Kitabı oxu: «Квантовый сновидец»

Глава

Глава 1

Ядро

Городок Прайуотер насчитывал две тысячи триста жителей, одну заправку и церковь. Её почему-то перекрашивали чаще, чем ремонтировали дорогу к ней. Именно в это место посреди бескрайних полей три года назад переехал Мейсон, оставив прежнюю жизнь.

Время от времени он подрабатывал где-то на разборе старой электроники, поздно вечером возвращался на грузовике, набитом проводами и разбитыми платами. После заката он почти не показывался на улице, а если выходил, то ненадолго, будто боялся оставить включённым что-то важное.

Никто не спускался в его подвал. Наверное, это было к лучшему. Там, среди хаотично намотанных кабелей и панелей, снятых с оборудования, стояла машина. Мейсон называл её просто «ядром». Это слово подходило ей больше любого громкого научного названия.

Она гудела ровно и негромко, будто дышала во сне. От этого гула в подвале всегда становилось чуть теплее, чем должно быть в помещении без отопления и без солнечного света. Мейсон сел перед монитором, опутанным проводами, уже в третий раз за вечер проверил пайку одного из модулей, хотя прекрасно знал, что она в порядке.

Он подошёл к старому потрёпанному креслу, найденному когда-то на распродаже в соседнем городке за смешные деньги, закрепил на затылке тонкий металлический контур, соединённый с ядром десятком проводов. Каждый из них он когда-то паял сам, ночь за ночью, пока пальцы не начинали неметь.

На экране побежали цифры. Где-то в глубине машины что-то едва слышно щёлкнуло — будто она наконец узнала его. Мейсон закрыл глаза и почувствовал, как темнота вокруг перестаёт быть просто темнотой. Она разворачивалась, будто ткань, растягиваясь во все стороны. А где-то за самым краем уже проступало нечто похожее на звёзды, только гораздо ближе, чем звёзды имеют право быть.

***

Дэйв позвонил в четверг вечером, как обычно без предупреждения.

— Ты живой там вообще? — спросил он, когда Мейсон взял трубку. — Три недели молчания, это уже не смешно.

— Живой. Работаю.

— Работаешь. — Дэйв хмыкнул. — Провода разбираешь или снова над своим?

Мейсон промолчал секунду дольше, чем следовало.

— Так и думал, — сказал Дэйв. — У меня разговор есть. Не по телефону. Приеду в субботу, ладно?

Приехал он в субботу, ровно в полдень, на старом пикапе, который пережил уже два капитальных ремонта и явно заслуживал третий. Дэйв был единственным, кто знал новый адрес Мейсона, одним из немногих, кто вообще знал, что Мейсон ещё существует.

Они сидели на крыльце. Дэйв достал из сумки-холодильника две банки пива, одну протянул Мейсону.

— Ну как оно тут, в глуши?

— Тихо.

— Тихо это хорошо или плохо?

— По-разному.

Дэйв покрутил банку в руках, не открывая.

— У меня на работе дерьмо творится, — сказал он вдруг. — Хотел с кем-то это обсудить, а кроме тебя у меня никого и не осталось.

— Что случилось?

— Помнишь Ричардсона? Из отдела разработки?

— Смутно.

— Он меня по полной подставил. Проект, который я вёл два года, отдали ему, потому что он ближе к руководству, а мне сказали спасибо за вклад и предложили роль консультанта. Консультанта, прикинь? После двух лет работы.

— Сволочи.

— Не то слово. — Дэйв наконец открыл банку, отхлебнул. — Знаешь, что самое обидное? Я ведь предупреждал их ещё год назад, что архитектура, которую он предлагает, развалится под нагрузкой. Никто не слушал, а теперь, когда всё разваливается, виноватым внезапно оказываюсь я, потому что, видите ли, недостаточно ясно донёс свою позицию.

— Как будто классика, не?

— Классика, ага. — Дэйв покачал головой. — А ты как? Всё ещё копаешься со своей штукой в подвале?

Мейсон посмотрел на него. Дэйв был единственным, кто знал хоть что-то о проекте, хотя и не всё.

— Копаюсь.

— Получается?

— Получается что-то. Я сам пока не до конца понимаю, что.

Дэйв наклонился вперёд, упёрся локтями в колени.

— Я же не идиот, помню, чем вы там занимались с Гейлом до того, как всё закрыли. Мне не нравится, что ты снова туда лезешь в одиночку, без оборудования и без команды.

— Контроль это то, из-за чего его закрыли.

— Контроль это то, из-за чего люди не сходят с ума.

Повисла пауза. Где-то вдалеке залаяла собака, потом стихла.

— Я в порядке, — сказал наконец Мейсон.

— Ты «в порядке» говоришь так, будто сам себе не веришь.

— Хочешь честно?

— Всегда хотел.

Мейсон долго молчал, глядя куда-то на дальнюю дорогу.

— Иногда мне кажется, что я близко.

— А если не получится?

— Тогда я хотя бы буду знать, что пытался.

Дэйв покачал головой, но промолчал. Он допил пиво в тишине, потом заговорил уже другим тоном, более осторожным.

— Про Ричардсона я слишком долго говорил. Но знаешь, что меня реально бесит?

— Что?

— Что я ему завидую. Не за проект, а за то, что он вообще ни секунды не сомневается в себе. Ему в голову не приходит, что он может ошибаться.

— У тебя есть сомнения?

— У меня их вагон.

— У меня тоже, — тихо сказал Мейсон.

Дэйв посмотрел на него внимательно.

— Тогда откуда такая уверенность, что ты «близко»?

Мейсон не ответил сразу. Он смотрел на закат, разгоравшийся над полями, и думал, стоит ли вообще пытаться объяснить это словами.

— Знаешь, что странно, — сказал он наконец. — Иногда мне кажется, что уверенность не моя. Будто она приходит откуда-то ещё. Из машины.

— Это звучит не очень здорово, дружище.

— Знаю.

— Реально попахиваем сумасшествием.

Дэйв встал, прошёлся по крыльцу туда-обратно, достал зажигалку и прикурил сигарету, остановился.

— Я не буду тебе указывать, что делать. Ты взрослый человек. Если что-то пойдёт не так, если тебе понадобится помощь, ты звонишь мне первому. Не через неделю, не когда станет совсем плохо. Сразу.

— Договорились.

Дэйв сел обратно, и они ещё долго сидели молча, слушая, как трещат цикады в высокой траве вдоль дороги.

Дэйв сел в машину, отъезжая, он притормозил у ворот и опустил стекло.

— Береги себя, — крикнул он. — И проведай меня как-нибудь сам, а не жди, пока я приеду.

— Проведаю.

Пикап скрылся за поворотом. Мейсон ещё долго стоял на крыльце.

В подвале его ждало ядро: тихое, тёплое, терпеливое, как собака, которая привыкла ждать хозяина сколько угодно.

Он сел в кресло и закрепил контур с электродами на затылке.

Свет в подвале мигнул один раз и погас.

Глава2

Безумиеизснов

Дом выглядел как его дом, почти во всём. Стены те же, пол тот же, тот же запах пыли и старого дерева, но что-то было не так. Мейсон почувствовал это раньше, чем понял причину.

На кухне кружки стояли не в шкафу, а рядом на столе, все ручками в одну сторону. Тарелки лежали стопкой на подоконнике, он так никогда не расставлял посуду. У окна разбегалась трещина, стекло было разбито снаружи так, как будто его разбили камнем.

В коридоре висели фотографии, на одной из них он стоял рядом с со своим покойным братом Джейсоном у старого красного мустанга, только лицо Джейсона было размыто, будто кто-то стёр его пальцем по мокрой краске. Он остановился перед снимком на секунду дольше, потом двинулся дальше.

Он заглянул в ванную по пути, зеркало над раковиной было завешено полотенцем. — Никогда так не делал, — тихим голосом сказал Мейсон. Тронул ткань, не снял, но что-то в этом жесте показалось ему неправильным ещё до того, как рука коснулась полотенца, он отдёрнул руку, так и не заглянув под него.

В гостиной диван, который всегда был серым, теперь был тёмно-бордовым, цвета засохшей крови. Рядом стояло кресло, которого раньше не было вовсе, обитое грубой синей тканью. На журнальном столике лежала раскрытая на середине книга, страницы её были исписаны мелким убористым почерком, но когда он наклонился прочитать хоть слово, буквы расплылись, будто чернила ещё не высохли.

— Это сон, — тихо сказал он.

При этом сам голос прозвучал слишком громко для пустого дома, а после него наступила тишина, какая-то особенно внимательная, будто дом прислушивался к нему.

Он прошёл по коридору мимо лестницы наверх. Туда идти не хотелось совсем, что-то в темноте на верхних ступенях казалось гуще, чем должна быть обычная темнота, и он поспешил к приоткрытой двери, за которой начиналась спальня.

Спальня выглядела почти нормальной, кровать была заправлена, шкаф закрыт на защёлку. Только зеркало на стене стояло чуть под другим углом, будто кто-то его сдвинул и забыл вернуть на место. Мейсон подошёл ближе к зеркалу.

Он постоял так немного, разглядывая знакомую комнату через стекло, и уже собирался отвернуться, но краем глаза заметил движение в глубине отражения. Там стояла просто голая стена.

Он замер. Сердце застучало где-то в горле. Медленно, очень медленно он поднял взгляд обратно к зеркалу.

В дальнем углу отражения стояла фигура: высокая, узкая, в чём-то тёмном, будто в плотном плаще без единой складки. Там, где должна быть голова, головы не было, было что-то другое, вытянутое, а на теле было несколько тонких отростков, напоминающих ножки паука. Мейсон, глядя на это, чувствовал, как разум отказывается принимать увиденное за что-то реальное.

Фигура не двигалась. Просто стояла и смотрела на него через отражение, если у неё вообще было чем смотреть.

И тогда в голове у него раздался голос. Не звук. Не слова, произнесённые вслух. Что-то, что возникло сразу внутри черепа, минуя уши и воздух между ними.

Слушай .

Он резко обернулся к пустому углу настоящей комнаты. Никого.

Он снова посмотрел в зеркало.

Свет погас.

Темнота накрыла спальню так плотно, что он на мгновение перестал понимать, где у комнаты стены, а где потолок. Сердце колотилось часто и неровно, он услышал собственное дыхание, тяжёлое, прерывистое, будто лёгкие вдруг забыли, как работать спокойно.

— Кто ты? — выдавил он в темноту, голос дрогнул на последнем слове.

Ответа не последовало сразу. Только тишина, густая, почти осязаемая. Где-то в этой тишине он чувствовал чужое присутствие, не звук, не движение, а какое-то давление на затылок, будто кто-то стоял совсем рядом и смотрел.

Каждый раз...

Голос снова возник внутри черепа, тише, чем прежде, от него у Мейсона по коже пробежали мурашки, поднимаясь к вискам.

— Что каждый раз?!

Руки у него тряслись. Он прижал их к груди, пытаясь унять дрожь, но дрожь не унималась, она шла откуда-то изнутри, из самого нутра.

Грань. Ты. И то, что за ней.

— Какая грань? Я не понимаю, объясни нормально!

Стирается. С каждым разом. Ближе.

— Ближе к чему?! — крикнул он в своих мыслях. Крик отскочил от невидимых мысленных стен, вернулся к нему искажённым, будто в комнате информация передавалась по принципу игры в сломанный телефон среди нескольких людей.

К тебе.

Мейсон замотал головой, будто это могло стряхнуть слова прочь.

— Это бессмыслица. Ты вообще кто, зачем ты здесь?

Не враг.

Он попятился. Наткнувшись спиной на что-то твёрдое, Мейсон вздрогнул всем телом и чуть не закричал, прежде чем понял, что это просто шкаф. Ладони вспотели, скользя по гладкому дереву дверцы, оставляя на ней небольшие следы влаги, он вцепился в неё покрепче, создавалось ощущение, что это могло удержать его на ногах.

— Тогда скажи прямо, без загадок. Что мне грозит?

Не тебе одному.

— Кому ещё?

Молчание. Долгое, тягучее, за которое Мейсон успел почувствовать, как холодный пот выступает на висках и стекает по шее за воротник.

— Отвечай мне! — голос сорвался на середине слова.

Ты не остановишься.

— Может, не остановлюсь, но хотя бы скажи, почему нельзя!

Грань стирается. Однажды не станет разницы между тем, что снится, и тем, что есть.

— Что тогда? Договаривай уже, хватит обрывков!

Тогда придёт то, что снится не тебе.

Мейсон замер, чувствуя, как внутри разливается что-то ледяное, будто вместо крови по венам вдруг потекла арктическая вода.

— Что это значит? Кому снится?

Ответа не было. Только тишина… В этой тишине он внезапно услышал шаги.

Медленные. Неровные. Доносились они не от двери, а из угла, где раньше стояла та самая фигура. С каждым шагом появлялся звук, который становился громче, хотя Мейсон готов был поклясться, что не слышит ничего похожего на движение человеческих ног, звук был мокрым, будто кто-то тащил по полу связку наполненных водой тряпок.

Его затрясло по-настоящему. Колени ослабли, и он едва удержался на ногах, вцепившись пальцами в дверцу шкафа.

— Не подходи, — сказал он слабым голосом, это прозвучало скорее мольбой, чем приказом. — Просто ответь мне. Кто снится? О чём ты говоришь?

Шаги остановились.

Она уже здесь.

— Кто она?! — закричал он в мыслях, чувствуя как в горле что-то резко срывается в крик, а горло сжимается так, что дышать становится почти невозможно.

Ответа не пришло. Вместо этого темнота вокруг него будто хрустнула, как разбитое стекло, его выбросило в чёрный водоворот, как будто он попал в червоточину и вот-вот должен был выйти через белую дыру. Он рывком открыл глаза уже в подвале, находясь в своём кресле, весь мокрый от пота, с бешено колотящимся сердцем. Пульс был таким, будто он только что пробежал марафон.

В воздухе стоял едкий запах гари.

Ядро молчало. По корпусу машины поднималась тонкая струйка дыма, а на панели, где раньше мигали цифры, теперь темнело оплавленное пятно.

***

Мейсон сидел в кресле ещё несколько минут, не в силах заставить себя подняться. Руки тряслись, и он сжал их в кулаки, пытаясь унять дрожь, которая сидела где-то глубже мышц и не проходила. Он поднялся, чуть не потеряв равновесие, и держался за стену поднимаясь вверх по лестнице из подвала.

Дом выглядел обычным: кухня, коридор и гостиная. Всё было на своих местах, как было накануне вечером. Он прошёл через каждую комнату, включая свет везде, где мог, оглядывался и искал хоть одну деталь, которая подтвердила бы, что увиденное во сне было не просто сном.

Он стоял посреди гостиной и не мог понять, что чувствует, облегчение или что-то похожее на разочарование. Если ничего не изменилось, то объяснения тому, что произошло в его голове, попросту не существовало.

Он достал телефон и набрал Дэйва. Тот ответил на третьем гудке сонным голосом.