Həcm 34 səhifə
2026 il
Хеллиэре. Легенды проклятого мира
Kitab haqqında
В проклятых землях не умирают окончательно. Леса помнят имена тех, кто однажды вошёл в них. Чёрные колдуны восстают из праха, драконы ждут своего часа, чтобы залить мир всепожирающим пламенем. Древняя магия собирает кровавую дань...
Мрачные фэнтезийные легенды уведут вас в края, где тьма правит светом, а дар любви становится проклятием.
Это вау‑вау‑вау!!!
Я не фанат тёмного фэнтези от слова совсем, но это то тёмное фэнтези, которое хочется читать.
Здесь автор не кайфует от жестокости ради кровавых подробностей и мучений читателя. Не‑е‑ет! Автор холоден, как хирург, накрывающий себе стол. Он констатирует факт в их пугающей жестокости — холодно, тонко и скрупулёзно.
Мир полон боли, крови, предательства, но настолько органично и интересно, что ты читаешь, не отрываясь. Тебе хочется знать всё больше и больше: ты, словно в паучью сеть, залипаешь в книгу и не можешь оторваться!
Мои восторги!
Deverli, вот это отзыв! Благодарю, безумно приятно, тем более что рассказики короткие! Продолжая вашу потрясающую "медицинскую" аналогию, скажу, что такие отзывы как укол адреналина прямо в сердце — мертвый встанешь и побежишь дописывать, разворачивать и радовать читателей новыми фантазиями :) 3
Обернуться из гадюки назад в человека оказалось нелегко — на чужой заговор сил уходит больше, но Натуля справилась и вскоре уже крадучись пробиралась в дом.
Каждый день сёстры узнавали об очередной погибшей «невесте» и тихо радовались, пока однажды утром, проснувшись и позавтракав, не осознали, что остались только они вдвоём…
вопль его, разносимый ветром, передавался всё дальше дразнящими игривыми птицами и вылетал из леса переливчатым щебетанием, а люди, уже встречавшие зарю, слушали и дивились мастерству неизвестного пернатого певца.
Была у старого князя дочь. Редкой красоты девица: глаза, как вода, прозрачные, волос жемчужным блеском мерцает, тонкая, гибкая, голос — песня, мёдом разливается. Вот её-то колдун и пожелал.
память оставалась бездонным чёрным колодцем, давно высохшим, и потому ничего не могло подняться из его глубин — ни одного даже самого мимолётного образа.
Rəylər, 1 rəy1