Kitabı oxu: «Хочу двух сразу. Книга третья»

Глава 1. Прибой

Волосы натянулись, и она почувствовала, как кожа на затылке натянулась до предела. Двое. Один спереди, второй сзади. Они не сговаривались, но двигались синхронно, как два хищника, загнавшие добычу в угол. Больно не было — было остро, щекотно, и от этого внутри всё сжималось в тугой, горячий комок.

Перед глазами плыл красноватый полумрак. Пахло разгорячёнными телами, потом и мускусом. Где-то далеко глухо басила электроника — не та, что крутят в попсовых клубах, а вязкая, андеграундная, от которой вибрировали рёбра. Кажется, это был трек Shortparis «Страшно» — Мия не помнила точно, но этот голос, то ли молитва, то ли крик, врезался в память.

— Ты любишь, когда тебя так держат, — произнёс низкий голос сзади. Это был Даниил. Она узнала его по интонации, по лёгкой хрипотце.

— Заткнись, — выдохнула она, но вышло неубедительно, потому что из горла вырвался не протест, а стон.

Максим, тот, что стоял спереди, наклонился к её лицу. Его дыхание — тёплое, с привкусом виски — коснулось щеки.

— Она любит, — ухмыльнулся он. — Просто ещё не призналась.

Он потянул за волосы сильнее, заставляя её запрокинуть голову. Мия зажмурилась, и перед глазами вспыхнули звёзды — не от боли, а от того, как приятно напряглась шея, как всё тело отозвалось дрожью. Чужие пальцы скользнули по её животу, ниже, и она услышала собственный смех — нервный, с придыханием, будто она сама не верила, что ей это нравится.

Где-то в стороне мигнул экран. Мессенджер на столе высветил сообщение: «Ну ты где? Это фиаско, братан». Мия фыркнула, узнав фразу из старого мема, и в этот момент Даниил рванул её на себя, прижимая спиной к груди. Его ладонь накрыла её горло — нежно, но властно.

— Сейчас не время для переписок, — прошептал он.

— Это просто подруга, — ответила Мия, откидывая голову ему на плечо.

— Подруга подождёт, — Максим опустился на колени перед ней, и её платье медленно поползло вверх по бёдрам.

Мия резко открыла глаза.

Волна ударила о берег где-то совсем рядом — тяжёлый, влажный звук, похожий на выдох огромного зверя. Она лежала в постели, и простыня под ней была влажной от пота. Сердце колотилось где-то в горле. Рядом, на узкой кровати, спал Даниил.

Сон. Опять.

Она села, стараясь не разбудить его, и провела ладонью по лицу. Кожа горела. Между ног было мокро, и это раздражало — уже которую ночь её тело жило своей жизнью, возвращаясь в прошлое, от которого она так старалась убежать.

За окном светало. Балтийское море лежало серое, тяжёлое, как ртуть. Волны накатывали на пустынный пляж с упорной монотонностью. Мия встала, накинула старый свитер, валявшийся на стуле, и подошла к окну. Створка была приоткрыта, и в комнату сочился холодный воздух, пропитанный солью и йодом. Где-то кричали чайки — резко, требовательно.

Она обхватила себя за плечи. Ей было тридцать, но в такие моменты она чувствовала себя на все сто. Усталость въелась в кости, как соль в деревянные сваи.

— Опять не спала? — раздался сзади голос Даниила. Хриплый, но уже настороженный. Он всегда просыпался, если чувствовал, что её нет рядом.

— Спала. Плохо, — ответила Мия, не оборачиваясь.

Скрипнула кровать. Он подошёл и встал за её спиной, положив руки на плечи. От него пахло теплом, солью и тем самым гелем для душа, который они купили в местном магазине за триста рублей. Ничего от прежнего Даниила — только он сам, без дорогого парфюма и брони.

— Снилось? — спросил он тихо.

— Да.

— Они снова были втроём?

— Нет. Только вы двое. И я.

Даниил развернул её к себе. Его глаза в полумраке казались почти чёрными. Он коснулся её щеки — большим пальцем, осторожно, как хрупкую вещь.

— Ты жалеешь? — спросил он.

— О чём?

— О том, что мы больше не можем так.

Мия помолчала. Потом усмехнулась — горько, одним уголком губ.

— Я жалею, что Максим не с нами, — сказала она. — И что вместо секса у меня в голове сплошные протоколы и ключи.

Даниил притянул её к себе, обнял. Она прижалась щекой к его груди, слушая, как ровно бьётся сердце. Он не говорил банальностей вроде «мы справимся» или «всё будет хорошо». Он просто молчал, и это было честнее.

Дом, в котором они жили, был старым рыбацким коттеджем, снятым через сайт объявлений по поддельным документам. Три комнаты, скрипучие половицы, окна, выходящие на дюны. По утрам пахло сыростью и дымом из трубы, а по вечерам — морем и чужим, давно остывшим жильём. Мия ненавидела этот дом и одновременно любила: он был единственным местом, где она могла дышать.

Она высвободилась из объятий и прошла на кухню. Даниил последовал за ней. Кухня была крошечной: стол, два табурета, плитка, вечно капающий кран. На подоконнике лежал телефон — старый, с треснувшим экраном, который они купили за наличные, чтобы не светиться.

— Кофе? — спросила она, щёлкая кнопкой чайника.

— Да. И яичницу.

— У нас нет яиц.

— Тогда просто кофе.

Мия налила растворимый кофе в две кружки. Пахло дешёвым напитком, но она уже привыкла. Они сели за стол, и тишина, которая повисла между ними, была не из тех, что давит, а из тех, что даёт передышку.

— Я хочу выйти в город, — сказала она наконец.

Даниил поднял бровь.

— Зачем?

— Мне нужен нормальный интернет. И, может, купить еды. И просто побыть среди людей.

— Ты понимаешь, что нас могут искать?

— Понимаю. Но я не могу сидеть в этой норе вечно. Я сойду с ума.

Даниил помолчал, затем кивнул.

— Пойдём вместе. Но надень капюшон и не включай геолокацию.

Мия слабо улыбнулась.

— Ты опять включаешь режим параноика.

— Это не паранойя, а осторожность, — возразил он. — Кто-то уже знал, где мы в прошлый раз. Я не хочу повторения.

Она не стала спорить. Знала, что он прав.

После завтрака они вышли из дома. Ветер ударил в лицо — колючий, с привкусом соли и водорослей. Небо было затянуто низкими тучами, и море сливалось с горизонтом в одну серую массу. Они зашагали по тропинке, ведущей в посёлок, и Мия слушала, как скрипит песок под кроссовками, как кричат чайки, как где-то вдалеке лает собака.

В посёлке было тихо и безлюдно. Маленькие домики, покосившиеся заборы, одинокий магазин с вывеской «Продукты». Мия натянула капюшон до бровей и сунула руки в карманы толстовки. Даниил шёл рядом, тоже с капюшоном, и они выглядели как пара местных жителей, вышедших за хлебом.

В магазине пахло выпечкой и бытовой химией. За прилавком сидела пожилая женщина с вязанием в руках. Она подняла на них глаза, но быстро потеряла интерес.

Мия взяла корзину и направилась к полкам. Даниил шёл следом, иногда указывая на то, что нужно взять. Они купили хлеб, сыр, консервы, кофе и пачку сигарет — Даниил снова начал курить после всего, что случилось.

— Брось, — сказала Мия, когда он потянулся за зажигалкой.

— Не сейчас, — ответил он.

Она не настаивала.

На выходе из магазина их обогнал парень на велосипеде с колонкой на руле. Из колонки гремел трек, который Мия узнала с первых нот: «SAD GIRLZ LUV MONEY» в ремиксе. Этот звук, ворвавшийся в тишину провинциального посёлка, был как глоток другой жизни — той, где были клубы, громкая музыка и чужие руки на её теле.

Она вдруг поймала себя на том, что замерла, провожая велосипедиста взглядом. Даниил заметил это.

— Скучаешь по тому времени? — спросил он.

— Я скучаю по тому, как было до всего, — призналась Мия. — До архива, до протоколов, до того, как я стала «ключом». Я скучаю по обычной жизни.

— Обычная жизнь для нас закончилась в ту ночь в клубе.

— Может, и нет, — тихо сказала она. — Может, мы просто слишком долго убегаем от неё.

Она развернулась и пошла обратно к дому. Даниил — следом.

Вечером они сидели на кухне, ели хлеб с сыром и пили чай. Мия листала ленту новостей на старом телефоне, хотя ничего нового там не было. Всё те же заголовки, всё те же лица. Мир жил своей жизнью, и ей в нём не было места.

— Я хочу вернуться в Москву, — вдруг сказала она.

Даниил отставил кружку.

— Зачем?

— Я слышу её. Мелодию. Три ноты. Она звучит у меня в голове, когда я засыпаю, когда просыпаюсь, когда просто смотрю на море. Она как зуд. Я не могу от неё избавиться.

— И что, возвращение в Москву поможет?

— Не знаю. Но оставаться здесь — значит сходить с ума медленно. Мне нужно что-то делать. Нужно понять, что за протокол запустился. Что значит, что я — ключ.

Даниил молчал. Потом взял её за руку — крепко, до хруста.

— Если мы вернёмся, нас найдут. Не сразу, но найдут. И тогда уже не будет ни этого дома, ни этого моря, ни нас.

— А если мы останемся, то просто развалимся изнутри, — ответила Мия. — Ты видишь, что с нами происходит? Мы как два призрака. Максим там, один, с этим... с Виктором. А мы тут прячемся и делаем вид, что так и надо.

— Максим сделал свой выбор.

— Ты в это не веришь. Я знаю.

Он отпустил её руку и встал, подошёл к окну. На улице стемнело, и в стекле отражались их силуэты — она за столом, он у окна.

— Я не знаю, во что верю, — признался он наконец. — Но я знаю, что если мы пойдём туда, то уже не вернёмся. Никогда.

— Тогда давай хотя бы попробуем понять, куда идти. Найдём других «ключей». Встретимся с теми, кто знает больше.

— Каких других? Ты слышала ту женщину, что назвалась твоей сестрой?

— Нет. Но, может, она снова появится.

Даниил обернулся. В его глазах была усталость, но и какая-то решимость, которой Мия давно не видела.

— Завтра, — сказал он. — Завтра решим.

Она кивнула.

Ночью они лежали в постели, не касаясь друг друга. Мия слышала, как шумит море, и думала о том, что завтра всё может измениться. Ей хотелось, чтобы Даниил обнял её, но она не решалась попросить. Слишком многое стояло между ними — не только Максим, но и ложь, недоговорённости, страх.

Она уже почти задремала, когда почувствовала его руку на своём бедре. Он не стал ждать разрешения — просто притянул её к себе, и она уткнулась лицом в его шею, вдыхая знакомый запах.

— Я не знаю, что будет дальше, — прошептал он. — Но я не хочу терять тебя.

Мия не ответила. Она прижалась губами к его коже и закрыла глаза.

И в этот момент в тишине дома, сквозь шум прибоя, она снова услышала её — ту самую мелодию из трёх нот. Тихую, но отчётливую.

Словно кто-то напевал её совсем рядом.

Она резко открыла глаза и приподнялась на локте.

— Ты слышал? — шёпотом спросила она.

— Что?

— Музыку.

Даниил замер, прислушался.

— Нет. Ничего.

Мия вгляделась в темноту за окном. На фоне серого неба качались верхушки сосен. Море всё так же накатывало на берег.

Но мелодия не уходила.

И впервые за долгое время ей стало по-настоящему страшно.

Глава 2. Чужая кровь

Утро выдалось такое же серое, как и море за окном. Мия проснулась с ощущением, что мелодия всё ещё звучит — не в ушах, а где-то внутри черепа, как заевший рингтон, который невозможно отключить. Она полежала немного, глядя в потолок, на котором плясали тени от качающихся за окном сосен.

Даниил уже не спал. Он стоял у плиты и жарил тосты, и запах горелого хлеба смешивался с солью и холодом, проникающим сквозь щели в рамах. Мия натянула его старую толстовку и прошлёпала на кухню.

— Ты вообще спишь? — спросила она, обхватывая горячую кружку с кофе, которую он ей подвинул.

— Иногда, — ответил он, не оборачиваясь. — Сегодня не пришлось.

— Опять кошмары?

— Нет. Просто мысли. — Он бросил тост на тарелку и наконец повернулся. Его лицо было осунувшимся, но взгляд — цепким, как всегда. — А ты? Опять слышала?

Мия кивнула, отпивая горький напиток.

— Всю ночь. Как фон. Будто кто-то напевает за стеной.

Даниил ничего не сказал, только сжал челюсти. Он не верил в мистику, но и списывать всё на усталость не спешил. За последние недели они оба научились не доверять собственному разуму.

— Сегодня едем в город, — произнёс он наконец. — Хватит сидеть. Нужно понять, что с тобой происходит. И заодно купить нормальной еды.

Мия не стала спорить. Она сама хотела выбраться.

Через час они уже сидели в стареньком «Фольксвагене», который Даниил купил за наличные у местного рыбака. Машина пахла бензином и старой кожей, а приёмник ловил только одну радиостанцию, где крутили тоскливые русские хиты и прогноз погоды. Даниил вставил в разъём старый телефон с плейлистом, который они собрали ещё в Москве, и салон заполнил низкий, пульсирующий бит — «Плак-Плак». Мия откинулась на сиденье и прикрыла глаза.

— Как в старые времена, — тихо сказала она.

— В старые времена у нас был «Мерседес» с подогревом сидений, — хмыкнул Даниил.

— Зато сейчас нас не видно с вертолёта.

— Тоже верно.

Дорога до Калининграда заняла около часа. Они ехали вдоль побережья, мимо сосновых лесов и заброшенных пансионатов, и Мия смотрела на серое небо, сливающееся с морем. Иногда ей казалось, что она видит вдали силуэт человека, но это были лишь кусты или покосившиеся столбы.

В городе они припарковались у торгового центра. Даниил нацепил кепку, Мия натянула капюшон. Они вышли в шумный, пахнущий выхлопными газами и уличной едой воздух, и на секунду Мие показалось, что она снова в Москве. Но всё было другое — суетливое, провинциальное, с привкусом Балтики.

— Нам нужно найти кафе с Wi-Fi, — сказал Даниил, беря её под локоть. — Проверим почту, новости. Может, что-то всплыло.

Они зашли в небольшую кофейню с панорамными окнами. Внутри пахло корицей и свежемолотым зерном. За стойкой скучала бариста с дредами и татуировками, а из колонок тихо играл какой-то инди-фолк. Мия заказала капучино с кокосовым молоком, Даниил — чёрный американо. Они сели в углу, подальше от камер.

Мия достала телефон и открыла поиск. Набрала «протокол Клетка», «архив Ветрова», «ключи Изнанка» — но выдача была пустой, как будто этих слов не существовало. Только мемы про какую-то игру и юридические статьи о мошенничестве.

— Чисто, — сказала она, откладывая телефон. — Такое чувство, что весь этот кошмар — наша личная галлюцинация.

— Они хорошо заметают следы, — ответил Даниил, глядя в окно. — Но это не значит, что их нет.

Он тоже достал телефон и быстро что-то набрал. Мия заметила, как напряглись его плечи.

— Что? — спросила она.

— Пока ничего. Но я отправил сообщение одному человеку. Старому связному. Если он жив, ответит.

— Ты доверяешь ему?

— Никому не доверяю, кроме тебя, — ответил он, и в его голосе не было ни капли пафоса.

Мия смотрела на него поверх чашки. Даниил был другим здесь, в этом маленьком кафе, среди обычных людей, пьющих кофе и листающих ленты соцсетей. Он всё ещё оставался тем самым мужчиной, который когда-то внушал страх одним взглядом, но теперь в нём появилась трещина, через которую проступала усталость. И от этого он был ей ещё ближе.

— Пойдём пройдёмся, — предложила она, когда кофе закончился.

Они вышли на улицу и неспешно побрели по центральной аллее. Ветер с моря трепал волосы, солнце изредка пробивалось сквозь тучи, и город казался почти уютным. Мия поймала себя на том, что забыла о мелодии. Впервые за долгое время.

Они зашли в магазин электроники, где Мия купила наушники — простые, проводные, чтобы слушать музыку и хоть на время заглушить звучащие в голове ноты. Даниил присматривался к ноутбуку, но в итоге ничего не взял.

— Слишком много камер, — пояснил он.

— Ты везде камеры видишь.

— Это профессиональная деформация.

Она усмехнулась, но где-то внутри похолодело: что, если он прав, и их уже вычислили?

Они вернулись к машине. Даниил остановился у дверцы и замер, глядя на лобовое стекло.

— Что-то не так? — спросила Мия.

Под дворником был зажат листок бумаги. Не реклама, не квитанция. Маленький сложенный квадратик.

Даниил осторожно вытащил его, развернул. На листе было написано от руки, неровным почерком:

«Три ноты. Ты знаешь их. Приходи в „Изнанку“. Мы ждём».

Мия выхватила листок. Буквы прыгали перед глазами.

— Это от неё? — прошептала она.

— Или от него, — Даниил сжал листок в кулаке. — Садись в машину.

Они выехали из города. Мия смотрела на проплывающие за окном дома, и сердце колотилось где-то в горле. Записка не была угрозой. Это было приглашение. Или вызов.

— Мы поедем? — спросила она, когда город остался позади.

— В Москву? Сейчас?

— А ты хочешь игнорировать?

Даниил помолчал.

— Нет. Но нам нужен план. И мне нужно дождаться ответа от связного.

— А если ответа не будет?

— Тогда поедем вдвоём.

Он протянул руку и накрыл её ладонь. Мия переплела их пальцы и сжала.

Дом встретил их тишиной. Мия первым делом проверила все окна и двери, но ничего подозрительного не обнаружила. Даниил заварил чай и сел за стол, разложив перед собой карту и старый ноутбук без интернета.

— Я попробую набросать маршрут, — сказал он. — Если ехать на машине, это займёт около двадцати часов с остановками. Можно на поезде, но там паспортный контроль. Рискованно.

— А если нас уже ждут? — Мия села напротив.

— Тогда мы это поймём на подлёте. У меня есть запасной вариант — через Беларусь, но это займёт больше времени.

Она смотрела на его сосредоточенное лицо, на то, как он водит пальцем по карте, и чувствовала, как между ними снова возникает та самая связь, которая держала их вместе даже в самые тёмные времена. Но чего-то не хватало. Максима.

— Ты скучаешь по нему? — спросила она вдруг.

Даниил поднял глаза.

— Да. И ненавижу себя за это.

— Почему?

— Потому что он выбрал отца. Потому что он оставил нас.

— Он не нас оставил. Он пытается выжить.

— Или пытается уничтожить нас изнутри.

Мия встала и подошла к нему. Положила руки ему на плечи, помассировала напряжённые мышцы.

— Мы вернём его. Обещаю.

Даниил откинулся на стуле и притянул её к себе. Она села к нему на колени, обвила шею руками. Их губы встретились, и в этом поцелуе было больше отчаяния, чем страсти. Но именно это ей сейчас и было нужно.

Они не стали раздеваться полностью. Даниил стянул с неё джинсы, она расстегнула его ремень. Он вошёл в неё, когда она уже стонала ему в рот, и они двигались вместе, грубо и жадно, как будто пытались вытравить из себя весь страх и боль. Мия кончила, уткнувшись лицом в его шею, и почувствовала, как его тело содрогается следом.

После они сидели на кухне, пили остывший чай и молчали. За окном сгущались сумерки, и море снова шумело, как огромный зверь.

— Я слышу её, — вдруг сказала Мия.

— Кого?

— Мелодию. Она опять звучит.

Даниил прислушался. В доме было тихо.

— Это у тебя в голове, — сказал он.

— Нет. Она идёт снаружи.

Мия подошла к окну и распахнула его. Холодный ветер ворвался в кухню, и вместе с ним — едва уловимый, но отчётливый мотив: три нисходящие ноты.

Где-то совсем близко.

— Теперь слышишь? — прошептала она.

Даниил встал рядом. Его лицо было бледным.

— Да.

Они выскочили на улицу. Темнота уже накрыла посёлок, только редкие фонари разбрасывали жёлтые круги. Мия побежала в сторону дюн, туда, откуда доносился звук. Даниил — следом.

На вершине холма, у самого края обрыва, стояла женщина. В длинном тёмном пальто, с распущенными волосами, которые трепал ветер. Она не двигалась, только смотрела на море, и её губы были приоткрыты — она напевала.

Три ноты. Снова и снова.

Мия остановилась, тяжело дыша. Даниил встал рядом, готовый к чему угодно.

Женщина медленно обернулась. Её лицо было бледным, с резкими чертами, и в свете луны Мия увидела то, от чего кровь застыла в жилах: у незнакомки были её глаза. Тот же разрез, тот же цвет.

— Здравствуй, Мия, — сказала женщина. Голос был низким, с лёгкой хрипотцой, почти как у неё самой. — Я — твоя сестра.

Глава 3. Сестра

Мия стояла, не в силах отвести взгляд. Женщина смотрела на неё — спокойно, изучающе, без тени враждебности. Ветер трепал её волосы, и они падали на лицо, но она не поправляла их. Только губы снова дрогнули, и три ноты сорвались в темноту, растворяясь в шуме прибоя.

— Ты врёшь, — произнесла Мия, и голос прозвучал хрипло, будто она не говорила несколько дней. — У меня нет сестры.

— Была, — ответила женщина. — Есть. Просто ты не знала.

Даниил шагнул вперёд, загораживая Мию собой. Его рука незаметно скользнула к поясу, где под толстовкой прятался нож. Мия знала этот жест — он появлялся только тогда, когда Даниил чувствовал реальную угрозу.

— Кто ты? — спросил он.

— Меня зовут Аглая, — женщина не сводила глаз с Мии. — Наша мать дала мне имя, которое легко спрятать. А твоё — оставила настоящим. Ты всегда была любимицей.

— Наша мать умерла, когда мне было одиннадцать, — голос Мии дрогнул.

— Нет. Она исчезла. Для тебя — умерла. Для меня — продолжала жить. Мы много переезжали. Прятались. А потом она снова ушла, и я осталась одна.

Ветер усилился. Море внизу рычало, разбиваясь о камни. Мия почувствовала, как холод пробирается под куртку, как соль оседает на губах. Ей хотелось бежать — назад, в дом, к теплу и привычной тревоге. Но ноги словно приросли к песку.

— Почему я должна тебе верить? — спросила она.

— Потому что ты слышишь то же, что и я, — Аглая коснулась ладонью виска. — Эти ноты. Они в нас. В нашей крови.

— Откуда ты знаешь про ноты?

— Их напевала мать. Каждый вечер. Когда укладывала нас спать. Мы жили на старой квартире, в Хамовниках. Ты не помнишь, а я — да. Мне было пять. Тебе — три. И отец иногда приходил по ночам.