Kitabı oxu: «Маленькая актриса»

«Маленькая актриса»

Пролог

Зябкость окутывало маленькое тело, ледяной зимний ветер до больного щекотал щеки и нос маленькой девочки, держась за руку матери и пробираясь сквозь уставшую толпу, девочка разглядывала праздничный наряд города. Добравшись до назначенного матерью места, маленькая Анюта смогла выдохнуть. Столько приключений за сегодня, а главное только ожидает. В преддверии нового года, отец смог достать два билета на самый популярный спектакль. «Юнона и Авось». «Бог ты мой, глазам не верю» кричал на всю квартиру мать. Антонина Семеновна с детства мечтала стать актрисой, но жизнь распорядилась иначе её желаниями. Подготовка к великому походу началась задолго до сегодняшнего дня. Новые платья, посещение салона красоты, где обязательно нужно оповестить своего мастера о важности похода, и не дай бог в темной комнате набитой не удобными креслами кто-то неожиданно разглядит седой волос. Множество деталей было продумано заранее, походка, заход внутрь, подача своего пальто гардеробщику, элегантная походка, непринуждённый взгляд слегка выказывающий свое уважение и пренебрежение одновременно. Маленькая Анюта смогла соблюсти все наставления своей матери, поэтому, когда свет погас и раздвинулись шторы, девочка выдохнула от пристального надзора матери. Всё внимание юной девчушки было приковано на изящный силуэт в белом легком платье украшающее темное калифорнийскую шаль, на фоне мрачной, качающейся корабельной сценографии Кончита казалась яркой вспышкой света и тепла. Нежный, чистый голос гладил восторженные уши зала. Маленькая Аня смотрела на актрису с неистовым изумлением. Её глаза не отрывались от прекрасного силуэта до конца представления, а после, когда занавес вновь приоткрылся и на сцену вышли актеры, Аня схватила цветы и что было смелости и сил направилась к чарующему эталону. Подойдя ближе Аня остановилась, голос женщины заставил её прислушаться, она обращалась к актрисе, от красоты которой у Ани пробирали мурашки по всему телу, но услышав слова женщины, маленькая девочка замерла.

- Моя дорогая, Алёна, я благодарна вам за ваш труд, за красоту которую вы дарите этому миру. Мне не так много лет, но к сожалению, я столкнулась с сокрушительной проблемой человечества, с полгода назад у меня нашли рак. И знаете, Алена, лишь ваше творчество дарит мне улыбку в столь ужасное время, вы исцеляете меня, спасибо вам за всё – шепотом проговаривая каждое слово по несколько раз произносила женщина. Вид у неё был усталый, лицо истощенное, через которое пробивается счастливая улыбка. Подарив цветы и поблагодарив женщину за прекрасную игру, маленькая Аня отправилась с матерью домой раздумывая над словами уставшей женщины. Находясь в кровати, девочка разглядывала семейную фотографию, счастливые улыбающиеся люди смотрели на неё, отец, который не был богат, но всегда умел удивлять своих маленьких женщин, мать, которая всю жизнь мечтала стать актрисой, но из-за ранней беременности оставила мечту и погрузилась в новый удивительный мир материнства, и девочка, которая до сегодняшнего дня изъявляла желание помогать людям. Она понимала, что врачи это самые сильные добродушные люди, они лечат недуги людей, дарили им новые счастливые дни. Но что-то изменилось во взгляде той девочки, сегодня она поняла, что иногда медицина бессильна, на смену ей приходит нечто иное. Она смотрела на себя в зеркало и бесшумно поклялась себе, что будет помогать людям, она излечит не одну израненную душу.

1 глава.

12 лет спустя.

Юная девушка носилась словно вихрь по своей комнате собирая вещи и кидая их в сумку. Осмотрев комнату на наличие забытых вещей, она убедилась, что может выходить. Посмотрев на себя в зеркало, она увидела лицо, которое обрамляет пышный ореол золотисто-медовых кудрей. Пряди, непослушные и воздушные, словно пойманные лёгким ветром, создают эффект мягкого сияния вокруг головы. На светлой, фарфоровой коже рассыпана щедрая россыпь веснушек — они, словно маленькие созвездия, придают лицу трогательную, живую непосредственность. Особое внимание притягивают глаза: ясные, глубокие, оттенка северного изумруда. В них читается открытый, но в то же время немного задумчивый взгляд, полный тихой доброты. Чуть тронутые румянцем губы сложены в мягкую, едва уловимую полуулыбку, которая придаёт образу лёгкую загадочность.

- Анюта, пора выходить! – доносился материнский голос из коридора.

- Иду, мам

- Милая, ты хорошо себя чувствуешь? Какая- то бледная

- Все хорошо, я немного нервничаю

- Все пройдет замечательно, ты в своих пуантах только не мылась разве что. Мы с папой тобой очень гордимся – нежно целуя свою дочь в макушку, женщина собрала сумку и вышла из квартиры.

Подъезжая к дому культуры, где у Аня состоится первый концерт, сердце трепетало от радости и в то же время пыталось вырваться нарожу от страха. Она потратила долгие годы, чтобы наверстать упущенное время, в школе балета, музыкальной школе, театральной она была старше всех, за что ей приходилось заниматься упорнее. С того самого новогоднего похода в театр и обещания себе самой перед зеркалом, Аня начала вести серьезную подготовку к театральному училищу. Музыкальный слух, вокальные данные, театральное мастерство, начитанность, все тренировалось ежедневно. Поднимаясь к дверям гримерной Аню терзало её самочувствие, упорные тренировки, репетиции новой программы, постановка сольного танца, изматывали её до предела, но мысль о сокровенном желании не давала отпускать руки.

- Аня, привет, давай быстрее, нужно делать макияж – со спины донеся голос подруги, Арины.

- Поможешь мне, я кажется от страха, рук не чувствую

- Не говори ерунды, ты сутками оттачивала номера, все будет хорошо вот увидишь мы получим удовольствием от своей работы – ободряющий голос Арины, пробился сквозь удушающий страх Ани.

Занавес поднимается, темное пространство заполняется огнями прожекторов, свет озаряет зал, пустая сцена заполняется людьми в изумительных костюмах, взгляды зрителей прикованы на чудеса человеческих рук и мастерство постановщиков. Душа маленькой Ани наполнена счастьем, её руки расплываются в легких, плавающих движениях, ноги, наполненные силой, парят из одной точки сцены к другой. Каждый прыжок вверх наполняет её, дарит надежду на правильность своих действий, она бросает быстрый взгляд на зал. Все смотрят на неё, в глазах искры, подлетающие к ней и возвышаю её над другими членами танца. Улыбки расплываются по их лицам, она исцеляет их, каждого сидящего человека перед ней. Аня понимает, что до великого исцеления человеческих душ ей ещё далеко. Нужно прилагать больше усилий и старания, но на сегодня уставшие лица становятся отдохнувшими, грустные наполняются восторгом, а одинокие приобретают компанию в виде целой группы людей, старающихся для них. В самом центре зала находится ещё одна душа, которая была наполнена сожалением о несбывшийся мечте, душа при одном взгляде на дочь наполнилась гордостью и навсегда затушила в себе эту боль, получив исцеление. Последний аккорд, её мгновение, на сцене появляется маленькая фигура, трепет по всему телу, исполняя одно движением за другим девушка продолжает порхать, дыхание замирает, свет выключается, тело падает на пустую сцену, лишь издалека слышится вздохи людей, которые еще недавно с замиранием сердца смотрели на неё, не произнося не слова.

Свет вновь появляется перед глазами Ани, но он не похож на тот, на который она смотрела сутками перед концертом, более белый, сознание затуманилось, глаза подводят как никогда, лишь теплое прикосновение и знакомые нежный голос матери проявляет ясность разгребая в разные стороны огромную туманность.

- Милая, как себя чувствуешь?

- Голова болит, все кружится, тошнит, что со мной? – еле слышно произносит Аня

- Всё будет хорошо, я обещаю

- Мам… - Антонина Семеновна положила ладонь на голову своей дочери и уложила спать, объяснив тем, что дома она всё расскажет.

2 глава.

Дом Ани, сутки спустя.

- Тоня, мы не можем позволять ей и дальше бегать по различным творческим кружкам, изматывать себя и гробить свою жизнь. Когда Аня проснется я пойду и объясню ей, что она должна оставить эту идею и взяться за учебу – вполголоса говорил отец семейства Аркадий Иванович, стараясь не только разбудить свою дочь, но и не вывести свою жену из себя, но она и слушать его не хотела

- Только посмей, Аркаша, я тебе не позволю. И это не идея в её голове, это мечта ей жизни, мой дорогой. Думаешь, мне легко это принять? думаешь я не понимаю, как всё серьезно? Ох, дорогой мой, ещё как понимаю, но мы не можем после стольких лет её упорства зайти в комнату и растоптать мечту в порошок – истерично перебирая чистые сырые тарелки проговаривала Антонина Семеновна.

- Тогда что ты предлагаешь? – наращивая свою злость говорил Аркадий Иванович.

- Я не знаю, но, когда она проснется ты не пойдешь к ней в комнату.

Некоторое время спустя в комнате Ани. Свет, который пробивался сквозь сонные глаза девушки, всё также не был похож на тот который она хотела видеть. Затуманенный рассудок выдавал различные картинки перед глазами. Вот она порхает над сценой, восхищенные взгляды людей сменяются темнотой, яркий белый свет белые стены и нежный голос матери, успокаивающий её, затем темнота снова встречает ей в воспоминаниях и вот она дома. В комнату входит мама, в руках поднос с тарелками и стаканом чая. Запах любимого куриного супа пробуждает аппетит и малость интереса к чему-либо в девушке. Она молча встает и присаживается на стул, приступая поглотить божественную еду.

- Врач предупредил, что ты проснешься с сильным аппетитом, решила, что любимый суп поднимет тебе настроение – ласково произнесла мать

- Какой сегодня день?

- С концерта прошло два дня, милая, когда закончишь обедать приляг отдохни ещё немного, а вечером мы поговорим

- О чем? О том, что мне нужно будет отужинать, а после снова прилечь отдохнуть и так круг за кругом? Сколько мне нужно съесть тарелок и отоспать часов, чтобы ты рассказала, что случилось? – голод и непонимание резко сменилось злостью. Взгляд матери заставило остепениться молодую девушку.

- Аня, во время твоей сольной партии ты потеряла сознание и упала во время финального прыжка. Не волнуйся, милая, все конечности целы, но твой обморок имеет свои последствия…- тяжесть на сердце давила на мать как, снаружи так и изнутри, глаза выдавали самое ужасное, а губы тряслись с такой скоростью, что не о каком спокойном разговоре речи и не было.

- Какие последствия?

- У тебя нашли врожденный порок сердца, небольшие дефекты в перегородке, но с этим можно жить, слава богу медицина дошла до того, что многие люди с таким диагнозом доживают до восьмидесяти лет и больше если соблюдают некоторые правила.

- Какие правила?

- Необходимо убрать физические нагрузки

- Но меня же это никак не касается, я не пытаюсь стать олимпийской чемпионкой по легкой атлетики или плаванию. Мам, я всего лишь занимаюсь танцами, балетом, театральной студией и музыкальной.

- Милая, это не всего лишь, а целый набор физических нагрузок, который заменяет две три тренировки олимпийских чемпионов – в комнату зашел отец, подойдя ближе к дочери он положил свою руку ей на плечо, и посмотрел убедительным взглядом, не давая шанса на сожаления. Мать одарила его взглядом осуждения и направила голову Ани к себе.

- Милая, он прав, я знаю, как ты мечтаешь стать актрисой, а для хорошей актрисы мало уметь плакать на камеру или влюбляться своего коллегу с первых секунд, но тебе придется сократить свои нагрузки. Можешь оставить пение – поддерживающая улыбка матери исказилась на лице.

- Оставить пение? Мама, папа, вы не понимаете, стать актрисой это мечта пятилетней девочки, но семнадцатилетней – цель. Я не загадываю это на каждой именинной свечки, не произношу про себя, когда вижу падающую звезду или, когда вижу четыре одинаковые цифры на времени. Я встаю каждое утро собираю три разные сумки для балета, музыкальной школы и театра. Я упорно тружусь в каждом из трех зданий, а также не забываю про школу, к тому же я успеваю читать книги, смотреть сотни спектаклей, анализируя работу актеров. Я не могу просто взять и оставить только пение. Чтобы что? Чтобы стать певицей? Или чтобы эта маленькая крупица моего труда оставалась лишь крупицей?

- Аня, ты наша дочь, и ты не понимаешь, как всё серьезно, не слушай свою мать, с этим можно жить только если ограничить все физические нагрузки, только так ты сможешь закончить школу, поступить в хороший институт, получить диплом, увидеть мир, в конце концов, выйти замуж и родить своего ребенка, которому будешь точно также объяснять важность жизни от мнимой цели. Мы не всегда делаем, что хотим, можешь спросить свою мать, но это не значит, что мы от этого несчастливы. Люди адаптируются находят другие способы существования и радости.

- Но мне не нужны другие способы, не собираюсь я адаптироваться под твоим существованием.

- Значит, мы ограничим тебе путь в кружки самостоятельно. С сегодняшнего дня садишься плотно за учебу. Начни с биологии.

- Хватит, довольно, уйди из комнаты. Не надо на меня так смотреть, ты уже много всего сказал, будь добор, проваливай из комнаты нашей дочери – вскочив со стула, указывая руками приказала Антонина Семеновна. Дверь захлопнулась, в комнате остались двое.

- Милая, посмотри на меня, никто, слышишь никто не смеет тебе указывать к чему тебе стремиться, даже мы с отцом. Я не упускала свой шанс, а приобрела его в виде тебя. Ты не уйдешь из кружков, но немного сократишь нагрузку, будем ездить на обследование, и ты поступишь в театральное училище, станешь актрисой, я уже пообещала тебе в больнице, что всё будет хорошо.

- Спасибо, мам – нежный поцелуй матери, растворил всю злость и ярость, что накопилась за несколько минут. Аня смотрела на мать и видела ту самую женщину с усталым видом стоящую перед прекрасным эталоном. Исцеление, вот что имела в виду та женщина. Актриса, исполнявшая роль Кончиты, наполняла больную женщину радостью, тем малым счастьем, которого не могли ей подарить врачи. Точно также, как и мать Ани, врачи превратили её цель в ледяную глыбу, а мать сделала трещину и провела лучик надежды.

- Мам, от кого мне передалось эта болезнь?

- Не знаю, милая, родителей твоего отца я не знала, как и он сам, мы предполагаем, что от них.

- Понятно, мне нужно позвонить Арине, ты не могла бы сама сообщить моим педагогам о нашем решении сама?

- Конечно, Анюта, а ты лучше отдохни и позови Арину к нам в гости на завтра

- Хорошо

3 глава.

- Как ты себя чувствуешь? – проходя в комнату и устраиваясь на кресле произнесла Арина

- Намного лучше, чем вчера, уже не терпеться встать на пуанты. Думаю, за такой длительный отдых мои ноги забыли их ощущения – расчесывая свои непослушные кудри проговаривала Аня.

- Может тебе вообще не стоит вставать на них? – не смотря в глаза своей подруге произнесла Арина

- Почему?

- Аня, ты же знаешь, как дорога мне и вообще всем, кто знает тебя, я хочу приходить к тебе в гости, ходить в кино, обсуждать книги, новые песни, сплетни еще много лет, но…- палец подруги не дал закончить, того, что так боялась произнести семнадцатилетняя девочка

- Никаких, но, хорошо? – ободряющий взгляд и нелепый подмиг Ани успокоил нарастающую панику, что поселилась в этой комнате с момента её пробуждения день назад – Знаешь, я множество раз думала о той женщины с раком, помнишь я рассказывала? – Арина одарила свою подругу утверждающем кивком головы, и Аня продолжила – так вот, она постоянно всплывает в моей голове, иногда я ночами могу не спать, продумывая сценарии её жизни после того концерта. Победила ли она рак? Или рак победил её? Тогда, как она провела последние минуты жизни? Была ли счастлива, как в те секунды рядом с актрисой, подарившие ей минуты радости? Или она была совсем одна и лишь воспоминания о радостных моментах её подбадривали? – слезы наворачивались бугром на глазах семнадцатилетней девушки, голос дрожал, смотреть на подругу не было сил, ощутив прикосновение на спине, повернувшись она очутилась в самых крепких объятиях за всю их не многолетнюю дружбу.

- Нам этого не узнать, можешь гадать в этих четырёх стенах её судьбу, а можем прогуляться немного, кажется свежий воздух нам не повредит – улыбаясь потянула за собой подругу.

4 глава.

Апрель начался с оглушительной капели и запаха сырой, освобождающейся от зимнего плена земли. Снег, ещё вчера казавшийся незыблемым, вдруг потемнел, осунулся и стал ноздреватым, как старая губка. Повсюду проснулись шальные, звонкие ручьи, пробивающие себе дорогу сквозь ледяные забереги и уносящие с собой прошлогоднюю пожухлую траву. Воздух, очищенный первыми теплыми ветрами, стал по-особенному прозрачным и хрустальным. Солнце теперь не просто светило, а ощутимо пригревало макушки, заставляя людей зажмуриваться и расстегивать надоевшие за зиму пальто. Для выпускников апрель наступил не календарным теплом, а шуршанием бесконечных тестовых бланков и тиканьем невидимых часов. Внутри школьных стен воздух казался наэлектризованным от общего напряжения: бесконечные пробники, консультации и пугающие напутствия учителей. Но стоило выйти на крыльцо, как этот экзаменационный морок мгновенно рассеивался под лучами слепящего солнца. Смотреть в тетради было решительно невозможно — мысли улетали сквозь вымытые классные окна туда, где по сухому асфальту бежали ручьи, а жизнь казалась бесконечной и прекрасной. Это была пора отчаянного двоедушия: одной половиной сердца они жутко боялись будущего, а другой — уже вовсю праздновали его наступление. Но для самых отважных искателей своего будущего время уже настало. Поступление в актерское училище начинается задолго до освобождения от школьных оков, эти ребята трудятся как пчелки в не самый удачный год на несколько ульев сразу. Школьные задания, подготовка к экзаменам, первые отборочные этапы сплетаются с незабываемыми чувствами, ощущением азарта, приятными знакомствами, путешествиями. Репетируя заготовленную басню, Анна попивала кофе с пряниками, сидя в вагоне. Напротив, расположилась мать Ани, скрупулёзно изучаю информацию о каждом выбранном училище её дочерью. После обнаружения врожденного порока сердца прошло несколько месяцев, Анна смогла найти баланс между занятиями и нагрузками. С поддержкой матери, друзей и преподавателей девушка с тех пор не теряла сознание. Но чувство страха поселилась в ней с того дня и навсегда. Перед тем, как повторить номер, пропеть песню, прогуляться с друзьями лишний час Анна задумывалась не причинит ли она себе вред. В такие моменты она мысленно обращалась к той женщине, вспоминая её слова о исцелении её души, благодаря красоте искусству, а не врачебным указаниям, Анна находила в себе скрытую уверенность в своих действиях и продолжала идти на встречу к своей миссии. Первая остановка. Первая попытка. Подготовка началась задолго до прибытия, первый этап, первый институт, самое волнительное время. Заходя в стены института, каждый будущий актер был окрылен внутренним огнем, твердящим ему: «Ты рожден для сцены, комиссия замрет от твоего таланта». Но под маской этого юношеского апломба всегда прятался злой гений. Этот внутренний злодей терпеливо ждал своего часа, чтобы прямо во время монолога парализовать горло, сковать движения и утянуть артиста в черную пропасть неуверенности. Зал ожидания походил на зоопарк, где запуганные сурикаты, студенты, собравшиеся в кучки. Они вытягивали свои шеи при каждом скрипе заветной двери, испуганно смотрели по сторонам круглыми глазами, готовясь по первому сигналу броситься в рассыпную. Находились и такие личности как свирепые тигры. Высокий молодой человек, в идеально выглаженной рубашке, прилизанными волосами, и удачно подходящими под его телосложение и рост брюками. Находясь в четырех стенах, он мерил каждый угол своими длинными шагами, взгляд был направлен вниз, но стоило кому-то посмотреть, как он свирепо поднимал длинную шею. Наблюдая за тигром, Анна заметила не менее интересную группу, раненные чайки, девушки, не переставая повторяли свои басни и стихотворения. Их голоса то и дело срывались на неестественный истерический клекот. Взмахивая руками, они пытались всеми силами поймать, уходящий от них воздух. В самом углу, сползя по стулу едва ли не на пол, застыл парень в мятном джемпере. Он уставился мертвым взглядом в одну точку на потолке, полностью отключившись от реальности. Страх парализовал его, заставив включить режим мнимой смерти — природный механизм защиты от хищников из приемной комиссии. Ну и какой же зоопарк без суетливой мартышки, в этом эпицентре человеческих красок находилась девушка, которая отличалась от остальных. Внешний вид соответствовал остальным, ничего яркого, вызывающего надето не было, ели заметный макияж, элегантное и в то же время простое платье. Но судорожные движения выдавали её, по несколько раз поправляя заколку, осматривая своё лицо, подбегая к каждому из абитуриентов, заглядывая прямо в глаза, заставляя проверить как она выглядит, изображая ту или иную мимику. Анна не успела обнажить свое внутренне поведение, пристроиться к одной из человеческих групп, дверь отварилась. Проходя внутрь Анна определилась с ролью и для комиссии - хладнокровные дрессировщики, которые устали от однотипных трюков. Сидя в полумраке аудитории, они скучающим взглядом оценивали каждого, кто переступал порог. В их руках не было видимых хлыстов, но их авторитет и ледяные вопросы щелкали в воздухе, заставляя «сурикатов» лепетать, а «тигров» — трусливо поджимать хвосты. Они искали того единственного зверя, который не пойдет на задних лапах по первому щелчку, а посмеет огрызнуться. Храбрый сокол, глядит на сокола, а курица - на петуха.

О, знал бы я, что так бывает,

Когда пускался на дебют,

Что строчки с кровью — убивают,

Нахлынут горлом и убьют!

<...>

Когда строку диктует чувство,

Оно на сцену шлет раба,

И здесь кончается искусство,

И дышат почва и судьба.

Борис Пастернак «О знал, бы я, что так бывает»

5 глава.

- Надутые индюки! Да что они возомнили о себе? – размахивая руками, кричала на всё кафе разъяренная Антонина Семеновна

- Мам, перестань кричать, на нас все смотрят – успокаивающим тоном произнесла Аня

- Волосы как мочалка, колени широковаты, веснушек многовато, на себя пусть в зеркало глянут. Видала я эту комиссию, тонкий толстый через одного

- Ты что пробралась в институт? – в полном удивлении задала вопрос Аня

- Я переживала за тебя – искоса смотрела мать

- Мама?

- Я переживала за реакцию комиссии на твой порок

- Больше так не делай. Я сама буду разбираться с комиссией. Мы составили приличный список институтов и мастерских, эта была лишь первая.

- Хорошо, милая

Время безжалостно уносило дни, Анна продолжала погружаться в театральный мир. Этапы проносились один за другим, удача сменяла невезением, невезение сменялось удачей водоворотом поглотив маленькую актрису. «Всё довольно», «Остановитесь», «Скажите, ваши волосы могут быть более прямыми?», «Какой у вас рост? А размер талии? Вы можете достать ладонями до пят?» Сотни вопросов, заданий проходила юная девушка и с каждым разом становилось сложнее объясняться перед комиссией за свои природные данные. Похоже на ритуал инициации в древних племенах, где молодого парня испытывали на прочность перед тем как принять в охотники. Преодолевая огненное крещение, она прекрасно видела замысел режиссеров: их изощренные вопросы были призваны расколоть её защитный панцирь. Вот только под этой броней скрывалось то, что не поддавалось их рентгеновскому зрению, — врождённый порок сердца, её неизлечимое наследство. И теперь в свете безжалостных рамп ей нужно было совершить невозможное: убедить комиссию, что она физически способна выдержать сумасшедшие нагрузки сцены, и тут же доказать, что её надломленное, хрупкое сердце способно чувствовать глубже и острее любого здорового. Прошла первый этап. Успешно завершила второй. Провал. Новая попытка. Первый этап, новое знакомство, блистательная совместная работа, второй этап. Провал, но новая подруга получила шанс, приятная радость. Сначала. Первый этап, второй этап, третий этап, трепет сердца, предвкушение победы…Провал. Долгие разговоры с матерью, утирание слез друг другу, обещание идти до конца. Сначала. Стихотворение. Проза. Провал. Стихотворение. Проза. Вокал. Сначала. Стихотворение. Проза. Вокал. Танец. Гибкость. Слезы. Сначала. Стихотворение. Проза. Вокал. Танец. Победа! Три тура позади. Дорога домой согревала душу Ани, по телу пробегал приятное расслабление, воздух казался таким ненасытным, что хотелось поглотить его целиком. За окном тянулся прозрачный, еще не одетый в листву апрельский лес. Деревья стояли обнаженными, и сквозь их серые кружева горизонт просматривался насквозь — непривычно далеко и четко. Кое-где в глубоких ложбинах и оврагах у насыпи еще лежали серые, ноздреватые пласты последнего, умирающего снега. Земля выглядела проснувшейся, влажной и темной, жадно впитывающей весенний свет. Мимо окон проносились березовые рощи, чьи ветви уже налились густым бордовым соком, готовые вот-вот взорваться первыми почками.

- По приезду купим торт и отметим твою небольшую победу – отрывая внимание дочери от окна, радостно проговаривала мать.

- Думаю, папе не понравится эта идея

- Не стоит думать об этом, ты заслужила торт – с твердым убеждением в голосе сказала мать.

6 глава

Выпускной Ани

Упоительная пора — конец мая, сотканный из аромата цветущей сирени и предвкушения новой жизни. Юноши, внезапно повзрослевшие за одну ночь, бережно облачаются в строгие костюмы, поправляют перед зеркалом узлы строгих галстуков и начищают туфли до зеркального блеска. В это же время девушки замирают перед зеркалами в предпраздничном волнении. Они наряжаются в летящие платья, где расшитый узорами лиф мягко очерчивает силуэт и плавно переходит в пышную, облачную юбку, которая шуршит при каждом шаге и слегка прячет каблучки. Локоны их послушно и аккуратно убраны сверкающими заколками, завершая этот хрупкий, торжественный образ. Одна из таких юных красавиц, заканчивая последние штрихи в своём образе, готовилась встретить новый этап жизни в полном предвкушении. Время пришло. Последний звонок отгремел, залы, наполненные слезами родителей, аплодисментами учителей, звонкие голоса и ликующие выкрики выпускников опустели, центральные парки и площади от танцующих танцев свободных птиц остались наедине со своими лавами и фонтанами. Классы школ заполнились нервными взглядами выпускников и успокаивающими словами учителей. Наступила пора экзаменов. Анне не терпелось быстрее закончить с этим жизненным и мучительным этапом. Её не пугало сидеть одной под четким надзором экзаменаторов, не пугали усложненные до невозможности задания, сама атмосфера экзамена наводила на неё жуть, вокруг не одного счастливого лица, каждый смотрит в одну точку, любое шевеление наводит панику на ближе сидящего человека. В ней бушевало желание выскочить к доске и увлечь их всех в безмолвный театр абсурда, изобразив эту застывшую толпу в лицах. Она всегда считала безмолвную комедию незаслуженно забытым жанром. Передать драму через пластику и мимику — гораздо более тонкая работа, чем кричать о ней вслух. Глаза обмануть труднее, чем слух: зрение фиксирует форму, но лишь чуткое сердце способно расслышать то, о чем эта форма молчит. Экватор экзаменационного морока настал, впереди один из самых легких экзаменов и Анна решает посетить дом бабушки по материнской линии. Календарное лето ворвалось в город, но природа словно забыла перевернуть страницу, застряв в самом сердце весны. Небо слепило пронзительной, почти апрельской синевой, по которой ветер стремительно гонял пушистые облака. По-летнему долгие дни обманывали ожидания: стоило солнцу скрыться за тучей, как город прошивал резкий, бодрящий ветер, заставлявший кутаться в плащи. Природа не спешила взрослеть, в отличие от Ани, которой не терпелось поделиться с бабушкой предстоящими испытаниями поступления, которые за место того, чтобы пугать её, грели душу молодой девушки. Трава буйствовала юной сочностью, одуванчики только-только сменяли желтые шапки на пушистый мех, а по вечерам пахло не душным июньским зноем, а тонкой, щемящей свежестью цветущих садов. По дороге к дому Анна рассматривала знакомые улицы, дергая нити памяти, пятилетняя Аня взбирается на небольшой заснеженный холмик прокатываясь по нему в рождественскую ночь, недалеко от холмика будучи уже семилетний на летних каникулах Аня знакомиться с чернобровым мальчишкой, который ставил с ней постановки маленького принца. С этим же чернобровым пареньком они впервые попробовали закурить сигарету, облевавшись от ядерного вкуса табака и заедая его виолой, двое юных исследователей пообещали себе, что никогда больше в своей жизни не притронуться к тлеющим палочкам смерти.

- Дорогие мои, наконец-то приехали, мыть руки и за стол, всё уже остывает – прозвенели ликующие нотки пожилой женщины, встречающей гостей на пороге дома. Обнимая каждого прибывшего, женщина с седыми волосами и прической пикси, продолжала издавать радостные звуки. Возле стола гостей вновь заключили крепкие объятия пожилого мужчины, с такой же прической.

- Как успехи в экзаменах? – сидя за стол интересовалась пожилая женщина.

- Отлично, ба, всё не также ужасно, как нам рассказывали учителя, правда складывается ощущение, что только я спокойно к этому отношусь. У Арины вчера перед русским языком, чуть истерика не началась – с таким же интересом отвечала юная девушка

- Не удивительно, русский язык велик и могуч, а также тернист и сложен, а бояться экзаменов это нормально, каждый через это проходит. А как с театральным?

- Ещё лучше, творческая программа готова, коллоквиум выучен, документы буду подавать через две недели, от предстоящего голова кружится,

- Голова то не часто хоть кружиться? – с серьезным лицом спросил седой мужчина во главе стола

- Да я образно, дедуль, анализы хорошие, и чувствую я себя замечательно, не переживайте

- Ну все, приступайте к еде, у меня на кухне ещё пирог остывает, с яблоками и корицей, как ты любишь – дергая за щёку внучки, нежно проговорила пожилая женщина – Кстати, Андрей тоже приехал навестить бабушку, покушаешь и отправляйся к нему, поздоровайся со старым другом.

- Аркадий прав, надо было запретить ей заниматься этой ерундой, если бы вовремя обрубили плавники, то наша рыбы бы сейчас никуда бы не уплыла – с раздражением проговаривал пожилой мужчина, очищая рыбу от чешуи.