыталась забыть. Но память с маниакальным рвением подкидывала воспоминания, которые болью отзывались не только в сердце, но и теле девушки. Ей казалось, что она всё ещё чувствует на себе вес Яра. И это приводило её в ужас.

Несмотря на туман в голове, Ядвига пыталась сообразить, что именно ей стоит взять в дорогу. По большому счёту в этой избушке не было её вещей. Всё, чем она пользовалась, принадлежало бывшей хозяйке.

Взгляд девушки остановился на небольшом кульке, который принесла с собой мать. Там лежало несколько пар серёжек, ожерелье и три браслета. Не сказать, что украшения представляли особую ценность, но всё же выручить за них немного денег было можно. Эти предметы, ставшие призрачным мостиком между прошлым и настоящим Ядвиги, внезапно навеяли мысль о том, как сложилась бы её жизнь, если бы она подчинилась воле отца? Может быть тогда, в бане, её мать была права и стоило просто потерпеть, подстроиться?

— Надо взять больше воды, — голос Ворона вернул Ядвигу в реальность.

Девушка взяла несколько фляжек и отправилась к роднику, который бил недалеко от её дома. Ей нравилось приходить сюда и наслаждаться тихим журчанием воды, едва пробивающейся из под земли. За два года она сроднилась с этим местом, нашла здесь приют и спокойствие. Ей не хотелось менять сложившийся устой, но других вариантов не было.

На сердце было тяжело. Её мысли то и дело возвращались к крохотной девочке, которой ужасные и жестокие взрослые вынесли несправедливый приговор. За что она должна принять такую мучительную смерть? За то, что выжила? Стоило ли самой Ядвиге так рисковать и тем самым навлекать на себя столько бед, если это подарило малышке всего пару дней жизни на земле?

Лесная ведьма не заметила, как начали надвигаться сумерки. Только вечерняя прохлада, пробравшись под одежду, напомнила ей о том, что пора возвращаться домой. Ей предстояла последняя ночь в лесной избушке, ставшей для неё неожиданным убежищем и спасением. Где ей придётся засыпать завтра — неизвестно. И есть ли у неё это самое «завтра».

Девушка вошла в избушку и поставила фляжки с водой у входа. В домике было тихо. Ворон куда-то улетел. Это было странно, ведь обычно в это время он уже дремлет на подоконнике. А ещё запах... его она узнает из тысячи.

— Я уж было начал переживать, что ты сбежала.

Ровный и спокойный голос Яра заставил Ядвигу замереть. По всей видимости, последняя ночь в избушке отменяется. Сон будет вечным.

Девушка нервно оглянулась по сторонам в поисках хотя бы чего-то, что могло её спасти.

— Дружка пернатого ищешь? Не стоит. Думаю, с ним уже расправились.

Яр медленно подошёл сзади. Он двигался бесшумно, словно хищник. У него не было случайных движений. Он был совершенно спокоен и хладнокровен. Мужчина подошёл к ней вплотную. Затылок Ядвиги уткнулся в его горячую, широкую грудь. Ладони Яра с нажимом легли на плечи девушки.

— Неужели жизнь в этой халупе, в изгнании, в отлучении от семьи, от общины, лучше, чем жизнь со мной?

Его правая рука скользнула вверх и остановилась на шее, взяв её в стальной обруч.

— Ну чего ты молчишь? Страшно? Тогда было не страшно, а сейчас вдруг и сказать нечего. На что ты вообще надеялась, когда просила суда? Я всё сделал по закону, как положено заявил свои права на тебя и не отказался от них. А ты что натворила? Лучше тебе разве тут? Лучше?

Ядвига нервно сглотнула и попыталась собрать в своей душе остатки мужества.

— Да, это лучше, чем жить в неволе!

Рука на её шее сжалась сильнее. Ядвиге наконец-то удалось нащупать на столе нож, который она очень кстати забыла здесь ещё в обед.

— Лучше, чем быть избитой мужем, если не можешь идти работать из-за плохого самочувствия. Лучше, чем ежедневно терпеть унижения.

Яр резко развернул девушку к себе. Он взял лицо Ядвиги в свои ладони и крепко сжал, будто пытаясь раздавить её голову. Некоторое время он молчал и бегал по ней безумным взглядом, собираясь с мыслями.

— Я на неё смотреть не могу. Я лежать с ней рядом не могу. Это твоё место. Это ты должна была мне родить ребёнка. Это ты должна была стать моей женой. Всё бы делалось так, как ты хотела. Я бы для тебя горы свернул. Лучшие наряды, лучшие украшения, лучшая изба в поселении. Все бы сделал. Но ты...

Он не договорил. Вместо этого он жадно впился в губы Ядвиги и начал страстно целовать. Чтобы прервать эту пытку, вместо ответа на поцелуй она укусил его, да так сильно, что во рту моментально появился вкус его крови. Воспользовавшись секундным замешательством Яра, Ядвига вывела из-за спины руку, в которой сжимала нож, и занесла её для удара.

Но мести, о которой она мечтала все эти годы, не суждено было свершиться. Яр опередил Ядвигу и, перехватив руку, тем самым выбив из неё нож, и снова развернул девушку спиной к себе.

— Сука! Какая же ты сука! Ничего...я сегодня исполню твой приговор и раз и навсегда вырву тебя из своего сердца. Но сначала я ещё раз возьму тебя. На прощание.

Яр прижал Ядвигу к столу и стал быстро задирать её сарафан. История повторялась. Девушка беспомощно зарыдала. В этот раз она даже не пыталась кричать. Знала, что сейчас, в точности как в ту ночь, к ней никто не придет на помощь.

Внезапно в лунном свете спасительно сверкнуло лезвие ножа: того самого, который должен был стать орудием праведного возмездия. Когда Яр перехватил её руку, клинок удачно упал на стол и теперь он был её единственным шансом на спасение от ненужных мучений.

Не раздумывая ни секунды Ядвига схватила нож и воткнула в собственную шею. Резкая боль моментально выключила её рассудок. Небольшая комната растворилась во тьме. Страха не было. Было ощущение полной и безграничной свободы.

Ядвиге казалось, что она падает в какую-то бесконечную пропасть. Свет, который она видела, становился всё ярче. Она уже была готова слиться с ним и навсегда стать её частью. Внезапно падение остановилось: будто бы рука, полностью сотканная из мрака, поймала её и швырнула в обратном направлении.

Лесная ведьма резко открыла глаза. Она снова видела свою комнату, которую теперь освещала небольшая свеча, стоящая на столе. У изголовья топчана, на котором она лежала, сидел Ворон, а близ него стоял незнакомец.

— Она жива?

— Я бы это так не назвал. Скажем так, она дышит.

Ядвига медленно села на постель и осмотрелась по сторонам. Наконец она заметила Яра, тело которого лежало недалеко от стола. Он был весь в крови.

— Что здесь произошло? Вы убили его?

Незнакомец посмотрел в сторону Яра:

— Вы про своего ночного гостя? Мне жаль, но душегубство не входило в мои планы. Ваш приятель скоро очнется и хотелось бы убраться отсюда до того, как это чудесное событие произойдет. К тому же, его приятели тоже могут очнуться. Знаете ли, он пришёл с компанией.

— А кровь?

— Ах, так это ваша. Увы, мы немного не успели прийти вам на помощь и вам пришлось покончить с собой. Надеюсь, вы нас простите за эту оплошность.

— Но я же жива.

— Спорное заявление. Но об этом предлагаю поговорить дорогой. Увы, теперь у нас ещё меньше времени.

— Дорогой?

— Боги, Ядвига. Пожалуйста, просто собирайся, выходи и не спорь. Нам и вправду пора уходить. Мы чудом пережили эту ночь.

Ядвига посмотрела на Ворона. Он выглядел потрепанным и взволнованным. Пожалуй, она никогда его не видела таким. Поэтому решила повременить с расспросами. К тому же, раз ей удалось выжить, нужно было сделать ещё кое-что очень важное.

— Хорошо. Но нам нужно кое-куда зайти. По пути.

Глава 5

— Ты уверена? — осторожно спросил Ворон, всё еще надеясь отговорить Ядвигу от её безумной затеи.

— Да. Я уже это говорила.

— Прошу меня великодушно простить, за то, что врываюсь в ваш диалог. Но со всем уважением к вашему... хммм... благородству... позвольте поинтересоваться: дальше-то что?

Ядвигу заметно раздражал новый знакомый. Во-первых, она до сих пор не понимала кто он и зачем вообще идёт с ними. Во-вторых, заданный им вопрос мучал и её, но ответа на него девушка не знала. Просто чувствовала, что не может поступить иначе.

Ворон, не обращая внимания ни на вопросы Кащуна, ни на плохо скрываемое раздражение Ядвиги, продолжил:

— Я облетел всю округу, поселение спит. В избе, на которую ты указала, только Любава и младенец. Она не отходит от колыбели.

Ядвига кивнула. Она пыталась сохранять хладнокровный вид и продолжать создавать иллюзию того, что всё идёт по плану. Правда, плана у неё никакого не было.

— И всё-таки я дерзну и спрошу ещё раз: какой у нас план? И зачем вообще нам понадобился этот ребенок? Только не говорите, что вы последователи кровавых ритуалов. Я к такому в последнее время как-то не очень, признаться честно — ёрничал мужчина.

— Если мы её не заберём, на рассвете её сожгут — коротко ответила Ядвига, в надежде отмахнуться от Кащуна, как от назойливого комара.

— Грустно, но такова жизнь. Мы же не можем спасать каждого младенца. Они в целом не очень живучие, если честно

Ядвига с трудом поборола острое желание ударить нового знакомого.

— Всё! Я пошла!

— Вот так просто? Позвольте узнать, что вы намерены сделать? Войти и сказать «отдай мне ребенка»?

— Примерно так и собираюсь.

— Как интересно. А если её муженек вернётся? Это же он лежит в забытье в вашей халупке? Или я не правильно уловил суть ваших не очень подробных переговоров с Вороном?

— Значит, если он вернётся, вам придется спасти меня ещё раз — с нажимом ответила Ядвига.

— Зачем же мне это делать?

— Вы же зачем-то это сделали в первый раз!

Кащун замолчал. Ядвига бросила на него победный взгляд и направилась в сторону избы, где жила Любава и где ждала исполнения несправедливого приговора крошечная девочка. Родители, которые должны были беречь и защищать, просто бросили малышку на произвол судьбы.

Ночной небосвод был увенчан полной луной и россыпью крупных звёзд. При таком свете ни одно препятствие на пути не могло скрыться от глаз лесной ведьмы. Однако и у Ядвиги почти не было шансов остаться незамеченной. Поэтому она старалась двигаться быстро, при этом не создавая лишнего шума, чтобы не привлечь к себе ненужного внимания.

Наконец она добралась до нужной избы. В поселении по-прежнему было тихо. Ядвига подошла к небольшому оконцу и заглянула в него. Горница освещалась маленькой самодельной свечкой, которая почти догорела. К потолку была подвешена плетёная люлька. В ней мирно спала малышка. Подле неё сидела Любава и смотрела в одну точку.

Немного погодя Ядвига осмелела, подошла к двери и отворила её. Она старалась сделать это бесшумно, но резкого скрипа избежать не удалось. Любава дернулась.

— Тихо, тихо... Это я. Я пришла с миром... Наверное...

— Ядвига! Слава богам! Я знала, что ты придёшь!

Лесная ведьма не поверила своим ушам. Она была готова к любому повороту событий, но точно не к этому. Тем временем Любава продолжила тараторить:

— Я собрала немного вещей для неё, насобирала молока. Там немного, но на разок хватит. Как быть дальше, я не знаю, но думаю, что ты сможешь что-то придумать... Ведь сможешь, да? — она с надежной посмотрела на Ядвигу.

— Подожди, подожди... Я не понимаю тебя... Ты сама отдаёшь мне свою дочь?

— Да, только ты сможешь её спасти. Ядвига, я молю тебя. Если ты её не заберешь, они завтра сожгут мою крошечку...

— Да, я знаю. Но ты же сама обвинила меня в колдовстве, тем самым и подписала приговор собственной дочери. А теперь просишь о спасении. Я не понимаю... Это что, новый способ меня подставить?

Любава подняла голову и отбросила назад русые волосы, которые всё это время скрывали от глаз Ядвиги страшную картину: левый глаз затёк кровью, лицо опухло, на нём было несколько крупных и ярких синяков. Лесная ведьма наконец внимательнее посмотрела на бывшую подругу и увидела, что льняная рубаха была вся в следах крови, которая, по всей видимости, сочилась из свежих отметин от ударов плетьми.

— Это он с тобой сделал?

— Старейшины... Ядвига, я не хотела... они заставили...

Любава зарыдала. Сердце Ядвиги сжалось. Она обняла бывшую подругу, та прижалась к ней, не останавливая рыданий.

— Прошу тебя, спаси мою доченьку, умоляю. Проси, всё, что захочешь!

— Давай её вещи, нам пора уходить... может... может пойдёшь с нами?

— Нет, без меня вам будет идти проще. Иди, ни о чем не думай. Не поминай лихом.

Ядвига взяла на руки крохотную девочку, которая безмятежно спала и не подозревала, какая опасность нависла над ней.

— Как её зовут? — спросила лесная ведьма.

— Что?

— Имя... как её имя?

— Имя должна давать мать. Какая я мать, если не могу её защитить? Назови ты.

— Но... я...

— Ядвига, прошу тебя, поторопись. Яр может вернуться в любой момент и тогда никаких шансов не останется... Пожалуйста!

Ядвиге казалось, что всё происходящее — дурной сон. Не помня себя, вместе с девочкой она покинула избу. Она довольно быстро, наплевав на былую осторожность, дошла до края леса, где её ждал Кащун. Малышка продолжала спать. Лесная ведьма смотрела на неё и понимала, что без этой девочки она больше не сможет сделать и шагу. Несмотря на общее смятение, в душе был покой, символизирующий то, что она сделала всё правильно.

Едва Ядвига подошла к Кащуну, в поселении поднялся шум. Неужели, так быстро узнали об исчезновении девочки? Но Ворон, подлетевший к ним, успокоил:

— Это не за тобой. В крайнем доме умерла какая-то женщина, все идут туда. Это выиграет нам время.

— В каком доме? Тот, что с резными ставнями?

— Да

— Матушка...

Глаза моментально наполнились слезами. Она подняла их к небу и прошептала:

— Спасибо... Лети, моя птичка, я тебя прощаю!

Ядвига не понимала своих чувств. С одной стороны, мать для неё умерла довольно давно, но с другой, в глубине души она жалела, что не обняла её там, в избушке.

Глава 6

В рассветной тишине едва потрескивал костёр. Ядвига сидела почти вплотную к нему, стараясь не дать утренней прохладе потревожить сон малышки, которая мирно сопела, посмактывая край платка лесной ведьмы, пропитанный молоком. Чуть в стороне сидел Кащун. Наконец-то девушка смогла как следует рассмотреть его. Это был молодой, высокий мужчина. Вряд ли его можно было считать красивым, но притягательным — это точно.

В глаза бросалась его невероятная, практически болезненная худоба, которая отлично подчеркивалась бледностью. У него был весьма выразительный профиль: прямой, высокий лоб, острый нос с горбинкой и тонкий подбородок, не покрытый бородой. Чёрные прямые волосы по плечи, собранные в хвост, хорошо подчеркивали черты Кащуна.

— Ядвига, я понимаю, что вы долгое время провели в лесу, но всё же позволю себе напомнить, что пялиться на людей не очень прилично. Понимаю, оторваться от моей неземной красоты довольно сложно, но, прошу вас, сделайте над собой усилие — с насмешкой в голосе сказал мужчина.

Смутившись, Ядвига отвела глаза в сторону, и попыталась вернуть собственное достоинство:

— Скромность — это не ваша сильная сторона. Но мне придется вас разочаровать: причина моего внимания вовсе не вы и ваша внешность. Я пытаюсь дождаться от вас хотя бы каких-то объяснений по поводу того, кто вы и что вам нужно.

Кащун загадочно улыбнулся. Ему явно доставляли удовольствие их словесные перепалки.

— Милая Ядвига, я бы отправил вас поспать, поскольку мой рассказ лучше слушать на свежую голову, но, увы, ни мне, ни вам, сон, как впрочем и еда, больше не нужны.

— Что это значит? Почему?

— Мы мертвы.

— Что за вздор? Как мы можем быть мертвы, если мы ходим, разговариваем, чувствуем...?

— В чем-то вы правы. Скажу так, мы мертвы лишь наполовину.

— А наполовину живы?

— Если это можно так назвать.

— Прошу вас, хватит говорить загадками. Расскажите всё, как есть!

— Если вы настаиваете... Видите ли, спасти вас в вашей избушке я не успел. Вы покончили с собой и уже летели к Эфиру. Мне пришлось призвать на помощь Мрак, чтобы вернуть вас к нам. Однако то, что дарует Мрак, сложно назвать жизнью.

— Призвали Мрак? Кто вы? Вы жрец или колдун?

— Хм, никогда не примерял к себе эти категории. И вряд ли они мне подходят в привычном понимании. Скорее, я тот, кто впустил в себя Мрак взамен на некоторые услуги.

— Кащун, прошу вас, расскажите всё и без загадок.

— Видите ли, я теперь не очень понимаю, нужно ли вам знать всю правду и нужно ли нам продолжать знакомство. Долгие годы я искал жрицу забытой богини — Честности. Наконец я нашёл вас, но вы поторопились и умерли. Я смог вернуть вас в тело, но я не уверен, что вы остаетесь той, кого я искал.

Ворон, дремавший на еловой ветке, переступил с лапки на лапку и встрепенулся. Не открывая глаз сквозь клюв он устало процедил:

— Руна на запястье Ядвиги всё ещё горит. Значит она всё ещё остается жрицей Честности и в состоянии помочь вам.

Кащун с недоверием посмотрел сначала на Ворона, потом на Ядвигу. Немного разочаровавшись в том, что никто не спешит демонстрировать доказательства сказанному, он нехотя продолжил:

— Я старший сын хана Великой Орды. Мой отец — великий воин и завоеватель, который значительно расширил наше племя за годы своего правления. Для кочевников он сродни бога. После его смерти власть перешла ко мне. Оказалось, что мой отец был не только великим воином, но и азартным человеком: к моменту своей смерти он проиграл всё золото, припасы и большую часть нашего племени. Мне в наследство остались его долговые обязательства и именно я должен был всё отдать. А отдать я их должен был родному дяде. Несмотря на кровную связь, это не сулило ничего хорошего. Напротив, Урус — человек жадный и тщеславный. Он давно ждал возможности занять место отца.

— Так, а Мрак тут причём?

— Ядвига, вы очень нетерпеливы. Позвольте, я продолжу. Итак, я договорился с Урусом о встрече. Иллюзий, что он простит долг, у меня не было, но была мнимая надежда, что он даст мне отсрочку. Ввиду своей юности и наивности я взял с собой небольшой отряд из самых верных воинов. Урус же пришёл с огромным войском — Кащун замолчал, задумчиво глядя куда-то вдаль.

— И что, что было дальше?

Кащун глубоко вздохнул, с раздражением взглянув на Ядвигу.

— А дальше всех перебили на моих глазах. У нас не было ни единого шанса. Лишь один я вышел с этой битвы без малейшей царапины. Мне даже не дали поучаствовать, намеренно удерживая меня, чтобы я видел, как из-за меня мучительно умирают мои люди. А потом меня, как последнего пса, кинули в кучу трупов и оставили одного на этом поле брани. Сколько я провёл там, не знаю. Я был полностью разбит.

Кащун снова замолчал. Ядвига хотела поторопить его, но Ворон, заметив это, отрицательно покачал головой. Лесная ведьма промолчала. Немного погодя рассказчик возобновил свое повествование:

— Я потом много раз пытался вспомнить, но так и не смог...откуда же она взялась...

— Кто? — не выдержала Ядвига.

— Женщина... жрица. Она словно из ниоткуда возникла на том поле и сказала, что может помочь. Огнива — это её имя — предложила сделку: безграничную власть взамен на моё тело. Я должен был впустить в себя Мрак, дав ему оболочку, за это он меня вознаградит.

— И что, вы согласились на это?

— А как вы думаете, если я сижу тут и рассказываю вам всё это? Конечно, я согласился. У меня не было другого выбора. По крайней мере, мне так казалось. Она довольно быстро провела обряд. Он чем-то походил на свадебный. Что именно происходило со мной, я помню плохо. Меня будто бы затянула черная дыра, всё вокруг померкло. Но меня это в тот момент ничуть не напугало. Как только я получил силу, которую мне обещали, я сразу же вернул всех своих воинов. Точнее, их тела вернулись к жизни. А вот место самой жизни занял Мрак. Мы быстро нагнали Уруса и разбили его войско за считанные минуты. Его самого убили последним, чтобы он видел, как погибает его ханство и как его проклинают его же воины. Потом я также вернул всех убитых, наполнив их мраком. Так появилось Тёмное Войско.

Кащун устало потёр переносицу. Казалось, что весь рассказ доставляет ему немало страданий. После небольшой паузы он продолжил:

— Поначалу всё шло хорошо. Я не только смог избежать обязанности по уплате отцовского долга, но и расширил ханство, присоединив казну и людей Уруса. Мне всё нравилось, Огнива была рядом и направляла меня. Но потом я начал замечать, что наши походы теряли свой смысл. Если раньше мы совершали набеги из необходимости, то сейчас это стало частью нашей рутины. До этого мы старались оставлять в живых как можно больше людей, сейчас же после нас оставались вырезанные деревни. Мои воины не знали пощады, ведь они больше не были людьми.

— Получается, и мы с вами тоже больше не люди?

— Мы — это несколько иной случай. Я, когда впустил в себя Мрак, был жив. Вы тоже не успели умереть. Сейчас в нас есть и жизнь, и Мрак. Не сочтите за дерзость, но мы с вами, не будь в нас столько человеческого, могли бы считать себя ближе к Эфиру, чем сами боги.

Он горько усмехнулся:

— Но не будем гневить небожителей, с вашего позволения, я продолжу. Итак, заметив неладное, я пытался поговорить с Огнивой, она лишь сказала, что всё идёт по плану. А потом, ночью, попыталась провести обряд, который должен был полностью подчинить мою волю ей. Но мне удалось бежать. Долгое время я скитался по лесам, заходил в небольшие деревни, бродяжничал по городам. Вскоре я понял, что жизни во мне остается всё меньше. Мрак по миллиметру отвоёвывал пространство в моем теле, вытесняя оттуда меня. Я начал искать способ, как избавиться от него. Ответ я нашёл лишь за границей. В древних письменах было сказано, что лишь жрица Честности может мне помочь. Последний год я провёл в поисках и наконец-то нашеёл вас, дорогая Ядвига.

— Но как я могу вам помочь?

— К сожалению, этого я не знаю. Знаю лишь, что в княжеской библиотеке должны храниться древние письмена на эту тему. Именно туда я и предлагаю нам направиться. Это пара дней пути. Без обременения, конечно, было бы быстрее.

Он покосился на малышку, Ядвига инстинктивно прижала её к груди, пытаясь скрыть от глаз нового знакомого, который с каждым мгновением нравился ей всё меньше.

— Но почему вы думаете, что я буду вам помогать?

— Потому что теперь вы тоже одержимы Мраком и вам придётся в этом во всем разобраться. Признаться честно, когда я шёл к вам, я даже не надеялся, что мне так повезёт и вы решите покончить с собой, дав мне такую великолепную возможность лишить вас выбора.

Кащун заулыбался. От былой задумчивости на лице не осталось и следа. Он снова был циничен, равнодушен и насмешлив. Меньше всего Ядвиге хотелось помогать именно ему. Но он был прав, выбора у неё не оставалось.

— А кто такая Огнива? Жрица Мрака? Разве такие бывают?

— Нет, жрецы и жрицы бывают только у богов. Она жрица Обмана.

— Но почему она это сделала?

— Пожалуй, у меня есть ответ на этот вопрос. Но сначала, я предлагаю двинуться дальше в путь и поговорить на следующем привале. Не думаю, что наши преследователи из тех, кто быстро сдаётся — предложил Ворон.

Все согласились с мудрой птицей и, постаравшись скрыть следы своего пребывания, отправились в путь.

Глава 7

Пронзительные крики младенца раздавались на всю округу. Казалось, плач малышки был слышен абсолютно каждому живущему на этой планете. Она затихала лишь на мгновение, чтобы набрать в свои маленькие легкие воздуха и начать плакать с новой силой. Личико девочки покраснело, а попытки Ядвиги её успокоить, казалось, только усугубляли ситуацию.

— Ядвига, ради богов! Сделайте что-нибудь, чтобы она замолчала. Голова раскалывается — взвыл Кащун.

Ворон, сидящий на ветке, разделял его недовольство:

— Если она продолжит кричать, боюсь, что нас нагонят очень быстро — бурчала чёрная птица.

Ядвига не знала что делать. Молоко, что собрала Любава на дорогу, давно закончилось. Лесная ведьма отчаянно трясла малышку, в надежде, что та уснёт и даст хотя бы короткую передышку им обеим. Несмотря на то, что физической усталости Ядвига больше не чувствовала, способность к моральному истощению никуда не делась. Лесная ведьма была на пределе, поэтому замечания Кащуна и Ворона её злили настолько, что она делала над собой усилие, чтобы не кинуться на них и не поколотить. Подумать только, два этих умника уверены, что тишина зависит лишь от Ядвиги. Как будто бы она не успокоила бы малышку в тот же миг, если бы ей был известен способ, как накормить ребёнка без еды.

— Она хочет есть, если ни у кого из вас нет молока, то от замечаний лучше воздержаться — огрызнулась девушка.

— Вам же давала молоко мать этого громкого существа! — возразил Кащун.

— Молоко имеет свойство кончаться. Как и любая еда. Но откуда это может знать хан, родившейся и выросший в мягких подушках.

Кащун хотел что-то ответить, но его остановил Ворон:

— Ваши пререкания не помогают молоку появиться. По пути есть деревня, нужно зайти туда и попросить молока

Малышка, будто бы услышав, что конец её голодных мучений близок, замолчала и наконец, поддавшись усталости, задремала на руках Ядвиги. Та немедля привязала её к себе платком:

— Куда идти? — спросила она Ворона.

— Иди за мной.

Сказав это, Ворон сразу же отправился в путь. Ядвига чуть замешкалась, заметив, что Кащун не двинулся с места:

— Вы не пойдете?

— Нет уж, увольте. Лучше останусь в лесу и буду наслаждаться долгожданной тишиной — не глядя на лесную ведьму, сказал мужчина, растягиваясь на земле.

Ядвига сделала над собой огромное усилие, чтобы не наговорить мужчине гадостей, которые рождались в её голове при одном только взгляде на Кащуна. В конце концов, у неё будет ещё возможность это сделать и похоже ни одна. Сейчас же важнее добыть еду для ребёнка. Поэтому лесная ведьма поспешила догнать Ворона.

Поселение и впрямь оказалось близко. Как только начали виднеться избы, Ворон оставил Ядвигу и малышку. Он отправился чуть назад, чтобы удостовериться, не нагоняют ли их возможные преследователи. Лесная ведьма пошла сразу в поселение, которое чем-то напоминало её родное: несколько рядов простых деревянных изб, у которых неизменно были распаханы большие огороды и стояли загоны для скотины. Ядвига подошла ко двору, у которого паслись козы. Как раз перед избой сидела пожилая женщина, занятая ремонтом прохудившихся корзин.

— Здравы будьте, матушка!

Ядвига поклонилась женщине по обычаю, который был принят в её поселении. Та легонько кивнула и посмотрела на неё исподлобья.

— Чего надобно?

— Я хотела попросить немного молока для моей дочери

— А чего ж грудь не дашь?

— Пустая. Не пришло молоко

— А идёшь куда? Мужик твой где?

Ядвига немного растерялась. Она никак не ожидала такого расспроса. Пришлось выдумывать на ходу.

— К князю иду, защиты его просить. Мужа кочевые убили, сироты мы, некому за нас вступиться.

Старушка осмотрела её с ног до головы. Ядвиге почудилось, что взгляд старушки прожег её изнутри. Душа сжалась от страха. Лесная ведьма уже приготовилась бежать что есть сил в сторону леса. Однако женщина, после недолгого промедления, отложила прутья и встала с завалинки.

— Жди тут, сейчас вынесу крынку

Ядвига выдохнула, хотя руки продолжали трястись от волнения. Она попыталась отвлечься от дурных мыслей и начала рассматривать всё вокруг. Во дворе она заметила несколько свежих пеньков: совсем недавно здесь росли плодовые деревья, но, видимо, и их не пощадила изнуряющая жара, которая уже не первый год приходит в эти края. Трава тоже была слишком жёлтой, для середины лета. Казалось, будто бы всё вокруг умирает.

Из тяжёлых мыслей лесную ведьму вырвал крик хозяйки:

— Держи ведьму!

Ядвига не успела опомниться, как очутилась на земле. Кто-то сильно толкнул её сзади. Она лишь успела практически машинально прижать девочку к себе, чтобы та не упала. Две молодые женщины тут же попытались вырвать малышку из рук лесной ведьмы. Но у них ничего не вышло: Ядвига легла на землю, прикрыв ребёнка собой. От происходящего девочка проснулась и вновь начала душераздирающе плакать.

— Да с чего вы взяли, что я ведьма?

— А ты думала, что мы не узнаем? Осиновские приезжали, дали весточку, что ведьма с обрезанными волосами может появиться.

— Не понимаю о чём вы, это мой ребёнок. Волосы сама обрезала, вши у меня, лечила так.

Ядвигу продолжали держать. Старуха подошла к ней ближе и взяла за подбородок:

— Дитю несколько дней отроду. Про молоко б я ещё поверила, но живот-то где?

Спорить с ней не было никакого смысла. Ядвига посмотрела на небо в поисках Ворона, но горизонт был пуст. На помощь Кащуна надеяться и вовсе не приходилось: конечно, у него был смысл её спасать, но он был далеко и точно не мог слышать, что тут происходит.

Лесную ведьму охватило отчаяние. Внутри всё будто бы погасло. Она почти сдалась. Последней каплей стало то, что женщинам удалось поднять её с земли и оторвать от неё малышку. Девочка продолжала громко плакать, лесная ведьма завопила вместе с ней.

Одновременно с этим воплем в её душе поднялась тьма. Она не поддавалась никакому контролю и просто разливалась по телу Ядвиги. Последнее, что помнила лесная ведьма: женские крики и блеяние козы. После она упала в беспамятстве.

Она будто бы летела во мрак, из которого, казалось, не было никакого выхода. Лесная ведьма блуждала по темноте и не могла пробиться к свету. Ей хотелось открыть глаза, но веки, словно налитые свинцом, не слушались её. Сколько времени она провела в беспамятстве, Ядвига не знала. Ей казалось, что целую вечность.

Наконец тёмные оковы чуть ослабли и её удалось открыть глаза. Перед собой она увидела еловые ветви и ночное небо с крупной россыпью звёзд. Неподалёку горел костер. Подле него сидел Кащун, а на его руках лежала малышка. Она истошно плакала.

— Милость богов! Ядвига, вы соизволили очнуться. Держите свою обузу.

Он неловко, но всё же бережно передал девушке ребёнка. Ядвига не понимала, что происходит и как они оказались здесь.

— Это вы нас спасли?

— А вы ничего не помните?

— Нет…

— Заманчиво приписать это себе, но нет. В этот раз вы справились самостоятельно. Правда, не думаю, что эта история сыграет на руку при встрече с князем, если, конечно, она всплывет.

— О боги, что произошло?

— Скажем так, вы несколько ускорили ход жизни своих новых подруг, отмотав на самый конец — витиевато ответил Кащун.

— Что? Я не понимаю... — Ядвига схватилась за голову, которая пошла кругом.

— Боже, Ядвига. Что непонятного? Ваши подруги почили.

— Какой ужас... Это сделала я?

Кащун хищно улыбнулся.

— Ну не я же. Кстати, тьма вас очень быстро приняла. Видимо, вы не так безобидны, как мне показалось изначально.

Из глаз Ядвиги брызнули слёзы. Прижав к себе малышку, она зарыдала. Кащун закатил глаза.

— Этого ещё не хватало. Достаточно с нас одной плачущей женщины. Она хотя бы маленькая — сказал Кащей, кивнув в сторону ребёнка.

— Я... я... убийца...

— Зато не покойник. Да, убить вас не смогли бы. Но ведь они об этом не знали. Вряд ли вас задержали, чтобы пригласить за стол.

Ядвига продолжала плакать, от чего малышка распалялась ещё больше.

— Боги, Ядвига. Прекращайте и сделайте что-то с ребёнком. Я правда больше не могу это слышать.

Напоминание о малышке помогло лесной ведьме ненадолго прийти в чувства. Она начала судорожно бегать глазами вокруг себя.

— Что вы ищите? — поинтересовался мужчина.

— Молоко — тихо ответила Ядвига.

— Увы, коза тоже почила — с деланной скорбью в голосе сказал Кащун.

Ядвига снова зарыдала. Кащун закатил глаза.

— И козу решили оплакать? Благородно...

— Малышка не ела ничего целый день. До князя ещё далеко. Она не протянет...

После небольшой паузы Ядвига заскулила ещё сильнее:

— Мне доверили её, чтобы спасти, а я даже накормить не в состоянии...

Кащун округлил глаза и уставился на Ядвигу

— Вы что, даже грудью умеете плакать?

— Что? — с недоумением и плохо скрываемым раздражением спросила Ядвига.

Мужчина деликатно покосился на грудь Ядвиги: рубаха в области сосков стала мокрой и липкой.

— Этого не может быть... немедленно отвернитесь!

Кащун недовольно последовал её просьбе:

— Это молоко... но откуда? — недоумевала Ядвига.

Не раздумывая ни секунды, Ядвига обнажила грудь и попыталась дать её малышке. Получилось далеко не сразу. Сначала девочка никак не могла понять, что от неё хотят. Потом никак не могла нормально присосаться. Да и самой Ядвиге было непросто: грудь ужасно болела, соски начинало пощипывать. Но всё это меркло по сравнению с тем, что малышка, без которой Ядвига больше не представляла свою жизнь, наконец-то могла утолить голод и спокойно поспать.

Девочка сосала очень жадно. Наконец, опустошив обе груди, она уснула. Ядвига, вертикально прижав малышку к себе, немного поносила девочку по поляне и, дождавшись, когда с неё выйдет лишний воздух, уложила ребёнка на собственную постель. Только сейчас она обратила внимание, что ложе было сделано из кушака Кащуна.

Мужчина сел неподалеку и заговорил:

— Долгожданная тишина. Какая благодать. Кстати, как зовут это орущее существо?

— У неё нет имени. Родители не успели дать

— Так назовите вы!

Ядвига замялась. После недолгой паузы сказала:

— Странно это как-то, обычно называет мать…

— По-моему после того, что произошло только что, у вас на это все права.

Лесная ведьма призадумалась. Она посмотрела на спящую девочку и улыбнулась:

— Тогда, пусть она будет Василисой

На душе Ядвиги стало очень тепло. Казалось, всё произошедшее до этого больше не имело никакого значения. Рядом с ней лежала новая жизнь: крохотная девочка, которая забрала сердце ведьмы навсегда.

На лесной поляне воцарилась тишина, которую не решался нарушить даже Кащун. До этого момента Ядвиге казалось, что этому мужчине были чужды простые человеческие чувства. Сейчас же она впервые посмотрела на него иными глазами, раздражение внутри чуть утихло. Они сидели втроём у костра и молчали.

Благоговейная тишина длилась недолго. Издалека послышался шум крыльев Ворона. Он наконец-то вернулся и, усевшись на ветку, сказал:

— У нас непривычно тихо. Тем лучше. Мы успели нажить себе ещё врагов, которые идут по нашим следам. Мне вроде бы удалось их сбить, но времени у нас немного. Стоит отправляться в путь.

— Но ты обещал нам рассказать про жрицу Обмана.

— Это терпит. А вот преследователи могут нас задержать. Больно не хочется устилать дорогу к князю трупами. У нас и так не самая сильная переговорная позиция.

Глава 8

В лесу было очень тихо. Присутствие людей выдавал лишь звонкий хруст сухих веток под ногами. Идти было несложно, так как путь хорошо освещался лунным светом. Кроны деревьев совсем оскудели, если бы не изнуряющая жара, которая лишь ненадолго сдавала позиции ночью, можно было бы подумать, что уже началась осень.

Малышка мирно спала, примотанная платком к своей названной матери. На душе Ядвиги было спокойно и тепло. Окутанная новыми чувствами, она не сразу заметила неладное в своем спутнике.

И без того бледный Кащун стал совсем белым. Он шёл медленно и тяжёло дышал. Глаза стали совсем тёмными. Довольно долго он боролся с собой, чтобы не выдать слабости. Но, в конце концов, ноги подвели его и он упал. Ядвига и Ворон обернулись:

— Что с вами?

— Не заметил ветку и споткнулся, прошу прощения!

Кащун попытался придать своему голосу привычное безразличие и говорил нарочито вежливо. Но скрыть неладное ему удавалось плохо. Попытавшись встать, он вновь упал.

— Опять ветка? — саркастично спросила Ядвига.

Кащун поднял на неё глаза. Он хотел что-то ответить ей в тон, но передумал. Мужчина тяжело выдохнул:

— Тьма. Её становится всё больше. Если не отдавать её во вне, она убьёт меня.

— Так отдайте!

— Ядвига, ваша простота меня умиляет. Если бы всё было настолько просто, думаете, я страдал бы хотя бы секунду? Чтобы отдать тьму нужно тело: мёртвое или полуживое. Вы уже выпали из цепочки, а Ворон и Василиса не похожи на умирающих или, тем более, мертвых.

— Сколько вы ещё сможете протянуть?

— Я не знаю. После того, как я поделился тьмой с вами, всё стало по-другому. Раньше я мог спокойно существовать месяцами, сейчас не прошло и пары дней, как тьмы снова стало много.

— С чем это может быть связано?

— Ядвига, прошу, не тратьте мои силы на разговоры. Если бы я знал ответы на ваши вопросы, я бы вряд ли сейчас шёл к князю. Дайте мне немного времени собраться с силами и мы пойдём дальше.

Кащун откинулся на спину, расположившись среди сухих ветвей. Он закрыл глаза, грудь практически не шевелилась. Незнающий человек мог бы принять его за покойника.

Ядвига расположилась неподалёку на поваленном дереве. Василиса в это время начала вошкаться. Лесная ведьма воспользовалась привалом, чтобы поменять промокшие пелёнки и покормить девочку. Она расстроилась, заметив, что чистых вещей для ребёнка почти не осталось. Как на зло по пути не было ни одного ручья, чтобы освежить хотя бы те пеленки, которые просто намокли. Оставалось надеяться лишь на то, что к князю удастся попасть довольно быстро и он окажется радушным хозяином.

Василиса, облачённая в сухие вещи, жадно присосалась к груди. Ядвига попыталась отвлечься от дискомфорта и начала вслушиваться в тишину леса. Где-то стрекотали сверчки, вдалеке слышалось пение лягушек и уханье сов. Внезапно она услышала звук, похожий на человеческий стон. Сначала лесная ведьма подумала, что ей слышится. Но потом девушка отчётливо услышала слабое «Помогите!».

— Там кто-то есть! — сказала она, показывая пальцем вглубь леса.

Кащун открыл глаза и поднялся на локтях.

— Да, я тоже что-то слышу, — сказал мужчина.

Ворон слетел с ветки и направился в сторону доносящихся звуков. Он вернулся довольно быстро.

— Там парень. Он попал в капкан, потерял много крови. Он в бреду.

— Надо помочь ему! — сказала Ядвига и, быстро примотав Василису к себе, направилась к тому, кому была нужна помощь. Она не стала дожидаться ни Кащуна, ни Ворона и первой добежала до несчастного.

Картина была ужасающая. Левая нога молодого человека попала в капкан. Он, видимо, пытался освободиться самостоятельно, но сделал только хуже: рана на ноге стала рваной, виднелась кость. Руки тоже были порезаны. Ядвига, не думая, начала шептать над ним заклинание. В этот момент, подоспели Кащун и Ворон.

— Это бесполезно, в нём почти нет жизни. Видимо, Кащуну повезло и это хороший шанс отдать тьму.

Ядвига повернулась к ним:

— Ну? Чего же вы ждёте?

— Жду, когда он умрёт.

— Вы с ума сошли? Сделайте, чтобы он выжил!

— Ядвига, я не занимаюсь чудесами воскрешения или излечения. То, что вы относительно живы, это большая удача. До этого я наполнял тьмой только трупы. И они уже не были людьми, разве что, визуально. Если попытаться повторить это и с ним, ещё не покинувшим наш бренный мир, результат может оказаться непредсказуемым. К слову сказать, если бы можно было избежать наполнения трупа Мраком, я бы так и поступил. Ни к чему оставлять в лесу кровожадное нечто. Разве, что взять его к князю, в качестве аргумента...

— Кащун! Я умоляю вас! Попробуйте его спасти!

— Это ваш знакомый? — спросил Кащун.

— Нет…

— Тогда чего вы так за него печётесь?

— Он — человек!

— Сомнительный аргумент!

— Кашун, я прошу вас!

Мужчина был непреклонен, а драгоценное время уходило.

— Кащун... прошу вас...помогите. Взамен я выполню первую же вашу просьбу… беспрекословно

Кащун задумался. Он ещё несколько мгновений смотрел на Ядвигу и наконец сказал:

— Отойдите!

Мужчина подошёл к молодому человеку и сел возле него на колени. Правую руку он подложил под его затылок, левую — на сердце. Кащун закрыл глаза. В тот же миг их обоих обволокло коконом плотного чёрного тумана, поднялся ветер. Ядвига вскрикнула и сразу же прикрыла рот, чтобы не помешать обряду.

Кокон продержался довольно долго. Ворон и лесная ведьма наблюдали за всем с нетерпением. Наконец туман начал рассеиваться. Кащун отнял руки и освободил ногу парня из плена капкана. Тот ещё какое-то время пролежал с закрытыми глазами, потом начал приходить в себя.

Очнувшись, он ещё несколько мгновений лежал, глядя в небо. Потом поднялся на локтях и, немного испуганно посмотреы на своих спасителей, спросил:

— Кто вы?

— Мы те, кто спас вашу... жизнь... будем называть это так, мы всё равно пока не разобрались в понятиях

— Спасибо...

— Не благодарите. Есть две новости: вы бессмертны, и вы одержимы тьмой. Поэтому теперь вы идёте к князю вместе с нами.

— К князю? Я не могу, я должен принести дров

— Да, это конечно важнее, чем одержимость тьмой.... Так, начну сначала: мы вас спасли, но вы теперь должны идти с нами. Это не обсуждается.

— Что значит «одержим тьмой»?

— Ну наконец-то логичные вопросы. А то я начал бояться, что рассудок не сохранился. Или его изначально не было? Ладно, это незначительные мелочи. Коротко поясню суть. Когда мы вас нашли, вы почти умерли. Ядвига была так милосердна, что попросила меня поделиться с вами Мраком. Я так и сделал. Как итог: вы ходите, вас не может убить никто из живущих на этой земле, но вас рано или поздно поглотит Мрак. Чтобы последнего не случилось, нужно идти к князю.

— А чем он поможет?

Кащун закатил глаза. Было видно, что разговор его утомил и он начал раздражаться. Поэтому подключилась Ядвига:

— Как вас зовут?

— Гриша.

— Очень приятно. Я Ядвига, это Василиса, Кащун и Ворон. Мне жаль, но Кащун прав, вам придётся отложить дела и пойти с нами. Мы идём к князю в надежде, что он позволит нам изучить древние письмена, где должен храниться ответ на то, как приручить Мрак, чтобы он не убил ни меня, ни его, ни вас, ни весь мир.

— И князь позволит?

Ядвига тяжело вздохнула и сказала:

— Увы, мы не знаем наверняка, но у нас нет другого выбора. Как вы себя чувствуете?

— Хорошо.

— Позвольте, я осмотрю вашу ногу.

Ядвига аккуратно отодвинула лохмотья, в которые превратилась одна из штанин, и осмотрела голень. От раны не осталось и следа, прикосновения не доставляли боли. Лесная ведьма подняла глаза на Гришу и ласково ему улыбнулась, он ответил тем же.

— Вы закончили? — прервал их Кащун.

Ядвига смутилась и прикрыла ногу:

— Да, всё хорошо. Можно идти.

— Здорово. Тогда не вижу поводов оставаться тут. Идёмте же скорее! — закомандовал Кащун.

Не дожидаясь никого, бывших хан пошёл вперед. Следом за ним полетел Ворон. Ядвига помогла Грише подняться, примотала к себе спящую Василису и они тоже отправились в путь.

Глава 9

На улице стоял летний зной, земля даже в лесу потрескалась от нехватки влаги. Василиса мирно спала, прижавшись к груди Ядвиги. Кащун шёл быстро, впереди всех. Казалось, он был мрачнее обычного. Но это никого особо не волновало. Все успели привыкнуть к особенностям его характера.

Гриша был полной его противоположностью. Он громко разговаривал, много шутил. С ним было легко и весело. Рыжие волосы и веснушки отлично отражали его нрав. Он был высок и широкоплеч, внешне чем-то напоминал медведя.

Рядом с ним Ядвига забыла обо всем, что произошло в последние пару дней. Такой легкости внутри она не чувствовала довольно давно: это ощущение осталось далеко в прошлом, на опушке леса, в Ночь Духов.

— И ты представляешь, за это он в меня кинул бобровым хвостом!

— Бобровым хвостом? Где он его вообще взял?

— Так я его сам и принёс с охоты, чтоб ему показать. А малой от шутки разъярился, я даже не ожидал, что он решит с нами расправиться, да ещё так!

— Попал?

— Не, куда там, промахнулся.

При воспоминании о младшем брате Гриша немного погрустнел. Ядвига заметила это и поспешила его приободрить:

— Ты обязательно его увидишь, я обещаю!

— Да, просто жалко, что не было времени попрощаться со своими, переживать будут — с лёгкой тоской в голосе сказал Гриша.

— Жена, наверное, места себе не находит? — зачем-то спросила Ядвига.

— Я не женат, и не засватан, — ответил Гриша и лукаво улыбнулся.

Ядвигу почему-то обрадовал этот ответ.

— Очень не хочется прерывать вашу милую беседу, но мы почти пришли и самое время подумать, как попасть в княжеские палаты.

Кашун стоял на тропинке, сложив руки. Он сверлил взглядом Гришу, всем видом показывая свою неприязнь.

— Я знаком с княжеским лесничем. Можно попробовать через него, — предложил Гриша.

— Не думаю, что у него прямой доступ к князю, — съязвил в ответ Кащун.

— Да, но я могу сказать, что поймал кого-то подозрительного в лесу. Вот ты очень похож на подозрительного.

Кащун прищурил глаза. Ему очень хотелось возразить, рассказать, почему этот план не подходит, но он был лучшим из всех вариантов, что приходили в голову ему самому, поэтому он ответил:

— Ты не так бесполезен, как я думал. Можно попробовать. Вяжи нас с Ядвигой.

— А её зачем?

— Нам всем нужно попасть к князю.

— Я могу сказать, что это моя жена и мой ребенок — предложил Гриша.

— И ты их потащил к князю вместе с преступником? Да, я не ошибся в твоих умственных способностях — с желчью в голосе парировал Кащун.

— Что ты сказал?

— Поумерьте свой пыл, драгоценный мой. Я просто говорю, что ваше предложение не логично. Поэтому гораздо правдоподобнее сделать парой нас... для легенды, я имею ввиду.

Ядвига, молча наблюдавшая за этой перепалкой, наконец, дождавшись паузы, сказала:

— Гриша, Кашун прав. Вяжи нас и веди. Не стоит терять времени. К тому же, возможно, до князя уже дошли слухи о ведьме, похищающей детей. Как оказалось,я довольно приметная...

Гриша недовольно вздохнул, но подчинился. Он легонечко связал Ядвигу, постаравшись оставить достаточно свободы для того, чтобы она могла комфортно удерживать малышку. Кащуна же он не пожалел, связав его довольно крепко.

— Можно полегче?

— Извиняй, хан, но Вадим в жизни не поверит, что я слабенько связал мужика, пусть и такого дохленького, как ты.

— Гриша, чтобы ты знал: лишний вес не говорит о твоей силе. Скорее наоборот, — съязвил Кащун.

— Длинный язык тоже о ней не говорит — в так ему огрызнулся лесник.

Ворон прервал эту перепалку:

— Предлагаю пофилософствовать позже, мы теряем время, которого у нас и так нет.

Гриша поднял на ноги Кащуна, без особого энтузиазма привязал его к Ядвиге и повёл их к месту, где шла заготовка дров для столицы. Мужчина быстро нашёл в толпе лесничего.

— Вадим! Вадим! Подь сюды!

— Гришка! Здорово! Сто лет тебя не видал. А это кто с тобой?

— Да вот подозрительные какие-то в лесу ошивались. Поймал, хочу сдать.

— Э-ндааа, задачка. Воевода с отрядом отбыл. Ведьму ищут. Говорят, в наших краях объявилась. В Осиновке ребёнка украла, а в Сосновке целую избу разрушила, троих баб положила и скотину. Князь голову её хочет, любой ценой достать воеводе велено.

Гриша замолчал. Кащун пнул его сапогом в ногу. Тот недовольно посмотрел на мужчину. Бывший хан взглядом показал, что самое время представить Ядвигу. Гриша, немного помешкав, сказал:

— Так я похоже её и поймал. Смотри, эта вон с ребёнком. По всем приметам похожа.

— Тюююю, брешешь. А ну покажи!

Вадим обошёл пленников и остановился возле Ядвиги. Он внимательно осмотрел лесную ведьму с головы до ног и, коснувшись оберега на своей шее, сказал:

— Мать заступница, огороди от лиха! Гриш, похожа. Как пить дать, похожа. А с ней кто? Да боги с ним, князь пущай сам разбирается. Я мигом доложусь, а ты глаз с неё не спускай.

Он повернулся к своей бригаде:

— Дружи! Подсобите Гришке, караульте тех, кого припер. Я мигом обернусь.

Лесничий зашагал быстрым шагом в сторону города. Казалось, всё идёт по плану, но в душах Кащуна, Ядвиги и Гриши всё же было неспокойно. Особенно волновался Гриша: он до последнего надеялся обойтись без Ядвиги, но, похоже, других вариантов и вправду не было. Он с осторожностью посмотрел на лесную ведьму, та ему ободряюще улыбнулась.

Вадим довольно быстро вернулся. Видимо, он бежал, поэтому изрядно запыхался:

— Князь велел к нему вести. И их, и тебя. Гриша, ты прости, но и тебя допрашивать будут — искренне извинялся Вадим, как будто бы от него в данной ситуации могло что-то зависеть.

— А чего мне бояться? Мне скрывать нечего. Веди!

Лесничий подозвал нескольких крепких мужиков из своего отряда. Они окружили Гришу и его пленников и повели в княжеские палаты.

В городе было тихо. Народ замер, любопытно разглядывая колонну. Молва о том, что поймали ведьму, разошлась довольно быстро. Сначала все молчали. Потом начал подниматься недовольный ропот, который постепенно нарастал и на Ядвигу посыпались проклятия. Одна из женщин достала из корзины гнилой помидор и запустила им в ведьму. Кащун заметил это и вовремя отреагировал, прикрыв собой Ядвигу. Помидор красно-коричневой жижей растекся по его белой рубахе.

— Отлично! Самый подходящий наряд для встречи с князем — недовольно пробурчал он себе под нос.

— Я вас не просила — обижено ответила Ядвига.

— Я знаю. Я сделал это, потому что вы не заслуживаете подобного отношения к себе.

Ядвига не ожидала такого ответа. Она посмотрела на Кащуна, ожидая увидеть на лице привычное ироничное выражение. Но Кащун был серьёзен как никогда и прямо смотрел ей в глаза, будто бы пытаясь сказать, что готов защищать её от кого угодно.

— А ну, нечистки, заткнитесь там! Нечего перешептываться!

Один из мужиков толкнул Кащуна, тот пошатнулся. Он бы непременно упал, если бы Ядвига не подставила своё плечо.

Наконец путь позора был окончен, они вошли в терем. К счастью, там почти не было людей, кроме нескольких стражников. Они быстро дошли до высоких дверей, за которыми, по всей видимости, находилась гридница князя. У дверей также стояли стражники. Как только один из них собрался постучать и доложить о пришедших, двери распахнулись и из них выбежал совсем молодой, безбородый парень.

— Продолжишь с ней якшаться, продам её в дом утех, где ей самое место. Это моё последнее слово! — доносилось ему вслед, — Семён? Пришли? Веди их сюда!