Kitabı oxu: «Коллега»

Глава 1

101 роза

Сумерки густым бархатом окутывали город, стирая четкие очертания зданий. В дальнем городском парке сгустилась прохладная темнота, и лишь редкие фонари выхватывали из мрака верхушки старых дубов и едва различимые силуэты на асфальте.

Настя шла по центральной аллее от автобусной остановки домой, держа рабочую сумку в правой руке. Ей было неспокойно на душе: она сутулила плечи и то и дело замедляла шаг, словно оттягивая момент возвращения в пустую квартиру. День прошел отлично — все задачи закрыты, отчеты сданы, а с понедельника начинался долгожданный отпуск, но на сердце скребли кошки. «Ладно», — подумала она, поправляя лямку сумки и плотнее запахивая воротник пальто. — Сейчас пройду сквозь эту аллею вниз под горку, еще пять минут вдоль чугунной ограды, и я дома.

И тут кто-то резко окликнул её со спины, прямо от покосившейся парковой скамейки. Настя вздрогнула, инстинктивно прижимая сумку к боку, обернулась и, прищуриваясь против бьющего из-за плеча света высокого фонаря, попыталась разглядеть прохожего. Он стоял всего в паре метров, засунув руки в карманы куртки. А когда светлый ореол лампы перестал слепить, она узнала знакомый профиль, расслабила напряженные плечи, улыбнулась и подняла руку в приветствии.

— Приветик! Ты чего здесь делаешь? — Настя сделала пару шагов навстречу, останавливаясь у границы желтого круга света. — Жил вроде на другом конце города, спросила знакомого Настя, делая шаг из тени дерева на освещенную плитку дорожки.

— Да были дела поблизости, заезжал в налоговую на соседней улице, вот и решил по старому парку прогуляться перед сном. А тут такая встреча, — он кивком указал назад, туда, откуда пришел.

— Может, пойдем кофейку вместе попьем? Расскажешь как дела в новой компании.

— Да почему нет. Только идти некуда, ты же знаешь, приличные места отсюда далеко. Ты на машине? — Настя развернулась вполоборота, махнув свободной рукой себе за спину, в сторону выхода из парка.

— Ага, пошли, — он приглашающе мотнул головой вправо. — Она совсем рядом припаркована, напротив выхода к северной парковке.

***

Мила проснулась в приподнятом настроении. Сегодня был её день рождения.

По давней привычке она включила телевизор — с самого детства белый шум помогал ей собираться с мыслями по утрам. Её внимание привлёк выпуск новостей. «Снова пропала девушка», — подумала Мила и невольно поёжилась, когда на экране появилась фотография Сидоровой Анастасии. Девушка на снимке была поразительно похожа на неё саму.

«Надеюсь, найдётся», — пронеслось в голове у Милы, и она поспешно переключила канал.

Вечеринка по случаю дня рождения получилась шумной и весёлой — именно такой, как я люблю. Не хватало только стриптизёров, но мой парень почему-то отверг эту идею.

Первыми пришли Дима (мой парень) с пиццей размером с колесо от трактора и фигуркой Грута, о которой я так мечтала, а также Юля с тортом от Хагрида из «Гарри Поттера».

Следом подтянулись ребята из техподдержки: вечно серьёзная Марина (наш «гуру Excel») притащила набор для глинтвейна; вечно сонный Антон (он работает по ночам) принёс настолку про космических пиратов. Наш начальник отдела Павел Петрович (которого мы зовём просто Палыч) пришёл с женой и подарочным конвертом с деньгами — ну хоть кто-то умеет дарить подарки.

Сестра Света приехала чуть позже остальных (она всегда опаздывает «по-королевски») и тут же взяла на себя роль хозяйки: командовала на кухне так уверенно, будто жила здесь всю жизнь.

Гости быстро заполнили квартиру смехом: кто-то спорил о сюжете последнего сериала в гостиной; кто-то пытался освоить игру про космических пиратов на кухне; кто-то танцевал под музыку из старого плейлиста Юли. И как только они все поместились в моей крохотной квартире — типичная однушка в спальном районе с видом на соседнюю многоэтажку и чахлый тополь под окном. Ремонт здесь делался ещё при прежних хозяевах: обои в мелкий цветочек местами выцвели до бледно-жёлтого оттенка, а линолеум на кухне истёрся до светлых пятен у плиты. В комнате царит творческий беспорядок: на диване валяется плюшевый медведь (память о детстве), на стене висит постер с котом-детективом из любимого вебтуна «Кот-следователь». На подоконнике теснятся горшки с неприхотливыми фиалками (единственные растения, которые выживают под моим присмотром), а рядом стоит ноутбук с наклейкой «Не кантовать!» и фигурка героя из Genshin Impact рядом с клавиатурой. Кухня крошечная: гарнитур цвета «вырви глаз» (лимонно-жёлтый), который я никак не соберусь заменить; на холодильнике магниты из путешествий (в основном поездки Мамы), а на столе всегда стоит вазочка с конфетами для гостей.

Я смотрела на эту суету со своего любимого кресла на лоджии (куда периодически сбегала перевести дух) и думала: пусть квартира маленькая и ремонт тут нужен был ещё вчера... но когда здесь собираются все эти люди — становится по-настоящему тепло и уютно.

Из моей самопровозглашенной ссылки меня вывел мой парень, он вошёл в комнату с огромным букетом красных роз — картинка, о которой можно только мечтать. Дима — двухметровый красавец с самыми голубыми глазами на свете. Его волосы вечно всклокочены, будто он лично встречался с ветром Норденом из любимой игры. Дима терпеть не мог дарить цветы и делал это из-под палки. Он никогда не приносил таких шикарных букетов. Поэтому, когда он появился с охапкой роз, у меня сразу закрались сомнения: что-то не так.

Я явно не тяну на диву из инстаграма с богатыми поклонниками. Мне под тридцать, рост 163, глаза серые, взгляд тяжёлый. Волосы каштановые, длинные и густые — хоть что-то во мне идеально на все сто. Фигуру смело можно сделать амбассадором «аппетитной груши»: верх скромненький, зато низ основательный и убедительный. Я экстраверт, мой стакан всегда наполовину полон. Обожаю юмор во всех его проявлениях — от старых анекдотов про Вовочку до шуток чернее ночи. По хобби всё стандартно: предпочитаю зависнуть с книжкой вместо спорта или культурного развития. Классика и детективы — мой личный способ убежать от реальности. Портрет совсем не подходит под этот роскошный букет.

Дима смотрел на меня так, будто я украла у него бабушку.

— Это не от меня.

— Не от тебя? — повторила я как полная дура и судорожно начала искать открытку. Прочитав её, я запуталась ещё больше: «С твоим днём, Красотка! » и подпись: «Коллега».

Я сразу посмотрела на Юлю — мою подругу с работы. Только она была настолько безумна, что могла потратить кучу денег на такой букет. Она покачала головой.

Юля — чудо-человек. Её огромные добрые глаза — зелёные, как два драгоценных камня. Характер ангельский, но иногда её чрезмерная доброта играет с ней злую шутку. Высокая и стройная, она шутливо называет себя «вершиной человеческой эволюции». Кудряшки у Юли золотые и упругие, губы — алые и пухлые, а фигура впечатляет гармонией, особенно два выразительных холма, которыми её щедро одарила природа. Конечно, есть завистники, считающие её слегка хлебобулочно зависимой и чрезмерной фанаткой пушистых комочков шерсти, но разве это плохо?

Так, вернёмся в реальность. Всё-таки не Юля. Остаётся только мама с её странным чувством юмора. Позвоню ей позже. Следующие два часа я оправдывалась перед родственниками и друзьями фразами вроде: «Скорее всего, это ошибка», «В нашем офисе нет ни любовников, ни тайных почитателей», «Нет, я не знаю, кто подарил», «Нет поклонников», «Нет завистниц тоже». Юля была на моей стороне и жадно рассказывала всем, что некому у нас делать такие подарки.

Мы работаем в IT-компании, но на низшей ступени эволюции — в отделе техподдержки. Среди наших ребят нет таких зарплат, чтобы дарить такие букеты. Рядом сидит только отдел мобильной разработки — там такие интроверты, что ещё поискать надо: даже смотреть в глаза боятся.

Самый адекватный у них — руководитель отдела Леонид, но он женат и у него три замечательных дочки. Единственный человек, который теоретически мог бы подарить букет, — руководитель второго сектора Максим. С ним я иногда невинно флиртую: бегаю в курилку и ржу над мемами из корпоративного чатика. Но это вряд ли он... Хотя Максим мы с Юлькой не сговариваясь молчим как партизаны. Выяснить это я смогу только в понедельник, хотя слабо верю: у него тоже есть девушка, да и наше общение скорее побег от скучной работы, нежели реальный роман. Боже, храни Юлю! Она даже Диме заговорила зубы, и он думает, что всё это большая ошибка.

Сделав безумно загадочный вид, она позвала меня на кухню.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Конечно случилось! Моя лучшая подруга водит шашни с загадочным коллегой, а я не в курсе! Такое знаешь ли не прощают.

— Юль, ты в своём уме? Нет у меня романа! Клянусь своей коллекцией фигурок по «Властелину колец»!

— Хм-м... — протянула она.

— Тогда всё ещё интереснее. Тайный поклонник! Тайный поклонник ещё и с нашей работы? Я впервые за три года действительно буду ждать понедельника. Мы устроим настоящее расследование: допросы с пристрастием и, конечно же, уже начала шерстить все соцсети подозреваемых. Я закрываю лицо руками. Что ж, её реакция была вполне предсказуема.

— Погоди, мисс Марплз! Давай я сначала маме позвоню. Не удивлюсь, если она так решила позлить Диму. Ты же знаешь: она его терпеть не может.

— Слушай... А точно это могла быть твоя мама? Как я сразу не подумала!Уже пишет ей в чат.

Ну кто бы мог сомневаться, что эти двое переписываются за моей спиной? Порой мне казалось, что у мамы с Юлей более близкие отношения, чем у нас с мамой. Мы постоянно ссорились да и живём последнее время в разных городах. Два года назад мама уехала в Москву и довольно хорошо там устроилась. Периодически зовёт меня к себе, но тут Дима и работа... Я не смогу всё бросить.

Моя мама кстати очень красивая, рост средний, волосы рыжие. Глаза настоящие хамелеоны: когда она в хорошем настроении они серо-зелёные, а когда злится становятся насыщенно зелёно-голубыми. Я часто называю этот её взгляд ведьминским. Потому что один такой взгляд как-то остановил массовую драку в нашем дворе. Я позвонила маме, стараясь говорить как можно спокойнее, но голос всё равно предательски дрожал.

— Мам, привет. Слушай, у меня тут странный вопрос... Это не ты, случайно, прислала мне сегодня сто одну розу? В трубке повисла тишина, а потом раздался её фирменный смех — низкий, с хрипотцой, от которого у меня всегда бежали мурашки.

— Солнышко, я, конечно, люблю тебя больше жизни, но мой бюджет на эту неделю — это пачка пельменей и билет на электричку до парка. Ты же знаешь, я сейчас коплю на поездку в Африку. А что, кто-то осчастливил мою девочку? — в её голосе появились те самые «ведьминские» нотки.

— Надеюсь, это не тот долговязый оболтус? Как его кстати зовут Витя? Все время вылетает из головы.

— Вообще-то его зовут Дима, мы вместе уже два года и я вряд ли могла забыть его имя. Но в любом случае спасибо за ответ, буду искать дальше, хорошего вечера. Я вздохнула с облегчением. Слава богу, это не мама. Хотя её реакция была предсказуема. Она всегда считала Диму слишком инфантильным для меня, но вслух говорила только: «Он милый, но ты достойна мужчины, который будет носить тебя на руках, а не сбегать от проблем в свой Геншин». Я пересказала разговор Юле. Она задумчиво крутила в руках телефон.

— Ну что ж, мисс Марплз, — протянула она, прищурив свои изумрудные глаза.

— Мама отпадает. Леонид женат. Максим ... ну, про него мы молчим. Остаётся отдел мобильной разработки. Целая комната интровертов! Это же золотая жила для расследования! Её энтузиазм был заразителен и пугающем одновременно. — И что ты предлагаешь? Ворваться к ним в кабинет с криком: «Кто из вас тайно влюблён в меня?» — я нервно хихикнула. — Нет, это слишком прямолинейно. Мы будем действовать тоньше. Завтра понедельник. У нас есть план.

От размышлений, которыми мы делились с Юлей, стоя на кухне, нас оторвал Павел Петрович. Он уже стоял в прихожей, надевая пальто и прощаясь.

«Мила, ещё раз с днём рождения! — крикнул он из коридора.

— Мы, наверное, пойдём с Татьяной домой — вечер получился отличный». Я вышла проводить их, остановившись в дверном проёме кухни. «До встречи на работе», — добавил он, закрывая за собой входную дверь.

Следом за ними начали расходиться и остальные ребята, оставляя после себя тишину и лёгкий беспорядок. Вскоре я вернулась в гостиную и осталась наедине с Димой, который сидел в кресле у окна, задумчиво глядя на огни ночного города. Я подошла к нему по пушистому ковру и ласково поцеловала в щёку.

— Ну что, ты веришь мне? Я действительно без понятия, кто подарил этот букет, — сказала я, присаживаясь на подлокотник его кресла.

Он повернулся ко мне, тепло улыбнувшись:

— Конечно, верю.

— Ладно, проехали, — вздохнула я, поднимаясь на ноги. — Давай быстро всё уберём со стола и ляжем спать. Завтра уже на работу, хочется выспаться.

***

На следующий день на работе план Юли оказался до смешного простым и гениальным в своей коварности. В понедельник утром мы пришли на работу раньше всех. Юля принесла огромный термос с кофе и гору шоколадных конфет — её фирменная взятка для мужской половины офиса.

— Доброе утро! — пропела она своим самым сладким голосом, когда в кабинет начали подтягиваться заспанные программисты из мобильной разработки. Парни, обычно прячущие глаза в мониторы, смущённо заулыбались, хватая выпечку. Атмосфера стала расслабленной.

— Ой, мальчики, а вы слышали? — Юля понизила голос до шёпота, но так, чтобы слышали все.

— У нашей Милы тут такая романтика случилась! Ей вчера сто одну розу прислали! Прямо на дом! Представляете? В кабинете повисла тишина. Все взгляды устремились на меня. Кто-то поперхнулся кофе, кто-то уронил конфету прям в кофе. Я сидела красная как рак, мечтая провалиться сквозь землю. И тут я увидела его. В дверях стоял Ярик из соседнего отдела. Самый тихий парень в компании. Он всегда носил одни и те же растянутые худи, никогда не участвовал в общих тусовках и даже на корпоративных мероприятиях сидел в углу со своим ноутбуком. Мы пересекались только у кулера или в столовой, где он всегда вежливо улыбался и говорил что-то вроде: «Приятного аппетита». Сейчас он не улыбался. Он смотрел прямо на меня, и в его обычно тусклых глазах читалась такая паника и отчаяние, что всё стало ясно без слов. Он резко развернулся и быстрым шагом вышел из кабинета, чуть не сбив с ног Максима, который как раз входил с кружкой чая. Максим посмотрел ему вслед, потом перевёл взгляд на нас с Юлей. На его лице заиграла хитрая ухмылка.

— Что за шум, а драки нет? — весело спросил он, подмигнув мне. В этот момент я поняла две вещи: во-первых, тайна почти раскрыта. А во-вторых, понедельник обещает быть очень интересным. И возможно, мне придётся защищать не только свою репутацию, но и робкое сердце одного очень застенчивого программиста от гнева моего голубоглазого парня и моей слишком активной подруги-сыщицы. Дима же, к моему удивлению, не проявил ни капли ревности. Он лишь фыркнул, услышав о «тайном поклоннике», и сказал: «Пусть этот ботан только попробует к тебе подойти — я ему объясню, что такое патч на его лице». Но в его голосе не было злобы, только привычная бравада.

Вечером, когда мы вернулись в мою маленькую, уютную квартирку, Дима вёл себя странно. Он был непривычно тихим и собранным. Пока я переодевалась и ставила чайник, он зачем-то достал из рюкзака небольшую бархатную коробочку. Моё сердце пропустило удар.

— Дим? — тихо позвала я, оборачиваясь. Он стоял посреди комнаты, держа коробочку в чуть дрожащей руке. Его голубые глаза, обычно искрящиеся весельем, сейчас были серьёзными и глубокими.

— Слушай... Я тут подумал... — он сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами.

— В общем, я больше не могу ждать патчей. Я хочу обновить нашу версию отношений до самой последней. Он открыл коробочку. Внутри, на тёмном бархате, лежало изящное кольцо с небольшим, но чистым камнем.

— Ты выйдешь за меня? — выпалил он на одном дыхании. Я замерла. Это было так неожиданно и так... правильно. Все сомнения, все мысли о тайных поклонниках и робких программистах улетучились. Передо мной стоял мой Дима — немного нелепый, иногда нерешительный, но мой.

— Да... — прошептала я, и слёзы сами собой навернулись на глаза.

— Да, конечно да! Он надел кольцо мне на палец — оно село идеально — и крепко обнял меня, зарывшись носом в мои волосы.

— Я так боялся, что ты скажешь «нет», — пробормотал он.

— Глупый, — я улыбнулась сквозь слёзы.

— Я же люблю тебя. Мы долго сидели на диване, обнявшись и просто наслаждаясь моментом. А потом Дима отстранился и посмотрел на меня с той самой решительностью, которой ему так часто не хватало.

— Есть ещё кое-что, — сказал он. Его голос был твёрдым.

— Я получил предложение о работе. В Москве. Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Москва... Город, где жила мама. Город больших возможностей и огромных расстояний.

— Это... это очень круто, Дим, — осторожно сказала я.

— Поздравляю!

— Это не просто работа, малыш, — он взял мои руки в свои.

— Это наш шанс. Я хочу, чтобы мы поехали туда вместе. Я уже всё продумал. Там можно снять отличную квартиру, больше этой... Там больше перспектив для тебя тоже. Мы начнём всё с чистого листа.Он говорил быстро, горячо, словно боялся, что я его перебью.

— Я хочу жениться на тебе не здесь, в этой клетушке с видом на чахлый тополь. Я хочу сделать это по-настоящему. С платьем, гостями и всем прочим. И я хочу строить нашу семью там, где кипит жизнь.Я молчала, глядя то на него, то на кольцо на своём пальце. С одной стороны — любимый мужчина делает предложение и зовёт в новую жизнь. С другой — моя уютная норка с книгами, моя работа (пусть и в техподдержке), моя привычная жизнь здесь, мои подруги и сестра. Дима истолковал моё молчание по-своему.

— Я знаю, ты боишься перемен. И я знаю про твою маму... Она будет рада тебя видеть. Он был прав. Мама будет рада. И квартира там будет лучше. И работа у Димы серьёзнее. Я посмотрела в его глаза, полные надежды и любви.

— Хорошо. Я согласна. Поехали в Москву. Лицо Димы озарилось такой радостью, что я поняла: мы приняли самое верное решение в нашей жизни. Он подхватил меня на руки и закружил по комнате.

Если бы в тот момент кто-то сказал мне, что моя жизнь неминуемо летит в пропасть, я бы рассмеялась ему в лицо. Мне казалось, всё только начинается и впереди меня ждёт настоящая сказка. В каком-то смысле так оно и вышло: вот только это оказалась сказка братьев Гримм.

Глава 2

Коллега

Мила выложила новую фотографию с дня рождения. На снимке выглядит по-настоящему счастливой и довольной. Вот только моего букета почему-то не видно... Неужели тебе стыдно или неловко его показывать? Не могу понять, злит ли меня это. Скорее, я чувствую лёгкое разочарование.

...Я с силой швырнул телефон на кровать экраном вниз. Разочарование мгновенно вспыхнуло острой злостью.

«Стыдно? Неловко?» — прошипел я сам себе, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

В голове пронеслась мысль: а может, его и не было? Может, курьеры просто развезли мои деньги по своим карманам? Я судорожно зашёл в банковское приложение. Вот он — списанный платёж. Значит, цветы она получила. Получила и решила их спрятать. В груди закипала обида. Я хотел быть частью этого праздника.

Я снова взял телефон и открыл её профиль. На этот раз я не просто смотрел — я изучал снимок в поисках улик. Может, ваза с цветами стоит где-то на заднем плане? Или лепестки валяются на полу? Ничего.

Я заблокировал экран и швырнул телефон на стол с такой силой, что он жалобно звякнул. Злость победила разочарование. Я чувствовал себя слишком далеко от неё. Мне уже не хватало тех минут на работе вместе , я хотел большего. А рядом с ней был этот придурок.

Да наверняка именно он попросил не выкладывать фото — такой амбал, а самооценка, как у шестилетнего ребёнка, прячущегося за маминой юбкой.

Ну ничего, уже завтра понедельник, и я снова тебя увижу. Поздравлю, смогу обнять и вдохнуть твой аромат. Боже, как же ты пахнешь... Как свежая булочка с корицей — тёплая, бесконечно вкусная.

Помню, как увидел тебя в первый раз. Ты пришла к нам на собеседование и прошла мимо моего кабинета в соседнюю переговорную. На тебе было голубое платье — приличной длины, но облегающее так, что я сразу понял все твои сильные стороны. Ты шла уверенно, болтая с нашим HR; он улыбался тебе и смеялся над твоими шутками. В тот момент я возненавидел его всей душой. Мне хотелось быть рядом, смеяться вместе с тобой и вдыхать аромат твоего парфюма. Ты всегда так сладко пахнешь.

Ты похожа на мою любимую маму: такая же невысокая, с огромными серыми глазами. Так же заразительно смеёшься, много работаешь и никогда не жалуешься. Я обожаю тебя. Ты — лучшая часть моей работы, а последние полтора года — и всей моей жизни.

Вот если бы все девушки были такими, как ты, мне бы не пришлось убивать. Я бы смог справиться со своими демонами. Но ты такая одна.

А большинство похожи на мою сестру — мерзкие, завистливые твари. Как же я её ненавидел... Вечно придиралась: *«Ты слишком большой, чтобы ходить с мамой за ручку. Ты что, опять описался?»* Мне было стыдно быть твоим братом. Я долго терпел, но ты привела своего дружка домой и даже не остановила его, когда он стал надо мной издеваться.

Тебе действительно двенадцать? Ты выглядишь как шестилетний ребёнок. Что за нюня? Не отворачивайся, когда я с тобой разговариваю.

Он схватил меня за воротник рубашки, ухмыльнулся и с силой швырнул на пол. Затем прошёл в комнату, где разбил гипсовую статуэтку солдатика и порвал мой рисунок. И это был переломный момент , я больше не мог терпеть унижения. Мне было плевать на обидчика, он просто тупой амбал. А вот сестра , сестра которая должна была меня защищать и поддерживать злобно хихикала и торжествовала пока он издевался. Ей я такого не прощу, она и раньше вызывала во мне лишь жалость, такие низкие создания не должны жить. После того как он унизил меня, этот подонок уединился с моей сестрой. Она попросила его включить радио погромче, но он с издевкой отказал, заявив, что хочет, чтобы я слышал всё.

Но я не только слышал, я подошел к двери и слегка приоткрыл. Он навис над ней и жадно впился в её губы. Стянул с неё шортики и запустил свои мерзкие руки прямо в трусики. Сестра изогнулась и застонала. Одной рукой он начал снимать с себя штаны, а затем трусы. Другой рукой продолжал её ласкать. Ей было очень хорошо, и мне тоже. Мне нравилось наблюдать за ними. Я стал возбуждаться и представлять как будто это моя рука залезла к сестре. Это я трахаю её и она стонет подо мной, а дальше мои руки сжимаются на её шее и я чувствую как последние силы покидают её тело и она умирает смотря мне в глаза. Я кончил и поспешно ушел из комнаты. В тот день я окончательно перестал прятать свою темную сторону и начал планировать свою месть.

Моя сестра обожала принимать ванну. Вы знали, что если бросить включённую плойку в воду, электрический ток распространится по всей её поверхности? Если в этот момент рядом будет находиться человек — например, в самой ванной, — он получит смертельный удар током, поскольку влажная кожа резко снижает сопротивление тела.

Всё прошло слишком просто, и я совсем не успел насладиться моментом. Но это был лишь мой первый раз — неужели у кого-то всё получается идеально с первой попытки? Мне тоже нужно было набраться опыта и выработать свой стиль.

Никто не стал меня подозревать: я любил сестру и первым вызвал скорую. Только в глазах матери я видел сомнение. Казалось, она была там, видела всё своими глазами. Но она никому ничего не сказала и вела себя со мной по-прежнему ласково и тепло. И я наконец-то завладел всем её вниманием — теперь она была полностью, без остатка, моей.

В понедельник я летел на работу как никогда. Мне не терпелось поскорее увидеть Милу. Я, как обычно, пришёл пораньше и застал её в офисе, а её подруга Юля уже раскладывала на подносе конфеты и варила кофе. Хм, интересно. Обычно она так суетится, когда ей что-то нужно.

И тут Юля заговорила громко, на весь кабинет:

— Ребята, представляете, Миле подарили огромный букет роз! Анонимно.

Я услышал, как Ярик поперхнулся кофе и покраснел и вылетел из кабинета как пробка. Ясно, спектакль разыгран, чтобы вычислить дарителя. Что ж, мой поступок не остался незамеченным — ей понравились цветы.

Я подошёл к Миле, поздравил с прошедшим днём рождения и обнял её, вдыхая сладкий аромат. И, как ни в чём не бывало, пошёл к себе в кабинет работать, по пути прихватив одну конфетку.

«Как же я хочу тебя съесть. Ты такая же сладкая, как этот шоколад».

День тянулся невыносимо долго. Я то и дело ловил себя на том, что смотрю не в монитор, а на стеклянную перегородку, отделяющую мой кабинет от общего зала. Я видел, как она смеётся над чем-то с Яриком, как заправляет за ухо выбившуюся прядь волос, как задумчиво смотрит в окно. Каждый её жест был для меня как удар тока. Обнимать её было ошибкой. Теперь это воспоминание жгло изнутри — ощущение её хрупкой спины под моими ладонями и этот сладкий, сводящий с ума аромат.

Ближе к вечеру я заставил себя отвернуться от окна и уставился в отчёт, буквы в котором расплывались. Я не мог позволить себе большего. Она заслуживает нормальной жизни, а не тени, которая будет таскаться за ней по пятам. Мои чувства — это моя ноша, моя тихая пытка.

— Мила, — мой голос прозвучал резче и громче, чем я планировал. Она обернулась, и её глаза встретились с моими через стекло. — Зайди ко мне. На минуту.

Она кивнула и через несколько секунд уже стояла в дверях моего кабинета. Я молча указал ей на кресло для посетителей, а сам остался стоять у стола, словно невидимая стена разделяла нас. Я запер дверь не для того, чтобы сделать то, о чём думал весь день. Я сделал это, чтобы никто не видел моего лица. Чтобы скрыть то, что сейчас творилось у меня внутри.

— Что-то случилось? — её голос вывел меня из оцепенения.

Я смотрел на неё, впитывая каждую черточку: изгиб губ, лёгкую морщинку между бровей. Это был последний раз. Я должен был убедиться, что всё под контролем.

Нет, ничего не произошло. Я просто... хотел узнать, удалось ли тебе выяснить, кто подарил букет. Это же единственная тема для разговоров в нашем офисе за последние полгода. Наконец-то хоть что-то интересное случилось.

Нет, но есть подозреваемый. Как только подтвержу свои догадки расскажу тебе первому.

Я едва заметно кивнул.

— Хорошо. Спасибо, буду ждать с нетерпением.

Я обошёл стол и встал у двери, открывая её.

— Можешь идти. Рабочий день почти закончился.

Она поднялась, на секунду задержавшись в проёме, словно хотела сказать что-то ещё, но передумала и просто вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Я остался один в пустой комнате. Я сидел в глубоком кожаном кресле, развернутом спинкой к массивному письменному столу. Взгляд уперся в собственное отражение, дрожащее в прозрачных стеклянных стенах кабинета, что возвышался на последнем этаже делового центра. Отсюда, сквозь тонированное стекло, открывался вид на суетливый город, но моё внимание было приковано не к панораме, а к собственному силуэту. На меня смотрел высокий, худой мужчина. Его серые глаза прятались за очками в тонкой серебряной оправе. Темные волосы, короткая стрижка, простая рубашка и коричневые брюки — сама невзрачность. Таких, как я, очень тяжело запомнить и еще тяжелее выделить в толпе. Жалкий человек.

Я не мог дать ей ничего, кроме этих странных разговоров и анонимных букетов. Моё место было здесь, в тени собственного кабинета, в этом кожаном коконе, где я мог безнаказанно наблюдать за ней издали и хранить свой секрет. Это был единственный способ быть рядом и не разрушить её мир своим присутствием.

Глава 3

Приятные хлопоты

Я просыпаюсь утром в прекрасном настроении. Рядом, тихонько посапывая, ещё спит Димка. От мысли, что он уже не просто мой парень, а жених, у меня всё внутри сладко сжимается. Жених и невеста... Ммм, как же приятно это звучит.

Быстро встаю и иду на свою крохотную кухню — хочу приготовить Диме его любимые сырники. Доставая продукты из холодильника, я бросаю взгляд в окно и замечаю мужчину в чёрном худи и очках, который, кажется, смотрит прямо на меня. Странно. Наверное, показалось.

Отвлекаюсь, чтобы разбить яйца в миску, а когда снова смотрю в окно, его уже нет на том месте. Значит, и думать не о чем.

Меня ждёт просто шикарный день. Нужно написать заявление на увольнение и постараться во время работы посмотреть варианты аренды квартиры в Москве. Мама уже скинула мне те варианты, что ей порекомендовала знакомая риелтор, но я их ещё не успела посмотреть. Как только она услышала о нашем переезде, её энтузиазм в этом вопросе достиг предела. Мне остаётся только собраться с силами и принять её помощь с благодарностью. Я высыпаю муку в миску, и в этот момент на кухне появляется Дима. Он стоит в дверях, взъерошенный после сна, в одних пижамных штанах, и сонно щурится от яркого утреннего солнца.

— Доброе утро, невеста, — хрипло произносит он, широко улыбаясь. — Чем это так вкусно пахнет?

— Доброе утро, жених, — отвечаю я с улыбкой, возвращаясь к тесту. — Пытаюсь изобразить сырники. Надеюсь, не подгорят.

Он подходит сзади, обнимает меня за талию и утыкается носом мне в шею. От его прикосновения по коже бегут мурашки.

— Ты же знаешь, я съем всё, что бы ты ни приготовила. Даже уголь.

Я смеюсь и легонько толкаю его локтем в бок:

— Ну уж нет, сегодня у нас должен быть идеальный завтрак. Это же особенный день.

Я выкладываю первую партию сырников на сковороду. Масло сердито шипит. Телефон на столе вибрирует — пришло новое сообщение. Это мама. «Ты посмотрела? Я договорилась о просмотре на следующей неделе! Хорошие варианты разбирают очень быстро надо поторопиться!» — читаю я с лёгкой паникой.

— Мама уже организовала нам просмотр на следующей неделе, — сообщаю я Диме, откладывая телефон.

— Отлично, — кивает он, делая глоток кофе. — Тогда у нас есть целая неделя на сбор вещей. И ещё... я тут подумал... может, нам стоит заехать в ювелирный? Нужно же выбрать кольца.

От этих слов сердце пропускает удар. Я выключаю плиту и поворачиваюсь к нему.

— Кольца... Да, конечно. Это отличная идея.

Мы садимся за стол. Сырники получились золотистыми и пышными. Дима с аппетитом уплетает завтрак, а я смотрю на него и не могу поверить своему счастью. Вдруг мой взгляд снова падает на окно. На секунду мне кажется, что между припаркованными машинами мелькает знакомый тёмный силуэт в капюшоне. Я моргаю, всматриваюсь внимательнее, но там уже никого нет — только дворник лениво машет метлой.

«Глупости», — говорю я себе, отгоняя тревогу. Впереди переезд, новая квартира и целая жизнь с любимым человеком. Я беру Диму за руку под столом и крепко сжимаю её.

— Дим...

— Мм?

— Я так тебя люблю.

Он смотрит на меня поверх чашки с кофе, и его глаза теплеют:

— А я тебя больше. Теперь мы всё будем делать вместе.

Через час мы, невероятно счастливые, заходим в офис. Ну, понеслось.

Да, будет немного грустно прощаться с ребятами — коллектив у нас прекрасный и руководитель золотой. Но от таких возможностей не отказываются, поэтому я с легким сердцем направляюсь прямиком в кабинет к начальнику. Мы отлично ладим, и я ещё вчера написала ему обо всём, так что он уже готов к разговору.

Он встречает меня с грустной улыбкой и протягивает распечатанный бланк заявления об увольнении по собственному желанию.

— Что ж, Мила, всё-таки решилась?

— Да. Я очень благодарна вам за эти полтора года работы, вы замечательный человек и руководитель. Но обстоятельства оказались сильнее моей привязанности к компании и к вам лично.

— Понимаю. Как я понял, тебя нужно отпустить как можно быстрее? Всё-таки тебе предстоит найти квартиру и обустроиться на новом месте?

— Если можно, я бы хотела уволиться как можно раньше.

— Хорошо. Сейчас обращений совсем мало, ты сама знаешь, народу набрали много, поэтому проблем не вижу. Думаю, трёхдневной отработки вполне достаточно.

— Серьёзно? Всего три дня... Большое спасибо!

— Не за что. Желаю тебе удачного замужества и, конечно же, найти отличную работу в новом городе.

Фух, самая простая часть пройдена. С улыбкой выхожу из кабинета начальника. Теперь предстоит миссия посложнее — смотреть в глаза Юле, которая целый день будет сидеть напротив. Как же тяжело расставаться с лучшей подругой. Да, мы, конечно, будем общаться, но на расстоянии это всё равно не то. Вчера, когда я ей позвонила и сообщила все новости, она была очень рада за меня и поздравляла от души, но я всё-таки уловила нотки грусти в её словах.

Погружённая в раздумья, я не замечаю, как в коридоре сталкиваюсь с Леонидом. Он неловко поддерживает меня за плечи и с милой улыбкой спрашивает:

— О чём задумалась, красотка?

Смеюсь и выдыхаю. Точно, Лёне тоже надо всё рассказать, мы же отлично общаемся.

— Леонид, поздравь меня, я выхожу замуж!

— Замуж? — переспрашивает он.

— Да, вчера Дима сделал мне предложение. И это ещё не все новости. Ты как его руководитель знаешь, что он увольняется. Он не хотел говорить до последнего, но его позвали работать в Москву, и я поеду вместе с ним.

На секунду я улавливаю, что взгляд Лёни стал жёстким и немного напуганным. Но уже через мгновение он расплывается в улыбке, смеётся и произносит:

— Поздравляю, вы замечательная пара. Удачи тебе в Москве, уверен, тебе там понравится.

— Спасибо! — хочу продолжить разговор, но он буквально убегает от меня.

— Прости, срочная задача! Ещё поболтаем.

Странно. Он обычно никогда не спешит — даже если офис будет гореть, он будет последним выходить из здания, попивая капучино.

Не успеваю задержаться на размышлениях о Лене, как на меня налетает Юлька.

— Привет, невеста! — стискивает она меня в объятиях. — Нам срочно нужно успеть налить себе кофейку, и ты мне расскажешь каждую деталь предложения! Я так за тебя рада. Уже написала заявление?

— Да, спасибо. Только вышла от Павла. Он попросил отработать всего три дня, так что мы успеем собрать все вещи и, возможно, даже подберем квартиру.

— Конечно, подберете, если за дело взялась твоя мама. А я знаю, что уже взялась... То не удивлюсь, что вместо встречи с риелтором вы просто заедете в одобренную ею квартиру сразу же по прибытии в Москву.

Я засмеялась:

— Да, это очень похоже на неё.

— Скажи, ты не обиделась на меня? — спросила Я, Юля удивленно на меня посмотрела и её глаза стали ещё больше обычного.

— Нет, конечно. Это отличный шанс. И знаешь, меня тут особо ничего не держит. Может, моя любимая подруга, когда устроится на хорошую работу, и меня с собой подтянет? Что скажешь?

— Что я скажу? Конечно, да! Это будет просто чудесно.

Мы хихикаем и бежим в нашу столовую за кофе. До начала рабочего дня осталось десять минут, должны всё успеть.

Я не успела оглянуться, как пришло время обеда. Юля не смогла составить мне компанию, так как убежала на приём к врачу. А Дима завис над написанием репозитория: завтра его последний день, он хотел описать как можно больше информации сегодня. Мы, наверное, даже вечером не вместе поедем — он сказал, что нужно будет сильно задержаться.

Ну что ж, может, в столовой будет Макс или Лёня.

Иду в столовую, прохожу мимо кабинета Лёни — его нет на месте. Наверное, он уже там или на встрече. Макса вижу за своим столом; он видит мой взгляд и жестами показывает, что еще работает.

Ну вот, неужели буду сидеть одна в гордом одиночестве.

Идя по серым коридорам офиса, я натыкаюсь на Леонида.

— Ура! Ты в столовую? — спрашиваю я его.

— Да, как раз туда. Хочешь составить мне компанию?

— О да, с удовольствием!

Мы идём в столовую. Я, как всегда, ничего не взяла, поэтому отправляюсь нагружать поднос произведениями наших местных кулинаров. А Лёня сразу занимает столик у окна и идёт разогревать свои контейнеры в микроволновке. Его жена — потрясающая женщина: он приходит на работу с месячными запасами еды. Первое, второе, перекус, домашнее печенье и восхитительный домашний компот из ягод с их дачи... А ведь у неё три дочки. И как эта женщина всё успевает? Повезло же Лёне. Боюсь, я такой хорошей хозяйкой для Димы никогда не стану. Ну что ж, придётся ему смириться.

Набрав еды и оплатив её на кассе, я иду к нашему столику. Лёня уже разложил своё богатство и налил мне домашнего компота.

— Ммм, со смородиной, мой любимый! Передавай жене, что если вы вдруг разведётесь, я буду первой на очереди к её сердцу.

Лёня рассмеялся:

— Хорошо, обязательно передам. Но думаю, Дима не оценит такого поворота событий.

— Уже ищешь варианты квартир? У меня есть знакомый риелтор, могу дать контакты.

— Нет, спасибо. Моя мама плотно занялась этим вопросом, боюсь, никаких лишних риелторов, кроме своих, она не захочет рассматривать.

— Хорошо, как скажешь. Тебя сегодня подвезти до дома? Димка сильно задержится. Я говорил ему, что мы переживём, если он что-то забудет описать, но он маниакально старается описать каждый свой пук в системе. Похвально, конечно, но лучше бы этот запал оставил для новой работы.

— Ты что! Он же так не сможет. Дима очень ответственный и любит свою работу. Если бы не предложение уйти на x3 по зарплате, да ещё и компенсация релокации, никогда бы не решился уволиться.

— Да, понимаю. Сам был таким по молодости. Сейчас уже гораздо легче отношусь к своей работе.

— Ну так что, тебя подвезти сегодня?

На секунду мне кажется, что Лёня слишком нервничает и как будто чего-то боится. Но наваждение быстро проходит.

— Конечно, если тебе не сложно. Мы вроде живём рядом, — отвечаю я.

— Да, это по дороге. Мне не сложно, и задерживаться я не собираюсь. А тебе не стоит ждать Диму, лучше займись поиском квартиры и сбором вещей. Как я понял, у вас всего неделя.

— Времени немного, но благо и вещей у нас всего ничего.

Мы ещё минут двадцать проболтали, закончили с обедом и разошлись по рабочим местам. Через час после обеда меня начало клонить в сон, а к концу дня я уже едва различала написанные на мониторе слова. Устала, наверное. Да ещё и стресс... Свадьба и переезд — это приятные хлопоты, но переживаний из-за них было немало.

Ко мне сзади подошёл Леонид и сказал, что готов выезжать. Я встала, голова немного закружилась, он придержал меня за руку.

— Мила, ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, как только я встала, стало полегче. Наверное, просто не выспалась.

— Ничего, сейчас я домчу тебя до дома со скоростью звука. Сразу ляжешь спать, тебе надо передохнуть.

— Звучит как идеальный план.

Мы идём к его машине. Я, как всегда, хочу сесть на переднее сиденье, но вижу, что там стоит детское автокресло. Странно, оно всегда было сзади.

— Сядь, пожалуйста, назад. Мелкая отказывается сидеть сзади, а мне не хочется перетаскивать кресло.

— Да, конечно, понимаю. Трёхлетки — те ещё мучители.

Лёня протяжно вздыхает:

— Ты не представляешь, сколько крови она уже попила нам с женой.

Я располагаюсь на заднем сиденье. Лёня включает свой любимый джаз и протягивает мне термос с компотом:

— Попей, тут витамин С. Должна взбодриться, чтоб не уснуть по дороге. Я тебе выносить из машины на руках не собираюсь, больно ревнивый у тебя парень.

Я смеюсь и с удовольствием принимаю термос. Делаю несколько глотков, отдаю обратно. Поворачиваю голову к окну, пристёгиваюсь. Тело становится ватным, глаза сами опускаются. «Нет, ну только не сейчас, ещё рано засыпать», — но бороться с этим желанием я не могу и проваливаюсь в сон.

Придя в себя, я долго не могу открыть глаза. Сознание плывёт, а веки налиты свинцовой тяжестью. Где я? Что происходит? Может, я всё ещё сплю?

Медленно разлепляю глаза. Я нахожусь в тёмном, сыром помещении, похожем на старый подвал. Пахнет плесенью и застоявшейся водой. Я сижу на чём-то жёстком и холодном — это старый деревянный стул с высокой спинкой. Пытаюсь пошевелиться и с ужасом понимаю, что не чувствую своих рук. Они заведены за спину и плотно примотаны к спинке стула грубой верёвкой, которая больно впивается в кожу. Щиколотки также крепко привязаны к ножкам. Паника молниеносно накатывает ледяной волной.

Что происходит? И первое, что я слышу после пробуждения, — это вопрос:

— Скажи, а тебе понравились розы?

Розы? Какие, к чёрту, розы? И тут до меня доходит: тот злосчастный букет, который я получила на день рождения. Подождите... а кто со мной говорит?

Я фокусирую зрение и с облегчением узнаю знакомый силуэт. Он стоит прямо передо мной, в паре шагов. Передо мной сидит и улыбается Лёня. Паника немного отступает — это же Лёня, он ничего плохого мне не сделает. Но вопросы остаются: почему я непонятно где, не чувствую рук и с трудом могу пошевелиться?

Тем временем он по-отечески наклоняется ко мне, заправляет прядку волос за ухо и говорит:

— Не переживай, я тебе всё расскажу. Нам столько всего нужно обговорить.

Глава 4

Рассказ

Расскажешь ? Конечно ответь на пару вопросов будь любезен : почему я непонятно где, не чувствую рук, с трудом могу пошевелиться и меня пробирает озноб от пронизывающего холода?

Я пытаюсь осмотреться, но свет одинокой лампочки под низким бетонным потолком едва разгоняет мрак. Я нахожусь в подвале. Здесь сыро, пахнет плесенью и застоявшейся водой. По стенам стекают капли конденсата, а единственный звук, нарушающий тишину, — это мерный стук капель о металлический таз в углу. Холод пробирается сквозь одежду, заставляя кожу покрываться мурашками.

— Не переживай, Мила. Я тебе всё расскажу. Нам столько всего нужно обговорить.

Я смотрю в его глаза и вижу там то, чего никогда раньше не замечала или просто боялась признать — лихорадочный блеск одержимости, смешанный с нежностью. Это пугает меня гораздо больше, чем холод этого мрачного подземелья.

— Где мы? Что происходит? Развяжи меня! Мне холодно... — мой голос звучит жалко, дрожит от подступающих слёз и клацанья зубов.

Лёня отстраняется, словно моё волнение причиняет ему физическую боль. Он встаёт во весь рост, проводит рукой по лицу, будто пытаясь стереть наваждение, но потом снова смотрит на меня с той же странной, болезненной улыбкой.

— Ты не понимаешь... Мы виделись каждый день, ты проходила мимо, смеялась со своими друзьями, а я смотрел и понимал, что теряю тебя навсегда. Этот мир слишком жесток для такой девушки, как ты. Там, снаружи, тебя используют, ранят. А здесь... здесь только я. И я смогу защитить тебя от всего мира. В этом месте нет лжи, только правда наших чувств.

Он делает шаг вперёд, и я инстинктивно вжимаюсь в ледяную спинку стула, чувствуя спиной шершавый холодный бетон стены.

— Я люблю тебя, Мила. Давно. Так сильно, что иногда становилось трудно дышать рядом с тобой. Похищение — это единственный способ быть уверенным, что ты останешься со мной. Теперь нам никто не помешает узнать друг друга по-настоящему. Здесь, внизу, время течёт иначе.

В сыром воздухе подвала его слова звучат глухо и пугающе. Это место выглядит обжитым, подготовленным. Меня бросает в холодный пот от осознания того, что он планировал это давно. Это не случайность. Это ловушка, расставленная специально для меня в этой промозглой тьме.

— Отпусти меня, пожалуйста, — шепчу я, чувствуя, как паника возвращается с новой силой, сдавливая грудь. Запах сырости забивается в нос, мешая дышать. — Тебя посадят.

Лёня качает головой, присаживаясь на край старого деревянного ящика напротив меня. Его взгляд становится мягче, почти умоляющим.

— Никто нас не найдёт. У меня есть время доказать тебе, что я лучше их всех. Дай мне шанс. Просто дай мне этот чёртов шанс. Здесь, внизу, у нас целая вечность.

Реальность обрушилась на меня с пугающей ясностью: меня похитили, и ситуация может закончиться летальным исходом. От этой мысли тело сковал парализующий страх. Я хочу домой, к маме, к Диме... Почему я? Какого хрена Лёня оказался больным ублюдком?

Я сидела на жёстком деревянном стуле в центре тёмного подвала. Руки были заведены за спинку и крепко примотаны скотчем к перекладинам. Ноги он тоже привязал к ножкам стула, лишив меня всякой возможности двигаться. Попытка пошевелиться отзывалась лишь слабым скрипом старой мебели.

Он заметил мою реакцию и, словно прочитав мысли, сказал:

— Не бойся меня, я никогда не причиню тебе зла. Ты знаешь, что я не такой, каким был на работе, но это не помешает нам быть вместе. Я чувствую, что только ты меня поймёшь. Ведь я причинял вред другим женщинам, но они все были ужасными. Они просто не заслуживали жизни. Ты же, напротив, заслуживаешь всего самого наилучшего, а живёшь с этим кретином Димой, ещё и замуж за него собралась. Нет, я не мог такого допустить. Решил действовать кардинально и ни о чём не жалею.

Хоть мне и не стоило этого делать, я всё-таки начала кричать во всё горло: «Спасите! Помогите!» Мне казалось, что кто-нибудь обязательно услышит и спасёт меня. У меня буквально случилась истерика: я плакала, кричала и билась в припадке, раскачивая стул из стороны в сторону.

Взгляд Лёни моментально изменился — он стал жёстким и отстранённым. Он дождался, пока я затихну, и тихо сказал:

— Звать на помощь бесполезно, тебя никто не услышит. Я вижу, что пока ты не готова выслушать меня. Я приду завтра, посиди пока одна. Тебе стоит принять ситуацию и не тратить силы понапрасну.

— Что, ты уедешь? А как же я буду здесь одна?

— Не беспокойся, тут будет всё необходимое.

После этих слов он подошёл ко мне ближе, схватил моё лицо, разжал губы и влил какую-то сладкую жидкость. Я пыталась бороться, но он оказался слишком сильным, а путы держали намертво. Он сразу вышел и захлопнул за собой тяжёлую металлическую дверь.

Через какое-то время сознание вернулось. Первым ощущением была прохлада бетона под щекой. Я очнулась, лёжа на тонком матрасе. Стул исчез. Это был тот же подвал, только теперь в нём появились предметы: пластиковое ведро в углу, одеяло с подушкой и ещё одно, свёрнутое валиком. Он что, издевается? Я буду ходить по нужде в ведро? Неужели мне придётся его ждать здесь? А он точно ушёл?

Я села, обхватив колени руками, и начала прислушиваться. Вокруг стояла абсолютная тишина. Ни шагов сверху, ни шума города. После очередной волны паники я решила всё-таки осмотреть каждый угол своей, надеюсь, временной камеры. Я медленно встала и обошла помещение по периметру. Стены были глухими, сложенными из старого кирпича. Ни одной щели, ни малейшего сквозняка, ни лучика света, за который можно было бы ухватиться. Выхода не было.

Сколько времени прошло, я не понимала. Я лежала на старом, продавленном матрасе, брошенном прямо на холодный бетонный пол, подтянув колени к груди. Сначала я плакала, потом затихла, укутавшись в два колючих одеяла, от которых пахло сыростью и пылью, и решила просто ждать, когда он придёт.

Я очень хотела есть, но он оставил мне только бутылку с водой. Возможно, он что-то туда подсыпал, но жажда была такой сильной, что мне стало уже всё равно.

В какой-то момент я уснула — сама не заметила как, свернувшись клубком на своём жёстком ложе. Проснулась от резкого звука открывающегося замка. Помимо ужаса от того, что Лёня вернулся, я ощутила странное чувство облегчения. Да, он меня похитил и запер в этом сыром подвале, но оставаться одной было так страшно, что даже его компания казалась лучшим вариантом.

Он заставил себя ждать и знал: после ночи, проведённой здесь, наедине с гулкой тишиной стен, я захочу его слушать. Боги, как же я хочу есть...

Леонид вошёл и улыбнулся мне так искренне и по-доброму. На мгновение я подумала, что сейчас он скажет, будто всё это — глупая шутка, и отпустит меня. Однако в глубине души я понимала: никакой шутки нет. Это больше не тот Лёня, которого я знала. Придётся заново учиться с ним общаться, ведь теперь от него зависит моя жизнь. А я люблю свою жизнь и буду бороться за неё до конца.

Он подошёл ближе и заговорил:

— Ты так сладко спала. Я приходил раньше, но не смог тебя разбудить. Я уже ужасно соскучился. Ты, наверное, проголодалась? Я принёс твой любимый кофе и сэндвичи. Как только мы поговорим, ты сможешь поесть. Ну что, ты согласна?

— Да, конечно. Разве у меня есть выбор? — ответила я.

— Конечно, выбор есть всегда. Но я рад, что ты сделала правильный. Надеюсь, и дальше будешь совершать в отношении меня только правильные решения.

— Ты хочешь меня убить?

Мила, ты о чём? Я же говорил тебе: я не причиню вреда. Ты не такая, как те, что не заслуживали жизни.

— А были те, которых ты убил?

— Да, были.

Он так легко это произнёс, а моя жизнь разделилась на «до» и «после». Я разговариваю с убийцей. Тело покрылось мурашками, я оцепенела, и в горле моментально пересохло.

Леонид протянул мне стакан с кофе.

— Выпей, тебе станет легче. Я понимаю, звучит страшно, но когда ты будешь знать больше, ты поймёшь: у меня просто не было выбора.

Пересилив себя, я взяла бумажный стаканчик из его рук — тёплый. В голове моментально пронеслась мысль: значит, до места его приобретения недалеко. Получается, рядом с моей камерой есть люди. Это хорошо. Небольшая надежда поселилась в сердце. Я решила не подавать виду и как можно быстрее отпила из стакана.

Божественный вкус сразу разлился по моему рту и проник внутрь. После примерно суток голодовки на воде от приятных ощущений желудок свело судорогой. Я поморщилась.

Лёня посмотрел на меня так нежно и искренне сочувственно.

Как в нём могли умещаться сразу две личности?

— Расскажи мне, — мой голос прозвучал хрипло, но твёрдо. Я поставила стакан на пол, чтобы не выдать дрожь в руках. — Расскажи мне о них. О тех, кого ты... лишил жизни.

Леонид не удивился. Он медленно опустился на край узкого матраса, который служил мне постелью, и сцепил пальцы в замок. В тусклом свете единственной лампочки его лицо казалось высеченным из камня.

— Это не то, что рассказывают за чашкой кофе, Мила, — тихо сказал он, глядя в пол. — Это не истории для развлечения. Это... грязь. Но ты права. Ты должна знать, с кем делишь воздух.

Он поднял на меня глаза, и я увидела в них не безумие, а бесконечную, свинцовую усталость.

Первой стала моя сестра. Это было быстро и без удовольствия. Просто удар током в ванной. Все ведь предупреждают: не берите электронные приборы в ванную. Как можно быть такой дурой?

Леонид замолчал, словно заново переживая ту сцену, и уголки его рта поползли вверх. Я сидела, боясь пошевелиться.

— А вторая? — прошептала я.

— Вторая была моя первая жена. Ты знала, что я уже второй раз женат? Хотя откуда, этого никто не знает. Я удачно подчистил свою биографию и переехал. Но о ней я даже говорить не хочу — мерзавка мне изменяла.

Он наклонился ещё ближе, и я почувствовала запах дорогого парфюма и кофе.

— Ты боишься меня сейчас? — спросил он почти шёпотом.

Я сглотнула пересохшим горлом. Страх никуда не делся, но к нему примешалось что-то ещё: болезненное любопытство и странное чувство защищённости. Он только что признался в убийствах, но при этом я не чувствовала от него угрозы прямо сейчас.

— Я боюсь правды, — честно ответила я.

Леонид едва заметно улыбнулся уголком губ.

— Правда бывает страшнее смерти, Мила. Но я клянусь тебе: пока ты со мной, тебя никто не тронет. Ни одна живая душа не найдёт это место.

Слёзы сами собой покатились из моих глаз. Я ощутила невероятную тоску по своей привычной жизни, по своей уютной квартире, маме, моему парню, сестре и друзьям. Неужели я больше их никогда не увижу?

Он отстранился и, направляясь к выходу из подвала, швырнул мне пакет с сэндвичами, словно я — собака. Его взгляд снова стал холодным и пугающим.

— На сегодня откровений достаточно. Ешь. Скоро приду. Только, пожалуйста, не скули и не кричи — я этого не выношу.

— Я не хочу видеть твои слабости. Я полюбил тебя за твою улыбку. Будь добра, улыбайся мне почаще, и ты увидишь, как моя благодарность не заставит себя ждать.

Дверь захлопнулась с глухим, тяжёлым звуком, и этот стук эхом отдался в моей груди. Я осталась одна в полумраке подвала, сжимая в руках бумажный пакет. Запах кофе и дорогого парфюма быстро выветривался, уступая место сырости и пыли.

Я не стала есть. Желудок скрутило узлом так сильно, что кусок бы просто не полез в горло. Слова Леонида продолжали звучать в голове, наматываясь на сознание липкой спиралью. Он убил свою сестру. Просто удар током... «Как можно быть такой дурой?» — его голос прозвучал в памяти с издевательской интонацией. Мир пошатнулся. Всё, во что я верила последние дни, рухнуло, оставив после себя лишь звенящую пустоту и тошнотворное чувство вины за то, что я вообще её знала.

Но странным образом страх перед ним отступил на второй план. На его месте выросла холодная, расчётливая решимость. Если он думает, что сломал меня, он ошибается. Его откровения были не проявлением доверия, а демонстрацией власти. Он хотел показать мне свою безнаказанность, чтобы я поняла: выхода нет. Но именно это знание дало мне силы. Теперь я знала врага в лицо.

Я поднялась с жёсткого матраса и подошла к двери. Провела ладонью по холодной металлической поверхности. Никаких ручек снаружи, только гладкий металл и замок с той стороны. Я прислушалась. Тишина. В отчаянии я пнула дверь ногой, но она даже не дрогнула. Только боль пронзила пальцы.

«Не скули и не кричи», — сказал он. Что ж, я не буду скулить. Я буду думать.

Я вернулась к матрасу и села, уставившись невидящим взглядом в стену. Он говорил о своей первой жене как о мерзавке, которая ему изменяла. Значит, у него есть уязвимое место — ревность и собственничество. И эта фраза про улыбку... «Будь добра, улыбайся мне почаще». Это не просьба, это приказ. Ему жизненно необходимо видеть моё подчинение, подтверждение того, что он контролирует ситуацию. Моя покорность — его наркотик.

Внезапно новая мысль обожгла мозг. Вторая жена. Та, о которой никто не знает. Если он действительно подчистил биографию, значит, где-то существует человек, который может знать правду. Или следы. А ещё... он сказал, что пока я с ним, меня никто не тронет. Выходит, угроза исходит не только от него самого. Есть кто-то другой? Кто ищет его?

От стресса и голода у меня начала кружиться голова. Собрав волю в кулак, я заставила себя есть. Я буквально запихивала в рот куски сэндвичей и через силу пережёвывала их.

Я буду есть, пить, справлять нужду в ведро. Я буду его слушать и улыбаться. И я буду жить — обязательно вернусь к своей семье и прошлой жизни, чего бы это мне ни стоило. Я пересилю страх и отчаяние ради свободы.