Kitabı oxu: «Мой друг муравей»
Александр Гарцев
Мой друг муравей
Повесть
Глава 1. Там, где кончается карта
Муравей по имени Шустрик (а как же иначе?) бежал по ароматной тропе. Тропа пахла мёдом и приключениями — обычная тропа для разведчика из отряда «Лесные скороходы». Но тут… ветер. Озорной июньский ветер, который играл с листьями, подхватил сухую былинку и завертел её. Шустрик, как и полагается воспитанному муравью, отвернулся, чтобы не чихнуть в лицо командиру (командира рядом не было, но привычка — великая сила!).
Он отвернулся, сделал шаг влево, потом ещё один, чтобы обойти огромную, как астероид, каплю росы, — и потерял тропу.
Вокруг был только зелёный лабиринт стеблей. А впереди, заслоняя небо, возвышалось Чудовище. Оно было гладким, тёмным, с уходящими в высь ребристыми складками. Шустрик задрал голову.
— Такого дерева я ещё не видывал, — прошептал он, чувствуя, как внутри закипает азарт первооткрывателя. — Кора чёрная, без коры, будто ночное небо, и пахнет… городом. И тайнами.
Он начал карабкаться по этим отвесным скалам. Цеплялся за шероховатые песчинки, переваливался через огромные, как валуны, комки грязи. Путь был долгим. Наконец, преодолев вершину (она оказалась мягкой и пахла кожей), Шустрик устало плюхнулся на «лист» этого странного дерева.
И в этот момент «дерево» вздрогнуло. Громко, басовито.
— Эй, мам! Смотри, какой у меня ботинок грязный! — раздалось небо.
И мир перевернулся.
Шустрик кубарем полетел вниз, но успел ухватиться за край «листа» (это был шнурок, как понял он потом). Его трясло, качало, несло через лужи, мимо огромных колёс тележек, мимо лающих гор (собак). А затем наступила тишина.
Когда Шустрик очнулся, он лежал на белой, гладкой, холодной поверхности. Рядом с ним стоял КУЛАК. Нет, не кулак, а целая ГОРА из пальцев, которая шевелилась и тыкалась в него.
— Не бойся, — пропищал тонкий голосок. Голосок был испуганный, но любопытный. — Ты кто? Ты с ботинка свалился?
Шустрик поднял голову. Над ним, уменьшившись до гигантских размеров, нависало лицо. Самое обычное мальчишеское лицо: веснушки на носу, глаза как две чёрные пуговицы, и одна бровь вопросительно поднята.
— Я… Я — разведчик Шустрик из отряда «Лесные скороходы», — отрапортовал муравей, стараясь держать усики по стойке смирно. — Требую вернуть меня на тропу номер сорок две, примыкающую к дубу-великану.
— Ага, — серьёзно кивнул мальчик. — Только у нас в городе дубов нет. Есть тополя. И качели. Хочешь, покажу? Ты, наверное, голодный?
И мальчик, которого звали Антон, протянул Шустрику крошку от печенья, величиной с самого Шустрика.
Глава 2. Квартира № 43 и Великий Переполох
Шустрик, конечно, крошку взял. Но не потому, что был голоден (хотя живот урчал, как дальний гром), а потому, что муравьиный этикет строго предписывает: «Если друг делится пищей — прими, ибо в этом доверие». Он откусил крошечку (на его вкус — слишком сладко, не то что лесная тля!), вежливо кивнул и сказал:
— Благодарю. А теперь, гражданин великан, изложи мне свой план по моей репатриации в лес.
Антон засмеялся. Он никогда раньше не слышал, чтобы букашки разговаривали как генералы.
— Какой план? Я тебя в карман посажу, доедем до дома, а там в бабушкином горшке с геранью — джунгли! Завтра выходной, мы с папой поедем за грибами, я тебя и подкину.
И тут произошло то, чего Шустрик не учёл. Мама Антона, увидев, что сын что-то шепчет в кулак и тащит его в квартиру, нахмурилась. И начался Великий Переполох.
Шустрика вытряхнули на подоконник, мама взвизгнула, папа прибежал с газетой, а Антон заслонил муравья собой, как щитом.
— Это мой друг! Он разведчик! Он заблудился! — орал Антон. — Если вы его убьёте, я убегу в лес!
Папа в тапках и с лупой пытается рассмотреть «страшного зверя», а Шустрик в это время вытягивается по струнке и чеканит: «Муравей Шустрик, ранг — старший следопыт, к вашим услугам!»
Папа роняет лупу от неожиданности.
Конечно, Антона не наказали. Но поставили условие: «Если хочешь дружить, то муравей живёт в террариуме, который ты сделаешь САМ. Из подручных материалов. Без нытья. У тебя есть два часа».
Глава 3. Первый урок упорства (или «Как не плакать над сломанной соломинкой»)
Антон решил, что построит Шустрику дворец. Он достал коробку из-под обуви, ножницы, клей, спички, вату и желуди (собрал прошлой осенью). Он хотел всё сразу: и горку, и бассейн из крышечки, и спальню из ваты.
Но… клей не клеил. Соломинки ломались. Коробка оказалась слишком маленькой. Антон швырнул ножницы и заревел.
— Я ничего не умею! — заорал он. — Это всё дурацкое!
Шустрик, который сидел на краю стола и наблюдал, нахмурил усики. Он спустился вниз по карандашу, подошёл к куче сломанной соломинки и сказал:
— В моём муравейнике есть строитель по имени Длинноус. Он строит ходы. Ему семь раз приходится начинать заново, потому что земля осыпается. Но он не плачет. Он говорит: «Я не сделал ошибку, я просто нашёл способ, который не работает. Теперь попробуем другой».
— Отвали, — буркнул Антон. — Ты маленький, ты не знаешь.
— Да, я маленький, — согласился Шустрик. — Но я целый месяц носил в муравейник сосновую иголку. У меня спина болела. Но я её донёс. Потому что муравей не умеет бросать. Он умеет только нести. Ты тоже неси, Антон. Просто возьми одну соломинку. Не весь дворец. Одну. Приклей её. Вот так.
Шустрик ткнул лапкой в место стыка.
Антон шмыгнул носом, вытер слёзы и взял одну-единственную соломинку. Промазал клеем. Приложил. Подержал.
— Держится! — сказал он шёпотом.
— Молодец, — кивнул Шустрик. — А теперь следующую.
А в это время бабушка сидит в кресле и вяжет, поглядывая на внука. Она не вмешивается, но когда Антон, уставший и счастливый, ложится спать, она тихо говорит:
— Знаешь, Антоша, говорят: «Терпение и труд всё перетрут». Но я скажу иначе: «Терпение — это не когда ждёшь. Это когда делаешь маленькое дело каждый раз, когда хочется бросить». Ты сегодня сделал маленькое дело. Сто раз. Вот и весь секрет.
