Kitabı oxu: «Мой бывший — теперь дракон»

Глава 1

Я смотрела ему в глаза, а он смотрел в мои. В его налитых кровью, злобных глазищах полыхала такая ярость, что, кажется, ею можно было зажигать костры. О чём он сейчас думает? Сопротивляться? Не дать себя? Ошибается, миленький. Я была нацелена на победу! Я была настроена достичь своей цели, даже если для этого придётся унизиться, даже если придётся перепачкаться с ног до головы. Пасть ниже своего достоинства!

— Какие избалованные у нас здесь мальчики, — глубоко дыша и с вызовом глядя в эти злые глазенки, прошептала я, чувствуя, как сердце начинает колотиться как чокнутое от переизбытка адреналина. Я одержу победу, я в этом уверена.

И с победным криком я ринулась на своего оппонента. А Пушок с визгом и хрюканьем ринулся на меня. Он стартанул с такой дикой, нечеловеческой страстью к разрушению, какой я не видела даже у своего бывшего мужа Димона в моменты редчайшей ярости. Я резко остановилась, тормозя в грязи своими красивыми туфельками на небольшом каблучке, и в ту же секунду поняла, что допустила роковую ошибку. Этот молодой хряк оказался слишком быстрым и слишком… с характером, прям как его владелец.

Он ринулся на меня, как чокнутый, визжа во всю свою здоровенную глотку. Его красивые длинные волосы развевались на ветру от его бешеного бега. Или что это у Пушка было на голове, я так и не поняла, главное, что мне их положено было сейчас расчесать и сделать причёску, ведь таково было моё задание. Я замерла, и моё лицо, надо полагать, вытянулось от дикого удивления и совершенно неаристократического страха.

— А-а-а-а! — заверещала я и ринулась от него в противоположную сторону.

Пушок, явно узрев мою капитуляцию, победоносно хрюкнул, перешёл на сверхзвуковую скорость и, похоже, решил, что его главная задача в жизни — либо толкнуть меня в грязь лицом, либо гонять по этому загону до второго пришествия. Я схватила все свои двадцать пять миллионов юбок и подъюбников и понеслась по загону, то и дело утопая в липкой жиже. В голове на весь этот цирковой ужас звучал дикий хохот. И не один.

Из глубины сознания хохотала Кати — та самая, настоящая хозяйка тела, в которое я угодила. А из-за спины, с безопасного расстояния, заливался низким, бархатным, совершенно неприличным хохотом мой… мучитель. Почти что муж. Хотя какой он мне муж, если я не могу выполнить его задания, эти идиотские квесты перед тем, как выйти за него замуж?

Не то чтобы я очень спешила за этого красавчика. Но таковы правила этого мира и моя договоренность с хозяйкой этого тела. Я ей тело красавчика – дракона, а она поможет мне обратно вернуться домой.

— Ой, не могу, не могу! Господи, какая же ты неудачница! — продолжал хохотать тот самый красавчик-брюнет по имени Дэмиан. Потомственный дворянин, дракон чистой крови. Не то что моё новое тело, в которое я попала, — красивое, молодое, но с драконьей родословной такой разбавленной, что даже из носа дымка не пустить. Даже в ящерицу не превратиться.

Я попала в красивую девицу, которой в своей прошлой жизни в подмётки не годилась. И теперь я обязана выйти за этого высокомерного выскочку замуж. Красивого, правда. И если честно, местами уж очень напоминающего мне того мужчину, которому я… которому я изменила в своём мире. И которого любила больше всей своей жизни.

Ну давайте обо всём по порядку.

Глава 2

Ну что, друзья, привет. Меня зовут Катя. Вернее, Екатерина Ивановна. Кому как удобнее. Мне тридцать пять, и я домохозяйка. Вернее, я была домохозяйкой, потому что сейчас я нахожусь в таком положении, что домой мне вряд ли скоро удастся вернуться. Но обо всём по порядку.

Я была замужем за самым классным, самым терпеливым мужиком на свете — Димоном. Два метра брутальности, борода, которую он брил только по большим праздникам, и руки, способные, кажется, поднять полтора грузовика. Мы прожили вместе больше десяти лет, и я, если честно, живя с ним горя не знала. Он делал для меня всё. Зарабатывал, имел своё дело — несколько фур, сам гонял на большой машине с такой штукой, знаете, как в автомате с игрушками, которая опускается и поднимается. Не знаю, как она правильно называется, честно говоря, я в этом никогда не разбиралась.

Он всегда был в работе, всегда чумазый и грязный, пока не приедет домой и не отмоется в душе. Его работой я сильно не интересовалась. Он приносил хорошие деньги, обеспечивал мой досуг, мои хотелки, и мне этого было достаточно. Мы жили в небольшом городке с населением тысяч на пять, не так далеко от большого города, и если мне нужно было что-то купить или посетить хороший салон красоты, я просто садилась в свою машинку, и мы с подружками гнали до большого города.

Всё было хорошо. До тех пор, пока три года назад у моего мужа не случилось то, что я называю «завихрением».

Во-первых, он начал постоянно говорить о детях. Ну прямо постоянно: за ужином, за завтраком, когда мы смотрели телевизор. А я, если честно, как-то не представляла себя матерью, хоть мне и было уже тридцать пять. Так уж вышло, что все мои подружки были либо незамужние и без детей, либо уже с такими взрослыми оболтусами, что те давно выросли и разбежались. Поэтому мы все вместе были больше по уходу за собой и по винишку по пятницам.

Поэтому от темы про детей я отбивалась как могла. Но когда он сказал, что у нас будет живность — не только кошечки, собачки, хомячки и рыбки, но и что-то типа свиней, коров, курочек, — я решила, что моего супруга пора показать какому-нибудь врачу, который занимается мозгами.

Ну как это — я и курочки? Я, которая боится погреметь на кухне кастрюлей? Я, которая пауков выносит из дома с лёгкой истерикой?

Но мужа было не остановить. Пока я пыталась его обработать и объяснить, что мы с живностью несовместимы, он уже на территории нашего нового, якобы купленного именно для меня, дома начал воздвигать что-то типа сарая для всех этих пернатых и копытных. И если раньше мы, можно сказать, жили душа в душу, то тут у нас начались первые настоящие конфликты. Не то чтобы страшные скандалы, но осадочек оставался.

А потом он продал нашу квартиру в городе как знак того, что начинается сельская жизнь. В принципе, я была не против — новый дом оказался просторным, с участком, даже красивым. Но я ещё не знала, что это только цветочки.

Кульминацией стало одно событие. Он пришёл с работы вечером — чумазый, уставший, но с обалденной белоснежной улыбкой до ушей. Подошёл ко мне, держа руки за спиной, и говорит таким ласковым голосом, каким обычно говорят, когда собираются сообщить что-то, после чего тебя хочется придушить подушкой:

— Кюсюль, у меня для тебя подарочек.

Я в тот момент подумала, что это очередное красивое колечко с бриллиантиками или может быть подвесочка с изумрудом, которую я присматривала и ему, кстати, говорила об этом. Я даже заулыбалась заранее, приготовилась пищать от счастья.

Но когда он достал из-за спины беленькие резиновые сапоги в розочку и к ним такие же рабочие перчаточки, я разревелась и убежала в дом.

Потом я с ним долго не разговаривала. Для меня это было прямо резкое попадание в моё сердечко — в самое мурчало, прям в грудь. Я поняла, что мой Димон, который когда-то дарил мне украшения и цветы, теперь считает, что моё призвание — полоть грядки и собирать куриные яйца в сапогах с розочками. И это было только начало.

И вот в один прекрасный момент я жалуюсь по телефону на своего супруга, который на тот момент, по моему мнению, превратился в настоящего монстра с сапогами в розочку. Подруга моя Ольга слушает меня и вдруг выдает:

— Кать, слушай, он тебя совершенно не ценит! Этот мужлан просто не понимает, какая драгоценность с ним живёт! Его надо проучить! — трещала Ольга без умолку. — Сегодня как раз суббота. Поехали на базу отдыха, снимем домик, сделаем сами шашлычки. В ресторане при базе закажем вкусняшек, горячительных напитков. Ну в общем, всё, как мы с тобой любим. Девчонок всех остальных позовём. Нам там баньку организуют, чан подогреют, накидаем апельсинчиков, хвои. Повеселимся, отдохнём. И никаких мужиков!

Я в тот момент была настолько обижена на своего Диму, что послушала эти сладкие речи подружани. Не объяснив ничего своему суженному, я просто уехала вместе с девочками на ту самую базу отдыха, которая находилась примерно в десяти километрах от нашего городка. Я пыхтела, и мне казалось правильным, чтобы он прочувствовал, как я обижена. Пускай остаётся там со своим коровником, кудахтальником и со всем, что он настроил на территории дома.

Перед выходом я посмотрела на себя в большое зеркало в прихожей. Я была красивая, примерно сорок восьмого размера, с пышной грудью, пышными бёдрами и красивым животиком. Я была, скажем так, царской породы. Волосы у меня длинные, блондинистые, пшеничного цвета, глаза голубые, лучезарные. Я улыбнулась сама себе, повела плечиками, попой, тем самым подняв себе настроение, и довольная поехала.

Нас собралось пять девчонок. Ну как девчонок — красивых женщин в спортивных костюмчиках. Мы начали веселиться, не думая о том, что будет. Телефон у меня, конечно, разрывался. Димуля звонил не переставая, писал сообщения везде: и в СМС, и в мессенджерах. Но Ольга резко схватила мой телефон и убрала его куда-то к себе, объяснив, что пускай помучается. Почему-то в тот момент мне казалось, что Ольга права. Я должна показать ему, что я тоже не простая женщина.

Вечер шёл, мы веселились. Если честно, я совершенно не поняла, почему меня так быстро развезло. Я никогда не переходила какую-то грань. Я всегда оставалась в нормальной кондиции на всех мероприятиях, чтобы себя контролировать. Да, я была лёгкой, весёлой, громкой женщиной, но при этом здравый смысл всегда присутствовал.

Я помню, как пошла в баньку.

А следующее — это как я пытаюсь встать с постели. У меня безумно всё двоится, гудит в голове. В дверях этой какой-то непонятной комнаты стоит Дима, весь бледный. Рядом с ним стоит Ольга, держит его за руку и что-то ему говорит. Шум в голове не давал разобрать, что именно.

Я пытаюсь встать. Руки меня не слушаются, ноги тоже. Я поворачиваю голову, а рядом со мной какой-то мужчина. И я голая!

Я пытаюсь что-то сказать, при этом прикрыться, и вижу, как Дима краснеет — сначала до ушей, потом, кажется, до корней волос. Он подбегает к мужику, хватает его, и они уже вместе вываливаются из комнаты. Ольга визжит, но я почти ничего не слышу, потому что в ушах стоит звон.

А потом я опять отключаюсь.

Глава 3

Ну что я могу сказать? Что имеем — не храним, а потерявши — плачем, да, девочки?

Я не могла никак объяснить это своему мужчине. Как я оказалась в постели с чужим мужиком — я не знаю. Чем мы с ним занимались — я тоже не знаю. Я ничего не помнила. Но самое ужасное, что мне казалось, будто я не изменяла своему мужу. Я любила его и люблю до сих пор.

А он, как истинный мужчина, не стал закатывать никаких скандалов. Ни битья посуды, ни криков, ни выяснений отношений с пристрастием. Он просто собрал немного вещей и съехал непонятно куда. Я приезжала к нему на работу, ездила к его близким друзьям, искала у его родственников. Нигде его не было. Он словно растворился.

А потом он записал мне большое голосовое сообщение. По его интонации было слышно, как ему больно и тяжело это говорить. Я переслушивала его раз за разом, и от каждого голосового у меня сжималось сердце.

«Привет, кисуль. Ох, никогда бы не подумал, что я буду записывать тебе голосовое сообщение. Никогда бы вообще не мог подумать, что произойдёт то, что произошло.

Эх, в общем, я подам на развод сам, через исковое. Тебя никуда таскать не буду, специально. Потом просто придёшь в суд — и всё. Я всё оставляю тебе. С домом делай что хочешь: хочешь — продай, хочешь — сожги, я не знаю. Деньги, которые на счетах, они тоже остаются тебе. В общем, всё твоё.

Я сейчас беру отпуск на работе, оставляю Сашку отвечать за всё. Сам же я решил съездить в отпуск в Таиланд. Мне надо развеяться. Как раз пройдёт время до первого слушания в суде. Я надеюсь, что мы с тобой быстро вопрос разрешим.

Уф. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо. Но простить, я тебя не могу. Не ожидал я от тебя, кисуль, такого. Не ожидал, честно.

Ты для меня была всем в этой жизни. Я с тобой состариться планировал. Я думал, нас положат потом вместе на кладбище. Я вообще думал, что как только нас там похоронят, я сквозь гроб прокопаюсь к тебе — и мы будем лежать в одной могиле.

Ладно, извини, что наговорил тут. Знай, что я помогу тебе во всём и всегда. Но сейчас, пожалуйста, меня не беспокой. Мне нужен отдых, и я хочу как-то развеяться».

Дослушав его голосовое сообщение до конца, я разревелась. Да что там говорить — последнее предложение про могилу и про всё, он явно произносил со слезами на глазах. Я это чувствовала. Что же я наделала?

Я проревела, сама не знаю, сколько времени тогда, после этого сообщения. Слёзы закончились только, когда в организме, видимо, просто кончилась вода.

Потом я в очередной раз набрала Ольгу. Но она была либо выключена, либо занята, либо поставила меня в чёрный список. Я так и не поняла. И самое удивительное, что почти все подруги после этой истории от меня отвернулись. Как по команде. Никто ничего не объяснял, никто не сочувствовал — просто молчаливое «до свидания».

А я ведь никогда никому не изменяла. Да что там говорить — я даже подумать не могла о том, чтобы изменить моему большому медвежонку. Он был моей стеной, моей скалой, моим единственным мужчиной на всей земле.

Вдоволь наревевшись, я вышла во двор. Стояла в пледе, кутаясь в него, как в кокон, и смотрела, как на наш участок медленно ложится темнота. И знаете, что самое странное? В тот момент идея с курятником показалась мне уже не такой ужасной. Почти милой, даже. И уже вроде как захотелось, чтобы здесь бегали маленькие ножки ребятишек и кто-то звонко кричал «мама». Поздно, конечно. Но захотелось.

А следующим ударом стало сообщение в мессенджере от Ольги через несколько дней.

«Подруга, извини, что не отвечаю и что недоступна. Я сейчас отдыхаю в Таиланде».

И рядом прикреплена фотография: она, довольная, лежит на шезлонге у бассейна, в красивых очках и с улыбкой до ушей. А сбоку, рядом, на другом лежаке видна большая мужская рука с часами. Часами Димы.

Я бы их узнала везде. Я сама их ему подарила на десятилетие нашей свадьбы.

Глава 4

Следующие несколько недель были для меня как ад. Я постоянно пыталась связаться и с Ольгой, и с моим Димочкой. Я не ожидала такого предательства не от моего почти бывшего мужа, нет, не от моей близкой подруги. И даже оправдание того, что я якобы изменила, а я ещё раз скажу, что я этого не помню, как изменяла, не давало, по моему мнению, Дмитрию разрешения уже кидаться в омут с головой, то бишь между ног моей подруги. Это было противно и обидно.

Я не знаю, сколько слёз я выплакала. А учитывая, что мои попытки поделиться своей печалью с другими подругами натыкались на хихиканье с их стороны, я резко поняла, что я одна. Как привидение, я блуждала по своему большому дому и каждый вечер выходила на улицу, стояла и смотрела на этот недостроенный до конца курятник. Дима будто бы пропал. Ольга тоже.

Я опять ездила к нему на работу, и мне говорили, что Дмитрий оставил управление всем бизнесом своему главному заместителю. Меня спрашивали, нужны ли мне деньги, но я отвечала, что нет, у меня всё есть. Мне бы Димочку вернуть. Конечно же, на это я тоже получала в ответ смех и презрительные взгляды.

Вот так в одночасье жизнь превращается непонятно во что и становится серой.

Через месяц я почувствовала что-то неладное и снова поехала к Диме на работу.

— Саша, ну не мог он оставить бизнес на целый месяц без себя! Он бы уже приехал! — почти кричала я, стоя в дверях его кабинета.

— Слушай, Катька, давай по-честному, — начал Санёк, не глядя на меня, и принялся искать какие-то документы на своём столе. У него всегда был бардак, если честно. — Он туда уехал с бабой. И в кои-то веки после этого адского брака с тобой он может быть счастлив. Вот и не выходит на связь — ни с тобой, ни со всеми остальными. Да он, может быть, сейчас в раю находится, в постели с новой любимой женщиной. Так что собери свои сопли и иди давай чеши отсюда. Не мешай Димкиному счастью.

— А вдруг с ним что случилось, Саша? — не сдавалась я, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Ну подумай, пожалуйста! Может быть, он где-нибудь в больнице? Может быть, надо сделать запросы?

— Хочешь — иди делай. А меня оставь в покое. Ты пока ещё жена его, пока суд не развёл вас.

— И пойду, и сделаю! — рявкнула я на него, чувствуя, как трясутся губы от напряжения и подступающих слёз.

Я вышла из его кабинета под смешки работников. Шла к своей машине, а в ушах всё ещё звучал их глумливый хохот. Я только с третьего раза смогла найти ключи в сумочке. Руки тряслись, и перед глазами всё плыло. К тому моменту на улице уже вовсю шёл сильнейший ливень.

Я села за руль и заревела навзрыд. Зачем он так жестоко? Зачем так жестоко все они? Что Александр, что Дима, что Оля? Чем я это заслужила? Я никому никогда не делала зла.

В слезах я завела машину и поехала. Под таким ливнем, забыв даже пристегнуться. Я плакала, и небо плакало вместе со мной. Вернее, мы ревели оба.

В какой-то момент я поняла, что дворники уже не справляются — настолько сильным был ливень. Мысль о том, что мне надо остановиться где-нибудь и переждать, пока этот бешеный дождь стихнет, пришла слишком поздно. Картинка на переднем окне машины размылась,и я услышала протяжное гудение, и на меня поехали два света — это были фары другой машины. Я взвизгнула, резко начала уводить руль в сторону.

А следующее, что я помню, как я пробиваю отбойник и лечу куда-то вниз. А потом — резкий удар и тишина.

И вот я лежу, а меня откачивают. Я вся мокрая, и в голове звучит чей-то тонкий, писклявый голосок, который явно принадлежит не мне.

— Да живая я, живая! Да хватит, хватит! Почему я не чувствую своё тело?

Я издала звук, похожий на мычание — то ли вдох, то ли стон. Ох, почему же мне так тяжело? Почему я не могу даже привстать? Кто-то меня сейчас выволакивал из воды, извозюкал где-то, поднял, и я болталась как куль с мукой. Я попыталась свести глаза в одну точку, чтобы понять, кто надо мной склонился и что вообще происходит, но картинка никак не хотела собираться.

А этот писклявый голос в моей голове продолжал вносить диссонанс.

— Надо же, теперь они подумают, что я пыталась утопиться! Боже, я всего лишь попыталась достать из воды свою любимую заколку — и всё! Господи, какая же я дура! Теперь меня точно выдадут замуж за этого душного дракона! Я не хочу, как я не хочу! — голос подвывал и, кажется, был готов разреветься в любую секунду.

— Да не реви ты, голова и так болит, — сказала я вслух. Или не вслух? Я сама не поняла.

— Что это с ней? — услышала я другой женский голос сбоку, будто кто-то нависал надо мной.

Меня затрясли за плечи, но я до сих пор не могла прийти в себя настолько, чтобы нормально нормально открыть глаза. Всё вокруг двоилось, троилось, мутнелось, а потом снова слипалось в одну размытую кашу.

— Да, похоже, у неё немножко поехала крыша, видимо сильно воды нахлебалась. Вот дурная. Такую и не жалко, если господин отдаст её в жёны этому жестокому дракону, — произнёс уже знакомый голос с такой интонацией, будто речь шла о просроченном товаре.

— Говорят, он всем своим невестам такие изощрённые задания придумывает, — подхватила вторая. — Ещё ни одна не смогла их выполнить и выйти за него замуж. Удивительно, правда? Почему он отмахивается от женитьбы. Правда говорят, что у него есть несколько красивых фавориток из знатных родов, но они всего лишь людские женщины.

— Ну он такой красивый, — мечтательно протянула первая. — Я его как-то видела издалека. Просто бог.

— Эй, а почему они меня не слышат? — снова заверещал голос у меня в голове, на этот раз с нотками возмущения. — Эй, обратите на меня внимание! Вы же мои служанки, так-то!

— Да боже, что происходит такое? — промямлила я, всё ещё ничего не понимая. — Почему ты пищишь в моей голове, а эти говорят про каких-то драконов? Я что, в аварию попала?

— Ой, вправду крыша поехала, — сказал рядом голос тоном, будто поставил диагноз.

Я даже слушать дальше не стала, потому что в этот момент меня очень удачно стошнило водой прямо на кого-то из стоящих рядом. Видимо, я всё-таки успела нахлебаться этой воды, пока барахталась в неизвестном мне водоёме. После этого приступа я очень удачно шмякнулась обратно на поверхность и отключилась. Мне явно нужно было уйти в небытие, что бы все это само без меня разрулилось.

Глава 5

«Ну и зачем я это сделала? Надо было держать эмоции при себе. А теперь эта дурында в моём теле. Что же теперь делать, ведь сегодня я уже должна направиться к моему почти бывшему мужу! Такой шанс, такая удача! Я никогда не думала, что смогу попытаться выйти замуж за кого-то с таким статусом, с такими богатствами, да ещё таким красивым!»

— Господи, ты не могла бы заткнуться? — сказала я вслух.

«А ты не перебивай меня», — обиженно пробубнил голос.

Я открыла глаза, понимая, что, в принципе, нахожусь, наверное, в больнице. Но тогда кто со мной разговаривает? Я резко села в кровати и поняла, что я явно не в больничке. Проморгавшись, я обвела взглядом всё, что меня окружало.

Интерьерчик здесь был знатным. Вернее, ужасающе знатным, будто я попала на съёмки какого-то сериала про девятнадцатый век. Рядом с кроватью стоял столик, на котором красовался кувшин и какая-то посудина, в которую он был поставлен, а напротив кровати, через всю комнату, стоял туалетный столик с зеркалом. Я так понимаю, что за ним можно было и прихорашиваться, и письма писать. Прямо как в добром девятнадцатом веке. В комнате имелся шкаф, мягкое кресло, два стула и ещё одна тумбочка у окна. Бархатные занавески приятного зелёного оттенка с золотистыми кисточками, светильники. Хотя насчёт светильников я не была до конца уверена: то ли здесь было электричество, то ли нет. Всё вокруг было выдержано в зелёных и оранжевых тонах, и это создавало ощущение уюта, перемешанного с каким-то старинным величием. На стене были подвешены маленькие портреты семерых девушек в позолоченных рамочках. Выше них висел портрет побольше, на котором был изображен молодой человек. Он мне сразу почему-то не понравился.

«Не обольщайся, — пискнул голос в моей голове с явной ноткой горечи. — Ты теперь младшая, восьмая дочь, и тебя нет ни на одной из этих картинок».

Я резко озарилась, оглядываясь по сторонам. Кто это говорит?

— Кто ты? Выходи и объясни, что здесь происходит! — рявкнула я. Я не хотела быть невежей или грубой, просто я очень испугалась.

«Да не истери ты, — ответил голос уже спокойнее, даже с ленцой. — Я у тебя в голове, и сейчас ты заняла моё тело. Не знаю, как у тебя это получилось. Видимо, ты магическая душонка. Меня зовут Катрин, и я восьмая нелюбимая дочь в своей семье низших драконов Смитов».

Я выпучила глаза так, что они, кажется, полезли на лоб. Резко посмотрела на зеркало, которое висело прямо на дверце шкафа, и ринулась туда, путаясь в длинной ночной рубашке и сбиваясь с ног.

Ну что я могу сказать?

Из зеркала на меня взиралась девушка обалденной красоты. На вид ей можно было дать двадцать два — двадцать три года, не больше. Пшеничные волнистые волосы спадали почти до пояса, обрамляя лицо мягкими локонами, которые слегка вились у самых кончиков. Нежно-голубые глаза, чистые и прозрачные, как вода в горной бухте на рассвете, смотрели на меня с каким-то испуганным недоумением. Нежные губы персикового оттенка были чуть приоткрыты, будто собираясь задать вопрос. Скулы высокие, но мягкие, без резкости, а кожа — светлая, с едва заметным загаром, словно девушка любила гулять под солнцем, но делала это с умом, не позволяя себе обгореть.

Фигура скрывалась под длинной льняной ночной сорочкой, но даже сквозь неё было видно, что тело под ней точеное, с тонкой талией, пышной грудью и красивыми бёдрами, которые создавали идеальные песочные часы. Никаких лишних складочек, никаких признаков целлюлита. Были только плавные, женственные линии.

Я провела рукой по волосам. Они оказались мягкими, как шёлк. Потом дотронулась до щеки и обалдела. Кожа была нежной и бархатистой. Я повернулась вполоборота, потом ещё раз, рассматривая каждую деталь, каждую чёрточку.

И тут до меня дошло.

Это тело теперь моё. А внутри меня, на задворках сознания, сидит та, кому оно принадлежало по праву рождения, и смотрит на всё это, надо полагать, с ужасом и презрением.

«Нравится? — ядовито спросила Катрин. — Наслаждайся, пока можешь. Долго ты здесь не протянешь, если не выполнишь условия дракона. А он, скажу я тебе, ещё тот гад, хоть и красавчик».

Я медленно опустилась на край кровати, пытаясь переварить информацию.

Итак, я в чужом теле. В чужом мире. Меня ждёт какой-то дракон. И внутри меня поселилась бывшая владелица этого тела, которая явно не в восторге от такого соседства. Вернее я поселилась. От такого голова кругом. Есть конечно малюсенькая надежда, что все это сон или... А если я умерла? И это мой второй шанс? Ой, мамочки!

Тут, дорогие друзья, давайте я пропущу момент, когда я была в лёгком оцепенении, в лёгком испуге, с принятием и истерикой от понимания того, что это скорее всего это не сон. Потому что если это был сон, то он слишком яркий. Вместо этого я бегала как заведённая по комнате, а голос этой Катрин пытался меня вразумить.

В общем, в двух словах, я поняла следующее.

Я попала в тело какой-то якобы драконицы из низшего рода драконов. Масло масленое, да. Их кровь была безумно разбавлена, и драконьего от них осталось всего ничего — только то, что она могла родить настоящему кровному дракону деточек, срыгивающих огнём. Милота, слов нет. Чем в принципе этот род и был удобен для других драконов. Смиты были нищими по меркам других кланов, и можно сказать, что они просто продавали своих дочерей в браке. Старшие сёстры Катрин как раз уже были прекрасными предложениями на выданье и претендовали на очень хорошие позиции в обществе благодаря удачным будущим замужествам.

В семье оставался ещё самый старший брат-дракон, который с Катрин вообще не общался. Мне кажется, он даже не подозревал о её существовании. Настолько он был высокомерен, судя по жалобам голоса у меня в голове. Катрин же была запасным вариантом, и сейчас ей предложили попробовать выйти замуж за «великого Дэмиана». Я понятия не имела, кто это, но он уже отверг всех старших сестёр, потому что они провалили задания, которые он давал для вступления в брак. И, насколько я поняла, это был не мужчина и не дракон, а самое настоящее исчадие ада.

Но Катрин, как ни странно, лепетала в моей голове о том, что это просто шикарно и она больше ни о чём мечтать не могла. Я же была удивлена, потому что из зеркала на меня смотрела красотка необычной внешности. Да за такую в нашем мире мужики бы даже женатые устроили бы бои без правил. Да уж, нравы здесь, конечно.

— Я-то тут причём? Ты можешь вернуть меня обратно в моё тело, Катрин? Мне нужно ещё мужа своего отвоевать обратно у своей же лучшей подруги. Но сначала мне его, кстати, найти надо.

«Совсем с ума сошла? — возмутилась Катрин. — Пока ты в моём теле, ты будешь готовиться к тому, чтобы выйти замуж за прекрасного Дэмиана».

— Мне это не надо, тебе надо. Ты проходи там свои квесты, свои задания выполняй. А мне домой пора, в моё тело. Возвращай меня обратно!

«Да я бы уже это сделала, если бы знала как. Я не знаю, Катя».

Я вздохнула и выдохнула. Глубоко, как перед прыжком в ледяную воду.

— Так, ладно. Давай решать все вопросы по мере их поступления. Предлагаю вот что: я помогаю тебе с твоим почти мужем, а ты помогаешь мне вернуться обратно. И на это время мы с тобой союзники и лучшие друзья. Как тебе идея? — с наигранным энтузиазмом произнесла я, чуть не крякнув на слове «лучшие друзья».

Потому что для меня теперь вообще не существовало никаких друзей. После предательства моей лучшей подруги и после того, как все от меня отвернулись, я твёрдо решила: никому больше не доверять. Но удивительно, этот голос внутри моей головы был единственным, кто меня начал слушать и выслушивать за последний месяц. Неужели у меня появился временный союзник?

«Я согласна со всем, — тихо сказала Катрин, и в её писклявом голосе впервые послышалась почти человеческая теплота. — Я помогу тебе, а ты поможешь мне».

— Ну и ладненько.

Я подошла к окну и посмотрела на этот мир, неведомый мне, но, кстати, очень красивый. И в ту же секунду поняла, что нахожусь где-то очень и очень высоко. Я резко подняла голову, пытаясь оценить высоту потолков, и заметила, что комната была странной формы. Стены сужались кверху, будто я находилась в башенке. Потолки, кстати, были не очень высокими.

— А? — только и смогла выдавить я.

«И я повторюсь, — снова зазвучал голос Катрин, на этот раз с какой-то странной гордостью, будто она несла великое знамя. — Я нелюбимая восьмая дочь. Я живу на чердаке, подальше от всех, чтобы никого не злить».

В моей голове промелькнула мысль: она не сдастся. Она поможет мне, точно поможет, потому что сейчас выйти замуж за этого дракона было её единственным шансом хоть чего-то добиться в этой жизни и съехать с чердака.

Ну что ж.

Вперёд, в бой.

Глава 6

«Ты вообще меня слушаешь?»— раздался писклявый голос у меня в голове.

— А? — пришла в себя я и потрясла головой, прогоняя наваждение.

За то время, пока меня, можно сказать, обучала Катрин всему, что я должна была знать как будущая невеста дракона — и не просто дракона, а супер-мега-обалденного дракона, так сказать, Ламборджини среди драконов, — я была готова поехать крышей. Я не думала, что всё будет настолько сложно. А ещё удивительно, насколько Катрин в этой семье не любили. Несмотря на то, что она была из дворянского рода, мне, вернее ей, пришлось самой идти на кухню за едой. Спасибо Катрин, она объясняла, куда идти, и, спасибо ей же, подсказывала, что надевать и как это всё зашнуровывать. Благо, тело Катрин оказалось гибким, и я кое-как справилась с корсетом.

Вообще, всё это было очень неудобно. Я не привыкла носить такую одежду. Я не понимала, зачем нужно уродовать свою талию до таких пределов. Вот я, например, при своём сорок восьмом размерчике считала себя ещё миниатюрной, а Дима считал меня просто божественной. Дима вообще очень любил мою фигуру и каждый раз говорил, как ему повезло с такой красоткой, как я. Я уж молчу про то, как он постоянно меня то поглаживал, то пошлёпывал и облизывался на меня, когда видел в любой одежде, будь то объёмный балахон или обтягивающее платье. А когда я была в нижнем белье, в купальнике или в неглиже, у Димули вообще крышу сносило.

На воспоминаниях о муже я тяжело вздохнула.

А ещё мне казалось, что я какая-то невидимка в этом доме. Никто не обращал на меня внимания. На кухне, конечно, ко мне отнеслись хорошо, но я всё рассматривала с удивлением. Готовить на огне — это, конечно, то ещё удовольствие, но меня удивили разные камешки, амулеты или что это было. Катрин сказала, что это какие-то артефакты. Я почесала затылок и подумала, что это, может быть, что-то типа местных гаджетов. Ни аэрогрилей, ни мультиварок, ни духовок, ни блендеров здесь, конечно же, не было. Мне всучили кашу, хлеб и стаканчик вроде как с чаем — и спасибо, хоть всё это дали на подносе.

На этом настояла Катрин. Она сказала, что мне слишком много надо узнать и она не может мне всё это рассказывать, пока я нахожусь вне комнаты. Хорошо, я сделала всё, что велела Катрин. И вот теперь она трещит, трещит и трещит у меня в голове: что я должна делать, чего не должна. Хорошо, хоть про квесты с драконом ещё ничего не говорила. Она настолько замучила меня своими разъяснениями, что я даже не притронулась к каше.

И вот я уже витала в облаках, вспоминая Диму, когда она застала меня врасплох своим вопросом.

— А зачем ты прыгала в водоём, Катрин? — спросила я, наконец решившись задать мучивший меня вопрос.

«А это… это в общем… — голос Катрин зазвучал смущённо и чуть виновато. — Я за украшением своим прыгала. Вернее, я просто хотела его подловить, оно упало у меня туда. А я плаваю очень плохо. Вернее, просто корсет не давал нормально барахтаться. Я… я не специально, клянусь. Не верь тому, что говорили мои служанки. Но я, если честно, так испугалась тогда. Я с этими со всеми платьями просто пошла ко дну. Как меня спасли — я не представляю».

По её грустному голосу я поняла, что она мне не врёт. Да и вряд ли девица, которой представился такой шанс, как замужество с богатым драконом, пойдёт топиться из-за какой-то заколки. Скорее уж утопила бы свою гордость, но не себя.

Я раскрыла рот, чтобы сказать ей что-то ещё и подбодрить, как вдруг в комнату зашли две женщины. Вернее, это были девушки, но они выглядели такими стрёмными, смотрели на меня с таким укором и пренебрежением, что, кроме как «баба», я не могла к ним обратиться. В голове сразу всплыли образы тех самых злых тёток из нашего посёлка, которые обсуждают всех за спиной, а в лицо улыбаются.

— Че надо? — решила я не стесняться и нанести удар первой.

«Слишком, — мертвецким голосом продекламировала Катрин. — Это мои служанки, которые как раз таки меня спасли. Они пришли вещи собирать и отправлять тебя к господину дракону».

— Господину дракону, — передразнила я её вслух, скривив физиономию.

После моих слов у служанок вытянулись лица, и они побледнели так, что стали похожи на два меловых столба.

— Что им не нравится? Что они как жопы куриц встали и смотрят на меня?

«Ну ты отвечаешь мне вслух, — забурчала Катрин в моей голове с явным раздражением. — Они-то меня не слышат, вот и не понимают, что с тобой. Думают, что ты чокнутая. Вернее, что я чокнутая. Так что прекращай мне отвечать при других».

— А! Ой! — замешкалась я, поняв свою ошибку.

Служанки переглянулись, закатили глаза, а потом просто прошли к шкафу. Одна достала платье, которое, видимо, было предназначено для моей поездки, а вторая открыла чемодан и начала складывать туда какие-то небогатые пожитки Катрин. Вещей было мало — пара платьев, несколько сорочек и шкатулка с какими-то мелочами.

— Да уж, семья тебя явно не любит, — сказала себе шёпотом, наблюдая за этим унылым процессом.

«Зато когда мы выйдем замуж за господина дракона, у меня будет много-много денег, много-много статуса, и я смогу покупать себе платья, чулочки и нижнее бельё — то, которое я захочу», — размечталась Катрин, и в голосе её послышались такие мечтательные нотки, будто она уже примерила на себя бриллиантовый корсет.

— Ну-ну, — сказала я, понимая, что здесь я не одна, но ответить нужно.

Служанки опять переглянулись, но ничего не сказали. Только одна из них скривила губы в подобии улыбки и покачала головой, явно записывая меня в разряд безнадёжных сумасшедших.

Меня переодели в какое-то блёклое голубоватое платье, утянули его под грудью очень сильно, причём мне показалось, что моя грудь чересчур открыта, а потом затянули в коричневый кожаный корсет, чем приподняли мою грудь ещё выше. Если честно, всё было очень красиво, пускай и платье казалось каким-то несуразным. Но корсет так сильно поднял мои груди, что я не удержалась и спросила вслух:

— Зачем так поднимать и открывать грудь? Я что, собираюсь сниматься в фильме для взрослых?

«Что такое фильмы для взрослых? О чём ты?» — быстро среагировала Катрин, и в голосе её послышалось искреннее недоумение.

— Неважно, — будничным тоном ответила я, решив, что объяснять ей про кексиндустрию в таком месте и в такое время — не самая лучшая идея.

Когда мы в сопровождении служанок вышли к какой-то карете, я сначала не поняла, что это. Она была больше похожа на повозку, но при этом у неё была крыша, которую можно было убрать и вернуть обратно. Пока служанки вместе с извозчиком укладывали мой скромный скарб в задней части повозки, я оглянулась на дом. Меня ведь даже никто не вышел провожать. Никто не махнул рукой, не сказал напутственных слов. Только ветер шуршал листвой.

«Повторюсь опять. Я восьмая нелюбимая дочь, — пропела Катрин у меня в голове с такой горечью, что у меня сердце сжалось. — От меня, если честно, не ждут, что я вообще охомутаю этого дракона. Скорее всего, все забыли, что я сейчас отбываю к нему».

— Обалдеть, Катрин, но не настолько же тебя не любят. Ну хоть мама должна была прийти проводить тебя, — прошептала я, опустив голову, почти себе до грудей.

«Мамы нет давно, — очень тихо отозвалось у меня в голове. — Мама умерла, когда рожала меня».

Я вздохнула и хотела сказать слова соболезнования, извиниться перед Катрин за то, что невольно задела больную тему, но тут служанки начали меня проталкивать внутрь повозки. Извозчик тоже не стал церемониться — просто сел на своё место и дёрнул вожжи. Как только я более-менее разместилась поудобнее, разминая юбки и подъюбники, и хотела хотя бы помахать рукой служанкам, повозка резко тронулась с места, и я просто вмялась спиной в её заднюю стенку.

Что мне понравилось в этой ситуации, так это то, что извозчик вообще на меня никак не реагировал. Поэтому я решила, что буду шептать под нос и разговаривать с Катрин почти вслух. От неё я узнала, что нам ехать целых десять часов. Я проматерилась, услышав это, но Катрин, к счастью, не поняла, что я сказала. Тогда я спросила, почему мне не дали хотя бы перекусить в дорогу. На что Катрин ответила с такой важностью, будто цитировала свод законов:

«Высокородные леди блюдут фигуру».

Я выматерилась уже более смачно — все три слова, которые знала, но Катрин, кажется, пропустила их мимо ушей, либо просто решила не вникать. А я, к своему удивлению, вырубилась. Да-да, я уснула, представляете? От этой качки. Если честно, это напомнило мне, как в детстве мы с родителями ездили на юг — я тоже спала при такой же тряске, убаюканная мерным стуком колёс.

А проснулась я от того, что вокруг громыхает гром, сверкает молния, и нашу повозку просто-напросто бросает от скорости и ухабов по дороге в разные стороны, будто мы мчимся в ад на всех парах.

— Что происходит? — заорала я что есть мочи, пытаясь перекричать грохот грома и стук копыт.

— Лошадей понесло! — гортанно проорал мне извозчик, натягивая вожжи и пытаясь что-то сделать. Видимо, лошади испугались то ли грома, то ли молнии, и нас реально понесло. Извозчик не мог их остановить. Они мчались, обезумев от страха, и повозка летела по ухабам, подпрыгивая на каждом кочке.

Я попыталась схватиться за что-нибудь, но здесь попросту не было за что. Повозка на огромной скорости неслась вперёд, и я потеряла счёт времени.

«Я умру девственницей, так и не попробовав любви с мужчиной! За что мне это? Валяние на сеновале с цыганом Кешей не считается!» — заорала у меня в голове Катрин, и голос её звучал так, будто она уже мысленно писала завещание.

— Кешей? — вскрикнула я от неожиданности, даже забыв о страхе. — С попугаем что ли?

Но Катрин не успела мне ответить, потому что по бокам повозки начали появляться всадники в чёрных плащах.

Они мчались с обеих сторон, и в следующую секунду повозка подскочила на огромном камне и начала переваливаться на бок. Меня выбросило в сторону, словно куклу. Я даже не успела закричать, а только закрыла глаза, будь что будет. Обидно, что в этом времени, в этом мире никто не изобрёл ремней безопасности. Летела я, чувствуя, как отрываюсь от сиденья, и земля стремительно приближалась.

Но в следующую секунду меня перехватили сильные руки. Резко, мощно подняли вместе со всеми юбками и прижали, посадив в объятия на чём-то очень быстро движущемся. От человека, который держал меня, исходил такой жар, что я почувствовала его даже сквозь мокрое платье. Он пылал теплом, будто внутри него горел огонь. Я продолжала держать глаза закрытыми, боясь увидеть, что меня ждёт.

— И вот на этой селёдке я должен жениться? — услышала я низкий, почти рычащий мужской голос.

Я открыла глаза. В свете сверкающей молнии я увидела мокрое красивое лицо. Серые глаза смотрели на меня так, будто я была протухшим яйцом, которое ему подсунули под видом деликатеса. Чёрные волосы, мокрые от дождя, прилипли к его скулам, а на губах застыла презрительная усмешка.

Он держал меня, но без всякой нежности как куль с картошкой, который нужно было случайно спасти, чтобы не испортить товарный вид.

«Уж лучше бы мы разбились», — всхлипнула Катрин у меня в голове, и в голосе её слышалась такая тоска, что я почти согласилась.

— Я не селёдка, — выдавила я, глядя в эти серые глаза, и сама удивилась своей смелости.

Но он меня уже не слушал. Он перевёл взгляд вперёд. А дождь всё лил, и я сидела в его объятиях, чувствуя его жар и ненависть, и думала о том, что, кажется, я такое выражение лица уже где-то видела.

Глава 7

В темноте, при таком сильном дожде, я не понимала, куда меня везут. Лошадь скакала галопом, и меня очень больно било промеж ног — каждый прыжок отдавался неприятным толчком. Мужчина, который меня спас, не церемонился со мной. Он не посадил меня, как рыцарь, бережно и благородно, а просто развернул и усадил так, чтобы я сидела как наездница, верхом перед ним. С моим мокрым платьем и множеством подъюбников это было невероятно неудобно. Вся эта мокрая материя тянула меня вниз, и я чувствовала себя мешком с картошкой, притороченным к седлу.

А ещё мне очень не нравилось, что этот наглец одной рукой прижимал меня за живот к себе. Для меня это было как-то чересчур интимно. Последние лет десять, а то и больше, меня обнимал только Дима, и такие фривольности по отношению ко мне вообще никто себе не позволял. Я резко откинула его руку от себя и в тот же миг поняла, что соскальзываю прямо в очередном выпаде лошади. Почувствовав это, мерзавец вернул руку обратно и прижал меня ещё сильнее, так, что я буквально впечаталась в его бёдра.

Хорошо, что темно — он не видит, что я красная как помидор. При этом он так рыкнул на меня, что я, кажется, вжала голову в плечи, словно нашкодивший котёнок. Рык был низким, гортанным и дающим понять, кто тут хозяин, мол, сиди и не дёргайся, дура.

Катрин в моей голове затаилась и даже ничего не говорила. Явно испугалась не меньше моего.

«Это он, да? — мысленно прошептала я, пытаясь хоть что-то понять. — Твой почти муж?»

Но ответа не последовало. Катрин, похоже, решила отсидеться и не рисковать.

А дождь всё лил, и я сидела в его руках, чувствуя его жар и злость, и пыталась понять, как же я умудрилась попасть в такую ситуацию. Только что я была в повозке, а теперь меня везёт на лошади какой-то наглый дракон, который смотрит на меня как на селёдку и рычит, как зверь.

Ну и денёк.

Я ожидала, что мы въедем на территорию какого-нибудь замка или, не знаю, большого поместья. Что вокруг будут фанфары, или факелы, или ещё что-то торжественное. Но мы приближались к небольшим домам и каким-то постройкам, освещение там почти отсутствовало. Мы заехали во двор, окружённый несколькими зданиями, и дракон остановил лошадь. Меня он, как котёнка, просто-напросто шлёпнул на землю прямо в грязь, лицом вперёд. Я едва успела подставить руки, чтобы не разбить нос.

— Ты обалдел? Что творишь? — возмутилась я, вставая и отряхиваясь.

«Катя, так нельзя!» — взмолилась Катрин у меня в голове с такой паникой, будто я уже подписала себе смертный приговор.

Я хотела ответить что-то типа «а что он себе позволяет?», но промолчала, проглотив обиду и затаив злость глубоко внутри. Дождь продолжал лить, и я стояла мокрая, грязная и злая, как тысяча чертей.

Из домов, которые я не могла рассмотреть толком из-за темноты, вышли к нам навстречу люди. Я не обращала на них внимания, больше всматриваясь в постройки. Они напоминали мне немецкие домики, которые я видела, когда Дима возил меня отдохнуть в Германию. Мы тогда ездили на экскурсии по таким деревням с такими аккуратными домиками, и было очень интересно.

— Ну что, уселись? Извольте встать и пойти ножками! — буркнул старческий женский голос прямо на меня.

Я резко перевела взгляд с домов на эту даму. В темноте её рассмотреть было сложно, рядом стоял мужчина с фонариком, в котором горел огонёк, но и от него света было мало.

«Катя, следуй за женщиной, — зашептала Катрин, и голос её дрожал от страха. — Пожалуйста, ни с кем не ругайся и никому не перечь. Умоляю».

— Изольда, организуй гостье место, — небрежно бросил дракон, даже не глядя в мою сторону. — Недалеко от работы. Я думаю, она здесь не задержится, так же как и её сёстры. Удобнее будет собирать её экипаж и отправлять обратно.

Я возмутилась. Внутри всё закипело. Охренел этот дракон, ну совершенно.

— У вас все такие чешуйчатые вредные? — не выдержала я, повернув к нему голову.

Старушка вдруг звонко заржала, будто ей было очень смешно. А остальные люди, стоящие рядом, охнули, словно я сказала что-то невероятно дерзкое.

«Ка-а-а-тя!» — запищал панический голос Катрин у меня в голове, и я буквально услышала, как она хватается за голову.

Я резко очень глубоко вздохнула , закрыв глаза. Ну как вздохнула — почти нахлебалась воды носом, такой сильный был ливень, но потом кое-как выдохнула.Открыв глаза, я опешила.

Почти у моего лица находился фонарик, который освещал меня. Его держал мой спаситель, свешившись с лошади. Он очень странно смотрел на меня, пытаясь вглядеться, будто что-то искал в моих чертах. А я смотрела на его красивое лицо.

Да, мужик был хорош. Такие правильные черты, красивые глаза, волевой подбородок, лёгкая небритость, длинные чёрные волосы. Он смотрел так, будто узнал меня. Будто я была кем-то знакомым, кого он уже видел.

— Что? — опять не выдержала я, чувствуя, как от его пристального взгляда мне становится не по себе.

— Странная ты какая-то, — медленно произнёс он, и в его низком голосе послышалось что-то вроде задумчивости. — Одна знакомая моя делала так же, когда злилась. Ну ладно, — он выпрямился и махнул рукой в сторону, — проводите эту неженку отсюда.

Я стояла под дождём, грязная, мокрая и злая, и смотрела ему вслед. А в голове крутилась одна мысль: он сказал, что я напомнила ему кого-то знакомого. Интересно, кого?

Но додумать я не успела — старушка Изольда схватила меня за руку и потащила в сторону одного из домов, бормоча что-то о том, что мне нужно обсохнуть и не позорить род драконов Смитов.

Я шла за вредной старушонкой, кипя от гнева, и старалась, чтобы из моих ушей не пошёл дым. Мы зашли в дом в полной темноте, дорогу нам освещала только свеча, стоявшая у входа. Платье стало невыносимо тяжёлым под давлением воды, я еле-еле передвигала ноги и мечтала только об одном — скорее скинуть с себя эту мокрую тряпку. К тому же мне становилось холодно, и зубы начинали выбивать дробь.

Изольда провела меня в какую-то очень маленькую комнату, в которой было безумно темно. Даже луна не могла ничего осветить через крошечное окошко, которое находилось с краю комнаты, а не по центру, как в нормальных домах. Сама комната была почти как чулан: туда помещалась только деревянная кровать, при этом очень высокая, шкаф и… О боже мой, что это там внизу?

«Ночной горшок, — тихо сказала у меня в голове Катрин, и голос её звучал так, будто она сообщала что-то само собой разумеющееся. — Ну, что ты смотришь на него как на чудо?»

— Ночной горшок? — прошептала я холодея.

— Ты же восьмая дочь Смитов, — проворчала старушка, ставя свечку на подоконник. — Я думала, ты не такая привереда.

— А туалетов нормальных здесь нету? — спросила я почти со слезами, чувствуя, как реальность этого мира начинает бить по голове с новой силой.

Старушка опять заржала как лошадь. Надо же, такая старенькая, а такие лёгкие — вон как хохочет, аж зубы сверкают. Зубы!

— Какая смешная ты, — отсмеявшись, сказала она. — Ну ладно. А где твои все приданные вещи? Можешь разложить их, заодно переоденешься.

«Вещи! Они же остались там, в повозке!» — запаниковала Катрин, и я буквально почувствовала, как она мечется у меня в голове.

— Они остались на дороге в повозке, — сказала я, чувствуя, как мои плечи поникают от усталости. — Мы разбились по дороге сюда, я совершенно не подумала о том, чтобы их забрать.

— А, понятно. Ну не переживай, за ними отправят, — махнула рукой бабулька. — Скорее всего, господин уже это даже сделал. Ты не подумай, он на самом деле хороший. Просто жениться не хочет, вот с тобой и груб. Давай сейчас начинай это снимать, а я пойду принесу тебе что-нибудь от наших девиц со двора. Ничего такого дорогущего, сама понимаешь, у нас такого нету. Но хотя бы переоденешься в тёплое, сухое.

После этих слов я посмотрела на эту старушенцию по-другому. В её голосе послышалась такая искренняя забота, что я даже немного смягчилась.

— Вы мне очень угодите и поможете, Изольда, — сказала я с благодарностью. — Я буду вам очень признательна.

Она покрякала, улыбнулась и вышла из комнатки.

«Ну давай переодевайся, — заторопила Катрин. — А то заболеем, простудимся ещё».

Я начала потихоньку стаскивать с себя всё, что могла. Корсет расшнуровала и кинула на пол, начала снимать подъюбники, панталоны — в общем, всё-всё. Но возникла проблема с платьем, которое было под основным: почему-то оно сильно прилипло к моей коже, к моему телу, и не желало слезать. Я крутилась, дёргалась, но оно сидело на мне как влитое.

В этот момент я услышала, как сзади отворилась дверь. Я решила, что это вернулась Изольда с одеждой, и, не оборачиваясь, продолжила возиться с платьем. Наполовину подняв его, я стояла к двери голой попой, совершенно не стесняясь — в конце концов, мы все женщины.

— Помоги, пожалуйста, снять платье, — попросила я, дёргаясь в очередной попытке освободиться. — Я не могу никак это сделать, уже замёрзла вся.

Чьи-то руки, на удивление сильные, резко сорвали с меня платье, отправив его куда-то в сторону. Я выдохнула с облегчением.

— Ох, спасибо бо…

Я обернулась и замерла.

Это была не Изольда.

Это был Дэмиан. Стоял в дверях, смотрел на меня с совершенно невозмутимым лицом, будто ничего необычного не произошло, и держал в руке моё платье.

Я стояла перед ним абсолютно голая.

— А-а-а-а! — заорала я, прикрываясь руками.

«А-а-а-а!» — заорала Катрин у меня в голове в унисон.

А Дэмиан медленно повернулся и вышел, прикрыв за собой дверь, даже не сказав ни слова. Но я успела заметить, как его уши стали ярко-красными.

Ну что я могу сказать? Натерплюсь я с этим драконищем.

Глава 8

Ну что я могу сказать — спала я отвратительно. Мне принесли якобы ночнушку, но она больше походила на какой-то мешок с жёстким воротником, который впивался прямо под горло, и всё тело чесалось от грубой ткани. Но, по крайней мере, она была сухой и чистой. И за это отдельное спасибо Изольде.

Я ворочалась с одного бока на другой, никак не могла найти удобное положение. Кровать была жёсткой, как доска, а матрас, кажется, набит чем-то вроде сухой травы или соломы.

— Из чего этот матрас? — простонала я, пытаясь устроиться поудобнее.

«Я не знаю, — почти рыдая, ответила Катрин. — Всё-таки я дворянка, мы с тобой явно в какой-то комнате для прислуги. А ещё мой жених видел нас голыми! Нас опорочили!»

— А как же Кеша? — не удержалась я, чувствуя, как на губах расплывается улыбка.

«Кеша уже не считается, — быстро протараторила Катрин. — И давай не будем об этом!»

Я только ухмыльнулась, понимая, что, кажется, нашла у Катрин слабое место. И, улыбаясь этой мысли, потихоньку уплыла в сон.

Утром был ад. Ну, во-первых, я опущу сцену с ночным горшком и с тем, куда же всё это деть, потому что за всю свою жизнь я ещё так не краснела. Но мне принесли очередную одежду, которая была очень похожа на вчерашнюю: опять корсет, опять открытая грудь. Я опять задалась вопросом: зачем так открывать и приподнимать будущий молокозавод? Хотя, после того что видел этот драконище, какой смысл — грудью больше, грудью меньше.

Но меня больше удивляло другое. Видя такую красоту, а Катрин была красоткой, это я уже успела оценить, он не воспылал, скажем так, чувствами к этому телу. Я, конечно, не эксперт по драконьим мужикам, но обычно, если перед тобой стоит полуголая девушка с фигурой мечты, у нормального мужика хотя бы бровь поднимется. А этот смотрел так, будто я была старой кошёлкой, которую нашли в мусорном баке. Даже не покраснел, ну не считая ушей.

Странный он какой-то, этот Дэмиан.

Ну а дальше была та самая сцена, с которой мы с вами встретились. Мне дали это дурацкое задание: расчесать Пушка. И не просто расчесать, а сделать ему красивую причёску. Мне реально выдали расчёски, гребни, и я, наивная, думала, что Пушок — это какой-то пушистый зверёк, может, собачка или даже единорог. Кто же знал, что Пушок — это свинья. Огромная, лоснящаяся, с характером и, кажется, с личными счётами ко мне. А ещё обидно было за платье. Я второй день в этом мире и опять вся в грязи.

— Ай-яй-яй, — шептала я себе под нос, пытаясь встать из лужи. — Ты уверена, что тебе нужно это замужество? Это не мужик, это исчадие ада.

«Катечка, пожалуйста, — ныла у меня в голове Катрин таким жалобным голосом, что я почти прониклась. — Если я получу хоть какой-то статус и деньги, я хоть что-то смогу сделать. Слушай, ты знаешь, что я слышала? Вроде как у него есть фаворитка. Нам даже потом, в будущем, спать с ним не обязательно. Нам главное просто выйти замуж».

Я как раз в этот момент вставала, опираясь на заборчик, и резко сжала его рукой, потому что до меня дошло: а как мы будем с ним реально спать? И что, если в этот момент я всё ещё буду находиться в этом теле? Я даже не знаю, чей это был испуг — мой или Катрин.

Я резко повернулась в сторону этого дурака, который ржал как неугомонный, и на секунду задержала взгляд на нём. Насладилась моментом. Он был красив даже когда гоготал, зараза такая. А потом спросила, не думая о последствиях:

— Это правда, что у вас есть любовница из каких-то там дворянок?

Вокруг резко всё затихло. Даже Пушок перестал бегать и хрюкать, уставившись на дракона своими свиными глазами, будто тоже ждал ответа.

— Тебя это не касается, — грозно рыкнул Дэмиан, убрал ногу с рейки, выпрямился и принял грозный вид. Ух, хорош даже злой. Вон как зыркает из-под лобья, аж мороз по коже.

«Ка-а-а-тя, — взмолилась Катрин, — ты опять за своё? Ты в своём мире такая же дикая и прямолинейная была?»

— Так что с тобой Кеша делал? — забывшись, спросила я у Катрин вслух, и голос прозвучал слишком громко в этой тишине.

— Я не буду на ней жениться, даже если это последний твой вариант, — пробубнил Дэмиан, отвернув голову куда-то в сторону.

— Что? — не поняла я, переведя взгляд на него.

— Да то, что ты невыносима! — рявкнул он, резко поворачиваясь ко мне. — Все твои сёстры — просто никчёмные куклы! Вы ничего не умеете, и при этом вы душой гнилы! А ты самая особенная, ты начала бесить меня ещё со вчера!

— А что, сильно триггерю, да? — начала набирать обороты я, чувствуя, как гнев закипает внутри. — Напоминаю, наверное, твою любовницу из дворянок?

— ДА! — рявкнул Дэмиан, делая шаг в мою сторону. — Напоминаешь мне одну королеву! Такая же заводилась с полуоборота! Вот только она — богиня, сошедшая с картин, а ты… ты… ты селёдка! Откормить тебя надо и одеть в другую одежду! Зачем ты так грудь выпячиваешь?

Если честно, в этот момент я уже вжалась в уголок вместе с Пушком. И я не шучу. Мы сидели с ним в обнимку от страха. Настолько Дэмиан нас напугал. Мне даже показалось, что у него изо рта пошёл дым, а на щеках появились чешуйки. Катрин в голове затаилась, а потом начала читать какие-то молитвы типа «ежеси на небеси», только на местный манер. Очень похоже, но я не разобрала слов.

Дэмиан стоял и, сжав зубы, смотрел на меня так, будто хотел удалить меня из этого мира одним взглядом.

И тут, в самый разгар этой ядерной сцены, появился спаситель.

— Господин, — раздался чей-то робкий голос. — Там приехала леди Роза. Спрашивает вас.

Дэмиан закатил глаза, и его чешуя начала исчезать.

Я же, воспользовавшись моментом, резко повернула голову к Пушку и спросила:

— Хочешь, причешу тебя?

И показала ему гребешок, который не выпускала из руки всё это время. Мне показалось, но хряк начал мотать головой. Мотать своей свиной башкой! Делал он это очень энергично.

А Дэмиан, услышав это, посмотрел на меня с таким выражением, будто я окончательно сошла с ума. И ушёл, сопровождаемый своим слугой, оставив нас с Пушком наедине.

— Ну что, — сказала я Пушку. — Остались мы с тобой. Два сапога пара.

Пушок фыркнул и посмотрел на меня с таким укором, будто я была главной проблемой его жизни. А я принялась его расчёсывать. Первое задание выполнено.

Глава 9

— И вот теперь я не знаю, где мой Дима, — рассказывала я, заплетая очередную косичку на голове Пушка. — Я вообще не очень понимаю, что произошло. Понимаю, что он застал меня голой с другим мужиком в постели, но если бы я ему изменила, я бы это почувствовала. Да и не могла я изменить ему! Я даже на других мужчин как на мужчин не смотрела — для меня в жизни есть только один мужик, это мой муж. А все остальные для меня как… как бесполые существа. Хоть твой хозяин, Пушок, и красив, но не обижайся — он меня вообще не привлекает. — Я закончила плести очередную косичку и отодвинулась, чтобы оценить результат. — Ой, да что там говорить! Тебе идёт такая причёска, между прочим.

Всё это время Пушок удивительно тихо сидел и слушал меня. Иногда мне казалось, что в нужные моменты он одобрительно похрюкивал, а иногда вилял головой, будто понимал, о чём я говорю. Я даже начала думать, что эта свинья — самый лучший слушатель, который у меня был за последние месяцы. Удивительно, как у свиньи могла вырасти такая шикарная шевелюра. Ей-богу, его хоть в «Модный приговор» отдавай, там бы из него сделали звезду подиума.

— Надо же, выполнила задание, — раздался голос откуда ни возьмись.

Я обернулась. Изольда стояла возле изгороди, опираясь на неё, и смотрела на меня с лёгким подозрением, будто я совершила что-то невозможное.

— А ведь несколько твоих сестёр срезалось сразу на этом первом задании, — добавила она с ноткой уважения в голосе.

— Ну я не мои сёстры, — пожала я плечами. — Что дальше? Нарядить рыб? Сделать маникюр курицам? Накрасить косметикой козу?

— Странно ты общаешься, — покачала головой старушка. — Пойдём, я тебе подготовила помывку.

«Ура! — запищала у меня в голове Катрин. — Мы больше не будем вонять!»

Она, кстати, периодически поплакивала, пока я делала причёску Пушку и рассказывала ему свою историю про Диму.

— Увидимся, Пушок, — сказала я свину, который стоял и смотрел на своё отражение в поилке.

Ну очень странная свинья, ей-богу. Но, кажется, мы подружились.

На удивление, меня повели в другой дом — не тот, в котором я ночевала. На мой вопрос, куда мы идём, Изольда ухмыльнулась и хитро ответила:

— А задела ты сердечко, или какую-то другую струнку нашего господина. Он велел подготовить тебе комнату в главном доме. Смотри, не упусти такой шанс. Правда, Роза приехала — вредная девица. Она раньше вредная была, а сейчас просто последние несколько месяцев как с цепи сорвалась. Господина очень сильно бесит.

— А я думала, что это его фаворитка, то бишь любовница, то бишь она ему для трах-тибидоха, — сказала я, чувствуя, как на душе становится легче. — Я на это очень надеюсь. Потому что, выйдя за него замуж, я не планирую с ним спать.

Изольда, услышав это, очень сильно и гортанно расхохоталась, аж закашлялась.

— Да откуда ты такая смешная взялась? Твоё же дело — детей ему рожать. Как ты не будешь с ним спать? — она вытерла выступившие от смеха слёзы. — Но не переживай, как только он заполучит себе ребёночка, сразу от тебя отстанет. И я думаю, скорее всего, он на тебе остановится, хоть и будет выёживаться с заданиями.

Мысленно я упала в обморок. Как я лягу в постель с кем-то, кроме моего мужа? От этих мыслей я настолько ускорилась, насколько могла, обогнав Изольду. Но, не рассчитав скорости, я влетела в красивую девицу в ярком открытом платье.

Она была женственной красоты. Если я считала, что Катрин была очень красивой, то сейчас на меня смотрела просто обалденная красавица, которая была намного привлекательнее Катрин. Пышная грудь, тончайшая талия. Я уверена, с бёдрами у неё тоже всё было в порядке, хотя под юбками не видно. Точёный носик, обалденное, как будто вырезанное личико, светлейшие волосы, нежная кожа, как персик. А глаза — как два изумруда.

Но в следующую секунду она резко скривила своё личико, став при этом ужасающе отвратительной. Неужели можно так испортить красоту одним движением губ?

— Фу! Ты не могла бы быть аккуратнее? — завизжала она, и голос её был таким противным, что хотелось заткнуть уши. — Дэмочка, в меня влепилась какая-то служанка! Убери её со двора!

В моей голове Катрин ахнула. Изольда рядом лишь пшикнула в кулак, пытаясь сдержать смех. Из дверей главного дома показалась голова Дэмиана. Он закатил глаза, а потом, указав на меня, небрежно бросил:

— Это последняя из дочерей Смитов. Она приехала сюда, чтобы попытаться выйти за меня замуж.

Мне показалось, что у него из ноздрей пошёл дым.

Девица перевела взгляд с него на меня, закатила глаза и высокомерно произнесла:

— А что она делает в главном доме? Поселите её в дом для прислуги.

— Я распорядился, чтобы она жила здесь, — отрезал Дэмиан. — Что стоишь? Иди мойся. И поздравляю тебя с первым выполненным заданием. Ты умница, на самом деле. Да не просто причесала Пушка, а заинтересовала его. Кстати, это не простой свин, он разумный. Он даже считать умеет. И вообще, если честно, он — перевёртыш.

— В смысле? — ужаснулась я, понимая, что теперь мою тайну знает какой-то свин, который, как я думала, был глупым.

— Ну… раньше он был человеком, который умел превращаться в свинью, — пояснил Дэмиан с лёгкой усмешкой. — Но, насколько я знаю, он уже лет десять ходит именно как свинья и давно не превращается в человека.

Я выпучила на него глаза, осознавая, что я дурында. Здесь даже свиньям доверять нельзя.

— Святые суслики! — сказала я выражение, которое часто говорила дома, когда очень удивлялась и понимала, что оплошала.

Дэмиан удивлённо приоткрыл рот и стал смотреть на меня. Сначала я увидела удивление, потом какую-то тоску, а потом его взгляд выразил любопытство. Он смотрел так, будто я сказала что-то важное, что-то, что он давно искал.

— Ну ладно, что встала? Пошли, пора тебе помыться, а то воняешь, — подтолкнула меня Изольда. И если честно, она была права.

Но интерес Дэмиана ко мне вызвал ответный интерес. Его мимика, выражение лица — всё это вызвало у меня какие-то смутно знакомые тёплые чувства. Ну да ладно, разберусь с этим потом.

— А следующее задание какое будет? — спросила я Изольду, когда мы зашли в дом.

— Ну самое простое, справишься быстро, — загадочно ответила старушка, и как-то в кулачок начала похихикивать. — Господин был к тебе благосклонен. Надо будет кое-где прибраться. Правда, там будут свои особенности, но не переживай, ты справишься.

Она завела меня в комнату с интерьером явно не дворянским, но я была довольна. И меня порадовало, что отдельной комнаткой здесь был туалет и большая бочка с нагретой водой.

«Я вспомнила, — обречённо почти рыдая, сказала Катрин. — Сёстры рассказывали, что надо будет вычистить от навоза стойла катритов. И всё это сделать надо на каблуках. Кстати, никто не прошёл из моих сестёр это задание».

— Ох, час от часу не легче, — простонала я, глядя на бочку с водой и понимая, что моя жизнь сейчас — сплошной квест с нарастающей сложностью.